Парень растерянно оглянулся на микроавтобус, затем схватил Дмитрия за плечо, рванул на себя.

В то же мгновение Дмитрий гибко освободился от захвата, перехватил руку парня, выкрутил кистью вверх так, что тот едва не сунулся носом в асфальт, и повел его к фиолетовому «Шевроле». В боку микроавтобуса отъехала дверца, на тротуар вышел высокий монах в черном, с крестом в форме меча на толстой золотой цепи. Это был Евхаристий. Правую руку ему заменял протез в черной перчатке.

— Отпустите послушника, Дмитрий Олегович, — ласково сказал он, раздвигая губы в иронической усмешке. — Рад, что вы в хорошей физической форме.

Дмитрий отпустил бритоголового качка, и тот согнулся, разминая руку, злобно поглядывая на обидчика.

— Садитесь в салон, — продолжал Евхаристий. — Дальше мы поедем вместе.

— Отпустите Катю!

Монах покачал головой:

— Это несерьезно. Я уже не говорю, что вы мой должник. — Евхаристий кивнул на протез. — Но я готов простить ваш долг. Меч прадеда восполнит потерю руки. Однако девушку вы получите только после того, как меч будет у меня.

— Мы так не договаривались. Я должен лишь указать вход в хранилище…

— Разумеется, — согласился монах. В глазах его всплыла тень глубоко запрятанного торжества. — Как только мы убедимся, что вы сделали свое дело, мы вас отпустим.

— Где она?

— В одном из наших приходов, под присмотром служки. Не волнуйтесь, с ней все в порядке.

Дмитрий помедлил.

— Я поеду на своей машине.

— Ее поведет наш человек. Дайте ключи.

Дмитрий еще немного помедлил, достал ключи, передал кожаному парню.

Тот взял ключи, сел в кабину «Мицубиси».

— Я и в самом деле не знаю, где находится хранилище мечей, — проговорил Дмитрий.

Монах нахмурился.

Дмитрий торопливо добавил:

— Помню лишь то место, откуда нас переправили в Обитель.

— Возможно, этого будет достаточно.

Перед глазами Дмитрия встало бледное измученное лицо Кати. Он послал ей мысленный поцелуй, прошептал про себя: жди, родная, я освобожу тебя!

Евхаристий, разглядывающий лицо путешественника, расплылся в понимающей улыбке.

— Хорошо иметь дело с умным человеком. Дурак на вашем месте давно психанул бы, наделал глупостей… и потерял бы надежду. Вы слеплены из другого теста.

Да, — согласился Дмитрий. — Нет смысла упражняться в словесной эквилибристике, но хочу, чтобы ты помнил, правнук Чернаги: я всегда готов ответить адекватно!

Евхаристий пожевал губами, не спуская взгляда с лица Храброва, пытаясь проникнуть в его душу. В глазах монаха торжество сменилось сомнением, но лишь на одно мгновение. Он улыбнулся, отступил в сторону:

— Садитесь. Надеюсь, обыскивать вас не придется?

— Я безоружен.

— А мне почему-то кажется, что вы кое-что припрятали. — Монах поманил кого-то пальцем.

Из микроавтобуса вылез второй молодчик в кожаной куртке.

— Обыщи его.

Парень умело провел руками под мышками Дмитрия, по бедрам, по телу, нащупал нож на спине, ловко выдернул его, подал командиру.

Евхаристий ласково улыбнулся.

— Вот теперь другое дело. Славный ножичек. Дамасская сталь, заточка «курье». Такие не у каждого охотника водятся. Садитесь, Дмитрий Олегович.

В салоне микроавтобуса сидели двое мужчин: седобородый монах в возрасте и еще один кожаный амбал с короткой стрижкой. Дмитрия усадили на переднее сиденье, позади водителя.

— Поехали, — кивнул Евхаристий, устраиваясь рядом с водителем, оглянулся на Храброва: — Адрес?

— Точного адреса я не знаю, нас везли. Это где-то в районе Савеловского вокзала.

— На Бутырку, — бросил водителю Евхаристий.

Минивэн резво повернул к центру города, не обращая внимания на светофоры. За ним пристроился синий «Мицубиси» Храброва, а следом — еще один точно такой же микроавтобус с тонированными стеклами. Дмитрий понял, что их сопровождает группа прикрытия, монахи использовали спецназовские приемы, это говорило о серьезности их связей и намерений, и настроение путешественника испортилось окончательно. Едва ли он сможет потом оправдаться перед Хранителем мечей, показавшим ему с Олегом Северцевым залы Обители. В его глазах поступок Дмитрия так и останется предательством. Однако в сложившейся ситуации Дмитрий ничего не мог сделать. Даже если он попытается освободиться и справится с пассажирами микроавтобуса, что проблематично, группа в машине сопровождения не даст ему уйти. Да и судьба Кати повиснет на волоске. Других же вариантов Дмитрий пока не видел.

Пока ехали, молчали. Проехали Савеловский вокзал.

Микроавтобус притормозил.

— Куда дальше? — оглянулся Евхаристий.

Дмитрий встретил недобрый взгляд его прозрачно-серых, почти белых глаз, поежился. Протоиерей странной «церкви ВВП» был неординарным человеком, в нем чувствовалась сила и жестокая решимость довести дело до конца любой ценой. Даже ценой собственного здоровья, а то и жизни. Что уж говорить о других людях, чьи жизни для него ничего не стоили. И Дмитрий вдруг осознал, что Катю не отпустят! Да и его тоже. Эти люди, вернее — нелюди, не рискнут оставлять свидетелей.

— Сейчас направо, — бросил Дмитрий, вспоминая дорогу.

Свернули на Новодмитровскую улицу.

Через два дома показался знакомый двухэтажный особняк за узорчатой металлической оградой.

— Здесь.

— Символично, — хмыкнул Евхаристий. — Прямо напротив тюрьмы. Ничего не путаете, Дмитрий Олегович?

— Нет, вход здесь.

— Останови, — кивнул водителю монах.

Микроавтобус затормозил у решетчатых ворот. Остановились и сопровождавшие его автомобили.

Евхаристий приладил к уху серьгу рации, проговорил вполголоса:

— Включайте аппаратуру.

Минута прошла в молчании. Затем Евхаристий получил рапорт от своих людей и проговорил:

— Понял. Выходим.

Захлопали дверцы автомашин. На тротуар вылезли шесть парней мощного сложения, специфического — бандитско-спецназовского — вида: четверо в кожаных куртках, бритоголовые, похожие друг на друга, как автоматные патроны, с оттопыривающимися полами курток, и двое молодых монахов в черном, с усами и бородками. На груди у каждого висел мечеобразный крест, в руках же они держали суковатые палки. В левой руке Евхаристия тоже объявился посох, и Дмитрий вспомнил бой с монахами во дворе дома Дерюгиных. Посох у служителя Святой церкви Второго Пришествия был не простым — магическим, представляя собой грозное и опасное оружие.

— Выходи! — грубо толкнули Дмитрия в спину.

Он сдержался, вылез, так и не решив, что делать: затеять ли свару, чтобы привлечь внимание пешеходов, а через них — милиции, или подождать развития событий. В конце концов он пошел на поводу у своих колебаний, о чем впоследствии пожалел.

— Шевелись! — снова толкнули его в спину.

Не глядя, Дмитрий нанес удар кулаком назад, и толкнувший его кожаный молодчик, охнув, упал с разбитым в кровь носом. Остальные бритоголовые схватились за оружие, но оглянувшийся Евхаристий остановил их жестом. Сузил еще более побелевшие глаза, раздул ноздри:

— Советую не делать резких телодвижений, господин Храбров. Иначе мы потеряем проводника в вашем лице.

— Ну, это вряд ли, — усмехнулся Дмитрий. — Еще раз ваши холуи позволят себе хамские выходки, я начну ломать им кости. Это первое! Второе: без Кати я не сделаю больше ни шагу! А без меня вам все равно вход в хранилище заказан.

— Вашей девки тут нет.

— Я подожду, пока ее привезут.

Глаза Евхаристия сверкнули, но он сдержался.

— Вы понимаете, чем рискуете?

— А вы?

Дуэль взглядов закончилась победой Дмитрия.

— Хорошо, будь по-вашему. Привезите девку.

Кожаный амбал, сидевший за рулем храбровского джипа, молча развернул машину и уехал.

Шестерка подчиненных Евхаристия направилась к воротам на территорию особняка. Монах поколдовал над замком ворот, те открылись. На крыльцо здания вышел мужчина в синей форме охранника.

— Эй, вы куда?!

Монах вытянул в его сторону посох, с конца суковатой палки сорвалась бледная лиловая молния, вонзилась в грудь охранника, и тот упал, взмахнув руками.

— Вперед! — скомандовал Евхаристий.

Кожаные молодчики и молодые монахи устремились к дому, трое скрылись внутри здания, утащив за собой охранника, трое обогнули особняк, исчезли за углом.

Евхаристий покосился на Дмитрия, но тот молчал. Все было ясно без слов. Спецназ протоиерея обеспечивал захват территории объекта, не считаясь ни с чем. И даже случайные свидетели операции, которые могли увидеть процесс, не пугали ее командира. Он был абсолютно уверен в своем превосходстве.

Через несколько минут из здания выглянул монах — спутник Евхаристия, — кивнул.

— Заезжаем, — махнул рукой правнук воина Чернаги.

Оба микроавтобуса заехали на территорию особняка, остановились у главного входа.

Из-за угла здания появился еще один молодой монах, с усиками, так же молча, как и его собрат, наклонил голову. Это означало, что вся территория особняка находится под контролем.

— Итак, ваше слово, Дмитрий Олегович, — посмотрел на угрюмое лицо Храброва Евхаристий. — Куда теперь? Похоже, вы привели нас туда, куда надо, я чую дух силы. Где Врата?

— Пока не привезете жену…

— По-моему, она еще не жена вам. Но это к слову. Они уже едут, скоро будут здесь.

— Я не уверен, что вас туда впустят.

— А это уже наша забота.

Послышался нарастающий рев мотора, к воротам в облаке пыли подъехал «Мицубиси», завизжали тормоза. Машина свернула в ворота, остановилась за микроавтобусами. Из нее вылезли два кожаных мальчика, вытащили за руку Катю. Девушка увидела Дмитрия, бросилась было к нему, но ее перехватили и остановили.

— Как видите, я выполнил ваши условия, — скривил губы Евхаристий. — Теперь ваша очередь.

— Отпустите ее!

— Опять двадцать пять! Покажете Врата — я вас отпущу. Обоих.

— Дима! — вскрикнула Катя, кусая губы. В глазах ее стояли слезы.

Дмитрий дернулся к ней, но Евхаристий упер ему в грудь острие посоха, и он вынужден был сдержать порыв.

— Успокойся, Катюша! Все скоро закончится, нас отпустят. Все будет хорошо.

— Идемте, Дмитрий Олегович. А вы останьтесь пока.

Дмитрий послал Кате улыбку, сделал жест — два пальца в форме латинской буквы V — и направился в обход особняка.

Неказистое строение, похожее на сарай и на трансформаторную будку одновременно, было на месте. Отсюда и начинался вход в тоннель, соединявший данное место с Обителью мечей. Врата, как выражался протоиерей церкви Второго Пришествия. Сердце забилось сильней. Тайна тоннеля, пронизывающего толщу земных пород, — если верить словам капитана Коряцкого, — до сих пор волновала воображение путешественника. Дмитрию очень хотелось еще раз побывать в Обители мечей, но не с таким сопровождением.

— Здесь.

Евхаристий кинул взгляд на молодого спутника-монаха:

— Открывайте.

Дмитрий оглянулся на особняк, окна которого выходили и во двор.

Евхаристий понял его мысль, усмехнулся:

— Нас сейчас никто не видит, Дмитрий Олегович. Здание принадлежит Военно-историческому музею, в нем располагается военный архив, но ни один работник архива в данный момент не смотрит в окно. Все здание закрыто особым полем…

— Отвод глаз, — пробормотал Дмитрий.

— Именно.

Монах с тонкими усиками подошел к железной двери строения, повозился с висячим замком, оглаживая его посохом. Замок крякнул, как живой человек. Монах отскочил. В то же мгновение — Дмитрий не поверил глазам — строение превратилось в гладкий купол из темно-зеленого бутылочного стекла!

Молодцы в кожаных куртках попятились, оглядываясь на своего предводителя.

Евхаристий раздул ноздри, разглядывая купол бешеными глазами.

— Господь-Вседержитель Креста Святого! Не обманул-таки нюх! Это Врата!

Молодой монах, колдовавший с замком строения, поднял посох. С острия палки слетела длинная искра, вонзилась в купол. Он задрожал, как мыльный пузырь, пошел перламутровыми пятнами, лопнул, и на его месте снова образовалось знакомое приземистое строение из бетонных блоков. Только металлическая дверь в строение на этот раз оказалась уже открытой.

— Отпусти нас, — произнес Дмитрий. — Дальше вы дойдете сами.

Евхаристий оскалился, махнул рукой кожаным мальчикам.

— Держите его на прицеле. Дернется — стреляйте. А вы, Дмитрий Олегович, имейте терпение, всему свое время.

Двое кожаных и молодой монах скользнули внутрь строения. За ними вошел Евхаристий. Через минуту выглянул.

— Ведите их.

Дмитрия и Катю втолкнули в бетонное с виду помещение, освещенное тусклой лампочкой в сетчатом колпаке. Еще одна металлическая, в заклепках, дверь вела, как уже знал Дмитрий, в необычный лифт, стенки которого представляли собой ковры из металлических иголок.

— Куда ведет эта дверь? — посмотрел на него правнук воина Чернаги.

— В лифт, — ответил Дмитрий, сдерживаясь. — Дальше мы не пойдем, доберетесь сами.

— Еще как пойдете, Дмитрий Олегович. Вы мне еще нужны.

Евхаристий посмотрел за спину Дмитрия, и в то же мгновение на затылок путешественника обрушилась рукоять пистолета.

ВЕДИ

В последнее время Виталия Сундакова тянуло не в дальние страны, а в загадочные места России, которых оказалось не меньше, чем в других частях света. Россию вообще можно было назвать Землей Чудес, большинство из которых оставалось неизвестным не только ученым, но и людям, далеким от мистических тайн прошлого.

Сначала Сундаков хотел заняться исследованиями подземного города в Башкирии, не уступавшего по масштабу турецким скальным городам в Каппадокии и Анталии. Во всяком случае, этот город насчитывал тринадцать этажей — по уверениям одного самодеятельного археолога, а система его келий, галерей, переходов и шахт была настолько эффективной, что воздух в подземелье до сих пор сохранялся чистым.

Однако после долгих размышлений Виталий решил все-таки отправиться на север Урала, где располагалась знаменитая Гора Мертвецов, или Холат Сяхыл — на языке манси. Название гора получила после того, как на ней были убиты девять охотников-манси. После чего цифра 9 стала зловещим символом этого места.

Так, второго февраля тысяча девятьсот пятьдесят девятого года при загадочных обстоятельствах там погибла группа туристов из Уральского политехнического института в количестве девяти человек, руководил которой ученый Игорь Дятлов. Его именем впоследствии был назван перевал. Все члены группы были найдены мертвыми, но причина смерти так и осталась неясной. Судя по беспорядку в лагере и гримасам ужаса на лицах умерших, в лагере возникла паника. Люди пытались выбраться ночью из палаток, у двоих оказались сломанными ребра, у одного проломлен череп. Что их напугало, что вообще произошло в лагере, никто объяснить так и не смог.

Затем начали умирать люди, занимавшиеся расследованием этой трагедии.

Погиб фотограф, снимавший тела и район лагеря. Застрелился сотрудник спецслужб, причастный к расследованию. Наконец, все летчики, принимавшие участие в поисках, в последующие годы разбились или умерли. Едва не закончилась плачевно вторая экспедиция на гору, организованная известным геологом и палеонтологом профессором Черновым. Затем на горе разбился вертолет «Ми-8», на борту которого также находились девять человек.

Сундакова эти истории заинтересовали, и он, проанализировав свое личное дело на предмет — нет ли в его жизни событий, связанных с цифрой девять, — отправился на Северный Урал. Добавляло интереса к этому району и давнее событие, происшедшее в тысяча девятьсот шестьдесят девятом году, когда на севере Свердловской области военные обнаружили гигантский металлический диск неизвестного назначения. Возможно, это событие было связано с аварией НЛО, хотя Сундаков и не верил в контакты людей с «зелеными человечками».

Двадцать восьмого августа он прилетел в Воркуту, имея с собой все необходимое, где его встретил давний приятель Кирилл Турин, отличный фотограф и журналист, дважды сопровождавший Виталия в экспедициях по Челябинской губернии в поисках «страны древнерусских городов». В свое время им посчастливилось участвовать в раскопках Кулыма и Синташты — спутников Аркаима, а главное — найти следы еще одного поселения под Усть-Кутом, где впоследствии были найдены остатки мегалитического сооружения, не уступающего по масштабам и временным пластам знаменитому Стоунхенджу.

В Воркуте Сундаков не задержался и уже наутро вместе с Кириллом вылетел на стареньком «Ми-2» на восток, к селению Яхтомач, где их должен был ждать улетевший раньше Егор Крас-ницкий, квартирьер экспедиции.

Красницкий, закончивший когда-то исторический факультет МГУ, несколько лет проработал в Екатеринбурге учителем истории, но потом увлекся археологией и карьеру учителя бросил. С Виталием он познакомился в Тибете, случайно, когда их пути пересеклись у Поталы, дворца-резиденции далай-ламы в Лхасе. С тех пор они часто ходили в походы вместе, одинаково увлеченные поисками древних учений и обрядов.

Егор Красницкий не подвел и на этот раз, доставив в Яхтомач основной груз экспедиции: палатки, спальники, запасы еды, а также кое-какие научные приборы для изучения радиационного и электромагнитного фона местности. Погрузились в вертолет, попрощались с местными жителями, уговаривавшими отчаянных смельчаков «не будить духов Холат Сяхыла», и винтовая машина взяла курс на северную оконечность Уральского хребта.

От Яхтомача до Горы Мертвецов было всего шестьдесят километров по прямой. Если бы путешественники отправились туда пешком, они потратили бы на весь путь не меньше трех суток, вертолет же доставил их к подножию невысокой — около восьмисот метров высотой — Горы Мертвецов всего за двадцать минут.

Нашли удобный склон, почти свободный от кустарника и деревьев, приземлились. Летчик помог друзьям выгрузиться, пожелал им удачи и поспешил поднять машину в воздух. Он был из местных, легенды о горе знал и рисковать не хотел.

Поставили палатки, споро оборудовали лагерь. Все члены экспедиции были людьми опытными, никому не надо было советовать или объяснять, что делать. Разожгли костер, вскипятили чай, с удовольствием выпили по две кружки ароматного, с дымком, напитка, глядя, как за зубчатой линией гор на западе садится солнце.

Погода благоприятствовала замыслу. Конец августа на Северном Урале выдался теплым, солнечным и безветренным, и, по прогнозам, такая погода должна была сохраниться еще несколько дней.

— Завтра поутру наберем ягод и грибов, и я устрою вам лесное пиршество, — пообещал Красницкий, оглаживая бородку.

— Тихо-то как, братцы! — заметил Турин с удивлением. — Ни тебе птиц, ни тебе зверей. Даже комаров не слышно. Может, не врут легенды? И в горе действительно спит злой черный колдун?

— Или корабль пришельцев, — хмыкнул Сундаков, тоже прислушиваясь к тишине. Округлый горб Холат Сяхыла притягивал взор, будоражил воображение, заставляя оглядываться и ждать каких-то событий. — Судя по всему, здесь наличествует некая аномальная зона. Будем держать ухо востро. Никто не хочет подняться на гору?

— Я пас, — отказался Турин. — Устал, спать хочу.

— Да и я тоже лягу пораньше, — кивнул Красницкий. — Успеем еще нагуляться туда и обратно. Надо было на горе лагерь разбить, а не на склоне. Время потеряем.

— Время — не жизнь, — отмахнулся Сундаков. — Береженого бог бережет. Ладно, схожу один.

— Карабин возьми, — посоветовал Турин. — Мало ли кого встретишь.

— Зеленых энлонавтов, — хихикнул Красницкий. — Если среди них будут красивые девушки — кликни.

Сундаков засмеялся, достал из палатки карабин «барс», вскинул на плечо.

— Ждите, через час вернусь.

Выбирая дорогу между валунами и купами кустарника, он начал подниматься в гору.

Несмотря на пологий склон, отсутствие скальных выходов и каменных осыпей, идти было нелегко. Поэтому за полчаса до захода солнца он успел подняться всего на двести пятьдесят метров. Сообразив, что на вершину горы до наступления темноты не взобраться, выбрал террасу, свободную от кустарника, сел в позе лотоса, подставив лицо последним солнечным лучам.

Волнение, поднявшееся в душе с первыми метрами подъема, не унималось. В воздухе была разлита странная напряженность, словно природа вокруг ждала каких-то неприятных сюрпризов. Птицы молчали. Затих ветер. По небу разбежались желтые, розовые, оранжевые и малиновые полосы заката.

Виталий прислушался к своим ощущениям, не понимая, что его беспокоит. Потом поймал спиной чей-то взгляд и незаметно положил руку на приклад карабина.

— Здрав будь, добрый человек, — раздался из-за кустов неподалеку глуховатый голос. — Можно мне посидеть обочь?

— Отчего же нельзя, — отозвался спокойно Виталий. — Присоединяйтесь.

На ровное место вышел старец в старинном длиннополом сюртуке, застегнутом на все пуговицы. Серые штаны, мягкие сапоги. Седая борода, седые волнистые волосы, седые брови. Глаза светло-голубые, смотрят строго, с мудрой печалью.

Прямо-таки классический пример волхва, подумал с усмешкой Сундаков, какими их изображали художники. Не брат ли он тому старику с филином, которого рисовал Константин Васильев?

— Нет, не брат, — покачал головой незнакомец, вдруг оказавшись совсем близко. — Хотя я действительно волхв, Хранитель Родового Искона.

— Сундаков пристально посмотрел на гостя, прочитавшего его мысли.

— Вы случайно не встречались с моим другом Димой Храбровым? Он рассказывал, что у городища Костьра с ним тоже беседовал Хранитель.

— Да, это был я. — Старец присел рядом, сложив ноги калачиком, бросил взгляд на темнеющее небо. — Холодно будет ночью, однако.

Сундаков промолчал, искоса поглядывая на суровый профиль волхва. Тот повернул к нему голову, улыбнулся.

— Что не спрашиваешь, с чем я пожаловал?

— Сами скажете, — пожал плечами путешественник, — если захотите.

— Скажу. Зачем ты сюда пришел, витязь?

— Вокруг этого места легенд много сложено, а я всегда иду туда, где есть тайна. Узнать хочу, что прячет в себе гора.

— Не гора это — курган. Тысячу лет назад здесь город был, Рамия, посреди которого стоял куд Перуна. Потом пришел креститель Добрыня и сжег святилище. Сеча была. Многие волхвы погибли. Но крестителя изгнали. А на месте сечи курган насыпали.

— Уж больно высок курган-то.

— Земля потом выперла горой, сама собой, потому как источник силы тут спит.

— Понятно, не зря, выходит, местные легенды о горе слагали. А что здесь делал Добрыня? Согласно Иоакимовской летописи, Добрыня Новгород крестил… вместе с тысяцким Путятой.

— Таких Добрыней и Путят много было, силой креста и распятого на нем поддерживаемых. Не сдюжили мы, не уберегли Родовой Искон, приняли веру чужую.

— Но ведь Православие не христианство, оно опирается на традиции Рода. Разве не так?

— Нынешнее Православие — слабая тень истинного. Родолюбие и родославие умерли. Сохранились лишь крупицы знания о прежних временах, о вере нашей, когда люди жили по совести и по справедливости. Однако диверсия была рассчитана исключительно точно, и мы проиграли.

— Диверсия, — хмыкнул Сундаков.

— Я понимаю, — усмехнулся Хранитель, — это новорожденное слово, но оно отражает суть насильственного процесса крещения Руси. Хотя речь о другом. Возвращайся домой, в златоглавую, витязь. Беда может случиться.

— Я не боюсь…

— Речь не о твоем страхе, — качнул головой старец. — Твой друг Дмитрий Храбров нуждается в помощи.

— Дима? — недоверчиво посмотрел на собеседника Сундаков. — Что с ним?

— Он рассказывал тебе о мечах?

— Я с Димой лично не встречался, а историю с мечами мне поведал Олег Северцев, очень коротко. Дима якобы нашел два меча…

— Черновой и Боривой. Это не простые мечи — символюты боя, заряженные силой. Их опасно доверять неподготовленным людям, а тем более таким, кто хочет использовать их силу для личных — и вовсе не благих — целей.

— Но ведь мечи, по словам Олега, уже где-то в хранилище…

— Готовится операция по их захвату.

— Кем?!

— Евхаристием, служителем тайного культа Второго Вселенского Пришествия, прямым потомком крестителя Чернаги, побочного сына князя Владимира.

— Откуда вы знаете?

— Небо нашептало, — без улыбки, с глубокой печалью ответил старый волхв. — Тебе надо помочь своим друзьям, не дать возродиться древнему Злу. Большие беды падут на Русь, коли мечами завладеет церковь ВВП.

— Что за церковь такая?

— Они себя так рекут: Святая церковь Второго Вселенского Пришествия.

— Имеется в виду пришествие Иисуса Христа?

— Их бог — Морок. Иисус Христос — его высокохудожественная и психологически достоверная придумка, легенда, призванная полуправдой скрыть истинную сущность Зла. Трудно бороться с ложью, еще труднее — с полуправдой, овладевшей душами. Сотворенные люди не устояли, и даже богорожденные забыли о своих предках, о своем божественном происхождении, перестали славить своих истинных богов, начали просить милостыню, как и все.

— Не все просят, — тихо возразил Виталий.

— На то и надежда, — вздохнул Хранитель.

На землю опустилась ночная темнота, но лицо волхва словно осветилось изнутри и оставалось ясно видимым.

— В последнее время люди как будто просыпаться начали, — продолжал он. — Еще не вспомнили старь, но ищут уже. Им помогать надо. А если слуги черного завладеют русскими мечами — худо станет на земле, не выживет Род.

— То есть как — русскими мечами? Разве эти мечи принадлежат нам… оба?

— Как две стороны медали, как день и ночь. Когда-то они принадлежали одному герою — для разных дел, потом их разделили, и мрак пал на души людей.

— Я… не знал… не слышал…

— Ты не допущен был до откровения, время пришло. Сохрани мечи — и познаешь Путь.

Старец легко поднялся на ноги.

Встал и Сундаков.

— Когда мне надлежит вернуться в Москву?

— Чем быстрее, тем лучше.

— Напарники меня не поймут.

— Им знать то, что знаешь ты, не положено.

— Понимаю. Вертолет прилетит за нами только через десять дней. Попробую связаться с пограничниками, может, согласятся забрать нас раньше.

— Могу открыть прямоступ до Златоглавой.

— Прямоступ?

Хранитель усмехнулся:

— Теперь принято говорить — «внепространственный тоннель». Открывается он не каждому, но тебя пропустит. Ты готов?

— Прямо сейчас? — растерялся Виталий.

— Твоих друзей я успокою. Они вернутся сами.

— Тогда… готов.

— Иди с богом, витязь. Да пребудет с тобою сила!

Звезды сорвались с небес, потоком устремились навстречу.

Виталий почувствовал, что летит, судорожно взмахнул руками, но испугаться не успел. Стукнуло в ноги, свет звезд сменился светом уличных фонарей. Он покрутил головой, узнавая здания неподалеку, и понял, что стоит на Театральной площади, напротив Большого театра. Кто-то шарахнулся в сторону, когда он вывалился из «прямоступа», некоторые из прохожих, наоборот, остановились, глядя во все глаза на появившегося из воздуха человека.

Ошеломленный не менее их, Виталий опомнился, спрятал под полу куртки карабин и поспешил прочь. Потом поймал частника и назвал свой адрес.

ГЛАГОЛЬ

Проснулся Олег в плохом расположении духа.

Что-то мешало ему спать, какие-то смутные ощущения, предчувствия, неуловимые мысли сбивали сон, заставляли прислушиваться к тишине ночного города, размышлять о причинах беспокойства. К утру нервная система немного успокоилась, и все же бодрым Олег себя не чувствовал. Встал, сделал зарядку, залез под душ; полегчало.

Солнце вызолотило верхушки деревьев в парке. Захотелось на природу. Душу охватило нетерпение: если бы не приглашение Дмитрия, Олег давно сорвался бы в экспедицию. Но он дал обещание присутствовать на свадьбе друга и обмануть его ожидания не мог.

Ладно, потерпим, подумал он, усаживаясь за стол в своем небольшом, но уютном кабинетике, заставленном книжными шкафами. Потянуло еще раз обдумать намеченный на середину сентября поход.

Сначала он собирался еще раз навестить Поталу, храм далай-ламы в Лхасе, когда-то потрясший его своим величием и роскошью. Дворец не зря считался восьмым чудом света, собирая множество паломников изо всех уголков земного шара. Однажды побывав там, забыть удивительное сооружение было уже невозможно, а тех, кому посчастливилось посмотреть на него, тянуло в Тибет снова и снова.

По легендам, в Потале насчитывалось девятьсот девяносто девять комнат и тысячи золотых скульптур королей Тибета, настоятелей монастырей и высших лам. Олег сам видел эти статуи, стоящие в ритуальных молитвенных залах дворца, и знал, что статуи — на самом деле забальзамированные особым образом тела умерших владык Тибета, покрытые тончайшими золотыми пластинами. Говорили даже, что эти люди не умерли, а якобы находятся в состоянии глубокого транса. Но Олег слухам не верил, так как понимал, что приостановить жизненные процессы внутри «медитирующих» людей можно, но не надолго. Во всяком случае, не на сотни и тысячи лет.

Говорили также, что под дворцом скрывается огромная пещера, обнаруженная полторы тысячи лет назад, время внутри которой течет в обратную сторону. Чтобы скрыть ее уникальные свойства, над ней и был сооружен дворец — царство мистики и тайных знаний. Кроме того, один из ходов под дворцом ведет к подземному озеру длиной больше шестидесяти километров, в которое впадает крупнейшая река Тибета Ярлунг Цонгпо. Воды в этом озере постепенно превращаются в густую вязкую массу непроницаемой черноты — «обратного времени».

Олегу очень хотелось посмотреть на пещеру и озеро, поэтому он и собирался навестить Поталу, надеясь, что на этот раз его допустят к тайнам храма. Однако Лхасу стоило посещать весной, в мае, когда температура воздуха там становилась комфортной — около двадцати градусов тепла. И Северцев отложил свой поход в Тибет. Тем более что ему было куда направить свои стопы — на Дальний Восток, где сотрудники Амурского комплексного научно-исследовательского института отыскали целых три кладбища динозавров.

Самым богатым из них оказалось Кундурское, где раскопали практически целого утконосого динозавра длиной в пятнадцать метров. Этот вид растительноядных ящеров был до сих пор неизвестен науке и получил название амурозавр. Кроме того, обнаружилось, что он по пояс одет в костяные пластины, скрепленные определенным образом. Это обстоятельство вызвало бурю восторга у ученых, которые даже выдвинули гипотезу, что амурозавр был разумным существом, коль имел на себе искусственно созданную «юбку». Так это было или не так, но Северцев загорелся этой идеей и решил принять участие в экспедиции, изучающей Кундурский могильник. Единственное, что удерживало его в Москве, — свадьба друга. Но он не собирался засиживаться в столице и сразу после празднества решил лететь к месту раскопок.

Утром тридцатого августа, после дурно проведенной ночи, он полностью утвердился в своих намерениях и позвонил Дмитрию, чтобы сообщить ему о дальнейших планах, пригласить с собой, а заодно выяснить, не нужна ли его помощь. Но Дмитрий не ответил. Молчал и его мобильный телефон. Поразмышляв, Олег позвонил Кате Дерюгиной, невесте Дмитрия, и с удивлением узнал о пропаже девушки. Уже сутки она не появлялась дома, не звонила, и родители были в панике.

— А Дима об этом знает? — спросил Северцев.

— Он обещал найти Катюшу, — ответила мать девушки со слезами в голосе, — но с тех пор так и не позвонил. А ведь свадьба послезавтра.

— Не волнуйтесь, Вероника Сергеевна, — пробормотал Северцев, — все образуется. Я попробую их отыскать. Не иголка же в стоге сена все-таки.

Однако уверенности в том, что ему удастся найти молодоженов, Олег не ощущал. Дмитрий Храбров был не из тех людей, кто забывал позвонить друзьям, и если он замолчал, существовала объективная причина его молчания. Причем причина основательная и непреодолимая, связанная, очевидно, с пропажей невесты. Другого объяснения Северцев не видел.

Покружив по комнате в размышлениях, что могло произойти, и ничего толком не надумав, он позвонил сначала в милицию, ничего утешительного не услышал, после чего решил найти Витюшу Костина.

Археолог отыскался по мобильной связи: он занимался какими-то делами в своем институте.

— Что случилось? — встревожился Витюша. — Надеюсь, свадьба не отменяется? Я уже ресторан заказал.

— О чем вы разговаривали в последний раз? — поинтересовался Северцев.

— Да ни о чем таком, — попытался вспомнить Костин. — О свадьбе базарили, о походе в загс… вообще о ритуале. О чем еще? Я спросил, что надеть, если будет жарко. Надену костюм с галстуком. Ну и все. Да, о мечах поговорили. Темнит Димка что-то, не признается, куда мечи дел.

Северцев хмыкнул.

О судьбе мечей они договорились ни с кем не разговаривать, даже с друзьями. Другой вопрос: почему всплыла эта тема? Может быть, исчезновение Храброва и его подруги как-то связано с мечами? Вдруг снова объявился Евхаристий, монах странной церкви Второго Пришествия, претендующий не только на меч своего прадеда Чернаги, но и на «абсолютную власть»?

В душе зашевелилась тревога. Какие-то не ощутимые умом движения психофизических полей затронули сферу чувств и включили «локатор» неприятностей, улавливающий то, что не могла оценить нормальная психика. Что же делать? Где искать Дмитрия? С чего начать?

Зазвонил мобильный телефон.

Северцев схватил трубку:

— Алло?

— Приветствую, Оглобля, — раздался в трубке знакомый голос. — Ты в Москве или на другом континенте?

Олег невольно улыбнулся — звонил Виталий Сундаков.

— Доброе утро, учитель. Я в Москве. Тут у нас история случилась…

— По этому поводу я и вернулся. Давай встретимся через пару часов.

— Где?

— Я сейчас на своем подворье, в девять выеду в столицу и буду к одиннадцати у ресторана «Обломов» на Пятницкой. Подъезжай туда.

— Дима пропал…

— Знаю. До встречи.

Северцев задумчиво посмотрел на трубку телефона, гадая, каким образом Сундакову стало известно об исчезновении Храброва, и начал собираться.

В одиннадцать утра он остановил машину недалеко от старенького и неказистого с виду строения с небольшой вывеской «Ресторан «Обломов», вылез из машины.

Тотчас же открылась дверца стоящего впереди серебристого «Мерседеса», на тротуар шагнул Виталий Сундаков, одетый в свою знаменитую фирменную толстовку без ворота, но с пояском, и кожаные штаны. Он отпускал бородку и усы — что тоже было традицией во время длительных экспедиций — и выглядел небритым.

Они пожали друг другу руки, обнялись.

— Пойдем позавтракаем.

— Я не против, — согласился Северцев. — Хотя аппетита нет никакого. Чувствую, что с Димой беда приключилась, да не знаю, как ему помочь.

— Расскажи мне историю с мечами, которые вы нашли. Я не знаю подробностей.

— Это Дима нашел, вместе с Катей, на раскопках городища Костьра. Я узнал об этом, когда он уже привез мечи в Москву.

Они прошли на веранду ресторана, сели в уголке, пробежали глазами меню, принесенное официантом. Северцев заказал кофе со сливками и вишневый штрудель, Сундаков стерлядь и тушенные с сыром грибы.

Пока ели, Олег в подробностях выложил учителю и другу все, что знал сам.

— Евхаристий, — задумчиво взялся за минералку Сундаков. — Служитель церкви Второго Вселенского Пришествия. Серьезный противник. Он не мог выйти на Дмитрия и захватить его, застать врасплох?

— Думаю, все было немного по-другому. Евхаристий захватил его девушку, а потом позвонил ему. После чего Дима исчез.

— Почему он не позвонил тебе?

— Не знаю. Может быть, переоценил свои силы, а может, не захотел рисковать мной.

— Нужно прикинуть все возможные варианты.

— Есть одна хилая идея — выйти на капитана Коряцкого из Управления по борьбе с незаконным оборотом археологических ценностей. Он же, по словам Димы, является и сотрудником Службы контроля ведической истории. Хотя плохо верится, что таковая существует на самом деле.

— Существует.

— Не знаю, я уже во всем сомневаюсь. К тому же у меня нет связей с ФСБ.

— Я попробую найти капитана. — Сундаков заказал белый чай, бросил в кипяток скрученную цилиндриком заварку, и цилиндрик развернулся в красивый игольчатый цветок с красной сердцевиной. — Но у меня появилась еще одна идея. Ты помнишь, где находится вход в подземный тоннель, по которому вас доставили в хранилище мечей?

— Смутно, мысли другим были заняты. Где-то в районе Савеловки, то ли на Бутырской улице, то ли на Дмитровской. Я тот район знаю слабо.

— Поезжай туда, поищи, но сам ничего не предпринимай. Встретимся вечером, часов в шесть.

— Где?

— Там же, напротив Савеловского вокзала, на стоянке.