Правда, когда они, спотыкаясь и регулярно получая по физиономии хлесткими ветками, удалились от разгромленного дома феи Бефинды шагов на сто, произошло событие, которое поначалу их воодушевило.
В лесу загорелись светляки.
Причем эти забавные, вроде бы совершенно безобидные насекомые оказались в Броселианде весьма любезны. Они сидели на земле и на ветвях с равными интервалами, четко означивая границы тропы.
– Вот чудные! – восхитилась Леся. – Спасибо вам, светляки!
Те будто бы поняли: они погасли на мгновение и снова загорелись.
– Это, конечно, здорово, – пробормотал Денис. – Но только здесь, по-моему, нельзя доверять даже светлякам.
– Да ладно тебе. Вредно быть таким подозрительным! – Максим небрежно махнул рукой. – Я думаю, они принимают нас за королевских эльфов. Вот и загорелись, чтобы показать дорогу.
– Как же, как же... – скептически хмыкнул Денис. – Может, сделаем себе шапки из листьев, чтобы сходство с эльфами усилить?
– Это, кстати, неплохая идея, – вполне серьезно сказала Леся. – Но времени нет.
По размеченной светляками тропе шагалось куда веселее. Вскоре шум схватки возле дома Бефинды полностью затих. Погони вроде не было.
– Чего дальше делать будем? – спросил Денис. – Идти по этой тропе куда глаза глядят до самого утра? Или, может, отойдем подальше, свернем в сторону, поищем укромную лощинку и попытаемся поспать?
– У меня голова раскалывается, – сказал Максим. – Я бы поспал, конечно.
– Я тоже, – призналась Леся.
– И у меня, – зевнул во всю пасть шошарр, – голова болит.
– Еще бы не болела! – хмыкнул Денис. – Бефинда подмешала в эль какой-то дурман. Вы бы себя видели! Сидели, как зомби, только головами кивали. А ты, Тиша, наоборот – нес всякую околесицу, как будто псих из дурдома. Штопор свой Бефинде подарил...
– А ты-то сам? – спросила Леся.
– А что я? Не знаю почему, но меня дурманом совсем не зацепило. Бефинда сама удивлялась. Может, у меня иммунитет! – с плохо скрываемой гордостью объявил Денис.
– Интересное дело... Иммунитет! Так ты у нас, Деня, особенный?
Какие-то новые нотки послышались Денису в голосе Леси. Но как их лучше назвать – завистливыми? насмешливыми? или наоборот уважительными? – Денис так и не определил.
– Ну уж, особенный... – заскромничал он. – Не думаю, что прямо так вот... Я, может, сам того не зная съел что-то этакое... противодурманное...
Денис не успел развить свою мысль. Из-за спины донеслись странные чавкающие звуки. То ли кто-то поедал что-то сочное и мясистое, то ли топал по раскисшей земле или болоту, плюхая по жиже отвисшим брюхом...
А кто может так плюхать? Пожалуй что только верховая жаба ночных эльфов!
Это вернуло ребят с небес на землю: они в Броселианде! А значит – нельзя расслабляться ни на секунду.
– Идем быстрее, – сказал Денис сдавленным голосом.
Они, то и дело оглядываясь, прибавили шагу.
Но загадочные звуки, не стихая, следовали за ними.
– Бежим, – прошептал Денис. – Хотя бы потихоньку, трусцой... Один за другим. Максим, давай вперед... Тиша, ты за ним... Теперь Леся... Я – последним...
Ох и неприятно же быть последним, когда уходишь от погони через враждебную чащу... Кажется, чей-то недобрый взгляд все время буравит твою спину между лопатками! А холодное щупальце нежити вот-вот погладит тебя по затылку!
Спустя некоторое время Денису показалось, что им удалось оторваться.
– Э, ребята, стойте!
Они прислушались. Вроде бы – тишина.
– Бррр, а холодно, – поежилась Леся. – Пойдем шагом, что ли?
– Ага, – согласился Максим, тяжело дыша.
– И надо было нам за этой проклятой помощью отправляться... – заныл Тиша. – Сидели бы сейчас с Твердиславом Зуболомичем, песни пели... А тут – сыро, страшно, холодно-о-о...
– Ну мы же не знали, какие здесь живут \"помощники\"... – вздохнул Денис.
Но не прошли они и ста шагов, как погоня вновь дала о себе знать. Прямо у них над головой зашуршала листва и раздался пронзительный писк:
– Младолюди, стойте! Именем Хозяина Ночного Броселианда, приказываем вам остановиться!
Не сговариваясь, ребята сорвались с места и со всех ног побежали вперед по тропе.
Вокруг них засвистели крошечные стрелы. К счастью, они не были отравлены. Поэтому когда в руку Дениса впилась одна из них, он почти не почувствовал боли – это, конечно, было побольнее комариного укуса, но до укуса, допустим, пчелиного никак не дотягивало!
– Вернитесь, недотепы! Вернитесь! Впереди – погибель! – кричали эльфы, но ребята не верили ни одному их слову.
И вдруг... тропа оборвалась, как будто ее ножом срезали!
Вскрикнув, кубарем покатился вниз по крутому обрыву Максим, за ним – Тиша. Леся попыталась удержать на краю обрыва равновесие, но ей в спину влетел разгоряченный бегом Денис.
Наверное, им удалось бы избежать катастрофы, но тропа ушла прямо у них из-под ног! Будто была нарисована на скатерти, которую кто-то выдернул из-под путников резким рывком!
Да, в этом Бефинда не соврала: ночной Броселианд был во много раз опаснее дневного!
Вслед им неслось едва слышное хихиканье предательских светляков. Если б они только могли его расслышать с самого начала!
Так они, все четверо, обнаружили себя лежащими в какой-то липкой, зловонной жиже.
Чертыхаясь, ребята поднялись на ноги, поглядели вверх. Там, на фоне холодных звезд, кружили лучники ночных эльфов.
Но хуже всего было вот что.
В крутом склоне, по которому они только что скатились, вдруг открылась флюоресцирующая слабым голубым светом дыра. Из нее показалась одна светящаяся многоколенчатая нога... вторая... третья... высунулась голова, украшенная двумя десятками глаз – безжалостных, светящихся тупым озлоблением...
– Ну и ночка... – в бессилии простонал Денис.
Он подхватил шошарра на руки и ребята со всех ног бросились бежать по болоту, которое простиралось перед ними.
Поначалу тухлая, стоялая вода доставала им только до середины икр, хотя ступни уходили в податливое илистое дно по щиколотку.
Но вот Максим провалился в одном месте по колено! Причем он с ужасом почувствовал, что и дальше твердого дна нет, что нога вот-вот уйдет еще глубже!
– Здесь трясина! – закричал он, широко распахнув наполненные ужасом глаза.
Леся и Денис тоже поняли это. На счастье, рядом оказалась кочка. Они выбрались на нее и, напрягая последние силы, кое-как вытянули Максима.
Они были так поглощены спасением своего друга, что и не заметили, как небо на западе за одну минуту вдруг резко просветлело, как перед рассветом. Но разве бывает такое, чтобы солнце всходило не на востоке?
Превозмогая страх, ребята оглянулись.
Да, у них за спиной было чего испугаться!
Несколько пауков размером с мраморного дога двигались к ним со стороны обрыва. Пауки светились, будто были сделаны из неоновых трубок. Каждый гад имел свой оттенок: голубой, розовый, салатовый. В отличие от ребят, они неплохо чувствовали себя здесь, посреди смрадного болота, ведь оно было для них родной стихией!
К чести ночных эльфов следует сказать, что они вовсе не хотели гибели \"младолюдей\".
Поэтому крылатые создания целыми стаями налетали на пауков, ожесточенно расстреливая их из луков.
Но, хотя стрелы и раздражали омерзительных хищников, сильно замедлить их продвижение они не могли.
– Уходим! Уходим отсюда! – Денис оставил Тишу на кочке и решительно шагнул вперед.
Он провалился по колено, а стоило ему попытаться высвободиться – и по пояс!
Теперь уже его пришлось вытаскивать Лесе при помощи Максима.
Но Денис не мог выкарабкаться на кочку даже с их помощью! Правда, и глубже пока что не уходил.
– Ладно, бросьте... – мужественно сказал он. – Надо отдохнуть... сейчас... я смогу...
Леся заплакала. Она совсем выбилась из сил.
– Ну... ты чего? Чего? – бормотал Максим. – Не надо... все будет хорошо...
Увы, кроме \"все будет хорошо\", сказать ему было нечего. У него не было ни одной стоящей идеи! Как выбраться из болота, как спастись от ядовитых челюстей наседающих многоногих гадов – он не представлял!
Гибель казалась неизбежной. От ближайшего паука их теперь отделяли всего лишь четыре паучьих шага.
Впереди гадов катилась волна их смрадного дыхания, ребята зажали носы...
...Тем временем, зарница на западе разгорелась так ярко, что предметы начали отбрасывать нечеткие тени! Почти как днем!
Пауки остановились. Недоуменно повели из стороны в сторону щупами, шевелящимися вокруг их челюстей как змеи.
\"Откуда взялся этот проклятый свет?\" – вот, что наверняка сказали бы монстры, если бы могли говорить. А спустя секунду в их крошечные паучьи мозги начали поступать первые сигналы тревоги. Свет означает боль, а боль означает смерть! Выходит, нужно убегать?
И это было только начало!
Сквозь листву деревьев ударили... солнечные лучи!
Загадочное светило подымалось над западным краем с фантастической скоростью. Уже через несколько секунд показался весь его диск! Явно меньшее, чем настоящее, это светило, тем не менее, сияло так же ярко, как рассветное солнце!
Стоило солнечным лучам упасть на уродливо раздутые паучьи тела, как они принялись стремительно коричневеть и сохнуть! И хотя пауки бежали во всю прыть, до нор никто из них так и не добрался. Твари обугливались буквально на глазах! Они сморщивались и издыхали, испуская в небеса сизые облачка дыма!
Ночные эльфы тоже не были в восторге от этой неожиданной перемены времени суток. Зажмуривая глаза и сверх того закрывая их ладошками, они бросали луки и улепетывали в лес, под защиту листвы и кустарников.
На щеках Леси еще не успели просохнуть слезы, когда все было кончено.
– Но почему утро наступило так быстро? – недоумевал Тиша. – И почему солнце такое маленькое?
– Глупый ты глупый! Это же не обычное солнце, это... Солнце Хитроцельса! – сказал восхищенный Максим.
– Хитроцельса Великого, – серьезно поправил его Денис и тут же погрузился в болотную жижу еще на ладонь.
– Сейчас, Деня, сейчас... – забеспокоился Максим. – Вот, держи руку...
Но стоило ему потянуть на себя Дениса, как уже сама кочка, на которой он сидел, начала погружаться в болото!
– Мы тонем! – заверещала Леся и слезы снова брызнули у нее из глаз. – Нам так нужна помощь! Никто, никто на этом треклятом Мокреце нам не поможет! Здесь одни лжецы и трусы!
И действительно, кругом не было ни души. Ни эльфов, ни пауков, ни даже жаб. Никого...
И вот, когда исчезла последняя надежда, когда ребята готовились встретить страшную смерть в трясине, с севера донеслось заливистое, жизнеутверждающее лошадиное ржанье.
ИСТОРИЯ ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ. ИГОГОНИЙ И ЕГО ЖЕНЫ
Крылатых лошадей было четыре – один жеребец и три кобылки.
Конечно, когда ребята барахтались в гнусной, дурнопахнущей жиже, у них не было ни возможности, ни желания определять пол каких-то там лошадей.
Однако, лошади быстро оказались у края трясины и, ловко перелетая с кочки на кочку на широко расправленных своих крыльях, очутились прямо у топи, где завязли ребята и шошарр. И когда каждая из них прихватила зубами за шкирку одного из терпящих бедствие и вытащила его вначале на воздух, а затем уже и на берег, они перестали быть просто \"какими-то лошадьми\" и превратились в спасителей и спасительниц.
Встав на ноги уже на опушке леса, куда принесли их лошади, Денис, Максим, Леся и Тиша принялись отряхиваться, обирать друг с друга тину и привыкать к мысли, что жизнь все-таки замечательная штука. И что самое замечательное в ней – те приятные неожиданности, которые иногда случаются.
Лошади же, как ни в чем не бывало, встали рядком и принялись пощипывать сочный зеленый клевер, что в изобилии рос на берегу, противоположном паучьему обрыву. Мол, вы приводите себя в порядок, а мы подождем, мы скромные.
А когда ребята поняли, что спасти их одежду, которая насквозь пропиталась склизкой тиной и вдобавок приобрела зелено-серый цвет, способна только хорошая стирка, они также поняли, что пришло время как следует поблагодарить своих нежданных друзей. Вот только... вот только их имен они не знали!
– Меня зовут Фру-Фру! – представилась хорошо сложенная буланая кобылка. Обе передние ее ноги имели белые \"чулочки\", а во лбу горела белая звездочка.
Денис помнил, что у крылатых лошадей такая звездочка считается верхом изящества и многие модницы специально обращаются к парикмахерам, чтобы те при помощи обесцвечивающего раствора вытравили на их головах именно такую, для красоты.
– Я – младшая жена советника Игогония. Бывшего советника, к сожалению!
– А меня зовут Приветливая, – дружелюбно улыбаясь, сказала кобылка соловой масти и встряхнула роскошной золотой гривой. – Я средняя жена советника Игогония.
– А я – Вишенка! Старшая жена советника. А старшая у нас означает – главная! – церемонно объявила гнедая кобылка.
Она была совсем невысокого роста, почти как пони, зато могла похвастаться огромными зелеными глазами. С этими словами Вишенка ритуально расправила крылья – Денис помнил, что этот жест у крылатых лошадей означает крайнюю степень вежливой расположенности к твоей персоне. Примерно как реверанс у людей. И, как и реверанс, является несколько \"несовременным\".
– Ну а я... Я – тот самый советник Игогоний. Самый ничтожный и самый недостойный из всех крылатых обитателей Архипелага! Можно даже сказать, презренный ишак Игогоний! – представился конь.
Судя по желтым зубам и его шерсти с отчетливой проседью, был он конем в почтенном возрасте.
– Рад, что нам удалось помочь вам, маленькие господа. Спасти кого-нибудь всегда было моей заветной мечтой! Жаль, раньше мне никогда не представлялось такой возможности...
– Так вы тот самый Игогоний, через которого Нелюда вредил Царству Лошадиному и царице Снежной лично? – вспомнил Денис. – Тот, который носил колдовские очки, зараженные злой волей Нелюды?
– Да, тот самый, – потупился конь. – К превеликому сожалению, этим подлецом был я.
– Значит, вас сюда сослали? – предположила Леся. – И теперь вы ссыльный?
– Нет, меня никто не ссылал. Когда наваждение Нелюды рассеялось, я сам, без посторонней помощи осознал, что вина моя перед царицей Снежной и Царством Лошадиным огромна. И потому я сразу же сел на корабль хрулей, который и доставил меня сюда. Таким образом, теперь я нахожусь в добровольном изгнании. Я добровольно отрекся от родных пастбищ, от милых сердцу угодий, от царского дворца, а также от своих друзей и родственников, которых у меня, как у всякого знатного коня, ого-го сколько. И все это для того, чтобы искупить свою вину вдали от родины, на этом всеми забытом острове, где водится столько разных коварных и мерзких существ, сколько мне не приходилось встречать раньше за всю мою жизнь! – сказал Игогоний прочувствованным тоном.
По всему было видно, это признание далось ему нелегко: ребята, сами того не желая, разбередили старую рану.
– А мы последовали сюда за ним, – сказала Вишенка.
– Потому что мы его очень любим, – добавила Приветливая. – И не хотим, чтобы ему было тоскливо на задворках Архипелага. Мы, лошади, жить не можем без хорошего общества!
– А еще потому, что нам нравится о нем заботиться! – присовокупила к этому Фру-Фру.
– Вот мы и живем теперь здесь вчетвером, – подытожил Игогоний.
– Живете здесь? Прямо возле этого отвратительного болота? – вытаращился шошарр. – И как вам только не противно!
– Нет, живем мы возле моря, – сказала Вишенка. – А здесь мы оказались почти случайно!
– Когда на западе занялся этот замечательный, необычный рассвет, – продолжила Приветливая, – мы решили прогуляться по лесу, размять косточки. Пробегая невдалеке от болота, мы услышали ваши крики – вы же знаете, у нас, лошадей, ужасно чуткий слух! И решили проверить, что случилось. Ведь мы очень не любим, когда ночные эльфы обижают маленьких детей!
– Вообще-то, мы никакие не маленькие, – задиристо сказал шошарр. Но затем, видимо, вспомнив, что с лошадьми следует быть повежливей, добавил:
– Мы вообще не дети. Я лично – шошарр!
– Шошарр – это значит \"слоник\"? – наивно округлив глаза, спросила Приветливая. – Или \"обезьянка\"?
– Кстати, о маленьких детях, слониках и ночных эльфах, – перебил жену Игогоний, широко раздувая ноздри и озираясь вокруг. – Мне кажется, нам всем было бы лучше, если бы мы пошли к нам домой или хотя бы убрались подальше от этого гиблого места! Потому что это новое солнце – оно, конечно, замечательное, но...
– Что – \"но\"? – встревожено спросил Максим, бросая критический взгляд на небеса. Что там ни говори, а Хитроцельсу все же удалось невозможное!
– Но меня не оставляет один вопрос, – пояснил Игогоний, – а что, если это новое солнце закатится так же быстро, как взошло, и тогда ночной народец снова обнаглеет? Нам-то ничего, у нас ноги быстрые, а зубы острые. А вам, маленькие господа, боюсь, снова не поздоровится.
– В общем, мы приглашаем вас к себе в гости! – светясь радушием, сказала кобылка Фру-Фру и притопнула ножкой.
– Спасибо, конечно, за приглашение, – уклончиво сказал Максим. – Но дело в том, что нас ждут.
– Кто?!
– В том заливе, где мыс с гейзерами, сел на мель наш корабль, – пояснил Денис. – Точнее, не наш, а знатного дружинника Твердислава Зуболомича. Так вот Твердислав и его дружина наверняка ждут нас. И волнуются! Ведь мы ушли от них еще в полдень, а обещали вернуться вечером!
– Но послушайте, до залива отсюда довольно далеко! Часа два с половиной непрерывного ходу! И то, если не закатится это дивное новое солнце! – сказала Вишенка. – А вы все мокрые, да, наверное, еще и голодные... А до нашего дома всего несколько минут!
– Если вы пойдете к кораблю, вы запросто можете простудиться! Или даже подхватить воспаление легких! – добавила Приветливая.
– Не знаю никакого воспаления легких, но чувствую – гадость ужасная, – проворчал шошарр.
– Да и глаза у вас уже слипаются... А так – поспите на соломке, овса пожуете да и чайку попьете. Мы специально чай держим для вашего брата, чтоб, значит, в случае чего не осрамиться, – сказала Приветливая.
Предложение было, конечно, очень соблазнительным. Идти сквозь Броселианд, пусть даже и освещенный Солнцем Хитроцельса, не улыбалось никому. Но чувство ответственности оказалось сильнее.
– Нет, так нельзя, – твердо сказал Максим. – А вдруг Твердислав и дружинники выйдут нас искать? И сами попадут в какую-нибудь историю?
– Они же такие недотепы, хуже маленьких детей, – добавила Леся.
– Вот если бы могли их как-нибудь предупредить, что мы у вас...
– Предупредить? Это запросто! – встрепенулась кобылка Фру-Фру. – Я лично добегу до берега минут за тридцать – у меня очень резвый галоп, да и тропы потаенные мне известны! Я скажу вашему Твердиславу Зуболомичу, что вы остались у нас, а утром придете! Годится?
– Все правильно Фру-Фру говорит! – поддержала подругу Вишенка. – Пока мы с вами до нашей родной конюшни доплетемся, Фру-Фру уже и обернется!
– Какие вы все-таки добрые! – воскликнул шошарр. – Никогда бы не подумал, что животные с такими огромными зубами бывают такими добрыми!
Лошади польщено зафыркали – как все четвероногие и двуногие, они обожали комплименты. А особенно – заслуженные.
– Что ж... Пожалуй, так и правда было бы лучше, – вымученно улыбнувшись, сказал Денис. – А то я прямо с ног падаю...
– И я тоже, – тихо сказала Леся.
Денис не помнил толком, как они дотащились до небольшого, но милого сарайчика, крытого сухим тростником, что стоял на опушке березовой рощи (этот сарайчик лошади называли гордым словом \"конюшня\" и считали своим домом.)
Он не помнил даже, как он снял и развесил для просушки на жердях вокруг разведенного костра свою одежду и обувь. И не помнил толком, что рассказывали им Игогоний и его жены, пока они брели сквозь лес.
Денису даже не запомнилось, чем именно угощали его и друзей гостеприимные лошади. Он помнил смутно только сахар, до которого те были большими охотницами. Как только щека Дениса коснулась подстилки из свежей соломы, он тут же накрылся с головой плетеной из тростника циновкой и погрузился в спасительную дрему – уж больно нервным выдался последний день.
Ему снилась родная школа, где отчего-то весь честной народ праздновал именины Кристины Заграйской. Он видел огромный, величиной с парту торт \"Наполеон\" с тринадцатью свечами. Торт, как это нередко случается в сновидении, стоял не на праздничном столе, а на большом лабораторном – в кабинете физики. И учительница физики Неонилла, в клоунском колпаке и черной академической мантии, пела в сновидении Дениса \"Хэппи бездэй ту ю!\", а его соученики громко смеялись и спорили, сможет ли Кристина затушить все свечи с одного раза...
И прямо там, во сне, Денис подумал о том, что в Закрытке ведь, на самом-то деле, не так уж и скучно. И уж точно совсем не так опасно! По крайней мере, там не замечены ни коварные и лживые феи, ни ночные эльфы-нетопыри на своих ненормальных жабах, ни уж тем более устрашающие бледные витязи...
Его растолкали, когда вернулась Фру-Фру.
Максим, шошарр и Леся, судя по всему, даже и не думали ложиться спать. Они пили чай из глиняных мисок, а лошади лежали поодаль на подстилке из свежего сена, которое они, время от времени, подъедали.
При этом на улице стояла непроглядная ночная темень – Солнце Хитроцельса исчезло с небес, будто и не было его никогда! Но это Денис заметил не сразу ...
– Я предупредила их! – радостно сообщила Фру-Фру после того, как отдышалась. – Только странное дело! Тот, что назвался Твердиславом Зуболомичем, сказал мне, что они вовсе даже и не волновались! Потому что еще днем получили от вас говорящее письмо в виде лилии! И говорящее письмо сказало им, что вы сели на проходящее судно змей-скоропей и уплыли на Туран-остров!
– Не может этого быть! – воскликнула Леся.
– Наше говорящее письмо было совсем не таким! – возмутился шошарр.
– Может быть, они что-то перепутали по пьяной лавочке, ведь они хлещут столько пива? – задумчиво спросил Максим.
– Наивные вы наивные, – потирая сонные глаза кулаками, заметил Денис и все сразу же обернулись в его сторону. – Готов спорить, это все фокусы Бефинды! Это она все подстроила специально. Чтобы нас никто не хватился... Боялась, что вся дружина бросится с мечами наголо искать нас по лесу и, не ровен час, кому-нибудь из ее подручных голову секирой снесет...
– Какая же она все-таки гадина! – в сердцах воскликнул шошарр. – У нас, на планете Джангл, таких варят в постном масле! Чтобы знали, как морочить головы честным людям!
– Бефинда – она такая, – презрительно фыркнул Игогоний. – Для нее обманывать – как для нас, лошадей, жевать овес и грызть сахар.
– То есть – самое любимое занятие! – пояснила Вишенка.
– Поэтому мы с ней не дружим! – вставила Приветливая.
– Мы вообще здесь, на Мокреце, ни с кем не дружим, – высокомерно задрав нос, заявила Фру-Фру. – Потому что они здесь все чокнутые! Совершенно чокнутые! И ночные эльфы, и дневные, и вечерние. Вроде бы все такие разные, а разговоры у всех – одни и те же!
– О чем же эти разговоры? – полюбопытствовала Леся.
– Да о каком-то кургане... Четверопеска что ли?... – неуверенно сказала Вишенка.
– Или Четверолистка? – предположила Приветливая.
– Да не Четверолистка, а Четвероистока! – уточнил Игогоний. – Где-то здесь, на острове, этот курган стоит... Но зачем он нужен, ни дневные, ни ночные, ни даже вечерние эльфы понятия не имеют. Или не признаются.
– Это они от безделья дурью маются, – рассудительно заметила Вишенка. – Вот если бы им пришлось трудиться с наше – сено запасать, по полям скакать, чистить друг другу шерсть и гривы расчесывать, у них на такие глупости просто не оставалось бы времени!
– А скажите нам, уважаемая Фру-Фру, Твердислав Зуболомич со своими дружинниками судно чинят или что? – спросил прагматичный Максим.
– Да так... спустя рукава. Сказали, что без помощников им с этим делом никак не справиться... В общем, они подмоги ждут... Говорят, балки очень тяжелые, сами они дотащить их от леса до ладьи не могут.
– Да... Это надолго... – процедил Максим. – Даже не знаю, откуда берутся такие лентяи?
– Да у них в Неспешен-граде там все такие, – со знающим видом сказал Игогоний. – Лежебоки да болтуны.
– Но, если ладью никто даже не начинал чинить, как же нам теперь выбираться с Мокреца? Ведь нужно как можно скорее попасть на Буян! – нахмурилась Леся и, уже обращаясь к одному Игогонию, спросила. – Вы, случайно, не знаете, когда сюда прибудет следующее судно?
– Боюсь, что никогда... – обреченно сказал Игогоний.
– Как это – \"никогда\"?
– Да так... Последний корабль, который мы видели, был торговым галеотом хрулей, который привез нас сюда... Я специально выбирал для изгнания такой остров, к которому не плавают корабли. Такой, который был бы больше всего похож на тюрьму... Теперь я вижу, что немного перестарался... Это раньше мне казалось, что в обществе моих дорогих Вишенки, Приветливой и Фру-Фру я смогу прожить на таком острове вечно. А теперь вижу – лучше умереть, чем жить без родины!
– Что верно, то верно, – исполненным грусти голосом сказала Вишенка.
– Если бы вы знали, дорогие детки, как я скучаю за своими кузинами и кузенами! – смахнула хвостом слезу Приветливая.
– А я – за своими мамой и папой! – добавила Фру-Фру, хлопая своими длинными ресницами.
Повисла пауза, в течение которой ребята преисполнялись жалости к несчастным лошадям, а несчастные лошади – жалости к себе... Наконец Леся решилась нарушить печальное молчание.
– Если вы все так скучаете за родиной, почему же не попросите у Снежной, чтобы она простила вас? – спросила Леся.
– Она никогда не простит меня! – убежденно сказал Игогоний. – Никогда!
– Но откуда вы знаете? Разве вы у нее спрашивали?
– Нет... Не спрашивал, конечно... – смутился Игогоний. – Но мне так кажется.
– А мне вот кажется наоборот! Снежная – очень добрая и справедливая царица! – заявил Денис. – Я думаю, она больше не злится на вас, ведь столько времени уже прошло! Если вы как следует попросите прощения лично...
– Чтобы попросить прощения лично, мы, как минимум, должны попасть в столицу Царства Лошадиного, в Хрустальное Копыто. А это, увы, невозможно! – голосом совершенно отчаявшегося коня сказал бывший советник .
– Почему \"невозможно\"?
– Потому что, как я уже говорил, к острову Мокрецу не пристают корабли! – пояснил Игогоний.
– Постойте, ну почему не пристают? – удивилась Леся. – А как же ладья Твердислава Зуболомича?
– Ладья? Так она же поломана... – в один голос отвечали Вишенка, Приветливая и Фру-Фру.
– Но если вы поможете дружинникам починить ладью, то, я уверена, они возьмут вас с собой! И довезут вас до Неспешен-града! А оттуда уже легко добраться до Туран-острова с попутным судном!
– Ты так думаешь? – с сомнением спросил Игогоний. Тот же невысказанный вопрос читался в глазах его жен, которые, между прочим, в отличие от Игогония страдали совершенно безвинно. (\"Как жены декабристов\", – отметила про себя эрудированная Леся.)
– Конечно, я так думаю! – горячо заверила лошадей Леся. – Я сама лично замолвлю за вас словечко по емелефону, когда мы попадем в Неспешен-град! Ведь все-таки, царица Снежная у нас в долгу! Мы спасли ее из лап самого Нелюды! И потом, нам тоже деваться некуда. Придется дожидаться, пока они окончат починку, помогать им, а потом все вместе и поплывем.
– Что не говори, а ваше положение получше нашего, – сказал Игогоний задумчиво. – Потому что вы всегда можете воспользоваться Туннелем Тысячи Капель. А мы – нет.
– А что это за туннель такой? – оживился Максим.
– Это волшебный туннель. Он соединяет Подводное царство с Копейкиным островом.
– И где же он?! – Денис даже вскочил с места. \"Что же вы раньше-то не сказали?!\" – хотел воскликнуть он, но сдержался.
– В Подводном царстве.
– А где Подводное царство?
– Какие вы все-таки глупышики, – улыбнулась во все свои лошадиные зубы Фру-Фру. – Ну конечно же под водой!
– В Русалочьем озере, оно тут совсем недалеко. Достаточно на рассвете явиться на берег, зайти на дощатый мостик, позвать Привратника, объяснить ему, чего вам нужно – и путь в Подводное царство открыт! Только предупреждаю: там довольно страшно!
– А почему же вы сами не хотите воспользоваться Туннелем Тысячи Капель? Это же так удобно! И никакие корабли не нужны! – спросил шошарр, прикладываясь к последнему огурцу, что чудом уцелел на дне его рюкзачка (к слову сказать, все запасы чипсов непоправимо размокли, пропитались озерной тиной и стали совершенно несъедобными).
– Да мы бы хотели... Только, во-первых, мы этого озера боимся. А, во-вторых, в туннель-то мы никак не пролезем... Потому что рассчитан он на людей. Но мы же не люди, а лошади... – понурившись, объяснила Приветливая.
– Не унывайте, дорогие лошади! – воззвала к кобылкам Леся. – Если вы поможете лентяям Твердислава Зуболомича таскать бревна, они наверняка возьмут вас на ладью! И вы сможете лично попросить прощения у Снежной. В конце концов, ведь и на Туран-острове есть пустынные места. Там тоже можно находиться в изгнании и страдать, страдать!
– А мы тем временем отправимся в Подводное царство, – сказал Денис, который мысленно уже принял решение. – Потому что если мы будем ждать, пока Твердислав и его команда управятся, нас точно настигнут оттаявшие бледные витязи...
– А ведь мы за ними вовсе даже не соскучились, – заметил шошарр.
Они бы еще долго вели подобные разговоры, но Лесю, а за ней кобылок и Максима сморил сон. Тогда Игогоний и Денис сказали друг другу \"спокойной ночи\" и тоже улеглись на сухую, чистую солому. До рассвета оставалась всего пара часов...
ИСТОРИЯ ПЯТНАДЦАТАЯ, В КОТОРОЙ ВЛАДЫКА ПЛЕСНЕВИК СЛУШАЕТ ПОУЧИТЕЛЬНЫЕ РАССКАЗЫ
Игогоний и его жены разбудили ребят и любезно проводили их, сонных до одури, к Русалочьему озеру.
Вода в нем была прозрачной и имела странный сине-голубой цвет со сталистым отблеском, совершенно несвойственный пресным водоемам средней полосы.
Впрочем, Денис уже давно заметил: в Архипелаге все не так, как в Закрытке. А на Мокреце – все даже странней, чем в обычно в Архипелаге. С какой стати полагать, что на озера это правило не распространяется?
Небо было закрыто брюхатыми дождевыми тучами, а над озером стоял холодный, густой туман – непроглядный и тяжелый.
Туман неспешно клубился в воздухе, меняя формы и очертания, обволакивая то тот, то этот участок берега непроницаемой завесой – именно из-за него невозможно было разглядеть деревянного мостика, о котором говорил Игогоний.
Ребята принялись опасливо озираться по сторонам. Но, видимо, благодаря какому-то колдовству, сконцентрировать внимание на чем-либо, кроме метаморфоз стихии, было совершенно невозможно. Тем более что прямо на глазах у ребят стена тумана, которая опиралась на воду, вдруг превратилась в гору, а спустя минуту распалась на несколько островов, которые стали стадом взрослых бегемотов. Бегемоты выстроились в цепь, похожую на горную гряду, а гряда эта, мягко шлепнувшись на волны, неспешно поплыла к берегу.
– Ой, – тихо сказал Тиша и зажмурился.
В какой-то момент ребятам вдруг показалось, что с минуты на минуту из волшебного тумана появится нечто совершенно невообразимое – шотландское чудовище Несси, голливудское чудовище Годзилла или закованный в броню крейсер с командой недобитых фашистов на борту...
Тихий плеск воды о черные, яйцевидные камни, которые устилали берега Русалочьего озера, словно бы специально служил для того, чтобы укреплять ребят в их мрачных ожиданиях.
Шошарр, как обычно, начал нервничать первым.
– А что, земляне, может, ну его в болото, этот Туннель Тысячи Капель? Вернемся себе к кораблю, к Твердиславу Зуболомичу. А вдруг Фру-Фру что-то напутала и они все уже починили?
– Как же, починили они тебе, держи карман шире, – проворчал Максим. – Или ты не видел, какие у Твердислава охотники корабли починять в матросах ходят? Настоящие умельцы! Золотые руки! Сарая соломой покрыть не могут!
– Ну мало ли, – пожал плечами шошарр. – Ведь, как говорите вы, люди, всегда есть надежда на чудо! Но главное, на корабле наверняка сыскалась бы пара свежих фухтелей и завалящий пакетик с чипсами...
– Еще не хватало подвергать себя опасности из-за каких-то чипсов, желудок ты ушастый! – в негодовании воскликнул Денис. – Ты разве забыл про Кевина, Кельвина, Конрада и Корвина? И про гроб их летающий забыл?
– Не-а, не забыл, – шошарр опустил хобот до самой земли, что, как успел уяснить Денис, означало крайнюю степень душевного смятения. – Просто я тут подумал... Эти лошади – такие умные... Особенно Игогоний...
– Ну умные, и что? – осведомилась Леся.
– И то. Лошади умные, а озера этого, Русалочьего, боятся... Это наводит на всякие мысли, – пояснил шошарр. – Вот если бы лошади были глупые и боялись озера... Тогда бы можно было подумать – мы же умнее и поэтому чего нам бояться? А так... Ведь, наверное, не зря умные лошади боятся. Тут, наверное, не только русалки водятся... – шошарр поежился. – И умные лошади это знают. А потому боятся.
– Нечего тут панику разводить! – прервал его Денис.
– Это не паника... Это рассуждения, – шошарр виновато шаркнул лапкой.
– Если это не паника, а рассуждения, тогда я тебе предлагаю еще одно рассуждение! – вклинился в разговор Максим. – Вот скажи мне, Тиша – Леся, по-твоему, умная?
Шошарр оценивающе посмотрел на Лесю, которая растерянно теребила край своей теплой куртки, основательно измазанной озерной тиной. С минуту он думал, почесывая хоботом между ушами, и заявил:
– Я думаю, Леся умная. Она в растениях разбирается, языки разные знает, на меня никогда не кричит. Не то что вы...
– Хорошо. Значит, Леся умная, – резюмировал Максим. – Так вот, Леся, хоть и умная, а пауков боится!
– Ну и что? – не понял шошарр.
– А чего их бояться, спрашивается, пауков-то?
– Ну... они же ядовитые!
– Ядовитые пауки ни в нашем городе в Закрытке, ни здесь, в Архипелаге, не водятся.
– А как же те вонючие гады, которые нас на болоте слопать хотели? – хитро улыбнулся Тиша.
Максим замешкался, но лишь на секунду.
– То были не пауки, а какие-то... мегапауки! Ложные пауки, сделанные колдовским путем. Мутанты, в общем... Таких нет нигде, кроме как здесь. Да и здесь-то, спасибо Хитроцельсу, все они передохли. А Леся пауков все равно боится! И раньше боялась, до того, как нас сюда занесло. Правда, Леся?
– Ну... боюсь немножечко, – смущенно отвечала Леся. – Хоть и знаю, что не ядовитые, а все равно боюсь!
– Вот видишь! Боится! А они ведь даже не кусаются! И крохотные они совсем! Не то, что разные там тропические пауки-птицеяды! – продолжал Максим. – Какой отсюда вывод?
– Ну, какой-какой... – неуверенно протянул Тиша и, подняв свои ясные розовые глаза на Максима, выпалил: – Наверное, вывод такой, что Леся не очень-то умная?!
– Нет, вывод неправильный! – Максим по-учительски уставил палец в небо. – Правильный вывод такой: ум отдельно, а страх – отдельно! Это совершенно разные качества! Человек может быть и трусливым, и умным одновременно!
– Ну и что?
– Вот что: лошади хоть и умные, а трусливые. Я уже заметил, большинство крылатых лошадей – именно такие.
– А Быстрый? А Кусачий? А Бубенций? Они же настоящие герои! – вступился за лошадей Денис. – Они не побоялись отправиться на поиски своей царицы в самое сердце мрака – в Черный Город! Где водятся настоящие призраки и полным-полно волков!
– И все равно, я думаю, они тоже трусливые, – поразмыслив, ответил Максим. – Только в глубине души. Просто, в отличие от других лошадей, они своего страха никогда и никому не показывают. Это я к чему веду? К тому, что бояться мы не должны! Мы же все-таки волшебники!
Денис и Тиша посмотрели на Максима с сочувствием – обоим было ясно, что всю эту лекцию он прочел не столько для трусишки шошарра, сколько для того, чтобы убедить самого себя в том, что бояться глупо.
И только Леси рядом не оказалось. Пока ребята спорили, она оторвалась от коллектива и пошла на разведку. Теперь Леся махала ребятам руками из тумана.
– Эй, вы тут препираетесь, а я нашла мостик! Нашла! Он здесь!
Шустро перескакивая с одного круглобокого валуна на другой, Максим, Денис и шошарр двинулись к ней.
Они стояли на краю ветхого рыбацкого мостика, ведущего в никуда, и вслушивались в тихий плеск волн о деревянные сваи. Какие рыбаки в какие незапамятные времена соорудили его? Зачем? Кто знает...
Туман обступил их со всех сторон, даже сзади прокрался – так что и берега теперь видно не было.
Небо, земля, озеро – все это благодаря туману слилось в однородную серо-бежевую массу, больше всего похожую на шатер из влажной ваты.
Теперь, согласно указаниям Игогония, следовало позвать Привратника.
Леся трижды выкрикнула его имя, а звали его Бобрыней, и ребята принялись ждать.
Пять минут кряду ребята ожесточенно вертели головами, пытаясь угадать с какой стороны появится Бобрыня.
– Я думаю, он по мостику придет! Не даром же мы на него заходили! – предположил Максим, реалист и прагматик.
– Почему именно по мостику? Может, он приплывет в лодке? И пристанет к мостику? Где-нибудь здесь, – возразила Леся. – Это было бы так романтично...
– Или лучше на подводной лодке, как у Нелюды! – добавил Денис. – Поднимет перископ, увидит, что мы тут его ждем, и всплывет... Это будет величественно.
А вот Тиша был как всегда оригинален:
– А я думаю, он прилетит на звездолете... А то странно тут как-то, в этом Архипелаге – ни тебе звездолетов, ни даже самолетов обычных или просто машин...
Однако, реальность оказалась еще более экзотичной, чем ребята могли вообразить.
– Слушайте, может быть, он нас просто не услышал? – предположил Денис, когда ожидание начало слишком уж затягиваться. – В курсе физики нам говорили, что туман отлично поглощает звуки... Может, он взял и поглотил все, что Леся прокричала?
– А если мы крикнем все втроем? – предложила Леся. – Чтобы было громче?
– А что, давайте! – поддержал Тиша. – Когда орешь, не так страшно!
В тот момент, когда ребята были готовы прогорланить во все горло \"Боб-ры-ня\", на стене тумана, окружавшей их со всех сторон, прямо перед ними, образовалась дверь. Да-да, самая настоящая дверь, которая с каждой секундой становилась все более четкой, все более материальной.
Не успели ребята и глазом моргнуть, как дверь отворилась. Причем вовсе не бесшумно, как можно было ожидать от двери, сделанной из озерного тумана, а с хорошо знакомым каждому протяжным, ржавым скрипом.
А из влажного воздуха само собой сформировалось крылечко, самая нижняя ступенька которого находилась вровень с головой шошарра.
В дверях появилась большая голова существа, похожего одновременно и на бобра, и на речную выдру: блестящий черный нос, вострые ушки, широко посаженные узкие глаза, торчащие во все стороны усы и, конечно, два выдающихся вперед острых верхних зуба.
На голове существо носило смешной колпак. На шее – массивную серебряную цепь, на которой висел старинный ключ с длинными бородками. А на поясе у него был фартук с широкими карманами, как у дворников, что подметали городские улицы и дворы сто лет тому назад.
\"Это и есть Бобрыня!\" – догадался Денис.
– Только не надо больше кричать. Ни в коем случае. Я старый, больной привратник. У меня и так болят уши, – сварливо сказал Бобрыня.