— Я испытываю огромное облегчение, — произнесла Сюзи Смарт, став рядом с ним и Мэри. — Мне казалось, что всеми нами постепенно овладевало безумие, когда мы считали, что все вокруг против нас, пытается погубить нас.

Размышляя о Бене Толлчифе — и о его последней с ним встрече — Морли не ощущал ответного отклика в своей душе на такое ее новое отношение к тому, что произошло.

— Человек умер, — только и сказал он.

— Мы едва были с ним знакомы. Фактически, мы совершенно его не знали.

— Верно, — сказал Морли. — Наверное, это произошло из-за того, за что я так сильно ощущаю свою вину перед ним. — Может быть, это сделал я, — сказал он ей вслух.

— Это сделал жучок, — твердым тоном произнесла Мэри.

— Может быть, теперь мы все-таки закончим молитву? — предложила Мэгги Уолш.

— Как все же это так получается — нам нужно отослать молитву-прошение на расстояние восемьдесят тысяч миль над поверхностью планеты, а мы надеемся это сделать, не прибегая к электронному оборудованию?

Я знаю ответ, сказал он самому себе. Вот эта молитва сейчас — на самом деле, для нас совсем не важно, будет ли она услышана. Это всего лишь ритуал, эта молитва. Та, первая, была совсем иною, а вот эта — она необходима нам самим, а вовсе не Толлчифу. Рассудив так, он ощутил еще большее уныние, чем когда-либо.

— Встретимся с тобою позже, — вслух сказал он Мэри. — Пойду распаковывать ящики, которые я перенес с нашего ялика.

— Но не подходи близко к стоянке яликов, — предупредила его Мэри. — Потерпи хотя бы до завтра. Пока не выяснится, что за насекомое или растение…

— Я не буду выходить наружу, — согласился Морли. — Пройду прямо в нашу комнату.

Он быстро зашагал к выходу и уже через несколько мгновений поднимался по ступенькам на крыльцо барака, в котором находились жилые комнаты поселенцев.

* * *

Загляну- ка я в «Библию», так решил Морли и перерыл содержимое нескольких коробок, пока не нашел свой экземпляр «Как я в свое свободное время воскрес из мертвых, и поэтому то же самое можете сделать и вы». Он сел, положив книгу на колени, прикрыл ее обеими ладонями, закрыл глаза, воздел лицо вверх и произнес:

— Кто или что умертвило Бена Толлчифа?

Затем, не открывая глаз, наугад раскрыл книгу, приложил палец к первому попавшемуся под руку месту и открыл глаза.

Палец его покоился на слове «Форморазрушитель».

Не слишком-то о многом это говорит, тут же рассудил он. Любая смерть является результатом нарушения упорядоченности структуры мироздания, вызванного деятельностью Форморазрушителя.

И все же это немало напугало его.

Это совсем не насекомое или растение, со всей очевидностью осознал он. Это явно нечто совсем иное.

В его дверь кто-то легонько постучался.

Устало поднявшись, он медленно побрел к двери. Еще не открыв ее, отодвинул гардину, висевшую над маленьким окошком, и выглянул наружу, в ночную тьму. На крыльце кто-то стоял, кто-то невысокий, с длинными волосами, в тесном свитере, из которого прямо-таки выпирал роскошный бюст, вызывая непреодолимое желание схватить его и сдавить в ладонях. Женщина в узкой короткой юбке, босая. Меня пришла навестить Сюзи Смарт, наконец сообразил он и открыл дверь.

— Привет, — широко улыбаясь, дружелюбно произнесла она. — Можно к вам заглянуть и поболтать немного?

Он провел ее к раскрытой «Библии».

— Я тут спросил, кто или что умертвило Толлчифа.

— И что же вам ответил Спектовский? — Сюзи села, закинув одну на другую голые ноги и подалась вся вперед, чтобы посмотреть, на какое место на открытой странице показывает его палец. — Форморазрушитель, — спокойно произнесла она.

— Но ведь это всегда Форморазрушитель, кто же еще?

— И все же мне кажется, что есть здесь еще и какой-то другой, скрытый смысл.

— Что это не насекомое?

Он кивнул.

— У вас есть что-нибудь перекусить или выпить? — спросила Сюзи. — Что-нибудь сладенькое?

— Форморазрушитель, — сказал он, — рыщет вокруг нас.

— Вы меня пугаете.

— Да, — признался он. — Я это делаю намеренно. Нам нужно любым способом переправить прошение с этой планеты в релейную сеть. Нам не выжить, если мы не получим помощи.

— Странник приходит без всяких просьб, — заметила Сюзи.

— У меня есть конфеты «Бэби Рут», — отреагировал наконец он на ее просьбу. — Угощайтесь.

Он порылся в саквояже Мэри, извлек оттуда коробку шоколадных конфет и потянул ее Сюзи.

— Спасибо, — сказала она, срывая бумажную обертку с одной из конфет.

— Как мне кажется, мы обречены.

— Мы всегда обречены. В этом суть жизни.

— Обречены прямо сейчас, не в отвлеченном смысле — а в том смысле, что мы с Мэри были уже обречены, когда я пытался загрузить «Мятежного Петушка». Есть большая разница между тем, когда знаешь, что рано или поздно, но все равно умрешь, или когда знаешь, что умрешь еще до истечения этого месяца.

— У вас очень интересная жена.

Он тяжело вздохнул.

— Вы давно состоите в браке? — Взгляд Сюзи требовал немедленного ответа.

— Восемь лет, — произнес он.

Сюзи Смарт вскочила со своего места.

— Пошли ко мне. Я покажу, каким милым местом можно сделать даже такую крохотную комнатенку. Пошли — ваша комната удручающе на меня действует.

Она потянула его за руку, как маленькая капризуля, и он обнаружим, что послушно следует за нею.

Они вприпрыжку пробежали вдоль крыльца мимо нескольких дверей и подошли к двери, ведущей в комнату Сюзи. Она была не заперта. Сюзи открыла ее и радушно пригласила его в открывшееся перед ним теплое и светлое гнездышко. Она не солгала — комната действительно выглядела очаровательно. Интересно, задумался он, удастся ли нам создать такой же уют у себя, и не без зависти стал разглядывать картины на стенах, узоры на гардинах и множество, великое множество ящичков и глиняных горшков для растений, в которых произрастали цветы, поражающие взор обилием самых разных красок.

— Действительно мило, — произнес он.

Сюзи резко хлопнула дверью.

— И это все, что вы в состоянии сказать? — Я потратила целый месяц, чтобы придать этой конуре такой вид.

— Вы сами употребили это слово «мило», не я.

Она рассмеялась.

— Это мне позволительно называть свою комнату «милой», но поскольку вы мой гость, то вам не мешало бы быть более щедрым на похвалу.

— О\'кей, — сказал он. — Здесь поистине великолепно.

— Это уже лучше.

Она уселась на обитое черным полотном кресло прямо напротив него, откинулась назад, быстро потерла ладошки друг об дружку, после чего все свое внимание сосредоточила на Морли.

— Я жду, — сказала она.

— Чего?

— Чтоб вы предложили мне кое-что.

— Почему я должен это делать?

Сюзи снова рассмеялась.

— Потому что я поселковая блудница. Вы обязаны умирать от сладострастия, желая меня. Разве вы ничего об этом не слышали?

— Я прибыл сюда сегодня очень поздно, — попытался оправдаться он.

— Но ведь кто-то обязательно должен был просветить вас на сей счет.

— Когда мне говорят такое, — сказал он, — рискуют получить добрый щелчок по носу.

— Но это правда.

— Почему? — удивленно спросил он.

— Доктор Бэббл объяснил мне, что это функциональное нарушение деятельности одного из полушарий моего мозга.

— Ох уж этот Бэббл. Вы знаете, что он сказал о моей встрече со Странником? Он сказал, что большая часть из рассказанного мною — неправда.

— Доктор Бэббл — человек крайне зловредный. Он обожает опошлять все и вся.

— Если вам известна эта черта его характера, — заметил Морли, — значит, вы должны понимать, что не нужно обращать никакого внимания на его слова.

— Он просто объяснил, почему я такая. Такая, какая есть. Я переспала со всеми мужчинами в этом поселке, кроме Уэйда Фрэйзера. — Она покачала головой, лицо ее исказилось. — Он ужасен.

— А что Фрэйзер говорит о вас? — не без любопытства спросил Морли. — Как-никак, но он психолог, или, во всяком случае, делает вид, что психолог.

— Он говорит, что… — она задумалась, печально воззрившись в потолок и кусая нижнюю губу, — ., это с моей стороны поиски всеобъемлющего отцовского архетипа. Так объяснял подобное поведение Юнг. Вы знакомы с философией Юнга?

— Да, — машинально ответил он, хотя на самом деле только слышал о существовании такого ученого, ему рассказывали, что Юнг во многих отношениях заложил фундамент для сближения интеллекта с религией, но на этом и заканчивалось все, что знал Сет Морли о Юнге. — Понятно, — произнес он.

— Юнг утверждает, что наши отношения к своим настоящим, собственным родителям определяются тем, в какой степени они являются воплощением определенных мужских и женских архетипов. Есть, например, очень плохой земной отец, хороший земной отец, земной отец-разрушитель и так далее. То же самое относится и к женщинам. Моя мать была плохой земной матерью, вот почему вся моя духовная энергия направлена на все, что связано с хорошим мужским началом.

Морли только хмыкнул в ответ и вдруг, совершенно неожиданно для себя, начал думать о Мэри. Не то, чтоб он так уж ее боялся, вот только, что она подумает, когда вернется в их комнату и обнаружит его отсутствие? И тогда — упаси Боже! — вдруг отыщет его здесь с Сюзи Дамб, этой самозваной поселковой шлюхой?

— Вы на самом деле считаете, — спросила Сюзи, что половой акт есть нечто грязное, для тех, кто его совершает?

— Иногда, — машинально ответил он, все еще не переставая думать о своей жене. Сердце его учащенно забилось. — Спектовский не очень-то четко высказывается на сей счет в своей «Библии», промямлил он.

— Хотите со мной прогуляться? — предложила Сюзи.

— Сейчас? Куда? Зачем?

— Не сейчас. Завтра днем. Я выведу вас из поселка, в мир реальной планеты Дельмак-О. Где происходит множество самых странных вещей, различных движений, которые можно уловить только краем глаза, где есть Здание.

— Мне бы хотелось взглянуть на это Здание, — с энтузиазмом откликнулся Морли.

Сюзи неожиданно поднялась.

— Вам бы лучше вернуться к себе, мистер Сет Морли, — сказала она.

— Почему? — Он тоже, смутившись, встал.

«343» — Потому что, если вы останетесь здесь, то ваша красавица-жена застукает нас и поднимет такой хай, что распахнет дверь перед Форморазрушителем, который, как вы сами сказали, так и рыщет вокруг, чтобы погубить всех нас. — Она рассмеялась, обнажив ровные белые зубы.

— Мэри тоже может прогуляться вместе с нами? — спросил он.

— Нет, — отрицательно мотнула головой Сюзи. — Только вы. О\'кей?

Он замер в нерешительности, мысли вереницей, одна за другой, проносились в его голове. Он смело окунулся в их поток, но они вдруг все оставили его, предоставив ему полную свободу самому выбрать ответ.

— Если мне удастся, — произнес он.

— Постарайтесь. Пожалуйста. Я покажу вам все места, где я бывала, те формы жизни, что мне попадались, и еще многое другое.

— Они красивые?

— Н-некоторые. Почему это вы так пристально на меня глядите? Это действует мне на нервы.

— Мне кажется, что вы немножечко не в своем уме, — сказал он.

— Я просто честно говорю все, что у меня на уме. Например: мужчина — это всего лишь орудие, с помощью которого одна сперма воспроизводит другую. Ведь это на самом деле именно так.

— Я не очень-то силен, — сказал Сет Морли, — в юнговских методах анализа данной проблемы, но я определенно не припоминаю, чтобы… — Он запнулся, что-то зашевелилось на самой периферии его поля зрения.

— В чем дело? — спросила Сюзи.

Он быстро повернулся, и на этот раз увидел все четко. На комоде небольшой серый квадратный предмет очень медленно передвигался с одного места на другое, а затем, по-видимому, обнаружив его реакцию, прекратил перемещение.

Двумя шагами он пересек комнату и схватил этот предмет, плотно зажав его между пальцами.

— Не повредите его, — сказала Сюзи. — Это совершенно безобидная штуковина. Отдайте-ка лучше его мне. — Она протянула ладонь, и он, весьма неохотно, разжал пальцы.

Предмет, покоившийся на ее ладони, был очень похож на крошечный дом.

— Да, — подтвердила его предположение Сюзи, расшифровав выражение его лица. Такие штуковины выползают из Здания, что-то вроде его побегов, как мне кажется. Так или иначе, но этот домик — точная копия самого Здания, только куда меньше. — Она какое-то время еще тщательно рассматривала его, затем водворила на прежнее место на комоде. — Оно живое, — сказала она.

— Я знаю. — Держа его, он ощутил одушевленную природу этого предмета; он трепыхался в его пальцах, пытаясь высвободиться.

— Их там полным-полно, — сказала Сюзи. — За пределами поселка. — Она сделала неопределенный жест рукой куда-то в сторону. — Может быть, завтра нам удастся найти один такой для вас.

— Мне он не нужен.

— Вам захочется его иметь, когда вы здесь поживете достаточно долго.

— Почему?

— Как мне кажется, чтобы хоть чем-то скрашивать одиночество. Как нечто такое, что развеивает скуку. Я помню, как еще ребенком я нашла жабу с Ганимеда в нашем саду. Она была такая красивая, ее глаза, так ярко пламенели, у нее была такая длинная, гладкая шерсть, что…

— Вполне возможно, — глубокомысленно заметил Морли, — что именно одна из таких штуковин и убила Толлчифа.

— Глен Белснор как-то разобрал одно такое зданьице, — сказала Сюзи. — Он говорит… — тут она задумалась. — В любом случае, эта штука совершенно безвредная. Все остальное, что он говорил, это были какие-то мало понятные электронные термины. Нам так и не удалось уловить сути его объяснения.

— А он все понял?

— Да, — она уверенно кивнула головой.

— Значит, у вас, то есть у нас, неплохой руководитель.

Однако про себя он тут же отметил, что, кажется, Белснор не такой уж хороший руководитель, как нужно было бы.

— Ну так что, мы когда-нибудь ляжем в постель? — осведомилась Сюзи.

— Что?!

— Мне интересно поваляться с вами в постели. Я не в состоянии судить о мужчине, пока не побываю с ним в одной кровати.

— А как вы судите о женщинах?

— Я вообще в них ни черта не разбираюсь. Вы что, подумали, что я заваливаюсь в постель с женщинами тоже? Да ведь это же разврат. На такое скорее способна Мэгги Уолш. Она лесбиянка, да будет вам известно. Или вы об этом тоже ничего не знали?

— Для меня это как-то совершенно безразлично. Да и вообще это совсем не наше дело, — он почувствовал себя как-то неуютно и неуверенно. — Сюзи, — сказал он, — вы очень нуждаетесь в помощи опытного психиатра.

Он вспомнил как-то сразу все, о чем говорил ему Странник-по-Земле там, в «Тэкел Упарсине». Наверное, подумал он, нам всем не помешала бы помощь психиатра. Но только не со стороны Уэйда Фрэйзера. Это совершенно, категорически исключено.

— Так вы не желаете ложиться со мной в постель? Вам это очень понравится, несмотря на всю эту вашу первоначальную стыдливость и сдержанность. Я очень хороша. Я знаю множество всяких способов. О некоторых из них вы, наверное, даже никогда и не слышали. Я сама изобрела их.

— У вас большой опыт, — усмехнулся он.

— Да, — кивнула Сюзи. — Я начала в двенадцать лет.

— Нет! — воскликнул он.

— Да, — решительно отрезала Сюзи и схватила его за руку. На ее лице он увидел такое отчаянье, будто она боролась за свою жизнь. Она подтянула его к себе, призвав на помощь все свои силы. Он продолжал упираться, и пока все ее старания не увенчались успехом.

От Сюзи Смарт все же не ускользнуло то, что этому мужику вот-вот удастся вырваться из ее объятий. Он очень сильный, подумала она.

— Откуда у вас столько силы? — спросила она, ловя ртом воздух; она чувствовала, что почти уже не в состоянии дышать и вот-вот задохнется.

— Таскал камни, — ухмыльнувшись, произнес он.

Я хочу его, окончательно решила она. Такого большого, злого, сильного…, он мог бы разорвать меня на куски. И от этой мысли ее страстное желание выросло еще сильнее.

— Ты станешь моим, — задыхаясь, произнесла она, — потому что я хочу тебя.

Ты нужен мне, так она уже решила в своей душе, чтобы ты накрыл меня всю, как плотная, тяжелая тень, защитив от губительного солнца, чтобы я уже ничего не могла видеть. Я больше не хочу ничего видеть, уговаривала она себя. Пригвозди меня к кровати, взмолилась она в своих мыслях. Покажи мне, каким ты можешь быть: покажи мне, какой ты на самом деле, какой ты без одежды, просунув руку себе за спину, она отстегнула свой экстравагантный, столь возбуждающий мужскую чувственность бюстгальтер, и ловко сдернула его со своей груди, не снимая свитера, затем потащила его за бретельку, всем телом напряглась и умудрилась бросить его точно на спинку стула. Увидев это, Морли непроизвольно рассмеялся.

— Что это тебя так развеселило? — сердито спросила она.

— Ваша аккуратность и ловкость. Вот здорово — забросить его на стул вместо того, чтобы просто швырнуть на пол.

— Черти бы тебя побрали, — выругалась она, прекрасно понимая, что и он, как все остальные, смеется над нею. — Уж теперь ты точно будешь моим, — уже почти прорычала она и потащила его изо всех сил. На этот раз ей удалось заставить его сдвинуться на несколько небольших шагов в направлении кровати.

— Эй, что это вы, — возмутился он, но ей снова удалось подтолкнуть его на несколько шагов.

— Сейчас же прекратите! — успел еще крикнуть он, но тут она повалила его на кровать, прижала его туловище коленом, быстро заученными движениями расстегнула свою юбку и сбросила ее с кровати прямо на пол.

— Вот видишь? Мне сейчас уже совсем не нужно быть такой аккуратной! — Она всем телом навалилась на него, пытаясь пригвоздить к кровати коленями. — Разве я такая уж навязчивая? — спросила она, сбрасывая с себя остатки одежды, после чего рванула за пуговицы его рубаху.

Одна пуговица, оторванная с корнем, слетела с кровати и покатилась по полу, как маленькое колесико. При виде этого она рассмеялась, теперь она уже полностью ощущала себя в своей стихии и чувствовала себя просто отлично. Это стадия всегда особенно ее возбуждала — она очень напоминала последнюю фазу охоты, в данном случае на дичь очень крупную, от которой неотразимо несло потом и сигаретным дымом и которая источала нескрываемый страх. Как это он может так бояться меня, этот вопрос не выходил у нее из головы, но так было почти всегда — она уже привыкла принимать это, как должное. Фактически, ей это даже стало нравиться.

— От-пусти меня, — взмолился он, извиваясь под тяжестью ее тела.

— Ты такая ужасно…, верткая, — еще успел он сказать до того, как она зажала его голову между своими коленями.

— Я могу сделать тебя таким счастливым — сексуально, естественно, — сказала она ему: она всегда так говорила, и иногда это срабатывало; зачастую мужчина сдавался перед той перспективой, которую она теперь перед ним открывала. — Давай, — хрипло взмолилась она, быстро набирая побольше воздуха в легкие.

Дверь в комнату распахнулась настежь. Сюзи тотчас же, инстинктивно спрыгнула с кровати, выпрямилась и, шумно дыша, стала всматриваться в возникшую на пороге фигуру. Его жена. Мэри Морли. Сюзи сразу же подхватила свою одежду — это было то, от чего она никогда не испытывала ни малейшего удовольствия, — и еще она испытывала непреодолимую, жгучую ненависть к Мэри Морли.

— Убирайтесь отсюда, — задыхаясь, крикнула Сюзи. — Это моя комната!

— Сет! — пронзительно закричала Мэри. — Господи Боже, что это здесь происходит? Как ты мог допустить такое? — Мэри с бледным лицом непреклонно двинулась к кровати.

— Боже мой, — произнес растерянно Морли, садясь на кровати и приводя в порядок волосы на голове. — Эта девушка просто рехнулась.

— сказал он жене жалобным, ноющим тоном. — Я тут совершенно ни при чем. Я пытался удрать отсюда. Ты же сама это видела, разве не так? Разве ты не убедилась в том, что я пытался высвободиться? Неужели ты этого не увидела?

Голос Мэри оставался все таким же визгливым и пронзительным.

— Если бы ты на самом деле хотел, то давно уже вырвался бы.

— Нет, — заклинающим голосом произнес он. — В самом деле, Бог мне свидетель. Я уже почти высвободился. Если бы ты не вошла, я бы сам вырвался отсюда.

— Я убью тебя, — сказала Мэри Морли.

Она стала описывать большие круги по комнате, высматривая, чем бы ударить его, пусть хотя бы первым, что только под руку попадется. Сюзи сразу же разгадала смысл этого маневра — по рыскающим по комнате глазам, по окаменевшему ее лицу ненасытной фурии. Мэри Морли нашла наконец какую-то вазу, схватила ее и стала возле комода, грудь ее угрожающе вздымалась прямо перед самым лицом Сета Морли. Она подняла вазу резким, судорожным движением правой руки и, отведя ее далеко назад, сделала замах и…

Со стены стоявшего на комоде миниатюрного здания соскользнула в сторону крохотная панель, и из образовавшегося отверстия, как из амбразуры, высунулось тоненькое орудийное дуло. Мэри его не видела, зато Сюзи и Сет Морли заметили его.

— Поберегись! — крикнул Сет, кинулся к жене и, схватив ее за руку, рванул на себя. Ваза с грохотом упала на пол. Ствол орудия повернулся, беря новый прицел, после чего из него сразу же метнулся очень узкий луч в направлении Мэри Морли. Сюзи расхохоталась и отступила назад, стараясь увеличить расстояние между собою и этим лучом.

Луч не попал в Мэри Морли. Зато в дальней стене комнаты появилось отверстие, и через него из ночной темноты в комнату хлынул колючий холодный воздух. Мэри, шатаясь, отпрянула назад.

Сет Морли опрометью бросился в ванную и тут же выскочил из нее со стаканом воды в руке. Быстро подбежал к комоду и вылил воду на копию здания. Орудийное дуло перестало поворачиваться.

— Мне кажется, я вывел его из строя, — произнес Сет Морли, судорожно хватая ртом воздух.

Из миниатюрного строения вверх поползла струйка серого дыма. Внутри что-то еще недолго пожужжало, а затем из него стала капля за каплей стекать липкая, похожая на топленый жир, грязная слизь, смешиваясь с лужицей воды, которая теперь образовалась вокруг крохотного зданьица. Все оно затряслось, стало вертеться на одном месте, а затем как-то сразу замерло, уже совершенно неподвижное. Он оказался прав — оно было умертвлено.

— Вы убили его, — обвиняющим тоном воскликнула Сюзи.

— Вот что погубило Толлчифа, — сказал Сет Морли.

— И оно пыталось убить меня? — слабым голосом спросила Мэри Морли.

Она все еще нетвердо стояла на ногах, слепая ярость теперь уже сошла с ее лица. Она очень осторожно присела и, вся поникшая и бледная, еще долго смотрела на здание, затем сказала мужу.

— Давай, уйдем отсюда.

Сет Морли, обращаясь к Сюзи, сказал:

— Я обязательно расскажу об этом Глену Белснору.

Очень осторожно он поднял неподвижный кубик и, держа его на ладони, долго, очень долго смотрел на него.

— У меня ушло три недели на то, чтобы приручить этот экземпляр, — сказала Сюзи. — Теперь мне нужно подыскать другой и принести его снова сюда, да еще сделать это так, чтобы он меня саму не пристрелил, и опять выдрессировать его точно так, как удалось мне это сделать с вот этим экземпляром. — Она ощущала, как внутри ее все выше и выше вздымаются тяжелые волны обвинения в адрес Морли. — Полюбуйтесь, что вы наделали, — сказала она и начала быстро приводить в порядок свою одежду.

Сет и Мэри Морли направились к двери, рука Сета покоилась на пояснице жены. Он как бы выводил ее отсюда.

— Черт бы вас побрал обоих! — обвиняюще бросила Сюзи им вдогонку, затем, полуодетая, последовала за ними. — А как насчет завтрашнего дня? — спросила он у Сета. — Все-таки пойдем прогуляться? Мне хочется показать вам кое-что из…

— Нет, — грубо ответил он, а затем повернулся к ней и смерил ее долгим, суровым взглядом. — Вы на самом деле ничего не поняли из того, что произошло.

— Я зато понимаю в том, что почти произошло, — огрызнулась Сюзи, делая ударение на слове «почти».

— Неужели надо еще кому-то умереть, чтобы вы наконец-то полностью смогли проснуться? — спросил он.

— Нет, — ответила она, чувствуя себя все более неуверенно. Ей не нравилось выражение его жестких, как бы сверлящих глаз. — Ну, ладно, — сказала она, — если это так уж для вас серьезно, это маленькая игрушка…

— Игрушка? — насмешливо переспросил он.

— Да, игрушка, — повторила она. — Сущая безделица. Тогда вам на самом деле следовало бы поинтересоваться, что здесь есть за пределами поселка. Вам это непонятно? Ведь это всего лишь модель подлинного Здания. Неужели вам не хочется взглянуть на оригинал? Я разглядывала его с очень близкого расстояния. Я даже знаю, что написано над его главным входом. Не над тем входом, куда заезжают грузовики, и откуда они выезжают, а над дверью, которая…

— И что же там написано? — спросил он.

— А вы пойдете со мною? — не унималась Сюзи. — Затем, окинув взглядом Мэри Морли, добавила со всей снисходительностью, которую только могла себе позволить. — И вы тоже. Вам обоим не мешало бы пойти.

— Я пойду один. — Своей жене он тут же пояснил. — Это слишком опасно. Я не хочу, чтобы ты туда ходила.

— Ты не хочешь этого, — ответила Мэри, — по совсем иным, совершенно очевидным для меня причинам. — Голос ее однако звучал не очень-то уверенно и как-то испуганно, будто близкое знакомство с энергетическим лучом, выпущенным крохотным строеньицем, начисто изгнало из нее всякие эмоции, оставив только голый, хватающий за душу страх.

— Так что же написано над входом? — спросил Сет Морли.

Сюзи ответила не сразу.

— Там написано: «КНУТОБОЙНЯ».

— Что же это означает?

— Сама не знаю. Но звучит прямо-таки заманчиво. Может быть, нам удастся каким-то образом пройти внутрь на этот раз. Я в самом деле очень близко подходила к нему, почти к самой стене. Но не смогла отыскать боковую дверь, а пройти через главные ворота — не знаю даже почему — я боялась.

Сет Морли ничего не сказал и вывел ошеломленную свою жену в ночную тьму чуждой планеты. Сюзи же так и осталась стоять посредине своей комнаты, такая одинокая и все еще только наполовину одетая.

— Сука! — громко крикнула она им вслед, имея в виду Мэри.

Они продолжали идти, пока не растворились в ночной тьме.

Глава 7

— Не вводите себя в заблуждение, Морли, — сказал Глен Белснор. — Если эта штука выстрелила в вашу жену, то только потому, что так захотела эта сумасбродка, эта Сюзи Дамб или Смарт, как ее ни называй. Это она научила эту штуку. Видите ли, их можно успешно дрессировать.

Он сидел, держа на ладони крохотное сооружение, и его вытянутое худое лицо становилось все более задумчивым и серьезным.

— Если бы я не схватил ее, — сказал Сет, — сегодня вечером мы бы имели еще один труп.

— Может быть, да, может быть, нет. Принимая во внимание мизерную мощность этих штуковин, выстрел мог только вызвать некоторый шок у вашей жены.

— Луч из нее продырявил стену комнаты.

— Стены здесь, — заметил Белснор, — из самого дешевого дрянного пластика. В один слой. Здесь можно проткнуть стену одним даже не очень сильным ударом кулака.

— Значит вас это не слишком-то встревожило.

Белснор задумчиво потер подбородок.

— Меня расстраивает в целом то, что произошло. Чем, это, черт бы вас побрал, вы там занимались с Сюзи у нее в комнате? — Он поднял руку, не давая возможности Сету вставить слово. — Не рассказывайте мне сказок, я сам знаю. У нее расстройство на сексуальной почве. Не надо, не стоит излагать мне никакие подробности. — Он снова стал вертеть в пальцах модель Здания. — Жаль, что она не пристрелила Сюзи, — пробормотал он, обращаясь скорее к самому себе, чем к Морли.

— Со всеми вами творится что-то не совсем нормальное, — заявил Сет Морли.

Белснор поднял лохматую голову и посмотрел в упор на Морли.

— Что же именно?

— Не могу пока сказать что-либо определенное. Какое-то повальное умопомешательство. Такое впечатление, будто каждый из вас живет в своем собственном замкнутом мирке. Не считаясь ни с кем другим. Как будто, — он задумался, подбирая нужное выражение, — как будто всем вам хочется, каждому из вас, чтобы его оставили в покое, наедине с самим собою.

— Нет, это не совсем так, — возразил Белснор. — Мы хотим выбраться отсюда. Может быть, у нас и нет ничего другого общего, но в этом мы единодушны. — Он отдал сломанный домик назад Сету. — Оставьте его у себя. В качестве сувенира.

Сет швырнул его на пол.

— Вы с Сюзи собираетесь завтра совершить вылазку? — спросил Белснор.

— Да.

— Она, по всей вероятности, еще раз на вас набросится.

— Меня это не интересует. Это меня меньше всего беспокоит. Мне все время кажется, что нам на этой планете противостоит какой-то очень активный противник, орудуя, в основном, за пределами поселка. Я думаю, что это он — или они — убили Толлчифа. Несмотря на все то, что обнаружил при вскрытии Бэббл.

— Вы здесь новичок, — заметил Белснор. — Толлчиф тоже был новичком. Сейчас Толлчифа уже нет в живых. Мне кажется, есть здесь какая-то взаимосвязь. Как я полагаю, смерть его каким-то образом связана с его неосведомленностью об условиях жизни на этой планете. Следовательно, вы в такой же мере подвергаетесь опасности А вот остальные…

— Значит, как вы полагаете, мне не следует выходить за пределы поселка?

— Да нет же, ступайте себе. Только будьте очень осторожны. Ни к чему не прикасайтесь, ничего не поднимайте с земли, и вообще, все время глядите в оба. Старайтесь ходить только туда, где она уже бывала. Не стоит заходить в неизвестные места.

— Почему бы вам не пойти тоже?

Пристально поглядев на Морли, Белснор спросил:

— Вы хотите, чтобы я пошел вместе с вами?

— Вы теперь руководитель поселка, да, как мне кажется, вам следовало бы пойти. И притом вооруженным.

— Я… — Белснор задумался. — Могут раздаться голоса о том, что мне следовало бы остаться здесь, чтобы отремонтировать передатчик. Также последуют доводы и о том, что мне надлежало бы корпеть над составлением молитвы-прошения вместо того, чтобы ошиваться вне поселка. Мне нужно всесторонне обдумать создавшееся положение. Могут еще возникнуть доводы и в пользу того…

— Как раз вот и появятся непременно доводы о том, что все эти ваши «возможные доводы» могут погубить всех нас, — сказал Сет Морли.

— Ваше предположение тоже может вполне оправдаться, — тут Белснор улыбнулся, но как-то про себя, как будто только он один знал в чем состоит тайна их положения. Эта улыбка, которая была далеко не веселой, надолго застыла на его лице и постепенно становилась все зловещей.

— Расскажете мне, что вам известно об экологии местности, в которой мы находимся.

— Здесь есть весьма загадочные организмы, которые мы называем «тэнчами». Их здесь, насколько мы выяснили, пять или шесть видов. Это очень древние организмы.

— И что же они делают? Они употребляют сделанные ими же самими орудия?

— Некоторые, те что послабее, ничего не делают. Просто сидят тут и там, составляя как бы часть пейзажа. Менее слабые, однако, делают копии.

— Копии?

— Они делают дубликаты тех предметов, которые им приносят. Довольно небольших, таких как часы, чашки, электробритвы.

— И эти дубликаты нормально функционируют?

Бедснор похлопал по карману пиджака.

— Авторучка, которой я пользуюсь, является таким дубликатом… Но… — Он вынул ручку и протянул ее Сету Морли. — Замечаете следы порчи? — Поверхность корпуса была вроде бы шершавой, как бы покрытой тонким слоем пыли. — Они разрушаются очень быстро. Она просуществует еще несколько дней, а тогда мне придется сходить за новой копией, получаемой с первичного оригинала авторучки.

— Зачем?

— Потому что нам не хватает ручек. А у тех, что есть, кончились чернила или паста.

— А что происходит с тем, что написано вот такою ручкой-дубликатом? Чернила через несколько дней выцветают?

— Нет, — ответил Белснор, но вид при этом у него был какой-то беспокойный.

— Значит, у вас нет полной в этом уверенности?

Привстав, Белснор запустил руку в задний карман брюк и извлек оттуда бумажник, какое-то время он внимательно изучал небольшие, сложенные листки бумаги, а затем положил один из них перед Сетом. Запись была четкой и разборчивой.

В комнату для собраний вошла Мэгги Уолш, увидела их двоих и подошла к ним.

— Я вам не помешаю?

— Ради бога, — как-то безразлично произнес Белснор. — Присаживайтесь поближе. — Он посмотрел на Сета Морли, затем стал говорить ей неторопливо и очень серьезно. — Игрушечное здание Сюзи Смарт пыталась минут двадцать назад пристрелить жену Морли. Оно промахнулось, а Морли вылил на него стакан воды.

— Я ее предупреждала, — сказала Мэгги, — о том, что эти штуковины небезопасны.

— Сами-то они вполне безвредны, — сказал Белснор. — Именно от Сюзи исходит опасность… Как раз это я и втолковывал Морли.

— Нам нужно помолиться за нее, — строго произнесла Мэгги.

— Вот видите? — заметил Белснор, обращаясь к Сету Морли. — Мы все-таки беспокоимся друг о друге. Мэтти хочет спасти бессмертную душу Сюзи Смарт.

— Молитесь лучше, о том, — сказал Морли, — чтобы она не поймала другую такую же копию и не начала ее дрессировать подобным же образом.

— Морли, — произнес Белснор, — у меня все не выходит из головы то, что вы сказали о всей нашей компании в целом. В какой-то мере ваше суждение справедливо — у каждого из нас есть какая-то слабина. Но это совсем не то, что вы думаете. Общее у нас то, что все мы неудачники. Возьмите Толлчифа. Разве вы станете отрицать то, что он алкаш? А Сюзи? Все, о чем она в состоянии думать, это сексуальные приключения. Я могу сделать определенные догадки и в отношении вас тоже. У вас избыточный вес — очевидно, такой вопрос никогда даже в голову не приходил? Бэббл — типичный ипохондрик, у него чрезмерно болезненная мнительность. Бетти Джо Берм прямо-таки заставляет себя проглатывать бессчетное количество таблеток — вся ее жизнь в этих пластмассовых пузырьках. Этот мальчишка, Тони Дункельвельт, живет только ради своих мистических прозрений, ради возможности то и дело впадать в шизофренический транс…, который, как Бэббл так и Фрэйзер, называют кататоническим ступором. Мэгги, она вот… — он сделал жест рукой в ее сторону, — она живет в иллюзорном мире молитв и постов, честно служа божеству, которому она совершенно безразлична. — Обратившись к Мэгги, он спросил, — Вы хоть раз видели когда-нибудь Заступника? Она отрицательно покачала головой.

— Или Странника-по-Земле?

— Нет, — ответила она.

— Так же, как и самого Наставника, — за нее сказал Белснор. — Теперь возьмем Уэйда Фрэйзера. Его мир…

— А что вы можете сказать о себе? — напрямик спросил у него Сет.

Белснор пожал плечами.

— У меня свой собственный мир.

— Он увлечен изобретательством, — пояснила Мэгги Уолш.

— Но я так никогда ничего путного и не изобрел, — признался Белснор. — Все, что появилось в течение двух последних столетий, разрабатывалось в крупных исследовательских центрах, где работают сотни и даже тысячи высококвалифицированных специалистов. В нашем столетии уже просто не существует такого понятия, как изобретатель. Наверное, мне просто нравиться играть с различной электронной аппаратурой. Но, все равно, это доставляет мне немалое наслаждение. Единственное, что доставляет мне удовольствие на этом свете, это создание всяких там схем, которые, в конечном счете, никому не нужны.

— Мечта о славе, — заметила Мэгги.

— Нет, — Белснор покачал головой, — мне просто хочется внести какой-то собственный вклад в развитие техники. Мне противно быть всего лишь потребителем, как все вы. Теперь он заговорил твердо и энергично, и одновременно с этим очень искренне. — Мы живет в мире, созданном и усовершенствованном в результате упорного труда многих миллионов людей, большинства из которых давно уже нет в живых. По существу, никто из них за это не получил хотя бы самой малой благодарности. Мне безразлично то, что я мог бы стать известным своими изобретениями, главное, что меня волнует, — это чтобы созданное мною было чем-то стоящим, полезным для людей, хотя в обыденной жизни они бы воспринимали это как само собою разумеющееся, как, например, безопасная, так называемая английская булавка, кто знает, кем она изобретена? Но все в этой необозримой Галактике пользуются английскими булавками, а изобретатель…

— Безопасные булавки были изобретены на Крите, — заметил Сет Морли. — Примерно за целую тысячу лет до Рождества Христова.

Белснор с интересом поглядел на него.

— Значит, вам далеко не безразлично, когда и где они были изобретены? — Однажды я и сам подошел вплотную к изготовлению кое-чего подобного. — Схемы глушилки, которая бы прерывала поток электронов в любом проводнике на расстоянии до пятнадцати метров. Как оружие самозащиты она была бы очень полезной. Но мне так и не удалось создать такое поле, которое простиралось бы в радиусе пятнадцати метров; генерируемое моей схемой поле действовало только в радиусе чуть большем, чем полметра. Вот так вот. — Тут красноречие его иссякло, и он надолго замолчал, погрузившись в свои собственные, и, по-видимому, не очень-то приятные воспоминания, отрешившись от всего, что его окружало.

— Все равно мы все вас очень любим, — произнесла Мэгги.

Белснор поднял голову и беззвучно на нее воззрился.

— Божеству угодно даже это, — сказала Мэгги. — Даже попытка, которая не привела к успеху. Божеству ведомы ваши побуждения, а именно побуждения — вот что для Него все.

— Да ему совершенно безразлично даже то, — процедил Белсиор, — что вымрет весь наш поселок, все до единого. Никто из нас не совершил ничего существенного. Мы представляем из себя ничто иное, как простое скопище паразитов, живущих за счет остальной Галактики. Есть даже подходящее изречение, сам не помню откуда: «Мир едва ли заметит или долго будет помнить о том, что мы в нем делали».

— И это наш лидер, — произнес Сет Морли, обращаясь к Мэгги. — Человек, которому мы доверили безопасность наших жизней.

— Я сохраню ваши жизни, — сказал Белснор. — Сделаю для этого все, что в моих силах. Это и может стать моим вкладом — изобретение устройства на базе цепей с жидкими кристаллами, которое спасет нас. С его помощью мы выведем из строя все эти игрушечные пушки.

— Я считаю, что не очень-то благоразумно с вашей стороны называть вещь игрушкой только вследствие ее малых размеров, — заметила Мэгги Уолш. — Ведь если так рассуждать, то и искусственная почка «Токсилакс» является игрушкой.

— С таким же успехом можно назвать игрушками восемьдесят процентов оборудования межзвездных кораблей, — поддержал ее Сет Морли.

— Наверное, в этом именно и заключается главная проблема всей моей жизни, — кислым тоном произнес Белснор. — Я не в состоянии различить, что игрушка, а что — нет… это означает, что я не в состоянии верно оценивать реальность. Игрушечный корабль не является настоящим кораблем. Так же, как игрушечная пушка не есть настоящая пушка. Но если я знаю, что она может убивать… — тут он снова задумался. — «Наверное, завтра мне придется велеть всем прочесать всю территорию поселка, собрав в кучу все эти игрушечные здания, по сути все, что понатаскано нами сюда снаружи, а затем подождем-ка мы всю эту кучу и разделаемся с ними.

— Что еще попало в поселок из окружающей его местности? — спросил Сет Морли.

— Искусственные мухи, — сказал Белснор. — Это первое.

— Они делают фотоснимки? — спросил Сет.