- Это невозможно.

- Но как же мне... как же нам быть? - Пуская в ход такое многозначительное обобщение, посол надеялся намекнуть Хармане, что считает ее соучастницей того неведомого преступления, за которое он второй день подвергается зловещему в своей неоправданности преследованию, столь же незаконному, сколь и унизительному. Молчание, встретившее его вопрос, продлилось дольше, чем позволяли обстоятельства и дольше, чем требовалось женскому легкомыслию для молниеносного выбора между \"Не знаю\", \"Я вам не советчица\" и \"Не впутывайте меня в ваши интриги\". Наконец Хармана, глубоко вздохнув, бросила:

- Полезайте под стол.

- Снова?

- Да.

- А они? - тихо сказал Динноталюц, выразительно кивая на стоящих придворных.

Несговорчивость посла, по-видимому, не на шутку рассердила Харману.

- Послушайте, я, честное слово, плохо понимаю, кто вы такой и в чем назначение ваших выходок, но одно я знаю точно - если вы изволили быть отравленным, когда уходили Саф и мой брат, то вам лучше не воскресать перед появлением государя. Это может быть понято как неуместный пасквиль на воскресение Его Императорского Величества.

Динноталюцу оставалось только уступить непритязательным и оттого неоспоримым доводам Харманы.

Не успел он устроиться поудобнее, отмечая, что поза павшего жертвой жестоких игрищ Двора как нельзя лучше подходит его теперешнему состоянию покойника и даже обилие пыли в ворсистом ковре не может помешать наслаждению покоем, как сверху донеслись голоса, приглушенные скатертью и густым воздухом Северной Лезы.

- Ну что тут у вас, Хармана?

- Все хорошо, мой государь.

- Тело не сбежало?

- Нет, мой государь.

- Да? - недоверчиво сказал Саф и, жертвуя чистотой своих императорских одежд, стал на четвереньки, заглядывая под стол - туда, где находилось тело, даже и не помышлявшее о побеге.

- Если вы присмотритесь повнимательнее, то сможете заметить, что там никого нет. Потрудитесь разыскать его, сладенькая.

Курт все еще спал. Денёв неутомимо царапалась в дверь и мяукала. Максу не хватало еще восьми строк. Он остановился на том, что «можно привести еще много примеров, наглядно иллюстрирующих полноценность собачьей жизни при наличии хозяина и хозяйки». В принципе, это был идеальный финал. Поэтому он решил просто вставить выше еще несколько «примеров, иллюстрирующих полноценность собачьей жизни»:

- Нет ничего проще, мой государь.

Вытянув из волос заколку, Хармана легонько дохнула на нее и, притопнув ногой, потребовала:


Когда хозяин не в настроении, наш четвероногий любимец чувствует это на собственной шкуре. А если бы в доме была еще и хозяйка, то он бы даже не заметил паршивого настроения хозяина, потому что оно целиком и полностью сконцентрировалось бы на ней. То же самое, разумеется, касается и дурного настроения хозяйки… («Гениально! — подумал Макс. — Осталось совсем немного».) А когда двое ссорятся, третий потирает руки. А третьим почти всегда был бы наш любимый Курт.


- Дайте, рожки, верный знак, Где укрыт мой господин, Господин...

На эти слова совершенно органично ложилось:

- ...Кафайралак, - Подсказал из-под стола Господин Кафайралак.


Можно привести еще много примеров, наглядно иллюстрирующих полноценность собачьей жизни при наличии хозяина и хозяйки…
Чмоки от Курта и предрождественский привет от Макса.


Готово! Макс разбудил Курта и потащил его мимо Денёв и фрау Кёнигсбергер к выходу.