Роман Злотников

ЭКСКУРСИЯ В АД

Часть 1

НАЧАЛО

В недалеком будущем в результате ряда революционных открытий путешествие в прошлое становится реальностью. Начиная с этого момента у прошлого больше не осталось тайн.
1

— Андрей, вы в первый раз отправляетесь в тур по прошлому?

Вопрос задала Ксения, миловидная девушка, менеджер компании «Ветер времени».

Благодарности автора

Андрей с Ксенией находились в небольшом светлом помещении переговорной туристического агентства с круглым полированным столом в середине. Вокруг стола были расставлены четыре стула, один из которых занимала девушка, другой — напротив — достался Андрею. Последнюю неделю стояла теплая весенняя погода, поэтому окна в комнате были открыты. На столе перед девушкой стоял ноутбук.

Автор хотел бы отдать должное тем, кто помогал: как всегда — Николасу Эллисону, моему бестрепетному агенту; Дженнифер Брел, моему блистательному редактору; Лизе Галлахер и Майклу Моррисону за неизбывную уверенность в моем умении рассказывать истории; Джеку Уомэку и Лесли Коэн за то, что выводят меня к читателям и прессе; Хаффманам за посадочную площадку и теплый прием; Чарли Роджерс за пристальное чтение, вдумчивые комментарии и вообще за то, что мирилась с процессом; и наконец, Бобу Тако — у него я радостно (хоть и с разрешения, которое все едва не испортило) спер замысел главы 16.

— В первый!

Примечание автора

— Итак, деньги от вас уже поступили, медицинскую комиссию вы прошли, осталось только заполнить анкету путешественника, и с вашей стороны все готово к отправке. В анкете содержатся чисто формальные вопросы, с ее заполнением у вас не должно возникнуть сложностей.

Некоторые персонажи «Самого глупого ангела» уже появлялись в моих прежних романах. Разиил, самый глупый ангел, был в «Агнце: Евангелии от Шмяка, друга детства Иисуса Христа». Теофилус Кроу, Молли Мичон, Гейб Фентон, Вэлери Риордан и кое-кто еще появлялись в «Ящере страсти из бухты грусти». Роберт Мастерсон, Дженни Мастерсон и Мэвис Сэнд были как в «Практическом демоноводстве», так и в «Ящере». Такер Кейс и крылан Роберто впервые возникли в «Острове блистающей весталки».

Не вставая, девушка вытащила из ящика стола пустой бланк анкеты и тонкую брошюру красного цвета и положила их перед парнем.

Предупреждение автора

— Настоятельно попрошу вас прочесть эту брошюру, в ней содержатся наиболее важные моменты, которые необходимо знать путешественнику. Вы, если не ошибаюсь, отправитесь у нас в тур «Сквозь тьму времен»?

Если вы покупаете эту книгу в подарок бабушке или ребенку, следует понимать, что в ней содержатся неприличные слова, а также со вкусом изображаются людоедство и секс между теми, кому за сорок. Не вздумайте винить меня. Я вам говорил.

— Верно.

— Тогда давайте я вам расскажу немножко о нем?

Эта книга посвящается МАЙКУ СПРЭДЛИНУ, который сказал: — Знаешь, тебе надо написать рождественскую книжку. На что я ответил: — Какую еще рождественскую книжку? На что он ответил: — Да фиг знает. Ну, может, о Рождестве в Хвойной Бухте или как-то. На что я ответил: — Ну ладно.
Андрей всё и без нее прекрасно знал об этом туре, но щебетание этой милой девушки было приятно молодому человеку. Поэтому он тут же согласился.



— Итак, вы будете отправлены в два самых жестоких эпизода мировой истории, которые в той или иной степени затрагивают историю России. Первый эпизод — это «Русские в Маутхаузене». Как ясно из названия, вас перенесут в немецкий лагерь смерти Маутхаузен, в первое февраля 1945 года. В течение трех дней вы будете наблюдать за жизнью узников, станете свидетелем побега заключенных, их поисков и наказания, постигшего узников.

Глава 1

Дальше вас ждут времена Батыева нашествия на Русь: вы попадете в 1238 год, пред вами откроется страница двухдневной героической обороны Владимира и жуткая сцена резни и разграбления в городе, устроенных татарами после того, как им открыли ворота.

Ползучее Рождество

Рождество вползло в Хвойную Бухту, как рождественская ползучка: таща за собой гирлянды, ленты и бубенцы, сочась пьяным гоголь-моголем, смердя хвоей и грозя праздничным светопреставлением, будто герпес под омелой.

И, наконец, последний, бонусный эпизод! Вы сами вправе выбрать место и время, в которое хотели бы отправиться, в любой временной эпизод, ограниченный периодом в две тысячи лет с текущего момента. Это совершенно новая услуга, оказание которой стало возможно только после запуска новой системы раздельного ведения туриста. Похвастаюсь перед вами, возможности отправить в разные моменты времени членов одной тургруппы еще нет ни у кого в Москве, кроме нас!

Хвойная Бухта, принарядив свою псевдотюдоровскую архитектуру предновогодними финтифлюшками — на деревьях вдоль всей Кипарисовой улицы повисли мигучие огоньки, в углы каждой витрины надули поддельного снега, под каждый уличный фонарь враскоряку понасажали миниатюрных Санта-Клаусов и гигантских свечек, — раскрылась отарам туристов, понаехавшим из Лос-Анджелеса, Сан-Франциско и Большой Калифорнийской долины в поисках истинно осмысленного просветления на пажитях рождественской коммерции. Хвойная Бухта, сонный городок на калифорнийском побережье, городок скорее игрушечный, где больше художественных галерей, чем автозаправок, больше винных дегустационных салонов, чем скобяных лавок, — разлегся примерно так же соблазнительно, как пьяная королева выпускного бала, а Рождество меж тем маячило всего в пяти днях. Рождество подступало, а с ним в этом году явится и Дитя. Оба непостижимы, неотразимы и чудотворны. Хвойная Бухта рассчитывала только на одного.

Девушка ненадолго замолчала, вглядываясь в компьютер:

Хотя не скажешь, будто местное население не прониклось рождественским духом. Две недели до и после Рождества означают желанный приток наличности в городскую казну, с лета изголодавшуюся по туристам. Каждая официантка смахивает пыль с колпака Санты и пристяжных оленьих рогов, а также проверяет, пишут ли все четыре авторучки на фартуке. Клерки в отелях набираются мужества ввиду избыточного бронирования, выявленного в последнюю минуту, а завхозы переключаются с обычного освежителя воздуха с гнилостным запахом детского талька на более праздничный гнилостный запах хвои и корицы. В магазине высокой моды Хвойной Бухты на свитер с оленями премерзкого вида вешают этикетку «Особая Праздничная Распродажа» и повышают цену уже десятый год подряд. «Лоси», «сохатые», масоны и Ветераны зарубежных войн — в основе своей одна и та же кучка старых пьянчуг — неистово разрабатывают план ежегодного рождественского парада по Кипарисовой улице: в этом году главной темой будет «Патриотизм не Свалит с Самосвала» (главным образом потому, что такова была тема их парада на Четвертое июля и у всех еще остались украшения). Многие хвойнобухтинцы даже вызвались добровольно занять места у котелков Армии спасения перед почтамтом и «Экономичным гипермаркетом» и сменять друг друга через каждые два часа, и так — по шестнадцать часов в день. В красных костюмах, с накладными бородами, они гремели колокольчиками, точно сражались за золотую косточку на Олимпиаде имени Павлова.

— С бонусным эпизодом вы, смотрю, также определились, Великая Отечественная, значит?



— Прадед у меня там пропал… найти попытаюсь, — проговорил парень.

— Наличку на бочку, скупердяй, — сказала Лена Маркес.

— Отлично, Андрей. Информация будет занесена в компьютер и перед отправкой еще раз будет согласована с вами. Учитывая специфику тура, я должна задать вам несколько вопросов. Приступим?

В тот понедельник, за пять дней до Рождества, настал ее черед трясти котелком для пожертвований. Лена, грохоча колокольчиком на чем свет стоит, гналась через всю парковку за Дейлом Пирсоном, злобным застройщиком Хвойной Бухты, а тот улепетывал к своему грузовичку. Заходя в «Экономичный гипермаркет», он кивнул ей и пообещал: «Увидимся на выходе», — но, вырулив наружу восемь минут спустя с пакетом продуктов и мешком льда, пронесся мимо с такой скоростью, словно в котелок ее стекало сало, натопленное из задниц инспекторов технадзора, а ему не хотелось обонять вонь.

— Ты ведь можешь позволить себе пару баксов для тех, кому не так везет, как тебе.

— Да, конечно.

И она встряхнула колокольчиком над его ухом с удвоенной силой. Дейл Пирсон дернулся и развернулся к ней, взмахнув мешком льда на уровне бедра.

— Андрей, я знаю, что вы успешно прошли медицинскую комиссию, но закон нас обязывает снова задать вопрос о вашем здоровье. Имеете ли вы проблемы со здоровьем, в первую очередь с сердцем?

Лена отскочила. Ей было тридцать восемь — худая, смуглая, с изящными скулами и тонкой шеей танцовщицы фламенко; ее длинные черные волосы по бокам колпака Санта-Клауса были уложены в две булочки, на манер принцессы Леи.

— Нет, здоров как бык.

— Нельзя на Санту руку поднимать! Это так неправильно, что не хватит времени даже перечислить почему.

Сказав это, Андрей улыбнулся красавице-менеджеру своей самой сногсшибающей (как он считал) улыбкой. Девушка отметила что-то в своем ноутбуке.

— Потому что ты чисел не знаешь, да? — Мягкое зимнее солнце играло на новых коронках Дейла, которые он только поставил себе на передние зубы. Ему исполнилось пятьдесят два, он уже почти облысел, но крепкие плотницкие плечи оставались широки и мощны, несмотря на пивное брюхо, выпиравшее ниже.

— Как вы переносите вид крови?

— Все равно неправильно — ты весь неправ. И жадина к тому же. — С этими словами Лена опять поднесла к самому его уху колокольчик и затрясла им — так терьер в красном костюмчике вышибал бы дух из визжащей медной крысы.

Дейл содрогнулся и дернул рукой, десятифунтовый мешок льда описал понизу плавную дугу и угодил Лене прямиком в солнечное сплетение. Женщина, утратив равновесие, полетела через всю парковку, хватая ртом воздух. Вот тут-то дамы из «ВЫПУКЛИН» кинулись вызывать полицию — вернее, полицейского.

— Нормально.



— Как вы переносите жестокие сцены?

«ВЫПУКЛИНЫ» — это женский фитнес-центр, располагавшийся прямо над парковкой «Экономичного гипермаркета», и со своих «бегущих дорожек» и велотренажеров члены «ВЫПУКЛИН» могли преспокойно наблюдать всех, кто входит и выходит в двери магазина, даже не задумываясь, что они вообще-то подсматривают. А потому выплеск чистого злорадства и легкая инъекция адреналина еще минуту назад, когда Лена гналась за Дейлом по стоянке, для шестерки дам быстро обратились в потрясение: злобный застройщик двинул хрупкую латиноамериканскую сантаэтку в живот мешком с ледяными кубиками. Пятеро из шестерки сбились с ритма или ахнули, а Джорджия Бауман, как раз выставлявшая свою дорожку на восемь миль в час — она изо всех сил старалась сбросить к Рождеству пятнадцать фунтов, чтобы влезть в вечернюю смирительную рубашку с красными блестками, купленную супругом в припадке сексуального идеализма, — совершила задний курбет с тренажера и приземлилась в самый клубок разноцветного спандекса: прямо у нее за спиной на ковриках расположились начинающие йогини.

— Не люблю, но в истерике биться в туре не буду, если вы об этом.

— Ай, прямо на жопу!

— Это не жопа, а корневая чакра.

— Почему вы решили отправиться путешествовать в рамках нашего тура «Сквозь тьму времен»?

— А похоже на жопу.

— Нет, вы видели? Он ее чуть с ног не сбил. Бедняжечка.

— В соответствии с условиями тура последний эпизод я могу провести в любом времени в пределах двух тысяч лет по своему усмотрению. Как вы справедливо заметили, в других агентствах такая услуга не предоставляется. Брать тур только для отправки в интересующий меня момент истории стоит почти столько же, сколько и ваш, а у вас все-таки на два эпизода больше. Вот я и решил скататься с вами, хотя, будь моя воля, выбрал бы другие моменты истории, не столь кровавые.

— Надо посмотреть? Она цела?

— Надо вызвать Тео.

Девушка вновь занесла ответ в компьютер, и через несколько секунд заработал принтер, стоящий в углу комнаты. Ксюша взяла распечатанный листок и попросила Андрея расписаться. На листке содержались ответы Андрея на заданные вопросы. Молодой человек пробежался глазами, убедился, что записано верно, расписался и вернул листок девушке.

Упражнялицы хором щелкнули крышками мобильных телефонов — словно банда «Джетов» выкидными ножами, пускаясь в веселый танец смерти перед боем в «Вестсайдской истории».

— Отлично, в общем-то это все! Отправка будет завтра, третьего мая в десять ноль-ноль. Гидом у вас будет Николай Емельянов. В случае возникновения вопросов вы можете позвонить мне или Николаю. Номера наших мобильных телефонов написаны на карточке.

— Зачем она вообще выходила замуж за этого типа?

Ксения протянула Андрею карточку с номерами.

— Он такой придурок.

— А я думал вы с нами, гидом?

— Она раньше выпивала.

— Джорджия, милочка, у тебя все хорошо?

— К сожалению, нет, я в это время отправляюсь в «Римский тур».

— А по девять-один-один Тео вызывается?

Девушка поднялась и закрыла ноутбук.

— Этот подонок сейчас возьмет и уедет, а ее бросит.

— Надо сходить помочь.

— Пожалуйста, не забудьте заполнить анкету и на выходе отдать ее на ресепшн.

— У меня еще двенадцать минут на этой железяке.

— Сделаю!

— Прием в такой глухомани ужасный.

— У меня номер Тео в автонаборе, для детишек. Давайте я вызову.

— Ну что ж, тогда ждем вас за час до отправки. Еще раз обращаю ваше внимание на брошюру, обязательно прочитайте ее, в ней много полезной для вас информации. Спасибо и до свидания.

— Только гляньте на Джорджию с девочками. Как будто в мельницу играли и свалились.

Девушка еще раз мило улыбнулась и вышла из помещения, оставив Андрея одного. Попрощавшись, парень взял ручку и занялся заполнением анкеты. Как и сказала Ксения, анкета содержала общие вопросы о самом Андрее, а также акцентировала внимание на «чисто формальных» цитатах из законодательства, в основном направленных на предупреждение путешественника об ответственности в случае его вмешательства в ход истории, хотя как это сделать, находясь в подпространстве, науке было неизвестно.

— Алло, Тео? Это Джейн, я звоню из «ВЫПУКЛИН». Да я, в общем, только что выглянула в окно, и, по-моему, на стоянке гипермаркета проблема. Ну, мне бы не хотелось лезть не в свое дело, скажем так: некий подрядчик только что ударил одну Санту из Армии спасения мешком льда. Ладно, тогда будем ждать твою машину. — Она захлопнула крышку телефона. — Он уже едет.



2

Мобильный телефон Теофилуса Кроу играл первые восемь тактов «Запутался в тоске» надоедливым электронным голосом, похожим на хор болезных комнатных мух, Сверчка Джимини, надышавшегося гелием, или — ну, в общем, на самого Боба Дилана. Так или иначе, когда Тео удалось наконец открыть устройство, пять человек в овощной секции «Экономичного гипермаркета» уже смотрели на него так свирепо, что завял бы и пучок свежей руколы в его тележке. Тео ухмыльнулся, словно извиняясь: сам терпеть не могу эти штуки, но что поделаешь? — и ответил:

— Констебль Кроу, — дабы напомнить всем вокруг, что он тут не пни пинает, а представляет ЗАКОН. — На парковке гипермаркета? Сейчас буду.

Путешествие в прошлое подарили Андрею родители в качестве подарка к окончанию университета и успешному устройству на работу в крупный международный банк. На работу молодой человек должен был выйти через две недели, вот родители и предложили отдохнуть и сгонять в прошлое «куда хочешь». Путешествие во времени — удовольствие не из дешевых, и, учитывая, что карьера молодого специалиста Андрея Ярцева только начинается, в ближайшем будущем позволить себе подобные развлечения он вряд ли сможет.

Ух ты, как удобно. Один плюс в службе закону по месту жительства в городке с населением всего пять тысяч — за неприятностями далеко ходить не надо. Тео отогнал тележку в конец ряда, протиснулся сквозь очередь у кассы и вывалился в автоматические двери на стоянку. (Не человек, а насекомое вроде богомола, только сплошь в джинсе и фланели, шесть футов шесть дюймов, сто восемьдесят фунтов и всего три скорости — иноходь, припрыжка и полная неподвижность.) Снаружи он сразу увидел Лену Маркес — та согнулась в три погибели, пытаясь отдышаться. Ее бывший супруг Дейл Пирсон забирался в кабину своего пикапа-внедорожника.

Ксении Андрей не соврал, тур «Сквозь тьму времен» Андрей выбрал сам, и выбрал только потому, что хотел увидеть как можно больше за меньшие деньги. Предкам про выбранный тур говорить ничего не стал, решил поберечь их нервы, лишь наплел, что отправляется в викторианскую Англию, мол, заодно и английский повторю.

— Погоди-ка, Дейл. Не спеши, — окликнул его Тео.

Следует признать, что родители Андрея не баловали. Не держали, конечно, на хлебе и воде, но давали парню только минимальное необходимое (это не касается образования, на образование в семье денег никогда не жалели), руководствуясь при этом лозунгом «если нужно что-то лучше, заработай себе сам». Такая жизненная позиция родителей абсолютно не отталкивала сына, а наоборот, его любовь к предкам была безгранична. Они всегда были отзывчивыми и любящими, общение с ними было одним из лучших способов провести время для Андрея как в детстве, так и сейчас.

Он убедился, что из Лены вышибли только дух и скоро она оклемается, и повернулся к упитанному подрядчику: тот уже занес сапог на подножку, словно сейчас кабина проветрится — и он уедет.

— Что тут у вас произошло?

Жил Андрей в маленькой однокомнатной квартирке на Кутузовском проспекте. Постоянной подружки пока не завел, поэтому в квартире царил небольшой холостяцкий беспорядок.

— Эта чокнутая сука дерябнула меня своим колоколом.

Войдя в квартиру, парень умылся и завалился на диван читать брошюру, которую дала Ксения.

— А вот и нет, — выдохнула Лена.

— Мне сообщили, что ты ударил ее мешком льда, Дейл. А это вооруженное нападение.

Начиналась брошюра с исторической справки, посвященной разработке «машины времени».

Дейл Пирсон быстро огляделся и засек кучку женщин, собравшихся у окна спортзала. Упражнялицы немедленно отвернулись и разошлись по своим тренажерам, словно бы на стоянке ничего интересного не происходило.

Схему переноса во времени физических объектов разработал русский изобретатель С. А. Лавров.

— Спроси у них. И они тебе расскажут, что она этот колокольчик мне в самое ухо засунула. Я действовал в пределах самозащиты.

Значимость открытия первоначально не оценили, поставив под сомнение саму возможность путешествий. Лишь через год после опубликования реальность построения технологии переноса физических объектов была подтверждена рядом мировых ученых. Начиная с этого момента некоторые государства, а также крупные корпорации приступили к разработке собственных «машин времени». Через год переносы во времени становятся массовыми.

— Он сказал, что пожертвует, когда выйдет из магазина, а сам не пожертвовал. — Дыхание постепенно возвращалось к Лене. — А если сказал — это явный договор о намерениях. И он его нарушил. И ничем я его не била.

— Вот ебанушка. — Дейл произнес это так, будто подписывал приговор воде: мокрая. И так ясно.

Совместно с Министерством обороны РФ С. А. Лавров делает еще одно выдающееся изобретение — он создает сеть измерительных приборов, позволяющую отслеживать все искусственные вмешательства в мировую историю, предоставляя ответ — где и в каком времени происходило такое вмешательство. Система получила название «Шпиль».

Тео переводил взгляд с одного на другую. С этой парочкой он и раньше имел дело, но считал, что после их развода пять лет назад страсти поутихли. (Сам Тео в Хвойной Бухте служил констеблем уже четырнадцать лет и наблюдал с изнанки множество благополучных семейных пар.) Первое правило в любых домашних разногласиях — развести стороны подальше друг от друга, но тут, похоже, это уже состоялось. Ни на чью сторону в таких делах вставать не полагается, но у Тео имелась слабость к полоумным — в конце концов, на одной из них он сам женился, — и он решил взять правосудие в свои руки и сосредоточиться на Дейле. К тому же этот тип — осел, каких мало.

Использование технологии «Шпиль» позволило осознать факт того, что искажение настоящего за счет влияния на прошлое становится просто чудовищным. Настоящее меняется кардинально, целые государства и народы исчезают с мировой карты, и при этом все живущие в этом «настоящем» не осознают этого.

Тео похлопал Лену по спине и подпрыгнул к грузовику Дейла.

— Не трать время, хиппарь, — сказал Дейл. — Я все сказал. — Он забрался в кабину и хлопнул дверцей.

Мировая общественность уже через месяц после запуска «Шпиля» отреагировала на угрозу. Во всех странах мира под угрозой введения мировых экономических и военных санкций были выпущены законы о запрете использования технологии переноса во времени в любых целях. ООН учреждается силовая организация Управление пресечения вмешательства в мировую историю (УПВМИ). В ее задачу входит, используя «Шпиль», проникать в прошлое в момент вмешательства в мировую историю и пресекать его. В течение нескольких месяцев УПВМИ ликвидирует все значимые нарушения хода в мировой истории и центры отправки в прошлое.

«Хиппарь? — подумал Тео. — Хиппарь, значит?» Свой хвост он срезал много лет назад. Перестал носить «биркенстоки». Даже бросил курить дурь. С чего этот парень взял, что констебль Кроу хиппарь? «Хиппарь, а?» — повторил он себе, и тут же:

— Эй?

По окончанию этой работы ООН, опасаясь злоупотребления со стороны сотрудников УПВМИ, ограничивает вмешательство организации в историю, запрещая ликвидацию вмешательств, уровень воздействия на прошлое которых незначителен. Указанное ограничение получило известность как шестая поправка.

Дейл завел грузовик и дернул за рычаг передачи.

В течение следующих трех лет путешествия во времени находятся под полным запретом для всех, до момента разработки китайским ученым Ляо Чен теории подпространства. Ученый доказал, что параллельно нашему пространству существует подпространство. Человек, помещенный в подпространство, свободно может проходить через любые препятствия реальности. Находясь в подпространстве, человек получил возможность заглядывать туда, куда в обычных условиях ему ход закрыт.

Тео вскочил на подножку, перегнулся на капот, перекрыв половину ветрового стекла, и начал по нему пристукивать монеткой, извлеченной из кармана джинсов.

Хотите заглянуть в жерло вулкана, или вам интересно, что происходит на дне Марианской впадины? Пожалуйста — нахождение в подпространстве позволит вам сделать это без какого-либо риска!

— Не уезжай, Дейл. — Тук-тук-тук. — Если ты сейчас уедешь, я выпишу ордер на твой арест. — Тук-тук-тук.

Тео рассвирепел — в этом он был уверен. Да, то, что он чувствует сейчас, — однозначно гнев.

Технология подпространства позволила сделать значительный прорыв в развитии путешествий во времени. Теперь, перемещаясь в прошлое, путешественник попадал не в реальное пространство, а в подпространство. Тем самым он не мог влиять на события прошлого и сам был ограничен от влияния этих событий, оставаясь лишь безучастным сторонним наблюдателем.

Дейл поставил грузовичок на ручник и ткнул в кнопку, опускающую стекло.

— Ну чего? Чего тебе еще надо?

Испытания машины времени, оснащенной подпространственным приводом, прошли успешно, и в связи с этим мировые санкции на перенос в прошлое были сняты.

— Лена выдвигает обвинения в умышленном нападении — возможно, с применением смертоносного оружия. Мне кажется, тебе сейчас лучше раздумать и никуда не уезжать.

Начиная с этого момента начал активно развиваться туризм во времени — путешественник мог попасть в любой момент прошлого, быть свидетелем всех событий, сам при этом не вмешиваясь в ход истории.

— Смертоносное оружие? Да это же мешок со льдом.

Тео покачал головой и заговорил голосом народного сказителя:

3

— Мешок со льдом, который весит десять фунтов. Посмотришь, Дейл, как я уроню десятифунтовую льдинку на пол в суде перед скамьей присяжных. Слышишь грохот, Дейл? Видишь, как морщатся присяжные, когда я раскалываю мускатную дыню на столе адвоката десятифунтовым блоком льда? И это — не смертельное оружие? «Дамы и господа присяжные, этот человек, этот подлец, этот хам, этот, если позволите, не человек, а переполненная слипшейся массой кошачья уборная, ударил беззащитную женщину — женщину, которая по доброте душевной собирала средства для бедных, женщину, которая…»

— Но это никакой не блок льда, это…

Ксении Андрей понравился. Крепко сложенный, ненавязчивый, улыбчивый парень. Смущало только его желание отправиться в этот тур. Девушка принимала самое активное участие в разработке программы тура. После института она полгода проработала в качестве помощника гида. Экскурсионный тур «Сквозь тьму времен» как раз был только утвержден руководством компании и согласован с Министерством контроля над временем РФ. Ксении предложили проработать эпизоды, подготовить программу тура в каждом эпизоде, а также описательную часть рекламных брошюр. Чтобы оправдать оказанное руководством доверие, девушка провела почти месяц в библиотеке, переворошила горы исторических документов, просмотрела записи исследователей маршрута. Наконец руководству компании на стол лег отлично проработанный проект маршрута со всей необходимой документацией и сопроводительной информацией. Девушка была назначена гидом маршрута. Следующим этапом разработки нового тура является его посещение гидом и проработка маршрута на месте.

Тео воздел палец:

— Ни слова больше, Дейл, пока я не зачитаю твои права. — Констебль чувствовал, как Дейла пробирает: на висках подрядчика запульсировали жилки, а лысина уже наливалась ярким багрянцем. Хиппарь, значит? — Лена совершенно определенно выдвигает обвинения — правда, Лена?

Ксения до сих пор с содроганием вспоминала этот день. Как дурочка пришла на час раньше, в детском восторге скакала вокруг техников, пока те готовили оборудование к работе, чуть не с визгом радости бежала на стартовую площадку.

Та подошла к самому грузовику.

Следует сказать огромное спасибо непосредственному начальнику Ксении, руководителю экскурсионного отдела Самойлову Николаю Александровичу. Предпенсионный старикан, всегда приветливый и жизнерадостный. За все время, что Ксения работает под его руководством, девушка ни разу не слышала, чтобы он повышал голос или грубил своим подчиненным. И такая жизненная позиция приносила свои плоды, подчиненные старались платить ему той же монетой, в точности исполняя все его распоряжения.

— Нет, — сказала она.

— Вот сука! — вырвалось у Тео — он просто не успел прикусить язык. А ведь такое вдохновение накатило…

Перед отправкой Николай Александрович подошел к ней и сказал:

— Видишь, она та еще… — сказал Дейл. — Тебе и самому теперь мешочек льда бы не помешал, а, хиппарь?

— Ты отправляешься в очень страшное время.

— Я служитель закона, — ответил Тео, жалея, что при себе нет пистолета. Вместо него из заднего кармана он вытянул бумажник с бляхой, но сообразил, что представляться как-то поздновато: они с Дейлом знакомы уже лет двадцать.

На что девушка, лучащаяся от радости от скорого приключения, ответила:

— Ага, а я тогда — северный олень. — В голосе Дейла слышалось больше гордости этим фактом, чем следовало бы.

— Я обо всем забуду, если он положит мне в котелок сто долларов, — сказала Лена.

— Я видела записи исследователей, перелопатила горы информации, пересмотрела километры кинохроники по этим фрагментам истории, и я гарантирую вам, что готова к этому маленькому приключению. Не переживайте за меня!

— Женщина, да ты совсем спятила.

На что Николай Александрович ей ответил:

— Сейчас Рождество, Дейл.

— Нахуй Рождество и тебя вместе с ним.

— Ксения, у истории есть некоторые тайны, которые лучше не раскрывать, а некоторые ее моменты лучше не видеть! Ты посетишь именно такие моменты истории. Поэтому сделай старику приятное, возьми на всякий случай с собой это.

— Эй, придержал бы язычок, Дейл, — сказал Тео, всемерно подчеркивая мирную составляющую титула «блюститель мира и порядка». — И неплохо бы из грузовичка выйти.

— Пятьдесят баксов в котелок, и пусть катится, — сказала Лена. — Это для неимущих.

С этими словами он сунул ей в руку пачку крепкого успокоительного, которую девушка закинула в свой рюкзак с абсолютной уверенностью, что точно ими не воспользуется. Как оказалось, возможно, только благодаря этим таблеткам Ксения не «двинулась» в этом многодневном кошмаре, когда перед ее глазами вставали страшные картины прошлых трагедий.

Тео молнией развернулся к ней:

После возвращения, рыдая дома, она очень часто вспоминала свои слова: «Просмотрела километры кинохроники» — наивная дурочка! Никакая кинопленка не способна передать взгляд женщины, которая понимает, что через несколько минут ее детей не будет, не сможет передать она и смех ничего не понимающего годовалого малыша на пороге газовой камеры.

— Нельзя торговаться о мировой на стоянке гипермаркета. Я его уже за горло держал.

— Заткнись, хиппарь, — сказал Дейл и перевел взгляд на Лену. — Возьмешь двадцатку, и неимущие пускай хоть раком встанут. Они могут и на работу устроиться, как все мы.

Как девушка перенесла эти дни в одиночестве на маршруте, она и сейчас объяснить не могла. Вернувшись из тура, она подала заявление о переводе с этого маршрута на любой другой, пусть даже помощником. Николай Александрович помог без осложнений уладить эту ситуацию с руководством компании, и девушка была переведена гидом на «Римский тур». И можно было бы сказать, что ситуация благополучно разрешилась, если бы до сих пор во снах не приходили сцены из тура.

Тео был уверен, что наручники у него в «вольво», — или они до сих пор дома на столбике кровати?

А вообще желающих добровольно ломать себе психику находилось не много, и сначала тур не пошел. Но руководство фирмы не сдалось и предприняло ряд шагов, направленных на привлечение туристов на маршрут.

— Мы здесь так не…

— Сорок! — крикнула Лена.

Для начала было принято решение внести некоторое изменение маршрута и добавить к двум стандартным эпизодам еще один бонусный. В отношении бонусного эпизода туристу давалась возможность самому выбирать время, которое он хотел посетить. Принимая во внимание, что стоимость тура после этого стала не намного выше стоимости единичного тура, в одну произвольную точку прошлого, эта мера способствовала некоторому оживлению на маршруте.

— По рукам! — Дейл выхватил из бумажника две двадцатки, скомкал их и метнул в окно; они срикошетили от груди Тео Кроу, а подрядчик дернул грузовик задним ходом.

Следующим шагом стала разработка совместно с МВД, Министерством юстиции, Министерством обороны, МЧС России программ, направленных на перевоспитание лиц, осужденных за нетяжкие преступления на национальной почве, а также психологическую подготовку определенной категории военнослужащих, сотрудников спецслужб и МЧС.

— Ни с места! — скомандовал Тео.

Наконец, последним эффективным ходом маркетологов фирмы стали мероприятия, направленные на распространение путевок по льготной цене через фонд социального страхования, и в тур начали отправлять некоторые категории граждан, которым «посчастливилось» получить такую путевку. Среди таких очень много было пенсионеров, которые, погнавшись за дешевизной, по возвращению очень жалели о своем поступке.

Но Дейл развернул грузовик и рванул со стоянки. Когда большой красный пикап проезжал мимо «вольво»-универсала, из кабины застройщика вылетел мешок и взорвался прямо на заднем бампере машины констебля, осыпав всю парковку кубиками льда, однако иного вреда не причинив.

Если взять завтрашнюю группу, то из двенадцати человек нормальных людей в ней, на взгляд девушки, было всего семеро. Трое преподавателей-историков — мужчина и две женщины, тур оплачивал МГУ; бывший узник лагеря, еще крепкий старикан (сколько же ему лет…); семейная пара пенсионеров лет шестидесяти, они приобрели льготную путевку от ФСС, да и этот парень вроде производил впечатление нормального человека.

— Веселого Рождества, сучка психованная! — раздался вопль из кабины, когда пикап вывернул на улицу. — И всем вам приятного вечера! Хиппарь!

Лена уже сунула смятые банкноты куда-то в шубку Санты и, когда красный пикап, ревя, скрылся из виду, сжала плечо Тео:

Остальные путешественники вызывали настороженность, которая еще больше усилилась, когда девушка узнала, что в тур они попали по заключению суда: три скинхеда, один здоровый мужик с маленькими бегающими глазками, два сопливых подростка — представители золотой молодежи, — восхищающихся победами и несокрушимостью немецкой военной машины.

— Спасибо, что спас.

Этих двоих Ксения вообще не понимала, как и ставшего теперь модным восхищения вермахтом. Если им нужен объект для восхищения, то почему бы не восхищаться собственными прадедами, которые эту хваленую немецкую машину по всей Европе тонким слоем размазали.

— Не от чего было спасать. Надо на него заявить.

— Да нормально. Он бы все равно выпутался — у него отличные адвокаты. Уж я-то знаю. А кроме того — сорок долларов!

После Ксении на маршрут гидом назначили Олега Кравцова. Он был лет на пять старше девушки, как говорили, бывший военный, вроде бы даже где-то воевал. Неразговорчивый парень, очень сдержанный в эмоциях, с холодными колючими глазами. За почти год совместной работы в компании Ксения с ним почти не общалась.

— Вот это рождественский дух. — Тео не удержался от улыбки. — Ты уверена, что все в порядке?

«Какой тур — такой и гид», — подумала девушка в очередной раз, отключая компьютер. Рабочий день подошел к концу, и девушка начала собираться домой.

— Все отлично. Он уже не в первый раз на мне отрывается. — Лена похлопала себя по кармашку. — Теперь от него хоть какая-то польза. — Она двинулась к брошенному котелку, Тео — следом.

— Если передумаешь, у тебя есть неделя, чтобы написать заявление.

4

— Знаешь что, Тео? Вообще-то мне очень не хочется еще одно Рождество переживать из-за этого никчемного куска человеческих отходов. Пусть живет себе. Может, нам повезет и с ним что-нибудь случится, как обычно бывает на праздники.

— Это было бы мило, — сказал Тео.

Неприятности начались для Ксении с самого утра. Только девушка села на свое рабочее место, как раздался телефонный звонок.

— Ну а теперь в ком рождественский дух?



— Ксюш, здравствуй! Это Самойлов!

В какой-нибудь другой рождественской сказке Дейла Пирсона — зловещего застройщика, эгоцентричного женоненавистника и, по всей видимости, неисправимого жмота — могла бы навестить череда призраков, которые, показав ему унылые картины будущих, прошедших и настоящих Рождеств, вызвали бы в нем полную перемену к щедрости, доброте и общему расположению к его человеческим собратьям. Но у нас совсем не такая рождественская сказка, поэтому тут всего через несколько страниц кое-кто жалкого мудозвона отправит на тот свет лопатой. Вот какой дух Рождества ожидается в этих краях. Хо, хо, хо.

— Здравствуйте, Николай Александрович!

Глава 2

— Зайди, пожалуйста, ко мне!

Девчонки у нас еще те

— Сейчас буду.

Малютка Воительница Чужеземья вела свою «хонду»-универсал по Кипарисовой улице, примерно каждые десять футов тормозя перед туристами, которые выныривали на проезжую часть между запаркованных машин, совершенно забыв об уличном движении. «Полцарства за бритвенно-острый скотосбрасыватель вместо переднего бампера и колесные колпаки с кухонными ножами, чтобы прорубать себе путь в этом стаде невежественного крестьянского мяса, — думала она. И тут же: — Эгей, похоже, медикаменты мне не помешают».

Ранний звонок шефа обычно ничего хорошего не сулил. Ксения по лестнице поднялась на второй этаж, вошла в приемную.

Поэтому вслух она сказала:

— Они ведут себя так, словно Кипарисовая улица — центральная аллея Диснейленда. Как будто улица не для того, чтобы по ней ездить. Вы бы так делать не стали, правда?

— Ленка, привет! Я к шефу. С утра вызвал, не в курсе, что случилось?

И глянула через плечо на двух насквозь мокрых подростков, забившихся в угол на заднем сиденье. Те яростно затрясли головами. Один выдавил:

Секретарша, оторвавшись от подкрашивания ресниц, ответила:

— Нет, мисс Мичон, ни за что. Нет.

— Кравцов в аварию попал. Рука сломана, из больницы звонили.

В жизни ее звали Молли Мичон, но много лет назад она была королевой низкобюджетного кино и снялась в восьми фильмах в роли Кендры, Малютки Воительницы Чужеземья. У нее была дикая грива светлых волос, кое-где тронутых сединой, и тело фитнес-модели. Выглядела она и на тридцать, и на пятьдесят — в зависимости от времени суток, формы одежды и глубины воздействия медикаментов. Все поклонники были едины во мнении, что ей где-то от чуть за сорок до несколько за сорок.

— М-да. Тогда понятно. Я зайду?

Поклонники. Это как раз двое подростков у нее на заднем сиденье. Они совершили ошибку — в свои рождественские каникулы отправились в Хвойную Бухту, разыскали там легендарную звезду культового кино Молли Мичон и попробовали взять у нее автограф на «Малютках Воительницах IV: Возмездии Остервенелой Вонючки», только что выпущенных на DVD с удаленными сценами, ни разу не издававшимися прежде, в которых сиськи Молли вываливаются из бюстгальтера, склепанного из пушечной бронзы. Молли заметила, как поклоннички шарятся вокруг хижины, где она проживала вместе с мужем, Тео Кроу. Она потихоньку выскользнула из задней двери и неожиданно атаковала их с фланга садовым поливальным шлангом: сначала как следует окатила, затем прогнала через всю сосновую рощицу, пока шланг целиком не размотался с катушки, после чего ловкой подсечкой сбила наземь того, что повыше, и пригрозила свернуть ему шею, если его приятель немедленно не встанет, где стоял.

— Заходи.

Осознав к этому моменту, что с точки зрения связей с общественностью она, вероятно, совершает ошибку, Молли пригласила энтузиастов своего творчества прокатиться с ней и помочь выбрать елку к рождественской Вечеринке для Одиноких в церкви Святой Розы. (В последнее время что-то многовато Молли стала делать мелких промахов — это началось неделю назад, когда она перестала принимать медикаменты, чтобы сэкономить на рождественский подарок Тео.)

Понять, зачем начальник ее вызвал, теперь было несложно. На сегодняшний момент в штате компании было только два гида, способных провести тур «Сквозь тьму времен», — Кравцов и она. Несмотря на то что с туристами девушка в тур не ходила ни разу и с момента, когда она разработала этот тур, прошло шесть месяцев, программу она прекрасно помнила, отчасти, возможно, из-за сильных переживаний, которые ей пришлось пережить.

— Так вы, парни, откуда будете? — бодренько спросила Молли.

— Пожалуйста, не убивайте нас, — прохныкал Берт, подросток повыше. (Молли сразу определила их как Берта и Эрни — не потому, что они в самом деле походили на известный дуэт «маппетов», а из-за относительных пропорций; ну и конечно, им в попы никто не совал огромных рук.)

Ксения открыла дверь кабинета шефа.

— Я и не собираюсь. Молодцы, что заглянули. Парни на площадке, где торгуют елками, немножко меня сторонятся после того, как я несколько лет назад скормила их коллегу морскому чудовищу, поэтому вы мне будете как бы таким социальным буфером.

— Можно, Николай Александрович?

Черт, не надо было поминать чудовище. Столько времени прошло в потемках неизвестности после того, как ее выпихнули из кинобизнеса, до возрождения культового статуса ее фильмов, что навыки общения с людьми она совершенно утратила. А еще эти пятнадцать лет отрыва от реальности, когда ее знали как Чокнутую Тетку Хвойной Бухты… Но с тех пор как она сошлась с Тео и села на антипсихотики, все значительно улучшилось.

— Заходи!

Молли свернула на парковку «Скобяных изделий и подарков Хвойной Бухты», где пол-акра асфальта отгородили для рождественских елок. Заметив ее машину, три мужика средних лет в холщовых фартуках шустро заскочили в магазин, накинули на дверь засов и развернули табличку «ОТКРЫТО» обратной стороной.

Девушка сразу же решила взять быка за рога!

Молли это предвидела, но ей очень хотелось удивить Тео: дескать, она способна справиться даже с покупкой большой елки для церковной вечеринки. А тут эти недалекие и узколобые прихвостни «Блэк-и-Декера» портят ей все планы идеального Рождества. Молли сделала вдох поглубже, а выдохнуть попробовала уже в полном спокойствии — как учила инструкторша йоги.

Что ж, разве не в сосновом лесу она живет? Может, сходить и срубить себе рождественскую елочку собственноручно?

— Нет, нет и еще раз нет! Николай Александрович, я не поведу туристов «Сквозь тьму времен», я после того раза только сейчас в себя приходить начала, до сих пор кошмары снятся.

— Давайте-ка вернемся в хижину, парни, — сказала она. — У меня там где-то лежит топор — он-то нам и пригодится.

— Ксюша, видит бог, я меньше всего хочу снова тебя туда отправлять. Я предлагал отложить тур, но Ларионов настаивает на его проведении. Олегу Кравцову врачи жесткий постельный режим определили, кроме тебя, вести некому. Привезешь их туда, коротенечко прочитаешь материал и свинтишь в сторону от всех событий. Плюс Ларионов премию обещал.

— Неееееееет! — диким голосом заверещал Эрни.

Повалив своего мокрого дружка, он дотянулся до защелки дверцы, и поклонники вместе вывалились из движущейся «хонды» прямо на поддон с пластмассовыми оленями.

Ксения предприняла последнюю попытку отказаться:

— Ну и ладно, — сказала Молли. — Берегите себя, парни. Может, у меня получится свалить елочку прямо во дворе.

С этими словами она развернулась и отправилась домой.

— Я не смогу отправиться в «Сквозь тьму времен», потому что я «Римский тур» сегодня вести должна!



— «Римский тур» все прекрасно знают, и его найдется кому провести. Я уже Наталью Николаевну предупредил, она сводит группу.

Вся взопрев, Лена Маркес выскользнула из шубки Санты, словно младенец ящерки из мохнатого красного яйца. Температура дошла чуть ли не до восьмидесяти, когда Лена закончила смену у «Экономичного гипермаркета», и в тяжелом костюме с нее водой сошло никак не меньше пяти фунтов. В одном лифчике и трусиках она прошлепала в ванную и запрыгнула на весы — насладиться нежданным бонусом в потере веса. Диск повертелся и успокоился на ее обычном предванном показателе. Для роста идеально, для возраста весьма прилично, однако, черт возьми, она подралась со своим бывшим, получила плюху мешком льда, гремела в колокольчик ради неимущих и восемь часов страдала от проклятой жары в костюме Санты! Хоть чего-то она заслужила за свои муки или нет?

— По возвращении пойду в профсоюз и потребую, чтобы в трудовой контракт добавили пункт о том, что, если в результате такой работы я стану дурочкой, компания берет на себя расходы по моему содержанию и лечению.

Лена скинула белье и снова вскочила на весы. Никакой ощутимой разницы. Дьявольщина! Она присела, пописала, подтерлась и попробовала еще раз. Ну, может, на треть фунта ниже нормы. Ахх! — с досадой подумала она, отводя в сторону бороду, чтобы лучше видеть шкалу. Вот в чем все дело. Она скинула бороду и колпак Санта-Клауса, швырнула их в ближайшую спальню, распустила длинные черные волосы и дождалась, когда весы угомонятся.

— Лечения не обещаю, а вот отпуск и хорошую премию по возвращении тебе гарантирую. И, Ксюш, нельзя всю жизнь бегать от своих страхов, нужно взглянуть им в глаза. Сходи в этот тур, я думаю, это пойдет тебе на пользу. Выручишь старика?

Ну вот. Четыре фунта. Торжествующе лягнув воздух ударом тай-бо, Лена шагнула под душ. Намыливаясь, она поморщилась — солнечное сплетение до сих пор болело от удара. В паре мест сразу под ребрами, куда ей попало мешком со льдом, лиловели синяки. Если перезаниматься в спортзале, бывает и больнее, но эта боль добивала ей чуть ли не до самого сердца. Может, от мысли, что Рождество придется встречать в одиночестве. Впервые после развода. Ее сестра, с которой последние годы они праздновали вместе, с мужем и детишками отправилась в Европу. А Дейл, хоть и мудак на всю голову, постоянно тормошил ее перед праздниками. Теперь же никакой суеты ждать не приходится. Остальная родня в Чикаго, а с мужиками после Дейла ей хронически не везло — слишком много осадочного гнева и недоверия. (Он же не только мудак — он ей изменял.) Все ее подружки — замужем или с полупостоянными бойфрендами — в один голос твердили, что Лене какое-то время лучше пожить одной, чуть больше узнать саму себя. Это, конечно, полная брехня. Она знала себя, нравилась себе, мыла себя, одевала себя, покупала себе подарки, выводила себя на свидания, даже время от времени занималась с собой сексом, что неизменно выходило получше, чем раньше с Дейлом.

— Конечно, выручу.

— О, эта дрянь насчет познай-саму-себя свернет тебе купол с росчерком, — сказала ее подруга Молли Мичон. — Уж поверь мне, я — некоронованная королева свернутых куполов. В последний раз, когда я решила познать себя лучше, оказалось, что во мне целая шайка сбрендивших стерв. Будто сижу в регистратуре реабилитационного центра. Хотя должна сказать, сиськи у них были ничего. Так или иначе — забудь. Иди и сделай что-нибудь для кого-нибудь другого. Выйдет гораздо полезнее. «Познай саму себя» — и толку-то? Ну познаешь, и выяснится, что ты — полная гарпия. Нет, мне ты, конечно, нравишься, но моему мнению доверять нельзя. Сделай что-нибудь для других.

Говоря про страхи, Николай Александрович представить себе не мог, как был прав, только заглядывать девушке придется в глаза не страхам, а смерти.

Это правда. Молли бывала… э-э… эксцентрична, но временами говорила очень здравые вещи. Поэтому Лена и вызвалась ходить с котелком и колокольчиком Армии спасения, собирала консервы и мороженых индеек для продовольственной инициативы Общества анонимных соседей Хвойной Бухты, а завтра, как только стемнеет, выйдет на улицу и отправится собирать натуральные рождественские елочки и разносить по домам тех, кто себе их позволить, вероятно, не сможет. Так она и отвлечется от себя. А если не поможет, канун Рождества Лена проведет на Вечеринке для Одиноких в церкви Святой Розы. Ох господи, ну вот оно. Опять настало Рождество, и она прониклась его духом — ей ужасно одиноко…



5

А для Мэвис Сэнд, хозяйки салуна «Пена дна», слово «одиноко» звенело колокольцами кассового аппарата. Настанут рождественские каникулы, Хвойная Бухта наводнится туристами в поисках провинциального шарма, а в салун набьются одинокие лишенцы и нытики в поисках утешения. Его-то Мэвис радостно и подавала им в виде своего фирменного (и по спекулятивной цене) рождественского коктейля «Медленный уютный трах в санях Санта-Клауса», который состоял…

В этот день Андрей поднялся в 7.00.

— Если тебе невтерпеж узнать, из чего он сделан, отъебись, — говорила обычно Мэвис. — Я профессиональный бармен с тех пор, как твой папаша смыл в сортир тот гондон, в котором булькала твоя единственная надежда заполучить мозги, так что проникайся рождественским духом и плати за выпивку.

Направляясь в ванную, он случайно задел «мышь», и монитор невыключенного ноутбука ожил. Перед глазами предстал скан немецкой оккупационной газеты «Новый путь».

Саму же Мэвис рождественский дух не покидал никогда — вплоть до сережек в виде новогодних елочек, которые она носила круглый год, чтобы от нее «пахло как от новенькой машины». Пучок омелы размером с лосиную голову висел над кассовым аппаратом, и если какой-нибудь наивный пьянчуга слишком далеко перегибался через стойку бара, чтобы его заказ наверняка дошел до хозяйки посредством одного из слуховых аппаратов, вне зависимости от времени года он обычно делал открытие: за трепетом черных нейлоновых хлыстов, отягощенных тушью, — они изображали псевдоресницы, — за волосатой бородавкой и слоем помады «Красный соблазн», наложенной шпателем, за газовым облаком «Тарейтонов-100» и кастаньетным перестуком зубных протезов выяснялось, что Мэвис еще очень может поработать язычком. Один парень, к примеру, едва переводя дух и пошатываясь на пути к выходу, уверял, что Мэвис облизала ему самый мозжечок, чем вызвала видения смерти от удушья в темном чулане самой Смерти, — что хозяйка восприняла как комплимент.

Заголовок гласил: «Взрыв советской 250-килограммовой фугасной авиационной бомбы убил 16 человек».

Примерно в то время, когда Лена и Дейл вели битву на стоянке «Экономичного гипермаркета», Мэвис, восседавшая на табурете за стойкой, подняла голову от кроссворда и увидела, как в двойные двери бара входит самый красивый мужчина в ее жизни. То, что некогда было пустыней, расцвело у нее внутри; там, где некогда тянулся сухой овраг, излилась могучая река. Сердце пропустило удар, а дефибриллятор, вживленный в грудь, взбрыкнул так, что Мэвис электрически ринулась с табурета, точно вода сквозь затворы шлюза, спеша обслужить этого клиента. Если бы он заказал «стеноломку»,[1] она бы просто кончила — да так, что теннисные тапочки содрало бы с мозолей на пальцах; она это знала, она это чувствовала, она этого хотела. Мэвис была романтичной особой.

— Что вам угодно? — спросила она, бия ресницами так, словно у нее за очками колотились в падучей гигантские тарантулы.


«Вчера в 13.06 во время расчистки завала на пересечении улицы Ямской и Новой произошел взрыв советской авиационной бомбы. В результате взрыва погибло десять производивших расчистку советских военнопленных, два немецких солдата и четверо прохожих. Бомба пролежала в завале с момента боев за город…»


Полдюжины дневных завсегдатаев, сидевших у стойки, хором развернулись на табуретах, чтобы узреть источник сей елейной учтивости: никак не возможно, чтобы голос этот принадлежал Мэвис, которая с ними обычно разговаривала в тональности презрения и никотина.

К бонусной части тура парень готовился очень серьезно. Несколько месяцев он посвятил доскональному изучению карты местности, города, расположения близлежащих населенных пунктов, анализу основных событий, происходивших за десять дней до и после даты переноса, анализу военных операций противоборствующих сторон в этой местности. Андрей сделал все для того, чтобы не тратить драгоценное время на анализ событий, а максимально использовать время на поиски. Вот и вчера, в попытке хоть что-то узнать о судьбе пропавшего без вести прадеда, парень до поздней ночи просматривал немецкие оккупационные газеты. Эта оказалась последней, именно на ней сон начал брать верх, и Андрей, не выключив ноутбук, завалился спать.

— Я ищу дитя, — ответил незнакомец. У него были длинные светлые волосы, ниспадавшие на пелерину черного дождевика военного покроя. Глаза — фиалковые, а лицо — одновременно жесткое и нежное, очерченное тонко, однако ни возраста, ни жизненного опыта не выдававшее.

Мэвис подкрутила ручку на правом слуховом аппарате и наклонила голову, как собачка, только что цапнувшая свиную отбивную из пластмассы. О как рушатся столпы похоти под бременем глупости!

«Ну это-то мне точно не понадобится», — подумал парень, отключил компьютер и отправился в душ.

— Вы ищете дитя? — переспросила Мэвис.

Сборы необходимого заняли еще около получаса, затем Андрей перекусил, сел в машину и в 8.50 уже был в офисе туристического агентства.

— Да, — подтвердил незнакомец.

— В баре. Среди бела дня в понедельник. Вы ищете дитя?

Людей, с которыми парню предстояло провести следующие несколько дней, он увидел уже непосредственно на стартовой площадке. Площадка представляла собой абсолютно белую круглую комнату. Кроме находящихся в комнате путешественников, в комнате никого и ничего не было.

— Да.

Когда Андрей появился, остальные члены группы были уже на месте. Все они собрались вокруг, как ни странно, Ксении.