Лозин отшатнулся. Он не понимал, что вдруг произошло с Игорем. Отчего он вдруг взъярился, побелел, откуда дрожь в его руках?

— Ну видел, конечно…

— Они похожи? — отчаянно допытывался Игорь, будто от ответа, который даст Вадим, зависела его жизнь.

Лозин непроизвольно попятился. Ему вдруг стало страшно. Уж не сумасшедший ли этот парень, который спокоен под атакой истребителей и вдруг белеет и психует при упоминании о точно таких машинах, как его собственный робот?!.

— Ты что, Игорь?!. — растерянно спросил он, заметив, как Рокотов, бледный, словно сама смерть, смотрит на него пустыми, выцветшими вдруг глазами в ожидании какого–то ответа. — Похожи… не похожи… — совсем растерявшись, пробормотал Вадим Петрович, — какая разница? В чем дело? Я не могу тебе ответить, я видел три машины — одна повыше, помассивней, а две другие поменьше… но я даже не знаю, какая из них твой «Беркут», клянусь!..

На лице Рокотова по–прежнему не было ни кровинки.

— Пошли! — резко произнес он, а у самого дрожали руки. Лозин видел это, но не мог понять причины.

Когда мотор «Волмара» завелся с тихим урчанием, он, пристегивая ремень, опять украдкой глянул на Игоря.

Тот сидел, вцепившись в руль, с окаменевшим лицом, а его взгляд, казалось, был направлен в никуда…

Машина резко тронулась с места.

Лозин не мог себе вообразить, что сейчас творилось в душе Игоря Рокотова…

Машины, похожие на его «Беркут»…

Это было именно то, чего боялся и подсознательно ждал Игорь с того самого рокового дня, когда впервые нажал на спуск горнопроходных лазеров на далеком, превратившемся в шлак Дабоге…

Его предчувствия сбывались…

***

— Маша… Там что–то движется! Ой, мамочки!.. — Катерина Лозина, жена Вадима Петровича, взвизгнула, словно девчонка.

Звено из трех истребителей пронеслось над ущельем, наполняя адским грохотом теснину между склонами. Шестилетний Андрейка, внук Лозиных, выронил из рук палку, которой ковырял слежалый песок и пожухлую траву у распахнутого входа в АХУМ. Несколько секунд он испуганно озирался по сторонам, не понимая, откуда пришел этот грохот, а потом вдруг скривился и заревел от испуга.

Катерина бросилась к внуку.

— Катя, забирай Андрюшку и давай внутрь. — Мария оглянулась, сердито посмотрев на причитающую подругу. — Давай, живо, сейчас, наверное, вернутся! — сердито прикрикнула она, сама бледная, как лист бумаги.

— Машенька…

— Иди, Катя, не спорь! Я буду ждать… Лозина не стала препираться. Схватив в охапку плачущего внука, она исчезла в черном провале входа.

Оставшись одна, Мария бессильно присела на нагретый полуденным солнцем камень, глядя в ту сторону, куда уходила, петляя меж камней, старая дорога, больше похожая на засыпанную песком и заросшую желтоватой, пожухлой травой тропу.

Сердце матери билось болезненно, глухо. Где–то там сейчас была ее Оля… В голове не укладывалось — неужели пришла пора? Как же ее девочка, что топотала розовыми пятками по теплому уютному двору, вдруг выросла и сейчас сидит внутри этой жуткой, непонятной шагающей машины? На секунду в душе Марии шевельнулась обида, злая растерянность, направленная в мыслях на мужа, — как мог Николай позволить ей идти туда? Почему Оля, а не кто–то другой?

На глаза матери навернулись слезы.

Она до рези вглядывалась в горизонт, ожидая появления этих проклятых механических фигур.

Время текло медленно… так медленно, что каждая минута уничтожающего душу ожидания превращалась в час…

Истребители, промелькнув над головой, больше не возвращались. Солнце уже перевалило за полдень, и от склона ущелья на тропу легли постепенно удлиняющиеся тени.

Наконец, совершенно измучившись, Мария внезапно увидела их.

Сначала это был яркий блик света, солнечный зайчик, что вспыхнул и погас в нескольких километрах от входа в ущелье, среди руин старого, заброшенного поселения.

Она вскинула руки, прижала их к груди…

— Господи, Оленька, только бы это была ты… — едва слышно шептали ее губы.

Словно насмехаясь над тревогой матери, блик больше не появлялся, сколько ни вглядывалась она в серые, унылые контуры полуразрушенных временем зданий.

Потом он внезапно появился вновь, но уже совершенно не там, и, присмотревшись, Мария поняла, что это совсем другая машина. Солнце отражалось от лобового стекла мчащегося на бешеной скорости «Волмара».

Попав в теснину старых городских улиц, машина несколько сбавила скорость. Мария машинально посмотрела на часы. Три часа пополудни…

Рано… Рано еще и для Вадима, и для Оли…

Тогда откуда взялся «Волмар» и чей блик видела она несколько минут назад совсем в другой стороне, у окраины руин?..

Сердце Марии надсадно ухнуло.

Что–то получилось не так, как планировалось. Да и смешно… глупо было надеяться, что все сложится удачно… Это был порыв отчаянья, душа, измотанная тревогой, уже отказывалась верить в благополучный исход…

Не в силах стоять на месте и ждать, Мария медленно пошла вперед, туда, где старая, местами обвалившаяся дорога резко уходила вниз, вливаясь в улицы разрушенного поселка.

Подойдя к краю своеобразного склона, который вместе с дорогой утекал вниз каменистыми осыпями, она глянула на панораму разрушенной временем окраины поселка и едва не закричала, каким–то чудом успев зажать рот ладонями.

За руинами ближайших зданий, по обе стороны дороги, притаились страшные машины пришельцев. Было непонятно, невероятно, как они попали сюда, почему нашли их, но факт, неоспоримый факт оставался налицо — они возвышались среди огрызков стен, как страшные камуфлированные металлические жабы. Согнув свои ступоходы, шесть машин, разбившись на тройки, присели, прячась среди руин. Мария отчетливо видела их. Собранные в турели стволы автоматических пушек, торчащие по бокам каждой машины на подвесках, отдаленно напоминающих плечевой сустав, сейчас медленно поворачивались, нацеливаясь в одну сторону — туда, где потерявшая свою стремительность машина Вадима Лозина переваливалась через ухабы вздыбленного асфальта.

Мария поняла: еще минута, может быть, две, и Вадим въедет прямо в засаду, под беспощадный, уничтожающий огонь шестерых шагающих монстров.

Вот «Волмар» заскочил за поворот, на некоторое время исчез за зданием, появился вновь и…

Не выдержав, Мария закричала и побежала вниз, отчаянно махая руками. В эту секунду она, как и дочь, ринувшаяся спасать Степана, не думала ни о чем, кроме того, что близкому ей человеку грозит смерть.

Со стороны руин внезапно что–то рыкнуло, загудело, и в небо ушел целый рой ракет.

Мария, оглушенная неожиданным залпом, остановилась, вглядываясь во взметнувшиеся клубы пыли.

Оттуда опять зарычало, завыло, и еще одна партия ракет вонзилась в лазурные небеса. Нет… Они стреляли не по машине Вадима…

Только она успела подумать об этом, похолодеть от страшной догадки о том, в кого могут быть направлены эти залпы, как из клубов пыли показались камуфлированные спины трех шагающих чудовищ, которые вдруг разом пришли в движение, разгибая свои ступоходы, выпрямляясь, поднимаясь над руинами, будто жуткие призраки.

…В этот миг машина Вадима показалась из–за ближайшего здания.

Она неслась прямо под ступоходы страшных машин…

Мария видела, как с хоботков их орудий слетали вспышки бледного огня, как дыбился перед самым капотом машины старый, проросший травой асфальт, как «Волмар», наскочив на ослепительную вспышку разрыва, вдруг задрал свой нос и начал медленно переворачиваться в воздухе, — одна его дверца открылась, беспомощно хлопая, а потом… потом все сорвалось в прежнем бешеном ритме секунд, — грохот взрывов хлестнул по ушам упругой, болезненной волной, Марию сбило с ног, швырнуло на пыльную, заросшую чахлой травой обочину, она в аффекте вскочила, не понимая, куда бежать, — все стороны света перепутались местами, и мир кружил перед затуманившимися от брызнувших слез глазами в страшном непонятном калейдоскопе…

«Волмар» Вадима перелетел через свежую воронку, перевернулся в воздухе, высекая искры, коснулся, крышей асфальта, проехал несколько метров и застыл вверх колесами…

Из кабины никто не появлялся.

Мария, наблюдавшая эту сцену в полубредовом лихорадочном состоянии, вдруг поняла, что стоит на коленях, прижав к груди руки, и плачет, не в силах унять бьющую тело дрожь…

— Вадим… Господи… Зачем… Что же я скажу Кате, Вадим?.. — беззвучно шептали ее губы.

Две шагающие машины выломились из руин зданий, осыпая остатки старых стен каскадами битого кирпича, и остановились по обе стороны от перевернутого «Волмара».

***

Понятие «смерть» давно стало для Игоря Рокотова чем–то обыденным, практически неосязаемым.

За полгода он увидел слишком много смертей, чтобы продолжать воспринимать чужую боль с той же остротой, как когда–то вначале.

Это была та пресловутая грань, за которой, как сказал Андрей Рощин, заканчиваются всякие моральные искания. Игорь не знал Андрея и не слышал этих слов, сказанных накануне вечером в тиши разоренной усадьбы Полвиных, но, видит бог, он мог подтвердить, что все происходит именно так.

Сейчас с ним происходило что–то совершенно жуткое, неадекватное, испугавшее даже его самого.

Игорю казалось, как уже не раз бывало в его жизни, что он сорвался и падает, не видя, не ощущая дна той бездны, куда в очередной раз рушилась его душа.

Машины, похожие на его «Беркут»… Выходит, что он создал их. Осатанев от горя и ненависти в тот незабвенный, проклятый день первой атаки на Дабог, он показал всему миру, на что способна шагающая машина. Он смел высадившиеся войска Альянса, вышвырнул их с Дабога, попутно превратив в руины несколько кварталов города, и этот урок, видно, не прошел даром… Они оказались хорошими учениками… Слишком хорошими, раз смогли создать свой аналог шагающего робота, схватить принцип, руководствуясь лишь видеозаписями да данными теплового сканирования…

Разве не предчувствовал он такой конец? Разве не думал о подобном исходе, во время бессонных ночей ворочаясь с боку на бок в тишине подземелий Дабога?..

Вот она, цена, которую придется заплатить уже не ему и даже не его планете…

Занятый своими мрачными мыслями, Игорь едва заметил, что машина выскочила на окраину очередного полуразрушенного поселка, каких оказалось множество в этих пыльных, опаленных немилосердным зноем предгорьях.

— Игорь, мы почти у цели… — Это Вадим Петрович тронул его за рукав.

Рокотов словно вынырнул на свет из черного омута своих мыслей.

Притормозив, он посмотрел по сторонам.

— Где? — хрипло спросил он.

— Вот там… — Лозин протянул руку, указывая направление, где полуразрушенная дорога карабкалась на каменистый склон и исчезала меж пологих скатов сглаженного тысячелетней эрозией ущелья.

Игорь хмуро посмотрел вокруг, задержался взглядом на улице, которая вливалась в теснину полуразрушенных зданий, покачал головой и сказал, скупо, однозначно:

— Засада тут, Вадим Петрович… Сейчас покувыркаемся…

— Почему? — не поверив, опешил Лозин.

— Нутром чувствую… — ответил Игорь, уродуя в пальцах неприкуренную сигарету. — Зря, что ли, истребители отвалили? Они нас пасут, хотят знать, куда едем…

— Но, Игорь, тогда выходит, что они…

— Да, Вадим Петрович, теперь они знают. А ты думал как? Обведешь вокруг пальца целую армию? Это только в фильмах так бывает, да и то не во всех… — Рокотов наконец щелкнул зажигалкой, прикурил…

— Тогда зачем мы ехали сюда, Игорь?! Выходит, мы сами навели их?! Я же говорил, говорил, нельзя до срока!..

— Перестань… — Игорь что–то обдумывал, глядя на панораму руин. — Они не придурки, повторяю тебе. Нас уже ждут. Не было никакой разницы, стали бы петлять, кружить, сделали бы хуже.

— Никакой разницы? — взъярился Вадим. Он в данный момент думал о Катерине, Андрюшке… — Что делать–то теперь?.. — вдруг растеряв всю свою резкость переспросил он.

— Драться… — тихо, но уверенно ответил Игорь.

— Драться?!. — Вадим Петрович растерянно посмотрел на возвышающиеся впереди руины старого поселка, расположенный за ними каменистый склон, над которым в свою очередь нависали, выступая из земли, серые, покрытые слоистыми трещинами, выветренные утесы, и покачал головой, словно ему не верилось, что на этом последнем оставшемся до заветной цели километре их будет поджидать какая–то опасность…

— Игорь, может быть, я чего не понимаю… но тут никого нет! Да и зачем?.. Просто поехали вперед, осталось–то всего…

Рокотов, слушая его, начал злиться. Этот человек оказался настолько далек от войны и так закоснел в своих жизненных убеждениях, что его мог убедить только свой личный, болезненный, а может, даже смертельный опыт. Игорь не осуждал его — сам был таким меньше года назад… Тоже не верил, сомневался, надеялся…

Он не хотел, да и не чувствовал за собой права отступать от интуитивных, неписаных законов, которые выжгла в нем война… Игорь даже не предчувствовал — он знал, что в этих руинах кроется засада. Но убеждать Лозина, вступать с ним в спор не имело смысла.

— Знаешь что, Вадим Петрович? — хмуро произнес он, облокотившись сцепленными в замок руками о руль «Волмара». — Ты подожди здесь в машине, а я прогуляюсь, ладно? Не больше пяти минут… — хмуро добавил он, отвечая на встревоженный, полный смятения взгляд. — Посиди тихо, а если заслышишь пальбу… — Игорь на секунду замялся, внезапно осознав, что отвык от такого общения, от подобных слов… — Просто попытайся выжить, — добавил он, отстегивая ремень безопасности.

Вадим Петрович только угрюмо кивнул. Он не мог остановить Игоря, даже если бы захотел.

***

К полудню три шагающие машины преодолели трехсоткилометровую отметку. По плану в этой точке маршрута они должны были повернуть в сторону ущелья.

Ольга и Андрей почти не разговаривали. Во–первых, нужно было соблюдать радиотишину, а во–вторых, у каждого нашлось, о чем подумать во время долгого, напряженного марша.

Спустя сорок минут после поворота, когда они все еще двигались под пологом хвойного леса, над их головами несколько раз прокатился оглушительный рев — это в безоблачном кассианском небе рыскали звенья атмосферных истребителей.

Следящие системы «Беркута» проводили их пристальным радарным взглядом.

Сознание Ольги вдруг обострилось, потянулось вперед и вверх, словно «Беркут», который, несомненно, обладал собственной волей, внезапно решил что–то показать ей, приподнять ауру таинственности в их взаимоотношениях, дать ей наглядный урок новых возможностей…

На хронометре было три часа пополудни.

Ольга совершенно неожиданно почувствовала, как ее разум против воли опять тонет, проваливается в некую информационную бездну. Она не успела ни вскрикнуть, не испугаться — просто утонула… Ушла на дно виртуального водоворота, как камень, сорвавшийся в омут с крутого, обрывистого берега.

Можете представить себе взгляд машины, для тепловых сканеров которой не существует стен, стволов деревьев, плотного полога крон? Как описать сознание, сосредоточившееся на острие радарного луча, которому обозримо все пространство в пределах видимого горизонта? Что будет, если проецировать это не на контрольный монитор в виде безликих, мерцающих точек, а в мозг человека, расшифровывая образы в адекватный нашему восприятию видеоряд?

Тело Ольги невольно дернулось в кресле — она инстинктивно отшатнулась, когда увидела шесть медленно пробирающихся меж руин «Фалангеров»… Ее взгляд метнулся, смазав километры в смутную линию летящих контуров, и остановился…

Предметы вновь обрели резкость. Она увидела машину — это был «Волмар» Вадима Петровича, за рулем которого сидел совершенно незнакомый человек

Рокотов… — подсказало чье–то сознание.

Картинка опять стала зыбкой, начала размазываться. Теперь, несмотря на ощущение тошнотворного полета над местностью, Ольга вполне отдавала себе отчет, что продолжает сидеть в нейросенсор–ном кресле «Беркута», который в данный момент перефокусировал свои сканеры…

…Она увидела склоны ущелья, распахнутый вход в АХУМ, в глубинах которого что–то таинственно поблескивало, Андрейку Лозина, который с детской беспечностью ковырял песок у открытых ворот, и мать, что стояла, облокотись о мшистый валун, и напряженно, до рези в глазах вглядывалась в туманящуюся фиолетовой дымкой даль кассианских равнин.

Последним штрихом к данной мозаике образов оказалась панорама усеянного колючими, холодными точками звезд неба, в котором присутствовала черная, скупо обозначенная навигационными огнями тень боевого крейсера.

Видение укрупнялось, наплывало, пока не стали различимы открытые створы стартовых электромагнитных катапульт, в шахтах которых притаились острые носы изготовившихся к выбросу истребителей…

Они ждали… Ждали сигнала.

…Сознание Ольги прояснилось.

Так человек, всплывающий из свинцово–черной глубины омута, постепенно начинает воспринимать светлеющую вокруг воду и страстными, судорожными движениями из последних сил толкает себя к вожделенной поверхности за глотком воздуха…

Она вздрогнула, открыла глаза.

Монотонная поступь «Беркута» слегка раскачивала рубку. «Хоплит» Андрея Рощина двигался по левому борту. Третья машина, привязанная к ее автопилоту каналами телеметрии, чуть поотстала, скрываясь за деревьями.

— Андрей… — Ольга машинально облизала пересохшие губы.

— Да? Что случилось? — тут же отозвался Рощин.

Виртуальные образы, виденные ею несколько секунд назад, вдруг сложились в сознании Ольги в четкую, неоспоримую картинку общего понимания событий.

Она пришла к тем же выводам, что и «Беркут» со Степом…

— Впереди засада… Андрей, мы все это время были под наблюдением. О нас знают, нас ведут, как баранов на убой. АХУМ раскрыт, и его не атакуют лишь потому, что хотят дождаться, пока все птички слетятся в клетку…

— Постой… С чего это вдруг? Откуда ты взяла…

— Андрей, мне показал «Беркут»… Я сижу в нейросенсорном кресле, забыл? Мой мозг напрямую связан с его сканерами. Там шесть «Фалангеров». А на орбите уже готовы звенья тяжелых штурмовых машин. «Волмар» Вадима Петровича почему–то опередил график, и сейчас они с Игорем Рокотовым всего в получасе езды от АХУМа… — Голос Ольги дрогнул. Она представила мать, которая кинется навстречу Вадиму Петровичу под уничтожающий огонь притаившихся в руинах зданий вражеских машин…

— Андрей… Мы должны опередить их!.. — вскрикнула она, не совсем отдавая себе отчета в том, как ее эмоции воспринимает Рощин, который, естественно, не видел тех образов, что рождало ее сознание.

— Оля, не психуй… — попытался он успокоить ее, но все оказалось намного серьезнее, чем мог предположить Андрей.

Ольга уже вкусила свой страх перед неизбежностью. Она чувствовала — еще немного, и уже никто не сможет предотвратить грядущих событий. Господи, как мы могли… как наивно все планировали… Они ведь не глупцы — это армия, которая прилетела сюда воевать… Сидят, ждут нас, потирают руки, знают — все предрешено…

— Андрей, ты должен мне поверить! — в отчаянии вскрикнула она. — Я не лгу! С моей психикой все в порядке, клянусь! Если мы сейчас пойдем напрямик, то успеем, успеем!

Что успеем? — захотелось спросить Рощину. — Успеем умереть?

Глава 19

Руины старого горнодобывающего

поселка. Три часа тридцать минут

пополудни

Игорь увидел их с крыши первого же здания, куда вскарабкался по выветренной, осыпавшейся стене, кирпич которой крошился под руками, постоянно грозя обвалиться.

Рокотов лег на теплую, заросшую травой и чахлыми кустами плоскую крышу древней постройки.

Враги находились всего в тридцати–сорока метрах от него… Странная дрожь охватила Игоря при виде этих машин.

На покатых бронированных спинах «Фалангеров» четко прорисовывались люки, около которых топорщились вилки антенн.

Это были серьезные машины. Взгляд Рокотова с безошибочной точностью угадывал расположенные под кожухами брони узлы и агрегаты шагающих роботов. Независимые подвески автоматических пушек, снабженные системами точной наводки, выглядели впечатляюще даже для него. В то же время отсутствие лазеров и иного энергетического оружия давало, по беглой оценке, серьезное преимущество его «Беркуту», который не был ограничен боезапасом.

Уплощенные спины роботов, камуфлированные серо–зелеными разводами, казались едва различимы на фоне руин. Снедаемый страшным, болезненным любопытством, Игорь ужом прополз по крыше, соскользнул с нее на гребень другой, разрушенной временем стены, затаив дыхание ползком двинулся по нему, вздрагивая и холодея каждый раз, как только из–под руки или ноги выворачивался камушек или кусочек бетонной крошки…

Наконец он переполз на провалившуюся крышу соседнего здания. Лежа на животе, он нашарил руками край пролома, подтянулся и выглянул вниз.

Спина пятнадцатиметровой машины оказалась как раз под ним. Робот затаился, согнув ступоходы, и его высота в данный момент не превышала десяти метров. Неширокий скат лобовой брони, из которой выпирали два горба ракетных установок, оканчивался толстым бронестеклом рубки, которую сверху защищал внушительный козырек из керамлитового сплава. На покатой камуфлированной спине робота, сразу за выступами ракетных установок, четко виднелись два люка. Непонятно для чего они были предназначены — обслуживались через них пусковые стволы или они служили для экипажа? У «Беркута», например, люк пилота располагался в днище, между ступоходов.

Сомнения Игоря разрешились совершенно неожиданно.

Робот под ним внезапно заворочался; резко взвизгнул его торсовый привод, и машина немного повернула свой уплощенный корпус, словно решила посмотреть в другую сторону. При этом ступоходы и сама платформа опорно–двигательного механизма, к которой они крепились посредством огромных шарниров, остались неподвижны.

Игорь смотрел как завороженный, не смея шевельнуться. Внезапно раздался еще один заунывный звук, сопровождаемый характерным шипением. Рокотов не поверил своим глазам — из корпуса машины вдруг начали выдвигаться четыре ступенчатых гидравлических упора, похожие на те, что выпускает экскаватор при рытье глубоких котлованов, только гораздо длиннее и массивней…

Вот они коснулись земли, наискось вдавились в нее, застыли… Торс робота, а вместе с ним и ракетные комплексы залпового огня приподнялись на нужный угол, и внизу, под огрызком старого бетонного перекрытия, на краю которого лежал Игорь, вдруг раздался оглушительный, рыкающий вой, клубами взметнулись земля и пыль, словно шрапнель, по стенам руин ударил сметенный порывом ураганного выхлопа щебень…

Залп был ошеломляющим. Двадцать ракет класса «земля–земля» ушли в небо, чтобы прочертить длинную дугу и упасть на цель в нескольких километрах отсюда…

Пыль внизу медленно оседала. Сквозь ее клубы смутно проступила спина машины. Два люка, которыми интересовался Игорь, внезапно открылись, расколовшись на клиновидные сегменты, и из чрева робота с визгом поднялись сложные устройства перезарядки, в захватах которых покоились оперенные стабилизаторами ракеты.

Задние крышки пусковых установок открылись, откинувшись вверх, нудно взвизгнули подающие приводы, и ракеты вошли в горячие после пуска стволы.

Пустые решетки лотков опустились назад, внутрь робота, крышки пусковых установок начали медленно опускаться…

Сейчас… — резанула сознание Игоря отчаянная мысль.

Он привстал, сгруппировался и прыгнул прямо на горячую после залпа спину шагающей машины.

Его прыжок даже не покачнул огромного робота, опирающегося помимо согнутых в сочленении ног на четыре дополнительных упора.

Игорь приземлился на четвереньки. Метнув взгляд по сторонам, он резко выпростал руку, в которой был зажат кусок прихваченного с крыши бетонного обломка с торчащими из него огрызками ржавой арматуры, и сунул этот импровизированный стопор под опускающуюся крышку правой пусковой установки.

Как он и ожидал, раздался скрежет, сопровождаемый надрывным воем привода, попытавшегося сдуру додавить крышку на место, а потом все стихло — обе заслонки так и остались в наполовину запертом положении.

Рокотов вытащил нож и присел, спрятавшись за выступ ракетной установки.

Справа и слева в руинах что–то полыхнуло; клубами взметнулась пыль, с воем рванули ракеты.

В кого же они сандалят, сукины дети?

Данный вопрос так и остался без ответа: вдалеке, у дороги, внезапно заработали автоматические пушки, а тут, среди руин, раздался звон откинувшегося люка и чья–то брань.

Игорь вдохнул…

За козырек, что прикрывал собой бронестекло рубки, уцепилась чья–то рука в отключенной сенсорной перчатке, от которой во все стороны топорщились короткие проводки с компьютерными разъемами на концах.

— Тварь… — прохрипел пилот, натужно вскарабкавшись на козырек. — Да не знаю!.. — огрызнулся он в укрепленный у подбородка коммуникатор. — Наверное, что–то попало под заслонку… — Он выпрямился, заглянул за выступ ракетной установки, где как раз и предполагалась неполадка…

Холодное лезвие ножа коснулось его горла.

Водитель робота издал нечленораздельный звук, смертельно побледнел, попытался дернуться, но Игорь уже крепко держал его второй рукой за шиворот униформы.

— Не рыпайся… — прошипел он. Тот еще раз вздрогнул всем телом.

— Вытащи, только очень медленно… — Игорь глазами указал на кобуру, из которой торчала рукоять автоматического пистолета. — Хорошо… Брось… Отлично… — Он прижал ногой оружие, которое брякнуло о броню. — Теперь это… — Взгляд Рокотова красноречиво указал на бетонный обломок под кожухом. — Брось его вниз… Молодец… Там лестница?

Пилот машины кивнул. Его взгляд был испуганным.

Игорь вдруг резко толкнул его, одновременно отпустив ворот.

Взмахнув руками, человек кувыркнулся в воздухе и полетел вниз, протяжно вскрикнув.

Рокотов подхватил пистолет и метнулся к козырьку.

Вокруг к этому моменту уже творился настоящий содом, но Игорю было некогда ориентироваться в обстановке — все равно бы ничего не понял, а важным сейчас казалось только одно: робот.

От края козырька почти до самой земли действительно свисала полужесткая лестница. Заметив идущий поперек ступенек тросик, Игорь понял, что за ненадобностью она автоматически убирается под козырек.

Спустившись мимо узкого, затянутого бронестеклом триплекса кабины, он увидел распахнутый в днище люк и скобу. Видно, пилотам этих машин пришлось изрядно тренироваться в акробатике. Однако распластавшемуся внизу человеку это искусство не помогло — упав с десятиметровой высоты, он не шевелился.

Через минуту Игорь уже влез внутрь рубки. Люк за ним поднялся, отсекая все посторонние звуки.

Пустое кресло пилота тянуло, манило к себе, как наркотик…

***

Оставшись один, Вадим Петрович минуту сидел неподвижно, лишь его пальцы нервно барабанили по облицовке приборной панели.

Что он в самом деле воображает себе, этот Игорь?

Логика размышлений Лозина была проста зачем их не трогали раньше? Почему не остановили, пропустили так далеко?

Нет тут никакой засады… — раздраженно думал он. — У Игоря самая обыкновенная паранойя… мания преследования, привезенная еще с Дабога…

Посидев еще немного, он начал уже всерьез беспокоиться и злиться. Потом, устав ждать, перебрался за руль работающей на холостых оборотах машины, помедлил еще минуту или две, а затем тронул «Волмар» с места.

Сейчас я ему докажу, что тут никого нет…

Вадим Петрович нарочито медленно проехал вдоль руин какого–то несообразно длинного, приземистого здания, которое напоминало собой огромный пустующий цех, и уже вырулил было на прямой отрезок ведущей за пределы поселка дороги, как вдруг сбоку от него, в руинах зданий, засверкали ослепительные, режущие глаз вспышки и небеса внезапно раскололись протяжным воем уходящих ввысь ракет.

Лозина словно ударило током. Он машинально нажал на газ, заставив «Волмара» с пробуксовкой рвануть вперед… навстречу огромной, устрашающей машине, которая, ломая стену, выходила прямо на дорогу, ведя огонь из двух автоматических пушек.

***

Несколькими минутами раньше, еще до первого ракетного залпа, в эфире состоялся один краткий диалог:

— Сэр, они идут. «Беркут» и сопровождающие его машины резко изменили направление. Они повернули прямо на нас… Нам начинать?

— Да… — пришел немедленный ответ. — «Фалангер» и «Хоплит» не щадить, бить на поражение. Но упаси тебя аллах серьезно повредить машину с Дабога, — мрачно предупредил Надыров. — Бить только по ступоходам, понял? — Так точно, сэр!..

***

Ольга напряженно считала километры.

Ее душа уже вся изнылась от дурных предчувствий. В данный момент ей казалось, что нет ничего хуже этой тягучей неопределенности…

«Хоплит» Рощина и третья, беспилотная машина, шли вровень, удерживая линию. Как только они решили повернуть, Андрей взял на себя управление «Фалангером». Ольга не стала спорить — она имела лишь смутное представление о том, как следует действовать в бою, и понимала, что это обстоятельство больше всего тревожит Рощина, но он молчал, и она была благодарна ему за это.

На самом деле причина такого молчания заключалась в ином — Андрей знал: Надырову обязательно нужен «Беркут», а значит, его не станут сильно калечить, в лучшем случае сделают так, как поступил Сейч, — будут бить в нижние части, по опорно–двигательной системе, пока не повалят на землю…

В предстоящем бою Рощин мог рассчитывать только на себя…

Он не мог надеяться на Ольгу — пилот боевой машины из нее, мягко говоря, никакой. Лучшее, что она сможет сделать, управляя смертоносным «Беркутом», — это путаться в прицелах, создавать движение, отвлекать… и выжить.

А на что надеешься ты? — мысленно спросил сам себя Рощин, напряженно поглядывая на показания сканеров «Хоплита». — На чудо? Это против шести–то «Фалангеров»?!.

Он бы иронично рассмеялся, если бы в этот момент на душе не было так тошно. Чего он в конце концов добился своим геройством? На что рассчитывал? На победу? Воодушевленный девчонкой и несколькими пожилыми офицерами?

Нет, он определенно не отдавал себе отчета в собственных поступках.

Хотя разве мог я сделать что–то иначе? — мысленно спрашивал себя Рощин, и хотя знал ответ, но все равно ругал себя, — может, хотел разозлиться перед последним боем?

***

Земля, скалы, руины — все дрогнуло, когда первые ракеты разорвались в трех километрах севернее городка.

В первый миг, услышав нарастающий вой, Ольга едва не зажмурилась от захлестнувшего ее страха, — казалось, ракеты летят прямо в нее, вой выматывал душу, заставлял сердце то сжиматься, то учащенно биться, пока первый султан чудовищного по своей мощи взрыва не взметнул землю в полукилометре от «Беркута».

На экранах наблюдения она отчетливо видела машину Рощина и следовавший на некоторой дистанции беспилотный «Фалангер».

Этих мгновений она не забудет никогда.

Земля разверзлась. Взрывы заплясали по ней в бешеном, жутко–красивом, зловещем танце. Ладони Ольги, сжимавшие джойстики управления, мгновенно покрылись липким ледяным потом.

Она не понимала, что оцепенела, подавшись к экрану, а «Беркут» идет сам по себе… Взгляд Ольги словно приморозило к внешним мониторам, — она хотела бы зажмуриться, да не могла, подпав под страшный, болезненный шок свидания с пляшущей вокруг смертью…

«Хоплит» Рощина огромными скачками несся вперед, пытаясь вырваться из зоны обстрела, — летел сквозь пламя и дым, петляя между султанами выбрасываемой в небо земли.

Вторая машина, связанная автопилотом, неуклюже пыталась воспроизвести бег легкого «Хоплита», но пятьдесят тонн массы «Фалангера» делали эту попытку нереальной.

В какой–то миг Ольга увидела стремительный, падающий с небес росчерк, и на броне «Фалангера» расцвела ослепительная, режущая глаз вспышка.

Это было прямое попадание. Огромная машина пошатнулась, словно смертельно раненный человек, в грудь которого попала роковая пуля… вверх взметнулись куски брони; беспомощно вращаясь в воздухе, в сторону отлетело оторванное вместе с подвеской автоматическое орудие, и робот, из электронно–механического чрева которого внезапно повалил жирный, густой дым, начал медленно валиться на бок…

Андрей… Где он?!.

Ольга пришла в себя, очнувшись наконец от жуткого, ненормального оцепенения.

С небес накатывалась новая волна изматывающего душу воя.

Дистанция до целей — два километра, — подсказал невесть откуда взявшийся внутренний голос, прозвучавший в сознании Полвиной со знакомыми интонациями Степа. — Оленька, его сейчас убьют…

Семь алых точек, одна из которых имела немного иной оттенок, чем другие сигналы, стремительно двигались навстречу друг другу по мягко–зеленой плоскости монитора.

Шесть на одного…

Ольга могла поклясться, что не успела толкнуть вперед управляющие джойстики, — она лишь подумала об этом, — а «Беркут» уже шел?.. Нет, он летел вперед, покрывая по нескольку десятков метров огромными, раскачивающими рубку шагами.

Разрывы легли далеко позади, вдруг превратившись из страшного действа всего лишь в фон, — отдаленную озвучку новой, назревающей прямо на глазах, намного более страшной, чем ракетная атака, схватки.

На контрольной панели «Беркута» один за другим мягко осветились восемь индикаторов зарядки основной системы лазерного огня. Сейчас на загривке машины вместо памятных пятисотмегаваттных горнопроходных пушек стояло четыре турели по двести мегаватт каждая.

Одна из шести атакующих машин по какой–то причине топталась в сером, унылом фоне городских руин, остальные же уверенно шли вперед, пытаясь отсечь «Хоплит» Рощина от машины Ольги.

В небесах Кассии, куда тянулись длинные, полупрозрачные полосы дыма, истекающего от перепаханной ракетными ударами земли, внезапно возник напряженный гул.

Три черные точки, появившись у самого горизонта, стремительно выросли, пронеслись над головой, на миг превратившись в звено остроносых истребителей, и по многострадальной земле замолотили снаряды, выпущенные из их орудий.

Оля, мы поможем тебе… Давай…

Звено истребителей скинуло скорость. Машины синхронно легли на крыло, описывая дугу для нового захода.

Руки Ольги были заняты джойстиками управления, но она внезапно поняла, — незачем выпускать из взмокших ладоней их пористые рукоятки с выпуклостями гашеток, — она ведь могла думать, доверившись «Беркуту» и слившемуся с ним Степу…

Именно сознание андроида, дополнившее кибернетическую систему шагающей машины, служило переводчиком, — Степ с огромной скоростью переводил ее лихорадочные мысли в язык машинных кодов, понятных для исполнительных систем «Беркута».

Это был момент истины — чудовищный по своей значимости миг полного слияния двух мыслящих форм.

Чудовищный как для Ольги Полвиной, так и для ее врагов.

В арифметику войны входила новая переменная, которую не мог учесть никто, даже те, кто имел опыт столкновений с «Беркутом» на далеком, сожженном дотла Дабоге.

Шесть пятидесятитонных машин класса «Фалангер», — кто мог устоять против их слаженной, четкой атаки, прикрытой к тому же огнем заходящих в пике истребителей?

На контрольных панелях «Беркута» вспыхнуло сразу несколько индикационных надписей:

«Система залпового зенитного огня — статус: АКТИВИРОВАНО».

«Задействован автоматический делитель целей».

«Предварительная наводка — статус: «ОК».

«ЗАЛП».

Три истребителя рушились с небес прямо на рубку «Беркута», когда в небо брызнуло восемь направленных в разные стороны ослепительных очередей когерентного света.

Головную машину развалило пополам — от иглоподобного носа до хвостовых стабилизаторов.

Двое ведомых не успели увернуться от обломков машины командира, — в небе вдруг вспухло оранжево–черное облако, в землю хлестнула несущая осколки брони ударная волна двух взрывов, а «Беркут», все еще находившийся вне пределов прицельного огня «Фалангеров», вдруг развернулся и пошел прямо на них, вклиниваясь в щель между машиной Рощина, ведущего бой сразу с двумя врагами, и остальными силами Альянса.

В этот миг шестой робот, до этого по непонятной причине топтавшийся в руинах, внезапно появился в поле зрения, — проломив стену здания, он вышел в теснину улицы, неуклюже остановился, будто у него были серьезные проблемы с равновесием, и вдруг, совершенно беспричинно разрядил обе автоматические пушки в спину ближайшего «Фалангера», атаковавшего в этот момент машину Андрея Рощина.

Из пересохшего горла Ольги вырвался восторженный вскрик, больше походивший на яростный клекот, но она не слышала его, захлебнувшись в страшном, запредельном экстазе первого боя, — обломки истребителей еще барабанили по земле, пораженный в спину «Фалангер» падал, а она уже разворачивала «Беркут», интуитивно сообразив, что новому негаданному союзнику нужна немедленная помощь, — тот двигался странными рывками, а залп, произведенный из обеих пушек, едва не опрокинул его на спину.

Три «Фалангера», двигавшиеся на перехват «Беркута», внезапно изменили направление и повернули в сторону выломившейся из руин машины, тут же пригвоздив шатающегося робота несколькими точными, беспощадными залпами…

***

Попав в рубку управления «Фалангером», Игорь на секунду растерялся.

Вокруг него возвышались совершенно незнакомые ступенчатые консоли, поверх которых тянулась метровая полоса кругового обзорного экрана.

Выходит, что внутри шагающая машина Альянса не имела ничего общего с его «Беркутом»?..

Нет, такого просто не могло быть… В конце концов, человеческая мысль так или иначе должна двигаться приблизительно в одном направлении, и, значит, тут можно разобраться…

Игорь не ошибся. Назначение многих приборов удалось угадать, некоторые он просто узнал, а значение остальных постепенно стало проясняться путем осторожных манипуляций по методу продуманного «научного тыка»…

Через пару минут ему удалось убрать гидравлические опоры и сделать несколько пробных шагов. Со стороны могло показаться, что огромный робот перебрал лишку и неуклюже пританцовывает среди руин древнего здания.

Проблемы с равновесием возникли сразу же, как только пальцы Игоря цепко охватили джойстики управления машиной.

В первый момент робот показался ему попросту неуправляемым. Это было обидно. На миг Игорь ощутил приступ бессилия. Стоило ему тронуть управление, и пятьдесят тонн массы начинало шатать, кренить — тут не было привычного нейросенсорного кресла, которое всегда давало ему ощущение слияния с машиной, чувство координации, когда масса робота управлялась вестибулярным аппаратом человека, помноженным на чуткое быстродействие систем ориентации самого робота.

Так было с его «Беркутом»… Эта же машина давала Игорю ощущение неуправляемой груды металла.

Однако был ли у него выбор или хотя бы право на промедление?

По понятиям Рокотова — нет. В руинах города уже завязался нешуточный бой — там вступили в смертельную схватку с машинами Альянса люди, которые не были готовы к подобному противостоянию, — они ввязались в это ради него, ради того, чтобы он, Игорь, вырвался с Кассии сам и увел отсюда свой «Беркут»..

Значит, выбора у него действительно не оставалось…

Огромный «Фалангер» шевельнулся и сделал первый шаг, проломив своим могучим торсом кирпичную стену здания.

У Игоря не было даже сенсорных перчаток — они остались на руках упавшего вниз пилота. Педали под ногами да джойстики в ладонях. Пятидесятитонный робот, словно пьяный портовый грузчик, по диагонали пересек улицу, на мгновенье застыл, затем рывками повернул свой торс в сторону сражающихся машин, и обе его пушки рявкнули, за несколько секунд разрядив весь боекомплект.

Сквозь толстое бронестекло триплекса Игорь видел, что попал, — снаряды покрыли густыми оспинами разрывов заднюю, плохо защищенную часть ближайшего робота, и тот пошатнулся, прошел по инерции еще несколько шагов, а затем его правый ступоход подломился, и огромный «Фалангер» упал, ощутимо поколебав землю.

Это была чистая победа, но торжество Рокотова длилось не больше нескольких секунд…

Он не уловил, откуда была выпущена по нему первая очередь, но снаряды, попавшие в боковую часть выступа рубки, возымели действие сокрушительного удара в челюсть… Броня выдержала, не подвела, но пятьдесят тонн шагающей машины пошатнуло, торс робота с визгом и скрежетом сорвало с фиксаторов и повернуло против часовой стрелки…

Опытный водитель из числа земных пилотов справился бы с таким повреждением, но Игорь оказался бессилен… Пока он дергал рычаги, пытаясь восстановить управление поврежденными моторами торсового разворота, в его «Фалангер» одна за другой вгрызлись еще несколько очередей, оглушив Рокотова и покрыв контрольные панели пульта россыпями злобных ярко–красных огней…

В недрах робота что–то неистово выло, в рубку из–под кресла тонкими струйками начал просачиваться дым, а Игорь… он даже не знал, где расположена эта чертова кнопка катапультирования…

Он понял, что слишком переоценил свои способности и, по сути, вышел на убой, но рассуждать уже оказалось поздно — еще один залп хлестнул по броне его машины, бронестекло узкого смотрового триплекса внезапно покрылось змеистым рисунком трещин, а потом вдруг вспухло дождем осколков… Огромный робот пошатнулся и начал падать, опрокидываясь на спину.

Удар о землю вышиб из помутившейся головы Рокотова остатки сознания, и все покрыла черная, непроницаемая мгла…

***

…Он очнулся от кислого, железистого привкуса крови.

Сквозь щель триплекса, по краю которого торчали огрызки выбитого снарядами бронестекла, виднелся кусочек лазурного неба Кассии… Вот на него медленно наползла тень, словно в вышине появилось нечто огромное…

Игорь со стоном пошевелился, сплюнул с разбитых губ сгусток крови. Уши казались заткнутыми толстым слоем ваты — он практически ничего не слышал, но отчетливо ощущал, как старая мостовая под ним колеблется, передавая в кресло и спину чью–то тяжкую поступь…

Скосив глаза, Рокотов увидел, как в проеме выбитого триплекса панораму небес заслонила тень огромного ступохода.

Сейчас кончат… — тоскливо подумалось ему. — А если нет…

Разбитые пальцы Игоря пошарили в районе пояса, нашли рукоять ножа, цепко охватили ее…

Он не дастся им живым…

Тень, нависшая над опрокинутым «Фалангером» Рокотова, зашевелилась, смещаясь вбок, и вдруг… он увидел, как ослепительно блеснула длинная очередь когерентного света!..

Это был его «Беркут»!..

***

Игорь не знал, что своим неожиданным вмешательством, по сути, спас Андрея Рощина.

…Когда ударил первый ракетный залп, Рощин, пребывавший в скверном состоянии духа, понял, что только скорость и стремительность могут хоть как–то уменьшить преимущество противника. Он действительно не рассчитывал в тот момент ни на Ольгу Полвину, ни на ее «Беркут» — Андрей вполне справедливо полагал, что он будет драться один…

До предела увеличив скорость машины, он рывком вывел свой «Хоплит» из зоны шквального огня. Плетущийся позади «Фалангер» его не заботил, и, когда трепетный огонек автопилота моргнул, а затем погас, Андрей воспринял это как факт — канал телеметрии оборвался, а значит, ведомой машины уже нет…

Откровенно говоря, Рощину в тот момент стало страшно. Да и кому охота умирать?

Он ожидал шестерых противников, но навстречу ему развернулись лишь два. Трое других пошли на отставший «Беркут», а один вообще топтался в руинах зданий, совершая непонятные манипуляции…

Да и черт с ним… — подумал Андрей, переключая внимание на двух своих противников. Теми, кто пытался атаковать Ольгу, можно заняться позже — им еще бежать и бежать…