Берри почувствовал, как слабеют ноги.

— Меня интересует, кто хочет убить принца Густава. — Это слишком сложно! Здесь сталкиваются интересы различных группировок, — ответила Кларисса. — Я не смогу дать вам полную информацию. — Она вздохнула, выговорив такую сложную фразу. Она была собой довольна.

Он повернулся задом к столу и оперся о край.

— А приблизительно? — спросила Кора. — Это обойдется вам… Сорок золотых вас не затруднит?

— Похоже, нам тут до зарезу нужен врач, — сказал он в трубку.

Кора раскрыла мешочек с печатями банка и стала отсчитывать золотые монеты. Кларисса шевелила изящно очерченными губами, как бы помогая Коре считать.

И почти увидел, как они там все удовлетворенно переглядываются. Нежность, дружелюбие, обворожительность…

Затем Кларисса пододвинула кучку тяжелых монет к себе и сказала: — Приблизительно — дама Рагоза. Кора приподняла брови, делая вид, что удивлена. Эту версию она уже слышала от Мишеля.

Вот с примирением — как-то сложновато.

Кларисса неверно истолковала движение бровей Коры, как знак недоверия.



— Но вы не удивляйтесь! — воскликнула она, стараясь честно заработать золотые. — Представьте себе положение, в котором очутилась дама Рагоза! Верхушка кланов недовольна этим принцем. Кому нужны реформаторы с учебниками физики в зубах? Ну ладно, думали, что обойдется, утрясется. Нет, не выходит. Я вам больше скажу — если бы не было этой дуэли, Густаву бы что-нибудь еще подкинули. Ну, там, автомобильную катастрофу, лавину, наводнение… Мало ли способов ухлопать наследника престола? Я думаю, что они давно перетянули герцогиню Рагозу на свою сторону. Не так важно, кто сидит на престоле, важнее, чтобы кто-то на нем сидел, понимаете? — Понимаю, — согласилась Кора. — Сначала они придумали, как убить его на дуэли. — Значит, дуэль была подстроена? — Кто об этом до сих пор не догадался, тому не место в политике! — сообщила Кларисса тоном молодой императрицы. Не было никаких сомнений, что для себя красавица отводит в политике значительную роль. — А вы тогда… — Я — жертва! Типичная жертва. — Спасибо. Я уяснила.

Прикосновение холодного металла к барабанной перепонке… Молдеру не в первый раз вставляли приемник в ухо, и каждый раз он не мог сдержать нервного подергивания. Какая гадость…

— На это ухо вы будете слышать хуже, — сказал связист, толстенький маленький человечек, — и могут возникнуть проблемы с ориентацией в пространстве. Тогда постарайтесь некоторое время не крутить головой. В нагрудном кармане микрофон, мы будем слышать все, что происходит. Если возникнет опасность, мы вас предупредим.

— И не надо этой улыбки, Кора, — сделала ей выговор императрица. — Не надо усмешечки в глазах. Жизнь — жестокая штука. — Значит, получается, что Густав всех обманул? — О, только не воображайте, что он такой хитрый! Он струсил и постарался оттянуть время, потому что Кларенс сделал бы из него отбивную котлету. Зато если он вернется из ВР-круиза, то тогда у всех возникнут дополнительные сложности. Если дуэль состоится и Густава убьют — это хоть и в рамках древних обычаев, но очень пахнет скандалом. Многие поймут, что таким образом убрали законного наследника, а клан не смог его отстоять… Нет, даме Рагозе эта отложенная дуэль как кость в горле. И если она в свое время согласилась на этот план, то теперь проклинает тот день и час. А вот если Густав исчезнет без следа в ВР-круизе, то никто в Рагозе не виноват. И нет скандала. Больше того, клан Рагозы может выдвинуть нового кандидата, например принца Бискера… Знатные кланы на это тоже пойдут — только бы не пропустить Густава. Впрочем, все, кроме меня, будут рады смерти принца Густава.

— Не стесняйтесь падать на пол, — сказала Люси Картер. — У этого мерзавца еще три-четыре патрона.

— Почему же вы — исключение? — удивилась Кора. — Он моя первая несчастная любовь, — призналась Кларисса. Она сама уже верила в это. — Он меня мучил, а женщины не забывают страданий.

— И все же я надеюсь, что внезапного нападения не будет? — сказал Молдер.

— Густав не может отказаться от дуэли вообще? Отменить ее?

— Мы всячески постараемся этого избежать… Итак, вы озабочены одним: эвакуировать пострадавшего. Все время говорите с Берри. Болтайте. Пока вы с ним говорите, он не будет стрелять. Ни в других, ни в вас. Это вы, надеюсь, понимаете? Но ни в коем случае не потакайте его психозу…

— Только не это! После такого заявления состоится суд чести и тэдэ и тэпэ. Вот если бы он добрался до трона и отменил дуэли, будучи уже королем, им пришлось бы проглотить эту пилюлю… Ох как я их всех презираю! Надутые индюки, видите ли, по праву рождения призванные кушать омаров и устриц. В то время, когда простой народ… — Кларисса!

— Как получится, — сказал Молдер. — Я постараюсь этого избежать.

— Двадцать три года как Кларисса! Еще вопросы есть?

— Забыл сказать, — вмешался связист. — Телефонную трубку прикладывайте к свободному уху, иначе возникнет автогенерация. Вы оглохнете…

— Значит, Рагоза примчалась в ИнтерГпол с требованием спасти племянника…

— Ну, а если удастся уговорить этого парня отпустить и других заложников в обмен на какие-то наши уступки, то будет вообще замечательно, — подвела итог Люси Картер. — Только не рискуйте своей жизнью, пожалуйста.

— Чтобы никто потом не вздумал показывать на нее пальцем как на организатора и вдохновителя этого убийства. С вас, дорогая, пять золотых за дополнительную информацию.

Молдер улыбнулся.

— Это была не информация, а рассуждение. — Кора, у тебя же в мешке еще сотни две осталось, если не больше. И тебе жалко пяти золотых для бедной девушки?

— А если вам удастся задержать его на несколько секунд возле дверей, — сказала она Молдеру в спину, — то… Там три снайпера. Он даже ничего не успеет почувствовать…

Кора молча отсчитала три монетки. Кларисса спросила:

В паре с ним шел «доктор», агент Дженис. Они пересекли площадь с фонтаном и розами — фонтан опять вовсю журчал, а розы изумительно, по-ночному, благоухали — и вошли в здание. Полицейские у входа отсалютовали им.

— Может, поставить кофе? Не бойся, у меня своего яда нет.

Стук в дверь. Стеклянную дверь, изнутри прикрытую жалюзи.

— Обойдемся. Мне скоро уезжать. А кто рассказал о заговоре против Густава оракулу? — Десять монет. Авансом. Кора отсчитала деньги.

Шаги за дверью. Легкие, женские.

— Каждый мальчишка знает, что Густава хотят убить. — Вы не ответили на вопрос. Мальчишки знают об этом сегодня. Но когда все затевалось, мальчишек и близко не подпускали.

— Отопри дверь и отойди в сторону! — голос глухой, доносится откуда-то сбоку. — Так. Входить только по моей команде. Эй, вы меня слышите?

— Я почти уверена, что дама Рагоза хорошо заплатила оракулу, чтобы он сделал такое предсказание. Как бы судьба устами оракула выносит приговор. Красиво?

— Слышим…

— Это значит, — заметила Кора, — что ваш друг оракул становится заинтересованным лицом. — Почему?

Женские шаги удаляются, удаляются… тишина.

— Он не выносит, если его предсказания не сбываются. Его лозунг: «Все мои предсказания сбываются!» Он и меня ненавидит за то, что я ему .порчу статистику.

— Входите. По одному. С поднятыми руками.

— Во-первых, — заявила официальным тоном Кларисса, — этот оракул мне не друг. Просто он очень навязчивый и умеет пользоваться моей бедностью. Он способен только шипеть из угла или подсыпать людям в чай английскую соль.

Молдер шагнул вперед.

— Это теперь называется английской солью? — Проверьте. Там под окном. — Молодец, — похвалила Клариссу Кора. — Вы знаете, что наш разговор я записываю.

Эх ты… Тяжелый запах крови — словно ее тут разлито несколько ведер. Включены только настольные лампы. В их свете резком, нервном, грубом прижались друг к дружке две женщины. Одна из них держит на коленях голову лежащего навзничь мужчины…

— Ты была бы кретинкой, если бы не записывала. Твое начальство тогда тебя съест.

— Так, ребята. Быстро встали мордами к стене, руки повыше…

— Вы с оракулом надеялись потом забрать запись. Теперь же тебе хочется оставить потомству что-то вроде признания в своей невиновности. Может быть, вы просто хотели пошутить?

Тяжелые шаги. Мужчина килограммов под сто. Молдера быстро и уверенно обыскали.

— Мы просто хотели пошутить, — послушно ответила Кларисса.

— Вы ведь, парни, из ФБР? Не отпирайтесь, чего уж там. Какие секреты между своими… Пистолет где? В медицинской сумке?

— Последний вопрос, — сказала Кора, — и я вас покину.

— Мы без оружия, — сказал Молдер.

— Жалко, — вздохнула красавица. — В мешочке еще столько всего красивого!

— Ну, конечно. Без оружия. Так вас и отпустили — без оружия… А микрофон?

— Какую роль в заговоре играет ваш друг Кларенс? — Не буду снова утверждать, что этот человек мне не друг. Вы все равно не поверите. Но он оскорбил меня, потому что ему нужно мое прекрасное тело, а к моей душе он был равнодушен, представляете?

— Ничего нет. Мы пришли только для того, чтобы помочь раненому. Я Молдер, мы разговаривали по телефону. А это — доктор Дженис…

— Нет, этого я представить не могу. Так он участвует в заговоре? — Десять золотых. — Держи. — А еще лучше пятнадцать. — Нет.

— О\'кей, — вдруг легко согласился Дуэйн Берри. — Приступайте, парни.

— Ну хорошо, хорошо! Хотя мне неприятно видеть молодую женщину до такой степени охваченной бациллой жадности.

Молдер слышал, как он пятится, огибая стол.

— Это подотчетные деньги, — сказала Кора. — Я пошутила. — И что же с Кларенсом? — Он слишком глуп, чтобы участвовать в заговорах. Его не позовут. — А пошел бы?

— Никто никаких фокусов выкидывать не собирается, — сказал Молдер, медленно оборачиваясь. — Мы хотим только, чтобы все обошлось. Чтобы больше не было никаких сложностей…

— Он не выносит всех очкариков и отличников. Густава в первую очередь.

— Ладно-ладно, — сказал Берри. Он действительно стоял по другую сторону большого офисного стола и целился в живот Молдера. В животе сразу стало пусто и холодно. — Исполняете свой долг и выметайтесь отсюда…

— Спасибо, — сказала Кора. — Мне было приятно с вами познакомиться. Должна признаться, что еще не видела такой красивой женщины.

— От вас это мне особенно приятно услышать, потому что у меня есть основания верить в вашу объективность, — ответила польщенная Кларисса. — Разрешите провести вас через чердак? — Зачем? — спросила Кора.

Чувствуя на себе тяжелый взгляд пистолетного дула, Молдер пересек комнату и присел над раненым. О, черт… Даже его скудных медицинских познаний было достаточно, чтобы сказать: дела очень плохи. В бисерно-мокром лице раненого не было ни кровинки, нос заострился, глаза полузакрылись. Грудь вздымалась торопливо. Молдер приложил палец к его шее. Пульс слабо и неровно частил. Шок.

— Я хочу, чтобы у вас был хоть малюсенький шанс выжить.

Молдер встал. Берри по-прежнему отслеживал каждое его движение пистолетом.

Они поднялись на третий этаж. Маленькая дверца вела на чердак, заваленный старой мебелью и ящиками.

— Дуэйн. Я хочу тебе помочь. Но и ты должен помочь нам. Может быть, ты отпустишь тех, кто ни при чем?

— Ужасно не люблю выкидывать старые вещи, — сказала Кларисса. — Наверное, с возрастом из меня получится скряга.

— Док останется со мной. Я должен доказать… Дуэйн Берри не лжец.

В темноте белки глаз и зубы Клариссы отсвечивали жемчужно-голубым цветом. Свет ночного городского неба проникал сквозь полукруглое чердачное окошко.

— Но тогда отпусти женщин.

Чердачное окошко заскрипело, заныло так, что слышно было, наверное, за три квартала. Они подождали еще несколько секунд. Кора нащупала в темноте длинные холодные пальцы Клариссы и пожала их.

Берри поднял пистолет на уровень глаз.

Молдер прищурился:

Крыша была скользкой и мокрой от росы или недавнего дождя. На соседней крыше орал кот, облака неслись стайками, по очереди показывая обе Луны: розовую — побольше и маленькую — голубую. У пожарной лестницы в переулке Кору поджидали. Но ей повезло, они были так уверены в своем успехе, что не стреляли, пока она не опустилась на землю, — видно, хотелось потешиться. Так что Кора, почувствовав их тени. и дыхание, прыгнула со второго этажа и застала их врасплох. Она кинулась бежать по переулку, ей стали стрелять вслед, но опоздали.

— Они были здесь? Белый свет — это они!

На улице ее поджидала машина — черная, низкая, бронированная. Она перекрывала выезд из переулка. Кора разбежалась и прыгнула руками вперед; пролетев над машиной и опустившись на землю, она клубком покатилась в подворотню.

Руки Берри напряглись. Пистолет затрясся.

Прицельно по ней стрелять не могли, но нападавших было так много, что кто-то обязательно в нее попадет. За подворотней был проходной двор, в нем преследователи потеряли ее — на две или три секунды.

— Мы потеряли время, — продолжал Молдер. — Я проверял по часам. Куда-то пропали семь минут. Так ведь уже было однажды? Да, Дуэйн? Было?

У следующих ворот, выходивших на параллельную улицу, стоял микробус. Дверца с ее стороны была открыта. Кора с разбегу прыгнула в дверь, и микробус рванул вперед, набирая недозволенную скорость. Кора спросила Мишеля: — Как вы меня нашли?

…в этом свете стали видны внутренности вещей. И стены тоже стали прозрачными, будто их заменили странными окнами.

— А мы решили, что если вы будете убегать от Клариссы, то обязательно побежите этим двором, — сказала Вероника. — Я училась здесь в школе, и мы всегда бегали в кино этими дворами.

Свет в основном был там. За стенами. За окнами. К которым прильнули…

Кора не стала больше ничего выяснять. Она не решила для себя достаточно важный вопрос: оказались ли убийцы возле пожарной лестницы, потому что Кларисса подсказала им, что Кора будет уходить по крыше? А может быть. Вероника и Мишель оказались у этой подворотни, потому что Кларисса бегала в кино из школы вместе с Вероникой?

Молдер видел, как распахнулись глаза Берри, слышал, как изменилось дыхание.

— Вы все выдумываете… — прохрипел тот.

До Космопорта они домчались без приключений. Там Мишель провел Кору служебным ходом к местному рейсу, уходившему через полчаса к соседней планетной системе. Ждать более удобного рейса было нельзя, потому что по радиосвязи уже был объявлен розыск жительницы Земли Коры Орват, которая в припадке безумия пыталась ограбить и убить бывшую «Мисс Рагозы» Клариссу К.

— И вы тоже, — парировал Молдер. — Разве вам не так говорили? Что ничего не было, что вы все выдумываете, что все происходило только в вашей голове?..

— Как мне сказал агент Космофлота, моя несбывшаяся смерть — первое неудачное предсказание оракула Провала за последние годы, — сказала Кора, заканчивая доклад Милодару о краткой командировке в королевство Рагоза.

— …только в моей голове, — эхом откликнулся Берри. — Они хотят одного: дать мне еще лекарств. Засунуть обратно в психушку…

Комиссар слушал Кору не очень внимательно — какая-то часть его сознания была занята мыслями о невестах-пловчихах, о чем он намеревался рассказать Коре, как только она закончит отчет о командировке. Он находился в трех тысячах километрах от московской базы ИнтерГпола, в «Узком», где Кора приходила в себя в массажном кабинете после рискованных приключений в Рагозе, поэтому голографическое изображение комиссара порой начинало дрожать или даже двоиться. Вернее всего, комиссар опять укрылся в бассейне для синхронного плавания в Таганроге. А связь с Таганрогом всегда плохая.

И тем не менее комиссар не упустил главного в докладе Коры.

— Я понимаю вас, Дуэйн…

— Итак, — сказал он, дослушав ее до конца, — ты не выполнила задания. Как всегда. — Не выполнила, — согласилась Кора. — Как всегда. Массажистка Татьяна, женщина добрейшей души, фигурой и силой схожая со штангистом тяжелого веса, перевернула Кору на спину, чтобы пересчитать ребра с передней стороны тела. Тут она увидела на боку пациентки кровоподтек такого размера и интенсивности, что воскликнула: — Ратуйте, люди добрые!

— Да? — глаза Керри были и жалкими и жестокими одновременно. — Наверное, потому, что я держу вас под прицелом?

Родом Татьяна была из-под Николаева, и, хоть жизнь и профессия кидали ее из конца в конец Солнечной системы и даже за ее пределы, каждое лето она проводила отпуск в родном селе, где ее муж ловил бычков в лимане, а все три дочери умело сводили с ума местных парубков.

— Нет.

Милодар вздрогнул и схватился за бластер, но тут же вспомнил, что ему ничто не грозит, и пригляделся к Коре. Нельзя сказать, чтобы он ее пожалел — сердцу комиссара Милодара чужда жалость. Если будешь жалеть каждого агента, некогда будет работать и расправляться с врагами Галактического союза, но удивление он все же выказал.

«Ты ему потакаешь, Молдер! — голос Люси Картер в левом ухе. — У него разгорается психоз!»

— Чем они тебя так? — спросил он. — Бульдозером? — Честное слово, я не запомнила, — призналась Кора. — Я там успела попасть в несколько переделок. Вероятнее всего, это — от последней. Они взяли меня в кольцо ротой снайперов, а я, как назло, спускалась по пожарной лестнице.

— Я знаю… — Молдер ответил обоим.

— Возвращаемся к делу, — сказал комиссар, взглянув на часы. Тренировка его невест заканчивалась, и ему хотелось проводить их до гостиницы, чтобы они не успели познакомиться с кем-нибудь из приезжих турецких спортсменов. — Ты уверяешь, что оракулу сообщила о покушении дама Рагоза, а я тебе говорю, что ты пошла на поводу у дезинформаторов. Дама Рагоза произвела на меня приятное впечатление.

— Что ты можешь знать… — простонал Берри. — Что ты вообще можешь знать…

— Все же я полагаю, — сказала Кора, — что Кларисса права: оракул узнал об этом покушении от дамы Рагозы и превратил его из сплетни в факт общественной жизни. Этот человек страшно избалованный, самовлюбленный, спесивый, но он достаточно умен, чтобы тщательно следить за обстановкой в королевстве. Убийство Густава, история с его злосчастной дуэлью и ВР-круизом для такого оракула — золотая жила. И конечно же, он не смог остаться в стороне.

«Молдер, не нужно пытаться поставить себя на одну ногу с ним…» Это Молдер проигнорировал.

Татьяна мягко и решительно разминала бок Коры, той было больно, но надо было терпеть, потому что Татьяна была остра на язык и даже самые жесткие из агентов остерегались показать слабость в ее ручищах.

— Я разговаривал со многими людьми, — сказал он подчеркнуто спокойно. — С теми, кто попал в такой же переплет, как и вы, Дуэйн. Им никто не хотел верить…

— Вот я и говорю, что ты не выполнила задания, — повторил Милодар.

Сзади подошел встревоженный Дженис.

— Если бы вы думали, что все так просто, что я прилечу в Рагозу и там мне выложат факты и домыслы на золотом блюдечке, то вы бы не начали работу с похода на стадион «Уэмбли» в Лужниках, — заметила Кора.

— Этот человек умрет, если его немедленно не прооперируют.

Татьяна резко перевернула ее на живот, чтобы заняться ссадиной на бедре. Из шкафа, по знаку Татьяны, выскочил маленький юркий робот — много рук, а тела нет, вскарабкался на жесткое ложе и принялся обрабатывать поверхностные раны Коры.

— Дуэйн, — сказал Молдер, — пожалуйста, отпусти его, а? Я не смогу ничего сделать здесь. Понимаешь? Его нужно доставить в больницу. Иначе он умрет. А ему вовсе не за что умирать… Ну, Дуэйн, ну, пожалуйста. Все в твоей власти. Отпусти его.

Долгая пауза. Безумные глаза поверх ствола. Потом ствол медленно опустился…

— Мне самому хотелось побывать в виртуальной реальности,— сказал Милодар. — Это интересно и поучительно. Для тебя также.

— Хорошо, — неожиданно спокойным голосом сказал Берри.

— Да, — сказал Молдер. — Это верное решение. Ты молодец, Дуэйн… Сейчас мы его вынесем…

— Не притворяйтесь, комиссар, — возразила Кора. — Ради моего удовольствия вы бы и пальцем не пошевелили. Особенно когда влюблены в синхронных пловчих. — Это видно?

— Нет, — сказал Берри. — Пусть его забирают. А ты остаешься, агент Молдер. Обмен: одного на одного.

«Долбаный засранец, дерьмо чертово, мать твою перемать..»- услышал Молдер в левом ухе нежный голосок Люси Картер.

— Это видно всей Земле, — ответила Татьяна. — Скорее бы вы женились.



— Но на ком из них? — деловито спросил Милодар. — И это чоловик? — спросила Татьяна у робота. Но тот не умел говорить. Может, поэтому Татьяна спросила именно у него.

Берри понимал толк в обездвиживании: Молдер не мог шевельнуть ни рукой ни ногой — и в то же время не испытывал особых неудобств. Единственно, от чего его почти мутило — так это от запаха. Берри вспотел, наверное, уже тысячу раз, причем не только и не столько от жары. Если бы Молдер был собакой, он бы давно взбесился — такое количество феромонов агрессии выделял этот крупный, плотный, перепуганный и загнанный человек…

— Ну хорошо, хорошо, — отмахнулся от женщин комиссар, — я с самого начала понял, что дело не простое, тем более что оно взято под контроль Галактическим центром. И дама Рагоза меня встревожила… Повтори, что сказала Кларисса о ее возможной роли в заговоре против Густава?

— А теперь разберемся, зачем ты врал Дуэйну Берри… — голос Берри дрожал.

— Пленка с записью уже отправлена к вам и, вернее всего, лежит в правом верхнем кармане вашего костюма, — мягко ответила Кора.

— Дуэйн, я говорил правду.

— Я лучше тебя знаю, что и где у меня лежит… — Комиссар замолк и сделал шаг вперед. То есть это его голограмма сделала шаг вперед. — Кора. — спросил он встревоженным голосом. — Отвечай, только честно, что за красная сыпь у тебя на правой ягодице?

— Правду?! Да как ты мог знать, ты… — задохнулся, брызнул слюной. — Как ты мог знать, что пережил Дуэйн Берри?! Как ты мог это знать?

Кора не могла ответить, потому что в последние дни не рассматривала это место своего тела. За нее ответила Татьяна.

— Осколки разрывной пули на излете, — сообщила она. — И вообще-то не чоловичье это дело — рассматривать девичий зад. Вот оденется, тогда и бачите.

Он отошел, глядя мимо. Пистолет, до того засунутый за пояс, вновь перекочевал в руку.

— Татьяна Петровна, мы с вами на службе, — строго сказал Милодар. Он был разочарован тем, что его мелкая месть не удалась.

— Кларисса считает, что дама Рагоза более всех заинтересована в смерти племянника. Ей не нужен опозоренный племянник, ей не нужен убитый на дуэли принц. Ей нужно сохранить власть кланов. Ради этого она готова на все.

Молдер чувствовал исходящую от него ненависть — как жар от раскаленной стали.

— Парадоксально, но убедительно, — согласился Милодар. — Кто у нас еще в списке подозреваемых?

Сейчас выстрелит, понял Молдер. Его раскачивает, как на качелях. Совершил невзначай доброе дело — следует компенсировать злым…

— Разумеется, остается Кларенс. Ему нужен трон. Конечно, у него есть шансы добыть его после дуэли. Но не меньше шансов получить его, если Густав пропадет без вести в ВР-круизе. К тому же он не выносит Густава. Впрочем, Кларенса я не смогла увидеть.

— Я знаю. Потому что такое случилось с моей младшей сестрой.

— Еще одно упущение! — сказал Милодар. — У тебя были сутки. За сутки Наполеон взял Бастилию.

Познания Милодара в истории оставляли желать лучшего, но апломб его был беспределен.

— Ты врешь, — Берри почти подбежал обратно, наклонился, нелепо изогнувшись при этом. Лицо в лицо, но не просто так, а с каким-го диким вывертом шеи… — Ты врешь, чтобы спасти жалкие жизни этих баб. А? Сознайся. Ты врешь, да? — почти с надеждой.

— Это кто такая — Бастилия? — спросила коварная Татьяна.

Молдер молча смотрел в его глаза, В ухе тяжело дышала Люси.

— Его первая жена, — коротко ответил комиссар. — Кто еще у нас в подозреваемых?

Берри снова отбежал в сторону. Остановился за спиной доктора Хакки. Доктор, так же, как и Молдер, был привязан к офисному креслу. Но, в отличие от Молдера, у него был заткнут кляпом рот.

— Мы знаем тех, у кого есть явные основания хотеть смерти Густава. Найдется еще немало людей, которые желают его смерти, но нам о том не поведали. Боюсь, что к их числу относится красавица Кларисса.

— Мне надоело слушать всю эту чушь, — сказал он, глядя доктору в темя.

— Откинем желающих, — сказал Милодар. — Нам нужнее всего те, кому его смерть выгодна.

— А Бастилии смерть Наполеона была выгодна? — спросила Татьяна.

— Это не чушь, — сказал Молдер. — Как это произошло? Ты ехал в машине? Или спал в одиночестве? Обычно бывает или то, или другое. Куда за тобой пришли? Вспыхнул свет. Тебя как будто парализовало — или, скорее, погребло под какой-то мягкой неодолимой тяжестью. Ведь так, Дуэйн? Ты почти не мог дышать, а тело сводило судорогой — будто через тебя пропускали ток…

— Татьяна Петровна, попрошу не вмешиваться в деловой разговор, — рявкнул комиссар. — При чем тут смерть Наполеона?

Ох, как часто Молдер выслушивал такие рассказы — и откровенных клинических психов, и людей, заслуживающих полного доверия. Иногда эти рассказы совпадали в мельчайших деталях…

— А разве она его не отравила? — спросила Татьяна. Кора попыталась незаметно ущипнуть разошедшуюся массажистку, но пальцы лишь скользнули по каменному бедру.

Что будет здесь?

— Она у него была не последняя жена! — сообразил Милодар.

И, как это иногда бывало, Молдер ощутил невнятную дрожь где-то под горлом; интуиция подавала сигнал: можно верить.

— Та ж, конечно, простите, дядечку, — спохватилась Татьяна. — Я ж запамятовала, что он помер на Елене.

Потому что — «я хочу верить»? Нет…

У Берри были такие глаза… не безумие в них было, а последнее отчаяние. То, после которого открывается бездоннейшая из пропастей…

— Вот именно! — подытожил комиссар. — И учти, что я имею моральное право не знать деталей из жизни полководца древних времен. Прошло четыреста лет, как он взял Москву. — Триста, — поправила его Кора. Милодар сделал паузу. И снова посмотрел на часы. — Хорошо, — сказал он. — Как диалектики, мы должны с тобой понимать, что даже в неудаче есть свои достоинства. Все же ты побывала в их гнезде, посмотрела на них, познакомилась кое с кем, запомнила их физиономии. Может быть, пригодится в расследовании. Завтра отдыхаешь, проводишь время в медицинском центре, затем отправляешься в Древнюю Грецию.

«Ты сейчас спровоцируешь его, и он сорвется, — прозвучало в ухе. — Мне нужна четкая картина того, что там у вас происходит. Дай мне эту картину, Молдер. И не играй с огнем».

— А он уже там? — неудачно спросила Кора, чем вызвала вспышку сарказма своего шефа.

— А потом появились они, да? — продолжал Молдер. — Какие они были: высокие или низкие?….бледные лица. Темные раскосые глаза без подвижных зрачков, а — лишь узкие вертикальные прорези…

— А ты что думаешь, — спросил он, — если бы он еще ходил на лекции в университет, мы бы его пустили в ВР-круиз? Разумеется, вся суета началась потому, что он уже там. Он уже давно там! Со дня на день он достигнет совершеннолетия и отправится в путешествие. Тогда он будет открыт всем опасностям и бурям.

— Нет! — Берри отшатнулся в ужасе, отбросил что-то от лица, от глаз…

— Он поднимет скалу и достанет сандалии? — спросила Кора.

— …и они забирают тебя, — беспощадно продолжал Молдер. Против твоей воли. Им плевать, что ты этого не хочешь. Твое тело тебе не подчиняется и не принадлежит. Может быть, ты видел корабль? Они забрали тебя на корабль, а, Дуэйн? Какой он? Огромный, с огнями по окружности? Тебя поднимали в него по световому лучу. Вспоминаешь? Ты был в сознании?

— Я вижу, что ты кое-что прочла из литературы, которую я тебе рекомендовал?

Вставай, объект!

— А как же меня туда отправят? — растерялась Кора. — Кем я буду?

Дальняя стена дома просвечивала, словно стенка террариума, и за ней неподвижно стояли знакомые силуэты.

— Об этом ты узнаешь завтра в семнадцать ноль-ноль, когда у тебя назначено свидание с президентом концерна «ВР» доктором Гермесом-Полонским. Подробности завтра. Отдыхай, лечись. Мне пора.

Вставай, объект.

Комиссар начал медленно растворяться в воздухе. Когда от него осталось лишь слабое сияние, он вдруг заговорил вновь, только голос его звучал глухой отдаленно.

Вставай, объект!

— Когда будешь писать финансовый отчет, напиши заявление о том, чтобы стоимость подаренной автомашины твоим дружкам из агентства Космофлота была вычтена из твоей премии за раскрытие дела об убийстве Тесея.

Голова и плечи сами собой стали приподниматься над диваном. Руки потянулись вверх…

— Комиссар, но они потеряли машину из-за нас! Они нам так помогли!

— Нет! — закричал Берри. — Хватит!

— Я не желаю платить из средств ИнтерГпола за неимоверную жадность Космофлота. Не желаю, и все тут!

— Хорошо, — сказал Молдер, — Отдохнем.

И тут комиссар растворился в воздухе, а Кора осталась наедине с горькими своими думами и болью. Татьяна и робот взялись за нее вдвоем.

Верить, подумал Молдер. Да.

— И что за чоловик, — сокрушенно сказала Татьяна, имея в виду Милодара. — И везде у него доносчики и стукачи. Даже думать погано!

— Они… они разговаривают с Дуэйном Берри, — жалобно. — Но не голосом, нет. Они думают так, что отдается в голове. Это больно. И они знают все, что думает Дуэйн Берри…

Президент всемогущего концерна «Виртуальная реальность» доктор Гермес-Полонский оказался родом из Крыма. Его истинные объемы и формы скрывались в складках терракотовой туники. На нем был тщательно завитой и напомаженный черный парик, охваченный золотым лавровым венком.

Лицо изменилось. Жестокость вытекла, и на Молдера смотрел жалкий, изможденный старик. Вдруг ноги Берри подкосились, и он сполз по стене на пол.

Он встретил Кору в обширном кабинете, представлявшим собой внутренность древнегреческого дома — артиум, вместо письменного стола она увидела мраморное возвышение, на котором стояли компьютер, принтер, факс и супергалафаксетт. Возле аппаратуры возлежала длинноногая девица в легкой тунике, прикрывавшей лишь одну грудь. Девица была покрыта гусиной кожей и немного посинела от холода. Маленькая подушечка под локтем не могла уберечь ее от леденящего контакта с мрамором.

— Да, — сказал Молдер. — Все похищенные говорят, что с ними общаются телепатически. И забирают из мозга всю информацию, которая там есть. Сканируют мозг.

— Я им говорю, что не хочу больше, не могу… но меня не слушают. Еще ни разу не послушались. Они… им плевать на нас. Они занимаются своим делом, и все.

Президент концерна «ВР» доктор Гермес-Полонский, приподняв толстые младенческие ручки, запорхал между колоннами, намереваясь элегантно встретить гостью, но застрял между ними.

— Каким именно делом? — настойчиво спросил Молдер.

Он вытащил свой живот из щели, достаточной, чтобы там прошел бегемот, и, сделав круговое движение, отыскал более широкий проход между колоннами.

…взятие крови и тканей на анализ… зондирование полостей… психологические тесты, сравнимые с самыми изощренными пытками…

— Ах какая прекрасная гостья меня посетила! — пропел доктор Гермес-Полонский. Он склонился к руке Коры, впрочем, особых усилий ему для этого не потребовалось, потому что он был ниже Коры как раз на две головы. — Я мечтал о встрече. Я люблю только высоких женщин.

Берри не ответил. Тяжело дыша, он поднялся с пола, с трудом подошел к Молдеру, встал перед ним. Оглянулся на доктора Хакки. Мотнул головой в его сторону.

Глаза у доктора Гермеса-Полонского были очень маленькие, карие, внутри их горели крошечные золотые искры, и Коре подумалось: реален ли этот господин, а вдруг он искусственный феномен, а глазки — рецепторы?

— А вот ты и скажи. Скажи ему. Он мне не верил…

— Я реален, — угадал ее мысль президент концерна «ВР». — Каждое утро я просыпаюсь с уверенностью, что поменяю наконец свою отталкивающую внешность, — это мне теперь доступно! Но меня останавливают поклонницы.

Молдер перевел дыхание.

— Нет! — заученно закричала девица у компьютеров. Ей было так холодно, что ее голос срывался. Но кричала она громко. — Оставайся как есть!

— Ну… Тебя поднимают на борт корабля. Там тебе делают какие-то анализы…

— Пожалуйста, сделайте для начала немного потеплее. Ваша ассистентка совсем замерзла, — попросила Кора. — А потом займетесь своей внешностью.

Молдер неожиданно для себя смешался под взглядом Берри. Все рассказы похищенных словно выветрились из его головы.

— Неужели? — удивился доктор. — Анастасия, так ли это?

— О нет, мой возлюбленный, мой кумир! — откликнулась посиневшая девушка. — Но я замерзаю, — сказала Кора. — А мне жарко, — ответил президент концерна «ВР». — Мне всегда жарко.

— Анализы… — Берри посмотрел на него, перевел взгляд на Хакки и вдруг присел, обхватив голову руками. — Они просверлили мне зубы! — закричал он. — Они насверлили мне дырок в зубах!!!

— Ну хотя бы подложите что-нибудь под свою поклонницу. Она вся в синяках. Вы сами когда-нибудь лежали на холодном мраморе?

— Ах какое упущение, какое упущение! — закручинился Гермес-Полонский. — Какой недосмотр. И в самом деле синяки… и здесь синяк, и здесь синяк…

И завыл, завыл — страшно, безнадежно…

— Это временно! Это совсем не больно! — сопротивлялась девица на мраморе.



— Уходи, крошка, ты уволена. Мы поищем кого-нибудь более толстокожего.

— Готово, — прошептал Болдуин.

Доктор Гермес-Полонский вытолкнул девицу из зала. Она хныкала и клялась в верной любви.

Он опустил дрель и заглянул в получившееся отверстие. Оттуда сочился свет.

Кора проклинала себя за неистребимую потребность лезть в чужие дела.

— Готово, — повторил он.

— Так. — Гермес обернулся к Коре. — А из тебя мы сделаем амазонку. Какую грудь мы отрежем, чтобы удобнее стрелять из лука?

Ему протянули гибкий световод. Болдуин медленно-медленно ввел его в канал.

— Правую, — мрачно ответила Кора. — Скажите, вы притворяетесь хамом или вы такой на самом деле?

Несколько раз световод пытался застрять, Болдуин знал свое ремесло. Через минуту оператор кивнул ему: стой.

— У меня было трудное детство, — ответил доктор Гермес-Полонский. — Я открою тебе тайну. Я не доктор, не Гермес и не Полонский. Но президент концерна «ВР». Этого достаточно! Значит, ты получаешь ВР-круиз с ролью царицы амазонок. Стоить это будет всего пустяк — ночь со мной.

На экране монитора появилась картинка…

Кора в растерянности оглянулась. Милодар задерживался. Этот маньяк-президент был самозванцем. Настоящий не позволил бы так себя вести.

Вашингтон, округ Колумбия

— Вызываем хирурга по удалению правой груди? — спросил он.

8 августа 1994, 4 часа утра

— Вы, очевидно, ошибаетесь, — сказала Кора. — Я агент ИнтерГпола.

С шестого звонка трубку наконец взяли.

— Не выношу этой организации. И знаете почему? Я боюсь, что когда-нибудь комиссар до меня доберется… Или я до него доберусь. Это шутка, крошка. Надеюсь, ты тоже пошутила?

— Штаб.

Наконец-то в углу тихонько материализовался комиссар Милодар. Очевидно, он слышал последние слова доктора Гермес-Полонского.

— Это агент Скалли. Мне нужен специальный агент Молдер.

— Пока я еще не добрался до вас, старый жулик! — ласково улыбаясь, сказал комиссар. — Убери лапы от моего агента, иначе я не ручаюсь за вашу сохранность.

— Секунду… — и в сторону: «Какая-то Скалли спрашивает Молдера. Кто может поговорить?»

— Ах, Милодар! — Гермес-Полонский стал сама любезность. — Я так рад визиту. Вы не видели мой сад? Ведь вас провели с главного подъезда, а он непрезентабелен.

Шаги.

Кору и в самом деле провели через подъезд скучного стеклянного небоскреба на углу Никольской и улицы Борщова.

— Алло! Доброе утро, Скалли. Это Крайчек.

Меценат — сама любезность, — пропустил Кору вперед, в проход между колоннами. Милодар не спеша шел следом, обходя предметы, чтобы лишние глаза не заметили, что он лишь голограмма.

— Алекс, где Молдер?

За домом обнаружился чудесный сад. Апельсиновые деревья были в цвету, утрамбованную землю покрывали лепестки глицинии. — Осторожнее! — крикнул президент. Кора обернулась на крик — на нее мчался кабан. Белый, с высокой гривой и огромными клыками. Кора еле успела отскочить в сторону и врезалась в колючий куст. Доктору Гермесу повезло меньше. Кабан подхватил клыками его хламиду и дернул так, что Гермес упал и покатился по земле, а кабан, перепуганный не меньше президента «ВР», пытался вырваться и рвал хламиду клыками и острыми копытами.

— Он… э-э… пытается урегулировать этот кризис. Он поменялся собой с…

Коре пришлось метнуться на помощь меценату, потому что никого из слуг вблизи не оказалось. Она прыгнула на кабана таким образом, чтобы обеими ступнями ударить его в бок. Прыжок удался. От неожиданности и без того ополоумевшее чудовище упало и тут же потеряло все преимущества перед людьми. Кора навалилась на кабана, прижимая к земле его голову. Маленький, в белых острых ресницах глаз кабана смотрел на нее бешено и тупо.

— Что?!

Гермес-Полонский, попискивая и постанывая, выползал сразу из-под кабана и из своей хламиды.

— Ну да. Он там, у этого… Берри.

— Поторопитесь, доктор, — с трудом сказала Кора — у меня силы на исходе.

— Алекс, слушай меня внимательно. Нужно во что бы то ни стало вытащить Молдера от этого психа.

— Эй, мать вашу! — завопил Гермес-Полонский, выпрыгивая наконец из одежды и оставаясь в красных трусах. — Где вы все! Всех уволю!

— Но он ведет переговоры… Почему, Скалли? В чем дело?

— Потому что Дуэйн Берри вовсе не тот, кем его считает Молдер…

Будто испугавшись, что их и в самом деле уволят, изо всех дверей и прочих отверстий в пейзаже возникли деловитые молодцы и мужчины различного вида — от тяжело вооруженных гоплитов до секретарей в серых костюмах и бордовых галстуках. Растолкав их, на лужайку выбежал устрашающего вида бородач в кожаном фартуке, отягощенный метровыми плечами. Он первым достиг кабана, впрочем, это легко было объяснить тем, что остальные не столь рьяно стремились оказаться первыми. Ловким движением гигант схватил кабана, локтем оттолкнул Кору, поднял кабана в воздух и, тяжело переступая, побежал с ним в обнимку к ближайшей двери.

— Наш идиот-дрессировщик, — мрачно сказал доктор, поднимаясь. — Вам нужна медицинская помощь?

Ричмонд, штат Вирджиния

— Если у вас есть вата, пластырь и противостолбнячная сыворотка, то я обойдусь без ваших медиков.

8 августа 1994, 4 часа утра

— Проводите, а я переоденусь, — сказал Гермес-Полонский одному из секретарей.