Восхитительный изгиб ее широкого рта источал высокомерие, волнующе компенсируемое распутной влажной мягкостью выпяченной нижней губы. На ней был дорогой костюм, украшенный абстрактным бежевым рисунком по тускло-золотому фону. Блуза обтягивала высокие груди бесконечно более интригующего рисунка.
— Вот ваш «старомодный», леди! — Донован опустил стакан на стойку перед ней, и я мысленно содрогнулся: «старомодное» что?
Блондинка попробовала напиток, и рот ее перекосило. Затем, пожав плечами, она прикончила его одним большим глотком, словно ее обуревала жажда. Возвращая стакан на стойку, она поймала мой взгляд и бледно улыбнулась.
Я продемонстрировал ей левый профиль — он чуточку лучше правого — и ухмыльнулся в ответ.
— Могу я предложить вам повторить? — спросил я, соскальзывая, полный оптимизма, с табурета.
— Благодарю вас, — она слегка склонила голову в сторону, размышляя. — Вот что, — произнесла она низким, очаровательным сипловатым голосом, — кинем монету: проигравший платит.
— Чудесно!
Я выхватил четвертак из кармана, шлепнул им о стойку и прикрыл его ладонью. Она порылась в сумочке, достала нечто похожее на новехонькие полдоллара и тоже шлепнула его на стойку.
— У меня решка, — сказал я. — А у вас?
Ее губы дрогнули.
- Посмотрите сами, — предложила она и мановением руки подтолкнула монету по стойке ко мне.
Я остановил ее пальцем и пригляделся.
- Орел, — сказал я. — Так что… — Тут я более внимательно посмотрел на блестящую монету под моим пальцем — на ней была ярко сверкающая голова короля Эдуарда VII. Да и как ей было не быть на британской полукроне? Я повернул ее и, увидев, что она была отчеканена в 1907 году, вытаращился на блондинку.
Губы ее снова дрогнули, и она с легкостью произнесла:
— Можете вы выставить пару?
Я сунул палец в кармашек для мелочи, выудил парную полукрону, положил ее на стойку и подтолкнул в сторону блондинки. Она внимательно изучила монету и улыбнулась.
— Я, пожалуй, не буду больше пить. Я немного устала и хотела бы вернуться в отель.
— Я как раз собирался это сделать. Может, я мог бы…
— Я не возражаю против вашей компании, — степенно ответила она.
Я громко пожелал спокойной ночи Доновану, но он или опять играл в молчанку, или соображал, как набрать денег на билет до пустыни Гоби, чтобы проверить версию с верблюдами.
Мы вышли на улицу, и она расхохоталась.
— В какой-то миг я почти поверила в то, что вы скрытно передадите мне секретный план московской забегаловки или еще что-то в этом духе! — Она взяла меня за руку и посмотрела на мое лицо притворно застенчивыми глазами. — Как поживаете, мистер Бойд?
— Дутуд! — прорычал я. — Дж. Дугуд, пожалуйста, в крайнем случае Джонни Бенарес, но никогда Дэнни Бойд в этом городе. Даже у стен есть стены, у которых есть уши!
— Ужасно сожалею, — тут же раскаялась она. — Я просто не подумала и сморозила глупость. Больше это не повторится.
— О\'кей! Забудьте об этом.
— О! — Она внезапно остановилась с тревогой на лице. — Я еще кое-что забыла! — Я — Лаура.
— Прекрасное имя. Однако при вашей внешности и фигуре, золотце, никто бы не споткнулся даже на имени Элзи Бабблгам!
— Благодарю вас!
— После десяти дней, проведенных в этом занудном городишке, вы даже представить себе не можете то удовольствие, которое вы мне доставили, появившись в притоне Донована, — не мог скрыть я свой восторг. — Снова увидеть пару красивеньких ножек! Эти милые коленки с ямочками и…
— Где вы находились в тот момент? — спросила она ядовито. — Валялись на заплеванном полу бара?
— Ну и повезло же мне, — блаженно вздохнул я, — что вы забрели к Доновану как раз, когда я…
— Черта с два повезло! — неэлегантно выразилась она. — Я набила мозоли на ногах, шляясь два часа по городу, в попытке найти вас! Этот бар был последним местом, где я еще не побывала!
— Ну, — тоскливо промямлил я, — мне просто хотелось обнаружить хоть какую-то романтику в нашей первой встрече.
— Зарубите себе на носу! — выразительно произнесла она. — Не будет ничего романтического ни в одной из наших встреч! Только бизнес! К тому же Миднайт рассказала мне все о вас!
— Неужели она рассказала вам правду?
— Насколько я могу судить о вас, это была стопроцентная голая правда! — ответила она ледяным тоном.
— Что я не сыграл роль самца-жертвы в ее игре и черную вдову? — поинтересовался я. — И что вместо этого я вмазал ей по челюсти?
— Заткнитесь! — внезапно вспыхнула она. — Миднайт — самая удивительная личность, которую я когда-либо знала в своей жизни! И я даже отказываюсь упоминать ее имя в вашей компании!
— Чудесно! — проскрежетал я зубами и вежливо убирая ее руку с моей. — С этого момента мы связаны только бизнесом, как вы и настаиваете. Позвоните мне утром до девяти, и я посмотрю, смогу ли выделить вам время в моем плотном расписании!
Я ускорил шаги и быстро оставил ее позади. Примерно через минуту я резко остановился и прислушался: откуда-то сзади меня раздалась безнадежная визгливая мольба о помощи. Я развернулся и увидел ее, прислонившуюся к витрине магазина, снявшую одну туфлю и усиленно массирующую подъем ноги.
— Давайте не будем ссориться! — слезно попросила она, когда я подошел. — Доставьте меня в больницу или еще куда-нибудь, где мне заменят мои ноги — они меня просто убивают!
Тут-то в Суинбэрне, штат Айова, случилось маленькое чудо: на Главной улице появилось свободное такси. Я подсадил Лауру в машину, и мы классно проехали три квартала до гостиницы. Через пять минут я столкнулся с классическим примером демократии в действии. Я пробыл в этом отеле уже десять дней и жил в омерзительной комнате, выхолившей на железнодорожный двор, а Лаура появилась здесь самое большее четыре часа назад и получила люкс на верхнем этаже с окнами на Главную улицу.
Как только мы вошли в гостиную ее люкса, она рухнула на диван и скинула туфли, издавая при этом негромкие, булькающие вопли, свидетельствовавшие об экстазе. Если бы это проделывал какой-нибудь мужчина, кисло размышлял я, все соседи кинулись бы к своим справочникам по психиатрии.
— Ах! — блаженно вздохнула она. — Замечательно. Теперь я бы не отказалась от стаканчика. Распорядитесь, пожалуйста, Дэ… Джонни!
— Что вам заказать?
— После бара Донована я думаю, что смогу лишь через несколько лет попробовать снова «старомодный», — она содрогнулась от одного воспоминания. — Шотландское виски со льдом!
Обслуживание оказалось весьма спорым для ковбойского притона. Или все дело было в люксе? Когда официант исчез в ночи, я расслабился в кресле напротив дивана, на котором возлежала Лаура. Возлежала — иначе не скажешь, ибо для девушки, желавшей ограничиться только бизнесом, она была удивительно небрежна со своим подолом.
С того места, где я сидел, открывался интересный, даже очаровательный вид.
— Миднайт посвятила меня во все, — оживленно заговорила Лаура. — Так что мне нет нужды задавать дурацкие вопросы. Не желаете ли доложить мне, Джонни?
— Есть, мадам! Можно мне не отдавать сейчас салют? Я сломал руку в трех местах, загоняя Миднайт на флагшток, а она, к несчастью, свалилась на меня!
— О, господи! — Она закрыла глаза и изобразила мучительное страдание, которое пришлось впору ее лицу. — Неужели мне придется еще выносить ваш инфантильный юмор?
— Я припасу его на потом, если желаете, — пообещал я.
— Пожалуйста!
Я довольно подробно доложил ей обо всем, что случилось со времени моего прибытия в Суинбэрн до настояшего момента. Лаура сидела уже выпрямившись, когда я закончил, глаза ее взволнованно сверкали.
— Обворожительно! — Она глубоко вдохнула. — Вы тренируетесь убивать людей из винтовки, Дьюк рассчитывает взрыв зданий с находящимися в них людьми, а Слюнявый Сэм превращает в мины-ловушки все, до чего он может добраться! Я горю желанием узнать, что случится дальше.
— И я хотел бы знать, — проворчал я. — Когда вы свяжетесь с Миднайт?
— Я позвоню ей завтра утром, — счастливо ответила она — Миднайт полагает, что мне следует задержаться здесь — быть на месте на случай, если все придет в движение. Понимаете?
— Я-то в этом живу, — выразительно проронил я.
— О! Простите! — Она закрыла рот рукой. — Я просто не…
— Я знаю, золотце, — тускло проговорил я, — знаю!
Лаура откинулась на диване, и ее юбка снова услужливо задралась. Меня бы это должно было зачаровать, но нет, не на этот раз.
— Как долго вы работаете на Миднайт, Лаура? — небрежно спросил я.
— Я вовсе не работаю на Миднайт, — холодно ответила она. — Скорее мы с ней дружим.
— Лаура Триветт! — воскликнул я.
— Кого еще вы ожидали? — удивилась она.
— Однажды ночью я одолжил вашу машину, — тепло улыбнулся я ей. — Я же чувствовал, что был хороший повод для нашей встречи!
— Опять вы за старое! — простонала она. — Я вам; сказала, что меня не интересует ничего, кроме бизнеса. Пожалуйста, никаких ухаживаний!
— Да никто и не думает ухаживать! Я даже не пытался больше смотреть украдкой на ваше темно-голубое белье!
Она резко выпрямилась и судорожно натянула юбку на колени. Лицо ее покрылось темным румянцем.
— Не пошлите!
— Я всего лишь хочу знать, какое место вы занимаете в организации Миднайт, — правдиво сказал я. — В ту ночь ваша машина находилась у ее дома, а где были вы?
— Вероятно, у себя дома. Миднайт чаще пользуется машиной, чем я. Это имеет какое-нибудь значение?
— В ту ночь был убит настоящий Джонни Бенарес. То же самое случилось с одним из подручных Миднайт — Джадом Стоуном.
— Я… я ничего об этом не знаю! — Говоря это, она отвернулась.
— Вы знаете, сколько заплатила мне Миднайт за работу?
— Это меня абсолютно не интересует! — раздраженно ответила она.
— Пять тысяч долларов, и обещала еще столько после завершения дела.
— И что? — Она опять посмотрела на меня наполовину вызывающе, наполовину испуганно.
— Лаура, — усмехнулся я, — вы очень привлекательная девушка, но вы дилетант в делах Миднайт, ведь так?
Она надула дрожащие губы.
— Вы грубите и говорите ужасные вещи!
— И тем не менее вы впервые действуете заодно с Миднайт?
— Каждый когда-нибудь начинает.
— Но не таким же образом! — проворчал я. — Она прислала кого-нибудь еще с вами?
— Разумеется, нет! Она уверена в том, что я прекрасно справлюсь!
В отчаянии я закрыл глаза на несколько секунд, потом неохотно открыл их вновь.
— Вы сказали, что она самая замечательная личность. В каком смысле?
— Ну, — она беспомощно пожала плечами, — просто она такая, вот и все!
Какое-то время я рассматривал ее. Что-то не состыковывалось. Что-то было не так.
— Вы в нее влюблены или как? — стесненно прошептал я.
— Что? — Она разинула рот в остолбенении. — Влюблена в Миднайт? В мою старшую сестру?
— Конечно же нет! — Я беспомощно сглотнул. — Кто мог такое вообразить? Я и не знал, что у Миднайт есть младшая сестра. Да, но вы же не живете с ней… — продолжал я лепетать, пытаясь замазать свою глупость. — У вас своя квартира, вы сказали?
— Да, в Мэррей-Хилл, — ответила она с несколько посветлевшим лицом. — Я ее обожаю и скучаю по ней. Когда они разошлись с Максом, Миднайт заставила меня заиметь свою собственную квартиру. — Она медленно покачала головой. — Это было ужасной ошибкой. Он был так добр к ней! Мне он не очень нравился, ибо он всегда обращался со мной как с равной. Вы понимаете?
- Это важно, — рассеянно проговорил я, ломая голову над причиной, по которой Миднайт послала свою младшую сестру на выполнение чисто мужского поручения.
— Я виню во всем эту маленькую ползучую мышь Ларри!
Отстраненно я сообразил, что Лаура продолжает говорить, и постарался прислушаться.
— Он — ненормальный, я в этом убеждена! — страстно воскликнула она. — Он всегда ревновал его к Миднайт, опасался, что она подрывает отношение Макса к нему. Это было глупо, но Ларри нельзя было переубедить. а эта его манера постоянно подкрадываться, — никогда нельзя было знать, не окажется ли он вдруг рядом с тобой. Он и меня не любил, поскольку я поймала его однажды, когда он подглядывал, как я одеваюсь. Я собиралась сказать об этом Максу, но маленькое пресмыкающееся разрыдалось, встало на колени и упросило меня не делать этого. Я ничего не сказала Максу, но он все равно ненавидел меня с тех пор. Потому, полагаю, что было ранено его самолюбие, когда он плакал и умолял меня.
Все дело, видимо, было в неукротимой жажде выжить, свойственной любой женской особи и позволяющей ей непрестанно болтать даже, когда на нее обрушилось небо, безнадежно размышлял я.
— Джонни!
Я поднял глаза и увидел, что она наблюдала за мной с озадаченным лицом.
— Что-нибудь случилось? — быстро спросила она. — Вы выглядели ужасно обеспокоенным.
— Лаура, милая, — мечтательно проговорил я, — каким именем велела тебе пользоваться Миднайт во время твоего пребывания здесь?
— Моим собственным, конечно, — она медленно моргнула. — Я не выдаю себя за кого-то еще, как Джонни.
— Еще как! — я кровожадно улыбнулся ей. — Если я выдаю себя за Джонни Бенареса, то вы выдаете себя за Иуду!
— Что?
Внезапно страх заполнил ее глаза, она прижала тыльную сторону ладони ко рту и вжалась в спинку дивана стремлении отодвинуться подальше от меня. Я поднялся с кресла и опять ухитрился улыбнуться.
— Извините, я сказал ужасную вещь. Вы этого не знали.
Она убрала руку ото рта.
— Я не понимаю, о чем вы говорите.
— И Макс Саммерс, и Ларри знают Лауру Триветт, — мрачно произнес я. — Как только они узнают о вашем приезде сюда, они сразу поймут, что это не простое совпадение и что это может быть объяснено лишь утечкой в их собственной организации. Что Миднайт сумела каким-то образом подсунуть им своего человека. И первое, что они сделают, выяснят ваши передвижения с момента вашего прибытия сюда: куда вы ходили и с кем встречались. И каждый раз в ответе буду я!
— О боже! — Она непроизвольно вздрогнула. — Об этом-то я и не подумала!
— То-то и оно, Лаура, — согласился я. — Но Миднайт подумала об этом. По какой-то неизвестной мне причине я ей больше не нужен. Своим нокаутом той ночью я задел ее гордость, и теперь она со мной расквиталась. Скинь со счетов некого Дэнни Бойда, и почему бы не предоставить оппозиции возможность позаботиться о деталях?
— Чтобы Миднайт спланировала такую ужасную штуку? — Она вяло покачала головой. — Я не могу этому поверить!
— Ее ведь не озаботило то, что таким образом ее младшая сестра станет Иудой, разве не так? — мягко проронил я.
Она тихонько заплакала. Ее бы следовало утешить, но я был последним человеком в целом свете, готовым сделать это.
— Утром я уеду, — приглушенно произнесла она. — Может, тогда они так и не узнают, что я была здесь.
- После того как вы провели в городе столько времени, разыскивая меня? — прошептал я. — Вы упомянули кому-нибудь мое имя?
— Нет! — уверенно сказала она. — Предполагалось, что я вас даже не знаю. Во всяком случае, пока мы не сравнили наши монеты.
Хоть что-то, подумал я. Появился слабый проблеск надежды. Донован видел нас вместе. Но в его глазах я всего лишь подцепил телку в его баре, а Лауре Триветт не было места в его безумной жизни. Тут я сообразил, как глупо надеяться, что они ничего не узнают, когда ее имя записано в журнале у портье, а служащие отеля будут постоянно говорить: «Люкс мисс Триветт», «Напитки в люкс мисс Триветт» и… Хватит и этого.
— Я, пожалуй, пойду, Лаура, — тихо сказал я.
Она подняла залитое слезами лицо.
— Дэнни… могу я теперь называть вас вашим настоящим именем?
— Я полагаю, ты узнала сегодня что-то новенькое в этом Суинбэрне, — усмехнулся я.
— Я очень сожалею, — она посмотрела на меня ошеломленными глазами. — Не могу ли я сделать чего-нибудь, чтобы помочь вам? Все, что угодно! Если я позволю Ларри…
— Нет! Однако я ценю ваше предложение, дорогая. Не расстраивайтесь уж очень. Может, все еще обойдется, а?
Уже у дверей я вспомнил, что, по крайней мере, она могла бы удовлетворить мое любопытство по одному вопросу.
— Лаура! — я посмотрел на нее через плечо. — Что из себя представляет Луис?
— Луис? — Судя по ее липу, даже упоминание его имени вызывало у нее отвращение. — Он жестокий человек, Дэнни, жестокий и ужасный. Я считаю его жутко опасным, ибо он умен. Я пыталась объяснить это Миднайт, но она только рассмеялась и заверила меня, что легко справится с ним. «Если он плохо поведет себя, сказала она, я отниму у него то, в чем он больше всего нуждается». Что бы это ни значило.
— Он был с Максом и Миднайт до того, как они разбежались, и решил остаться с вашей сестрой, так?
— Верно.
— Он у нее кем-то вроде адъютанта? Она отдает приказы, а он следит за их исполнением, так?
— Да, думаю, что так, — драматично фыркнула она. — Если что-нибудь случится с вами, Дэнни, из-за того, что я наделала, никогда в жизни не заговорю с сестрой!
— Не тревожьтесь, пока ничего не случилось, золотце. А как обстояли дела до того, как Макс и Миднайт расстались? Что поделывал тогда Луис?
— Ларри всегда бы чем-то вроде адъютанта при Максе, — раздумчиво проговорила она. — Я не уверена насчет Луиса. Может, он всегда делал одно и то же.
— Что именно?
— Я не помню точного слова, Дэнни, — она прикусила губу, задумавшись, потом с досадой покачала головой. — Нет, не могу вспомнить. Он… колол сейфы?
— Колол… — я разинул рот, пока до меня не дошло.
— Вы хотите сказать, что он был медвежатником?
— Точно! — Она энергично закивала. — Что это значит, Дэнни?
— Что он прибегал к взрывчатке, чтобы вскрывать сейфы. Обычно при этом пользуются нитроглицерином. Спасибо, Лаура. Теперь мне лучше уйти.
Я поспешно вышел из люкса и направился в свою комнату, раздумывая, как Дьюк мирился со всем этим столько времени, если желудок его беспокоит хотя бы наполовину того, как мой достает меня.
В моей комнате горел свет, но озабоченность желудком помешала мне обратить на это внимание, пока я не открыл дверь. А когда я это сделал, было уже поздно: мой ночной посетитель уже смотрел на меня с сияющей улыбкой, пуская блики своими отвратительными фальшивыми зубами.
— Поздно же вы возвращаетесь домой, Джонни, — робко заметил Ларри, потом вдруг хихикнул. — Могу поспорить, что вы прячете в отеле горячую блондинку!
— Его глаза тоскливо сверкнули при этой мысли.
— Ну что ж, — я сделал над собой усилие и улыбнулся в ответ. — Ставьте наличными, приятель!
— Как-нибудь в другой раз, — с сожалением ответил он. — Мы должны срочно идти.
— Идти? Посреди ночи? Куда к черту? — спросил я подходящим случаю удивленным голосом.
Какой-то миг я раздумывал, стоило ли и дальше разыгрывать из себя Джонни Бенареса, если они уже все знали и поэтому Ларри приехал за мной. Очень мне не хотелось доставить ему дополнительное удовольствие.
— Срочный сбор, — сказал Ларри, потом бессознательно понизил голос, упоминая святое имя. — Мистер Саммерс ждет нас
: так что лучше поторопиться.
— Это скорее походит на панический сбор. Посреди-то ночи! — проворчал я.
— Кстати, — Ларри смущенно зашаркал ногами, — надеюсь, вас это не расстроит, Джонни: ожидая вас, я упаковал ваш чемодан и велел спустить его в машину.
— Но почему? — промычал я.
— Вы сюда уже не вернетесь, — он нервно улыбнулся. — Надеюсь, вы не имеете ничего против перемены места?
Мозг выкидывает глупейшие штуки именно в таки моменты. Единственное, о чем я мог думать, это о том, как никогда не понимаешь человека, которому объявили смертельный приговор, пока его не объявили тебе самому! А побитый «Форд» Ларри казался катафалком, хотя место исполнения приговора могло быть оставлено на усмотрение эксперта в бесшумном убийстве. Потом наконец вернулось некое подобие логики, и я начал обсасывать шансы застать врасплох Ларри и добиться в этом успеха.
Весь это мусор прокрутился у меня в голове меньше чем за секунду, пока Ларри наблюдал за мной с нервной улыбкой, словно приклеенной к его вонючим зубам.
— Ничего не имею против, — сказал я, как я надеялся, нормальным голосом. — К тому же я ненавижу упаковывать чемодан. — Я проворно повернулся к двери. — Поехали?
— Разве вы не возьмете свою пушку, Джонни? — прощебетал Ларри.
Я очень медленно повернулся обратно к нему, обещая себе: если Ларри придумал эту игру в кошки-мышки для собственной забавы, я засуну эти зубы ему в глотку и оставлю его в шкафу сдыхать от удушья.
— Пушку? — спросил я.
— Я ни за что бы не осмелился упаковать ее для вас, Джонни, — ответил он с выражением ужаса на лице. — Я прекрасно понимаю брата-профессионала. У меня бы желудок перевернулся, если бы кто-то только притронулся к одному из моих ножей!
— Ага, — тягостно проговорил я. — Спасибо, Ларри, я очень это ценю. — Миновав его, я прошел к шифоньерке, ожидая на каждом шагу появления его пружинного ножа. Но этого не произошло. Зубы благожелательно сверкали в мою сторону, пока я надел подмышечную кобуру и засунул в нее «Магнум»
— Если вы готовы, Джонни, — залыбился Ларри, — я пойду вперед.
Ощущение нервного желудка внезапно пропало, когда я последовал за Ларри. Взамен я получил безнадежно запутанную голову.
В камине гостиной сельского дома опять весело потрескивали поленья.
Ларри остановился в дверях, может быть, в силу привычки, а я прошел вперед. Все остальные уже ожидали: Макс Саммерс в своем председательском кресле; Билл и Слюнявый Сэм занимали другие два кресла, а теперь уже хорошо знакомое мне корпулентное тело удобно устроилось на одной половине дивана.
— Наконец-то! — Макс холодно посмотрел на меня. — Мы ждали вас, Джонни, больше часа!
— Если бы я был в курсе, Макс, я бы что-нибудь придумал, — ровно произнес я. — Но у меня всегда было плохо со вторым зрением.
— Ладно, раз уж пришли, садитесь! — огрызнулся он.
Я тяжело опустился на диван рядом с Дьюком и вопросительно посмотрел на него. На его сильно загорелом и обветренном лице проступила бледность, его левое веко дергалось в тике.
— Ты плохо выглядишь, приятель, — мягко проговорил я. — Теперь ты видишь, что получается, когда слишком рано кончаешь пить и уходишь домой.
— Сделай мне одолжение, панк, — его тон тоже был мягким, но хрипота голоса отвратительно грубой. Он повернул голову и презрительно посмотрел на меня. — Раз ты собираешься пускать слюни всю ночь, тебе следовало принести с собой ведро!
Пока он выплевывал эти слова, его серые глаза сверкали предостерегающе. Я едва заметно мигнул, когда он кончил говорить, и заметил подтверждение в его глазах.
— Я просто проявил дружеское сочувствие, Дьюк, — я выразительно пожал плечами и, нахмурившись, откинулся на спинку дивана.
Саммерс как всегда выглядел так, словно только что вышел от своего лондонского портного и поднялся в] личную ракету, чтобы не опоздать на очередное совещание. Единственное очевидное изменение, произошедшее с ним, состояло в том, что он отбросил свое очарование и магнетизм, считая их уже излишними.
— Джентльмены! — Его голос приобрел некое парадное звучание. — Я созвал этот срочный сбор, поскольку возник ряд неотложных проблем, которые необходимо решить практически немедленно. Как вы помните, на нашей последней встрече я сказал вам, что нам предстояло дело через две недели. Ну так вот, в определенном смысле это остается в силе: дело будет провернуто точно по расписанию, но на день раньше. К этому вынуждают обстоятельства, которые от нас не зависят.
— Что же случилось? — Слюнявый Сэм настолько разволновался, что почти исчез за пеленой собственной слюны.
— Мы еще дойдем до этого, — ответил ему Макс. — Итак, мы собрались здесь, на своей оперативной базе. Начиная с этой секунды никто не должен покидать ферму ни под каким видом!
— Это правило распространяется и на вас, Макс? — невинно спросил я. — Вам ведь нужно шевелиться, чтобы организовать еще пятнадцать парней! Вам и — я полагаю — Ларри?
— Естественно, это не касается меня именно по упомянутым вами причинам, Джонни! — Он наградил меня убийственным взглядом, который мне следовало сохранить в памяти, ибо я прервал генерала, выступавшего перед своими войсками.
— Ларри будет находиться здесь постоянно, — продолжил он. — Он проследит за тем, чтобы никто даже не пытался покинуть ферму. Я уже отдал ему распоряжения на этот счет и теперь предупреждаю вас всех. Ларри!
В ответ от дверей послышался преданный щебет.
— С данного момента никто не покидает дома, — четко произнес Макс. — Я полагаюсь на то, что вы остановите любого, кто предпримет такую попытку, — любым способом. Если для этого потребуется убить кого-то, вы его убьете!
Сделав паузу, он глубоко вдохнул.
— Сегодня вечером Дьюк посетил меня. Мы долго говорили, но так и не пришли к согласию. Он заявил мне, что передумал и не желает участвовать в деле.
— Только сейчас? — забрызгал слюной Сэм. — Ты сбрендил или как? В чем дело? Или ты струсил? Забудь об этом! Слишком поздно, чтобы отказываться, приятель!
Только одно было в пользу Сэма: чем больше он говорил, тем хуже его было видно, пока он не исчез окончательно за тонкой дымкой.
— Теперь, когда вы знаете о настроениях Дьюка, — ровно продолжил Макс, — я полагаю, мы оставим этот вопрос на потом. Я хотел бы, чтобы прежде вы ознакомились с предстоящей работой. Ну, а потом, кто знает? — Он мягко пожал плечами. — Может быть, Дьюк передумает опять? Итак, прошу вас последовать за мной.
Он провел нас через квадратный холл к весьма прочно выглядевшей двери — стальной, подумал я, обклеенной тонкой фанерой и густо покрытой лаком. Макс отпер дверь, что само по себе было целым спектаклем. Затем он распахнул ее и повернул выключатель.
Это была большая комната — примерно двадцать на сорок футов, с окнами, плотно закрытыми ставнями, усиленными стальными полосами. Ряд флюоресцентных ламп залил комнату светом без теней. Проход в три Фута шириной был оставлен по периметру комнаты, а остальное пространство было занято городом и его окрестностями.
Неожиданно наступило Рождество, и я опять стал маленьким мальчиком. Моя мама дарила мне целый день в мире грез отдела игрушек, и я часами простаивал у игрушечной железной дороги, наблюдая, как восемь поездов одновременно шныряли в разных направлениях по искусственной местности. И это было раем.
Миниатюрный город Макса Саммерса произвел поначалу на меня такое же впечатление. Особое очарование вызывали тщательно проработанные детали трех кварталов на главной улице и двух поперечных улицах.
— Эй! — взволнованно закулдыкал Сэм. — Это великолепно, Макс! Кто это сделал?
— На это потребовались месяцы труда, — самодовольно проговорил Макс. — Часть сделал Билл, но в основном это произведение ловких рук Ларри. Когда они заканчивали очередную деталь, он приносил ее сюда и ставил на свое место.
— Что это за город? — тихо спросил Дьюк.
— Оллфилд, — ответил Макс.
— В каком штате?
— Я приготовил вам маленький сюрприз, — широко улыбнулся Макс. — Он находится в Айове, в семидесяти восьми милях отсюда… — он победно оглядел нас — плюс-минус шестнадцать футов.
— Но это же захудалый городишко! — забрызгал опять слюной Сэм. — Не больше той мусорной ямы, в которой мы находимся сейчас! Где вы надеетесь найти полмиллиона в этом вшивом городишке?
Макс взял в руки девятифутовую указку из-за двери и встал на край небольшого водоема, представлявший несомненно удобную позицию.
— Вот где, джентльмены! — Указка уперлась в центре города во вторую по размеру поперечную улицу, весьма подробно воспроизведенную.
— Банк фермеров, торговли и местной промышленности, — добавил он, и конец указки дотронулся до крыши самого большого здания на восточном углу. — Три крупные суммы ввозятся в этот банк и вывозятся из него раз в неделю. В целом они составляют чуть больше трехсот пятидесяти тысяч долларов. Так что мы возьмем наши полмиллиона: банк должен иметь небольшой резерв наличных на всякий пожарный случай.
— Макс? — внезапно заговорил рыжеволосый Билл дрожащим от возбуждения пронзительным голосом. — Зачем было делать модель всего города? Конечно, все это ужасно красиво! Но…
— Вы поймете это позже, — прервал его Макс. — Изменение даты вызвано тем, что три компании, о чьих деньгах идет речь, договорились перенести день зарплаты на четверг. Раньше банк получал деньги в четверг вечером и в пятницу утром отправлял их на предприятия, где они раскладывались в конверты. Теперь деньги будут поступать в банк в среду около полудня и на следующий день развозиться по компаниям в бронемашинах.
Для нас главное состоит в том, что деньги находятся в банке с полудня среды до утра четверга. Итак, наш день-Д — среда и час-Ч — два пятьдесят пополудни. Происходит авария на электростанции — указка указала ее расположение, — через пять минут на телефонном узле происходит странный взрыв, который, добавлю, выведет из строя только оборудование, но не людей. Заметьте: главное шоссе проходит не ближе трех миль от Оллфилда, и напрямую их соединяет только одна дорога. На ней в миле от шоссе потерпит дорожное происшествие большегрузный бетоновоз — его развернет поперек и он перекроет дорогу собой и тоннами вылившегося бетона. Выездную дорогу на север мы оставим открытой, словно по ней мы вывезем деньги. На самом деле мы ей не воспользуемся, но пусть полиция думает так!
В 3.05 одновременно загорятся три разных склада в этом квартале — в одном из них хранится множество бочек со смолой, так что город накроет плотной завесой дыма. В то время в двух ювелирных магазинах — тут и тут — будут разбиты витрины в попытке ограбления, что произведет много шума и привлечет к себе внимание…
— Постойте! — Сэм чуть не захлебнулся. — Вы сбрендили или что? А как же банк? Разве мы не собираемся напасть на банк? Или вы забыли о нем за всем этим трепом?
— Сэм… — Макс, очевидно, исчерпал последние остатки терпения. — В том-то и дело! Мы нападем не на банк, а на город, и банк окажется в наших руках!
Он долго еще рассказывал, накручивая одну деталь на другую. И постепенно в моем мозгу все яснее складывалась картина небольшого городка в тихий осенний вечер. Сначала случаются неприятные неудобства — гаснет свет и замолкают телефоны, затем наступает неразбериха маленьких несчастий — разбиваются магазинные витрины и взрываются почтовые ящики, и, когда они достигнут апогея, приходит очередь больших бедствий. Склады горят в столбах пламени, и густой черный смоляной дым покрывает завесой весь город. Потом мощный взрыв сотрясает город, обрушивая одну стену банка. Люди разбегаются во все стороны под крики: «Землетрясение!»
К этому моменту несколько нанятых Максом головорезов берут банк под контроль, давая Дьюку возможность сосредоточиться на двери в хранилище…
— У вас, Сэм, будет полная свобода передвижения, — ровно продолжал Макс. — В вашем распоряжении будут машина, водила и боевик для охраны, и вы сможете быстро достигнуть любого пункта. В течение сорока пяти минут между 3.28 и 4.13 мы должны держать город в постоянной панике, чтобы его граждане не могли даже на минуту задуматься о том, что, черт возьми, происходит!
— Усек! — Выпуклые бледно-голубые глаза Сэма увлажнились от восторга. — Я им устрою веселую жизнь! Дымовые шашки, бомбы с удушливым газом и все такое прочее!
— Билл, — более спокойным голосом обратился Макс к рыжеволосому мальчишке, стараясь, догадался я, вселить в него уверенность, — у радио и телестудий есть свои аварийные электростанции. Если хоть одна из них воспользуется ими, мы окажемся в большой беде. Твоя главная задача — позаботиться о них! Как только управишься с ними, займетесь тем же, что и Сэм. Делайте все, что можно и как угодно, чтобы усилить беспорядок и панику!
— Обязательно, — пацан кивнул, уже получая кайф от воображаемых картин хаоса.
— Джонни!
— Да? — я придвинулся поближе к Максу, пока кончик указки медленно прошелся по линии крыш к противоположному углу перекрестка и застыл над парапетом на крыше трехэтажного здания напротив банка.
— Здесь будете вы, Джонни, — тихо проговорил Макс. — Вы — режиссер всего представления. У вас одна задача — держать ринг чистым! — Указка обвела круг возле банка, прихватив около сотни футов на улицах с обеих сторон. — Если вы этого не сделаете, мы не сможем взять деньги, — тихо произнес он. — Если не все сразу получится у остальных трех, у них будет возможность поправить свои ошибки. У вас такой возможности не будет, Джонни! Если этот угол будет заблокирован, нам придется отказаться от своей затеи!
— Понятно, — подтвердил я.
— Вы король, Джонни, — прошептал Макс. — Здесь, наверху, с вашим — «винчестером». Но еще ни один малодушный король не удержал своего трона! Вы должны быть там в 3.15 и с момента взрыва стены до того, как наши три пикапа не заберут добычу, держать чистым этот угол. Понимаете, что я имею в виду?
— Вы имеете в виду: если для этого придется кое-кого ухлопать, значит, они мертвы, — прорычал я.
— И мертв любой коп, который высунет там голову, — быстро добавил Макс.
— Разумеется, — пожал я плечами.
— Прекрасно, Джонни, мой мальчик, прекрасно! — Он даже похлопал меня по плечу. — Я дам вам охранника, конечно, не такого высокого класса, как вы. Он доставит вашу амуницию и прикроет ваш тыл, чтобы вам не пришлось постоянно оглядываться. Он проведет вас до парапета и обратно по другому маршруту до машины, которая будет вас поджидать. Ясно?
— Мне это кажется превосходным, Макс, — ответил я. — Последнее время мне уже наскучило расстреливать деревья.
— Молодец! — Макс одобрительно хохотнул. — Итак, джентльмены! — Он оглядел всех с сияющей улыбкой. — Вам придется провести большую часть времени в оставшиеся два дня здесь, в этой комнате, поэтому почему бы нам не пойти пропустить по стаканчику?
— Один вопрос, Макс, — вежливо обратился к нему Дьюк. — Как вы собираетесь вывезти деньги?
— Три пикапа оборудованы усиленными амортизаторами, мощными шинами и форсированными моторами, — пояснил Макс. — После их загрузки они рванут через город к северному выезду. В определенном месте три идентичных пикапа займут их место и поедут дальше по северной дороге. Они будут пустыми или нагруженными обычным товаром.
Три пикапа с деньгами въедут в подземный гараж в этом месте, — указка указала, где именно, — будут тут же разгружены, а деньги — спрятаны там же, в гараже. Тем временем три машины-манка будут брошены в разных местах на северной дороге. Все они были уведены и перекрашены. Я полагаю, что копы потратят много времени на их обследование и на прочесывание прилегающих районов.
— Деньги останутся в гараже до субботы, когда в городе состоится футбольный матч — главное событие года, — Макс сардонически ухмыльнулся. — Средняя школа Суинбэрна против средней школы Оллфилда. Чуть ли не все население Суинбэрна приедет сюда на игру и поедет обратно после ее окончания. Весьма вероятно, что многие из них явятся сюда с утра и заполнят город. Это даст нам отличную возможность загнать в гараж машины и загрузить их. После окончания матча мы вольемся в поток машин болельщиков, который растянется на все расстояние между двумя городами.
— Вы оставите полмиллиона в гараже на целых три ночи? — недоверчиво спросил Дьюк.
— Объясню, — откликнулся Макс. — В день-Д Ларри и я возьмем на себя гараж. Как только пикапы будут разгружены, Ларри проводит водителей и посадит их на самолеты и поезда. Потом он вернется в гараж, в нем мы пробудем до субботы, когда вы приедете забрать нас и деньги.
Внезапно наступила тишина, и все уставились на Дьюка. Я поочередно оглядел их лица и ужаснулся. На всех лицах была откровенная враждебность, в их глазах светилось скрытое предвкушение, как если бы это была толпа линчевателей за минуту до возгласа: «Веревку!»
— Ну как, Дьюк? — наконец спросил Макс вежливым, нейтральным голосом. — Что скажете?
Дьюк энергично поскреб голову, и это скрежетание взорвало глубокую тишину, в которую погрузилась комната. Потом он повернулся к макету города и рассматривал его несколько мгновений.
— Макс! — в его голосе чувствовалось легкое колебание. — Что, если я обрушу эту стену на улицу?
— Нельзя, — твердо ответил Макс. — Если мы заблокируем эту улицу, пикапы не смогут подъехать, и полмиллиона останутся на месте. Проблема почти та же, что и у Джонни, только «винчестер» не поможет с кирпичами.
Дьюк пожевал нижнюю губу, потом прошептал почти извинительным голосом:
— Все дело в людях внутри. При направленном внутрь здания взрыве нельзя заранее предугадать его последствия. Я уверен, что кто-то обязательно будет убит.
— Нападение на банк произойдет почти через полчаса после его закрытия, — мягко напомнил Макс. — В нем не останется ни одного клиента.
— Но останется персонал, — прошептал Дьюк. — Полицейский и банковский охранник — не в счет. Такова их работа, и они знают о риске, которому подвергаются. Они вооружены и стреляют в ответ! Но служащие банка, среди них много молоденьких девушек, лет семнадцати — двадцати. Что за ужасная смерть, Макс! Когда твое тело будет разорвано на куски!
— Оставьте эту болезненную впечатлительность, Дьюк! — резко бросил Макс. — Вы знаете не больше нас, что произойдет при взрыве! Вы сами это сказали! Может, все отделаются лишь легким испугом? На этот риск вы обязаны пойти.
— Что, если я этого не сделаю? — прошептал Дьюк.
— Уже слишком поздно искать кого-либо еще, — приглушенно ответил Макс. — Так что ничего не выйдет, мы откажемся от ограбления и разъедемся по домам. Вы представляете себе, сколько мне стоила подготовка операции? Почти семьдесят пять штук, Дьюк. Для меня это уже не игра, а вложение капитала. Если ничего не произойдет в среду в Оллфилде, вы выпишете мне чек?
— Эй, Дьюк! — Сэму пришла в голову новая идея. Если ты не хочешь поджечь запал, позволь сделать это мне! Пустяк! Как только стена рухнет, ты займешься сейфом, а я отправлюсь в город нарушать общественный порядок!
— Сначала я должен заложить нитроглицерин в стену, — мрачно напомнил Дьюк. — Что бы ни случилось потом, отвечать мне. Но все равно спасибо, Сэм,
— Я считаю, что вы должны принять решение сейчас же, Дьюк, — голос Макса перешел на металлический скрежет. — Скажите нам: полмиллиона или ничего?
— И если ничего, приятель, — Сэм опять пустил слюну, — не спрашивай нас о своем будущем — его можно будет обрисовать в двух словах, если не в одном!
Загорелая кожа Дьюка посерела как никогда, и он выглядел на двадцать лет старше. Судя по его виду, он набирался мужества, чтобы сказать нам, что предпочитает смерть.
— Дьюк, — быстро заговорил я, — это все твои нервы — ты слишком долго ошивался в этом затраханном городишке, и тебя замучили всякие дурацкие мысли. В чем мы все нуждаемся — это в паре недель наедине с выпивкой и телками. Так что…
Я отчаянно таращился на него, болтая без умолку, пока наконец он не поднял голову и не встретил мой взгляд. Я едва заметно мигнул ему, и он замер от удивления.
— … вот так-то, Дьюк, — я сам уже утомился от своего занудного голоса и постарался поэтому закруглиться поскорее. — Перестань думать свои дурацкие думы, и все будет хорошо, приятель!
— Наше время истекает, — Макс преувеличенно нетерпеливо сверился со своими часами. — Вы должны дать ответ сейчас же, Дьюк.
Губы Дьюка увлажнились, он неуклюже пожал плечами и вяло проговорил:
— Джонни прав. Дурацкие мысли. К дьяволу их! Давайте возьмем эту кучу бабок, а потом найдем выпивку и телок!
Его серые глаза спокойно смотрели на меня и, независимо от бессмысленных слов, передавали простое послание. Несколько минут назад, обвиняли они, я почти набрался мужества, чтобы умереть, и все могло бы уже кончиться. Но ты обещал мне, что я могу жить дальше и не должен буду взрывать эту проклятую стену. Поэтому теперь ты отвечаешь за все, только ты. Если ты обманешь мои ожидания, я, не колеблясь, сделаю это, и кто бы ни умер при этом, это будет на твоей совести, а не на моей.
Делая вид, что погрузился в созерцание макета города, я дал другим выйти из комнаты, чтобы остаться одному на несколько минут. Неприятное предчувствие становилось все отвратительней в последние пятнадцать минут и следовало его проверить. Я вытянул «Магнум» из кобуры, и предчувствие оказалось правильным — патронов не было. Этот факт дал начало новой цепочке умозаключений, в конце которой был лишь голый ужас.
Случаются утра, вяло размышлял я, когда не стоит просыпаться в том же теле, в котором заснул накануне.
Когда я вышел из комнаты, в холле меня поджидал Ларри со смущенной улыбкой на лице.
— Мистер Саммерс просил меня собрать все оружие и спрятать его до утра среды, — мягко сказал он. — Надеюсь, вы не против, Джонни?
Вторник тянулся и тянулся. Время между завтраком и обедом показалось целой неделей. Мы слонялись из угла в угол по дому. Только Билл проявил достаточно энтузиазма и провел часть времени в комнате с макетом. И все это время, если даже вы и не видели Ларри, могли ощущать его присутствие. Это лишало меня присутствия духа, напоминало о том, что рассказала Лаура о времени, когда Миднайт и Макс еще не расстались.
Весь день Дьюк всячески избегал возможности остаться наедине со мной, и к наступлению вечера я начал уже отчаиваться.
Я слепо пялился в ночь за окном гостиной, курил сигарету и раздумывал на любимую тему — Дэнни Бойд, — только она перестала уже быть любимой. Самоанализ — разрушителен, а не конструктивен! Чего доброго, от него могли появиться бородавки на носу! Но все же стоило им заняться.
Зачем ты вернулся к Миднайт и сказал ей, что готов сыграть роль Джонни Бенареса на твоих собственных условиях? Так можно было заработать. Верно! Узнав подробности задуманного Максом Саммерсом преступления, я сразу же сообщил бы о нем полиции. Вряд ли из-за этого стоило подставлять свою шею. Что еще
Другие доводы не приходят в голову. Лжец! Ну, может, дело в самой Миднайт? Еще бы, она же сексуальная маньячка, а ты такой же! Верно. Если бы речь шла о любой другой привлекательной даме, а не о ней. Вот как?
Что заставило Миднайт передумать насчет моей полезности и отомстить, послав свою сестренку, чтобы она подставила меня? Не знаю. Неужели этот маленький гад Ларри просек тебя? Наверняка! Взять хотя бы его шутку о том, что ты прячешь маленькую блондинку б отеле? Его предложение взять твою пушку после того, как он ее разрядил? Чего еще ты хочешь? Почему же он тебя пока не разоблачил? Может, из чистого садизма?
Я должен как-то выбраться отсюда сегодня ночью и предупредить полицию. Не говори об этом, сделай что-нибудь! Что, например? Это твоя проблема! Это бесполезно! Верно!
Я резко отвернулся от окна и увидел Дьюка: он остановился в дверях и наблюдал за мной с настороженным выражением на лице.
— Я думал, что Сэм здесь, — с опаской сказал он.
— Если ты боишься оставаться наедине со мной, приятель, — усмехнулся я, — можешь крикнуть: «На помощь!», и Ларри окажется за твоей спиной в мгновение ока.