— О! Человек! Ты зачем его сюда-то, Шкалик?…
— Это наше место!..
— Нигде в Доме покоя нет, теперь и тут!..
— Ну, Шкалик, мы тебя сейчас!..
Шкалик — так Василь узнал, как зовут мягкого и пушистого — соскочил с плеча, выкатился на середину стола. Оказался вовсе не белым, а розовым и переливчатым.
— Ша! Это наш человек! Он НЕ БОИТСЯ!
По тому, как было произнесено, Василь понял, что сообщение из разряда крайне важных.
— Как это — не боится? Нас все бояться обязаны. Не одно, так другое до смертного ужаса доведет. Людишки — народец пугливый.
— Вот и не обязательно, — заявил Василь, шагая к столу, — не все пугливые. Попадаются очень даже ничего. У вас, я вижу, проблемы, ребята. Излагайте, будем думать вместе. Да подвинься, призрачное племя, присесть дай!
И привидения подвинулись, место человеку за своим столом уступили.
* * *
— Куда картинка подевалась?! Шеф, у нас ЧП!
Генеральный и его спутник с серьгой пришли в аппаратную. Высокий в бандане усмехнулся краешком тонких, как шрам, губ.
— Не суетитесь, — посоветовал, — там имеется помещение, не оборудованное камерами. Я распорядился… от своего имени, извини.
— Как от своего имени? Кто тебе разрешил — от своего имени? — вскинулся толстячок генеральный. — Он седьмой час внутри! Интернет, тотализатор трещат по швам! Зрители вне себя! Знаешь, сколько проиграно ставок?!
— Что ж, хозяева должны быть довольны. Я лично еще до шоу ставил на абсолютный выигрыш. И тебе советовал, если помнишь. Поставь сейчас, еще не поздно. Хотя выплата, конечно, будет не та…
— Какая выплата? При чем здесь выплата! Мы вообще не имеем права играть, закон запрещает.
— Законы пишутся, чтобы их обходить. — Высокий тронул свою серьгу — на счастье. — Но, в конце концов, даже не в этом дело…
* * *
— Стыдно сказать, чем занимаемся. Давеча была… финалистка «Фактора страха» какого-то. Не знаю, какой фактор, но наши упыри ее за полчаса в истерику застращали. А ведь ничего не делали. И вообще мы не такие…
— Один в прошлом месяце кричал: «Вия мне, Вия! Пусть подымет веки!». Ну, вышел к нему Вий, растолкали мы дядьку, отдыхал он. Этот смелый кнопку на своем пульте, вот, как и у тебя тоже, нажать не успел, в обморок хлопнулся. Самим за него нажимать пришлось, чтобы спасатели вытащили…
— А я…
Привидений в каморку набилось невпротык. Сидели друг на дружке, некоторые совмещались в одном объеме трое, пятеро и больше, выглядывая поочередно. Слух о том, кто НЕ БОИТСЯ, облетел Дом с быстротой мысли. Каждое из заключенных здесь привидений торопилось выговориться о наболевшем.
Маленький призрак в тирольской шляпе сокрушенно хлюпал носиком:
— Меня одиннадцать раз перепродавали. Спекулянты, толкачи, пушеры черные проклятые. В сатанинских мессах заставляли участвовать. Там, на Брокен-хилл. Решил, попробую к вам, в Россию, мне один ваш домовой-эмигрант рассказывал, что у вас вроде пока еще поспокойнее. Какое там!
Шкалик, взявший на себя роль добровольного распорядителя, подкатился к Василю.
— У нас и американочка имеется. Салемская ведьма. Познакомить? Аделаида! — завопил сквозь стены и переходы. — Аделаида-а-а! Тут русский мужчина, который НЕ БОИТСЯ!
— Не тревожь Адьку, — посоветовал кто-то, девушка в депрессии.
Ее последний раз эксклюзивом на клиента кинули, до судорог довела. Теперь совесть гложет.
— Самое главное, надежды никакой нет. Заперли на веки вечные с помощью продвинутых технологий. Подумать, лучше бы по старинке, как джинн какой-нибудь в кувшине на дне морском. Может, кто выловит хоть через тыщу лет, откупорит, распечатает…
— Я вот, например, в точности знаю, чей я Дух, — сказал печальный полупрозрачный Дух. — А толку?
— Попали вы братцы, — кивнул на горькие излияния призраков Василь, — но отчаиваться рано. Вечного ничего не бывает, а уж в шоу-бизнесе и подавно. Все меняется по сто раз. Надо, однако, вас вызволять.
— Эх, земеля! — махнул мохнатенькой лапочкой то ли леший, то ли чертик из придорожных обманщиков, свой, в общем. — Эх, куды бечь-то? Кругом, етти ее, цивилизация сплошная, не приткнешься. Вон, даже нас приспособили денежку качать. По всему миру отлавливают, собирают, спецгруппы шастают, эти, как их… охотники…
— Ghostbusters, — подсказал Василь.
— О! — Привидение с отливающей сталью большой косой на плече взглянуло из-под капюшона красными угольками глаз. — О, сэр!
Чрезвычайно приятно встретить джентльмена, который разбирается… — У привидения был сильный британский акцент.
— Подготовился, — буркнул Василь, — знал, куда шел. Вот что, создания призрачные. Имеется вблизи нашей деревни роща. Никто в нее не ходит, боятся. Зовется — Васёнихина роща, по имени бабки моей, знаменитой когда-то на всю округу колдуньи. Сослали бабку люди злые, глупые, едва матушка моя родилась, сгинула Васёниха в лагерях. Однако завет оставила — таким, как вы, помогать. Принес я бабкин платочек с вышивкой…
* * *
— Как это не в том дело? Если парень сорвет банк, программе крышка, ты это понимаешь? Чем он там сейчас занимается, ты можешь сказать?
— Программа изжила себя в ее нынешнем виде. Пора менять масштаб, и поэтому есть новый проект. Мой. А что парень там делает?
Пустяки — всего лишь склоняет наших питомцев к побегу.
* * *
Василь расстелил бабкин платочек, уголки расправил. Колдовская вышивка теперь виднелась особенно четко. Пятиугольником. Помогала общая атмосфера в Домовине, насыщенная эманациями битком набитых сюда привидений со всего света.
И вспыхнули ярко и мощно линии Пятиугольника, и открылась Дверь.
— Давайте, что ли, — сказал Василь. — Я вас вынесу, с собой в деревню заберу, в Васёнихиной роще выпущу. Туда не скоро доберутся, место гиблое. Тоже как бы чертой обведено, но все попросторнее будет вам. Не в этой консервной банке.
Привидения нерешительно переглядывались.
— А того… не нажаришь? Верить вам, людям…
— Эй, ну! — закричал обиженный за нового товарища Шкалик. — Ты, шкелетина! Чего тебе терять, кроме запасных цепей, и те бутафорские? Настоящие-то, поди, давным-давно в вашем Мухоморске алкаши на цветмет сдали! Прыгай, говорят!
Невзрачный перекособоченный скелет с трясущейся челюстью еще потоптался, а после махнул костями — а, хуже не будет, хуже некуда! — и ухнул в клубящийся синий туман, заполнивший пятиугольный зев.
— Давай сюда, ребя! — донеслось. — Не боись! Тут мягко, просторно, всем места хватит!
Осмелев, привидения придвинулись…
Прыгали скелеты и упыри, Белые Дамы и Белые Мужи в плащах с капюшонами, прыгнул лохматенький черт-лесовик, а следом призрак в тирольской шляпе. Прыгнули женский скелет с пшеничной косой-короной и вытащенная из тупичка, где доходила в депрессии, салемская ведьма Аделаида. Прыгнула «Сабака-Босс Кирвилей». Сиганул, вспыхнув переливами на прощание, Шкалик…
Василь бережно сложил платок, спрятал поглубже.
* * *
— Беспрецедентный случай, дамы и господа! Победа! Чистая победа нашего мужественного Василя из Василёво! Банк игры сорван! Миллион переходит к Василю! Победитель получает все! Вот что значит «ай-кью» сто тридцать семь, господа!.. Ну, Василь, теперь-то, с миллионом, вы захотите отпраздновать это дело? Конечно! К вашим услугам развлекательные комплексы, мыслимые и немыслимые услуги, бары, рестораны, казино! Музыкальные шоу, настоящий парижский канкан, девушки из «Мулен Руж», интим-сервис, Василь… И все это — здесь, не покидая Юного Дворца!
(Голос высокого с серьгой в наушнике-горошине в ухе ведущего: «Отстань от него, дурак!».)
— Нет, мне домой. На хозяйство. Хлев просел, сараюшка валится, дом перекрывать надо.
— Ну! Неужели вы так скоро с нами расстанетесь?!
(В наушнике, раздраженно: «Отстань, говорю, идиот!».)
Ведущий в сторону, в крохотный микрофон, прилепленный в углу рта: «Вы что, хотите, чтобы он унес все деньги с собой?!».
«Не твое дело, сволочь!»
— Меня невеста ждет. Всего вам тут. Спасибо за ласку.
* * *
Василь сошел у проржавевшего указателя. В автобусе на него посматривали украдкой, но заговаривать почему-то не спешили. Шофер Коля прятал глаза.
Василиса стояла поодаль, теребила косу.
— Вот я и вернулся. Ну ты чего теперь-то, Вася?
— Вернулся… Миллионщик. Небось и разговаривать не захочешь.
— Отчего же не захочу. Очень даже захочу. Только у меня еще дело есть одно. Хочешь со мной? Вась… я по тебе скучал.
Василиса сей момент ухватила его под руку, прижалась тугим боком, засыпала вопросами: а как там было? а очень страшно? а привидения — они какие? а можно миллион посмотреть? а что еще за дело в деревне?…
Ждут, мать холодцу наварила, Васяна Васюкова самогону флягу нагнала, знает, что Василь с деньгами приедет, будет всех угощать…
— Какое дело-то? Куда мы идем?
— В Васёнихиной роще дело.
— Ой! Я боюсь туда!
— Ничего, это дело хорошее.
На появлявшиеся из мглы Пятиугольника привидения Василиса сперва ойкала испуганно, а потом перестала. Запечалилась, глядя.
— Неухоженные они какие-то, заморенные. Жалко их.
— Ничего, — помахал Василь вслед последнему мелькнувшему среди стволов Шкалику, — на свежем воздухе, на парном молоке — отойдут.
— Они пьют разве? Молоко-то?
— Молоко не водка, его все пьют. Но надо будет уточнить. Пусть поживут пока, стрессы залечат. После придумаю, что с ними делать.
Вдруг далеко-далеко в небе за рощей послышались гул и рокот, как бывает от приближающегося вертолета. Да не одного. На опушке зарычали моторы мощных грузовиков. Вспыхнули со всех сторон юпитеры, пробили колдовскую чащу насквозь. Ничего не видно, кроме их слепящего света. Как в Юном Дворце.
— Василь! Что это?!
— Н-не знаю…
* * *
— Дамы и господа! Уважаемые телезрители! Все, кто смотрит нас! Единственное в России! Не имеющее аналогов в мире! Суперновейшее! Паранормал-реалити-шоу! «Васёнихина! Роща! С привидениями!» Начинается!!!
Высокий, весь в черном, в черной, по-пиратски туго повязанной бандане, тронул золотую серьгу. Тонкие губы улыбались. Теперь генеральным продюсером был он.
Алексей Калугин
«Литерный»
Идею рассказа подарил автору Геннадий Прашкевич. За что ему сто раз спасибо!
Валит снег. Валит и валит.
Нет на него никакой управы. Да еще как валит!
Так что за снежной пеленой не видно ни сосен, морозом посеребренных до самых кончиков иголок, ни белых сугробов по сторонам от железнодорожного полотна, ни самой дороги.
Зима в России — больше чем зима. В Москве — стихийное бедствие. Ну, а ежели дело происходит не где-то там в столице, а в самой Сибири, вдали от больших городов и районных центров, тут разговор особый. Тут зима в своих правах. И никто с ней особенно не спорит. Накладно, да и смысла нет.
Слепит снег глаза. В двух шагах ничего не видно. Кажется, провалился мир в белую пустоту и не осталось в нем ничего, кроме белого снега и мороза, который и не трескучий вовсе, а онемевший. И если вслушиваться в него долго-долго, то начинаешь думать, а может, и не врал вовсе барон про замерзшие звуки?
Но вдруг — у-у-у-у! — разрывает морозное безмолвие далекий гудок локомотива. Это он заранее возвещает о своем прибытии тем, кто ждет его на затерянном в тайге полустанке.
Хотя, собственно, и полустанка никакого нет. Был когда-то, да сгинул в небытие. То ли за ненадобностью, то ли из-за отсутствия бюджетных средств, успешно разворованных по дороге из Москвы. Путь-то ведь не близкий. Так что остались от полустанка только вывеска с названием — «Дикое» — да будка обходчика с заколоченными дверью и окнами. И поезда здесь уже не останавливаются.
Кроме одного.
Жители расположенной неподалеку деревушки — меньше десяти дворов осталось — называют поезд сей не по номеру, и не по месту назначения, и даже не фирменным именем — «Амур», там, или «Байкал», — а уважительно: «Литерный». Что слово сие мудреное означает, никто в деревне не знает. Но зато как звучит — «Литерный»! Красиво и многозначительно. И никто даже слушать не желает старого диссидента деда Матвея, того, что на последних выборах агитировал односельчан за нынешнего президента не голосовать, который знай себе твердит, что поезд называется «Лидерный», от слова «лидер». «Литерный» ведь куда лучше звучит. Представительнее.
Локомотив с округлыми формами, похожий на летящую точно в цель ракету класса «земля-земля», вынырнул из-за снежной пелены, прогудел еще раз и начал тормозить.
На обычный поезд «Литерный» точно не был похож. И дело не только в локомотиве, формой и статью своей разительно отличающемся от тех, что курсируют по железным дорогам России. Прицеплены к нему семь вагонов, обшитые стальными листами, с металлическими жалюзи на окнах и круглыми, как в подводной лодке, иллюминаторами на дверях. Навроде того поезда, на котором северокорейский лидер через всю страну в Москву ездил. Только малость получше. При этом сверху все землистой краской замазано, чтобы на обычные товарные вагоны похоже было.
Проскочив чуть дальше вывески «Дикое», локомотив остановился. А из-за домика обходчика тотчас же выбежали две упакованные в тулупы, валенки и платки и из-за этого кажущиеся бесформенными фигуры. У каждой в руках огромные, туго набитые сумки, в каких вьетнамцы товар возят, да еще и на спинах баулы.
Едва поезд остановился, как в первом от локомотива вагоне дверь открылась, и вниз, прямо в снег, упала маленькая, ладная лесенка с перильцами. А в проеме дверном показался младший лейтенант в «пэша», едва не до пупа расстегнутом, — чтобы надетая под ним тельняшка видна была. Нипочем молодцу мороз! Только на руках перчатки, потому как за поручни держаться нужно. Вихры у младшего лейтенанта рыжие, лицо счастливое, как у поросенка, ведро объедков уписавшего. Глазки маленькие, в кучку, щечки кругленькие, розовые, носик тоже маленький, приплюснутый, рот большегубый до ушей. Ну прямо не парень был бы, а картинка, если бы не уши, торчащие в стороны нелепо, как локаторы.
Но едва увидав людей с сумками, посуровел младший лейтенант. Да как гаркнет:
— Петровна! Совсем очумела! Кого еще с собой приволокла?!
— Да это ж Ритка, племянница моя! — выдохнула облако пара одна из фигур.
— Да хоть мать родная, мне-то что! — всполошено замахал руками младший лейтенант. — Ты что, не в курсе, у нас объект повышенной секретности! Мы ж здесь не то что останавливаться, а даже тормозить права не имеем!
Петровна непременно замахала бы в ответ руками, да только оттянуты они были тяжеленными сумками. Поэтому она лишь голос повысила.
— Да знаю я, знаю! Полковник мне говорил!
— Ну, а раз знаешь, так чего ж племянницу с собой приперла?
— Мне ее в Лихое отправить нужно.
— И что с того?
— Думала, может, захватите?
— Совсем рехнулась, тетка! — как подстреленный влет лебедь крылами, всплеснул руками младший лейтенант.
— Мне полковник в прошлый раз обещал!
— Пьяный был, потому и обещал, — понизил голос младший лейтенант.
— А ты позови его, Вовчик, — ласково попросила Петровна. — Может, он и сегодня того… В смысле, добрый.
— Ничего не выйдет, Петровна, — решительно тряхнул кудрями младший лейтенант. — Полковник сейчас с самим, — Вовчик указал пальцем вверх, на засыпающие землю снегом небеса, — разговаривает.
— Молится, что ли? — удивилась тетка.
— Да что ты мелешь, Петровна! — в сердцах плюнул в снег младший лейтенант Вовчик. — С верховным главнокомандующим разговаривает!
— Да ну! — обомлела Петровна. — Он что ж, верховный этот, в поезде у вас сейчас?
— Отсталая ты, Петровна, — усмехнувшись, качнул головой младший лейтенант. — Это мы раньше только ракеты делать умели, за что, надо сказать, нас во всем мире любили и уважали. А нынче у нас высокие технологии! — Вовчик показал тетке указательный палец. — Во как!
— А, ну, если так, — задумчиво произнесла Петровна.
— Короче, — хлопнул в ладоши младший лейтенант Вовчик. — Хорош болтать, давай чейнджем займемся.
— Не-а, — покачала головой Петровна. — Ежели Ритку мою не берете, значит никакого вам чейнджа не будет. И самогона тоже!
— Это как же так? — растерянно развел руками Вовчик.
— А вот так! — притопнула для убедительности ногой Петровна. — И я представляю, какой у тебя будет бледный вид, Вовчик, когда ты станешь докладывать об этом своему полковнику!
Младший лейтенант нервно куснул губу и посмотрел на часы. Непредусмотренная расписанием стоянка поезда особого назначения неоправданно затягивалась. Да и холодно становилось, однако.
— А если что, ты ему, полковнику-то своему, напомни, Вовчик, — уже ласково произнесла Петровна. — Про то, что он мне обещал. Может быть, вспомнит… А нет, так, может, и без того войдет в положение. Он ведь человек душевный.
— Ладно, давай! — решительно махнул рукой младший лейтенант.
— Давай! — подтолкнула племянницу Петровна.
— Сумки сначала давай! — скомандовал младший лейтенант. — Племянницу — потом!
Петровна поначалу подозрительно прищурилась, но потом мысленно махнула рукой. Нет, не станет обманывать ее Вовчик! Через месяц-другой «Литерному» снова через Дикое ехать.
Подойдя к краю лестницы, Петровна подала Вовчику сумку.
— Что тут? — спросил младший лейтенант, передавая тяжелую ношу дальше, кому-то, кто стоял у него за спиной в тамбуре.
— Да все, как обычно, — Петровна подала ему следующую сумку.
— Восемь четвертей самогона. Огурчики маринованные, грибки солененькие, капусточка квашеная, брусничка моченая, черемша, чесночок, тоже маринованные…
— Тетя Матрена, — тихо произнесла стоявшая за спиной у Петровны племянница. — А не опасно с ними ехать-то?
— Не, — не оборачиваясь, ответила Петровна. — У них же объект повышенной секретности.
— Так ведь восемь четвертей самогона.
— Тю! Подумаешь! Они ж люди служивые! Им, поди, и не такое пить доводилось. И ничего, зрячие.
— Я не о том, — совсем уже тихо прошептала племянница. — Я… — девушка стыдливо опустила голову. — Ну, что если они напьются да приставать начнут?
— Не начнут, — уверенно успокоила племяницу Петровна. — У них своих девок хватает.
— А ты откуда знаешь?
— Да они, когда летом останавливаются, ребятишек выпускают по травке побегать. А откуда, спрашивается, ребятишки, ежели баб нет?
В дверях вагона снова появился Вовчик.
— Принимай, Петровна! — весело гаркнул он и принялся спускать вниз такие же туго набитые сумки, как и те, что недавно затащил в тамбур.
— Все по списку? — недоверчиво спросила Петровна, ставя первую сумку в снег.
— В копеечку! — подмигнул Рите младший лейтенант. — Икра красная, икра черная, кальмары в банках бельгийские, балык наш, отечественный, сосиски консервированные китайские, шпроты эстонские, сардины литовские, креветки норвежские, лосось наш, колбаса сырокопченая микояновская, шоколад «Красный Октябрь», сигареты «Лаки Страйк»…
— А почему пустых четвертей только семь! — возмущенно воскликнула тетка, заглянув в очередную переданную ей сумку.
— Извини, Петровна, — с сожалением развел руками Вовчик. — Одну случайно разбили.
— Ежели вы мне возвратную тару бить станете, я вам самогон в молочных бидонах приносить буду, — недовольно проворчала тетка. — Так своему полковнику и скажи!
— Все понял, Петровна! — хотя и без фуражки, козырнул тетке младший лейтенант. — С наступающим тебя!
— И тебя, Вовчик, с наступающим, — улыбнулась в ответ Петровна.
Потому что тетка она была не злопамятная и к служивым относилась со всем уважением.
— Ну, давай, что ли! — Вовчик протянул руку девушке, нерешительно переступавшей с ноги на ногу возле лесенки.
Рита протянула младшему лейтенанту сумку, такую же, как и те, в которых Петровна доставляла продукты.
— Тяжеленная-то! — удивился Вовчик, подхватив клеенчатую сумку за ручки. — Кирпичи, что ли, с собой везешь?
— Учебники, — ответила девушка.
— А, ну это хорошо, — Вовчик кинул сумку в тамбур и снова протянул девушке руку. — Залазь скорей, сейчас тронемся. А как тронемся, так уже не остановимся.
Рита быстро оглянулась на Петровну. Тетка коротко кивнула ей вслед, и, ухватившись одной рукой за поручень, а другой за руку, предложенную младшим лейтенантом, девушка запрыгнула на лестницу.
Издав короткий гудок, поезд тронулся с места.
— Позвони, как на место прибудешь! — крикнула вслед племяннице тетка.
Младший лейтенант пропустил девушку в тамбур, а сам повис на лестнице.
— Слышь, Петровна! — крикнул он медленно погружающейся в снежное марево тетке. — Мы после Нового года снова в твоих краях будем! Ты уж приготовь все, как обычно!
— Сделаю! — крикнула в ответ Петровна. — Позвони! — тетка за шнурок вытянула из кармана тулупа мобильник и замахала им. — Позвони, когда ждать!
— Ясно! Позвоню!
Вовчик запрыгнул в тамбур и дернул за рычаг. Лесенка сложилась, дверь тамбура захлопнулась. Последние залетевшие в теплый тамбур снежинки кружились и таяли, не успев лечь на пол.
— Бр-р-р! — зябко обхватил себя руками за плечи младший лейтенант. — Ну и холодрыга!
— Да нет, сегодня еще не очень холодно.
Рита стянула с головы теплый пуховый платок, и глазки Вовчика сверкнули охотничьим азартом. Девушке было лет шестнадцать. О фигурке ее, прячущейся под тулупом и несколькими кофтами, надетыми под ним, сказать что-либо было сложно, а вот личико у нее было круглое, доброе, миловидное. Карие глаза влажно поблескивали, щечки от мороза блестели. Густые темно-русые волосы стянуты в тугую косу.
— А что вы делаете, когда еще холоднее? — спросил первое, что пришло в голову, Вовчик.
— Печку топим, — ответила Рита.
И улыбнулась.
Вовчик окончательно сомлел.
— Хорошо! — он суетливо подхватил тяжелую Ритину сумку и распахнул перед девушкой дверь в вагон. — Идем, я тебя пристрою.
Сразу было видно, что поезд не простой.
Проход, тянущийся вдоль забранных металлическими жалюзи окон, был примерно вдвое шире, чем в обычных поездах дальнего следования. Два человека могли в нем свободно разойтись, даже если один из них страдал избыточным весом. На противоположной стене всего три двери, каждая с кодовым замком и прорезью для магнитной карточки. Ни «титана» с кипятком, ни купе проводника, ни двери в туалет. На полу — красная ковровая дорожка. На потолке — яркие полукруглые лампы дневного света. И тишина. Никакого тебе перестука колес, никакого лязга межвагонных сцепов. Кажется, будто поезд на месте стоит. Только почему-то слегка из стороны в сторону покачивается.
Младший лейтенант Вовчик нажал кнопку возле окна, и из стены вывалилось мягкое, обшитое красным плюшем кресло. Со спинкой и подлокотниками.
— Садись.
Девушка молча выполнила команду — села и сложила руки на коленках. В вагоне было жарко, но Рита не решалась спросить, можно ли ей снять или хотя бы расстегнуть тулуп.
— Лихое твое будет примерно через шесть часов, — Вовчик затолкнул Ритину сумку под сиденье. — Минут за десять я тебя предупрежу, что подъезжаем. А до тех пор сиди тут тихо. У нас поезд особого назначения.
— Я знаю, — быстро кивнула Рита.
— Откуда? — насторожился младший лейтенант.
— Мне Матрена Петровна рассказывала, тетка моя.
— А-а, ну тогда ладно… Короче, ни к кому ни с какими вопросами не приставай. Ежели кто сам спросит, кто, мол, такая да откуда, скажешь, полковник Скурцев разрешил подсесть. Это командир нашего отряда.
— Я знаю, — снова кивнула Рита.
— Петровна сказала? — догадался Вовчик.
— Она, — подтвердила девушка.
— Ох, доболтается твоя тетка, — сурово сдвинул брови Вовчик.
Рита испуганно втянула голову в плечи.
— Ладно, не тушуйся, — подмигнул ей младший лейтенант. — Доставим тебя до места в лучшем виде.
— Спасибо, — едва слышно поблагодарила Рита.
— Ну, вроде бы я тебе все, что нужно, сказал, — младший лейтенант хлопнул в ладоши и посмотрел по сторонам. — В общем, отдыхай, а я пошел. Дела у меня.
Вовчик не пошел, а побежал вдоль вагона и скрылся за дверью тамбура.
Оставшись одна, Рита первым делом осмотрелась. Но ничего интересного для себя не открыла. Даже расписания движения поезда не стене не было.
Прошло двадцать минут. В вагон никто даже не заглянул, и Рита наконец решилась расстегнуть тулуп.
Еще через пять минут девушка сняла тулуп и положила его позади себя на спинку кресла.
Чуть погодя распахнулась дверь дальнего тамбура, и в вагон вошел человек в белом халате и белом поварском колпаке. В одной руке у него был захват с тремя большими алюминиевыми судками, в другой — сумка, очень похожая на одну из тех, что отдала младшему лейтенанту тетка Петровна.
Быстро глянув на сжавшуюся в откидном кресле девушку, повар подошел к средней двери, тихонько постучал и вошел.
Рита ждала, когда повар выйдет, но он долго не появлялся. Наклонившись, девушка сунула руку в стоявшую под креслом сумку и наугад вытащила первую попавшуюся книгу. Это оказался толстенный учебник под впечатляющим названием «Мировая экономика. Вчера, сегодня, завтра».
Рита обреченно вздохнула.
Меньше всего она хотела сейчас держать в руках именно эту книгу, которую штудировала на протяжении последних трех месяцев. Книга была написана столь замысловатым языком, мало похожим на русский, что понять, о чем в ней идет речь, было абсолютно невозможно, а выучить наизусть — все равно что самой себе сделать лоботомию. Естественно, не по собственной прихоти взялась девушка за столь мудреный научный труд — завтра ей предстояло сдавать устный экзамен по этой книге.
Еще раз тяжело вздохнув, Рита открыла книгу примерно на середине. Глаза ее скользили по убористым строчкам, но мозг отказывался складывать слова в осмысленные фразы. Не об истории мировой экономики думала сейчас Рита, а о странном поезде, в котором ехала. Книга, что она держала в руках, должна была вызвать доверие у того, кто увидит сидящую в коридоре девушку, которая, в принципе, здесь не должна находиться. Хотя бы у того же повара — рано или поздно он непременно должен выйти из купе. Ссылка на полковника Скурцева почему-то не казалась Рите убедительной. Что, ежели этот самый полковник, которого тетка Петровна называет милейшим человеком, страшно разозлится, обнаружив в своем «Литерном» поезде «зайца»? Да так разойдется, что прикажет высадить девицу тут же, на месте, не доезжая до станции? Зимой среди леса — это ж верная смерть…
Повар вышел из купе.
Рита уткнулась в книгу. Она боялась даже бросить взгляд за край переплета и подняла голову, только когда хлопнула дверь тамбура.
Повара в коридоре не было. Но возле двери купе, из которого он вышел, стоял невысокого роста мужчина лет пятидесяти. На нем красовался шелковый малиновый халат с золотыми драконами, из-под которого на груди выглядывала тельняшка, а снизу — армейские брюки с лампасами. Лицо его казалось не то чтобы злым, но суровым. Мужчина стоял молча, отставив в сторону обутую в тапок ногу и убрав руки за спину, и с интересом изучал сжавшуюся в кресле девушку.
Рита захлопнула книжку, смущенно потупила взгляд и едва слышно произнесла:
— Здрасьте…
Мужчина в халате хмыкнул эдак неопределенно и не спеша, вразвалочку, направился в ее сторону. Подойдя, он, все так же ничего не говоря, взял из рук девушки книгу и посмотрел название.
— Надо же… — произнес он не то с уважением, не то с недоумением. — «Мировая экономика», — он протянул книгу Рите. Девушка быстро схватила ее и прижала к груди. — А я-то думал, молодежь нынче только Марининых да Донцовых всяких читает… Ну, или еще этих… Как их… — Он сосредоточенно наморщил лоб и пощелкал пальцами. — Порнографов новомодных… Ну?…
Мужчина смотрел на Риту, ожидая подсказки.
— Пелевин? — замирая от страха, пролепетала Рита.
— Не, не он, — махнул рукой мужчина. — Другой…
Лицо девушки залилось краской смущения.
— Я других не знаю.
— А, ну и черт с ними! — мужчина неожиданно улыбнулся. — Ты-то сама откуда здесь взялась? У нас поезд вроде бы не пассажирский.
— Меня младший лейтенант посадил, — не глядя на собеседника, ответила Рита.
— Младший лейтенант? — мужчина сдвинул брови. — Какой такой младший лейтенант?
— Вовчик, — произнесла полушепотом Рита, уверенная в том, что это ее последнее слово.
После «младшего лейтенанта Вовчика» ее непременно ссадят с поезда. И даже, может быть, остановку ради этого делать не станут.
— Младший лейтенант Вовчик, говоришь… — мужчина усмехнулся, качнул головой и ухватился двумя пальцами за гладко выбритый подбородок. — И кем же ты, красавица, приходишься этому младшему лейтенанту Вовчику?
— Никем, — Рита приободрилась — если расспрашивать начали, значит ссаживать пока не собираются. — Я племянница Матрены Петровны Нечаевой, что с полустанка Дикое. Она с полковником Скурцевым, командиром поезда, договорилась. Он обещал подвезти меня до станции Лихое, — воодушевившись, Рита подняла голову и посмотрела мужчине в глаза. Глаза были серые и совсем по-отечески одновременно строгие и добрые. — Вы знаете полковника Скурцева?
Мужчина наклонил голову и поскреб ногтями блестящую розовую щеку. Он смотрел на девушку так, что Рита поняла: сейчас принимается решение, от которого будет зависеть вся ее дальнейшая жизнь. Да-да! Именно так! Не поездка в Лихое, а вся та жизнь, что впереди! А у молоденькой девушки, которая пока еще и о замужестве не думает, годков впереди видимо-невидимо!
— Вот что, красавица… Как, кстати, тебя зовут?
— Рита… Маргарита то есть… — девушка смущенно зарделась. — Маргарита Осиповна Нечаева.
— Нечаева… — мужчина завел глаза к потолку и снова потрогал пальцами подбородок. — Где-то я эту фамилию уже слышал…
— Так тетка моя, Петровна, тоже Нечаева, — напомнила Рита.
— Нет, не то, — досадливо поморщился мужчина. — А, ладно, — махнул он рукой и улыбнулся Рите. — В общем, так, Маргарита Осиповна, до Лихого еще несколько часов езды, айда к нам в купе!
— Это зачем же? — насторожилась Рита.
— Ну, как это — зачем? — удивленно поднял брови мужчина. — Негоже гостей в коридоре держать… Да ты не бойся, — весело подмигнул он девушке. — У нас купе не спальное, а командирское.
— Команди-и-ирское, — Рита посмотрела на дверь загадочного купе. Затем перевела взгляд на мужчину в шелковом халате. — А вы, выходит, тоже командир?
— Угадала, я командир всего этого поезда. Полковник Скурцев. Можно просто Павел Николаевич.
Сказал, подхватил со спинки кресла Ритин тулуп и пошел к своему командирскому купе.
На секунду-другую в глазах у Риты все поплыло — еще бы, сам командир «Литерного» пригласил ее в свое командирское купе! — но быстро поймав реальность за тоненький мышиный хвостик, девушка вскочила с кресла, схватила свою тяжеленную сумку с учебниками и, зажав под мышкой «Мировую экономику», кинулась следом за полковником.
Полковник Скурцев открыл дверь в купе и изобразил легкий полупоклон, пропуская даму вперед.
Купе оказалось не просто большим, а по-настоящему огромным. Все равно что горница в деревенском пятистенке. Окна забраны металлическими жалюзи — такой уж, видно, был в «Литерном» порядок, — под потолком горели яркие лампы дневного света, прикрытые плоскими матовыми плафонами. Посреди комнаты стоял большой овальный стол. На одном краю стола установлен компьютер, поверх которого навален ворох служебных документов и армейских карт, как бумажных, так и на целлулоиде. На другом — выставлено то, что доставил в купе повар. Главным украшением обеденного края стола являлись яства домашнего приготовления, не более получаса назад доставленные к «Литерному» теткой Петровной. Была там и рассыпчатая отварная картошечка, посыпанная петрушечкой да укропчиком, и склизкие соленые маслятки, и капустка белокочанная квашеная, и сальце беленькое с красными мясными прожилочками, и пучочек черемши, и огурчики, и брусничка… Ну и, понятное дело, матово опалесцирующий графинчик, в который перелили теткину самогоночку.
В уголке на стульчике, закинув ногу на ногу, сидел мужчина чуть помоложе полковника, с узким, благородным лицом и глубокими залысинами на висках. На нем был желтый спортивный костюм с эмблемой в виде оскаленной пасти тигра на груди.
— Знакомьтесь, господа офицеры! — войдя в купе, полковник прикрыл за собой дверь, кинул Ритин тулуп на кресло в углу и слегка, по-родственному, приобнял девушку за плечи. — Красавицу сию зовут Маргарита Осиповна Нечаева и приходится она племянницей нашей с вами благодетельнице, — широким жестом Павел Николаевич указал на уставленный яствами край стола, — Матрене Петровне с полустанка Дикое.
— Здрасьте! — натянуто улыбнулась Рита.
— Марго! — мужчина в спортивном костюме порывисто поднялся на ноги и по-гусарски галантно поцеловал Рите ручку. — Безмерно рад нашей встрече!
— Майор Чуднов, Глеб Емельянович, — представил гусара полковник. — Наш начальник штаба… Буди замполита.
Майор Чуднов тряхнул как следует большое кожаное кресло, стоявшее широкой спинкой к столу, и из кресла вывалился небольшого роста, очень толстый человек, на котором были только форменные штаны и вылинявшая, бледно-голубая майка на узких лямочках.
— Майор Трупень, Семен Семенович, — представил толстяка полковник. — Прежде был у нас замполитом. Но теперь должность эту упразднили, и мы все никак не можем придумать, кем бы его назначить.
— Есть идея сделать майора Трупеня поездным капелланом, — с серьезным видом изрек майор Чуднов. — Но имеется одна загвоздка. Поскольку личный состав у нас многонациональный, его нужно разом крестить, обрезать, обратить в ислам и, как буддисту, побрить голову.
— И, как язычнику, вставить в нос кольцо, — добавил полковник.
— А ну вас, — мрачно буркнул невыспавшийся бывший замполит.
— Приведи себя в порядок, Семен Семеныч, — с укоризной посмотрел на майора полковник. — Не видишь разве, гости у нас.
Замполит, и правда, только сейчас обратил внимание на девушку.
— Миль пардон, мадемуазель, — изрек он хриплым спросонья голосом и скрылся за узенькой дверцей в боковой стенке купе.
— Не стесняйся, Риточка, — приободрил гостью полковник. — Чувствуй себя, как дома.
Видя, что девушка все же чувствует себя смущенно, Павел Николаевич забрал у нее сумку с учебниками, подвел Риту к столу и, положив руки на плечи, заставил сесть.
— Мы, правда, гостей не ждали, — улыбнулся девушке сидевший справа от нее Глеб Емельянович. — Но, как говорится, гость в доме — радость в доме. Угощения на всех хватит.
— А жена как? — спросил у начштаба полковник. — Не присоединится?
— Светка детей моет, — ответил Чуднов. — Пока горячая вода есть.
Из соседней комнаты появился майор Трупень. Гладко выбритый, причесанный, в парадном мундире с орденской планкой.
— Ну, вот и я! — радостно возвестил он и, подхватив свободный стул, сел за стол напротив Риты.
— Смотри, Семеныч, что молодежь нынче читает, — полковник вытянул у Риты из-под мышки толстый учебник и передал его бывшему замполиту.
А сам занял место по левую руку от гостьи.
Трупень листнул учебник и с уважением посмотрел на Риту.
— Да… Это вам не Мулдашев… Экономикой интересуетесь, мадемуазель?
Рита растерянно хлопнула глазами.
— Нынче все экономикой увлекаются, — ответил бывшему замполиту Чуднов. — Если не экономист, так значит маркетолог. На худой конец — пиарщик.
— Пиарщик — это самое оно! — не согласился с начштабом полковник.
— Ну, это смотря кого пиарить, — возразил Чуднов. — А то ведь и влететь можно по самые уши.
— Вот Билл Гейтс — молодец, — Трупень с уважением посмотрел на заваленный картами компьютер. — Сам себя пиарит… И как пиарит! — бывший замполит восторженно закатил глаза. — Господь Бог по сравнению с ним малец неразумный.
— Ты, Семеныч, на счет Бога-то не очень, — строго постучал вилкой по краю тарелки Чуднов. — А то, смотри, не быть тебе с такими речами капелланом.
— Господа офицеры! — звучно хлопнул в ладоши полковник Скурцев. — Предлагаю перейти к делу!
— Точно! — начштаба взялся за графин.
Бывший замполит кинул себе в тарелку пару картофелин, положил грибков, черемши и сальца.
— За вами поухаживать, мадемуазель? — посмотрел он на Риту, которая сидела, скромно сложив руки на коленях.
— Да я только что из дома, — попыталась отказаться Рита. — Поела перед дорогой…
— А мы вам, Риточка, наше фирменное предложим, — полковник взял со стола банку красной икры, дернув за кольцо, сорвал с нее крышку и поставил перед девушкой. — Мы по сальцу да капустке соскучились, а вы, Риточка, икорку кушайте. Вот еще, — он пододвинул поближе тарелку с рыбной нарезкой, — балычок, осетринка, лосось… Что еще? — Павел Николаевич хозяйским взгляд окинул стол.