Зорич Александр
Введение в геральдику
Александр Зорич
Введение в геральдику
ОГЛАВЛЕНИЕ
1. ВВЕДЕНИЕ В ГЕРАЛЬДИКУ 2. \"Странствуя морем...\" 3. ПЕЙЗАЖ 4. РЕКОНКИСТА 5. СУММА КУРТУАЗНОСТИ 6. РАЗГОВОР ПОПУТЧИКОВ, СЛЕДУЮЩИХ ИЗ НИМА В НАНТ 7. ГЛАШАТАЙ 8. МОНОЛОГ ПЕРЕД УСТРИЦЕЙ 9. SCERZO 10. ALKAZAR 11. BARCAROLLA 12. ЭПИГРАФ К СРЕДНЕВЕКОВОМУ РОМАНУ 13. ЗАКАЗ ОБРИ КЛЕМАНА, МАРШАЛА ФРАНЦИИ, НА РОСПИСЬ ФАМИЛЬНОГО ЗАМКА 14. 3 ИЮЛЯ 1191-го ГОДА (ШТУРМ АККРЫ) 15. ЗАВЕЩАНИЕ 16. БАЛЛАДА О КОРОЛЕ МАРВИНЕ 17. ЕРЕТИЧЕСКОЕ ВИДЕНИЕ БЛАЖЕННОГО АВГУСТИНА 18. ЛЕС 19. РАССКАЗ ЙОМЕНА 20. ШЛИССЕЛЬБУРГСКОЕ ЗАКЛИНАНИЕ 21. ШЕСТВИЕ ЛУНЫ 22. СТРАТЕГИКОН 23. ПОХОРОНЫ ПОГИБШИХ В СРАЖЕНИИ НЕПОДАЛЕКУ ОТ ЗАМКА АЗЕНКУР 24. ПОТЕРЯННЫЕ ПРЕДМЕТЫ
***
ВВЕДЕНИЕ В ГЕРАЛЬДИКУ
В те времена, когда Пером рисунок вывести на свитке, В углу, считалось правильным, когда Возможным полагали единенье Ума с отвагой и величье духа Отнюдь не исключеньем было, а Лишь чем-то, подобающим герою, Со вздохом \"ах\" на лютне прикорнув, Бутоны миннезанга раскрывались, Собой стремясь унылый оживить Порядок - возводить без окон замки И мыться раз - не больше - при крещеньи (Сравнение бутона с миннезангом, Естественно, затерто, как и все Сравнения с бутоном, что суть есть Цветок - недоцветок). Так вот: тогда, В те дни, когда греха не усмотрел бы И Папа в распре между королями, Когда еще не стали парики Корсетам в пару важным атрибутом Приближенности к..., а Палестина Была за Рейном где-то, называть Прекрасными не только допускалось И дам и розы, но и, Gott sei Dank, Считалось свежим, правильным и милым.
***
Странствуя морем, с мачты, изогнутой словно лук тугой, невидимой тетивою напряженный натянутой ловко,
волн наблюдая
бег чередою усталой, слышу как играется фолианта парусов отсыревших листами
мстительный ветер.
***
ПЕЙЗАЖ
Когда, выходя из леса, ты видишь стройные башни И стены, Тянущиеся до самого горизонта, необозримые Пашни И луга, где выпас животных так сладостен, И деревни, Ветхие, полувымершие и совершенно Безрадостные, Ты, наверное, видишь владения моего сеньора.
***
РЕКОНКИСТА
Подсчет черных точек на горизонте Утомителен, но необходим. Солнце и пыль портят дело Он мирится с ними, он зорок И в этот день терпелив. Терпкий Напиток из слив жажду Утолить позволяет зимой. Сейчас лето. Без сожаленья он отдает флягу Оруженосцу - этому перепой не страшен, А прочее безразлично, Включая людей вдалеке, чьи лица Разглядеть нельзя, зато с легкостью можно Догадаться о мыслях. Нелестны Они для того, кто комичным Восклицательным знаком, признаком Аффекта, гневного возгласа, крика \"Теперь пора!\" вписан каллиграфом В небесный палимпсест И он все ближе. Его прочесть Возможно будет вскоре и хронику Событий дня сравнить с событиями, Происшедшими в прочих местах, в прочие дни; Логику этой ловушки сопоставить с логикой Ловушек, украшающих сюжет эпосов, И, быть может, найти некоторое отличие Или, точнее, убедиться в неправомерности Подобных сравнений. Подходящими иллюстрациями служили бы Щелкнувшая тетива и возглас наблюдателя, Не несущий на этот раз Приказного характера.
***
СУММА КУРТУАЗНОСТИ
К лицу сеньору мех и шелк Ниневии, Его вассалу - щит и преклонение Пред дамой, перед той спесивой лилией, Которой все к лицу, что не на ней.
***
РАЗГОВОР ПОПУТЧИКОВ, СЛЕДУЮЩИХ ИЗ НИМА В НАНТ
\"Копье сломалось, пала в грязь Стрела, не долетев до цели.\" \"Досадно, право. \"
\"Разграблен город. В деревнях Чума, ее не лечат\". \"Неужели? Досадно, право.\"
\"Скворцы, видали. Не стыдясь, Алтарь сквернят. На оный сели.\" \"Досадно, право.\"
\"Творцу молитвы, грешный я, Уж год не возносил.\" \"На самом деле? Досадно, право.\"
\"Увы, но слушать вам меня Мешают стук копыт и птичьи трели.\" \"Досадно, право.\"
\"Так что ж, настанет день, земля Низвергнется во прах и в бренном теле Душе не усидеть тогда? Творец Судить начнет людей и наконец Неверные получат что хотели?\" \"Милорд, не знаю. Глупо впрямь Об этом размышлять с купели. К тому ж, язычник я, а посему Мне ваши причитанья надоели.\" \"Досадно, право.\"
***
ГЛАШАТАЙ
Ему, кто облечет в слова и цифры
Недоговорки, сплетни, болтовню,
Внемлите. Голос из толпы:
Вот он, кажется, выходит.
Смотри, смотри, подносит рог к губам,
Трубит. Голос глашатая:
Эй, свиньи, рты свои откройте.
Что в уши не войдет, войдет туда,
Желудком думать будет вам сподручней.
Прочь от балкона! Голос из толпы:
Это он тебе,
Подвинься вот сюда. Голос глашатая:
Ты слышал, живо!
Я не начну пока не отойдешь. Голос из толпы:
Он не начнет, смотри, берет он свиток. Голос глашатая:
Сейчас вам объявлю указ! Голос из толпы:
Указ... Голос глашатая:
Указ от короля. Повелевает... Голос из толпы (восторженно):
Смотри, какой он пышный. Как петух!
Напыжился. Голос глашатая:
Немедленно заткнитесь!
Иначе я уйду. Голоса из толпы:
Уйдет, Уйдет.
Молчите вы. Голос глашатая:
Итак, повелевает...
Все смотрят вверх, раскрыты рты, в глазах
Божественного слова предвкушенье.
***
МОНОЛОГ ПЕРЕД УСТРИЦЕЙ
Кошке.
На этом, падре, мы могли бы расстаться. Грехи отпущены, богохульство мое, Надеюсь, будет прощено небесами. Прелюбодейство - тоже. Есть, правда, еще Один совсем пустячный грех или даже Не грех, а так - игра. Хотите вина? Напрасно. Впрочем, ваши жесты возможно Рассматривать, как будь вы раковиной: Открыта створка или заперта плотно Больших отличий нет. Никто не найдет Ответа на вопрос о чувствах моллюска. Но ближе к делу. Я влюблен - и в кого? В свою жену, представьте. Странная шутка, Вы согласитесь, после нескольких лет Раздоров, склок, измен опять любить Розу. Всему виной пустая мысль о стекле, Покрытом амальгамой. Мне захотелось Узнать, как Роза изучает черты Зеркального подобия Розы де Вельес Без соглядатаев, одна. Кривит рот, Гримасничает, хмурится, обнажает В улыбке зубы, арбалетный изгиб Ключиц рассматривает долго, поджатым Губам довольство вверив, словно стрелок Севильский? Щиколотки, локти, запястья Браслетов блеском красит или в сердцах Ломает руки, проклиная плеяду Родимых пятен на плече и рубец, Оставленный бичом отца под лопаткой? Играется в мужчину, стан охватив Широкой перевязью, тешится гладкой, Как лед, дамасской сталью, шепчет слова, Обычные для чувственных кабальеро, Мечтает об орлином взоре, усах И яблоке адамовом? Или зверем Рычит, осклабясь, как бы страх наводя На собственное отражение, лапой Почесывает бок, ярится, сопит Медведица, тигрица? Девочкой слабой, Неопытной, но любопытной, в пере Павлина видит средство трепетной дрожи, Краснеет, вспоминая россказни слуг, Подслушанные подле двери в людскую, И повторяет имена пастушков, Купающих коней под стенами замка В том самом месте, где вы, падре, на днях Едва не утонули, так? Не сердитесь, Мне просто скучно видеть скуку в глазах, Достойных князя устриц. Кстати, дружище, Что скажет Рим, понюхав ваше письмо Во вздернутых бровях читаю: \"Какое Письмо, дон Альба?\" Отвечаю: \"Письмо С отчетом о превратном образе мыслей Сквернавца герцога, которое вы Продумали до мелочей.\" - Интердикт ли Наложит, посмеется, выбросит вон, Не дочитав, меня не очень волнует, Зато придется вашей скуке искать Другой приход, беднее этого в десять, А, может, и в двенадцать крат. Горсть песка И та дороже стоит целого воза Посланий Папе. Лучше выпить вина И вместе обсудить, как Роза де Вельес Рассматривает в зеркале Розу, так?
***
SCERZO
Замяукали лютни. Граф де Брой у камина Знатным ужином слюнки Разогнать он не прочь. Трое карлов запели Веселят господина. В гобеленах засели Орды блох и клопов. Тут как тут повариха (Или просто кухарка), Вот опальный расстрига Он у графа в чести. Каждый, будто, при деле. Водит бедрами жарко Повариха. На теле Могендовид чертит Застарелою частью Птицы лапчатой, гуся, Графский баловень. (К счастью, Гусь представлен пером). Оленина ласкает Ноздри графа. Искусно Пятерню запускает Он в посуду с едой. К блюду льнет и расстрига, Завершивший бесславно С символизмом интригу Причащеньем мясным. Певчих карлов триада Полагает забавным В сцены Дантова \"Ада\" Втиснуть графа, а с ним И расстригу, копытным Предоставив с пристрастьем Над обжорством постыдным Экзекуцию длить. Повариху сподвигли К озорному участью В развлеченьи. Как видно, Ей по нраву шалить На лету ловит ловко Оленину губами, Что хозяин в плутовку Запускает с ножа. Утолив первый голод, Граф кларетом разбавил Воду в вазе, чтоб повод Танцевать антраша Был у щучек, живущих В этой вазе. Веселье Рыбам вовсе не чуждо, Как не чужда им речь. Истомленный расстрига, Помечтав о постели И Морфея веригах, С намереньем прилечь К графу ластится робко, Разрешение клянча На упругую скобку Живота возложить Свою голову. Лучший Из де Броев, как нянька Умилившись прескучно, Разрешил возложить. С насыщеньем покончив, Отдав должное музам, Родовито наморщив Веки, граф задремал. Повариха, примером Вдохновленная, узам Сна священного вверясь, Свой черпак обняла. Подал знак сладкозвучным Карлам, вспенивши воды, Вождь колонии щучек Дескать, публика спит. Карлы, пир предвкушая, Шасть на цыпочках к блюду Олениной гнушаться Шариат не велит! Чтобы ссор не возникло, Трехголовым драконом Карлы к кубку приникли С недопитым вином. Ощутив опьяненье, В помрачении сонном Трио, сгорбив колени, Повалилось на пол Живописно и грустно, Образуя тем самым Мизансцену во вкусе Модернизма и пост-. Не окончен, однако, Ужин этим. Настало Время двинуть в атаку Безоружный обоз. Гобелены, заохав, Вниз жильцов пропустили Что ж, клопам, как и блохам, Разговляться пора. Друг за дружкой неспешно Гости к спящим спустились. Вот кто будет беспечно Пировать до утра!
***
ALKAZAR
Розе де Вельес
Ты - замок, тень и след тени его Высокого алькасара, самоподобием Украшенного лучше, чем любой метафорой Украшены кипарисы, которые высоки, Но все же ниже, и свечи, Которые тоже высоки, но все же еще ниже Алькасара, выше которого была бы Только его тень, восставленная вечером.
***
BARCAROLLA
Сеньор Федерико, Покажите, прошу вас, этому господину Дорогу в Неаполь. Несчастный, он едет от самого Иерусалима. На северо-запад? Говорил я - не верит. Видите этот берег? Вот им и ступайте. Скорее, молю вас, ступайте же, скоро стемнеет, А ночью опасно. Ну что же стоит он? Как по-французски берег, Сеньор Федерико? Ribero? Да нет же, ribero - то по-испански, Как и amigo. Пресвятая Мария, черт бы побрал французов И все их походы. О чем вы? Погода чудесная. Вон, поглядите. Была бы охота.
Колокол где-то гудит на одной ноте.
Флюгер на шпиле дрожит. Высоко в небе
Ветра однако нет.
Берег.
Сеньор Федерико, Нет ни суши ни моря - только одна граница. Взгляните на карту Проходы закрыты горами, проливы залиты Венеция в марте Истекающей с неба (видеть такое дико) Водой. О, небрежность. Рисунок изрядно неточен, сеньор Федерико, Подумаешь, нежность Апеннинское море лижет тирренский берег, Никто не безгрешен Границы в родстве с преступленьем, доступные бреши Все реже и реже. При делении на три крестится даже дьявол. Сеньор Барбаросса, Тоскуя по милой Германии, где-то в Тоскане Кочует с обозом.
Лошадь во сне безмятежно сопит носом.
Воздух пропитан теплом, далеко в море
Пенятся гребни волн.
Двое.
Сеньор Федерико, Куртуазность оставим немцам и иже с ними У них это в моде. Приемы, турниры, перчаточки, розочки, кольца И все остальное. Разумеется, блохи, грязь под ногтями - рыцарь Бродяги не чище. Сеньора, прошу вас, подайте нам этого пива И всяческой пищи. Ах, сеньор Федерико, нищим бросают больше И все за бесплатно. Наверное, зависть. Взгляните, вон та сеньорита По-вашему знатна? Интересно, во сколько... Дочь Адриано Песто? Известный вельможа. И все же девица на выданье? Значит, невеста? Ну ладно, положим.
Утро встает, покидая свое ложе.
Мельничный жернов скрипит, на песке ворон.
Дремлет сосновый бор.
Город.
Сеньор Федерико, Хорошо бы к полудню въехать в Неаполь, ибо Терпенье уходит. Подобно собаке откормленной на обещаньях Во время охоты. Здесь имеется сходство. Право, мы скачем долго, Однако без толку. Любезный, а вы не находите это крамольным? А Папа нашел бы. Взять хоть роспись по шелку - Азия, иноверцы ... Продолжить ли ряд мне? У этих, сеньор Федерико, все быстро и просто. На кладбище? Вряд ли. Пантеон, дорогой мой, более схож на небо. Туда и пристало Стремиться. Ворота не заперты, что ж вы стоите? Быть может, усталость?
В камне, изъеденном струйкой воды, полость.
Речь неразборчива, голос несет ветром.
Крепость, дорога, лес.
Где-то.
***
ЭПИГРАФ К СРЕДНЕВЕКОВОМУ РОМАНУ
Евгению Титову
Увы, Тристан! Увы, Изольда! Вы Принесены Средневековьем в жертву Средневековым представленьям о любви Как о процессе, приводящем к смерти.
***
ЗАКАЗ ОБРИ КЛЕМАНА, МАРШАЛА ФРАНЦИИ, НА РОСПИСЬ ФАМИЛЬНОГО ЗАМКА
Распиши, дорогой
Друг Этот зал высотой
В сто Мер длины. Положусь
Пусть На художников вкус.
Вкось Эти стены стоят.
Я Сожаленьем объят!
Пьянь Возвела их когда,
М-да Был младенцем я. Дам
Вам Указание скрыть,
Сколь Кривы стены и прыть
Впрямь Проявить и талант
Так, Чтобы было chiarmant.
Сам Я за тем прослежу.
След Кривизны укажу.
Жанр Безразличен картин
И Их сюжет, лишь один
Дни Отравляет вопрос:
О, Роспись ваша поможет ли?
***
3 ИЮЛЯ 1191-го ГОДА (ШТУРМ АККРЫ)
Le nonрareil Ричард весел: Песню, кричит, пойте, бестии Аккра падет к вечеру, Будем носить шрамы с честью мы, Если возьмем город неверный. Солнца заход встретим в тавернах, Только бы здесь были таверны.
Le nonрareil Ричард хохочет: Ну-ка, кричит, громче топайте, Стены падут, точно вам Я говорю, в Библии тоже есть Место похожее, с горнами. Если возьмем Аккру до ночи, Будем купать мулов в золоте. Там, конечно, есть мулам золото.
Le nonрareil Ричард смеется: Много, кричит, браги в глотку влить Надо для храбрости воину Столько испить может лошадь лишь! Если падет город к полночи, Лагерь весь уставлю бочками. Слышали? Огромными бочками!
Le nonрareil Ричард бесстрашен: Дайте, кричит, шлем и панцирь мне. Много голов с башен вниз Сброшу я во славу Франции! Если войдем в крепость засветло, Каждый возьмет по красавице, В Аккре все дамы - красавицы.
Le nonрareil Ричард в гневе: Девы, кричит, или дети вы!? Может, зады жалеете? Маршал Клеман в раю тешится, Вас же дорога в геенну ждет, Коль не пройдете до первых звезд Аркой ворот Аккры чертовой. Да, там не люди, а черти сплошь.
Le nonрareil Ричард в ярости: Геспер, кричит, в небе ярок уж Словно бы глаз дьявола! Трубы, отбой. Обесславлено Знамя мое, но завтра Город мы возьмем обязательно, Даже если б тень Александра Вздумала меня отговаривать.
***
ЗАВЕЩАНИЕ
П.Бернштаму
Воистину умелою рукой Сработан мой камзол. Пурпурною отделкой дорогой Блестит его узор.
В нем тканей гармонично сочтены Цвета - атлас и шелк, Парча и черный бархат - право, в них Испанцы знают толк.
Движений не стесняет он ничуть Удобен и красив. На пир, прием, охоту, в дальний путь Носи покуда жив.
А если смерть внезапно осенит, Пускай со мной тогда Пребудет мой камзол, что ладно сшит. Пребудет навсегда.
Паду ли я, пронзен насквозь стрелой Или сражен копьем? По пурпуру отделки дорогой, Изорванному вражеской рукой, Кровь потечет ручьем.
***
БАЛЛАДА О КОРОЛЕ МАРВИНЕ
В королевстве одном, в королевстве таком Небольшом, что не вспомнить названья, Был владетелем Марвин. Вам, верно, знаком Рыцарь этот по давним преданьям.
Подобающе смел и сверх меры учтив, Без сомненья, красив и изыскан, Марвин жил, услаждая вассалов своих То войной, то турниром, то пиром.
Но изъяном одним был помечен Творцом Облик Марвина гордый. Всевышний Не дал глаз человека ему, но зато Подарил глазки ящериц быстрых.
Огорчался отец и дивились друзья. \"В чем другом он уступит едва ли\", Сожалели красавицы, взгляд отводя. Ну а недруги? Ящеркой звали.
Как-то недобрые вести
В замок доставил гонец
Балькард и Голо вместе
Силы готовят в войне.
Май. Раскраснелся шиповник.
Марвин встревожен и зол.
Кличет вассалов на помощь
Но не собрать никого.
\"Был ли я скуп, оделяя
Подданных златом, землей?
Иль правил суд без права?
Крест попирал ли ногой?
Так отчего же постыдно
Предан, оставлен в беде?\"
Сетовал Марвин, обиду
Бранью смиряя в себе.
\"Низость - низка, но я знаю:
Ей объяснение есть.
Слушай, его открою,
Молвил шиповник, - тебе.
В пору, когда расцветают
Розы мои меж ветвей,
Древние чары пленяют
Юношей, старцев, мужей.
Будь ты хоть сам смелый Зигфрид
Не побороть колдовство.
Мужу, что розы видел,
Дева милее, чем бой.
Мной полюбуйся, как будто
К горю и повода нет.
Ленники вскоре прибудут
Лишь потускнеет мой цвет\".
\"Верил бы в то, что пророчишь
И подлецов оправдал,
Если бы мог отсрочить
Встречу с врагом до утра.
Трусость явили вассалы.
Глупо на них уповать!
Слышишь ли горнов сигналы?
Балькард и Голо у врат.\"
Три десятка бойцов Марвин смог снарядить, Безоружным пожаловав щедро Дедов славных своих луки, пики, мечи, Чтоб любой славной призван был смертью.
Штурмом Балькард и Голо задумали взять Замок Марвина, их же клевреты Стены старые стали стеной окружать Паутиною вычурной лестниц.
Был столь дерзок отпор, что без страха солгать И героями, и удальцами Даже конюха с кравчим поэт бы назвал, Хоть меча те дотоль не касались.
Дрался Марвин со всеми, но лучше, чем все, Кровь, как пот, рукавом отирая. Губы сжав, он о гибели слуг и друзей Горько плакал, врагов повергая.
Пал наземь вскоре последний
Замка защитник без сил.
В чаще жестокой сечи
Марвин оставлен один.
Рана в запястье глубоко
Врезалась, болью звеня,
Меч супротив вероломства
Не позволяя поднять.
Нагл супостат и напорист
К башне дозорной теснит.
Марвин рукою левой
Лучше, чем правой разит.
\"Смерти не жди - сеньоры
Жаждут живым получить
Марвина!\" - крикнули, сворой
Жадной его отступив.
\"Прокляты Балькард и Голо!
Косенков Виктор
Марвин в сердцах прошептал,
Безрассудство
Жаль, что с собой покончить
Виктор Косенков
Мне не удастся никак\".
Безрассудство
\"Богу все равно!\" К. Воннегут
\"Трижды аминь!\" - он промолвил.
Туман белесым одеялом облегает тело. Мелкие капли, словно медитируя, висят в воздухе, а одежда промокла и противно липнет к телу. Плащ, словно мертвый, тяжело давит на плечи. Положение хуже не придумаешь.
И, клич победный издав,
Тир, тяжело дыша рассеянной в воздухе влагой и выставив вперед меч, бесшумно, или почти бесшумно, пробирался вперед сквозь заросли и осторожно обходил возникающие словно из небытия деревья. Воспалившаяся ступня напоминала о себе при каждом шаге. Тир всхлипнул и остановился перевести дыхание. Позади были почти два часа беспрестанного бега, и Тиру, непривыкшему к подобным испытаниям, постоянно казалось, что его сейчас просто вывернет наизнанку и он оставит свои горящие легкие под каким-нибудь кустом. Прохлада тумана, в который Тир угодил по чистой случайности, немного выручала, но сердце до сих пор с удручающим постоянством содрогалось в районе кадыка. Уже около получаса Тир блуждал в белых потемках не в силах успокоить дыхание. Ему уже начало казаться, что весь мир состоит теперь из однородной массы висящих в воздухе капель. Поневоле становилось страшно. Впрочем страх этот был сродни облегчению, которое даруется неведением. Хотелось верить, что кроме Тира и тумана в мире нет никого и ничего, нет Воинов Единого Бога, что гнали Тира, как волки зайца, нет лесных бродяг, которым Тир обязан своим спасением, но от которых он был вынужден бежать, чтобы избежать чести быть разорванным о жертвенное дерево, нет магов, нет воинов, нет мерзавцев, нет духов, домовых, оборотней и суккубов. Никого нет! Кроме Тира и тумана.
К входу в дозорную башню
Не верилось. Почему? Потому что разодранный бок только-только начал зарубцовываться, потому что левая рука, вывернутая на дыбе, двигается медленно словно во сне, потому что на спине, под плащом, выжжено клеймо приговоренного к смерти в день Летнего Возвращения Единого, потому что молчит всегда говорливый Рассудок... Да полно, было ли это? Рассудок вечно недовольная душа человека, полюбившего суккуба и проданная своим же сыном в рабство, был ли он? Наверное, был... А значит был побег, погоня и муки... Тир остановился и осторожно опустился на землю. Его била нервная дрожь, а память медленно, словно смакующий свои ощущения садист, начала возвращаться назад, к началу...
Ринулся Марвин стремглав.
...серый плащ развевался от невидимого ветра за плечами Тира.
- Отец...- прохрипел Ранк.
Радостно враг ухмылялся:
- Привет, сынок, - невозмутимо произнес Рассудок.
\"Пойман в ловушку, как зверь!
Теперь Тир мог только следить за событиями со стороны. Он видел, глазами Рассудка, как пересекались потоки энергии, направляемые рукой профессионала, как плелись в воздухе заклинания и как сталкивались Слова. Видя все это, видя, как уверенно Рассудок ведет наступление и как легко оперирует с реальностью, Тир не мог не восхититься его искуством и уровнем мастерства. Тир был восхищен. Но он был и напуган. Напуган той мощью, которая таилась в нем и вдруг, в единочасье взяла власть над его собственным телом. Страх пришел словно извне. Ведь до этого момента Тир абсолютно доверял Рассудку и, даже почувствовав внутренние изменения, не испугался. Но сейчас... Сейчас все было иначе.
Мы подождем - ведь ясно,
- Жалкий бастард, - процедил сквозь стиснутые зубы Рассудок. - Ты умрешь и даже не узнаешь почему.
В башне наш пленник теперь!\"
- Скотина... - голос Ранка звучал, как сквозь слой ваты - Все на что ты способен - это заниматься развратом с нечистью. Потому что ни одна нормальная женщина не согласилась бы делить свое ложе с тобой.
Башню стооким овили,
Вместо ответа Рассудок залил всю комнату огнем. Ранк ушел в глубокую оборону. Его контратаки становились все более слабыми, казалось, что вот-вот и он падет на пол заливаяя его своей кровью. Рассудок перешел в откровенное наступление. А в это время Тир скорчившись дрожал где-то внутри сознания Рассудка. Однако страх не лишал его возможности мыслить. И на грани перепуганого сознания Тира зарождалась мысль... Словно обезумевшая птица билась она в клетке разума Тира. \"Ударь! Ударь! Напади, загони его на прежнее место, пока он занят этой битвой!\" Жить в качестве подчиненной души в теле другого мага после всего... Тиру такая перспектива совершенно не улыбалась. И он сделал единственное, что подсказывало ему собственное испуганное сознание, - Тир напал на Рассудок, выбрав для этого момент, когда Ранку пришло подкрепление в лице его сестры. Поднимаясь из глубин чужого сознания, Тир заново ощутил, как слушаются его руки, как рот, произносящий заклинания, становится его ртом. И этот восторг, что приходит во время битвы стал его восторгом...
Бдительным, зорким кольцом,
- Ду-ра-чок! - по слогам произнес голос из глубины Тира. А затем мир вокруг качнулся, ярко вспыхнул с каким-то глубоким гулом, и наступила тишина. Тишина и пустота. Внутри.
Впрочем, тишина длилась недолго. Ее нарушил странный, икающий звук. С некоторым трудом оглушенный Тир припомнил, что могут означать такие звуки - это смеялся Ранк.
Но внутрь через двери проникнуть
- Ха-ха-ха... Какой дурак... Глупец....Ха-ха-ха... Я и не надеялся, что ты можешь оказаться таким идиотом! Последняя надежда... И надо же! Это же лотерея! Я определенно счастливчик. - Ранк бессильно соскальзывал с трона, держаться на ногах ему явно было трудно. - Ты что, в самом деле так боялся моего папашу? А? Боялся, что он тебе тело не отдаст? Оой.. Только ты мог додуматься до такого! Неужели ты не уловил внешнего источника твоих страхов?
Все ж не нашлось смельчаков.
Тир шевелил омертвевшими губами. В неподвижном воздухе зала обозначилось легкое воздушное течение.
Сумерки. Солнце садится.
Ранк продолжал:
Пленный сходить не спешит.
- Моему папаше, после его недолгой связи с суккубом, то есть с моей милой матушкой, настолько опротивели все телесные дела, что я весьма и весьма был удивлен, когда обнаружил его в твоей телесной оболочке. Видимо я прижал тебя довольно сильно. Да, сюрприз был что надо! Я даже стал опасаться за собственную жизнь... Кстати, как так вышло, что он оказался в твоем теле? А?
\"Марвина отыщите
- Я купил его на рынке душ. У какого-то старика. - Тир снова начал шевелить губами. Воздушное течение стало сильнее.
И приведите\", - велит
- Вот мерзавцы. Я же предупреждал их, чтобы они не выносили его на общий рынок! Нет, ну вот же мерзавцы! В наше время даже Прозрачным Торговцам доверия нет... Да, мы же с тобой не закончили. Ты что-то сказал? - Ранк обеспокоенно протянул руку вперед и почувствовал поток воздуха, ветер - Э. Да ты видать совсем... не самый мудрый способ самоубийства. Проще кинуться на кинжал или залезть в клетку с драконом! Остановись, кретин!!!
Воинам их предводитель.
Те промолчали в ответ,
Но ветер уже умер. Из его агонизирующего тела вышел ураган. Плотная воздушная воронка с ревом носилась по залу, засасывая в себя все мелкие незакрепленные предметы. Посреди этого разрушения стоял Тир, опустив голову и сжав кулаки. Ранк держался за свой трон, свято веря в то, что никакие силы во вселенной не способны сдвинуть тот с места. Взбесившийся воздух рвал ему волосы и бил по лицу. Применять какие-либо заклинания не имело смысла. Во-первых, Ранк был сильно измотан, а во-вторых, то заклинание, что вызвал Тир, остановить было невозможно.
Вышибли дверь и до крыши
Вскоре смерч стал менять свою структуру. Из мутно-серого он становился все более и более прозрачным, а затем еще утратил свой хвост и стал походить на прозрачное кольцо, двигающееся с немыслимой скоростью. Вот оно нависло над Тиром и резко, без предисловий, опустилось вниз, рассыпаясь мелкими биссеринками по изумрудному полу.
Поднялись - Марвина нет.
Ранк остался один в зале.
Всполошились, за поиски принялись вновь, Все углы по сто раз осмотрели. Вот одежда, оружье, застывшая кровь Только Марвина нет. Что поделать!
Устало и с явным трудом отдирая свои собственные руки от подлокотников трона, он произнес сквозь зубы только одну фразу :
Сотню факелов ярких зажгли в черной мгле, Вновь искали, пока не уснули, Не заметив, как вниз по отвесной стене Юркой ящерки тень соскользнула.
- Вариант Кольца... Не ожидал... - непонятно к кому обращаясь, сказал Ранк.
Гневу предались Балькард и Голо, узнав О побеге, вассалов виновных Покарали и, замок разграбив, назад Увели поредевшее войско.
Другое время. Другая земля. Возможно, другой мир. Лес. Огромные деревья упираются кронами в луну и цепко держат ее в своих объятиях. Человек в плаще со свисающими с запястьев разорванными цепями лежит под елью. Давно уже лежит. Маленький зверек с блестящими глазами уже облюбовал кусок его плаща и теперь с остервенением пытался оторвать уголок в каких-то своих, неведомых людям целях.
С этих пор возле древнего замка всегда Можно ящерку Марвина встретить. Отличишь от собратьев его без труда По раскосым глазам человечьим.
Луна, осторожно освободившаяся наконец из древесного плена, отползла подальше от верхушек великанов растительного мира и с любопытством посмотрела на лежащего человека. Посмотрела, посмотрела и пошла себе дальше по небосклону... Лежит, ну и пусть лежит, своих дел и без него навалом.
***
ЕРЕТИЧЕСКОЕ ВИДЕНИЕ БЛАЖЕННОГО АВГУСТИНА
Но столь пристальное внимание к своей персоне не прошло для лежащего под деревом человека даром. Он разлепил закрытые глаза и осторожно, прерывисто вздохнул. Затем, превозмогая боль в суставах, сел и с некоторым удивлением уставился на остолбеневшего от ужаса лесного зверька, у которого зубы застряли в плотной поверхности плаща и теперь никак не желали выбираться наружу. Знакомство было недолгим, зверек напряг все свои силы, раздался звук рвущейся ткани и громкий торжествующий писк, замирающий в зарослях.
- Живой, - апатия вставшего на ноги человека потихоньку перерастала в радость, а радость в торжество - ЖИВОЙ!!!
Белая башня, лестницей овитая, Ярус за ярусом в небо устремившая Вот и Вавилон. Видимо, строители Горы гор глины взяли, да истратили, Прорву песчаника, извести истратили, Белой, как бутон персика предцветного; Крепкого кедра, дерева ливанского, Вырубив, вывезли тысячи несчетные Ставили стропил рощи рукотворные. Думаю, долго племя муравьиное, Солнцем Сеннаара ярким изнуренное, Камень и кирпич складывало кладкою. Башнею башен сделалось великою Дивное детище рук трудолюбивейших. Неба не достичь - стана устрашающих Блеском бессмертных - чашею бездонною Вычерпав, выпили море мер украдкою Зерен золотых - семя уж проросшее Сеяли снова на поле бескрайнее. В сердце Сеннаара, солнцем опаленного, Вижу вдалеке города столикого Белую башню, лестницей овитую, Ярус за ярусом в небо устремившую Вот и Вавилон...
И собрав все силы, Тир громко закричал, вбирая в себя всю энергию этого места, всю, до которой только мог дотянуться. А собрав, он изверг энергию обратно, в ураганном вальсе разнося многолетние деревья в щепы и заставляя небо расцветать многочисленными россыпями огней.
***
Потом, стоя посреди уже погасшей поляны и ощущая непривычную пустоту внутри, Тир вспомнил, что случилось непоправимое, и торжество в его душе сменилось стыдом и горечью. А эта горечь, очень осторожно найдя себе дорожки, потекла по лицу. Стало холодно.
ЛЕС
- Какое уж тут солнце, Когда над головой не видно неба И слышится протяжный волчий плач.
- Молитва вас согреет. - Чем так стонать - ребенок, да и только. Пожалуй, лучше пусть он что-то съест.
Путь заклинания Выбор Кольца извилист. Это единственное заклинание, которое нельзя остановить, дав ему ход. Оно обязательно выполнит свое предназначение и увлечет вызывавшего мага в место, выбор которого Кольцо сделает само. Может быть, в соседнее здание, может быть, в соседний мир, может быть, в стену соседнего здания или под толщу океанских вод, а могло и просто бросить между мирами в месте, \"которого не может быть\". В общем - Выбор Колеса был лотереей, где большая часть конечных пунктов означала смерть. Тиру выпал шанс один на сотню. Он попал в другой населенный мир, в котором явно действовали маги, и магическая энергия была обильна. Невероятная удача!
- Поправлю вас - кого-то, Когда на паутину напоровшись В промозглой темноте ее рукой.