– Вы правы, – невозмутимо кивнул Кеннер. – Формирование этого гигантского айсберга было вызвано местными условиями.
никого из вас.
– Что ничуть меня не удивляет, – вздохнул Эванс.
- Я была в Семнадцатом. Где мы? Где охрана? Кендрик глянул на нее, на светящиеся, расплывающиеся контуры лица.
– В том, что произошло это под воздействием чисто локальных условий, Питер, – заметил Кеннер, – нет ничего удивительного. Ведь Антарктида – континент. Как и на каждом континенте, здесь могут существовать местные климатические условия. Причем вне зависимости от того, существует ли такое явление, как глобальное потепление.
- Это я был в Семнадцатом. И вас я там не помню. Там вообще женщин не было.
– Это уж точно, – с видом знатока кивнул Болден. – Климат в разных частях разный. К примеру, здесь наблюдается такое явление, как катабатические ветры.
Она покачала головой:
– Что?
- Каждое отделение разбито на две секции - вы не знали? Для мужчин и для женщин.
– Катабатические ветры. Ну, гравитационные. Возможно, вы заметили, что здесь намного ветреней, чем в лагере Веддела. Во внутренней части континента гораздо спокойнее.
- А, да. - Факт этой сегрегации казался ему причудливо ханжеским. - Охраны здесь нет. Кажется, только мы, лаборокрысы.
– А что такое гравитационный ветер? – спросил Эванс.
– Антарктида представляет собой как бы огромный ледяной купол, – ответил Болден. – Внутренняя часть материка выше, чем прибрежная. И холодней. Холодный воздух стекает сверху вниз и постепенно набирает скорость. У побережья скорость ветра может составлять пятьдесят, даже восемьдесят миль в час. Впрочем, сегодня денек выдался на удивление спокойный.
- Лаборокрысы?
– Вот радость-то, – иронически заметил Эванс. И тут вдруг Болден воскликнул:
Кендрик пожал плечами: ^
– Смотрите, вон там впереди! Это и есть лагерь профессора Брюстера.
- Как-то получилось,
что мы стали себя так называть.
- Послушайте, я даже не знаю, в какое отделение направили моего брата. Мне нужно знать, нет ли его где-нибудь. Он… - она замялась. - В общем, мне просто нужно его найти.
ЛАГЕРЬ БРЮСТЕРА
- Как его зовут?
Среда, 6 октября
- Роберт, Роберт Винченцо. - Женщина помолчала и добавила:- Ая - Кэролайн Винченцо.
2.04 дня
- Роберт Винченцо? - Кендрик уставился на нее. Глаза ее - два размытых темных круга - стали больше.
- Вы его знаете? Я вижу, что знаете. Скажите, знаете?
Смотреть было особенно не на что: пара оранжевых куполообразных палаток, одна маленькая, другая побольше. Похоже, что большая предназначалась для хранения оборудования, были видны очертания каких-то ящиков и коробок, прижатых к ткани. Эванс увидел также устройства, помеченные воткнутыми в лед оранжевыми флажками. Располагались они через каждые несколько сот ярдов, и линия эта исчезала вдали.
- Да, - признался Кендрик.
– Так, давайте-ка остановимся, – сказал Болден. – Боюсь, что доктор Брюстер в данный момент отсутствует. Его снегохода нигде не видно.
- Он погиб? - спросила она бесцветным голосом.
– А я бы все-таки пошел взглянуть, – сказал Кеннер.
Они выключили моторы и вышли из кабин. Эвансу казалось, что в кабине прохладно, и он испытал нечто сродни шоку от холода, стоило только ступить на лед.
- Не знаю. - Как ей рассказать? - Он был с нами, а потом как-то вдруг… -
он пожал плечами. - Извините, я просто
не знаю.
Он глотнул воздуха и закашлялся. Похоже, на Кеннера холод не произвел ни малейшего впечатления, или же он этого просто не показал. Бодрым шагом направился к палатке с оборудованием и скрылся внутри.
Она молча
кивнула и отвернулась.
Болден указал на линию флажков:
Кендрик открыл было рот, рассказать ей о вероятном бегстве Роберта, но передумал. Не время и не место. Прежде всего надо понять, что здесь происходит.
– Видите следы гусениц, вон там, параллельно сенсорным датчикам? Должно быть, доктор Брюстер выехал проверить, нет ли неполадок. Линия растянулась почти на сто миль к западу.
– Сто миль? – воскликнула Сара.
Они примкнули к собравшейся неподалеку толпе в несколько десятков человек. Некоторые, смеялись, другие плакали - от счастья и облегчения, найдя знакомые лица или голоса. Но Кендрику стало ясно, когда он начал исследовать бесконечный коридор, что способность ориентироваться в этой угольной темноте свойственна лишь немногим среди собравшихся. С радостью он заметил стоящего неподалеку Бадди, Мак-Кована и еще нескольких знакомых. «Я должен быть с ними», - решил он.
– Да, именно. Он установил радиоприборы на всю эту длину. Они передают радиосигналы, ему остается лишь регистрировать перемещение льдов.
Повернувшись к Кзролайн,онулыбнулсяизвиняющейся улыбкой:
– Но никакого движения не…
- Мы все потеряли друзей или родных. В этом вы не одиноки.
– Это только кажется. И за несколько дней никаких существенных сдвигов не произойдет. Но эти датчики останутся здесь на год или даже дольше. И будут посылать сигналы на станцию Веддела.
- Тут не только в этом дело. Я знала, - настаивала она. - Когда я проснулась, то подумала, что ошибаюсь, быть может, но как-то знала - понимаете меня? Такое не объяснишь, это ты просто знаешь - и все. Глупо даже. - Она покачала головой.
– Так доктор Брюстер здесь надолго?
Лицо ее более не было размытым, хотя все вокруг в восприятии Кендрика было слегка призрачным. Ее осанка выдавала отлично тренированное тело - быть может, она сама была раньше солдатом или телохранителем.
– О нет, он уедет, а потом снова вернется. Так я думаю. Больно уж это накладно – держать его здесь. Условия гранта позволяют пробыть только двадцать один день, повторные мониторинговые посещения на неделю можно осуществлять лишь раз в несколько месяцев. Но мы будем пересылать ему эти данные. Мы подключены к Интернету, так что получить данные для него не проблема.
- Наших родителей давно нет на свете, и мне всегда приходилось за ним приглядывать. Он…
– Вы выделили ему веб-страницу?
Кендрик мог бы описать ход мыслей Кэролайн. Она считает, что Роберт мертв, а потому чувствует, будто не уберегла его. Это вызывало сочувствие.
– Именно.
Над растущим гулом голосов взлетел крик, и Кендрик обернулся. Кто-то плакал, кто-то стоял на коленях на бетоне, сцепив руки в едва слышной молитве - то ли просил спасения, то ли благодарил за избавление от отделений.
Эванс уже притопывал ногами от холода.
– Так доктор Брюстер вернется сюда, в лагерь, или нет?
Кендрик пожал плечами, извиняясь перед Кэролайн, и двинулся туда, где был Бадди. Но в сердце своем он знал, что Зирацки никогда их не отпустит, даже если охранники не вернутся.
– Должен вернуться. А вот когда, не знаю, не скажу.
Из палатки с оборудованием высунулся Кеннер.
– Эванс!
20 октября 2095. года Эдинбург
– Видно, я ему понадобился.
И Эванс подошел к палатке. Болден сказал Саре:
Вернувшись в Эдинбург, Кендрик попытался позвонить Кэролайн, оставил несколько сообщений. Она не ответила, да он все равно не знал, что может ей сказать. Краткое перемирие, которым они наслаждались после его бегства из клиники Харденбрука, явно закончилось.
– Можете пойти с ним, если хотите. Он указал на юг, туда, где над горизонтом сгущались облака:
– Долго оставаться здесь нам нельзя. Похоже, погода портится. Часа два в запасе у нас еще есть. Но если начнется буран, ничего хорошего не жди. Видимость падает до десяти и меньше футов. И придется торчать здесь до тех пор, пока буря не прекратится. А она может затянуться дня на два, на три.
Однако прямо сейчас больше всего его занимало сообщение, принятое его мобилом во время полета домой. Не одну минуту таращился он на эти слова, пока не отвернулся наконец от экрана. Сообщение состояло из трех слов простого текстового файла:
– Я им передам, – сказала Сара.
ЭЙВ ВИГВАМ ПИЛОТ
* * *
После этого Кендрик заказал себе наутро прокатный автомобиль.
Эванс отогнул край брезента и вошел. Оранжевая ткань отбрасывала внутри мягкий теплый свет. На полу валялись доски от разбитых деревянных ящиков. Сверху, прямо на них, стояли картонные коробки, примерно с дюжину. На каждой красовался логотип Мичиганского университета, внизу надпись зелеными буквами:
Университет шт. Мичиган
Кафед. экологии Содержимое: материалы для исслед. работ
Высокочувствительны
ОБРАЩАТЬСЯ С ОСТОРОЖНОСТЬЮ
Не кантовать
21 октября 2096 года. По дороге на Лох-Эйв
– Выглядит весьма официально, – заметил Эванс. – Так вы говорите, этот человек не имеет отношения к научным исследованиям?
– А вы взгляните сами, – сказал Кеннер и открыл одну из коробок. Внутри Эванс увидел пластиковые конусы, размером и формой напоминающие те, которыми размечают автомагистрали при строительных работах для обозначения объезда и прочих целей. Вот только эти были черными, а не оранжевыми. – Знаете, что это такое?
Эванс отрицательно помотал головой:
Кендрик услышал,как автомобиль припарковался на улице рано утром. Он вышел, всмотрелся в розовеющее предрассветное небо. Смена часовых поясов еще сказывалась, ритм сна и бодрствования сдвинулся, но Кендрик считал не вправе позволить себе больше отдыха, чем было необходимо.
– Нет.
В палатку вошла Сара.
Сильный бриз продувал извилистые улицы, по которым пробирался через древний город арендованный автомобиль. Кендрик держал окно открытым, радуясь одновременно и порывам ветра, и леденящему дождю. После жаркой печи Камбоджи это было приятное разнообразие.
– Болден говорит, что погода портится. И что задерживаться здесь не стоит.
После возвращения Кендрик долгие часы посвятил самокопанию, даже засомневался, правильно ли сделал, с порога отказавшись от предложения Дрегера. Ведь в мире есть еще сотни других лаборокрысов, и им бы очень пригодилось это лечение - особенно тем, кто сейчас на пороге смерти. Дрегер, использующий свое предполагаемое решение проблем лаборокрысов всего лишь как средство давления, совершал подкуп самого мерзкого сорта. Кендрик задышал глубже, подавляя гнев, стал смотреть, как утренний свет заливает дальние пики гор.
– Не беспокойтесь, не задержимся, – ответил Кеннер. – Вот что, Сара, я попросил бы вас зайти во вторую палатку. Посмотрите, нет ли там компьютера. Любого типа, стационарного, портативного переносного, лэптоп, словом, любого, лишь бы имелся процессор. И еще взгляните, нет ли там радиооборудования?
Три слова. И написать их мог единственный живущий сейчас человек, которому Кендрик за всю свою жизнь единственному мог доверять по-настоящему.
– Вы имеете в виду радиопередатчик или просто радио, чтобы слушать музыку? – Любой прибор с антенной.
Машина двигалась вперед, давно оставив город. Серые дождевые тучи застилали горизонт, расходясь над мокрым ландшафтом долин и холмов. По дороге Кендрик слушал новости. В основном говорилось о продолжающемся распространении азиатской гнили, сейчас уже на полях южной Испании, источника истерических заголовков последних недель. Тем временем машина проехала мокрый нахохлившийся Фалькирк, свернула на север к Стирлингу и взяла курс на Лох-Эйв.
– Хорошо. – Она развернулась и вышла.
Через полтора часа после выезда из Эдинбурга яркое солнце все же разорвало тучи, огромными пальцами лучей коснулось вод Лох-Эйва и крутых склонов окружающих холмов.
Эванс открывал одну коробку за другой. Во всех находились одинаковые черные конусы.
Дождь еще хлестал, пока Кендрик ехал вдоль берегов озера. Он перешел на ручное управление - чуть не пропустил старую гостиницу, расположенную среди кустов дикого вереска. Густая поросль дубов тянулась вдоль ведущей к монастырю дорожки.
– Что-то я не понимаю…
Кеннер взял один конус, повернул его к свету. На нем вырисовались выпуклые буквы и цифры: «ВТТ-ХХ-904/ 877б-АW203 US DОD».
Кендрик оставил машину парковаться на дороге под шум гравия из-под шин. Перед ним стояло двухэтажное гранитное строение. Купленное богатым буддистом около века назад, оно стало буддистским монастырем, хотя Кендрик ни разу не видел здесь оранжевой тоги. Он вошел в незапертую дверь и оказался в широком коридоре с голым сосновым полом. На первый взгляд ничего здесь не изменилось за последние годы.
– Военное оборудование? – спросил Эванс.
- Здравствуйте, могу быть чем-нибудь полезной?
– Правильно, – кивнул Кеннер.
Из соседней комнаты вышла женщина с короткой стрижкой и подошла к Кендрику. Неподалеку в столовой сидели люди, разговаривали и пили чай. Женщину он не узнал, но старожилы монастыря редко проводили много времени в главном здании.
– И все же, что это такое?
Он посмотрел ей за плечо на сады. Парк, тянущийся к холмам за убежищем, был отлично виден через высокие двери веранды в дальнем конце коридора.
– Защитные контейнеры для ОСП.
- Да, я ищу Бадди. Бадди Хуареса. - Женщине это явно ничего не говорило. - Может быть, вы здесь недавно? - предположил Кендрик. - Он сюда иногда приезжает, когда хочет покоя.
– ОСП?
Она слегка насторожилась:
– Для обеспечения синхронных взрывов. Взрывы производятся одновременно с точностью до миллисекунды, делается это с помощью компьютерной установки. Это приводит к усилению резонансного эффекта. Каждый отдельный взрыв не слишком разрушителен, но если произвести несколько одновременно, волна от такого взрыва передастся всем окружающим материалам. Именно эта так называемая стоячая волна обладает колоссальной разрушительной силой.
- Он вас ожидает? Здесь не все любят, когда их беспокоят.
– А что она из себя представляет, эта стоячая волна? – спросил Эванс.
- Все в порядке, Салли.
– Когда-нибудь видели, как девочки прыгают через веревку? Да? Так вот, если бы они вместо того, чтоб вращать веревку, трясли ее за один конец, то вырабатывали бы петлеобразные волны, расходящиеся по всей длине этой веревки.
Кендрик обернулся на голос и увидел пожилого мужчину в штанах и рубашке с открытым воротом. И вспомнил имя: Гамильтон.
– Ну, это понятно…
- Я вас помню, - кивнул пожилой. - Вы ведь Лукас?
– Волны бы так и ходили по ней взад-вперед. Но если девочка крутит веревку правильно, то волны перестают двигаться взад-вперед. Вся веревка принимает форму одной изогнутой петли и держит ее. Вы же много раз это видели, верно? Это и есть стоячая волна. И нам кажется при этом, что петля эта не движется, если синхронно крутить веревку.
- Да, это я, - ответил Кендрик, узнав один из своих бывших псевдонимов. - Бадди здесь?
– И то же самое происходит со взрывчатыми веществами?
- Да. - Гамильтон посмотрел изучающим взглядом. - Появился только вчера - довольно неожиданно. Надеюсь, у него все в порядке?
– Да. В природе такие стоячие волны обладают огромной разрушительной силой. Могут, к примеру, на куски разнести висячий мост. Могут свалить небоскреб. Разрушительный эффект землетрясения достигается именно стоячими волнами, вырабатываемыми в земной коре.
Кендрик развел руками:
– Так, значит, Брюстер получил все эти взрывчатые вещества… установил их в линию… длиной в сотню миль? Кажется, именно так сказал Болден? На целую сотню миль?..
- Уверен, мистер Гамильтон. Я знаю, как много дают ему эти ежегодные посещения. Мы договорились здесь встретиться, когда я тут буду. - Кендрик улыбнулся как можно дружелюбнее. - Это ничего?
– Да. И думаю, намерения его очевидны. Наш друг Брюстер надеется подорвать лед на протяжении сотни миль и отколоть самый огромный в истории планеты айсберг.
- я
думаю, ничего, - ответил Гамильтон после затянувшейся паузы. - Но прошу вас помнить, что мы обязаны уважать желания всех наших жителей. - Спасибо, я это ценю.
В палатку заглянула Сара.
Двигаясь к дверям веранды и начинающейся там тропы, Кендрик просто чувствовал, как при каждом шаге взор Гамильтона просто прожигает ему дыру в спине.
– Нашли компьютер? – спросил ее Кеннер.
Оставив здание за спиной, он стал подниматься в гору по все более крутой тропе. Сразу за низкой, сложенной без раствора стенкой стоял ашрам с изогнутой крышей из гофрированного железа, заросший по одной стенке плющом. Все это сооружение излучало какой-то уверенный покой, но Кендрику это никогда не доставляло столько удовольствия, сколько получал от него Бадди. Как-то не хватало ему шума и суеты улиц большого города
– Нет, – ответила она. – Там вообще ничего нет. Ни спальных мешков, ни еды, ни личных вещей. Ничего, палатка пуста. Все люди ушли.
Кеннер чертыхнулся.
Пара подростков с трудом переваливала на место обточенные водой валуны, строя дорожку от ашрама к ручью, стекающему в озеро - с берегов которого, очевидно, и приволокли камни. Несколько лет назад Кендрик провел здесь долгие выходные, помогая Бадди и другим выжившим узникам Лабиринта построить такую же дорожку с другой стороны дома. Это было сразу после Уилберовских Процессов, когда Кендрик чувствовал настоятельную необходимост кое-что в голове разложить по полочкам. Он до тех пор даже непредставлял себе, насколько такой простой физический труд отвлекает от проблем, какое создает чувство удовлетворения и выполненного долга.
– Ладно, – сказал он. – Теперь слушайте меня внимательно. Вот что мы сделаем.
Но одного такого труда было недостаточно. Всего через пару дней он начал скучать, ему не терпелось вернуться к цивилизации. Но Бадди решил здесь остаться на пару лет, а Кендрик, переехав в Эдинбург, время от времени посещал его. В некотором смысле тропы их жизни разошлись с тех времен.
НА ПУТИ К СТАНЦИИ ВЕДДЕЛА
Но оставалось то, что объединяло их: Лабиринт.
Среда, 6 октября
Такое иногда бывает с людьми, вместе пережившими катастрофические бедствия: они тянутся друг к другу, иногда поддерживают контакт до конца жизни. Это Кендрик очень хорошо понимал.
2.22 дня
Очень долго у него так было с Кэролайн и с Бадди. Были и другие, но слишком многие из них умерли на его памяти, когда усиления обращались против своих хозяев, разрушая их изнутри. Он уже перестал ходить на похороны, где с полдюжины лаборокрысов смотрели друг на друга поверх свежей могилы, гадая, чья следующая очередь.
– О нет, – пробормотал Джимми Болден. – Вы уж извините, доктор Кеннер, но я никак не могу этого допустить. Это слишком опасно.
Он прошел мимо ашрама, кивнув строителям тропы, и пошел дальше вверх, по пустоши, прерываемой рощицами и отдельными деревьями. Кое-где между деревьями поднимался вьющийся дымок.
– Почему опасно? – спросил Кеннер. – Этих двоих вы отвезете обратно в лагерь, а я пойду по следу Брюстера. Очень хочу встретиться с этим парнем.
Отдавшись на волю памяти, Кендрик шел к одной из этих рощ. Как-то у него не совсем получалось смириться с мыслью, что бывший летчик морской авиации США живет в вигваме.
– Нет, сэр, мы должны держаться вместе.
Бадди сидел снаружи перед шатром, одетый в рваный комбинезон поверх шерстяного свитера, на щеках выделялась двухдневная щетина. Был он худее, чем Кендрик помнил по прошлому разу, более трех лет назад. Перед ним в неглубокой яме, обложенной камнями, горел огонь, и сам Бадди пластиковой лопаткой разминал содержимое кастрюли, установленной на проволочной раме над огнем.
– Не выйдет, Джимми, – твердо произнес Кеннер.
Завидев идущего человека, Бадди прищурился:
– Со всем уважением к вам, сэр… но ведь вы незнакомы с этой местностью и условиями, и я никак…
- Значит, ты получил мое сообщение. Я уж беспокоился, не слишком ли туманно выразился.
– Вы забыли, что я много лет проработал инспектором, – парировал Кеннер. – Зимой 1999-го полгода проработал на станции «Восток». В 1991-м три месяца прожил в Морвале. Я очень хорошо представляю себе местные условия. Я знаю, что делаю.
- Ты знаешь, что я не единственный, кто мог догадаться. Бадди усмехнулся в ответ:
– Бог ты мой, но я просто…
- Что-то я не вижу, чтобы из них кто-нибудь сюда приехал. Ты помнишь, как надолго я здесь осел после Лабиринта?
– Не верите, можете позвонить на станцию Веддела. Начальник подтвердит.
Кендрик кивнул:
– Ну, хорошо, сэр, если вы так ставите вопрос…
- На пару лет?
– Именно так и ставлю. – В голосе Кеннера звучала решимость. – А теперь забирайте Сару и Эванса и возвращайтесь с ними в лагерь. Время поджимает.
-
Ты
еще тогда считал меня психом, что я столько здесь торчу. - Бадди поднял с травы пластиковую миску, снял сковородку с огня, обернув сперва ручку посудным полотенцем. - Рад, что ты
приехал. Как там у тебя получилось с Дрегером?
– Ну, хорошо. Надеюсь, с вами все будет в порядке. – Болден обернулся к Эвансу и Саре:
Кендрик отпрянул:
– Нам пора. Залезайте в свою машину, ребята, я поеду впереди.
Через несколько минут Сара и Эванс уже тряслись в снегоходе по льду, они следовали за едущим впереди Болденом. Кеннер тоже уселся в снегоход и поехал параллельно линии флажков. Двигался он на восток. Эванс несколько раз оборачивался и видел, как Кеннер останавливался, проверял что-то в том месте, где воткнут флажок. Потом снова садился в снегоход и ехал дальше.
- Как ты
узнал, черт побери? Бадди пожал плечами:
Болден тоже это видел.
- Держу ухо к земле.
– Что это он там делает? – Голос его звучал встревоженно.
- Ты хочешь сказать, что Эрик Уитсетт - не единственный, кто за мной шпионил?
– Ну, наверное, просто проверяет устройства.
Свет
в гдазах Бадди слегка погас.
– Ему не следовало бы выходить из снегохода, – заметил Болден. – И оставаться на шельфе в одиночестве. Это против правил.
- Эрик больше не вышел на связь, Кендрик. Что случилось?
У Сары возникло ощущение, что Болден вот-вот повернет назад. И тут она не выдержала:
- Его убили, вот что. Мы встретились, мы разговаривали. И тут его застрелили.
– Хочу предупредить вас насчет доктора Кеннера, Джимми.
Бадди был потрясен. Кендрик рассказал подробнее.
– А в чем дело?
- «Лос Муэртос», - сказал Бадди вполголоса, помолчав. - Они за нами охотятся.
– Вы же не хотите его разозлить, верно?
- Эрик что-то об этом говорил. Бадди, судя по виду, Напряженно думал.
– О чем это вы?
- Я тебя спросил, как там у тебя с Дрегером. Мне нужно от тебя услышать прямой ответ, ты на него работаешь?
– Прошу вас, Джимми, не надо.
Кендрик рассмеялся:
– Ну… ладно. Как хотите.
- Шутишь? Ты что, забыл, с кем разговариваешь?
Они ехали дальше. Поднялись на довольно длинный подъем, съехали вниз с другой стороны. Лагерь Брюстера скрылся из вида, снегохода Кеннера теперь тоже не было видно. Впереди, до серой полосы горизонта, тянулось необъятное белое пространство шельфа Росс.
- Люди меняются.
– Еще два часа, ребята, – бодрым голосом произнес Болден, – и вас ждет горячий душ.
- Не настолько.
* * *
- Ладно, как ты тогда объяснишь свою с ним встречу?
Первый час прошел без всяких приключений. Эванс даже начал клевать носом, уснуть не давали ледяные кочки, на которых резко подпрыгивал снегоход. Он просыпался, поднимал голову, затем снова начинал засыпать.
- У меня никогда раньше не было возможности поговорить с ним лицом к лицу. Мне хотелось посмотреть, что он за человек, узнать, что он хочет мне сказать. Ты разве этого не хочешь?
За рулем сидела Сара.
- Конечно. И как?
– Ты не устала? – спросил он ее.
- Он пытался меня подкупить каким-то чудодейственным средством.
– Нет, ничуточки.
Бадди криво улыбнулся:
Солнце стояло совсем низко над горизонтом, его затягивала туманная дымка. В пейзаже теперь превалировали светло-серые оттенки, земля практически слипалась с небом. Эванс зевнул.
- От нашей болезни исцеления нет.
– Хочешь, я поведу?
- Вот именно это я ему и сказал.
– Не надо, спасибо.
- И все-таки ты ему веришь? Это ты мне хочешь сказать? Кендрик задумался.
– Я хороший водила.
- Он чего-то хотел от меня, это верно, но он не врал. Он хочет, чтобы все знали, какой он гений - это один из его недостатков. Так что - да, я склонен ему верить. Я также сам принимал некоторое лечение, которое дает мне серьезный шанс прожить дольше, чем было бы без него. И потому то, что он мне говорил, вызвало у меня достаточное доверие.
– Знаю.
- Исцеление, - медленно кивнул Бадди. - Да, это было бы что-то.
«Все-таки в этой женщине, несмотря на весь ее шарм и красоту, сильны начальственные замашки, – лениво подумал Эванс. – Сара принадлежит к тому разряду женщин, которые хотят постоянно контролировать ситуацию».
- Есди это правда, то это для
нас всех реальный шанс. Кендрик присел на мокрую траву и посмотрел на Бадди.
– Готов поспорить, ты давно хочешь вздремнуть, – сказал он.
- Скольким из нас предлагали чудодейственное лекарство?
- спросил Бадди. - Способы повернуть часы в другую сторону и нас вылечить?
– Ты так думаешь? – улыбнулась в ответ Сара. Все же это неприятно, что она не воспринимает его всерьез, как настоящего мужчину. Вернее, не проявляет к нему как к мужчине никакого интереса. Да и на его вкус слишком уж она холодна. Наделена холодной отстраненной красотой, типичной для блондинок. Слишком уж контролирует себя, хотя, безусловно, очень хороша собой.
Кендрик усмехнулся:
Радио щелкнуло, раздался голос Болдена:
- Примерно стольким же, сколько умерло, испытывая эти новые средства.
– Что-то не нравится мне погодная ситуация. Предлагаю срезать дорогу.
- Вот именно, - сказал Бадди, ткнув лопаткой в его сторону. - Так что извини, если я не сразу разделю твой энтузиазм. А сколько Эрик успел тебе рассказать до того, как его убили?
– Как срезать?
– Всего на полмили, но это сэкономит нам минут двадцать. Следуйте за мной. – И снегоход его свернул влево, съехал с накатанной снежной дороги на сероватое ледяное поле.
- Он говорил о Светлых - и о том, что мы видели, когда Зирацки нас изолировал там, в Лабиринте.
– Ладно, – сказала Сара. – Иду за вами.
– Вот и умница, – подбодрил ее Болден. – Мы все еще в часе езды от станции. Я хорошо знаю этот маршрут, он, конечно, не подарок, но если будете ехать за мной след в след, то все обойдется. И не вздумайте сворачивать вправо или влево, точно за мной, ясно?
Улыбка Бадди стала мрачной:
– Ясно, – ответила Сара.
- Ох, как я хорошо это помню. Еще что-нибудь?
– Вот и славно.
- Он мне сказал, что у тебя есть какой-то идиотский план лететь на «Архимед».
Через несколько минут они находились уже в сотнях ярдов от дороги. Лед здесь был голый и твердый, и гусеницы снегоходов со скрипом царапали его.
– Вы сейчас на льду, – сказал Болден.
Бадди рассмеялся, покачиваясь на корточках.
– Я заметила.
- Ох, видел бы ты сейчас свою рожу! И как ты на это среагировал?
– Это ненадолго.
- Ну, я ему ответил, что он спятил - и ты тоже. Но когда его убили, у меня сложилось впечатление, что кто-то воспринимает все это очень всерьез. Макс Дрегер также полностью в курсе ваших намерений.
Эванс выглянул в окно. Дороги уже не было видно. И представить, где она находится, было теперь невозможно. Куда ни глянь, сплошное бесконечное однообразное пространство. Внезапно его охватила тревога.
Бадди пожал плечами:
– Мы словно в вакуум какой-то попали, – пробормотал он.
- Если о нас знают «Лос Муэртос», тогда ничего нет странного, что Дрегер тоже кое-что сообразил. Но то, что мы спланировали, закончится раньше, чем он сумеет что-нибудь сделать, чтобы нам помещать или задержать нас.
Снегоход занесло, и он боком заскользил по льду. Эванс ухватился за приборную доску. Саре удалось взять управление под контроль.
- Послушай, был же еще этот случай с бомбой в баре. И кто-то еще пытался меня похитить. О том, что происходит, ты явно знаешь больше меня.
– Господи, – пробормотал Эванс, продолжая держаться обеими руками.
Бадди поджал губы и стал перекладывать еду на одноразовую тарелку.
– А ты, я смотрю, нервничаешь? – спросила она.
- Голодный?
– Есть немного.
- Не особенно.
– Жаль, что нельзя послушать музыку. Или все-таки можно? – спросила она Болдена.
Бадди пожал плечами и продолжал разговаривать между глотками еды.
– Сейчас сделаем, – ответил тот. – Веддел ведет трансляцию двадцать четыре часа в сутки. Погодите минутку. – Болден остановил свой снегоход, они тоже остановились, он подошел. Встал на подножку, отворил дверцу, в кабину ворвался поток ледяного воздуха. – Вот это мешает, сейчас… – Он снял с панели маячок. – Ну, вот. Теперь попробуйте включить радио.
- Я не то чтобы от тебя что-то скрывал. На самом деле я пытаюсь тебя втянуть в нашу работу. Я понимаю, почему именно ты стараешься не попадаться на глаза, хотя поэтому мне было труднее тебя найти.
Сара начала вертеть колесико настройки. Болден соскочил с подножки и направился к своему снегоходу. Маячок он унес с собой. Вот из выхлопной трубы вырвалось облачко темного газа, и он тронулся в путь.
- К несчастью, все остальные таких проблем не испытали.
– Я думал, они здесь больше заботятся об экологии, – заметил Эванс, глядя на черное пятно, оставшееся от выхлопа.