Киша и Дженни кивнули. Я знаю, что они были не согласны со мной и, скорее всего, считали, что я неадекватна. Но они увидят. Они все увидят. Брайс не проявлял ко мне интереса, когда я начала подбивать к нему клинья четырнадцать лет назад. Он был слишком зациклен на своей карьере. Но тогда я заставила его передумать и могла бы сделать это снова. На протяжении нашей совместной жизни я постоянно предупреждала его, что стала бы самой худшей бывшей женой, которая только может у него когда-либо быть, потому что никогда ничего не забываю и никогда ничего и никого не отпускаю, включая бывших мужей.

– Говорят, если ты кого-то любишь, то отпусти его – а если он не возвращается, то пойди и сама верни себе этого говнюка. – Я фыркнула.

Киша засмеялась, а Дженни посмотрела на меня с жалостью, но быстро обратила это в легкую улыбку.

– Какие у тебя планы на вечер? – спросила Дженни, сменив тему.

– Мне надо завершить приготовления к торжественному приему, который должен состояться на следующей неделе, переслать финансовый отчет и все такое. Я пропустила пару заседаний комитета, но этот прием все равно получится просто великолепным. Он должен получиться великолепным. Сегодня мне не удалось связаться ни с кем из членов комитета, чтобы доработать детали. Кстати, Оливия приходила сюда?

Она уже несколько месяцев не отвечала на мои звонки. Я не понимала почему, но у меня так и не вышло поговорить с ней, чтобы выяснить, в чем тут суть.

– Да, она была здесь вчера, – ответила Дженни.

– А она говорила что-то обо мне?

– Нет, – отозвалась Дженни, прибирая салон.

У меня возникло ощущение, что она говорит неправду, но я не стала давить на нее. Дженни считала, что одной из ее обязанностей является поддержание мира, и я понимала почему. Должно быть, тяжело находиться в самом центре сплетен Бакхеда. До моего развода я всегда думала, что самая влиятельная женщина в городе – это я, но в глубине души я понимала, что на самом деле это Дженни. Знание – сила, а Дженни знала все. Я отпила еще один глоток вина.

– Знаешь, я едва не отменила свое членство здесь, – призналась я.

Глаза Дженни немного округлились, но ее лицо сразу снова приняло то выражение, которое она использовала, обслуживая своих клиенток, нейтральное, с чуть заметной улыбкой.

– В самом деле? Что ж, думаю, я бы это поняла, после твоего развода и всего прочего.

– О нет, дело тут не в деньгах. Я получаю хорошие алименты. – Я выпрямилась. – Я не была уверена, не станет ли его новая жена также твоей клиенткой.

Дженни открыла рот, затем закрыла его, колеблясь.

– Вообще-то Брайс позвонил мне вчера. И скажу откровенно, я внесла ее в список своих клиенток, но я сделаю так, чтобы ваши посещения моего салона не пересекались.

– Хорошо. – Я кивнула.

– К тому же, думаю, здесь мы увидим ее не скоро. Если судить по тому, что рассказала мне Оливия, Кристал отнюдь не фанатка салонов красоты, – объяснила Дженни, но произнесла она это без осуждения, а так, будто прочла эти слова с телесуфлера.

Я вскинула брови и сделала еще один глоток. «Женщина, которая не напрягается по поводу своей внешности». Я рассмеялась. Брайс определенно останется с ней недолго. Ему необходимо иметь рядом такую женщину, как я, а не какую-то девчонку с захолустной фермы. И это дало мне надежду, что мы с Брайсом снова будем вместе.

– Готово. – Киша приподняла мои ноги. Ногти на них были безупречно накрашены темно-синим лаком. – Тебе надо будет подождать десять минут, чтобы лак высох.

– Спасибо вам обеим! Я чувствую себя красивой и подвыпившей. – Я подняла свой бокал. – Какой прекрасный день!

Он был прекрасным потому, что сейчас я впервые за долгое время не испытывала душевной боли от того, что моя жизнь рушилась, одиночества разведенной женщины и стыда от того, что мой муж ушел от меня к женщине моложе меня. Но, скорее всего, это было просто результатом действия алкоголя.

Зазвенел колокольчик на парадной двери.

– Здравствуйте, – сказал мягкий голос, произнеся это слово с сельским выговором.

– К тебе должен был кто-то прийти? – спросила Киша, обращаясь к Дженни. Дженни покачала головой.

– Мэри ушла на обед. Я займусь этим сама. – И Дженни исчезла за черными портьерами.

До меня донесся тихий шепот:

– Вы не могли бы прийти через десять минут?

– Кто это? – крикнула я.

Дженни просунула голову между портьерами.

– Это Кристал.

– О, отлично. Не обращайте на меня внимания. Пусть она пройдет сюда, – сказала я, пытаясь говорить внятно, но все равно проглатывая звуки.

Дженни опять скрылась за портьерами. Снова послышалось шушуканье.

Я отпила еще один глоток и протянула свой бокал Кише. Она немедля наполнила его вновь, затем сама сделала большой глоток прямо из бутылки. Ей явно не терпелось поучаствовать в этой ознакомительной встрече.

– Что вы там копаетесь? – крикнула я.

Они продолжали шептаться. Я услышала, как Дженни просит Кристал вернуться позже, и, встав со своего кресла, попыталась удержать равновесие.

– Лак на твоих ногтях на ногах еще не высох, – предупредила Киша.

Я отмахнулась от нее и, подняв пальцы ног в огромных педикюрных шлепанцах, сделала один шаг, затем другой и третий, раскинув руки, чтобы сохранить равновесие. Поролоновые шлепанцы громко шлепали по полу.

Дойдя до портьер, я попыталась резко отдернуть одну из них.

– Давай, Кристал, входи. Мне не терпится познакомиться с тобой. – Похоже, мои ноги тоже онемели от алкоголя, потому что я все-таки потеряла равновесие. Я схватилась за портьеру, и, когда я свалилась на пол, она окутала меня.

– Чччерт! – вскрикнула я из-под бархатного кокона. Я не так представляла себе встречу с женщиной, которая увела у меня моего мужа. В своем воображении я рисовала себе, как простолюдинка (Кристал) встречается с королевой Англии (мною), как она преклоняет колено, и я сношу ее голову мечом. Ну ладно, не совсем так. Но моя фантазия точно не походила вот на это.

– Боже! – взвизгнула Киша и подбежала ко мне.

Она освободила меня от портьеры и помогла мне встать. Я сразу же, шаркая шлепанцами, вернулась на свое кресло для педикюра, избегая зрительного контакта с Кристал. Киша и Дженни повесили портьеру обратно, и Кристал осталась на другой ее стороне. Я быстро привела себя в порядок, перевела дыхание, подавила свое смущение и поправила волосы. И, стараясь держать бокал шампанского как можно более изящно, стала ждать, когда Кристал войдет в зал. Затем опустила взгляд на пальцы своих ног и обнаружила, что они измазаны лаком для ногтей. Вот черт.

Из-за портьер опять слышалось шушуканье.

Вошла Киша. Она бросила на меня взгляд, в котором читалась солидарность, затем, не произнеся ни слова, принялась поправлять мой педикюр. Киша всегда была ко мне очень добра.

Дженни раздвинула портьеры и прошла в зал. За ней молча следовала Кристал. В интернете я видела тысячи ее фотографий, и мне было неприятно признать, что вживую она очень красива. Она взглянула на меня, затем опустила взгляд в пол, после чего перевела его на свой телефон. Было очевидно, что сейчас ей хочется находиться где угодно, но только не здесь. А я желала находиться именно здесь. Она чувствовала себя неловко. А я была пьяна.

– Вы можете сесть вот сюда. – Дженни показала на кресло. Я услышала, как Кристал сказала, что ей надо подровнять волосы и сделать маникюр и педикюр. Дженни надела на нее парикмахерский пеньюар и начала расчесывать ее длинные светлые волнистые волосы.

– Как вы устроились у нас в Бакхеде? – спросила Дженни.

– Хорошо. – Кристал говорила тихо, слишком тихо. Мне было трудно расслышать ее, и она то и дело поглядывала на меня в зеркало.

– Готово, – сказала Киша, встав и улыбнувшись мне. – Десять минут, и лак на них высохнет. Десять минут. – И она подняла обе руки, растопырив пальцы. – Я кивнула, одними губами произнесла: «Извини» – и снова переключила все мое внимание на Кристал.

– Я рада это слышать, – проговорила Дженни. Было видно, что она тоже чувствует себя неловко. – Вы хотите что-нибудь выпить?

– Да, будьте так добры, – робко ответила Кристал. – Что-нибудь крепкое.

Дженни кивнула. Киша налила в стакан водки с содовой и протянула его ей.

– Спасибо. – Она поднесла соломинку к губам и пила, пока та не начала производить чавкающий звук. Киша немедля налила ей еще. Я продолжала пить свое вино, уставившись на Кристал.

– По-моему, мы еще не представились друг другу. – Я встала со своего кресла, приподняла пальцы ног и осторожно подошла к Кристал, протягивая руку. – Я Шеннон Мэдисон, – сказала я. – Дженни нервно завертела в руке свою расческу, а лицо Киши сморщилось. Они опасливо переглянулись. Но мне было плевать.

Кристал выпростала руку из-под пеньюара и обменялась со мной рукопожатием.

– Меня зовут Кристал. – Ее взгляд встретился с моим, но уже через несколько секунд она отвела его.

«Слабые люди не способны долго смотреть в глаза».

– Кристал – а как дальше?

– Кристал Мэдисон, – кашлянула она.

– Мэдисон? Что ж, тогда мы, должно быть, приходимся друг другу родней. – Я засмеялась, с трудом направляясь к своему креслу с помощью Киши.

– Не опускай пальцы ног, – сказала она, когда я сделала несколько больших нетвердых шагов.

Кристал схватила свой стакан и начала усиленно сосать свой коктейль через соломинку.

«Наверное, именно так она и увела у меня мужа».

– Кстати, как поживает Брайс? – Я вскинула бровь и ухмыльнулась. Мне хотелось заставить ее чувствовать себя не в своей тарелке. Сама я уже несколько месяцев чувствовала себя не в своей тарелке. И хотела, чтобы и она почувствовала себя так же.

Она поставила свой пустой бокал на стол.

– С Брайсом все хорошо.

Ее взгляд метался по залу, пытаясь отыскать что-нибудь, на чем можно было бы сосредоточиться. В конце концов она просто достала свой телефон. Лак на ногтях пальцев моих ног уже высох, и я могла бы уйти, но мне не хотелось этого делать. Кристал была для меня чем-то вроде сказочного единорога. Она казалась мне нереальной, и все же сейчас она сидела прямо передо мной. Когда Брайс сказал, что он уходит от меня, я не поверила. Когда сказал, что у него есть другая женщина, я не поверила. Когда вручил мне свидетельство о разводе, я не поверила. Даже когда к дому подъехал грузовик для перевозки моих вещей, я не поверила. Когда я переехала из нашего дома в квартиру, я не поверила. Теперь я сидела перед женщиной, из-за которой все это произошло, и я все так же не могла поверить.

– А ты знала, что Брайс женат, когда трахалась с ним? – со злостью выпалила я.

Глаза Кристал широко раскрылись. Дженни оторопело разинула рот. Киша не знала, куда смотреть. Я улыбнулась. Кристал неловко кашлянула, затем посмотрела в зеркало, прямо на мое отражение. Ее взгляд встретился с моим. В ее глазах читалась обида, как и в моих. Я не знала, на что она обижалась, но я видела эту обиду.

– Нет, – твердо ответила она. И повернулась ко мне.

Дженни отошла в сторону. Я положила ногу на ногу и принялась покачивать ею, ожидая объяснений.

– Мне жаль, что он бросил вас, правда жаль, – сказала она. – Я узнала, что он женат, только после того, как влюбилась в него. Так что вы можете не беспокоиться. Он разлюбил вас не из-за меня. Он разлюбил вас из-за вас самой. – Она опять отвернулась.

У меня отвисла челюсть. «Да как она смеет говорить со мной подобным образом? Что она вообще может знать о любви? Ей же всего двадцать пять лет. Она еще ребенок». Но слова застряли у меня в горле, а когда я наконец собралась ответить, на парадной двери зазвонил колокольчик.

– Привет! Мне надо срочно спасти ноготь, – послышался голос Оливии. Она впорхнула в зал и, увидев меня, остановилась как вкопанная. Затем быстро перевела взгляд на Кристал и снова уставилась на меня.

– Какого черта? Что ты делаешь тут? – вопросила она, и я не сразу поняла, что она говорит не с Кристал, а со мной.

– Что ты имеешь в виду? Я клиентка этого салона, – ответила я, повысив голос и говоря заплетающимся языком.

– Дженни, я думала, что членство Шеннон будет отменено, – резко сказала Оливия.

Я широко раскрыла глаза и взглянула на Дженни, затем на Оливию и снова на Дженни.

– Я никогда этого не говорила, Оливия. Она сделала все свои положенные ежемесячные сеансы и заплатила за них.

Я встала со своего кресла и надела туфли.

– А какое тебе до этого дело, Оливия?! – заорала я.

– Шеннон, замолчи, – презрительно скомандовала Оливия, уперев руку в бок.

– Что-о? Никто не смеет приказывать мне замолчать, и уж тем более женщина, похожая на надувную куклу для сексуального удовлетворения!

Я, пошатываясь, выпрямилась. Оливия была моей подругой, и вдруг теперь просто потому, что у меня больше не было мужа, она повела себя со мной так, будто я была никем, как будто меня вообще не существовало.

– По крайней мере, я не старуха! – завопила она, брызгая слюной и произнося слова гнусаво. Я была всего на несколько лет старше ее.

– Сейчас же замолчите обе! – жестко сказала Дженни.

– Пошла ты к черту, Оливия!

– Хватит, или я исключу вас обеих. – Дженни скрестила руки на груди.

Я тут же замолчала.

Оливия топнула ногой:

– Ты можешь починить мой ноготь или нет?

– Его может починить Киша, – ответила Дженни.

– Очень на это надеюсь. Ведь это я сделала тебя тем, что ты есть, Дженни. Давай не будем об этом забывать, – бросила Оливия, обернувшись и устремив на Дженни испепеляющий взгляд.

Дженни повернулась к Оливии и подошла к ней вплотную. Оливия сделала шаг назад. Наверное, она боялась потерять свое престижное членство. Я надеялась, что Дженни выгонит ее прямо сейчас. Возможно, Оливия и помогла Дженни сделать ее салон тем, чем он был, но это был салон Дженни. Он процветал благодаря ее яркой индивидуальности и таланту. Люди любили Дженни. Она была глотком свежего воздуха в городе, переполненном жадностью, ложью и развращенностью сердца и ума.

– Вообще-то, ты можешь обратиться к Мэри в приемной и записаться на более позднее время. Сегодня у нас все расписано.

– На твоем месте я бы не стала это делать, – огрызнулась Оливия.

– Но ты не на моем месте. – Дженни отвернулась и снова сосредоточила все свое внимание на волосах Кристал.

– И слава богу! – Оливия развернулась и в гневе выскочила вон.

Я была признательна Дженни за то, что она заступилась за меня, но бросить вызов Оливии было бы ошибкой. В Бакхеде Оливия была как смерть с косой. Когда приходил твой час, она расправлялась с тобой, если не так, то эдак.

9. Дженни

Настоящее время

Детектив Фрэнк Сэнфорд подается вперед на своем стуле и стучит ручкой по столу. Он стучит с интервалом в секунду, и это здорово раздражает. Постучав так десять раз, он внезапно останавливается.

– Тогда вы и познакомились с Кристал?

Я делаю глоток выдохшегося кофе из полистиролового стакана.

– Да.

– Та ссора в вашем салоне и стала началом конца этой группы женщин?

– Думаю, после нее уже не было пути назад.

Я начинаю теребить резинку для волос, надетую на мое запястье, ту самую, реклама которой уверяет, что она не оставляет на них вмятин. Но это ложь. Все мы оставляем свой отпечаток, даже эта резинка для волос.

– Вы были злы на Оливию?

– Если бы я по-настоящему на нее разозлилась, то прекратила бы ее членство немедля. Я знала, что у Оливии проблемы с психикой, так что спустила это на тормозах, – говорю я, снова переведя взгляд на детектива.

– В этой группе женщин имелась напряженность, и немалая. Вы с этим согласны? – Он вздергивает подбородок.

– По-моему, напряженность – это еще слабо сказано. – Я подаюсь вперед и ставлю локти на стол.

– А как бы выразились вы сами?

– Ну, дело кончилось тем, что одна из них мертва. – Я морщусь.

– И как по-вашему, кто это сделал? – Он тоже подается вперед.

– Если исходить из того, как эти женщины вели себя друг с другом, думаю, это могла быть любая из них.

Он поднимает брови, и его лоб прорезает ряд глубоких параллельных морщин.

– Любая из них? А мне казалось, некоторые из них неплохо ладили между собой.

– Разве люди когда-либо по-настоящему ладят между собой?

– А разве мы с вами не ладим? – Он вскидывает одну бровь и слегка склоняет голову влево, будто я задела его чувства.

– На поверхностном уровне да, конечно. Но я не знаю, что сейчас происходит в вашей голове, а вы не знаете, что происходит в моей.

– Значит, вы утверждаете, что некоторые из этих женщин притворялись, будто они ладят между собой?

– Я думаю, что эти женщины притворялись во многом.

Детектив Фрэнк Сэнфорд молчит несколько секунд, затем что-то пишет.

– А вы знали об этой связи на стороне? – спрашивает он.

Я смеюсь:

– О которой из них?

10. Карен

Заключив сделку по продаже дома на многомиллионную сумму, я решила отправиться на пробежку по городу. Физическая нагрузка была единственным полезным для здоровья способом избавиться от внутреннего возбуждения, которое я испытывала после того, как добивалась какого-нибудь исключительного успеха. Большинство прибегли бы для этого к алкоголю, еде или купили бы себе какой-нибудь дорогой подарок, но я предпочитала избавляться от напряжения с помощью пробежек. Это помогало мне держаться и не киснуть.

Бакхед похож на любой другой богатый городок. Здесь полно дорогих бутиков, салонов дизайнерской одежды и обуви, везде видна зелень – деревья, кусты, цветочные клумбы. Именно это и отличает богатые города – большое количество зеленых насаждений. Содержать их дорого, когда все остальное состоит из бетона. Заметив, что я бегу в их сторону, прохожие на тротуаре Пич-стрит быстро отступали в сторону, пропуская меня, ведь это как-никак был Юг – место, где все еще были живы учтивость и рыцарский дух, пусть даже только на поверхности. Я пробежала уже три мили, когда увидела впереди Оливию. Она шла, покачивая бедрами, и вид у нее был самый решительный. Ее лицо было напряжено, так что, хотя до нее был еще целый квартал, я видела, что она в ярости. Я знала, что она не посторонится, чтобы пропустить меня, и едва не перебежала на другую сторону улицы, чтобы избежать встречи с ней. Когда она заметила меня, ее лицо смягчилось, но затем приняло новое выражение… выражение непреклонности. Я не хотела иметь с ней дела. Я все еще была расстроена из-за того, что она сделала с Шеннон. Сместив ее с поста председателя, Оливия поступила жестоко. Шеннон мы об этом еще не сказали. Я хотела ей сказать, но только после приема. Ей было необходимо сосредоточиться на нем. Мы договорились, что скажем ей на заседании, которое состоится после приема. И пока что Оливия и остальные члены комитета держали свое слово.

Я остановилась прямо перед ней, вынула из уха один из наушников и сразу начала растягивать четырехглавые мышцы и мышцы икр.

– Ты знаешь, что сейчас произошло? – почти закричала она.

Я покачала головой:

– У меня только что была жуткая ссора с Шеннон в салоне, и Дженни приняла ее сторону. И Кристал тоже была там. – Она сложила руки на груди и принялась быстро постукивать ногой по тротуару, словно нетерпеливо ожидая, чтобы я пришла ей на помощь.

– Ты сказала Шеннон, что она больше не председатель?

– Разумеется, нет. Я человек слова, – ответила она, вздернув подбородок.

– Тогда что же произошло? – Я сделала вид, будто мне это интересно.

Мне не было никакого дела до этой ссоры между Шеннон и Оливией. Я знала, что Оливия достала ее, и была рада, что Дженни положила этой разборке конец. Молодчина. Мне было любопытно только одно – что произошло между Шеннон и Кристал. Шеннон была моей подругой, и я ожидала, что Кристал тоже станет моей подругой, и думала, что они, быть может, когда-нибудь смогут поладить и даже подружиться – но опять-таки это был Бакхед.

– Шеннон вела себя с Кристал как законченная су-ка. – Она буквально произнесла это слово по слогам. – Я упрекнула ее, а затем Дженни имела наглость выгнать меня вон. Да кем она себя возомнила?

– Ну, это все-таки ее салон, – сказала я.

Оливия могла вести себя весьма неадекватно, и если дело дошло до того, что Дженни пришлось выгнать ее, то, предположила я, Оливия повела себя с Шеннон как настоящее чудовище. Я сделала несколько глубоких вдохов, восстанавливая дыхание после бега.

– Мне плевать, что это ее салон. Без меня она была бы ничем. И ты знаешь это, Карен. Я ее создала.

Я никогда еще не видела ее в такой ярости. Оливия не привыкла к тому, чтобы кто-то ей перечил, и вряд ли ее за всю ее привилегированную жизнь когда-либо откуда-либо выгоняли. Я наклонила голову. Это было что-то вроде легкого кивка. Оливии нравилось думать, что в этом салоне она бог, и действительно, она была его бизнес-ангелом и привела в него множество клиенток, включая меня. Но это было несколько лет назад, и тем, чем он был теперь, его сделала Дженни.

– Я подумываю о том, чтобы прекратить свое членство и убедить всех остальных сделать то же самое, – сердито сказала она.

И прежде чем я успела что-то ответить, продолжила:

– Ясное дело, я этого не сделаю. – Она небрежно махнула рукой. – Но я ожидаю от нее извинений.

Я опять ничего не сказала. Я просто стояла, растягивая мышцы рук и глядя на свои умные часы производства «Эппл», чтобы узнать время и проверить параметры работы моего организма. Оливия была одной из тех людей, которые способны вести разговор исключительно с самим собой, даже не замечая, что ты не произносишь ни слова.

– В общем, я только хотела предупредить тебя о том, как гнусно ведет себя Шеннон. Ты поступишь правильно, если не будешь солидаризироваться с ней.

– Спасибо за информацию. Мне надо бежать. – Я вставила наушник обратно в ухо. – Марк скоро вернется домой, – сказала я и потрусила прочь.

– О да. Передай ему привет от меня. – Она улыбнулась и махнула мне рукой, продолжив важно шествовать по улице.

* * *

Я пробежала по подъездной дороге нашего огромного краснокирпичного дома, построенного в стиле эпохи Тюдоров. Несмотря на свои большие размеры, он был уютным и вообще-то относительно скромным по сравнению с нашим вторым домом в Майами, где находилась вторая клиника Марка по пластической хирургии. Он улетал туда по воскресным вечерам и обычно возвращался по средам, чтобы три дня работать в Майами и два в Атланте. Хотя на этой неделе он вернулся во второй половине четверга, поскольку в Майами у него оказалось больше пациентов, чем в Атланте.

Я вошла через парадную дверь и увидела, что он спит на диване. Мы с Марком были женаты более десяти лет, но жили вместе все девятнадцать. Мы полюбили друг друга в колледже, и я поехала с ним, когда он поступил на медицинский факультет Университета Джонса Хопкинса. Его ступни свисали с дивана, ведь росту в нем было шесть футов и два дюйма. Его русые волосы растрепались, и у него были заметные мешки под глазами. Он слишком много работал. Я надеялась, что, когда мы переедем на Юг, он сбавит темп своей жизни, но он остался все тем же яппи-трудоголиком из Новой Англии. Мы оба остались такими же, как и прежде. У меня была моя риелторская компания, а у него его клиники пластической хирургии. Я понимала, что нам обоим надо снизить темп, в котором мы живем. Я наклонилась и поцеловала его в лоб. Его глаза тотчас открылись.

– Прости, малыш. Я не хотела тебя будить.

Он притянул меня к себе и поцеловал в губы.

– Тебе нет нужды извиняться, – сказал он.

Некоторое время у нас с Марком не было интимных отношений, так что этот поцелуй стал приятным сюрпризом. Я не понимала, что со мной не так. Я любила Марка, но в последнее время мне вообще не хотелось заниматься с ним любовью. Я полагала, что у меня что-то не в порядке с гормональным фоном или слишком высокий уровень стресса, чтобы заниматься сексом. И сейчас я опять напомнила себе, что надо сходить к врачу. Я помогла Марку встать с дивана.

– Как все прошло сегодня? – спросил он.

– Я завершила сделку по продаже того дома на Фокскрофт-стрит, – ответила я с улыбкой.

– Это замечательно, Карен. Поздравляю! – Он еще раз быстро поцеловал меня в губы. – А где Райли? – добавил он.

– Он на вечеринке с ночевкой в компании нескольких соседских детей.

Я подумала, что Марк спросил, где Райли, потому что он хочет заняться со мной любовью, чтобы отпраздновать мой успех. Эта мысль вызвала у меня нервозность, и я не могла понять почему.

– В четверг?

– Да, я знаю, что это странно, но он очень просил меня и при этом мило дулся. – Я улыбнулась.

Я обняла Марка, и он вдруг поморщился.

– Что с тобой? – спросила я.

– Думаю, я растянул себе что-то в спортзале. Пойду приму горячий душ.

– Хочешь, я сделаю тебе массаж? – Я подняла бровь и прикусила нижнюю губу. Я пыталась… пыталась соблазнить моего мужа, чтобы удостовериться, что с нами – или со мной самой – все в порядке. Но в глубине души я чуяла, что это не так.

– Нет, детка, не надо. Но я проголодался, – сказал он, направляясь в сторону коридора.

– Да, конечно. Я приготовлю ужин.

Когда он выходил из комнаты, я заметила красные отметины на задней поверхности его икр и шеи. Бедняга. Он слишком выкладывался как в своих клиниках, так и в спортзале, и наверняка все эти перелеты из Атланты в Майами и обратно негативно сказывались на нем. Надо будет поговорить с ним о том, чтобы съездить куда-нибудь в отпуск. После этой последней сделки я вполне могла взять отпуск – я его точно заслужила. Он, Райли и я могли бы отправиться в какое-нибудь приятное место и отдохнуть неделю или две – только мы трое вдалеке от всех забот.

Прежде чем достать из холодильника ингредиенты для салата с курицей и авокадо, я налила себе бокал красного вина из уже открытой бутылки. И, медленно отпивая большой глоток, подумала о том последнем разе, когда Марк вошел в меня – полгода назад. Это произошло после званого ужина. Дом был в полном нашем распоряжении, и мы оба были здорово пьяны. Как только мы оказались внутри, он прижал меня к стене и, скрестив мои ноги вокруг своей талии, занялся со мной сексом. Мы овладели друг другом. Это было выражением наших самых сокровенных чувств, и в то же время в этом было что-то животное. Я хотела его, а он хотел меня. Но в последнее время я не понимаю, чего хочет он и чего хочу сама. Я поставила бокал на стол и положила куриные грудки на сковородку. Я уже не та женщина, которой была, когда он женился на мне, и не та, которой была всего полгода назад. Больше не понимаю, кто я, потому что иногда мы становимся незнакомцами даже для самих себя.

11. Шеннон

Я села за стол и заказала два мартини с водкой. Я пригласила Карен выпить со мной, чтобы обсудить то, что произошло вчера в салоне. Она была единственным человеком, на чью откровенность я могла рассчитывать. Но хотя часть меня желала, чтобы она была со мной откровенна, это вовсе не значило, что я обязательно прислушаюсь к ней. Я была решительно настроена вернуть себе Брайса, и никто и ничто не могло меня остановить, даже Карен и ее прагматизм.

– Привет, дорогая, – сказала Карен, поставив свою сумку на пол и обняв меня немного крепче, чем обычно. Усевшись напротив меня, она широко мне улыбнулась. Она явно что-то скрывала за этим своим фасадом безукоризненного благополучия.

– Я заказала тебе мартини с водкой, – сказала я, когда официант поставил перед нами коктейли.

– Отлично. Спасибо. – Карен поднесла бокал к губам и отпила маленький глоток. – Итак, что произошло вчера в салоне?

– А откуда ты знаешь, что там что-то произошло? – Я приподняла бровь.

– Мне сказала Оливия.

– Ну конечно. – Я закатила глаза. – Вообще-то, я тогда была здорово пьяна, так что помню произошедшее смутно, но я точно могу сказать, что Оливия настоящая стерва.

Карен рассмеялась:

– Она сказала, что ты грубо вела себя с Кристал и она просто защищала ее.

– Мы все знаем, что Оливия никогда не защищает никого, кроме самой себя.

Она кивнула.

– Но вела ли я себя грубо с женщиной, которая украла у меня мужа? Да, черт возьми. И она это вполне заслужила. – Я вздернула подбородок.

Карен вздохнула:

– Неужели ты злишься на нее? Ведь во всем виноват Брайс, это он поступил с тобой по-свински.

– Я все еще люблю Брайса, – призналась я.

Карен покачала головой:

– Ничего ты его не любишь.

– Люблю, и он тоже любит меня. – Я отпила большой глоток мартини.

– Нет, ты не любишь его, и он однозначно не любит тебя. Если бы он любил тебя, то не сделал бы того, что сделал. Это не любовь. – Для пущей убедительности она плотно сжала губы.

Я выпрямилась:

– Он просто запутался.

– Нет, он просто говнюк. – Карен сжала мою руку и посмотрела мне прямо в глаза. – И ты можешь найти себе мужчину намного лучше его.

Я уставилась на ее руку, пытаясь решить, хочу я оттолкнуть ее или нет. Но ее пожатие успокаивало меня, давало мне какое-никакое чувство уверенности, хотя до этого я и не понимала, что оно мне необходимо.

– Но я не хочу искать мужчину лучше его. Я хочу вернуть Брайса.

Карен потерла мою руку:

– Я уверена, что это у тебя скоро пройдет. Его нельзя назвать хорошим человеком, и, если честно, мне он вообще никогда не нравился.

У меня отвисла челюсть.

– В самом деле? Никогда?

– Никогда.

Я отвела взгляд. Как она могла питать антипатию к моему мужу так, что я об этом даже не подозревала? Все эти совместные ужины, мероприятия и даже отпуска, которые мы проводили вместе в последние десять лет… Да, Карен хорошо умеет притворяться. Если все эти годы она притворялась, что Брайс нравится ей, то что еще в ее поведении могло быть притворством? Я сделала долгий глоток моего мартини, затем опять переключила внимание на нее.

– Что бы ты там ни говорила, я все равно попытаюсь спасти наш брак.

Карен вынула из своего опустевшего бокала шпажку с оливками и отправила их себе в рот.

– Что ж, в конечном итоге это тебе решать. Но если это может тебя утешить, вероятно, скоро я тоже вступлю в твой клуб.

– В какой клуб? – Я склонила голову набок.

– В клуб бывших жен. – Она бросила шпажку обратно в бокал и отодвинула его от себя.

У меня округлились глаза.

– Вы с Марком что, разводитесь? – Я не могла в это поверить. Их брак всегда казался мне таким крепким. Впрочем, я считала крепким и свой собственный брак с Брайсом.

– Я точно не знаю. Мы не занимались сексом уже полгода, и в этом виноваты мы оба, но похоже, я вообще не интересую его, и не только сексуально. – Карен пожала плечами, как будто ей было все равно, но я знала, что это не так, наверняка не так.

Официант унес наши пустые бокалы, и мы заказали минеральную воду с газом.

– И что ты собираешься делать? – спросила я.

– Не знаю. Мне надо понять, что со мной не так, что не так с нашим браком. Самой мне тоже не хочется заниматься с ним сексом.

– Ну, вообще-то, ты не молодеешь. – Я хихикнула.

Карен засмеялась:

– Спасибо за сочувствие.

– Я уверена, что все это пустяки. Просто временное ослабление чувств. Такое бывает у всех. – Я положила ладонь на руку Карен.

– Надеюсь, что так оно и есть, – сказала она. – Но давай поговорим о чем-нибудь помимо того факта, что мы обе становимся морщинистыми старухами. – Карен улыбнулась.

Официант аккуратно налил в бокалы воду «Сан-Пеллегрино» и поставил их перед нами. Затем кивнул и, поставив бутылку на середину столика, удалился.

– Ты уже познакомилась с Кристал? – спросила я.

Я знала, что Карен что-то от меня скрывает, и была уверена, что это как-то связано с женщинами из нашей компании. Возможно, ей известно, почему Оливия повела себя со мной как последняя стерва, или она уже общалась с новой женой Брайса.

– Да. Прости, что я не сказала тебе раньше. На днях я пообедала с ней и Оливией.

Я поболтала свой коктейль. «Я так и знала. Вот оно».

– И? – Я вздернула подбородок.

– И она была мила. Но все пошло наперекосяк – Оливия была в своем репертуаре, она устроила сцену, в ярости выскочила из кафе, а через две минуты прислала нам сообщение с извинениями. – Карен картинно закатила глаза.

– Из-за чего?

– Из-за тебя. Она твердо решила, что больше не будет общаться с тобой.

Я отпила еще один глоток мартини. После того инцидента в салоне я понимала, что Оливия имеет на меня зуб, но точно не знала почему.

– А в чем ее проблема? – Я сложила руки на груди.

– Честно говоря, мне кажется, она не уверена в себе и боится. Думаю, ее извращенному уму представляется, будто развод заразен и будто в конце концов она может оказаться в таком же положении, что и ты.

– О, но ведь это же просто нелепо. – Я презрительно махнула рукой.

– Она также что-то говорила о том, что много лет назад ты скверно обошлась с ней, – сказала Карен, вскинув бровь.

Я прищурилась, пытаясь вспомнить, в чем могло заключаться это скверное обхождение, но так и не смогла ничего припомнить.

– Я не знаю, о чем она, но ты же сама знаешь, как Оливия любит все драматизировать.

Карен коротко рассмеялась:

– И не говори. – Она отпила глоток воды. – А как идут дела с организацией приема?

– Неплохо. Но мне не удалось связаться с Тиной по поводу его бюджета, и Оливия нисколько мне не помогла. – Я сжала бокал, сжала слишком крепко.

– Это странно. – Карен прикусила губы. – Я могу тебе чем-то помочь?

– Ты и так уже много сделала. Ты обеспечила площадку для проведения этого мероприятия, и благодаря тебе все в городе знают, где оно состоится. – Я улыбнулась.

Карен кивнула.

– И… – Я замялась. – Я решила, что все-таки сама представлю Брайса, когда он будет выходить, чтобы получить свою награду.

Карен подняла бровь:

– Ты уверена, что это хорошая идея?

– Да, уверена. Я хочу выглядеть сильной, такой же сильной, какой я была до всей этой истории с разводом. Если я струшу, пойдут разговоры. К тому же у меня наверняка все получится отлично, если ты будешь рядом и проследишь за тем, чтобы я не совершила какую-нибудь глупость, – сказала я, кивнув.

– Само собой. Я весь вечер буду оставаться рядом с тобой.

– И вот еще что – не будь милой с Кристал.

– Я постараюсь, – с неуверенной улыбкой ответила Карен.

Я посмотрела на свои руки, украшенные полудюжиной колец, затем снова перевела взгляд на Карен.

– Я очень надеюсь, что все пройдет хорошо, – призналась я. – Потому что, если нет, вряд ли я это переживу.

Карен ободряюще улыбнулась:

– Все пройдет великолепно, я тебе обещаю.

12. Оливия

Был вечер приема, одного из многих светских мероприятий, устраиваемых для элиты Бакхеда. Оно было предназначено только для избранных, и на нем должны были чествовать тех, кто особенно много сделал для нашего городка, а попросту говоря, добился успеха в политике, бизнесе, искусстве или других областях. Хотя оно устраивалось вроде бы для того, чтобы отметить заслуги членов нашей общины и собрать деньги для какой-то благотворительной организации (я точно не знала для какой), на самом деле речь шла о том, чтобы потешить нас самих. Женщины надели свои самые дорогие платья, пытаясь перещеголять друг друга, мужчины выписывали чеки на крупные суммы, чтобы компенсировать свои провалы в других сферах. И это было последнее мероприятие, на котором первую скрипку играла Шеннон, так что было важно, чтобы оно не прошло хорошо.

Миновала неделя после моей стычки с Дженни и Шеннон, и с тех пор я не разговаривала ни с той, ни с другой. Я намеревалась помириться с Дженни, но время шло, а я так этого и не сделала, и, хотя мне было на это плевать, теперь мне приходилось самой делать себе прическу и макияж. Мне надо было кровь из носу выглядеть на все сто. Ведь отныне главой Женского благотворительного фонда Бакхеда буду я.

– Черт! – Я провела по своим ресницам щеточкой для нанесения туши, и часть туши попала на веко.

Я бросила щеточку на туалетный столик и уставилась на свое отражение в зеркале. Мои волосы были выпрямлены, но по ним было видно, что этим занималась я сама. Они были уложены не так, как мне хотелось, и мой макияж выглядел каким-то сырым. Я потратила весь день, просматривая видеоролики на «Ютьюбе», в которых бьюти-блогеры красили глаза так, чтобы добиться идеального эффекта «смоуки айз» и придать ресницам безупречный вид, но получилось у меня неважно. Как же им удается делать так, что в их роликах это выглядит таким плевым делом?

– Ну что, ты уже почти готова? – спросил Дин, войдя в спальню.

Он был одет в смокинг, и я повернулась, чтобы посмотреть на него. Он выглядел брутально, совсем как злодей из фильма про Джеймса Бонда, с легкой седоватой щетиной, которая у него каким-то образом всегда оставалась одной длины. Она отлично оттеняла его резко очерченный подбородок и высокие скулы. Несмотря на то что смокинг скрывал его тело со множеством татуировок, было видно, как он накачан. Он смотрелся великолепно.

– Разве похоже, что я почти готова? – Мой вопрос был полон сарказма. Я все еще была в халате и смотрелась посредственно… как Карен.

– А где Дженни? Я думал, что твоими волосами и макияжем займется она. – Он подошел и положил руки мне на плечи.

Я снова повернулась к зеркалу и посмотрела сначала на себя, потом на него. Я сощурила глаза и поджала губы.

– Я же говорила тебе, что у нас произошла ссора.

– Это было неделю назад. Разве ты еще не извинилась? – Он сел на кровать за моей спиной.

– С какой стати я должна перед ней извиняться? Это она была не права, а не я! – Я дернула головой в его сторону и сердито нахмурилась.

– Детка, ты явилась в этот салон, на ее территорию, и затеяла свару с Шеннон. Мне кажется, в такой ситуации это тебе следует извиниться. И знаешь, до выхода у нас остается еще час. Если ты позвонишь ей сейчас, возможно, она сможет заскочить к нам и сделать тебе прическу и макияж.

– Я не хочу, – ощетинилась я. Но он был прав. Хотя, когда речь шла о его собственных психологических проблемах, он порой бывал очень вспыльчивым, на мои проблемы он часто смотрел довольно здраво.

– Ну и что с того? Сам я делаю кучу вещей, которые мне не хочется делать. Такова взрослая жизнь, Оливия.

Я посмотрела на него волком и сложила руки на груди.