— А вы останетесь живы. Вы выйдете из этого живым. Я выйду из этого верховным крупье. И из тупика есть выход.

— Тогда вы убьете Бентли, — сказал Картрайт.

— Правильно, — согласился Веррик.

Картрайт повернулся к Шефферу:

— Он меня убьет, если я откажусь?

Шеффер молчал довольно долго.

— Да, — сказал он наконец. — Он убьет вас. Он не улетит отсюда, пока не убьет вас или не заполучит обратно Бентли. Если вы откажетесь, он убьет вас и лишится своей карточки. Если вы согласитесь, он получит Бентли обратно. В любом случае он получает одного из вас. Он понимает, что до обоих ему не добраться.

— И кого же он предпочитает? — с интересом спросил Картрайт.

— Он предпочитает Бентли. Он дошел до той точки, когда начал уважать вас, можно сказать, восхищаться вами. И он хочет опять получить контроль над Бентли.

Картрайт порылся в кармане и вытащил свой аккуратный пакетик с карточками. Он медленно начал их перебирать.

— Это законно? — спросил он судью Воринга.

— Можете меняться, — проворчал судья. — Люди постоянно продают и покупают их.

Бентли приподнялся и беспомощно развел руками:

— Картрайт, вы действительно...

— Сядьте и сидите тихо, — резко оборвал его судья. — Вы не имеете права вмешиваться.

Картрайт нашел нужную карточку, проверил ее по своим бумагам и положил на стол:

— Вот моя.

— Вы согласны на обмен? — спросил Веррик.

— Именно.

— Вы понимаете, что это значит? Вы добровольно отдаете свое положение. Вместе с карточкой вы теряете все.

— Знаю, — сказал Картрайт. — Я понимаю законы.

Веррик повернулся к Бентли. Какое-то время они пристально и молча смотрели друг другу в глаза. Затем Веррик хмыкнул:

— Согласен.

— Подождите, — слабым голосом сказал Бентли. — Ради всего святого, Картрайт! Вы не можете просто... — Он беспомощно замолчал. — Вы знаете, что он со мной сделает, разве нет?

Картрайт не обратил на него никакого внимания и положил обратно в карман пакетик с оставшимися карточками.

— Вперед, — тихо сказал он Веррику. — Давайте с этим кончать, мне нужно проведать Риту.

— Отлично, — сказал Веррик. Он протянул руку и взял карточку Картрайта. — Теперь верховный крупье — я.

Картрайт вынул руку из кармана. И выстрелил Веррику прямо в голову из своего антикварного пистолета. Продолжая сжимать карточку, Веррик подался вперед и упал лицом на стол, широко раскрыв глаза и удивленно разинув рот.

— Это законно? — спросил Картрайт старого судью.

— Да, — с восхищением признал Воринг. — Абсолютно. — Он торжественно кивнул. — Только теперь вы лишаетесь вашего пакета с карточками.

— Я понимаю это, — сказал Картрайт. Он бросил пакет судье. — Мне нравится этот курорт. Я впервые могу отдохнуть на современном курорте. Мне не терпится этим заняться. Я старый человек, и я устал.

— Он мертв. Все кончено, — с облегчением сказал Бентли.

— Да, — согласился Картрайт. — Все полностью кончено. — Он встал. — А теперь мы можем спуститься вниз и проведать Риту.

Глава 17

Когда Бентли и Картрайт вошли в медицинское отделение, Рита О’Нейл была уже на ногах.

— Со мной все в порядке, — севшим голосом сообщила она. — Что случилось?

— Веррик мертв, — сказал Бентли.

— Да, мы со всем покончили, — добавил Картрайт. Он подошел к племяннице и поцеловал ее в прозрачную перевязку на лице. — Ты потеряла немного волос.

— Отрастут, — сказала Рита. — Он действительно мертв? — Она, потрясенная, села за блестящий медицинский столик. — Ты убил его и покончил с собственной жизнью?

— Я покончил со всем, кроме своей правовой карточки, — сказал Картрайт. Он объяснил, что произошло. — Теперь верховного крупье нет. Надо опять вращать Колесо Фортуны. Для того чтобы запустить этот механизм, потребуется день или что-то около этого. — Он грустно улыбнулся. — Уж я-то знаю. Я достаточно имел с этим дело.

— В это трудно поверить, — сказала Рита. — Казалось, Риз Веррик был вечен.

— И все же это правда. — Картрайт достал из кармана черную записную книжку с загнутыми углами страничек и сделал в ней пометку. Потом закрыл книжку и убрал обратно в карман. — Остается только Герб Мур. Он все еще нас должен беспокоить. Корабль еще не совершил посадку, и тело Пеллига где-то в том районе, в нескольких сотнях тысяч миль от Пламенного Диска. — Он помолчал, потом продолжил: — Видеоэкран показал, что Мур достиг корабля Престона и вошел в него.

Наступила неспокойная тишина.

— Он может уничтожить наш корабль? — спросила Рита.

— Без труда, — ответил Картрайт. — Возможно, заодно он способен разнести и добрую часть Диска.

— Может быть, Джон Престон сумеет что-нибудь с ним сделать? — беспомощно спросила Рита. В ее голосе не было и тени убежденности.

— Частично это зависит от следующего верховного крупье, — заметил Бентли. — Какая-то команда должна будет вылететь туда и устроить облаву на Мура. Тело изнашивается, и мы сможем его как-нибудь уничтожить.

— Но уже после того, как он доберется до Престона, — мрачно сказал Картрайт.

— Думаю, нам надо будет поставить этот вопрос перед следующим верховным крупье, — настаивал Бентли. — Мур является угрозой для всей системы.

— Это очень просто.

— Вы думаете, следующий верховный крупье согласится на это?

— Думаю, да, — ответил Картрайт, — так как следующим верховным крупье станете вы. Это в том случае, если вы еще сохранили ту правовую карточку, которую я вам дал.

Бентли сохранил карточку. Он вынул ее из кармана и начал недоверчиво рассматривать. Карточка выпала из его дрожащих рук. Он нагнулся и поднял ее.

— Вы хотите, чтобы я в это поверил?

— Нет, только не в ближайшие двадцать четыре часа.

Бентли начал вертеть карточку в руках и изучать каждый ее квадратный дюйм. Она ничем не отличалась от всех прочих карточек: та же форма, размер, цвет и материал.

— Где, черт побери, вы ее взяли?

— Первоначальный ее владелец, учитывая спрос рынка, считал, что больше пяти долларов она не стоит. Я забыл его имя.

— И вы таскали это с собой?

— Я таскал весь пакет с собой, — ответил Картрайт. — Я утратил одну, но был уверен, что вы обладаете другой. И я постарался, чтобы это была законная сделка. Я вам ее не одолжил, это обычная продажа, какие происходят постоянно.

— Дайте мне время все это переварить. — Бентли убрал карточку в карман. — Она действительно выиграет?

— Да, — ответил Картрайт. — И не потеряйте ее.

— Значит, вы как-то вычисляете, куда укажет Колесо Фортуны. Мечта любого игрока! Вот как вы стали верховным крупье...

— Нет, — ответил Картрайт. — Куда укажет Колесо Фортуны, я знаю не больше других. У меня нет никакой формулы.

— Но эта карточка! Вы знаете, что она выиграет!

— Просто я поработал с самим механизмом Колеса, — признался Картрайт. — Я очень долго изучал принципы его работы и понял, что перемещения элементарных частиц, определяющие повороты Колеса, не могут быть рассчитаны ни одним человеком. С принципом неопределенности не справиться. В этом я вполне убедился, когда работал в Женеве и имел доступ к Колесу. Тогда я прекратил попытки разгадать тайну случайного выбора и придумал механизм подмены счастливой случайности. Таким образом, все находившиеся у меня карточки были выигрышными. Поэтому не сомневайтесь: вы купили у меня карточку верховного крупье.

— Честно ли это? — спросил Бентли. — Запрещенный прием?

— Я играл целые годы, — ответил Картрайт. — Большинство людей продолжает играть всю свою жизнь. Я играл по правилам и не мог выиграть. И какой интерес играть в такие игры? Мы заключаем пари со случайностью, и случайность всегда побеждает.

— Это верно, — согласился Бентли и, помолчав, добавил: — И вы решили вести свою игру...

— А что делать, если игра такова, что в ней практически нельзя выиграть? Нужно создавать новые правила и следовать им. Правила, при которых все игроки будут иметь равные шансы. М-игра не дает таких шансов. Я работал над тем, чтобы создать такие правила, а потом руководствовался ими. И присоединился к Обществу Престона.

— Почему?

— Потому что Престон тоже понимал, что происходит. Он, как и я, мечтал о такой игре, в которой каждый имеет свой шанс.

— Что вы собираетесь делать теперь?

— Воспользоваться своей отставкой. Ни Рита, ни я никогда по-настоящему не отдыхали. Теперь я смогу расслабиться, у меня будет возможность подготовить, а затем издать свои труды по электронике.

В разговор вступила молчавшая до сих пор Рита:

— У вас осталось меньше двадцати четырех часов, Тед. Затем вы станете верховным крупье. Тем же, кем был мой дядя несколько дней. Они прилетят и уведомят вас.

— Шеффер в курсе, — добавил Картрайт. — Мы уже все с ним обсудили. Перед вами, Бентли, стоит важная задача. Вся система должна измениться.

— Вы сможете это сделать? — спросила Рита.

— Думаю, да, — ответил Бентли. — Я хотел быть там, где я могу что-то изменить. Теперь у меня есть такая возможность. — Он внезапно рассмеялся. — Я, наверно, первый, кто будет присягать самому себе. Я и покровитель, и тот, кому покровительствуют, одновременно. Я сам могу распоряжаться собственной жизнью и смертью.

— У меня новость, — сказал торопливо вошедший в палату майор Шеффер. — Видео передало заключительную информацию о Муре.

— Заключительную? — переспросил Картрайт.

— Видеосвязисты проследили за синтетическим телом. Оно проникло на корабль Престона, завело с ним разговор и начало разбираться с оборудованием Престона. И в этот момент изображение прервалось.

— Прервалось? Почему?

— Как считают техники-ремонтники, синтетическое тело взорвалось. Мур, корабль, Джон Престон и его оборудование превратились в пепел.

— А почему оно взорвалось? — спросил Бентли. — Сработала бомба?

— Видеоизображение показало, что Мур умышленно вскрыл синтетическую грудь и привел в действие взрыватель. — Шеффер пожал плечами. — Было бы интересно узнать: почему? Думаю, нужно послать туда команду, чтобы во всем убедиться. Я не буду спокойно спать, пока не узнаю все до конца.

— Согласен, — с жаром сказал Бентли.

Картрайт вынул свою черную записную книжку, что-то зачеркнул и вновь положил в карман.

— Это сейчас не главное. Мы можем собрать пепел и позже. Надо подумать о другом. — Он взглянул на свои большие карманные часы. — Корабль вскоре сядет. Если все пойдет хорошо, Гровс вот-вот будет на Пламенном Диске.



Пламенный Диск был огромен. Тормозные двигатели надсадно гудели, борясь с возрастающей гравитацией. Все вокруг Гровса содрогалось, со стенок рубки управления осыпались частицы краски.

— Как бы нам не грохнуться, — напряженным голосом сказал Конклин.

Гровс поднял руку и выключил верхний свет. Рубка погрузилась в темноту.

— Какого черта? — воскликнул Конклин.

И тут он увидел.

С экрана внешнего обзора струился бледный свет, холодное пламя, освещавшее фигуры Гровса и Конклина и оборудование рубки. Ни звезд, ни черной пустоты — только приближающаяся и увеличивающаяся поверхность планеты, заполненная переливами огня. Пламенный Диск простирался под ними. Долгий полет близился к завершению.

— Впечатляюще, — пробормотал Конклин.

— Вот это и видел Престон.

— Что это? Какие-то водоросли?

— Вряд ли. Вероятно, радиоактивные минералы.

— Где же Престон? — спросил Конклин. — Я думал, он будет вести нас до конца полета.

Поколебавшись, Гровс неохотно ответил:

— Примерно три часа назад приборы зарегистрировали термоядерный взрыв в десяти тысячах миль отсюда. После этого гравитационные индикаторы не засекают корабль Престона. Конечно, находясь так близко к Диску, трудно засечь сравнительно небольшую массу...

— Великий боже! — вскричал ворвавшийся в рубку Джерети, взглянув на экран. — Мы у цели!

— Это наш новый дом, — сказал Конклин. — Большой, верно?

— Что это за странный свет? Вы уверены, что это именно планета? Может, это и в самом деле космический змей? Не думаю, что мне понравится жить на космическом змее, какой бы он ни был величины.

Конклин вышел из рубки и торопливо зашагал по содрогающемуся грохочущему коридору. Покинув центральный уровень, он спустился по пандусу, чувствуя, как все больше нагревается воздух. Возле двери в свою каюту он остановился и постоял, прислушиваясь.

Внизу, в трюме, люди собирали свой скудный груз: кастрюли и сковородки, постельное белье, продукты и одежду. Оттуда сквозь грохот двигателей доносился неясный шум взволнованных голосов. Техник-ракетчик Гарднер начал раздавать скафандры Додса и шлемы.

Конклин открыл дверь каюты и вошел.

Мари быстро взглянула на него:

— Мы уже прилетели?

— Не совсем. Готова шагнуть в наш новый мир?

Мари осмотрела их пожитки:

— Я все укладываю.

Конклин усмехнулся:

— И ты, и все остальные. Положи все на место. Мы будем жить здесь, пока не устроим подземное убежище.

— О! — Она начала распихивать вещи по ящикам, шкафам и шкафчикам. — У нас там будет поселение?

— Да. — Конклин открыл дверцу шкафа и взглянул на Мари, стоявшую с охапкой одежды в руках. — Давай клади.

— Билл, как это будет чудесно! Понимаю, сначала нам придется нелегко. Но это только сначала. Жить под землей, как на Уране и Нептуне. Отлично.

— Мы очень хорошо устроимся. — Конклин мягко забрал одежду из ее рук. — Пойдем вниз, за скафандрами. Гарднер уже раздает.

В трюме к ним подошла расстроенная Джанет Сибли.

— Не могу застегнуть скафандр, — пожаловалась она. — Он слишком маленький!

Конклин помог ей и предупредил:

— Ради бога, запомните: когда выйдете наружу, будьте осторожны и не бегайте. У нас устаревшие скафандры. Если порвете его об острый камень, то сразу погибнете.

— Кто выйдет первым? — спросила Мари, медленно застегивая свой громоздкий скафандр. — Капитан Гровс?

— Тот, кто будет ближе к люку.

— Возможно, это буду я, — заявил Джерети, войдя в трюм и забирая свой скафандр. — Возможно, я буду первым человеком, ступившим на Пламенный Диск.

Люди еще натягивали скафандры и взволнованно переговаривались, собравшись группками, когда раздался вой посадочной сирены.

— Держитесь покрепче! — крикнул Конклин сквозь этот вой. — И берегите скафандры!

Корабль с грохотом ударился о поверхность планеты, и людей разбросало, как сухие листья. Пожитки и продукты пустились в пляс, потому что корпус корабля неистово содрогался. Двигатели продолжали реветь, корабль раскачивался, словно прокладывал огромную борозду по твердой, как лед, поверхности планеты. Ослепительное пламя вырывалось из дюз, скрежет металла о камни оглушал разбросанных по трюму оцепеневших пассажиров.

Конклин влетел в кучу постельного белья. На него сыпались кастрюли и сковородки. В полумраке он отбивался как мог, пока не вцепился в какую-то опору.

— Мари? — крикнул он. — Ты где?

Кто-то заворочался поблизости.

— Я здесь, — слабым голосом откликнулась она. — Кажется, мой шлем треснул и воздух выходит.

Конклин проверил.

— Все в порядке, Мари.

Корабль все еще двигался, но адский скрежет металла постепенно затихал. Наконец корабль замер. Свет вспыхнул и вновь погас. Где-то что-то капало. В коридоре по вывалившимся из шкафа вещам с потрескиванием плясали язычки огня.

— Погасить огонь! — приказал Гровс.

Схватив огнетушитель, Джерети неуверенно отправился в коридор.

— Полагаю, мы прибыли, — сказал он, управившись с огнем. Его голос тонко дрожал в шлемофонах переселенцев.

Кто-то включил фонарик.

— Корпус уцелел, — заметил Конклин. — Утечки не слышно.

— Давайте выйдем, — сказала Мари. — И посмотрим.

Гровс был уже возле люка. Стоя с каменным лицом, он подождал, пока все собрались вокруг него, а затем начал вручную открывать замок, разгерметизируя люк.

— Замок обесточен, — объяснил он. — Где-то короткое замыкание.

Люк скользнул назад. Воздух со свистом вырвался наружу, и Гровс шагнул вперед. Остальные, толпясь, последовали за ним. На мгновение все остановились в испуге и нерешительности, а затем начали спускаться по трапу на поверхность планеты.

На полпути вниз Мари споткнулась, но Джерети поддержал ее. Первым ступил на промерзшие камни один из японских рабочих-оптиков. Улыбнувшись, он махнул рукой:

— Все в порядке! Никаких чудовищ не наблюдается.

Мари попятилась.

— Посмотрите, — прошептала она. — Посмотрите на это сияние.

Поверхность планеты была бескрайней равниной, излучавшей зеленый свет. Мягкий, прозрачный, не дающий тени, он освещал лежащие вокруг камни.

— И так здесь всегда, — зачарованно сказал Джерети. — Я никогда не видал такого. — Он ткнул ногой промерзший камень. — Мы первые, ступившие сюда.

— Наверно, нет, — задумчиво ответил Гровс. — Когда мы снижались, я кое-что заметил. Я старался сесть как можно ближе, но не задеть. — Он взял на изготовку свой мощный излучатель. — Престон писал, что Диск, возможно, пришел сюда из другой системы.



Впереди возвышалась металлическая сфера с гладкой матовой поверхностью. Зеленые кристаллики замерзшего газа поблескивали вокруг людей, когда они осторожно шли к ней.

— Как, черт возьми, мы туда проникнем? — спросил Конклин.

Гровс качнул излучателем:

— Не вижу другого способа. — Его голос зазвучал в их шлемофонах. Он нажал на спусковой крючок и описал стволом круг. — Этот материал похож на нержавеющую сталь. Эта штука искусственного происхождения.

Конклин и Гровс пролезли сквозь дыру, которую излучатель проделал в металле. Ступив на пол, они почувствовали медленную пульсацию. Они оказались в помещении, забитом жужжащей аппаратурой. Наружу вырвалась струя воздуха.

— Нужно заткнуть, — сказал Гровс.

Они наложили заплату на дыру, проделанную излучателем, и принялись осматриваться.

— Добро пожаловать, — раздался тихий старческий голос.

Гровс вскинул оружие.

— Не бойтесь, — сказал старик. — Я такой же человек, как и вы.

Конклин и Гровс застыли на металлическом полу.

— Боже правый! — выдохнул Гровс. — Но я думал...

— Я Джон Престон, — сказал старик.

По спине у Конклина побежали мурашки. Зубы застучали.

— Вы сказали, что его корабль взорвался. Взгляните на него: ему добрая тысяча лет. А он должен был распылиться на атомы.

Тонкие, как бумага, губы дрогнули, словно соглашаясь, и из динамиков вновь раздался блеклый тихий голос.

— Я очень стар, — сказал Престон. — Я почти мертв и парализован. — Его рот искривился в подобии улыбки. — У меня артрит, вы это, наверное, знаете. И я где-то потерял свои очки. Поэтому вижу вас очень плохо.

— Это ваш корабль? — спросил Конклин. — Вы прибыли сюда раньше нас?

Старик кивнул. Его голову поддерживал бандаж.

— Он наблюдает за нами, — сказал Гровс. — Это страшно. Это неестественно.

— Как долго вы здесь? — задал вопрос Конклин древнему усохшему существу в ванне с питательным раствором.

— Извините меня, — ответил Престон. — Я не могу подойти и пожать вам руки.

Конклин заморгал.

— Похоже, он не услышал меня, — с тревогой сказал он.

— Мы представляем Общество Престона, — нерешительно начал Гровс. — Мы продолжаем вашу работу. А вы...

— Я так долго ждал, — прервал его старик. — Много тоскливых лет. Много, много длинных дней в одиночестве.

— Что-то тут не так! — с испугом воскликнул Конклин. — С ним что-то неладное.

— Он туг на ухо и плохо видит.

Конклин шагнул вперед, к нагромождению аппаратуры и сплетению проводов.

— Это не корабль. Это что-то другое, похожее на корабль, но не корабль. Я думаю...

— Я хочу рассказать вам о Пламенном Диске, — прервал его сухой голос Джона Престона. — Это именно то, что мне интересно. Именно то, что я считаю важным.

— Так считаем и мы, — сказал сбитый с толку Гровс.

Конклин взволнованно рассматривал гладкую внутреннюю поверхность сферы.

— Тут нет никаких двигателей! Эта штука не может летать! Это какое-то устройство типа сигнального буя. — Он резко повернулся к Гровсу. — Гровс, это буй. Я начинаю понимать...

— Вы должны выслушать меня, — продолжал Престон. — Я расскажу вам о Диске.

— И это не единственный буй, — сказал Конклин. — Этот принесло сюда, притянуло гравитационным полем планеты. Их, должно быть, тысячи, точно таких же.

Он медленно подошел к Гровсу.

— Мы имели дело не с кораблем, а с целой серией буев. Каждый направлял нас к следующему. Мы следовали по цепочке буев на всем нашем пути сюда, шли от одного к другому.

— Чего бы вы ни хотели, — непреклонно продолжал сухой голос, — выслушайте то, что я вам скажу.

— Заткнись! — крикнул Конклин.

— Я останусь здесь, — сказал Престон медленно и с болью, тщательно подбирая слова. — Я не решусь уйти. Если я...

— Престон! — завопил Конклин. — Сколько будет дважды два?

— Я ничего не знаю о вас, — упорно продолжал голос.

— Повторяй за мной! — потребовал Конклин. — У Мэри был барашек, его шерсть была белой как снег!

— Прекрати! — сказал Гровс; он был на грани истерики. — Ты спятил?

— Поиски были долгими, — продолжал бормотать монотонный скрипучий голос, — и ничего не дали. Совсем ничего.

Конклин расслабился. Он направился назад, к заплате в стене сферы.

— Он не живой. Это не ванная с питательным раствором. Там какая-то субстанция, на которую проектируется видеоизображение. Видео— и аудиозаписи синхронизированы так, чтобы получилась точная копия. Он умер сто пятьдесят лет назад.

В тишине продолжал звучать сухой тихий голос Престона. Конклин отодвинул заплату и выбрался наружу.

— Идите сюда, — махнул он остальным. — Заходите.

— Мы слышали по шлемофонам все ваши разговоры, — сказал Джерети, войдя внутрь. — Что все это значит? Черт возьми, при чем тут Мэри и барашек?

Он увидел копию Джона Престона и замолчал. Остальные вошли следом за ним, волнуясь и затаив дыхание. Один за другим они входили и останавливались, увидев старика, услышав его тихие слова, продолжавшие звучать в разреженном воздухе сферы.

— Запечатайте дыру, — приказал Гровс, когда вошел последний человек, японский оптик.

— Это он? — с сомнением спросила Мари. — Почему он так говорит? Словно повторяет... молитву.

Конклин положил свою тяжелую гермоперчатку на плечо девушки:

— Это только изображение. Он оставил сотни таких, а может, тысячи. Разбросал в пространстве, вокруг. Чтобы привлечь корабли и направить их к Диску.

— Значит, он мертв!

— Он умер давным-давно, — ответил Конклин. — Судя по его виду, он умер очень старым. Вероятно, через несколько лет после того, как обнаружил Диск. Он знал, что когда-нибудь сюда прилетят корабли. Он хотел привести один из них сюда, в его мир.

— Он, наверное, не знал, что будет создано Общество, — грустно сказала Мари. — Он не представлял, что кто-нибудь еще отправится на поиски Диска.

— Не знал, — согласился Конклин. — Но он знал, что сюда полетят корабли.

— Как жаль...

— Не поддавайтесь отчаянию, — сказал Гровс. — Мертва только физическая оболочка Джона Престона, и эта оболочка не самое главное.

— Наверное, вы правы, — согласилась Мари и просияла. — Это что-то изумительное, что-то вроде чуда.

— Молчи и слушай, — мягко сказал Конклин.

И все они замолчали и прислушались.

— Это не бессмысленное движение, — говорил бледный образ старика.

Его подслеповатые глаза были устремлены на группу людей; он не видел их, не слышал их, не знал об их присутствии. Он обращался к тем, кто был в тот момент, когда он это говорил, очень далеко от него.

— Не животный инстинкт делает нас беспокойными и неудовлетворенными. Вот что я скажу вам: самое возвышенное, что есть в человеке, — это потребность расти и идти вперед... открывать новое... развиваться. Достигать неизведанных территорий, приобретать новый опыт, эволюционировать. Отбросить рутину и повторение, отказаться от одуряющей монотонности и стремиться вперед. Постоянно идти дальше...