Задетый, он отрезал:

— Я слыхал примерно пятьдесят тысяч разных мнений относительно всего связанного с проклятыми Иными… претензий на контакты с ними, и всяких там убеждений, сумасбродств, скверных песен, литературы, и никогда не обнаруживал в них ни крохи созидательного. Это всего лишь попытки увильнуть от простых человеческих обязанностей.

— Спокойной ночи, Айра, — отвечала жена, вешая трубку.

Квик возвел глаза к потолку.

— О Боже, дай мне сил, если ты существуешь, — попросил он, — и, пожалуйста, сделай это, даже если тебя нет.

Приготовления ко сну малость отвлекли его, так, наверное, успокаивается собака, кружащая по траве, прежде чем улечься на ночлег. Это была не первая его вахта здесь, и место было соответствующим образом экипировано. Теоретически он все мог сделать и из своего дома. Но на практике это означало дополнительные подсоединения — например к специальной системе хранения данных, которые будет дорого устанавливать и которые не обеспечат секретности. Квик послал за едой, сделал из кушетки кровать, расстегнул одежду, улегся и подумал, чем бы развлечься. Быть может, почитать что-нибудь из классики, что-нибудь любимое — или посмотреть классическое зрелище, которое он давно не видел? Нет, он был слишком взволнован. Отдаться бездумной релаксации, чтобы набраться сил, проиграть одну из благородных речей, произнесенных основателями партии… Кстати, а почему бы не просмотреть парочку собственных… изучить форму, подумать, над чем можно еще поработать? Он потянулся к пульту.

Звякнул телефон.

Айра соскочил с кушетки, заставил себя успокоиться, но тем не менее он покрылся потом и дрожал.

— Я наконец узнала, — проговорила Паламас, звуковой фон свидетельствовал, что она звонит из своего кабинета, где бы он там ни находился. — Похоже, «Чинук» обнаружен, они приближаются к Колесу с дальней стороны.

«Бродерсен, чтоб его изобретательная душа горела вечным пламенем в мифическом аду! Догадался, сукин сын!»

— Сообщите в точности свою информацию, прошу вас.

В соответствии с ее ответом вероятность казалась достаточно высокой. На краю запретной зоны обнаружен металлический предмет примерно нужного размера. Он направляется внутрь, с низким ускорением или почти без него. Еще пару дней назад солнечный погодный монитор зафиксировал реактивную струю, которая была направлена в нужную сторону. Все факты указывали на то, что «Чинук», имея достаточную скорость, направлялся к Колесу Сан-Джеронимо и, рассмотрев все, вновь направился к Солнцу, чтобы вернуться к Земле с тем урожаем, который состряпает его экипаж. Нет, сперва они выступят с передачей, которую примут тысячи приемников, едва их корабль окажется вблизи планеты.

— Полагаю, что мы можем поразить его, — проговорила Паламас. — Лазеры могут промазать, но, если радио корабля включено, как требуют правила, корабль получит сильный сигнал.

— Нет… то есть подождите. — Квик направлял слова. — Я весьма высоко ценю ваши усилия, миз Паламас. И не забуду их, но это дело настолько важное, что я просто не могу сказать вам всего. Боюсь, что мне придется обратиться к вашему терпению.

Он наклонился поближе к микрофону.

— Это следует сделать столь секретно, насколько возможно, — проговорил он. — Никакой утечки в службы новостей… ни намека, ни шепотка. Я воспользуюсь властью министра, которой располагаю по союзному договору. Космический корабль получит приказ направляться прямо к Т-машине и возвращаться в систему Феба, выключив внешнюю связь, под угрозой тягчайшего наказания за непослушание.

Вы поняли меня, миз Паламас? Самого строжайшего наказания. Нас с вами может ждать долгая, полная работы ночь. Мне придется известить нужных людей, переговорить с ними, все устроить. Вам нужно будет обратиться к своим начальникам, соединить их со мной, получить их поддержку, прежде чем вы пошлете космические подразделения выполнять мой приказ. Вы слышите меня, миз Паламас?

— Я понимаю… мистер министр.

— Хорошо. — Квик напряженно улыбался. — Повторяю, ваши услуги в данной ситуации не будут забыты. А теперь давайте затратим несколько минут, чтобы обсудить, что это значит и как действовать самым лучшим образом.

Женщина средних лет, полновата для своего возраста… вчерашняя проверка показала, что она является кроткой супругой и зарегистрированным членом конституционной партии, но Квик добивался энергичного сотрудничества в ситуациях более трудных, чем эта.

Страх в душе его начал таять. Бродерсен и компания бежали, нарушив закон на Деметре, их обвинили в заговоре против общественного порядка. Он располагал ордерами на их арест, где все было прямо так и написано. Имея поддержку в нужных местах, Квик обладал полномочиями отправить их назад через Ворота, лишив связи, пригрозив, что корабль будет поражен ядерной боеголовкой при малейших признаках возмущения. Тем временем он вызовет Аури, и она возьмет их под опеку.

Деталей и предосторожностей было много, например, возле Колеса не было ни одного корабля, кроме «Чинука» и пустого «Эмиссара». Бродерсен может рискнуть с отчаяния. Как бы гладко ни складывалось дело, Айре Квику предстояла кропотливая работа, притом нужно было прикрывать свой след и объяснять причины. Ему требовалась самая сильная поддержка, и на высочайшем уровне.

Более того, этот кризис заставил его с полной ясностью видеть, что он и его друзья медлили чересчур долго, были слишком милосердны к «Эмиссару» и его экипажу. Настало время действовать ради всего человечества. Эта мысль привела его в неописуемый восторг. Квик победно улыбнулся. «Клянусь небом, Бродерсен, — подумал он. — Я загоню тебя в корраль, оседлаю, влезу на твою спину и сломаю ее… но спасибо за вызов!»

Глава 18

Когда директива достигла «Чинука», капитан корабля первым же делом издал собственное распоряжение:

— Выключить двигатель, пятиминутная перефазировка.

Завыла предупреждающая сирена. Экипаж заторопился к способным упасть предметам и к опорам. Тем временем тяга двигателей медленно уменьшалась, наконец корабль оказался в состоянии свободного падения, когда ускорение ему придавало лишь далекое Солнце.

Кейтлин стрелой выскочила из каюты в кабинет Бродерсена; она быстро — и с радостью — освоила передвижение в невесомости. Никакие тревоги не могли лишить ее лицо и тело радости полета. Легкая, облаченная в комбинезон, она пролетела через дверной проем, дважды оттолкнувшись от переборок, добралась до стола и затормозила, взявшись за рукоятку — с усилием, бросившим кровь к щекам… Бронзовые локоны вспорхнули, Кейтлин потянулась через стол с поцелуем.

— Полегче, полегче, — проговорил Дэн, не подымаясь из кресла. — Сейчас нам придется быстро принять пару-тройку решений.

Кейтлин мгновенно посерьезнела.

— А как ты оказался здесь?

— Стеф позвонил, — признался он без надобности. Дежуривший в командном центре помощник принял известие и вызвал Бродерсена по личному каналу.

— У тебя озабоченный вид. Что же случилось, жизнь моя?

— Ты все услышишь вместе с остальными. — Взмахнув рукой, он едва не отбросил ее, потянувшись к переключателю интеркома.

Она вспылила:

— И с какой стати ты отталкиваешь меня, как бездушную вещь?

— Черт побери, — он не то сердился, не то просил. — Скорей всего нам придется срочно лететь к Колесу, и каждую секунду мы на две сотни километров ближе к промаху.

Внезапно все осознав, Кейтлин не стала тратить время на извинения и просто погладила его по голове.

— Капитан экипажу, — объявил Дэн. — Внимание. Мы приняли сообщение с Земли… дальневещательное, им, должно быть, пришлось потрудиться, чтобы засечь нас и идентифицировать. Послание помечено правительственным кодом. Нас разыскивают на Деметре, цитирую: «…в связи с выдвинутыми серьезными обвинениями по участию в заговоре против общественного порядка и безопасности»; требуют, чтобы мы немедленно последовали к Т-машине. Нет, конечно, не по прямой линии, они определят параметры траектории. Мы не имеем права приближаться к любой станции, откуда можно сделать широковещательное заявление с помощью нашего аутеркома. К тому же нам запрещают разговаривать вообще со всеми, за исключением правительственного корабля, который войдет с нами в контакт. Еще нас предупредили, что высланные сторожевики обеспечат выполнение этого приказа, цитирую: «…самыми строжайшими мерами». Подписано: «Айра Квик, союзный министр исследований и науки», речь идет о чрезвычайной ситуации. — Он вздохнул. — Короче говоря, братья и сестры, враг ввязался в игру быстрее, чем я опасался; нас ждет такое же забвение, в котором почил «Эмиссар», если даже не худшее. Что будем делать?

— Господи Иисусе, Мария, Иосиф! — вырвалось у Кейтлин, прежде чем она осадила себя, сжимая побелевшими руками перекладину. Она смотрела на Бродерсена глазами, превратившимися в твердые изумруды. Интерком доносил общий ропот.

— Тихо! — приказал Бродерсен. Когда все успокоились, он произнес:

— Ну как: послушаемся, как положено скромным маленьким налогоплательщикам, или же будем действовать самостоятельно? Но саботировать приказ правительства придется немедленно. Вот почему я выключил тягу, что отнюдь не дает нам достаточно времени на раздумья… думайте быстрее, люди.

— Нам надо бы собраться вместе, так чтобы видеть лица, а не слышать только голоса, — запротестовала Кейтлин.

— Так, но я говорил тебе, что наша скорость по отношению к Солнцу…

— Что, если чуточку притормозить и направиться прямо к этому Колесу бесчестья? Если мы потом решим проявить кротость, на Земле не узнают, что мы сделали до того, правда?

— Господи, а ты, может быть, и права. — Бродерсен взялся пальцами за подбородок и принялся размышлять вслух:

— Итак, посмотрим… можно изменить наш нынешний вектор и направиться на рандеву… по-моему, мы вполне можем проманеври-ровать два-три часа, прежде чем радары, находящиеся в астрономической единице от нас, сумеют подметить различия… конечная скорость сигнала, большая расчетная ошибка… к тому же мы, в сущности, должны направиться в том же самом направлении… да! — Выстрелом он хлопнул по крышке стола, движение подбросило его тело. — Ставлю свое левое яичко против твоей девственности, Пиджин, что мы можем проложить курс к Колесу, так что никто из тех, кто сидит не ближе от нас, чем орбита Марса, не сумеет сказать, что мы топаем не в ту сторону.

Он взревел:

— Стеф и Фил! Начните торможение на половине земного тяготения. Пара часов не лишит нас возможности искупления.

— А не нужно ли немедленно отправить сообщение на Землю и сообщить, что мы повинуемся? — спросил Зарубаев.

— Конечно же, конечно, — согласился Бродерсен. — Приказ определяет форму нашего ответа. Просто три цифры — один-ноль-один, какому-то чиновнику в астробюро, не называя себя. Что-то они ударились в секретность, правда? Ладно, Стеф, включай лазер. Сью, — продолжил он, — ты понимаешь, в чем дело? Прежде чем мы сможем приступить к планированию, нам необходимы факты. Включись и рассчитай, сумеем ли мы достичь Колеса так, чтобы из внутренних частей системы казалось, что мы следуем по предписанной траектории. То есть как долго мы можем изображать такое намерение? Учти все станции, которые могут следить за нами, и не забудь, что радиолокационный диаметр Колеса может возрасти за счет его радиационного поля. Сделаешь?

— С вероятностью, — ответ Гранвиль оказался много прохладней, чем можно было ожидать старому знакомому. — Никаких гарантий.

— Хренота, в этой вселенной нам остается только рисковать. Много ли тебе потребуется?

— Полчаса, наверное, в основном на розыск данных.

— Хорошо. Если ты даешь положительный ответ, мы начинаем двигаться в ту сторону, которую ты назовешь оптимальной, чтобы добраться до Колеса незамеченными. Потом мы встретимся в общей каюте и переговорим. Я лично за спасательную операцию… за то, чтобы освободить людей с «Эмиссара». Вы можете не согласиться со мной. — В общем наметил цель Бродерсен. — Так что, пока мы выжидаем, готовьте аргументы. Подумайте хорошо, если хотите, молитесь Всевышнему о помощи, но думайте!

Подумав, он припомнил, что они говорили — не фразы, сказанные друг другу, разрозненные, как бывает всегда, когда люди пытаются рассуждать вместе, — нечто вроде синопсиса, попытки заключить в рамки различные настроения и идеи.

Сергей Зарубаев держался очень холодно.

— Какой еще выход остается у заговорщиков? Они могут только убить нас!

Стефан Дозса выпалил, ударив кулаком по колену:

— И они засядут в правительстве. Быть может, они даже станут правительством. Так деспотизм превращается в тиранию.

Филипп Вейзенберг, подрагивая от чувств, которые он редко показывал:

— Все это похоже на наш первый шанс, на первый шанс человечества отыскать Иных. Разве можно допустить, чтобы он остался последним?

Мартти Лейно в ярости:

— Нет. Черт бы подрал тебя, Дэниэл Бродерсен! Мало тебе того, что ты уже втянул в это дело семью, за которую якобы отвечаешь? — Но потом сдался и он, помрачнев, в основном потому, что остался в одиночестве, отчасти же потому, что Дозса посмеялся над его трусостью так, что капитану пришлось даже останавливать.

Кейтлин Малрайен с громким пылом:

— Что вы хотите этим сказать: я слыхала, что должна буду оставаться на корабле, пока вы будете совершать свой набег! Я хочу, чтобы все знали… — и ее тоже пришлось успокаивать, прежде чем она нерешительно согласилась.

Сюзанна Гранвиль мягко:

— Зачем мне было нужно сюда, мой капитан, как не за тем, чтобы следовать за вами?

Он сам:

— Быть может, я и переигрываю, направляясь к Колесу. Но, откровенно говоря, я так не считаю. Я недооценил позицию, в основном Аури Хэнкок. Надо понимать, что они действовали столь быстро и решительно, как если бы мы направились прямо к Земле; там у нас осталось бы меньше места для маневра и, безусловно, отсутствовали бы окончательные свидетельства возвращения «Эмиссара».

Ну, им было бы куда как легко отослать корабль с мертвым экипажем к Сириусу, с нами разделаться будет не труднее. Не стану утверждать, что так и будет, но я бы сказал, что подобный исход меня не удивит. Кто хочет сидеть и дожидаться такой судьбы?

Если мы сумеем выудить компанию Лангендийка из вон той тюряги — я лично убежден, что иначе как тюрьмой назвать это сооружение трудно, — вы потом спросите, что делать дальше. Не знаю, могу сказать только, что мы получим решающие доказательства. Снимки «Эмиссара», которые сделали наши сканеры, можно подделать, но как можно подделать людей? Кстати, как вы понимаете, они могли научиться чему-то полезному там, где побывали.

Но не следует на это надеяться. Я разработал парочку альтернативных планов на предстоящую схватку, которые хотелось бы обсудить с вами. Они, безусловно, весьма произвольны. Придется еще посмотреть, как лягут кости. Только теперь нас ждет не игра в покер… поймите, мы будем стрелять в цель. Если вы принимаете мое предложение, я примусь думать о том, как извлечь нас из той кутерьмы, в которую мы попадем у Колеса. Быть может, подобного шанса и не обнаружится.

Вейзенберг вырезал знаки отличия из листового металла. Кейтлин чуточку перешила комбинезон, и Бродерсен принял облик контр-адмирала миротворческих сил. В одиночестве на командном центре он ожидал контакта по интеркому. Молчание окружило его; невесомость, лишившая его тело в кресле значительной доли веса, только сгущала тишину. Дэн слышал свое дыхание, ощущал воротник на горле. Легионы звезд усыпали экран, Млечный Путь сверкал во всем своем протяженном величии; солнечный диск, подобием фараона, застыл между крыльями света. Цель полета в увеличенном виде предстала на одном из экранов: спицы и обод медленно вращались, как бы перетирая неведомую муку. Пленный корабль находился не в этом поле, и Бродерсен не стал перенастраивать сканер в его сторону. Он уже видел его и снял на пленку. Он уже все видел. Душа вспомнила первые колкие протесты Лейно. «Прав ли я? Теперь я обречен, но следовало ли мне начинать? Что, если Квик и его шайка пытаются защитить нас от чего-то совершенно ужасного?»

«Ха!» — отвечали в дружном возмущении его рассудок и воля.

«Но, быть может, мне следовало остаться дома? — мелькнула призрачная мысль. — Менее всего из-за Лиз, пусть Мартти думает только о ней; скорее из-за Барбары и Майка». Дэн ощутил на своих коленях их крохотные попки. Вспомнил теплоту и мягкий нежный запах детского тела. «Не то чтобы Деметры не хватило бы на их жизнь… Просто открытие галактики сулило всяческие революции — на мой взгляд благотворные, хотя я, может быть, и ошибаюсь, — или же скверные, но кто и в чем может быть уверен?.. Но это не та безопасность, в которой должен оставить своих детей отец…»

Дэн напрягся. «Кобылье дерьмо! — отвергая, выпалил он сие. — Неужели я осужден пережевывать одно и то же? Союз шаток, как и любая страна, на Земле зреет вполне реальный и нестабильный ад, а Деметра — это всего лишь ворота, открывающие путь из Земли в космос. Но Вселенная полна новизны: новых обитателей, познаний, идей. Единственная беда в том, что она не предоставляет абсолютной безопасности. Нет, для части ее это не так. И оказаться близко к этой части можно лишь при везении.

Эй, звонок! Конец проповеди…»

Он нажал на клавишу. На телеэкране показалось изображение молодого человека в гражданском одеянии, но явно с военными манерами. Тем не менее его удивление было несомненным. Беспокойство Бродерсена чуточку улеглось: на Колесе никто не знал новостей.

— Специальная миссия миротворческих сил, — объявил он. — Мэттью Фрай, — адмирал, командующий транспортом «Чинук». — Свой псевдоним он позаимствовал у сторожа, караулившего хижину Кейтлин. Но именовать другим именем корабль было бы глупо; кораблей класса «Королева» и так слишком немного.

Три секунды световые волны несли его слова через космос, плюс время на реакцию на дальнем конце, плюс время путешествия сигнала обратно — одиннадцать сердцебиений; Бродерсен сосчитал и уголком ума ощутил удовольствие от того, что их не оказалось больше.

— Сэр, простите, сэр, — глотнул молодой человек, — мы не располагали никакими признаками того, что кто-то находится вблизи нас.

«На это я и рассчитывал. Зачем вам следить за окрестностями? И зачем Кепку извещать вас ? Подобный поступок вызвал бы излишнее любопытство. К тому же радары ничего не смогут ему показать, поскольку вы будете еще несколько часов прикрывать нас».

— Я боялся, что вы могли услышать радиообращение к нам. Но у вас не было причин слушать. Любое сообщение вам будет передано экономным лазерным лучом, поскольку ваша орбита точно известна.

— Вы не должны были иметь никакой информации до самого последнего момента, — заявил Бродерсен. — Свяжите меня с шефом по закрытому контуру.

Время!

— Сэр, он отсыпается после дежурства; может ли подождать ваше дело?

Бродерсен как раз и ожидал подобной возможности, чтобы выяснить больше. Он принял вид самого рьяного служаки.

— А где же субординация? — заметил он. — Назовите вашу должность, чин и имя.

Время!

Трудно объегорить человека при такой замедленной передаче. Однако высокопоставленный офицер миротворческого корпуса производил впечатление, особенно в космосе, где властью своей он мог решить вопросы жизни и смерти.

— Простите, сэр? Да, конечно, извините, я сейчас подниму полковника Трокселла.

— Я хотел знать вашу должность, чин и имя. Назовите мне их.

Время!

Офицер побледнел и беспомощно проговорил:

— Североамериканская секретная служба, лейтенант Самюэль Вебстер.

«Так вот с кем я имею дело. Североамериканцы Квика, все складывается».

— Вам следует научиться исполнительности, если не хотите неприятностей, лейтенант Вебстер. Но я не буду упоминать ваше имя в отчете. Пришлите мне полковника.

Время!

— Да, сэр! Благодарю вас, сэр!

Прошло еще больше времени, целая минута. Бродерсен жалел, что подобный облик не позволяет ему раскурить трубку.

На экране появился крепкий мужчина, с поспешно расчесанными волосами, в торопливо наброшенной куртке.

— Говорит Трокселл, — он поглядел в экран. — Адмирал… э… Фрай? Приветствую вас, сэр. Вы застали нас врасплох, но мы постараемся исправиться. — Он сомкнул губы, жест означал, что разговор закончен. Военная привычка.

— Очень хорошо, — проговорил Бродерсен. — Во-первых, вы поддерживаете полное молчание по аутеркому, если не считать связи с моим кораблем. Если вы получите любое сообщение, я хочу знать текст его и сам продиктую ответ. Причину я вскоре вам объясню. Во-вторых, я хочу ускорить свой корабль до одного g, что позволит мне состыковаться с Колесом через пять-шесть часов. Это возможно?

Время!

— Но… да… но, адмирал, в порядке общей рутины, я бы хотел видеть ваши полномочия.

Это было учтено.

— А вы покажете мне ваши, полковник?

Время!

— Что? Простите, будьте любезны объясниться!

Бродерсен усмехнулся, как бы, по его мнению, поступил настоящий адмирал Фрай:

— Вы действуете в чрезвычайно секретных условиях. Североамериканская секретная служба никогда не славилась тем, что во всю размахивала секретными документами. Как и миротворческие силы. Когда я прибуду, мы поместим наши удостоверения в шпули «Омега» в вашем читающем устройстве и сопоставим их. — Сканирование для передачи автоматически сотрет закодированную информацию.

Время!

— И ваша миссия действительно настолько секретна?

— Поскольку она связана с вашей. Полковник, признайте: вы охраняете членов экипажа «Эмиссара». А вы готовы принять еще один экипаж, но уже из инопланетян, а не людей?

Эффект оказался столь сокрушающим, на что и рассчитывал Бродерсен. В противном случае ему оставалось припустить восвояси и попытаться передать свои новости на один-два космических корабля или на изолированную базу на астероиде или две, прежде чем сторожевики догонят его, а от них ничего хорошего ждать не приходилось. Сомнения оставили Трокселла вообще. Они были слабыми с самого начала. У него не было никаких причин подозревать, что с фактами знаком еще кто-то, кроме членов правительства и экипажа «Фарадея».

И все же следует проявить осторожность, но надуваться изо всех сил. Иначе говоря, имея на руках две пары, следует изображать, что имеешь целую масть. Претендуя на обладание сведениями, которых он не должен был иметь, ему следует выудить все необходимое из Трокселла под прикрытием своей собственной истории.

Пока она выглядела так: после возвращения «Эмиссара» миротворческий корпус разместил дополнительную охрану возле фебийской Т-машины. Появился странный аппарат. К нему приблизились, и экипаж сдался в плен без сопротивления. Зафрахтовав свободный и хорошо экипированный, но бездействующий исследовательский корабль «Чехалиса», миротворческий корпус погрузил их безопасности ради и отправил в Солнечную систему. Чтобы предотвратить любые неожиданности, Фрай объявил на выходе из Ворот, что направляется на Весту, и действительно пошел к ней, прежде чем сделать петлю.

Трокселл поверил. Не будучи дураком, он тем не менее был склонен к доверчивости. Бродерсен рассчитал верно. Охранники Колеса — двадцать один человек, это он выяснил, изобразив легкое непонимание — должны были более или менее придерживаться акционистской идеологии. Иначе Квик, изучавший досье и, вне сомнения, проводивший глубинные психические обследования каждого волонтера, вызвавшегося выполнять «весьма важное и конфиденциальное поручение», не подобрал бы их для этой работы.

Вскоре Трокселл разговорился, он хотел оправдать себя… он, запертый здесь уже многие недели со своими пленниками, которые по сути дела обвиняли его. Бродерсен терпеливо слушал его, поощрял все антизвездные рассуждения. На минуту ему захотелось поверить в то, что подобный арест действительно мог быть оправданным актом со стороны Совета. Но нет. Несколько предложений не могут подорвать веру у человека.

Тем временем сердце его ухало, кожа покрывалась мурашками, душа стонала, скрываясь под внешним спокойствием: между обрывками лекций он улавливал истину. Экипаж «Эмиссара» провел восемь лет по ту сторону Звездных ворот. Они потеряли трех членов экипажа. Карлос и Джоэль остались в живых. Они подружились с чужаками и по мере возможности вступили в культурный обмен. С ними прилетел один инопланетянин. Бродерсен не смог даже понять, на кого было похоже это создание. Выходило, что оно жило примерно в земных условиях, имело человеческий рост и являлось единственным представителем своей расы, которого выслал его народ, чтобы человечество могло завязать с ними взаимоотношения…

— И теперь они отправили уже свой корабль? — переспросил Трокселл. — Неужели с их точки зрения мы такие тупые?

— Ну что ж, у них могли найтись причины, чтобы передумать, — размышлял Бродерсен. — Придется разобраться, и в вашем распоряжении находятся люди, имеющие опыт общения с ними.

Еще более важно то, что Совет решил получше разобраться с ними, прежде чем предпринимать какие-либо меры. Надеюсь, что арест этой группы послужил достаточной мерой и нам не придется предпринимать более решительные шаги. Вы прекрасно понимаете, полковник, что нам не нужна публичная истерия. От этого и секретность.

Время!

— Да, конечно, я не спорю, адмирал Фрай, давайте обсудим мероприятие, так? Какие предосторожности вы имеете в виду?



…Наконец переговоры закончились.

Возвратив телам полную земную тяжесть, «Чинук» гнал вперед. Колесо достаточно прибавило в размере и было заметно уже невооруженному глазу. Когда внешняя связь умолкла, экипаж получил свободу, чтобы поболтать. Бродерсен понимал, что ему следует надлежащим образом все организовать. Предприятие будет рискованным — это в лучшем случае.

Он встал, потянулся и расслабился, напряжение спало. «К черту всю спешку, — решил он. — Я переговорю с ними и дам все возможные наставления. Это не слишком уж хорошо: потому что потребует не более часа или двух. Сперва надо отдохнуть. Схожу-ка я к Пиджин. Возможно, это наша последняя встреча».

Глава 19

Покорный точным импульсам вспомогательного двигателя, «Чинук» устремился к пустой ступице Колеса. Огнецветные пары клубились в ночи и таяли. Так можно было быстро избавиться от колоссального электростатического потенциала, защищавшего корабль от космических лучей. Когда «Чинук» принял правильную ориентацию и лег на нужную траекторию, внутри корабля начал раскручиваться гироскоп. Он набирал скорость до тех пор, пока не стал вращаться чуточку быстрей, чем станция. Корабль уже почти поравнялся с ней.

Люди сидели, чтобы избежать дурноты, вызванной изменением искусственного тяготения вдоль радиуса и силой Кориолиса. Бродерсен утешался уверенным голосом вахтенного офицера впереди. Прикрытие объясняло отсутствие на «Чинуке» других опознавательных знаков, кроме регистрационного номера и яркой эмблемы его компании, так же как наличие энергопушки и трубы для запуска ракет. Заговорщикам пора бы уже проявить подозрительность, хотя бы на Земле, и прислать предупреждение со скоростью света. Но все это еще будет. Впрочем, сердце тянуло, челюсти ныли — так плотно он стискивал их, — холодный пот стекал струйкой по хребту. Последний раз он был в сражении более чем четверть земного столетия назад.

Космический корабль входил в ступицу со скоростью нескольких метров в секунду, чуть-чуть в стороне от оси. (Слава Богу, у корабля такой величины остается не слишком большой зазор.) Снаружи роликовые подшипники мягкой поверхностью остановили «Чинук», нос корабля выдавался из переднего конца ступицы, корма и фокусирующие трубы с другого. Угловая скорость вращения сделалась равной скорости вращения Колеса в тот самый момент, когда грузовой и пассажирский переходы оказались напротив соответствующих входов. Таким образом Колесо приобрело дополнительный угловой момент, но изменения были незначительными. Когда достаточное количество причаливающих кораблей заметно подействует на вращение, ракетный двигатель на ободе Колеса снизит скорость.

Поскольку прибывший корабль не нес в себе груза, который следовало перенести в Колесо, навстречу гостям выдвинулся лишь пассажирский переход. Резервный бак наполнил его воздухом; уравнявшись, давление активировало сенсор, замерцавший зеленым огоньком и загудевший. Можете проходить.

Бродерсен провел деревянным языком по пересохшим губам. И как бывало с ним прежде, но все-таки чуть иначе, вдруг остыл: у него чересчур много дел, чтобы позволить себе волнение.

— О\'кей, — сказал он своим. — Вспомните нашу договоренность и сигналы, — и поцеловал Кейтлин, стоявшую возле него с автоматическим пистолетом в руках. Сюзанна находилась где-то в недрах корабля, подсоединенная к своему компьютеру и через него ко всему кораблю, который отреагирует на каждую команду, которую она отдаст. Скудость информации заставляла ее ограничиваться несколькими базовыми действиями, но Бродерсен был рад и такой поддержке.

— Удачи, — пожелал он своим и направился вперед. Центробежная сила, равная одной десятой земного тяготения поместила воздушный люк под его ноги, внутри воздушного шлюза были поручни. По ту сторону стыка причальная труба предоставила ему другой набор поручней, располагавшихся теснее, потому что она была сложена на манер аккордеона до минимальной длины. Лампы дневного света бросали странные тени на складки. Бродерсен ринулся вниз; низкое тяготение обладало известными чарами.

Вынырнув с другого конца, он направился по короткой жесткой лестнице к балкону, предназначенному для выгрузки багажа. Там вторая лестница направлялась к палубе, но он остановился и огляделся. Настало мгновение, решавшее: нападать или бежать.

Широкий коридор пяти метров высотой дугой уходил по обе стороны, выпуклый сверху, вогнутый под ним. Дэн увидел двери, закрывавшие неиспользуемые помещения. Люк вел в спицу, коридор к ободу. Холл был выкрашен в тусклую краску и покрыт ковром. Громко жужжали вентиляторы, слегка пахло маслом — выдавая недавнюю заброшенность.

Под ним грудились люди. За исключением Трокселла, выделявшегося в деловой куртке и брюках, остальные были в комбинезонах. У каждого оружие: метательный пистолет, а не станнер. Бродерсен сосчитал всех — двадцать один, — и почувствовал прилив бодрости. Оцепенение еще не оставило их. Все они здесь, офицеры связи и управления, техники, квартирмейстеры…

***

Он сумел вынудить полковника согласиться на это и запереть своих нынешних пленников в аудитории. Бродерсен знал, где она находится. А вся команда должна была встречать вновь прибывших, чтобы помочь им эскортировать внеземлян, предположительно обладающих нечеловеческими способностями, пытаясь найти безопасное место.

— Приветствую вас, сэр, — обратился к нему на английском Трокселл. Его бас эхом загулял между голыми стенами. — Все в порядке?

— Да, — отвечал Бродерсен.

— Спускайтесь.

— Подождите минуту. Я хочу, чтобы кто-нибудь прикрывал мою спину.

— Как?

— Могу я себе позволить некоторую осторожность? Хорошо. Сергей?!

Появился Зарубаев с автоматом и встал рядом с капитаном. Агенты удивились. Бородатый, длинноволосый, одетый, как они, русский совершенно не отвечал их требованиям.

«Ну пора». Бродерсен выхватил пистолет. Зарубаев обратил вниз ствол.

— Не двигаться! — завопил Бродерсен. — Руки вверх, иначе стреляем.

— Какого дьявола… — Голос Трокселла умолк, когда загрохотал автомат Зарубаева. Предупредительная очередь пробарабанила о противоположную стену. Охранники застыли.

— Руки за голову! — приказал Бродерсен. — Быстро! О\'кей, ребята, вперед.

К ним присоединились Вейзенберг и Лейно. Они были с автоматическими винтовками, за спинами стрелковое оружие.

— Пусть все остаются на местах и все будет в порядке, — проговорил Бродерсен. — Но всякий, кто проявит излишнюю прыть, погибнет. Понятно вам? Погибнет!

Внутренне он молил Бога о том, чтобы подобного не случилось. Эти парни не делают ничего плохого, просто такова их работа. Он сталкивался с подобными людьми, когда и в самом деле носил форму Союза, которому он помогал убивать. Симпатии обеих сторон трудно было согласовать.

Взгляд его блуждал вправо и влево. Зарубаев улыбался, словно бы радуясь стычке… быть может, так оно и было. Вейзенберг напряженно замер, рот его скривился, но ствол не дрожал. Лицо Лейно под шлемом темных волос вспотело и напряглось, он тяжело дышал, но также не казался испуганным. «А как насчет меня? — подумал Бродерсен. — Помнится, когда-то меня звали Каменной Рожей…»

***

Там позади, у шлюза, Дозса и Кейтлин составляли его резерв, охраняя путь к отступлению. Он попытался представить себе их лица. «Мы не на пикнике, не на игре в войну с любителями». Бродерсен разместил посты самым тщательным образом. Родившийся на Деметре Зарубаев некогда пустился в странствия и провел несколько лет в межпланетном корпусе миротворческих сил, и только потом поступил на работу в «Чехалис»; в бою не бывал, однако вымуштрован и знает маневр. Выросший в глуши Лейно был чемпионом среди стрелков. Вейзенберг умел сделать любой инструмент частью своего тела, а оружие — тоже механизм. Все трое обладали соответствующим космическим опытом. Дозса тоже, но не с оружием и редко за пределами корабля. Пиджин… да, за то время, которое у нас было, я сделал все, что мог, и сейчас мы узнаем, правильно ли я рассудил.

Ярость исказила лицо Трокселла.

— Вы безумны? — завопил он. — Что это, пиратство? Неужели вы надеетесь, что сумеете убраться в целости и сохранности, сукины дети… — Он задохнулся.

— Полегче там, — начал Бродерсен. — Я сказал, что не желаю вам зла, если вы не вынудите нас стрелять. Слушайте. Мы собираемся освободить экипаж «Эмиссара», задержанный по ложному обвинению. Вас обманули. Айра Квик — мошенник, и в скором времени он предстанет перед судом.

— Докажите! — бросил вызов агент. Бродерсен покачал головой:

— Как говорил Клеопатре Антоний, я не склонен к спорам. Узнаете из новостей, а сегодня будете следовать приказам.

Все туда, к двери под номером 14. — Он указал на дверь, находившуюся не так уж далеко от входа в спицу. — Все вместе. Я хочу, чтобы этот парень прекрасно вас видел. — Он ткнул большим пальцем в сторону Зарубаева. — Он будет следить за вами, пока остальные из нас освободят пленников. А потом мы разоружим вас и запрем. Дадим ручную дрель, молоток или зубило, что найдем — чтобы вы могли освободиться за час-другой после того, как мы улетим. Понимаете? Мы не хотим никому причинять вреда… Мы не бандиты, мы просто намереваемся исправить ужасную ошибку, которая угрожает Союзу. Считайте себя под гражданским арестом, повинуйтесь нам, и все будет в порядке. Но я повторяю: если вы заставите нас, мы будем стрелять. А теперь вперед! Руки на скальпы. Вперед!

Они двинулись от него. Бродерсен слышал ругательства, тяжелое дыхание, негромкие проклятия, замечал пот и яростные взгляды.

— Прекратить! — крикнул он и оборотился к Лейно и Вейзенбергу. — Вперед!

Не обращая внимания на лестницу, они прыгнули, как опадают осенние листья. Он последовал за ними и приземлился, ощутив толчок лишь ступнями и коленями. Люк располагался в двух прыжках и остался открытым. Бродерсен махнул рукой своим спутникам. Когда они оказались внутри, опытной рукой ухватившись за поручни, он последовал за ними.

Пистолетный выстрел заставил его остановиться. Второй, третий ударили по барабанным перепонкам. Бродерсен развернулся на месте. Группа агентов растекалась как шарик ртути. Люди разбегались, припадали к палубе, извлекали оружие и стреляли. Загрохотал автомат Зарубаева, внизу скорчилась пара тел, потом и он откинулся назад. Кровь брызнула из его шеи и живота.

Бродерсен яростно поглядел на врагов, в душе его вспыхнуло: «Фанатик, верующий, герой… должно быть, его прикрывали двое или трое, тогда он вытащил свое оружие и выстрелил… понимая, что почти непременно промажет, но начнет свалку… а я так и не заметил, кто это был…»

Он услыхал голос Трокселла, увидел, как отступили уцелевшие, когда Дозса сверху платформы пригнулся над лежащим Зарубаевым и стал яростно стрелять. Пули выли, отражаясь от стен, трещали выстрелы. Группа Трокселла исчезла в изгибе этого мира.

«Он не будет продолжать стрельбу в подобных условиях.. Пистолеты слишком неточны, особенно здесь… при низкой тяжести, где на полет пули влияет кориолисова сила и плохой прицел…»

На полу остались в неизящных позах двое убитых, лица их сделались жуткими. Еще трое получили тяжелые ранения. Один полз в сторону, волоча за собой ноги, другой смотрел на раздробленную коленную чашечку и скулил, третий, привалившийся к переборке, забылся в шоке. Кровь Зарубаева заливала платформу, медленная и алая, медленная и алая. Дозса щерился на краю. Кейтлин уже стояла возле него — дикая, яростная — и ровно водила из стороны в сторону оружием, извергая потоки проклятий. «Теперь Трокселл попытается помешать нам освободить пленников».

Паралич оставил Бродерсена, поддавшегося оцепенению всего лишь на несколько секунд.

— Держитесь! — закричал он. — Прикрывайте нас, мы скоро вернемся. — И бросился к длинной округлой лестнице к лифту.

Вейзенберг и Лейно оставались там. Старший инженер явно только что удерживал молодого, помешав ему вступить в схватку, что было бы бесполезно, если не хуже. Они все еще толкались.

— Пошли, — сказал Бродерсен и нажал кнопку.

Лифт представлял собой стальную болванку, укрепленную под прямым углом к несущему его поясу. В проходе располагалось еще три таких же. Между ними размещались лестницы с удобными ступенями и площадками для отдыха. Они предназначались для экстренных ситуаций: длина спицы составляла почти девять сотен метров. Глядя в ее сумрачные глубины, Бродерсен видел, как они сходятся в перспективе едва ли не в атом, и головокружение прикоснулось к нему.

Вейзенберг осел на скамью и уставился в пол.

— Эли, Эли, — пробормотал он, — значит, так и должно быть. Оставшийся на ногах Лейно вцепился в поручень так, словно хотел согнуть его, и потряс винтовкой. Его горский диалект прозвучал грубо:

— Они пали, эти свинопасы… пали жертвой собственных деяний.

— Мы еще не разделались с ними, — механически отвечал Бродерсен. Душа его стонала, я втравил во все это Пиджин. — Не сомневаюсь, они попытаются перехватить нас возле аудитории.

Вейзенберг поглядел вверх, внезапно встревожившись:

— Они способны на это?

— Не знаю. Ты слыхал, как я старался выудить из Трокселла план расположения помещений. Но я не был слишком настойчив.

— Жесу Кристи, — простонал Лейно. — Эта штука просто ползет.

— Так и должно быть, — сказал Вейзенберг. — Здесь одновременно изменяются тяготение и давление воздуха. Нужно время, чтобы приспособиться. Враг тоже не в силах двигаться быстрее. К тому же они удалились от нас по направлению вращения. Аудитория располагается против вращения. У нас есть небольшое преимущество.

— Да — и нас троих хватит, чтобы их перестрелять, — добавил Бродерсен. — Садись, Мартти, восстанавливай силы.

Он подал пример, забрав винтовку из груза Лейно, но мысли его заметались: «Пиджин, Лиз, Барбара, Майк, звезды».

Однажды мальчишкой, возвращаясь под парусом через острова Сан-Жуана, он заработал галопирующую боль в ухе. Оставалось только терпеть, пока не лопнула барабанная перепонка, облегчив сатанинскую боль. На это ушла пара часов, но эта пятиминутная поездка, казалось, была длиннее.

Но закончилась и она.

Он несся первым по лестнице, которая через люк выходила на палубу. Дэн мог видеть перед собой примерно на сто метров, дальше изгиб перекрывал коридор, поднимавшийся перед ним, подобно пандусу. Подниматься не пришлось, но пока он топал по его гулким просторам, за ноги ухватилось земное тяготение. Дыхание застревало в груди.

Двойная дверь под фоторепродукцией, Армстронг на Луне… Бродерсен рассчитывал на то, что придется отстреливать замок, но перед ним оказалась простая задвижка — стальной стержень между двумя скобами, которые торопливо приварили, должно быть, уже после разговора с ним. Отодвинув засов, он широко распахнул дверь.

Выстроившиеся рядами сотни мест были обращены к сцене, столь же пустой, как и зал. Сидевшие поблизости исследователи с «Эмиссара» поднялись в удивлении. Большинство из них были одеты небрежно, но все они сливались вместе в глазах Бродерсена, пока он не увидел Джоэль… «Иуда-жрец, как поседела, похудела… ну что ж, восемь лет…». Он заметил среди них инопланетянина — химерическую смесь выдры, омара, утки, кенгуру, аллигатора, бурого дельфина; нет, инопланетянин ничем не напоминал этих существ, ему просто нельзя было дать имя, взгляд Бродерсена не был готов к восприятию таких очертаний.

— Мы освобождаем вас! — грохнул Дэн. — Мы ваши друзья! Мы забираем вас отсюда! Джоэль, ты помнишь меня?

— Свобода, свобода, свобода! — нараспев кричал Лейно. Высокий человек выступил из группы. Бродерсен узнал в нем капитана Лангендийка. Вейзенберг бросился навстречу к нему. Бродерсен и Джоэль остановились и, глядя друг на друга, потянулись навстречу руками.

Вейзенберг и Лангендийк остановились.

— Мы спасем вас, — проговорил инженер, переводя дыхание. — Вас задержали незаконно, мы явились, чтобы освободить вас, чтобы правда сделалась известной. Мы встретили сопротивление — к нашему кораблю, быть может, придется пробиваться с боем — так что берите оружие…

— Дэн, — удивилась Джоэль. Глаза ее стали громадными: черное дерево на лице слоновой кости.

Дэн подобрался.

— Поторопись, — бросил он, перехватив ее за руку. Джоэль в свой черед указала на внеземлянина, который двинулся к ней..

К ним присоединился мужчина.

— Дэниэл! — воскликнул он. — Рог todas los santos… — Карлос Франсиско Мигуэль Руэда Суарес. Полысел.

За ним следовала пышная блондинка. Бродерсен припомнил имя — Фрида фон Мольтке. Остальные смешались в возбуждении. Бродерсен отправился вверх по проходу, в котором он находился: не стоит сейчас попадать под замок.

— Поспешите, поспешите! — закричал он. Вейзенберг и Лейно могли передать прихваченное с собой оружие и за дверями. А потом пусть Трокселл побережется. Инженеры следовали за Бродерсеном, кричали, махали руками. И все же большая часть пленников колебалась. Лангендийк подгонял их, но они не были солдатами, и сердце не связывало их с дикими вторгшимися захватчиками. Шум и оружие рождали желание спрятаться. Им было нужно несколько минут, чтобы понять.

Бродерсен вновь выскочил в коридор. Правая рука его держала винтовку, левая Джоэль. Инопланетянин держался позади них, Лейно следовал за ними. Вейзенберг замер в дверях, призывая к себе отстающих. Фон Мольтке воспользовалась возможностью, чтобы взять автомат со спины инженера. Руэда Суарес повторил ее движение.

Тут из-за изгиба коридора появились Трокселл и его люди. Первый ряд, как щиты, нес за ножки пару больших столов, обратив их крышками вперед.

Бродерсен потом так и не вполне понял, что именно произошло. Разразилась новая схватка. Все, кто был с ним, отступили назад в коридор, они виляли, припадали на колени, ложились, бежали, стреляли, и каким-то образом все оказались целы. Враг непонятным образом исчез, когда они достигли следующей спицы.

Бродерсен понял, что их атака была слишком эффективна и не оставляла лишенным соответствующего вооружения агентам ни одного шанса. Так, должно быть, и случилось. А Трокселл сделал все, чтобы продержаться достаточно долго и задержать промедливших людей с «Эмиссара». Возвращение туда было бы самоубийством.

Джоэль вернула Бродерсена в настоящее.

— Послушай, Дэн, нам нужно кое-куда забежать. Фиделио… бетанин — инопланетянин — не может есть нашу пищу, у нас есть для него припасы.

— Да? — сказал он. — Нет, слишком рискованно.

— Нет, если мы поспешим, — отрезал Руэда. — Всемогущий Господь, Дэниэл, пойми — Фиделио связывает нас со всей своей расой.

— О\'кей, — решил Бродерсен. — Вперед, галопом.

Склад оказался не так далеко, дверь не была заперта, и удобная упаковка рационов позволяла нести их; в основном все было приготовлено в обезвоженном состоянии. Нагрузившись, группа направилась к ближайшей спице, заняла лифт и направилась к ступице.

По пути они почти ничего не говорили. Все были ошеломлены. Бродерсен считал: он сам, Джоэль, инопланетянин, Вейзенберг, Руэда, Лейно, фон Мольтке. «Спасены четверо, ну что ж, это много, — если их удастся предъявить на Земле как свидетелей. Если же нет, он попадет в историю как отчаянный бандит, убитый в преследовавшем непонятные цели налете».

Лифт выпустил их. Они поспешили по коридору, загибавшемуся куда более круто. Вот платформа. Пиджин и Дозса… Пиджин. Пиджин! Она помахала ему. Бродерсен не видел Зарубаева, которого, должно быть, перенесли внутрь. При здешнем уменьшенном весе Кейтлин вполне могла это сделать. Выжил ли он? — этот вопрос может подождать. Трокселл скоро найдет способ приступить к действиям. Лучше поторопиться с отправлением.

Компания Бродерсена поднялась по лестнице в корабль, он вошел последним и рявкнул в ближайший интерком:

— Сью, теперь уносим ноги отсюда.

Закрылись люки, включился двигатель. На самом малом ходу «Чинук» отделился от Колеса и вышел из ступицы.

Пальцы прикоснулись к рукам Бродерсена. Оглянувшись, он увидел фон Мольтке.

— Если фы будете любезны, мистер капитан, — проговорила она с хриплым акцентом. — Я слыхала, что фаш стрелок ранен, а фооружение фесьма похоже на то, которым снабжен «Эмиссар».

— Да, — отвечал он, ничего не понимая от усталости, — да, это так.

— Я была стрелком на «Эмиссаре», — напомнила она ему. — Я могу сферить детали с фашими инженерами и отстрелить передающие антенны на корабле и Колесе. Лучше бы лишить фозможности перетфигаться и корабль. Тогда они не сумеют сообщить о нас на Землю. — И пока он медлил, добавила:

— Я сомнефаюсь, что они уже гофорили с планетой, но сделают это при перфой фозможности. А если мы помешаем, фреда им не будет. Они будут сидеть тихо, пока кому-нибудь не приспичит прислать за ними скоростной корабль. Тем фременем фы фыполните план, который есть. Ферно?

— Хорошо, — отвечал он, — согласен. Обсудите с Филом, главным инженером Вейзенбергом. И с нашей линкершей Гранвиль, — но думал он лишь о Кейтлин.

Минуту спустя режущий энерголуч сделал Колесо Сан-Джеронимо немым. Других повреждений не было, но ракета превратила «Эмиссар» в облако осколков. Жаль.

«Еще два преступления, — подумал Бродерсен. — Теперь мне следует придумать весьма надежные объяснения, чтобы добиться оправдания. Впрочем, это неважно. Пока главное выжить. Нет, пока важней всего сон».

Он едва умудрился привести дела в порядок и назвать нужный курс корабля, прежде чем повалиться в постель.

Сергей умер.

Кейтлин прижала Бродерсена к себе.

Глава 20

Вновь достигнув ускорения земного тяготения, «Чинук» направился к Т-машине. По предписанному маршруту путешествие заняло бы шесть земных дней.

— Лучше всего какое-то время соблюдать предписанные нам правила, и за это время выработать стратегию, — пояснил Бродерсен. — Иначе они направятся прямо за нами, а у сторожевика больше ног, чем у нас; кроме того, можно не сомневаться, что мы не сможем укрыться от ракеты со следящей системой наведения.

Фон Мольтке, вероятно, спасла и его и экипаж от этой судьбы, добавил рассудок. Известие о нападении на Колесо могло бы предоставить Квику превосходный повод просто взорвать весь корабль, тем самым избавив заговорщиков от затруднений, связанных с экипажем «Эмиссара», не говоря уже о вопросах, успевших прийти Трокселлу в голову. Безусловно, они могли попытаться что-нибудь сделать, и даже неудача могла оказаться летальной. Пока «Чинук» мог бросить свет на все дело, отряду Лангендийка не грозило ничего худшего, чем продолжительное заключение. С тактической точки зрения было даже неплохо, что Бродерсен не сумел освободить их. И теперь дело — свободы? — разложило свои куриные яйца по разным корзинкам. Наполовину, случайно, но его операция удалась.

«Нет. Это не так. Есть убитые, есть и раненые. Плохо и то, что среди них есть агенты. Сам я могу пережить это: они ввязались в драку с преступным безрассудством; быть может, проведенные в космосе недели лишили их осторожности — но погиб Сергей, мой собственный человек, мой собственный друг».

Он проснулся возле Кейтлин, осознавая лишь ее присутствие. Потом нахлынули воспоминания. Его неровное дыхание пробудило ее. Обняв его, она зашептала:

— Теперь мы ввязались в войну, Дэниэл, дорогой мой. А мужчины всегда погибали на войне. Твое дело правое, ты тоже восстал против тиранов и угнетателей, как часто случалось на Земле, и хорошо, что так. Я тоже знала Сергея, куда ближе, чем рассказывала тебе. Он радовался Вселенной; и если ему пришлось оставить ее, он может гордиться тем, что все произошло именно так, — голос ее медленно возвращал ему силы, наконец он смог встать и приступить к работе.

Потом, впрочем, он зачем-то вышел из их каюты, а когда вернулся, обнаружил Кейтлин безмолвной, на лице были видны следы слез. Он спросил, в чем дело, и она ответила — едва ли не шепотом, — что складывает песню и хочет побыть в одиночестве.

Итак, она отсутствовала, занятая своим делом, и Бродерсен встретился с Джоэль Кай, Карлосом Руэдой Суаресом и инопланетянином. Следовало бы устроить общее собрание, чтобы все могли услышать повесть «Эмиссара». Бродерсен не мог откладывать, ему следовало поскорее ознакомиться с фактами и сориентироваться, а это лучше делать, когда под рукой меньше людей. Невзирая на всю благодарность к Фриде фон Мольтке, он не стал приглашать ее; они не были знакомы и это могло помешать делу. Карлос был кузеном Антонии, первой жены Бродерсена. Когда она умерла, ему было мало лет, и хотя Руэда не часто встречался со своим бывшим родственником, у них нашлось достаточно общего. С Джоэль Кай Бродерсен впервые встретился девятнадцать земных лет назад; и, перебравшись на Деметру, всегда заглядывал к ней, когда посещал материнскую планету; ну а в последнее десятилетие… Не будучи точно уверен в своих чувствах к Джоэль — настолько не похожа она была на любую другую женщину в его жизни, — он испытал потрясение, когда она вошла в кабинет. Дни их рождения укладывались в один месяц, но Джоэль вдруг оказалось пятьдесят восемь; она провела много времени на чужой планете; странные края заставили поседеть локоны, которые он помнил черными до синевы, избороздили морщинами лоб, запечатлевшийся в его памяти тонким, чистым и ясным… истончавшая плоть обтянула кости, оставшиеся столь же изящными, как и прежде.

Бродерсен вскочил на ноги.

— Джоэль, — проговорил он, и горло его перехватило. — Привет! Как чудесно, что ты здесь.

Она улыбнулась. И улыбка, и голос не изменились, и то и другое казалось приятным и чуточку отдаленным, словно бы произведения Бранкузи и Делиуса.

— Спасибо тебе за все, Дэн. Я просто рвусь узнать смысл событий — безусловно, здесь все не просто. — Они взялись за руки и поцеловались бы, но тут в дверях появился Руэда, немедленно подступивший к капитану с объятиями.

— Дэниэл, Дэниэл, как великолепно! — выпевал он испанские слова. — Наш спаситель, наш воин — я переговорил тут кое с кем из твоего экипажа — или ты не знаешь, что мальчишкой я преклонялся перед тобой. И я был прав. Видит Бог, ты мужчина, истинный мужчина!

Сделав шаг назад, он разом вернул себе полагающееся аристократу достоинство. Бродерсен секунду разглядывал его. В прямом, с коротким носом и газельими глазами лице Руэды можно было заметить отголоски черт Тони. Невысокий, он успел нажить небольшой животик за время своего отсутствия, и Бродерсен понимал, каким неприятным казался Руэде этот призрак ранней старости… Вне сомнения, куда более неприятным, чем лысина. По крайней мере, хоть усы не изменились.

Потом появился инопланетянин, сразу перевесивший все прочие впечатления. Можно было полагать, что он (она? оно?) не имел таких намерений, решил Бродерсен. В любом случае вошедший казался застенчивым… впрочем, как знать? Бродерсен подумал, что ему придется сперва привыкнуть, прежде чем полностью осознать эту фигуру — походку, — запах морского берега, впрочем чуть неземного…

— Могу ли я официально познакомить вас с Фиделио? — улыбнулся Руэда.

Инопланетянин протянул нижнюю правую руку. Бродерсен обменялся с ним рукопожатием. Некогда в Южной Азии, во время службы в миротворческих силах, ему пришлось пожать руку ручному гиббону; тогда он был удивлен: палец обезьяны лежал не так, и в нем не было сустава. Рукопожатие Фиделио заставляло видеть в гиббоне родного брата.

Бродерсен поглядел инопланетянину в глаза, не напоминавшие ни одного животного ни на Земле, ни на Деметре. В душе его стучало: «Передо мной разумное инопланетное создание… так, так, так. Осуществился мой вечный сон».

— Фиделио, — он запнулся, — приветствую. Bienvenido.

— Buenos dias, senor, Y muchas gracias, — прокашляло и просвистело из клыкастого рта. Бродерсен вдруг расхохотался, — ни кому-то или чему-то; просто расхохотался потому, что возвратилось блаженство.

— Пройдемте в кабину, — пригласил он, покончив с формальностями. — Что я могу предложить всем? Фиделио не будет возражать, если я буду курить? Пусть все чувствуют себя уютно.

Через два часа они уже в общем осознавали, что творится на Солнце, Фебе и Центруме.

Руэда не мог более сидеть. Он расхаживал по комнате взад и вперед, рубил рукой как каратист. Кровь отхлынула с его лица, оливковая кожа побелела, он оглядывал тесные стены такими же узкими глазами, какими его предки смотрели на острие меча во время дуэли.

— Этого нельзя терпеть, — объявил он. — Этого просто не может быть. Они нарушат Обетование, закроют Звездные ворота… Ад! Убийства и похищения тоже числятся среди их преступлений, Дэниэл, Джоэль… Фиделио… Да не устрашимся мы зла, борясь с ними. Мы не можем быть не правыми.

Скрестив ноги в кресле, с горячей чашечкой трубки в руке, ощущая дым иссушенным языком, Бродерсен ответил:

— Я принимаю это за аксиому, Карлос, но вопрос у нас один: куда нам отсюда направиться, как и в какую сторону?

Джоэль выбрала жесткое сиденье напротив него и едва пошевелилась за все время, ограничиваясь словами, по большей части бесстрастно повествующими о Бете. Руки ее спокойно лежали на коленях. Фиделио восседал возле него, на треножнике, составленном из ног и хвоста, и также говорил немного, лишь усы его трепетали.

— Дэн, у тебя должна найтись пара идей, — проговорила она.

— Да? — Карлос резко остановился и посмотрел на капитана. — Ты всегда был смел, но никогда безрассуден.

Бродерсен нахмурился:

— Быть может, все изменилось. Или скорее в колоде оказалось слишком много джокеров. Я бы сказал, что, пожалуй, по-детски надеялся, что вы привезли на «Эмиссаре» сильную карту, с которой можно будет пойти.

Губы Джоэль едва заметно дрогнули.

— В таком случае нас не смогли бы задержать в Колесе.

— Нет… — Бродерсен помедлил, извлек трубку, положил ее на пепельницу и встретился с ней взглядом. 

— Ну хорошо, — сказал он. — Естественно, мы с моими спутниками обсудили заранее несколько схем. Но ни одна из них не кажется мне привлекательной. Посмотрим, что скажете мне вы.

Он стал откладывать на пальцах:

— Мы можем немедленно испортить жизнь этим сукиным детям, носясь по всей Солнечной системе. Конечно, мы не можем вечно бродить, но у нас хватит скорости, прежде чем баки опустошатся. Еды запасено на несколько лет, вода и воздух зациклены, обойдемся, пока есть топливо для мигматических ячеек, а они работают годы и годы… только вот Фиделио сможет выдержать… Сколько?.. Несколько месяцев? Но мы в любом случае не станем так долго болтаться в космосе.