— Слушай, Нэнси, может быть, ты объяснишь, что это за срочность такая? — Он все еще продолжал улыбаться. — Зачем поднимать всех на ноги в час ночи? Парень спит, совсем не обязательно будить его. Приходи утром, часов в десять, и говорите себе на здоровье сколько угодно!

– Зачем ты бьешь стену?

— Гарсиа, завтра может быть поздно! Понимаешь?

– Заткнись!

Сержант стоял, облокотившись о конторку, и не мог видеть монитора. Их голоса гулко разносились по пустому зданию.

Мэгги долго молчала, а Пумо продолжал колотить правым кулаком в стену, а чуть погодя сменил руку.

В своем кабинете, задремавший было в кресле лейтенант Томпсон вздрогнул и открыл глаза. Сделав несколько энергичных движений, чтобы прогнать остатки сна, Дональд встал и пошел к двери. Ему показалось, что он слышит голос собственной дочери.

– Они далеко, а ты здесь.

Странное тревожное чувство зародилось где-то под сердцем, и, пытаясь побороть его, лейтенант вышел в коридор.

– Гениально!



– Как думаешь, они знают об этом Ортисе?

Род Лейн открыл глаза и замер. Ему было страшно. Он даже не понял, чем вызван этот страх. Что-то ползло по его шее. Ощущение было такое, будто это большая мягкая змея.

– Еще бы они не знали! – заорал Пумо. Он развернулся, чтобы удобней было кричать. Костяшки обеих рук покраснели и распухли. – Они были в том же городе! – Пумо казалось, что сейчас он готов убить кого угодно. Мэгги смотрела на него с дивана округлившимися глазами, похожая на большого испуганного котенка. – Что ты вообще понимаешь? Сколько тебе лет? Думаешь, ты нужна мне? Ни черта ты мне не нужна здесь!

Род поднял руку и осторожно коснулся шеи кончиками пальцев. «Змея» оказалась туго скрученной простыней. В этот момент она как раз образовала узел у него на горле. Цепенея от холодного сумасшедшего ужаса, Род Лейн скосил глаза в сторону, пытаясь увидеть того, кто делает это. И не увидел. Моментально в его мозгу всплыло страшное видение. Залитое кровью тело Тины и порезы, нанесенные невидимыми бритвами.

– Вот и славно, – сказал Мэгги. – Значит, больше не надо быть твоей нянькой.



Бездна внутри Тина Пумо выплеснулась, окатив черной волной. Он вспомнил, как человек-демон, смердевший горящим мусором, положил серую руку ему на плечо и назвал убийцей. «А что, ад довольно мил», – подумал Пумо. Он не помнил, как оказался на кухне: он вдруг обнаружил, что направляется к кухонным шкафам, которые навесил Винь. Посмотрим, что можно сделать в аду. Он раскрыл первый шкаф и почти с удивлением увидел на полках стопки посуды. Аккуратные горки тарелок показались ему чем-то ненужным и абсолютно чуждым здесь. Он вдруг возненавидел посуду. Пумо снял верхнюю тарелку и несколько мгновений подержал обеими руками, словно взвешивая, прежде чем бросить. Ударившись о пол, та разлетелась на полдюжины осколков. Вот, оказывается, что можно сделать, живя в аду! Он снял еще одну тарелку и грохнул об пол. Разлетевшиеся осколки фарфора занесло под обеденный стол. Он трудился, снимая и разбивая то по одной тарелке, то сразу по две или три. Последнюю он разбил после долгого раздумья, словно проводя некий научный эксперимент.

— Мы считаем, что происходят очень странные вещи.

– Дурачок ты, дурачок, – проговорила Мэгги.

— Да, совершенно верно, — поддакнул Глен, поглядывая на разгоряченную Нэнси.

– Все, все… – Пумо спрятал лицо в ладонях.

— А ты что здесь делаешь? — Дональд вошел в дежурную часть и сразу увидел дочь.

— Папа! Я хочу увидеть Рода Лейна.

Дональд почувствовал болезненный укол под сердцем. Укол тревоги.

– Хочешь полететь в Бангкок и найти их? Думаю, это особого труда не составит.

— Слушай, Нэнси, — твердо ответил он. — Я очень не люблю преступления. И вдвойне не люблю те, в которых замешана моя дочь. И поэтому, я хочу знать: зачем тебе этот парень в такой час. Если я не ошибаюсь, ты должна спать.

– Не знаю, – ответил Пумо.

– Если тебе так худо от того, что ты не с ними, то надо лететь. Хочешь, я забронирую тебе билеты?

— Папа, — вдруг очень нервно и зло сказала Нэнси. — Я хочу увидеть Рода и убедиться, что с ним все в порядке. Это очень важно.

– Да мне уже не худо, – сказал Пумо. Он пересек комнату и уселся в кресло. – Но я, наверное, все-таки поеду. Так уж необходимо мое присутствие в ресторане?

– Вот и я о том.

Он немного подумал.

Дональд внимательно смотрел на нее, но думал о своем. Сегодня утром они поругались. Впервые за последние пять или шесть лет. И сейчас Нэнси сама пришла сюда и разговаривает с ним, словно ничего не случилось. Не стоит ли ради одного этого послать все подальше и сходить вниз, посмотреть на этого… Лейна?

– Наверное, нет. Я ведь именно поэтому и не поехал с ними, – Пумо обвел взглядом осколки на полу. – Тот, кто устроил это безобразие, подлежит расстрелу, – Пумо зловеще улыбнулся. – Забираю свои слова назад.

– Поехали в Чайна-таун, поедим супа, – предложила Мэгги. – Суп тебе сейчас жизненно необходим.

— Нэнси, — очень мягко, как умел говорить только он, начал Дональд. — Даю тебе слово, этот парень спит, как ребенок, и никуда не денется. По крайней мере, до завтрашнего утра.

– Полетишь со мной в Бангкок, если я все же решусь?

— Ну, спустись, посмотри, как он там, пожалуйста.

– Ненавижу Бангкок. Давай лучше в Чайна-таун.

Это было сказано таким тоном, что Дональд понял, если сейчас не выполнить просьбу дочери, она уйдет и больше никогда не заговорит с ним.

— Ну ладно. Гарсиа, дай, пожалуйста, — ключи.

Они поймали такси на Западном Бродвее, и Мэгги объяснила водителю, как добраться до галереи «Бовери», что между Кэнал-стрит и Байярд-стрит.

— Хорошо, лейтенант, — сержант открыл ящик стола и принялся рыться в сваленных в кучу связках.

— Может быть, достаточно увидеть его на мониторе? — Обратился Дональд к дочери.

— Нет, папа, — упрямо покачала она головой. — На мониторе не видно. ЖИВ человек, или он уже УМЕР.

Пятнадцать минут спустя они сидели в маленькой обшарпанной комнате, оклеенной вместо обоев похожими на свитки рукописными меню, и Мэгги объяснялась с официантом на кантонском. Официант лет шестидесяти, одетый в грязно-желтую форму, бывшую когда-то белой, сказал что-то, вызвавшее улыбку у Мэгги.

– О чем это он?

— Что значит «умер»? — нахмурился лейтенант.

– Он назвал тебя стареньким иностранцем.

— Умер, значит умер, папа. Например, когда человека задушили.

Пумо взглянул на согбенную спину шаркавшего ногами официанта, на ежик коротких седых волос.

— Ну, что там? — Дональд обернулся к сержанту.

– Это просто такое выражение.

— Черт, куда же я их задевал? А, вот они, — он выудил из ящика нужную связку и протянул Дональду.

– Знаешь, я, наверное, все-таки полечу в Бангкок.

В этот момент они услышали крик. Протяжный, долгий. В нем звучал такой безграничный ужас, что у людей кровь застыла в жилах. Этот жуткий вопль захлебнулся, но тут же зазвучал с удвоенной силой.

– Ты только скажи…

— О, Господи, пресвятая дева… — прошептал побледневший Гарсиа. — Что там…

– Послушай, если они знают, что этого другого журналиста, Ортиса, убили в Сингапуре, зачем им уезжать оттуда в Бангкок?



Род вцепился в железную раму постели, пытаясь удержаться на полу. Он чувствовал, как трещат, выворачиваясь, суставы, и лопаются от жуткого напряжения мышцы. Род понимал, что долго ему не удержаться, и кричал, в безумной надежде, что его услышат, спасут… Лицо налилось кровью. Жилы вздулись на шее, перетянутой толстым жгутом простыни, которая продолжала упорно тащить его вверх, к решетчатому потолку. Но даже не это было самым страшным.

Официант принес и поставил перед ними миски со сливочной кремообразной кашицей, очень похожей на ту, которую Майкл Пул ел на завтрак в Сингапуре.

Гораздо страшнее то, что Род слышал наверху хриплый злобный смех.

– Разве только они узнали, что Тим Андерхилл уехал из города.

НО НЕ ВИДЕЛ СОБСТВЕННОГО УБИЙЦЫ!

– А Гарри Биверс подался в Тайбэй? – Мэгги улыбнулась: по-видимому, эта мысль показалась ей курьезной.

Жгут чуть ослаб, а затем резким рывком дернул бьющееся тело вверх.

Пумо кивнул:

Пальцы Рода разжались…



– Наверное, они узнали, что Андерхилл сейчас в одном из этих городов, и разделились, чтобы продолжить поиски. Но почему они сначала не позвонили мне? Ведь зная, что Тима не было в Сингапуре на момент убийства Ортиса, они должны были понять, что Андерхилл не виновен.

— …Быстрее! Быстрее!

Руки сержанта тряслись так, что он никак не мог попасть ключом в замочную скважину. Наконец, с третьей попытки, ему это удалось. Замок щелкнул, открываясь.

– Что ж, от Сингапура до Бангкока примерно час лету, – сказала Мэгги. – Давай ешь суп и не переживай так.

— Роооооооооооод!!! — Нэнси прилипла к решетке, с ужасом глядя на повешенного.

Пумо попробовал суп. Как и все действительно внешне странное, что навязывала ему Мэгги, на вкус оказывалось не таким, как на вид, – суп был вовсе не сливочным, а со вкусом пшеницы, свиной эссенции и еще чего-то, напоминавшего кориандр, но не кориандр. А не попробовать ли, мелькнула у Тины мысль, добавить в новое меню вариацию этого супа? Он мог бы придумать ему какое-нибудь название, что-то вроде «Суп, дарующий силу унести двух быков зараз» и подавать его в маленьких мисочках с лемонграссом. Мэру наверняка понравится.

— Открывай дверь!

Люди ввалились в камеру.

– Минувшей осенью, накануне Хеллоуина, я увидела распрекрасного Гарри Биверса, – рассказала Мэгги. – Наверное, не стоило, но я сделала глупость, решив подколоть его. В винном магазине он шпионил за мной, шел по пятам и был настолько самонадеян, что думал, будто я не засекла. Я была с Перри и Джулом, моими приятелями из центра города, ты их знаешь.

— Держите ему ноги! — скомандовал лейтенант.

Он быстро забрался на металлический эмалированный умывальник и сдернул второй конец простыни с решетки.

– Роберто Ортис… – проговорил Пумо, вспомнив наконец деталь, не дававшую ему покоя с семи часов. – Боже!

ПРОСТЫНЯ ДАЖЕ НЕ БЫЛА ЗАКРЕПЛЕНА!

– Они хорошие, просто вечно без работы, поэтому ты их на дух не переносишь. Короче, я увидела, как Гарри злорадствует, наблюдая за мной, и в тот момент, когда он смотрел на меня, я стащила бутылку шампанского. При этом чувствовала себя последней дрянью.

Гарсиа подхватил обмякшее тело и осторожно опустил его на пол. Лейтенант быстро распутал узел на шее парня и положил два пальца на артерию, пытаясь уловить биение пульса. Он несколько минут стоял на коленях, а затем выпрямился и посмотрел на дочь. Молчание получилось яснее любых слов.

– Роберто Ортис, – снова проговорил Пумо. – Теперь я уверен, именно так его звали.

Дональд перевел взгляд на перекошенное в безмолвном крике лицо трупа.

— Вызывайте фотографа, экспертов… — он вздохнул. — И соберите патрульных.

– Я почти боюсь спросить, о чем ты, – сказала Мэгги.

— Хорошо, лейтенант. — Гарсиа встал, и все еще поглядывая на мертвеца, боком вышел из камеры.

– Когда я просматривал газеты в комнате микрофильмов, библиотекарь сказал мне, что весь этот материал недавно уже подбирали для другого человека, который якобы работал над книгой о Я-Туке. И кажется, библиотекарь назвал его имя – Роберто Ортис, – Тина вытаращил глаза на Мэгги. – Представляешь? Роберто Ортис на тот момент был мертв уже неделю как! Нужно срочно звонить Джуди Пул и узнать, где Майкл.

— Папа… — позвала Нэнси отца.

– Я пока так и не поняла, что к чему, Тина.

— Нэнси, — устало перебил он, — то, что происходит, мне совершенно не нравится. Абсолютно не нравится. И я бы не хотел, чтобы ты была в этом замешана. Я хочу тебя попросить: иди домой и ложись спать! Мне нужно получить заключение патологоанатома и кое-что обдумать.

– Скорее всего, Коко убил последнего журналиста из тех пяти, а потом сел в самолет и прилетел в Нью-Йорк.

– Может, в библиотеку приходил Роберто Гомес, или Умберто Ортис, или кто-то еще с похожим именем. Это мог быть и репортер с именем вроде Эрни Анастос Джей-Джей Гонсалес. Дэвид Диас, Фред Норьега…

— Но, папа… — снова попыталась заговорить девушка.

– И запрашивал материалы по Я-Туку?

— Нэнси, я прошу тебя!

Пумо нервно дохлебал суп.

— Хорошо. Но ты хотя бы выслушай мою просьбу: обратись к Уолтеру Крайсвелу. — Нэнси вздохнула, — Пойдем, Глен.



Она первая вышла из камеры, а за ней, пятясь спиной, не отрывая взгляда от покойника, выбрался Глен.

Как только они вернулись к нему домой, Пумо включил свет и поднялся к письменному столу. Мэгги прошла за ним, не сняв пуховое пальто.

Когда они оказались в коридоре, парень зажал ладонями глаза и прислонился к стене.

На этот раз Пумо запросил в справочном Вестчестера информацию о Джудит Пул, и ему дали номер, похожий, уныло подумал он, на тот, что упоминался в сообщении на автоответчике Майкла. Однако после набора и нескольких гудков ему ответила Джуди:

— О, боже… — прохрипел он.

– Миссис Пул.

— Пойдем, — повторила девушка, беря его за руку.

– Джуди? Это Тина Пумо.

— Я… Мне что-то нехорошо, — с трудом выдавил Глен.

Пауза.

Его больше всего поразила не СМЕРТЬ, — Он видел вчера ночью нечто более страшное. — А ТО, ЧТО РОД БЫЛ СОВЕРШЕННО СЕДЫМ.

– Привет, Тина. – Еще одна намеренная пауза. – Извини, пожалуйста, за вопрос, но все же позволь спросить: почему ты звонишь мне? Время позднее, и ты мог бы оставить сообщение на автоответчике Майкла, если тебе нужен Майкл.

* * *

– На автоответчике Майкла я уже оставил сообщение. Извини за поздний звонок, но у меня для Майкла очень важная информация.

Уолтер Крайсвел сидел за столом, мрачно поглядывая на лейтенанта Томпсона.

– Вот как.

— Я не знаю, зачем просила меня об этом дочь. Но возможно, Вы и в самом деле знаете что-то, что может помочь нам.

– Я звонил ему в отель в Сингапуре, но мне сообщили, что они уже выписались.

Дональд вздохнул, прикрывая рукой глаза. Он так и не отдохнул за двое суток ни одной минуты. Теперь еще глаза разболелись.

– Верно.

«Да что, черт возьми, происходит?» – подумал Пумо и вслух сказал:

Крайсвел нахмурился. Седые лохматые брови сошлись у переносицы, и коронер стал похож на большого нахохлившегося филина. Впервые в жизни из-за него погиб человек. Крайсвел был максималистом. Он не сделал то, что мог сделать. Если бы не эта треклятая годовщина… Ему ведь ничего не стоило дойти до участка, или хотя бы позвонить лейтенанту и выложить карты на стол. Тогда, скорее всего, парня бы выпустили, и он был бы жив. Старый индюк. Позер хренов. Двадцать минут ходьбы — ровно столько занял бы у него путь от дома до участка — двадцать минут, и он мог бы спасти жизнь человеку.

– Я надеялся, что ты дашь мне их новый номер. Майкл ведь уже два или три дня в Бангкоке.

— Так вот, — продолжал лейтенант. — Если вы знаете что-нибудь, касающееся этого дела, какие-то факты, мелочи, буду Вам очень признателен. Нет — извините за беспокойство.

– Я знаю, Тина. Я бы дала тебе его номер в Бангкоке, но у меня его нет. Мы с ним об этом не договаривались.

Дональд понимал, что старик переживает, но ничего не мог поделать с собой. Он тоже чувствовал себя виноватым, но, в отличие от Крайсвела, не собирался заниматься самобичеванием. Ему нужно найти убийцу, и он найдет его. Обязательно. Чего бы это ни стоило. Это — его судьба, его предназначение.

Пумо тихонько застонал.

Старик кашлянул, и лейтенант открыл глаза. Он и сам не заметил, как задремал.

– Хорошо, может, хотя бы название отеля?

— Ну так как? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал по-возможности бодро.

— Лейтенант, — старик уставился в окно, за которым просыпался новый день. Что принесет он? — Вчера я сделал анализы, провел… Ну ладно, это не важно. Короче, я пришел к твердому убеждению, что молодой человек, которого вы арестовали, невиновен. Он не убивал эту девушку, хотя… теперь это уже не имеет значения. — Крайсвел слегка покачивался на стуле вперед-назад. Сухие ладони лежали на коленях. Свои записки он положил на стол и теперь лишь кивнул на них, придавая вес словам. — Здесь подробно записаны факты и выводы, сделанные на их основании. Кроме того, я составил возможные приметы убийцы. — Старик умолк.

– Не уверена, что он мне его называл. И уверена, что сама не спрашивала.

— Хорошо, — лейтенант собрал листки и положил их перед собой. — Ну, а ваши мысли по поводу второго… происшествия? Вы ведь работали экспертом, до того, как переехали в этот город, не так ли?

– В таком случае не могла бы ты передать Майклу сообщение от меня? Я недавно узнал кое-что важное, и ему необходимо знать об этом. – Джуди в ответ промолчала, и Пумо продолжил: – Мне бы хотелось, чтобы ты передала ему, что жертвы Коко – Маккенна, Ортис и другие – были журналистами, прилетавшими в Я-Тук, и я думаю, что Коко может сейчас находиться в Нью-Йорке и выдает себя за Роберта Ортиса.

– Не имею ни малейшего представления о том, о чем ты говоришь. Какие жертвы? Жертвы чего? Что это за Коко?

В дежурной большие часы начали отбивать шесть.

Пумо посмотрел на Мэгги – та закатила глаза и высунула язык.

Крайсвел продолжал, прислушиваясь к их густому басовитому бою:

— Лейтенант, вы же давно работаете в полиции и сами все понимаете. Даже ребенку ясно, что здесь и не пахнет самоубийством. Для этого не нужно знать мнение патологоанатома. Узел у него на шее! Да ни один самоубийца в мире, если он не полный идиот, не станет завязывать веревку на узел! Это — абсурд! Нонсенс! Но даже если допустить, что самоубийца, находясь в состоянии аффекта, сделал это, он бы не смог повеситься так, чтобы сломать себе шею! ЭТО НЕВОЗМОЖНО! И вы, лейтенант, знаете об этом не хуже меня. А шея у трупа сломана. Вашего парня дергали в петле так, что свернули ему шею, — старик снова замолчал, по-прежнему глядя в окно, где солнце уже начало свое восхождение по небосклону.

– Тина, ты можешь объяснить, что, черт возьми, происходит?

«Хорошо еще, что он не знает о непривязанной веревке», — подумал лейтенант, продолжая внимательно изучать старика.

– Джуди, пожалуйста, попроси Майкла позвонить мне сразу же после того, как поговорит с тобой. Или же сама позвони мне и скажи, как его найти.

— Ну, и наконец, просто здравый смысл. Даже с самой высокой точки камеры парень не смог бы дотянуться до решетки, чтобы закрепить второй конец простыни. — Крайсвел пожевал губами и подвел итог. — Его повесили, лейтенант. Просто повесили. Хотя ума не приложу, как убийце удалось это сделать прямо перед объективом видеомонитора так, что ваш дежурный этого не заметил.

– Тина, ты не можешь, наговорив мне всего такого, просто взять и повесить трубку! Я тоже хочу кое-что узнать. Скажи, например, кто все время названивает сюда в любое время дня и ночи и упорно молчит в трубку.

– Джуди, я понятия не имею, кто бы это мог быть.

Фраза вышла двойственной, и лейтенант подозрительно посмотрел на коронера. Но тот, похоже, действительно недоумевал, слепо глядя на острые, бледнеющие под южным солнцем листья тополей.

– Надеюсь, это не ты по просьбе Майкла, чтобы периодически проверять меня?

— Вы сказали что-то насчет возможных примет убийцы, — нарушил его публичное одиночество Дональд.

– Ох, Джуди, если кто-то тебе досаждает, позвони в полицию.

Коронер вздрогнул и во второй раз за весь разговор перевел взгляд с окна на лейтенанта. И Дональд вдруг увидел, как Крайсвел сдал за эти четыре часа. Он входил в участок бодрым и энергичным, а теперь перед Томпсоном сидела развалина. Апатичный, очень пожилой старик.

– У меня есть идея получше, – проговорила Джуди и повесила трубку.

Глубокие морщины, почти незаметные час назад, сейчас отчетливо проступили на лице, покрывая кожу замысловатым узором. Руки Крайсвела тряслись мелкой дрожью, как это бывает у совсем дряхлых людей.

В тот вечер Пумо и Мэгги рано отправились спать. Мэгги обвила его руками, зацепилась ступнями за его ноги и крепко прижалась к нему.

— С вами все в порядке, мистер Крайсвел? — поинтересовался полицейский.

– Ну, что я еще могу сделать? – спросил он. – Обзвонить все отели в городе и спросить, зарегистрировался ли Роберто Ортис?

– Прежде всего успокоиться, – сказала Мэгги. – Никто не причинит тебе вреда, пока я с тобой.

– Почти готов поверить тебе, – рассмеялся Пумо. – Кто его знает, может, я правда ошибся с именем и это был какой-нибудь Умберто Диас или кого там ты называла…

Коронер лишь покачал головой и устало вздохнул.

– Умберто и мухи не обидит.

«Если бы он позвонил вчера».

– Завтра схожу поговорю с библиотекарем, – решил Пумо.

— Скажите, лейтенант, — глухо спросил старик, — Вы верите в привидения?

Они занялись любовью, после чего Мэгги заснула, а Пумо еще долго терзал свою память, все больше убеждаясь в том, что произнесенное библиотекарем имя было именно Роберто Ортис. В конце концов и он забылся сном.

Окажись здесь Глен, он бы, наверняка, испугался и удивился. Этот же вопрос задала ему Нэнси вчера ночью.

— Я не пойду, останусь с Лэйнталом Эй.

И через несколько часов Тина проснулся внезапно, как от резкого тычка острой палкой. Он очнулся с болезненным чувством, будто знает что-то ужасное, и знает это с абсолютной, непоколебимой уверенностью, с которой, как правило, темной ночью воспринимаются самые страшные вещи. В то же время он понимал, что с наступлением дня начнет сомневаться в этой своей уверенности. Самое страшное перестает казаться логически обоснованным или убедительным с первыми лучами солнца. Мэгги его убаюкает, он примет ее утешительные объяснения. Но он дал себе обещание, что будет помнить то, что чувствует сейчас. Он был твердо уверен, что в его квартире побывала не Дракула и не другой какой-то воришка. Здесь побывал Коко. И это Коко украл его записную книжку. Коко искал адреса его друзей, чтобы выследить их, и адреса он получил.

Но Глена не было, а лейтенант не знал о разговоре парня с дочерью, поэтому он лишь сделал неопределенное движение головой и пожал плечами.

— Делай, что хочешь, — ответил отец и зашагал с Тант Эйном по тропинке, и Ври, чтобы не отстать, пришлось почти бежать за ними.

И тотчас еще одна часть головоломки нашла свое место. Коко позвонил на домашний телефон Майкла Пула, автоответчик сообщил ему номер Джуди, и он сразу же набрал его. И продолжает названивать ей.

— Пока нет. Хотя, если все это будет продолжаться, скоро я поверю во все, что угодно. Даже в Бугеймена.[5] А в чем дело? — Дональд в упор смотрел на старика.

Кайдав стоял, покачивая головой и искоса поглядывая на Лэйнтала Эй.

Коронер, похоже, не слышал вопроса. Он лишь задумчиво качал головой, как китайский болванчик. Вверх-вниз, вверх-вниз.

Пумо долго не удавалось заснуть. В конце концов в поток жалящих мыслей постепенно влилась еще одна, показавшаяся Пумо параноидальной: инвестиционного банкира Клемента У. в аэропорту убил Коко. И мысль эта, при всей ее очевидной иррациональности, надолго продлила его бессонницу.

— Я приручу тебя, — сказал юноша. — Мы, я и Ойра, будем ездить на тебе по горам и долинам.

— Да, да… — непонятно с чем согласился он и встал.

3

И они пошли обратно, протискиваясь через толпу соплеменников, собравшихся посмотреть на поверженного врага. Вместе они пришли в Эмбруддок, чьи башни, как изъеденные зубы, торчали вверх, освещаемые последними лучами Фреира. Они шли рука об руку, таща упирающееся животное за собой. Они шли, чтобы начать новый этап истории.

Совершенно не обращая внимания на недоумевающий взгляд лейтенанта, сгорбившись и сильно шаркая подошвами по линолиуму, Крайсвел пошел к двери. На пороге он остановился и, повернувшись к удивленному полицейскому, добавил:

После завтрака Мэгги отправилась в «Джангл Рэд» стричься, а Пумо спустился поговорить с Винем. Нет, Винь не видел никого, кто в течение последних дней болтался возле здания ресторана. Конечно, в этой ремонтной суете он мог чего-то не заметить. Нет, никаких необычных телефонных звонков он не припоминает.

— Не ждите заключения, Дональд, — старик впервые назвал его по имени, чем удивил еще больше. — Вы не найдете там ничего нового. Ищите убийцу. Это очень, очень странный человек, — он вздохнул и добавил. — Да. Очень странный. Если не сказать больше. Но Вы сможете найти это там, в моих записях. И, лейтенант, поговорите с дочерью. Она что-то знает обо всем этом.

– Не было ли звонков, когда сразу же вешали трубку, как только ты отвечал?

10. ДОСТИЖЕНИЯ ЛЭЙНТАЛА ЭЙ

— А вам откуда это известно? — быстро спросил Дональд.

– Да сколько угодно, – Винь посмотрел на Пумо как на умалишенного. – И каждый день так звонят. Вы забыли, где живете? Это же Нью-Йорк!

Тревога вернулась. Она снова улеглась в груди огромным, грязным, косматым псом, и принялась вылизывать сердце.

После разговора с Винем Пумо взял такси до библиотеки на Сорок второй улице. Поднявшись по ступеням к двери и миновав охранников, он прошел к столу, где накануне начал свой поиск. Коренастого бородача не было – за конторкой стоял блондин на полметра выше Пумо, прижимая к уху телефонную трубку. Коротко глянув на Пумо, он отвернулся и отошел, чтобы продолжить разговор. Чуть позже, лишь положив трубку, он неспешно шагнул к конторке.

Весь вельдт был усеян цветами, насколько мог видеть глаз человека. И дальше, дальше, куда не мог добраться человек на двух ногах. Белые, желтые, голубые, оранжевые — все они, как цветной океан, окружали необозримые пространства вокруг Олдорандо, бились волнами о его стены.

— Она звонила мне. Вчера вечером. Поверьте, лейтенант. Ваша дочь знает больше, чем кто бы то ни был. Желаю удачи.

– Чем могу помочь?

– Два дня назад я здесь работал с материалами и хотел бы кое-что проверить, – сообщил Пумо. – Вы знаете того, кто в тот день дежурил здесь?

Старик вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Дожди вызвали к жизни это бурное цветение. Но теперь дожди кончились, а цветы остались, простираясь до самого горизонта. И на этой цветущей равнине один участок был огорожен забором.

– Два дня назад здесь работал я.

Звонила? Знает больше, чем?.. Какого черта?!

– Человек, о котором я говорю, был старше, лет, возможно, шестидесяти, с бородой, ростом с меня.

Лэйнтал Эй и Датка закончили работу. И теперь они смотрели на то, что им удалось сделать.

А кто прибежал сюда ночью и поднял тревогу, Дон? Папа Римский?

Забор получился грубый — строители были неумелые, — но зато крепкий и высокий — без единой щели. Он окружал участок площадью в один гектар.

– Да здесь толпы народу проходят.

Но я не хочу, чтобы Нэнси была замешана в этом!

И в середине этого загона стоял кайдав, не предпринимая никаких попыток вырваться отсюда.

– Может, спросите у кого?

Это дерьмо, парень! Самое настоящее дерьмо! И ты в нем по уши! Хочешь или не хочешь, а по уши! Перестань себя обманывать! Ты с самого начала ни хрена не понимал, а сейчас тем более! Так что, пользуйся тем, что есть, и сопи в две дырки! Черт! Его собственная дочь знает обо всем этом больше, чем он!

Блондин поднял брови:

Убитую самку фагора, хозяйку кайдава, по обычаю бросили там, где убили. И только через три дня Мик и еще двое рабов пришли туда, чтобы закопать труп, уже начавший разлагаться.

Дональд ощутил, как волна раздражения, с которым ему почти удалось справиться вчера, снова налилась силой, став огромной и мощной, как цунами.

– А вы видите здесь кого-нибудь, кроме меня? К тому же покидать рабочее место я не могу.

Кайдав меланхолично жевал траву вместе с роскошными цветами. Они свисали из его рта. Казалось, животное совершенно не ощущает вкуса пищи. Иногда кайдав поднимал высоко голову и смотрел через забор на окружающие долины, забыв о еде. Иногда он передвигался на несколько ярдов, а затем снова останавливался, приняв то же положение.

Дьявол!

– Понятно. Тогда, быть может, вы предоставите мне кое-какую информацию?

Когда его рога запутывались в густой траве или кустарнике, он одним движением головы освобождался. Кайдав был достаточно силен, чтобы прорваться сквозь забор и умчаться галопом на свободу. Но воля покинула его. Он только смотрел на свободу, раздувая ноздри.

Ему очень захотелось сделать кому-нибудь больно.

– Если вам нужен конкретный микрофильм и вы бывали у нас раньше, то знаете, как заполнить формуляр.

— Если фагоры ездили на кайдаве, я тоже поеду. Ездил же я на стунжебаге, — сказал Лэйнтал Эй. Он принес таз с бителем и предложил его кайдаву. Но животное только понюхало его и отвернулось.

Дверь приоткрылась, и в кабинет протиснулся Гарсиа. Он так и не отошел после вчерашней ночи.

– Нужна информация несколько иного рода, – не сдавался Пумо. – Когда я в прошлый раз запросил подборку статей на определенную тему, ваш коллега, в тот день работавший здесь, рассказал мне, что недавно кто-то другой запрашивал такую же информацию. Мне хотелось бы узнать имя того человека.

— Я пойду спать, — сказал Датка. Это были его первые слова за несколько часов. Он растянулся возле забора, подтянул колени к животу и закрыл глаза. Мухи кружились над ним. В попытках приручить животное и он и Лэйнтал Эй заработали только ушибы и царапины.

— Звонили из округа по поводу отпечатков.

– Никак не могу предоставить вам такую информацию, – блондин согнул спину и посмотрел на Пумо сверху вниз, будто стоял над ним на карнизе.

Лэйнтал Эй вытер лоб и сделал попытку снова приблизиться к пленнику.

— И что? — тяжелый взгляд лейтенанта остановился на сержанте.

– А ваш коллега смог. И имя было, кажется, испанское.

Кайдав вытянул голову, направив свои рога к Лэйнталу Эй. Он издал хриплый рев и отпрыгнул в сторону. Затем кайдав прижал свои уши к основаниям рогов и пошел прочь.

Блондин уже качал головой.

— Они говорят: НИЧЕГО! Совсем ничего. Абсолютно.

– Это невозможно. Такие номера нынче у нас не проходят.

Лэйнтал Эй перевел дыхание и снова двинулся вперед. С тех пор как Ойра отдалась ему в траве возле бассейна, юноша больше не мог думать ни о чем. Ее обнаженное тело постоянно стояло у него перед глазами, а обещание еще большей любви действовало на него возбуждающе. Он должен утвердить себя в ее глазах каким-либо великим поступком. Каждое утро он просыпался с мыслями об Ойре, о ее молодых крепких грудях, о том наслаждении, которое она подарила ему. Если он сумеет оседлать кайдава, Ойра будет навечно принадлежать ему.

— А какого черта они здесь возились тогда полночи? — задыхаясь от ярости процедил Дональд. — Какого хрена эти засранцы здесь лазили, мать их так, а? Здесь что, гребаный Диснейленд что ли, мать его?

– Вы не узнаете по описанию другого клерка?

Вокруг головы сомкнулся раскаленный обруч боли. Боль пульсировала в висках, в затылке и на самом дне глазных яблок. Мозг пронзили тонкие острые спицы, а перед глазами запрыгали кровавые пятна.

– Я не клерк. – Теперь на каждой его скуле горела прямая красная линия. – Если не хотите делать запрос на микрофильмы, сэр, вы понапрасну тратите время других людей, которые готовы это сделать.

Но кайдав продолжал сопротивляться всем его попыткам. Он стоял неподвижно, пока Лэйнтал Эй приближался к нему, но в самый последний момент прыгал в сторону и уходил, показывая через плечо острые рога.

«Успокойся!» — заорал Дональд беззвучно. — «Заткнись! Ты сходишь с ума! Заткнись!»

Он демонстративно посмотрел через плечо Пумо, который некоторое время испытывал ощущение, будто кто-то сверлит его взглядом, и оглянулся. За его спиной стояли четыре посетителя, и ни один из них не смотрел куда-то конкретно.

Лэйнтал Эй предыдущую ночь проспал в загоне, вернее, не спал, а постоянно прислушивался, боясь попасть под копыта. Нет, пока кайдав не примет пищу из его рук, все будет бессмысленно. Можно будет пытаться хоть сотни раз.

Он потер пальцами глаза и шумно выдохнул, словно выпуская пар из гигантского котла, находящегося в груди.

– Сэр, – библиотекарь кончиком подбородка, словно дубинкой, указал на человека, стоявшего сразу за Пумо.

Наконец Лэйнтал Эй сдался. Он оставил Датку возле загона, а сам вернулся в Олдорандо. У него созрел новый план.

— Спасибо, сержант, — глухо произнес он.



Тина побрел в сторону кабинок в надежде увидеть там бородача. Минут двадцать блондин либо занимался посетителями, либо разговаривал по телефону, либо прихорашивался за конторкой. В одиннадцать двадцать он посмотрел на часы, поднял крышку конторки и вышел из помещения. Его место заняла молодая женщина в черном шерстяном свитере, и Пумо поспешил к ней.

— Не за что. — Гарсиа направился было к двери, но вопрос остановил его.

Через три часа к загону приблизилась любопытная фигура — нечто, похожее на фагора. Фигура неуклюже перелезла через забор, причем клочья желтой шерсти остались на колючках и повисли на ней, как мертвые птицы.

— Гарсиа, что ты видел?

– Ох, я ведь никого здесь не знаю, – ответила она Пумо. – Сегодня мой первый рабочий день, две недели назад я прошла стажировку и с тех пор большую часть времени провела в отделе инкунабул[100],– она понизила голос. – Там жутко интересно!

Затем этот квази-фагор пошел к кайдаву.

— В каком смысле?

– Неужели не знаете по имени ни одного из работающих в этой библиотеке бородатых, хорошо одетых мужчин лет шестидесяти?

Внутри шкуры было жарко и ужасно воняло. Лэйнтал Эй обмотал тряпкой лицо и закрыл нос. Он заставил двух рабов снять шкуру с трупа, уже пролежавшего три дня. Райнил Лайан и его кожевники вымочили шкуру и слегка обработали ее, чтобы снять отвратительные остатки плоти фагора. Ойра пришла вместе с ним к забору и сейчас смотрела, что же будет дальше.

Они оба знали, о чем идет речь.

– А, ну так это мистер Вартянян, – улыбнулась она. – Но не уверена, что вы могли видеть его за этой конторкой. Есть еще мистер Харнонкорт. И мистер Мэйер-Холл. Может, даже мистер Гарденер. Но не знаю, работал ли кто из них с микрофильмами.

Кайдав низко опустил голову и шумно вдохнул воздух. На нем все еще находилось седло погибшей самки фагора вместе со стременами. Как только Лэйнтал Эй приблизился к кайдаву, он одним прыжком вскочил в седло и обеими руками ухватился за шерсть, ожидая дальнейшего движения кайдава. Фагоры ездят без поводьев, поэтому Лэйнтал Эй из всех сил вцепился в шерсть. Уголком глаза он видел стоящих у забора Датку, Ойру и других жителей Олдорандо. Всем было любопытно посмотреть, как будут развиваться события.

Пумо поблагодарил ее и вышел. Он решил пройтись по помещениям библиотеки, заглядывая в каждую дверь.

— В прямом. Что ты видел, когда вошел в камеру?

Кайдав стоял неподвижно, низко опустив голову, как бы оценивая тяжесть ноши. Затем медленно выгнул шею, запрокинул голову, так что его круглые выкатившиеся глаза смогли увидеть седока. Их взгляды встретились.

— Ну… тело. Этого парня в петле и больше ничего…

Он направился по коридору, приглядываясь к людям, заполнявшим верхние этажи грандиозного здания. Мужчины в свитерах-кардиганах или в спортивных куртках двигались от лифтов к дверям кабинетов, женщины в свитерах и джинсах или платьях торопливо шли по широкому коридору. Приметный щеголь – высокий, в безупречном костюме, со взъерошенной бородой, – поблескивая оправой очков, стремительно миновал дверь, и все остальные сотрудники кивали ему либо здоровались. Ростом он превосходил библиотекаря, с которым говорил Пумо, и борода его была лоснящейся рыжевато-коричневой, а не черной с проседью.

— Ну, а убийцу? Успел ты разглядеть убийцу?

Животное долго оставалось в таком положении, затем его стала бить дрожь.

Посетители библиотеки несли верхнюю одежду в руках, как и Пумо, и казались не слишком уверенными в том, куда направляются. Щеголь торжественно и плавно проследовал сквозь них, словно пароход через скопление гребных лодочек, достиг конца коридора и сменил курс, повернув за угол.

— Нет, лейтенант. В камере больше никого не было. Это точно. Если бы этот ублюдок находился внутри, я бы обязательно успел его заметить. Но его не было, — сержант замолчал, а затем быстро повторил. — Не было.

Эта дрожь как будто начиналась где-то внутри, у сердца, заполняла всего кайдава и выходила наружу. Это напоминало землетрясение. Землетрясение на маленькой планете. И он все время смотрел на Лэйнтала Эй, сидевшего на нем. Лэйнтал Эй сидел неподвижно, трясясь вместе с кайдавом. Он смотрел на искаженную морду кайдава, на которой, он мог бы поклясться в этом, он видел выражение мучительной боли.

Едва Пумо дошагал до угла, он почувствовал то же, что и в комнате микрофильмов: за ним наблюдают. Оглянувшись через плечо, он увидел, что большая группа вновь пришедших посетителей рассасывается: кто-то направлялся в комнату просмотра микрофильмов, кто-то – в другие помещения, а некоторые толпились у лифтов. Все сотрудники библиотеки разошлись по кабинетам, за исключением двух женщин, направившихся в дамскую комнату. Пумо свернул за угол и подумал, что потерял высокого щеголя, не успев толком осознать своего решения последовать за ним. Тут его взгляд зацепил блестящий черный ботинок, мелькнувший за следующим углом коридора. Пумо припустил трусцой за ним, невольно прислушиваясь к тому, как щелкают по коричневому мрамору подошвы его собственных ботинок. Когда он быстро завернул за угол, Щеголь уже скрылся из виду, но дверь с табличкой «Лестница» в пустом коридоре успела закрыться за ним только наполовину. Затем в дальнем конце коридора появилась парочка молодых китаянок, в руках у каждой по две-три книги, ощетинившиеся разноцветными закладками. Пумо остановился, наблюдая за тем, как они легкой походкой приближаются к нему по мраморному полу. Одна из девушек подняла на него глаза и улыбнулась.

Дональд покачал головой.

И затем он наконец пришел в движение. Он прыгнул, как распрямленная пружина. Спина его выгнулась, ноги поджались к животу. Это был тот самый легендарный прыжок кайдава, о котором люди только слышали, а некоторые и видели. Кайдав перенесся через высокий забор, даже не задев его.

Пумо открыл дверь и вышел на лестничную площадку. Прямо перед ним на стене была нарисована большая красная цифра «3». Как только дверь за ним закрылась, он услышал шаги, более легкие, чем его собственные: кто-то приближался по коридору в том же направлении, в котором пришел он. Сверху слышались шаги Щеголя по бетонным ступеням. Пумо стал подниматься по лестнице. Ему показалось, что шаги в коридоре затихли у двери на лестницу, но наверняка он мог лишь сказать, что больше их не слышит. Что же до Щеголя – тот уже поднимался к пятому этажу.

Ты становишься похожим на старика, Дон.