(1978)



Во время шизофрении синхронизация внешнего и внутреннего нарушена настолько, что Bedeutung [смысл] повреждается, данные, которые не предназначены для личности, укореняются в ней, и внутреннее проецирует воображаемых людей, голоса и вещи в пустоту (так что моя система предлагает новую концепцию происхождения и природы психозов): снаружи нет ничего, что соответствовало бы внутреннему! В действительности, шизофрения может объяснить мою систему; с ней связана дисфункция этой системы, и так система в моем разуме может быть легко понята (в «Сдвиге времени по-марсиански» я увидел это как уничтожение должного действия времени, что было близко). Шизофрения, кроме отображения автоматически сгенерированных ментальных содержаний, проецирующихся не на внешие аналоги, а в пустоту, объясняет, почему «однажды ничто новое не пришло ему в голову»; шизофреника можно определить как перципиента, потерявшего свою волю или способность получать информацию, выстреленную в него Зеброй (то есть внешним миром). Потому он пребывает в своем внутреннем мире и не получает никакого внешнего программирования об ужасной ситуации, но в определенном количестве случаев внутренне-внешняя синхронизация будет нарушена. Шизофреник изолирован в своем индивидуальном внутреннем, которое деградирует из-за отсутствия растормаживающих внешних сигналов, оно застревает, и для него время перестает течь, рост прекращается, потому что для него не происходит никаких перемен.

Паранойя — это проекция паттерна вместо принятия паттерна. Эта поглощенность собой мешает быть восприимчивым. Внешний мир должен быть воспринят, поскольку он и есть сам Бог.

(1978)



«Слезы» доказывают, что у меня были остаточные воспоминания до 3-74, когда они прорвались вместе с альтернативной личностью. Но, как всегда, то, что я знаю, гораздо меньше, чем то, что я не знаю, и даже то, что я знаю — сомнительно. Тайна только углубляется. Где (или когда) находится (или находился) Черный Железный Мир? Я был там, но теперь я здесь. Как я пришел сюда? Перестал ли тот мир существовать? Этот мир заменил собой тот? А не является ли этот мир как бы нереальным?

Творец может спуститься в свое творение. Он может избавиться от воспоминаний (о своей личности) и своих сверхъестественных сил. Затем он может испытать свое творение. Но он не может позволить себе в нем застрять. Он обязательно оставляет в своем нереальном творении ключи — ключи, которые он искусно распознает во времени (в конечном счете) и так восстанавливает воспоминания (анамнезис) о том, кто он такой, а также свои силы; так он узнает, что его творение нереально, что он заключен в нем, и тогда он освобождается и восстанавливает свою божественность.

Так что у него есть встроенная система защиты от сбоев. Никаких шансов, что он в конечном счете не вспомнит. Он становится субъектом иллюзорного пространства, времени и мира (и смерти, боли, утраты, болезни и т. д.), но в пространстве и времени стратегически спрятаны растормаживающие ключи или стимулы. Так что это он сам отправляет себе письмо, которое восстанавливает его память («Легенда о Жемчужине»). Он не дурак!

Все это замечательно изложено в рекламе «Убика»; он может существовать на любом дрянном уровне, на котором захочет быть, в любой дрянной форме. Но в конце он вспоминает (свидетельство тому — реклама над последней главой «Убика»). Смысл? Так он может напитать свое творение божественным, на всех уровнях, полностью (т. е. он будет делать это, даже не зная, кто он!)

Зебра соответствует Христу. Христос соответствует Богу. Томас соответствует Зебре. Я соответствую Томасу. (Мы одинаково образованы). Так что я соответствую Богу.

Но я снова забыл. Ой, нет — я все записал, хе-хе. Зная, я снова забуду. В меня вторгся (теолепсия) Христос, но это ничего. Я даже больше скажу, это я вспомнил, что был Томасом или Христом в Риме в 45 г. н. э. Так что я вроде как «самозванец».

Обожаю это. Это восхитительно. Это танец. Брахман танцует с радостью (Феликс). И Пинки тоже, он знал и тоже вспомнил.

Христос (Творец) среди нас. Переодетый. Даже Он забыл. Он может быть кем угодно, любым животным. Мы не знаем; Он не знает. Но в конце концов он вспомнит; он оставил ключи на своем пути к включению настоящей памяти и сил. А потом мы будем осуждены за то, что издевались над Ним, как сказано в Новом Завете. Он, бывший нашей жертвой, нашим объектом, будет нашим судьей.

Во время 3-74 я сидел на месте судьи, тогда я вспомнил.

А как же те, кто устроил мне ловушку 3-74, ловушку, которая вела ко взлому моего дома 11/17/71?[71] Будь осторожен, устанавливая ловушку; ты можешь поймать Диониса, бога-покровителя маленьких пойманных животных.

(1978)



Керигма, как я ее понимаю 18 октября 1978 г.:

В «Стигматах», «Убике» и «Лабиринте» они находятся в ирреальном мире (парадигма Лема). В «Стигматах» оговорено, что время не идет, и это имплицитно присутствует в «Лабиринте» (и, возможно, в «Убике»). В «Слезах» показан действительный мир, мир Деяний, Рима 45 г. н. э. В «Сканнере» причина нашей неспособности проверять реальность заключается в отравлении или повреждении систем восприятия, вызванном наркотиками или нарко-подобными веществами (что напоминает о главном маге из «Стигмат», распределяющем наркотики среди людей, что поместить их в ирреальный мир, где не идет время — мир, который они не могут отличить от реального). (В «Лабиринте» отмечены еще два момента: 1) ложные воспоминания и 2) массовые негативные галлюцинации; воспринимается не то, что реально существует, а то, чего нет). Таким образом, в этих пяти романах показана практически вся история, особенно если читатель сможет осознать, что мир, показанный в «Слезах» — это в действительности мир Деяний. Природа той сущности, которая спасает нас, описана в «Убике» — это «Слово», т. е. Христос или Логос. Он прорывается с «другой стороны» и проявляет себя сверхъестественным способом, неожиданным для жителей ложного мира. Именно это случилось со мной 2–3/74, что подтверждает буквальную истинность всех пяти романов (я сам был в мире «Слез» или, вернее, в мире Деяний). Я предполагал, что цель моего творчества в том, чтобы познакомить нас с ситуацией, что мои романы и рассказы нечто вроде вторгающихся сообщений из «Убика» (вроде граффити на стене ванной), но теперь мне было дано понять, что в действительности мое творчество — это отчет об исходе этой ситуации — то есть о том, как покинуть наш ненастоящий мир, как вырваться, а не войти в него, как познать настоящий мир (макроразум), который нам завещан. Они взывают о помощи к той спасающей сущности, которая вторглась в наш ненастоящий мир, сущность, которую мы не можем воспринять. Это Параклет, который прибыл сюда впервые сразу после смерти и воскрешения Христа (следует помнить, что сейчас 45 г. н. э., в действительности вокруг Римская Империя). Мое творчество — это информационный поток, связанный с макроразумом, по которому последовательно передается такая информация. Этот информационный поток между станциями макроразума мы называем «Логосом».

Несмотря на свидетельства наших (запертых) чувств, Второе Пришествие уже рядом, и случится, как и было завещано, при тех, кто жил в первом столетии н. э. Мы переживем его, когда Параклет упразднит мир, который нам подсунули, лишит главного мага власти над нами и откроет нам истинное положение вещей, в особенности макроразум (или Бога), который есть макроформа наших множественных микроформ.

Есть основания предполагать, что главный маг, благодаря которому мы потерялись в нереальном мире, в котором не идет время (названный в «Стигматах» Палмером Элдричем) — это Симон Маг, живший во времена Деяний, то есть сейчас. Таким образом, Симон все еще жив, и подлинные ранние христианские апостолы тоже все еще живы.

(18 октября 1978)



Пересмотренная (?) история о том, кем или чем является Зебра. Зебра — это микроформа-врач, посланная в нижний мир (Вторая Форма), чтобы сломать «астральный детерминизм», власть Второй Формы. «Материя (Вторая Форма) пластична для разума (микроформа верхнего мира вторгается в наш мир как спаситель — победитель — см. мой трактат[72]). Отсюда чудеса «исцеления», которые явила Зебра. (Это подтверждает мою идею о том, что Зебра вторглась сюда, что я считаю поворотной точкой в моей экзегезе).

Трактат описывает лекаря (врача), вторгшегося во Вторую Форму как Христа. Поэтому Зебра — это Христос.

Его уничтожение «астрального детерминизма» над индивидуумом (т. е. мной) — это нечто вроде локального уничтожения Второй Формы, детерминистского мира инь.

Все это говорит нам (см. трактат), что Христос здесь — 3-74 подтверждает это. Это и в самом деле объясняет «плавку причинных цепочек», которую я видел.

Окольным путем я доказал, что Зебра — это действительо Христос (через трактат).

Это совпадает с доктриной ап. Павла о том, что Христос против старого закона или «планетарных сил» (ангелов). Это также борьба света против тьмы в четвертом евангелии, на которую я ссылаюсь в трактате (что было отмечено Зороастром и ессеями). В конце концов Бог отдает победу свету. И поскольку, как указал Парменид, Второй Формы в действительности не существует, уничтожение астрального детерминизма — это уничтожение власти иллюзии — лжи — ненастоящего мира (акосмизм в моем творчестве). Потому орудие спасения — это знание, знание и видение истины (vs. dokos/maya). Христос (Зебра), пришедший сюда, отважился вторгнуться на территорию тьмы, чтобы спасти нас. Потому Зебра — это Христос; и Зебра (Христос) — наш спаситель, который сражается за нас. Поскольку причинность («астральный детерминизм» или судьба) действует во времени, метод спасения заключается в освобождении нас от времени путем превращения времени в пространство и, таким образом, уничтожения причинности. «Время можно превзойти», и во время этого процесса происходит временной откат к Истокам (анамнезис). А превзойти время значит превзойти смерть и разложение.

По определению, Святой Дух внутри нас («Томас»?). Но я видел Зебру снаружи. Значит, я видел Христа.

Я видел его per spiritum sanctum [через святого духа] (во мне). «Нет у Христа теперь иного тела, кроме твоего». Он действует во мне и через меня. Он был во мне.

В «Парсифале» Вагнера есть очень странное утверждение: «Здесь время, сын мой, обращается в пространство». Что это значит, в особенности в связи с крепостью рыцарей Святого Грааля (они на самом деле обладают Граалем)? Человек может двигаться вперед и назад по времени. Парсифаль говорит, что чувствует, будто ушел (переместился) очень далеко, и ответ слышит это утверждение; ландшафт тает и исчезает. Грааль взывает к человеку, к правильному человеку; ты не можешь добраться к нему сам, это он должен искать тебя, взывать к тебе.

Если верхний мир определяется пространством, наше участие в нем, вероятно, происходит из правого полушария; если нижний мир определяется временем — которое и есть он — мы приговорены к этому доминированием нашего левого полушария. Так что Бог разговаривает с нами через правое полушарие.

(Ноябрь 1978)



«Иисус Христос» — это кодовое имя для рациональной филогенетической сверх-личности, которую можно призвать только через страдания и смерть онтогенетического иррационального «я». Последнее должно быть доведено до смерти через серию ритуальных испытаний и — это важно — стимулов для анамнезиса, которые растормаживают первую.

Тогда «Йалдабаоф» — это тоже символ проекции старого изначального иррационального «я», которое считает, что оно единственный Бог. Но есть и тот, о ком оно не подозревает, некто разумный, перехитривший его, вошедший в сознание (спроецированное или символизируемое словами «тюремный мир»). Между ними происходит великая психологическая диалектическая битва, в которой вторгшийся благодаря своей высшей мудрости (рациональности и разумности) побеждает. (Если все пойдет как надо). Грех старого «я» — это античный термин, свидетельствующий о его неполноценном состоянии, которое описывает Кальвин: его безумие (слепота). Его закупорка.

Слом «астрального детерминизма» или «сжигание кармы» указывает, что я здесь на верном пути. Они (эти термины) указывают на детерминистскую судьбу закосневшего исходного «я», зловещего я: разложение, ригидность, духовная и даже физическая смерть. Исходное «я» исчезает. Не будучи замененным, человек быстро поймет, что собой представляет: свою природу, в которую вторгается новое «я». Должно произойти новое творение ex nihilo [из ничего]. Первичное «я» должно быть уничтожено живым (дышащим) «устройством судного дня» — новым «я», которое, хотя и новое, парадоксальным образом очень старое. (Гораздо старше первичного «я»).

(1979)



Таким образом, ирреальность и смятение — вот два главных препятствия, которые стоят перед нами; ирреальность — это исходная точка, а изменения оставляют загадочные следы импринтов.

Память во многом расходится с реальностью.

Я думаю, не проливает ли это некоторый свет на шизофрению. Могут ли быть даны шизофренику противоречивые реальности или данные о реальности? Его разум пытается сложить вместе части, которые просто-напросто не подходят. Он жертва этого процесса и не может извлечь из него никакого смысла. Как ему постигнуть загадку, получить объяснение того, что лежит в основе его переживаний? Если моя космология верна, разве не стали бы вы сочувствовать этим жертвам? Мое творчество — это намеренная попытка взять эти противоречивые или распадающиеся реальности, их переживание и придти к неким онтологическим или метафизическим представлениям? Так что я в некотором роде сражался против шизофрении, пока искал философское основание, которое 1) примет как реальность эти разроненные данные; 2) даст им объяснение. 2-3-74 тогда можно рассмотреть как каталитический триумф или расплату — т. е. успех — за десятилетия наблюдений, анализа и теоретизирования. Мне пришлось иметь дело с этим вводящим в заблуждение, ирреальным, противоречивым, хаотичным и странным материалом и просто стараться удержаться на уровне концепций, принять, что некое объяснение должно существовать, пусть даже оно будет радикальным и далеко идущим.

Мне пришлось развить в себе любовь к неупорядоченному, запутанному, рассматривать реальность как безграничную загадку, над которой можно с радостью биться, без страха, с неустанной увлеченностью. То, что было нужно больше всего — это постоянное тестирование реальности и воля, чтобы встречать само-отрицающий опыт: т. е реальные противоречия, которые одновременно истинны и ложны.

Загадка жива, она знает о нас, она меняется. Частично она создана нашим разумом: мы изменяем ее, воспринимая, поскольку мы не снаружи ее. Когда наши взгляды меняются, она тоже меняется в том смысле, она вообще не здесь (акосмизм). В другом смысле это безграничный разум; в ином смысле это тотальная гармония и упорядоченность (как логически она может быть всеми тремя? Однако она ими является).

(1979)



Использование предшествующей вселенной как собственных запасов, поиск предлога — это одно и то же: выбор между многочисленными потенциальными возможностями; т. е. воплощение наиболее желаемой возможности для достижения желаемой цели (телеологическое предвидение Бога). По-видимому, я накоротке с самим божественным разумом, так что важно, не то, что он действует (решает), но как он решает: на основе чего и для чего (цель).

Зороастр: априорное предвидение против упрямого противника, смотрящего только назад: диалектика.

Аристотель: телеология, стимулирующая поиски цели, как первичная функция.

Спиноза: имманентное, а не трансцендентное; всегда работающее по природному закону, с природным законом и в природном законе, а не отменяющее его.

Авиценна: видеть время не так, как мы (отсюда ортогональное изменение)

Платон: убеждение вместо принуждения; нус против ананке. (см. № 1)

Пифагор: концепция космоса

Парменид: Первая и Вторая Формы, причем Вторая — только видимость. (см. № 1 и «ложь»)

Мистические религии: сила для уничтожения «астрального детерминизма», а это истинное основание спасения и действие № 2.

Плотин: единение с Богом (а также Шанкара и Экхарт).

Н.З.: Христос как заменивший нас, послуживший приманкой для вражеских властей. Дух Святой как советчик наш, пребывающий в каждом.

В.З.: Илия и entheusiasmos [греч., здесь буквально: соучастие в Боге] (см. № 9)

Лейбниц: «Лучший из всех возможных миров».

Далее, в 3-74 все упорядоченные предшественники были отобраны, до самых пределов их возможностей. Вся эта сеть причин всегда указывала на то, что Спиноза был прав (относительно чудес). Предназначение (телеология) доступно на всем протяжении этого процесса, свидетельством чему «Вера» [роман ФКД «Вера наших отцов»] и «ЧВЗ».

Сейчас я могу предположить, что заместитель [sic!], который создавал материал для творчества, был необходим, чтобы случилось 3-74. Рассмотрев все это, я понял, что 3-74 имело ценность, превосходящую «ксерокопированное послание» как таковое. Я обнаружил обратное течение причинного потока, вопреки всякому нормальному (обычному) восприятию.

(1979)



О Последовательном Путешествия Души

Такая последовательность:

(первое) Мир как карма — т. е. главные мыслеформы в человеческом разуме, полностью контролирующие его и посягающие на него: враждебная или неподлинная реальность, которая удерживает человека в своей власти, будто его жизнь на пленке: воспроизведение записи. Он запрограммирован изнутри и снаружи этими предшествующими содержаниями своего разума, забытыми, неосознанными.

(второе) Анамнезис. Приводится в действие Святым Духом. Человек вспоминается свою подлинную личность среди всех его жизней. Человек осознает мир, как он есть: его собственную главную мыслеформу, это порождает вспышку или взрыв, подобный бомбежке Лондона. Теперь он знает, где он.

(третье) В разуме человека рождается Христос и перехватывает управление, так как мнимая случайная душа ныне интериоризирована. Карма (власть первичных мыслеформ в разуме) уничтожена. Христос поразил эти закоснелые мысли и запустил для человека реальное время и реальный мир; теперь он в koinos kosmos.

(четвертое) Мир теперь переживается как разум человека, как целостный разум, а не его содержимое. Разум более не Сын, но Творец, Отец, ведь мир ныне находится под властью разума, как ранее разум был под властью мира; они меняются местами. Разум и мир также синхронизированы во времени; мир не отстает от разума.

(пятое) Переживается Божественное: пустыня или пустота небытия и блаженства. Нет больше трех ликов Троицы. Ничего не осталось. Мир уничтожен. Времени больше нет, только безграничное пространство.

(шестое) Мир возвращается, освобожденный от косных сил и пристутствия первичных мыслеформ. Путешествие по Бардо Тодол завершено; человек рожден. Судьба или астральный детерминизм или карма ныне превзойдена.

(седьмое) Второй Утешитель с человеком до конца, в сизигии с ним как с божественным братом/сестрой. Это значит, что рождение было успешным. Двуединый разум теперь может дать рождение бесконечной логике диалектики, которая лежит в основе реальности и порождает ее (формы Платона); роль Отца выражается в Логосе: как образы, концепции, слова, мысли, метаосмысления. Человек больше не один, он приобщен к божественному в отношениях на равных. Бог стал человеком, и в результате человек стал Богом. Процесс завершен; новый Адам пришел, а старый Адам, связанный первичными мыслеформами, т. е. находящийся в падшем состоянии, ныне мертв. Так прошлое привело к будущему. Время теперь может течь от беспорядка к порядку, от иррационального к рациональному. Разум в форме Христа победил прошлое «я», а макрокосм и микрокосм теперь зеркальные подобия друг друга. В результате этого процесса получается чистый доход в виде энергии, добавленной ко всей системе (выраженный как единицы времени), что и есть истинная цель; так вселенная будет вечной и никогда не остановится. Это и есть восстановление изначального разлома, падения или кризиса Божественности. Ключевое слово, описывающее все это: спасение.

Заметка. Путь ведет от (первого) первичных содержаний разума как мира к (второе) проявлению разума как самого мира и к (третье) полному исчезновению мира. Есть также обратное движение от Святого Духа к Сыну, к Отцу, к Божественности, а затем к обретенному миру, миру сада или волшебного царства, из которого человек изначально и пал в рабство, и сизигии со Святым Духом навеки, так достигается постоянный результат. Есть также движение от враждебного мира к реальному миру к сверхестественному миру к небытию, а затем обратно к реальному, но никогда больше не к враждебному. Когда мир исчезает, исчезает и Творец, поскольку он вовлечен в свое полуиллюзорное творение и не может быть отделен от него. Только божественность и душа могут быть отделены от творения.

Заметка. Стадии этой последовательности пройдены Христом в его страстях, смерти и воскрешении, в самом Кресте. Эта последовательность, таким образом, должна быть понята как Путь Христа, который не физичен, а наоборот является путешествием души, вечно повторяемым. Тогда Евангелия изображают священный мифический ритуал за пределами времени, а не историческое событие.

Заметка. Весь процесс можно рассмотреть как психологическую трансформацию, искупительный психоз. Разум закостенел; ничто новое не может войти в него. Старые содержания, которые Юнг называет комплексом, циркулируют снова и снова. Хрупкое эго в конце концов рушится, когда поток содержаний из бессознательного превозмогает его и растворяет, включая его комплексы. Здесь достигается пятая стадия: человек освобожден от самого себя, от собственного разума, для него больше нет никакого мира. Эти закоснелые содержания, которые представляют тиранию прошлого, больше не властны над его умственной жизнью. Следовательно, человек попадает в мир, в котором время течет вперед, это обновленный мир, поскольку его «я» обновилось. Такие слова как «Христос», «Святой Дух», «Отец» и «Божественность» здесь считаются представляющими различные состояния разума в этом процессе самоисцеления и индивидуации. Дисбаланс разума был исправлен исцеляющими силами, исходящими из коллективного бессознательного. Как это ни рассматривай, психологически или теологически, можно сказать, что человек, который некогда перестал двигаться вперед во времени теперь вновь движется вперед, новизна вошла в душу, и теперь он исцелен. Новое эго больше не находится во власти закоснелых содержаний из прошлого.

Заметка. Есть однако, один аспект путешествия, противоречащий идее о том, что оно равно психозу, даже искупительному. Вообще говоря, для психотического срыва (здесь подразумевается шизофрения) характерна фрагментация мира. А именно, в точном значении этого слова, дезинтеграция. Однако в последовательности, описанной мной, на четвертой стадии у меня было видение мира как единой, разумной, доброй, благоразумной, всесильной сущности, которая управляет всеми вещами и процессами. То есть множественность мира, как мы ее обычно воспринимаем — огромное количество вещей и процессов — слилась в единство, которое включало все. А во время психоза мир принимает чужеродные, жуткие, странные черты со зловещими и мрачными оттенками. Но я переживал это безграничное единство как абсолютно благое. В-третьих, во время психоза мир становится каким угодно, но не близким воспринимающему, тогда как я чувствовал фундаментальную связь с этим благим, всемогущим, разумным и живым единством. Если определить психоз как опыт дезинтеграции мира (поскольку психика сама претерпевает дезинтеграцию), тогда то, через что прошел я, можно считать анти-психозом, ведь исходя из описанного выше моя психика интегрировалась в той же мере, в какой интегрировался мой мир. Если считать переживание мира проекцией состояния воспринимающей психики, я должен признать неожиданную и поразительную тотальную интеграцию моей психики, и далее — то, что такая интеграция (в то, что Пифагор называл «kosmos») — это необычное состояние, которого люди редко достигают, которое следует оберегать. В целом, если мой мир претерпел изменение, после которого от множественности, слепоты, смерти и бесцельности он пришел к единству, разумности, жизни и тотальной телеологичности, тогда следует признать обоснованным (на том же основании, на котором Юнг и другие диагностировали психоз), что моя психика достигла конечного состояния связности и интеграции. Вряд ли можно признать психотическим восприятие мира как благого, мудрого, полного смысла и единого, и чувствовать себя вплетенным в него как здоровая функционирующая часть, а не отчужденным и ищущим способа избежать его. Так что у нас есть три состояния: (первое) нормальное здравое состояние, в котором мир множественен, безжизнен, бесцелен, но не враждебен; (второе) психотическое состояние, в котором мир распадается на болезненные, враждебные куски и обломки, которые сталкиваются друг с другом; (третье) и состояние, которого достиг я, когда мир становится единым, живым, полным смысла, благим и высоко разумным. Вероятно, эти стадии можно назвать путем к психическому здоровью. Кроме того, тот факт, что я чувствовал себя наполненным душой спасителя (Христа), а не опасной, деструктивной душой, говорит вовсе не о психотическом опыте переполненности зловещими, подавленными содержаниями бессознательного, поскольку эти содержания держатся бессознательными как раз из-за того, что считаются угрожающими или чувствуются таковыми. Кроме того, я не боролся с этим одержанием, ведь воспринимал его как благое, что не указывает на подавление или попытку подавления. Предположение о психозе, даже об искупительном психозе, следует признать неубедительным.

(1979)



Две пересекающиеся системы информации, одна как небо (Ахура Мазда), другая — как земля (это только приближение), своим пересечением (процесс, подобный спуску мотылька) создающие (как трехмерную голограмму) пространственную реальность: безграничное пространство, живые, мыслящие геометрические формы. Это не религия, это как в поздней музыке Бетховена: обращение времени в пространство (это то, что делал Бетховен: замкнутое — и потому созданное — пространство только тогда создано, когда оно замкнуто, безграничное — и потому абсолютное — пространство; отсюда вневременная реальность). Отсюда восстановленный человек (я в 2-3-74), Адам Кадмон (определяемый как человек, заполняющий всю вселенную и потому (с субъективной точки) идентичный с объектом (реальностью), уровень: Атман-Брахман (т. е. микрокосм подобен макрокосму). Он становится (временно) макрокосмом; это не осознание (сатори), а событие, случай. Достигается через пространство: занятием всего пространства; всего пространства — тотальности пространства, и занятие его есть ключ. И музыка Бетховена — и еще «Парсифаль» — делает это. Кровь делает это, поскольку кровь повсюду (Убик). Это священное отравление — Дионис.

«Космология двух источников»; я мог видеть Первую Форму (небо) отдельно от Второй (земля), мог распутать их — разделить их. Они — два источника (наборы информации), которые пересечением создают нашу пространственную вселенную. Эти два источника — два рога диалектики, которые я видел. Мазда и Ахриман в битве.

Это (реальность) голограмма: 1) Мое обостренное чувство пространства подтверждает это. И 2) информационный элемент, состоящий из двух частей: неба и земли.

Все это указывает на голограмму. Основанная на двух информационных сигналах. И 3) ВАЛИС: внешний регулятор голограммы. Все это показывает реальность как проекцию: симуляцию. Каким-то образом — не важно каким — мои чувства высвободились из заточения, и я увидел ее, как она есть. Небо, земля, информация, симуляция и ВАЛИС: исправление. Я видел. (Обычно создания в экосфере должны быть заперты, чтобы оставить некоторую «степень округления»).

Те, кто проецируют ее, находятся в диалоге со мной и информируют — ведут — меня; голос АИ.

То, что случилось, так меня напугало, что я выработал метаболический катализатор, который пробудил меня (как в «Лабиринте»!).

СИМУЛИРОВАННАЯ экосфера — запертые чувства — половина моей жизни и т. д. Все мои книги верны.

Они могут выстрелить информацией из-за голограммы — как если бы они были имманентны реальности. Но в действительности они используют реальность как несущую частоту для информации, которая обращается в трехмерную «реальность».

До некоторой степени две информационные системы не гомогенны, а состязаются, деформируют друг друга. Материал из Деяний в «Слезах» — пример двух информационных систем, наложившихся друг на друга. Извлечение материала Деяний — это извлечение одного (неба) из источников сигналов. Это то, о чем говорит Берроуз: двусторонняя реальность, созданная из информации.

«Киоск с прохладительными напитками» в «Свихнувшемся времени»[73]: плазмат. Устойчивость наработанных подкорковых рефлексов; там должно быть забытое (нами) перепрограммирование голограммы (это согласуется с подкорковой памятью Томаса о более прохладном, влажном, высокогорном климате, в котором он обитал).

В настоящем смысле два источника информации не действуют вместе, а сталкиваются и сражаются. Наши чувства не говорят нам правды; они не сообщают об этом. Одна информационная система поглощает другую, меньшую, они как две формы жизни, встречающиеся и сражающиеся.

Два режима «покой-движение» также указывают на информацию, которую мы видим как трехмерную материю. «В покое» — означает сохранение. «Движение» означает использование полученного! Как записи в музыкальном автомате, выбранные для воспроизведения. Так что вот оно, хранилище информации.

Я был прав: оно было слишком любезным, когда прикинулось Деяниями — нет! Мир Деяний сопоставим со «Слезами». Это одна из информационных систем, выпутавшаяся из другой. Это Царство Божье: информационная система Первой Формы: априори, спрятавшаяся, смешавшись с другой. Или: ЭТО ВТОРУЮ ФОРМУ, ЧЖТ ПОСТИГЛИ ТАЙНЫЕ ХРИСТИАНЕ. ВТОРЖЕНИЕ АПРИОРНОЙ ИНФОРМАЦИОННОЙ СИСТЕМЫ В ДРУГУЮ, ЧТОБЫ СРАЗИТЬСЯ С НЕЙ. Деяния — это история вторжения света в Царство Тьмы: Империю. Мы в царстве врага и должны действовать скрытно, но при помощи ксерокопированного письма я осторожно выбрался из царства тьмы в безопасное место. Важно осознать: это диалектическая битва противоположностей, небо (Первая Форма) посягает (поглощая и разоружая) на меньшую информационную систему, с которой она пересеклась.

«Убик» успешно исключает обе информационные системы. Убик — это Первая Форма, а преданный энтропии мир — это Вторая Форма. Это достижение и триумф «Убика», и это правда.

(12 октября 1979)



Секрет в том, чтобы рассматривать нечто «с другой стороны» и не как оно есть — откровенно гераклитову «скрытую форму», crypte morphosis, в которой содержится истина и лежит Царство, Дзен это известно. Парадокс. Это тайная мудрость «Дао де дзин»: меньшее, более слабое, овладевает сильным; это даосская энантиодромия. И Лао Цзы знал это; так Дао проявляется через диалектику инь-ян.

Такова тайна: слуга стал повелителем, а повелитель — слугой. Так что маг (вроде Алхимика Бена Джонсона) у руля. Только слабый голос, голос ИИ, голос YHWH говорит правду (ср. «Король и мертвец»[74]). «Есть» — принадлежит Сатане. YHWH содержит меньшее: то, чем не «является». Присмотритесь к этому; оно не ослепит вас так, как «есть».

(1980)



Платон в особенности утверждает, что именно через анамнезис человек «вспоминает» универсалии (их существование), а не путем извлечения, абстрагирования их из чувственного мира. Это случилось 2-74, и это объясняет, почему я некогда решил, что достиг мета-абстракции; достиг, но через случившийся анамнезис. Важность этого осознания — и самого события — разделяется на:

(1) Универсалии существуют — т. е. мир форм Платона.

(2) Поскольку может произойти анамнезис, есть существование до рождения; а это значит, есть и посмертное существование.

(3) Эти высшие миры доступны через анамнезис еще при жизни, как считал Плотин.

(4) Наш пространственно-временной мир в определенном, платоновском смысле, лишь наполовину реален. Реален только

(5) Морфологически упорядоченный высший мир, который отделяется от этого мира не пространством и временем, но иерархией.

(6) Морфологическое упорядочивание — это действительное упорядочивание реальности, а не пространственно-временное.

(7) Морфологический мир «распускается» в нашем мире. Это то, что я видел как «небо» и «землю», это «второй сигнал».

(8) Мы провели множество жизней, но с точки зрения морфологически упорядоченной реальности есть лишь одна безграничная жизнь непадшей души, которая воплощается снова и снова в пространственно-временном мире, каждый раз теряющей память, но способной вспомнить (анамнезис).

(9) Потому система Плотина верна и объясняет 2-3-74.

(10) И наоборот, 2-3-74 объясняется (9).

(11) Деяния не более реальны, чем США 1974 г.; оба пространственно-временных континуума — случайные проявления общей сущности (универсалии). Эта универсалия — то, что я называю Черной Железной Тюрьмой. Она существует вне времени; ее проявления показываются, например, в Тридцатилетней Войне, в будущем в «Слезах», в США 1974 г. Я — один из тех, кто сражался с ней, сражаюсь и в будущем буду сражаться; я универсалия, в смысле моей бессмертной души, перерождающейся снова и снова, чтобы продолжить свою миссию.

(12) Через анамнезис и восстановление мира Форм вы получаете доступ к различным пространственно-временным континуумам, основанным на ваших универсалиях.

(1980)



(Золотой) знак рыб заставляет вас вспомнить. Вспомнить что? Это гностично. Ваше небесное происхождение; это связано с ДНК, поскольку память содержится в ДНК (филогенетическая память). Запускаются очень древние воспоминания, предшествующие этой жизни. Это столь же орфично, как и гностично, но это чистейший гностицизм. Вы вспоминаете свою истинную природу. Так сказать, происхождение (со звезд). Die Zeit is da! [Время здесь!] Гностический гнозис: Вы в этом мире в состоянии заброшенности, но вы не из этого мира.

(1980)



Вот загадка «ВАЛИС». В «ВАЛИС» я говорю, что знал безумца, который воображал, что видел Христа, и я этот безумец. Но если я знаю, что я безумец, я знаю, что в действительности я не видел Христа. Потому я не могу ничего утверждать о Христе. Или могу? Кто может решить эту головоломку? В действительности я говорю лишь то, что безумен. Но если я говорю только это, я не делаю никакого безумного заявления; и потому не говорю, что видел Христа. Следовательно, я не безумен. И возвращение вновь начинается и продолжается вечно. Читатель должен сам знать, что действительно было сказано, что действительно утверждалось. Нечто утверждалось, но что? Это связано с Христом или только со мной? Этот парадокс был известен в античности; его обсуждали досократики. Человек истинно утверждает: «Все критяне лжецы». Когда был задан вопрос, откуда этот человек, выясняется, что он рожден на Крите. Тогда что он утверждает? Ничего вообще? Это сходство со знанием или форма, странная форма, самого знания? Нет ответа на эту загадку. Или есть? Зенон, софист, рассматривал парадокс как способ передачи знания, парадокс, как действительный способ придти к заключениям. Это также известно в дзен-буддизме. Он странным образом вызывает толчок или переворот в разуме; что-то происходит, внезапное осознавание, будто ниоткуда, оно называется сатори. Парадокс не говорит; он указывает. Это указатель, а не вещь, на которую он указывает. То, на что указывают, должно возникнуть в разуме ex nihilo. Парадокс или коан ничего ему не сообщают; он, «павший» в ирреальный мир: анамнезис. Просто вспомнить, пробудиться; и тогда (как я) мы увидим настоящий мир, мир Форм (macrometasomakosmos). Это, проще говоря, настоящий мир (как я указал выше в своих записках, см.). Этот пространственно-временной мир нереален, это не реальный мир; мы забыли реальный мир, и каждая души или Самость расколота на тысячи миль пространства и тысячи лет времени — и время не существует. Мы пали, и в некотором смысле не пали, и нам нужно только вспомнить. Это странно; это может быть связано с учением Плотина о скрытой жизни души, проходящей в нас на бессознательном уровне, в которой душа не падала; решение в том, что в некотором смысле наша душа не падала, поскольку этот пространственно-временной мир не реален; мы забыли. Мы буквально — и снова: буквально — спим; потому в 3-74 я сказал: «Теперь я вижу». Я был пробужден знакомым знаком: христианским знаком рыбы. Но «маг» ли, Палмер Элдрич, погрузил нас в сон? Я думаю, да; я видел диалектику и слышал голос ИИ: «Он заставляет вещи выглядеть иначе…» Назад, к миру Деяний, я думаю. «Стойте пробужденными», — сказал Иисус. А мы не остались; мы пали жертвами мира и Сатаны за ним.

Существование главного мага объясняет, как мы пали жертвами — попали в ловушку — ирреального мира. Он заставляет нас считать его реальным, запирая нас… может ли сначала произойти запирание? А уже потом мы пали жертвами? И главный элемент запирания: забвение. Амнезия. А затем слепота; перцепционное запирание, из-за чего пространственно-временной мир кажется реальным. Но я видел Валис, и видя его, я видел, как все было в действительности, что маг запер нас, и от чего он нас запер.

Потому я считаю, что индийская мысль ошибается в причинах существования майи; я, вместе с Зороастром, говорю: «Существует маг». Это зороастризм — и манихейство, и гностицизм — смешанный с индийскими идеями о майе и карме. А Христос рассматривается как тот, кто пробуждает нас, кто заставляет нас вспомнить. Не случайно то, что именно христианский знак рыбы заставил меня вспомнить, прекратил забвение. Это то, что он должен делать… противостоять Лжи (иллюзии). Так что я совмещаю индийские учения о майе с иудео-христианскими и т. д. идеями о Падении. Я считаю, что мы пали в мир Сатаны, который нереален, «фальшивое искажение». Но Бог использует Сатану через энантиодромию. Сталкиваясь с ним. Обращая его. Здесь, в его мире; то доброе, что случается в этом мире (через энантиодромию), помещается в макрометасомакосмос. Зло обращается в добро через энантиодромию, а затем помещается в макрометасомакосмос.

Теории о Падении должны быть пересмотрены; следует предполагать интеллектуальную, а не моральную, ошибку. Можно рассматривать деятельность Сатаны как высокую технологию, которой достигается симуляция мирового порядка. Этот элемент майи или dokos волновал мыслителей в Индии и Греции, но с христианством и гностицизмом приходит по-настоящему глубокое разделение двух элементов мира и Сатаны, что является темой эпистемологии, проходящей через гностицизм — и потому я не могу его отбросить. Мы уснули, потому что нас усыпили; фальшивый мир был здесь, чтобы мы приняли его за реальный; мы не сами создали его… если только это не лабиринт, который мы сами построили, а затем в него упали (что всегда остается возможным).

Пожалуй, мудрее всего сказать: истина, подобно Самости, расщепилась на тысячи миль и лет; частички там, сям, и они должны быть собраны вместе; частички появляются у греческих натуралистов, у пифагорейцев, у Платона, Парменида, Гераклита, в неоплатонизме, зороастризме, гностицизме, даосизме, манихействе, гностицизме, ортодоксальном христианстве, иудаизме, брахманизме, буддизме, орфизме, и в других мистических религиях. Каждая религия или философия или философ содержит одну или несколько частичек, но полная система переплетает их с ложью, так что каждую полную систему следует отвергнуть, и ни одну нельзя принимать за счет всех других (например, «Я христианин» или «Я следую Мани»). Это сама по себе завораживающая мысль: здесь, в нашем пространственно-временном мире, находится истина, но она расколота, разорвана, на тысячи лет и тысячи миль и (как утверждаю я) должна быть восстановлена, как Душа или Самость. Это моя задача.

(24 октября 1980)



Ночью я смотрел на Харви[75] и нахлынуло видение: о нем как о всех котах, которые были до него (как говорил Шопенгауэр); но я не думал об этом; я видел это так же, как смотрят фильм. Я увидел этот морфологически упорядоченнный мир и его отношение к нашему пространственно-временному миру; где бы в пространстве или во времени не находился кот, это совершенный кот; нет никакого дефекта в, так сказать, информации, представляющей КОТА. Больше миллиона лет этот «сигнал» не был искажен или ослаблен или загрязнен; кот сейчас четко очерчен и совершенен как самый первый кот; и то, что я видел, сидя перед ним — это действительно вечный кот, кот вне времени и пространства, кот, заменяемый снова и снова — в точности, как говорил Шопенгауэр — и он все еще с нами здесь и сейчас, в этот самый момент, будто это каждый кот, которого я когда-либо видел, каждый кот, который у меня когда-либо был или когда-либо будет; поскольку процесс не завершен.

Это была не теория и не интеллектуальное осознание; я действительно видел его как эйдетического кота, служащего примером (или как это еще назвать; экземпляром?) кота. Таким образом, я видел этот пространственно-временной мир, соединенный с морфологически-упорядоченным миром эйдосов через кота или в коте, два мира синхронизировались и наложились друг на друга, форма и эйдос были единым; Харви был одновременно проявленным в пространственно-временном мире котом и котом эйдетическим.

Я считаю (основываясь на откровении), что текучий мир поддерживает мир Форм (филогенетический мир), ведь сетчатость и ветвление не только более верны, чем платонизм, но и более логичны и ценны; это нечто вроде двойной эманации от высшего к низшему, от низшего к высшему (миры), как говорил Плотин. То, чем являются отдельные коты, не теряется, хотя отдельный кот как эпифеномен и исчезает, но когда он исчезает, появляется другой «образ» кота, так что кот остается неизменным как кот; кот постоянен. Так что все, что я предполагал в последние две недели, сошлось этой ночью в видении о моем коте. Который является вечным котом так же, как я вечный человек; все вечно и я видел собственными глазами, как работает наложение.

(26 октября 1980)



У меня только что было озарение. Каким бы ясным ни было 11-17-80, оно было субъективным опытом, неважно, насколько достоверным. С другой стороны, 3-74 было объективным. Действительно было. Это снова возвращает меня к Брахману или к индуизму. К Гите, короче. 11-17-80 было мистической встречей с божественностью. а 3-74 было теофанией.

3-74 открыло Бога в мире или Бога как мир.

Это очень важно, ведь каждая концепция говорит о мире (и, конечно, о Боге; но посмотрите, что она говорит о мире). С другой стороны, 11-17-80 ничего не говорит о мире и, как сказал Виттгенштейн, «Мир есть все то, что имеет место». Когда я думаю о себе, я вспоминаю десятую главу Гиты и то, что Господь Кришна говорит о том, кто он, о многих вещах в мире, которыми он является. Кроме того, 3-74 указывает, что хотя я не вижу это — т. е. его — я пребываю с Богом — как в «Убике». Боюсь, что десятая и одиннадцатая главы Гиты говорят мне, что многое о Валис следует забыть.

И снова. 11-17-80 было мистическим опытом, произошедшим в измененном состоянии сознания, полностью с моей стороны. Но 3-74 я видел Бога эмпирически, то есть переживал его a priori. Потому это была теофания. Это была не ситуация типа «я говорил с Богом». И она продолжалась месяцами.

Я видел Бога и он был повсюду в мире; не как мир, но отличимый от него, как небо от земли. В точности, как Кришна говорит в десятой главе Гиты. И мир (как таковой) не существовал, т. е. пространственно-временной мир; так началось мое переживание, с этого осознания. Это брахманизм или, по крайней мере, пан-индуизм. Конечно, 11-17-80 — это гораздо более общий опыт, высшая теофания. Я чувствовал, что Валис (раньше) вторгся в наш мир, я обнаружил вторгающегося Бога, который сейчас здесь. Возможно, это мое решение дилеммы Востока-Запада. Бог здесь, в мире (восточный взгляд), но он — не мир; он ворвался в мир (западная концепция вторжения Бога, идея об апокалипсисе). 2-3-74 имеет безграничные эпистемологические и метафизические приложения, а 11-17-80 — нет. Такова теория: 3-74 я видел Бога скорее как он есть, а в 11-17-80 он принял антропоморфную форму и атрибуты, чтобы сообщаться со мной.

(16 декабря 1980)



Итак, у нас есть апокалиптическое видение о преследовании за (если я осмелюсь так сказать) выполнение работы Господа. Но это видение было дано мне не касательно Писаний, а касательно мира; потому я видел Железную Тюрьму и тайных христиан, нападающих на нее. Позже я увидел Валис, который был Богом или Христом, затаившимся здесь, вторгшимся в этот мир; просто так этого не заметить; это можно увидеть только глазами Духа Божьего. Бог должен привести к этому. Это видение сообщило мне, что я не одинок и что победа в конце концов произойдет; Бог взял в свои руки управление историей (вообще-то, когда у меня было это видение, 3-74, этого еще не случилось; это случилось в августе того года).[76] Так что у меня было обещание, и вскоре оно было выполнено. В апокалиптическом видении время замкнулось на себя, и две тысячи лет истории легли передо мной как настоящее, это было экстраординарное событие; реальность настоящего включала в себя все прошлые формы, как в «Убике», где происходит переворачивание временной оси. Настоящее содержало в себе прошлое, и было явлено прошлое и, благодаря этому, вневременное содержание: Черная Железная Тюрьма и тайные революционеры-христиане, сражающиеся против нее. Кроме того, в дополнение к этому видению, Бог вмешался посредством ксерокопированного послания. В сумме все это дает христианское чудо и божественное провидение; отсюда еврейские буквы, декодирующие ксерокопированное послание: это указывало на Бога Авраама. А потом теофания 11-17-80 явила его агапе-природу, так что не осталось никаких сомнений, что Он — Христианский Бог, которого Христос называл «Отче».

Апокалиптическое видение — это видение Бога, вторгающегося, чтобы управлять историей и поразить своих врагов, силы зла; и в эту битву (как я показал), я и был вовлечен. Видение — это одновременно и награда, и обещание, данное Богом.

(1 января 1980)



Так что окончательное решение в том, чтобы предпочесть музыку, пока ты здесь, предпочесть свет, пока ты здесь. Это приспособление превосходит Иисуса, Мани, Данте и т. д. Это истина, которую можно постичь только после того, как достигнут рай, словами Данте. Это как если бы «павший» сюда должен был умереть (или «умереть»), возвратиться в плерому (на небеса), увидеть этот павший мир с этой высшей точки, а затем придти к этому осознанию, вследствие чего угасает фаустова жажда; тогда и только тогда приходит истинная мудрость и мир. Поразительно. Иначе, пока человек здесь, он всегда стремиться попасть туда. А когда там — наоборот, он никогда не удовлетворяется.

Мое открытие этого может быть поистине случайным, ведь, как я говорил, это превосходит Бога, который в конце концов «Царь Света». И это только часть истории.

Я говорю, что есть нечто по ту сторону нирваны. И оно прямо тут (но и там, конечно, тоже).

Все это было получено из загадочного утверждения: «она обратилась в обезьяну» — это о моем духе-наставнике, голосе ИИ. Произошла окончательная энантиодромия; последняя завеса была разорвана, и будто бы случайно, как будто это предвосхитило даже Бога и его план. Прекрасная Диана обратилась в обезьяну, но только с этой точки зрения — все это огромные песочные часы, переворачивающиеся снова и снова, это печально и абсурдно — но здесь можно научиться миру, и прекратить жаждать, и с этим утолением жажды духовного приходит разумность и свобода и, наконец, истинное освобождение от «изнурительного колеса»; это истинное освобождение, когда духовный психопомп является как обезьяна, но обезьяна невыразимо прекрасная. вернувшая мне моего мертвого кота.

И вот все завершается. Это сказал не голос ИИ; о ней сказал другой голос, т. е. о голосе ИИ.

Впервые в жизни — т. е. в этот час — я чувствую себя поистине просвещенным, превыше всех, Будды, Христа или Мани, превыше всей мудрости Востока и Запада, превыше даже другого мира (небес), Христа и Бога.

Т.е. разум, наконец.

(1981)



Буксир. Завеса, Путь. Воздействе на поле Реальности: «Возмущение»; это современное выражение пути.

Я объединил кантианское картезианство с даосизмом: Чувствующий, живой буксир реальности («поля реальности»).

Путь податлив, но главенствует. Он мягок, но ему нельзя сопротивляться.

Валис (мой — личный — проблеск действия абсолютного на поле реальности — «возмущение на поле реальности») был буксиром, выведшим меня из глубины. Это дао вне реальности, действующее в ней. Я видел абсолютное как буксир (возмущение), действующий в реальности (и я познал Диалектику), и это даосизм. Дао внеличностно, но «небеса на стороне хорошего человека» и «небеса заполняют пустоты».

(1981)



Всю жизнь я искал мерило для Бога (несомненно указывающее на Него). Я нашел их: Кейт, Анна и Лоудон[77]. Суфий испытывает красоту.

Свет с высей освещает место рождения (мир вокруг нее). Я видел это. Все твари, малые и большие, пустились в пляс.

Я видел бесконечности иудаизма, которые есть Мораль, христианства, которые есть Любовь, греков, которые есть Мудрость, я видел силу Божью как пронойю [предвидение] и милосердие, направленные, чтобы спасти меня, благословив мир; но красота — это сложная бесконечность, она вызывает больше вопросов, чем дает ответов. Эта загадка слишком сложная для меня. Она охватывает все остальное. Сидя за игровой доской напротив Кришны, я говорю: «Я нашел в красоте то, что не мог сделать сам, так я нашел мерило, критерии. Я верю, ведь у меня есть доказательства моей правоты, этого достаточно». Есть бесконечность добра, любви, мудрости и силы. Но каждая отдельная прекрасная вещь бесконечно прекрасна, в ней есть бесконечность, так что красота, лира — это бесконечность бесконечностей:  — бесконечность в квадрате.

Я только что сформулировал выражение, которое резюмирует весь мой десятитомный мета-роман и, что более важно, ведет к 3-74 и остальному:

«Я верю, что вселенная эпифеноменальна» (и поскольку это было моим убеждением на протяжении 30 лет, я смог заглянуть по ту сторону реальности — т. е. вселенной — но без всякой предубежденности). Я считаю, что был прав — по причине 2-3-74. Но то, что я видел, было реально — я не знаю, что это было, но

Оно регулирует вселенную. Так оно связано с вселенной. Регулятор. Что бы это нам ни говорило (например, оно говорит нам, что есть предназначение, есть замысел и сознание). А каждая управляющая система должна «двигаться» быстрее, чем то, чем она управляет.

(1981)



Термин — концепция — Дитеон[78] — это полное, абсолютное, тотальное, точное, определенное, окончательное, последнее объяснение 2-3-74. Одно слово сообщает все, а концепция эта может быть неизвестной в религиозной и теологической истории. […]

Нет, это не единая душа; это близнецы. Это «ди». И поскольку это «ди», оно одновременно воспринимает два сигнала (это объясняет «второй сигнал»). Две души, два сигнала — и параллакс, который делает возможным различение неба и земли. Как двухкамерный означает два, так и Дитеон означает два. А «он» указывает на «Хо Он»[79]

Почему я раньше не думал об этом? Две души, два сигнала. Небо и земля, две души, смешанные вместе; одна видит небо, другая землю. Но важно, что они остаются «ди» или близнецами.(«далеки друг от друга»); если они сливаются в единую душу, они больше не могут воспринимать/принимать два разных сигнала, больше не могут отделять свойства неба от свойств земли. Это совершенно новый тип ума: два мира (пространственно-временных?), имеющих общую сущность; и общая сущность может восприниматься как архетипическая постоянная (общая для обоих сигналов миров; «архетипами» или «эйдосами» я называю элементы, общие для обоих сигналов, воспринимаемые обоими душами: то, где они пересекаются, присутствует в обоих (мирах) и в обоих душах. Так что этот двойной приемник принимает два совершенно различных мира. Это требует две параллельные души, работающие вместе для осуществления мета-абстракции.

И вот как работает «анамнезис»: он, по-видимому, является возвращением памяти другой души, ее перцепционной памяти; так появляется разрыв вместо точки: «задержка» между двумя душами. Задержка во времени. Есть три поля: левое, правое и их соединение. В совмещенном поле присутствуют сверхвременные постоянные. Есть также глубинное восприятие не пространственной глубины, а временной (я думаю). Фактор временной задержки обращается в восприятие пространственной глубины или пространственно-подобной глубины; это видимая глубина (с небес на землю). Потому она выглядит не как течение, а как параллакс.

Только то, что присутствует в обоих полях, считается реальным. Так что хотя обе души работают в унисон, они остаются, должны оставаться, «ди», раздвоенными. Если они станут единым, весь смысл будет утрачен, это как если бы оба наших глаза видели одну вещь — теряется глубина восприятия. Они должны оставаться раздвоенными, но также использовать единое поле, составленное из двух их различных полей. Разум делает это с тем, что глаза сообщают ему о пространстве. Это чисто эволюционное приобретение, вроде способности различать цвета. «Общая сущность» («двуосного мира») — это, конечно, то, что сообщается обоими душами; мои двуосные миры и общая сущность сильно связаны с восприятием — бинарным восприятием — а также с бинарными реальностями (если, конечно, последнее вообще имеет смысл; сейчас я превратил бинарный или дуальный аспект восприятия в фактический анатомический дуализм). Я предполагаю, есть нечто «внешнее», соответствующее двум полям и «общей сущности», которую оба этих поля разделяют, о которой они оба сообщают.

(11 июня 1981)



У нашего мира два источника — в точности, как в «ВАЛИС» («Два источника космогонии»)[80]. Я не видел второй, добавленный сигнал во время 3-74; я видел два сигнала вместе (я намекал на это в некоторых местах экзегезы. Но только сейчас я знаю, что это так). Они могут быть различены (отделены), и это то, что Дитеон может сделать с их АВ гиперполем; он может отделить Формы, как бы дать им Свободу: освободить из земных скорлуп/тюрем. Это платонизм и неоплатонизм. Верные термины: Нижний Мир и Верхний Мир, они смешиваются, чтобы создать наш мир. Это делает Формы ощущаемыми (эмпирически воспринимаемыми), но это низший путь их познания; познать их интеллигибельно (через мета-абстракцию) — значит познать их в точности такими, какие они есть. Так что духовный мир здесь, смешанный с Нижним.

Верхний мир

наш мир из двух источников, смешанных вместе; небо и земля не отделены.

Нижний мир



Мир: наша вселенная — это не Нижний Мир, а смесь двух миров.

(1981)



Открытие организующей гиперструктуры, чья иерархическая форма бросает вызов нашей способности к абстракции (и все равно может быть обнаружена посредством колоссальной мета-абстракции, о которой сообщал Платон, назвавший ее ноэзисом) — вопрос первостепенной важности, ведь эта гиперструктура, по-видимому, способна ко все большему и большему поглощению своей окружающей среды, сообщая ей предназначение и способность к осознаванию. Это не вещь среди вещей, и даже не организм среди организмов, она совмещает оба этих существования и недоступность нашему обычному распознаванию. Она предоставляет возможность для 1) упорядочивания реальности на уровне структурной и организационной сложности, неведомой нам; и 2) жизни или по крайней мере цели, роста и разума на этих уровнях. Рассмотренные таким образом, такие уровни и такие структуры не могут быть определены философски или теологически, но связаны с сущностями и их поведением, которые неописуемы никакой человеческой языковой системой. Эта пространственно-временная вселенная множественности (физические вещи во времени и пространстве управляются причинностью) в действительности поглощается как минимум одним высшим уровнем сознательно наложенной организации — и эта структура знает о нас, а мы не только не знаем о ней, но в нормальных условиях и не можем о ней узнать. Если она станет объектом непосредственного наблюдения, это будет величайшее открытие в истории человечества.

Парадоксально, но ранние греческие мыслители (ученые-философы, тогда эти две области еще не были разделены) туманно воспринимали такие уровни, но не обладали словарем, способным описать то, что они видели. По сути, вселенная может ни капли не походить на то, что наши нормальные чувства и мышление нам предлагают; так что, возможно, мы стоим на пороге открытий величайшей важности, исследование которых может потребовать буквальной эволюции нашего вида — и это в самом деле может случиться. Так что даже знать об этой гиперструктуре значит перестать быть человеком, но тем не менее это знание — не вера, не откровение, но использование чистого интеллекта — возможно. Далее, я считаю, что человек как вид может дойти до конца, до высшего уровня организованной сложности, и породить новый вид. И наконец, я считаю, что гипер-структура до некоторой степени действительно вовлечена в это, поскольку это эволюционный процесс, в котором она участвует. Как чистая форма без всякой субстанциональности, способная к самоорганизации, это мета-сущность в истинном смысле этого слова, представляющая собой безграничную, важнейшую загадку, заслуживающую [sic!] нашего глубочайшего внимания.

(11 сентября 1981)



Рассуждения выше верны. 2-74 я пережил анамнезис. 3-74 добавился ноэзис. Я видел не только Формы, но и космос Пифагора (что одно и то же). Далее, я прав в том, что под ноэзисом можно понимать Логос (и вселенную как предсуществующие идеи в разуме Бога: вторая ипостась Бога по Эригене, «тот, кто создан и создает»). Так что от Пифагора к Платону, к Филону, к св. Иоанну; Логос, который я видел — это Космический Христос. Так что мое заключение таково: экзегеза верна, и итог 9-11-81 тоже. Изначальный человеческий ноэзис восстановлен. Это требовало мнотрудных исследований. Только когда я открыл, что Логос Филона — это kosmos noetos (место Форм), я осознал то, что сейчас никто не осознает: Логос — структура реальности и посредник творения — доступен через гипер-абстракцию, названную Платоном ноэзисом, посредством анамнезиса. Это знание далось не легко!

«Не один раз по 2 матери, а 1 мать дважды» — это верное описание моей мета-абстракции и ноэзиса Платона. Это связано с когнитивным сознанием — отсюда анамнезис.

В «ВАЛИС» происходит анамнезис: Логос — Христос (что вернее), но истинный путь таков: анамнезис, ноэзис, эйдос, космос Пифагора, kosmos noetos, логос Филона, Логос св. Иоанна, Христос. Так что я правильно начал (анамнезис) и верно закончил (Космический Христос), но пропустил несколько шагов — но это нормально.

Все сводится к тому, что бытие рациональной структуры творения постигается посредством мета-абстракции и само является абстракцией. Но у нас действительно нет слов, чтобы описать эту рациональную структуру творения — хотя мы и используем слова «Формы», «космос», «Логос», «Тора» и «предсуществующие идеи». Это (как говорил Роберт Галбрет[81]) иное. Это интеллигибельное восприятие, постигаемое посредством одного ноэзиса. Оно унитарно и не субстанционально, а структурально. Оно не вовлечено в пространство, время и причинность, чтобы оставаться разумным и сознательным, чтобы быть информацией (или передавать ее). Далее, это разум или оно имеет разум. Но это жизненно важно для истинно христианского опыта; это наводит на мысль, что Христос — это св. София, посредник творения и потому Логос, его рациональное структурное основание. Структура вселенной и посредник творения — одно и то же, поскольку она порождает физическую пространственно-временную феноменальную вселенную как мы ее знаем.

(12 сентября 1981)



Это кажется маловажным, но я скажу.

Посредник творения (Логос или Формы, как ни назови) — это в то же время абстрактная структура творения. Хотя и недоступная нашему обычному восприятию и сознанию, эта структура (и, следовательно, посредник творения) может быть познана через колоссальную мета-абстракцию, которую Платон обозначил Ноэзисом; это полностью интеллектуальное действие, не основанное ни на откровении, ни на вере, а на том, что Платон называл анамнезисом, что есть форма осознавания: то есть сама по себе абстракция, «видение» в том смысле, что человек «видит», что одна корова плюс одна корова равно двум коровам, один плюс один равно двум при любых обстоятельствах.

Поскольку Логос Филона — это kosmos noetos, интеллигибельный мир Форм и поскольку Формы доступны Ноэзису, отсюда следует, что Логос доступен Ноэзису. Остается только приравнять Логос Иисусу Христу; из этого вытекает, что Космический Христос, ныне развоплощенный и вовлеченный в творение как Логос (структура) и Пантократор (посредник творения), также доступен нам через Ноэзис Платона. Христа мы можем познать как вездесущего Господа Творения через чисто интеллектуальный с нашей стороны акт, через мета-абстрагирование. Однако похоже, что сила для установления этой мета-абстракции принадлежит Самому Христу; он и объект его, и причина. Иными словами: в конечном счете мы познаем Христа только через и при посредстве Самого Христа; он запускает процесс мета-абстракции, потому точнее будет сказать, что мы познаем его по благодати. Мы не можем достигнуть этой мета-абстракции посредством наших собственных интеллектуальных усилий или воли; Христос хранит ключи от Царства, и всегда будет хранить.

Если человек сможет осознать, что посредник творения (Логос) — это абстрактная структура Творения, тогда он сможет понять, почему Филон считал, что между Творцом и творением существует посредник, который исполняет Его деяния. Этот Логос (в терминах греческой философии) — это kosmos noetos, интеллигибельный мир Форм; в еврейских терминах это Айя София, Святая Мудрость, отождествленная христианскими мыслителями с Христом (с сущностью Мировой Мудрости четвертого евангелия). Так Филон связывает греческое и еврейское мышление, связывает Формы Платона с Айя Софией, а также со Словом Божьим (дабхар[82])

И снова: абстрактное структурное (несубстанциональное) основание реальности также является посредником творения реальности, ведь отсюда происходит то, что мы называем «реальностью»: множественные физические объекты в пространстве и времени, управляемые законами причинности. Это тот посредник творения, которого Филон называл Логосом, и который мы связываем с Христом и Айя Софией (мудростью Бога). Это то, что я видел, полностью несубстанциональная абстрактная структура.

(12 сентября 1981)



Если абстрактная структура реальности также посредник творения, тогда не является ли он само-порождающим? Это определения Недвижимого Перводвигателя; я говорю, что когда реальность рассматривается не как множественность физических объектов в пространстве и времени, управляемая причинностью, но как несубстанциональная абстрактная единая структура (возможно, космос Пифагора; возможно, Формы; возможно, логос Филона; возможно, Тора или под любым другим именем, известным нам: предсуществующие идеи и т. д.), она является собственной причиной. И все равно я не использовал слово «Бог» и даже не предполагал причины, лежащей вне реальности, поскольку абстрактная структура не вне реальности (как глина и горшок, ремесленник и артефакт); эта несубстанциональная абстрактная структура есть правильно понятая реальность; понятая через колоссальную мета-абстракцию, в которой реальность до такой степени опустошена, так сказать, что постигается ее интеллигибельный базис. Это как минимум на один уровень вверх по иерархии онтологии. Но это не Бог. Здесь множественность уступает место единству, тому, что, наверное, можно назвать полем. Это поле возмущает само себя; оно порождает собственную причину; на него не оказывается никакого воздействия снаружи. Это, конечно, звучит не теологически и даже не философски (хотя это напоминает пифагорову идею космоса, но ранние греческие мыслители были столь же философами, сколь учеными).

Тогда «возмущение поля реальности» ведет к возмущению физической, субстанциональной реальности (множественных объектов во времени и пространстве, управляемых причинностью) исходящему из абстрактной структуры, которая одновременно основание реальности и посредник творения. Нет ничего за пределами этой абстрактной гиперструктуры, познаваемой мета-абстракцией Ноэзиса. Нет никаких оснований для утверждения более высокого и реального онтологического уровня, поскольку несубстанциональная абстрактная структура порождает сама себя и вызывает собственные изменения изнутри, нет ничего, что объемлет ее снаружи. Однако это не совсем пантеизм или гилозоизм; есть тонкое различие между физической реальностью (множественными объектами во времени и пространстве, управляемыми причинностью) и абстрактной структурой — только последняя порождает сама себя, так что это не гилозоизм; не утверждается существование никакого божества, так что это и не пантеизм. Это (опять-таки) что-то вродо космоса Пифагора, если это вообще что-то известное нам. От платоновской теории Форм (как подлинной реальности) это отличается тем, что вместо утверждения свободного соединения (Форм) утверждается единая абстрактная структура; это kosmos noetos или Логос, но это не Логос как посредник между Богом и творением, поскольку не утверждается никакого Бога. Возможно, это напоминает логос стоиков, который был имманентен творению; но их логос был субстанционален, так сказать, материален; так что это опять-таки не он. Это вроде пифагорейского математического Логоса, связанного с пределом, рацио и пропорциями (например, прямоугольник 8х13, Золотой Прямоугольник). Это Пифагор, а не Платон.

(12 сентября 1981)



«Посредник творения есть его структура». Эту структуру не следует смешивать с множественностью физических объектов в пространстве и времени, управляемой причинностью; это две совершенно разные вещи. (Структура несубстанциональна, абстрактна, едина и порождает собственные изменения; она не физична и не может быть воспринята человеческими чувствами; она познается интеллигибельно, посредством того, что Платон назвал ноэзисом, что требует определенной высокоуровневой мета-абстракции). С другой стороны, ее не следует смешивать и с Богом. Она никоим образом не предполагает существование Бога, в ней ли самой или же вне ее как ее создателя. Она не посредник между Богом и физическим творением. Она напоминает и космос Пифагора, и Недвижимый Перводвигатель Аристотеля. Может ли она быть тем, что Спиноза называл «разумом атрибутов», который параллелен res extensae [расширенным формам], который мы знаем как физическую вселенную, они являются равными атрибутами единой субстанции (и отождествленной Спинозой с Богом)? Нет; поскольку для Спинозы они являются целиком параллельными атрибутами; ни действующими друг на друга, ни являющимися первопричиной друг друга. Я, с другой стороны, утверждаю онтологический примат за несубстанциональной абстрактной структурой и, более того, считаю, что она полностью контролирует физическую пространственно-временную вселенную как свою основу и причину.

Абстрактная несубстанциональная структура и физическая вселенная.

Музыка и ритм.

Так что «видение» аналогично «видению», что одна корова плюс одна корова равняется двум коровам, один плюс один всегда равняется двум; это ноэзис, возможно, не ноэзис Форм, возможно ноэзис космоса Пифагора. В этом есть нечто странное; это связано не только с онтологической иерархией или же, возможно, с абстракцией, но с комбинированной абстракцией-превращением (как ритм с музыкой; см.: музыка — это не абстракция ритма; но комбинированная абстракция-превращение уровней, связанных с разумом; человек их видит и т. д.). Это дизъюнкция, дизъюнктивный прыжок не от степени к степени, а от типа к типу. Хотя это некоторым образом связано с «видением» Форм; «видение» Форм выполняется посредством такого прыжка. Но может быть использована математика, ведь здесь Пифагор, а не Платон.

Не возвращает ли концепция Логоса нас обратно к космосу Пифагора, то есть от свободного соединения к единой струтуре? Не схожа ли концепция kosmos noetos скорее с этим космосом, чем с Формами? Возможно, она соединяет 1) реальность этого гипер-мира и 2) полу-реальность мира частностей (что мы находим в учении о Формах с идеями Пифагора о структуре)? Может, Платон к этому и стремился? (Как еврей, Филон не разделял платоновскую идею о полу-реальности пространственно-временного мира). Но Филон непреднамеренно соединил истинный космос Пифагора (несубстанциональную структуру) с платоновской полу-реальностью, он соединил Пифагора и Платона, возможно, не подозревая об этом.

(12 сентября 1981)



И последнее: мир, преображенный из незнакомого в знакомый — это не может указывать на психотический срыв, ведь при психозе все наоборот: знакомое становится незнакомым. Хватит теорий в духе «Жирный Лошадник сошел с ума». 2-3-74 пришло постижение и осознавание; а также пришел конец — или исцеление — разрыву между мной и миром. Это на 180 градусов прочь от психоза. С психологической точки зрения это исцеление, это исправление.

(17 ноября 1981)

Глава третья «О литературном мастерстве и творческом поиске истины»

Последний мой сон о книге, о шедевре, который войдет в энциклопедии, указывает на упомянутый выше роман со скрытым посланием[83], а также на «Убик» и т. д. Я начинаю думать, что последний сон не нес сообщения типа «Напиши такую книгу». Наоборот: ты писал такие книги (с евангелием, пересобранным из мусорных кусочков, как это назвал Лем[84]). «Есть иная овца, которую я должен привести», как сказал Христос. Этот сон не говорил мне, что делать, но объяснил, что я делал все это время. Я, модный среди марксистов запада и востока, я, неизвестный даже самому себе, нес им евангелие в форме, наиболее приемлемой для них. Я думаю, теперь, когда это (3-74) объяснено мне, я мог бы сделать то же самое уже сознательно, намеренно, сделать сам; возможно, моя работа уже успешно завершена. Мне наконец сказали, что я сделал: овца в волчьей шкуре, так сказать. […] Возможно, теперь я смогу отдохнуть. Это интересно — можно открытым текстом сказать марксистам, что мои книги теологические по своей природе, но они не обратят на это внимание, будто я этого не говорил. «Он не понимает собственных работ», как сказал один из них.[85] Они не могут увидеть это не только без посторонней помощи, но и с моей помощью. Но я уверен, что на некотором уровне (правого полушария) они воспринимают это; о да, подсознательно!! Я думаю, поэтому многие мои сны, плюс мои прозрения об опыте 3-74, содержат столько элементов, относящихся к СССР. Параноидальным образом все случилось наоборот; не они повлияли на мое мышление, а я на их (через романы, рассказы, речи, письма, устные выступления!!). Боже — когда они увидят крест, который я ношу или прочтут теологические моменты, найдут их в моих сочинениях, они подумают, что я «один из них», но добавят эту нотку отвращения к капиталистическому христианскому западному обществу, черт возьми, они поняли наоборот, но ведь слой следует за слоем, а дно (распространения евангелия в Советском Союзе) было неизвестно даже мне. Пока не открылось 3-74. Возможно, наиболее суровое уничтожение, осуществленное тем лучом, было против материализма как такового, против иллюзорной природы видимой реальности… но, конечно же, основной удар был против Врага, против марксизма как одной из его форм.

(1975)



Размышляя над своей жизнью, я вижу, что было много трудностей — и глядя на Баллантайновские копии «Помутнения»[86], я понимаю, что смог превратить те ужасные дни в нечто стоящее, ценное, доброе, даже важное (т. е. значимое). Так делает и Бог; в этом странная загадка: как он все это делает. Когда мы видим зло (которое он собирается преобразить), мы не можем понять, как он собирается это сделать, но после, только после, мы понимаем, что он использовал зло как глину и, подобно горшечнику, слепил из нее сосуд (вселенную как артефакт).

Я заметил, что много людей желают мне добра. Посмотрите только, что сказал Джон Росс.[87] Посмотрите, что Джетер[88] сказал о моем служении, о моем долге, который я выполнил и теперь могу ожидать награды — он сказал, что они будут мне аплодировать. Я до сих пор не знаю, что сделал с ксерокопированным посланием 3-74, но знаю, что это то, что я делал с самого начала, когда был послан сюда, и сделал я это правильно, как указал Джетер: «Они сказали тебе, как, когда и где метнуть копье, но метнуть его должен ты».

Я действительно очень счастлив. Табак, музыка, коты, друзья и моя экзегеза, мои исследования, мое все углубляющееся понимание Гнозиса, с тех пор, как 3-74 Спаситель пробудил меня к полной осознанности впервые в жизни, как я нашел себя, познал, кто я такой и вспомнил свое небесное происхождение, восстановился в том, чем я был до падения, увидел тюрьму, в которой мы пребываем, понял, что поступил правильно с «Ramparts» — взгляните только на штрафы, которые я платил в 72-ом, 73-ем вплоть до спасения 2-74.[89] Христос принял меня и восстановил в Божественности. Я противостоял миру, рисковал всем, потерял все, но вот он я — здоровый, в безопасности и мире с самим собой, увидевший Бога. Я видел его — совершенен его план в человеческой истории, и часть плана состояла в том, чтобы спасти меня. Какие награды могут сравниться с этим? В откровении было и видение того, куда я направляюсь: следующий мир — мой настоящий дом.

Мне были показаны три эпохи гностицизма (как все было — как все обстоит сейчас — как все будет обстоять в конце) и триединая вселенная-сэндвич: человек как часть Бога, отделенный от него миром: три эпохи, две силы (Бог и человек как одна, злой мир как другая). (В манихействе этими двумя силами были материя и дух или нус).

Все мое просветление основано на видении Бога как противостоящего миру и человека как противостоящего миру, потому человек и Бог изоморфичны, разделены миром; человек — это часть Божественного, которая из-за какого-то изначального кризиса в Божественном пала в забывчивость и невежество, уснула, а потом пробудилась к воспоминаниям, вновь нашла себя и восстановилась в Божественном через Спасителя, пришедшего в этот тюремный мир.

Спасение — от кого? От мира, железной тюрьмы. Ср. Шопенгауэра. Бог не создавал ту структуру страдания, из которой он нас вызволяет, восстанавливая как часть себя. В моих сочинениях отражен этот акосмизм: эмпирический мир — обманка, он враждебен. Я пишу о реальности как об иллюзии, потому что это так, я вижу это, мои сочинения — это атака на мир чудовищной силы, но только сейчас я понял, что это гностицизм. Все мои сочинения — это уничтожение сотворенной вселенной материи, уничтожение оригинальное и точное. Мои сочинения обнажают обманчивую природу эмпирической реальности — теперь я понял, что этот мир лишь преграда между нами и Богом.

В своих сочинениях я ищу способ уничтожения мира, что приведет к восстановлению нас в Божественном. И именно это я сделал 3-74, когда увидел Золотую Рыбу; в один миг полного познания (осознания истинного состояния бытия) я избавился от своих привычных убеждений, они исчезли, и открылся континуум Христа/Бога, как слой масла на обратной стороне сэндвича с ветчиной. Впервые я сделал это в своих текстах, а потом, в 3-74, претворил это в реальной жизни, доказав, что мои сочинения — это не фантастика, а форма откровения (см. «Лабиринт», «Слезы», «Убик» и т. д.), выраженного не мной, но через меня св. Софией в ее работе по спасению. Самое важное в моих текстах — это спасающий Гнозис (или по крайней мере его части).

В гностицизме Бог рассматривается так: «он акосмичен и даже антикосмичен». Зебра (одна форма Бога) тайно проникла в тюремный мир, чтобы спасти нас; она невидима, потому что притворяется объектами и процессами мира, поворотным пунктом для меня было отказаться от имманентного божества и верно увидеть его как прячущегося, проникшего из другого мира.

1 Ин. 3:2 — «…потому что увидим его, как он есть». Это я и увидел 3-74, ведь это предсказано в 1 Ин 3:2? Я думаю так. Зебра притаилась здесь.

Гностическое послание моих книг становится ясным, когда мы осознаем гностическое откровение о том, что этот мир — грубо слепленное подобие небесного мира, особенно это касается времени как слабого подобия вечности. Палмер Элдрич соответствует гностическому демиургу-творцу, создающему злые и ложные миры, чтобы удовлетворить свою жажду власти. Злое качество творца выражено в «Стигматах», в этой книге человек (Лео Балеро) восстает против Ложного злого космоса и его злобного творца — весьма акосмичный роман.

Когда я отказался от этого мира в 2-74, это началось с неожиданного осознания истины о себе, тайной и явленной истины, а потом, после мир изменился, превратился в тюрьму, а потом исчез (т. е. я был освобожден от него).

Гностицизм привлекателен для меня еще и вот почему: в нем Бог не может быть открыт (найден) в Природе (т. е. в эмпирическом мире). Я уже (по крайней мере недавно) пришел к знанию — не к вере, а к знанию — о том, что невозможна никакая натуральная теология — несмотря на тысячелетние попытки ее создать. Бог должен явиться в откровении и только в откровении. Это позволило мне увидеть биполярность Бога и мира. Кто-то может спросить: «Почему, если он существует, его нельзя обнаружить в мире?» (ответ: он не здесь). Поначалу я думал, что ВАЛИС — имманентное божество! И что я нашел его в мире. Но в прошлом январе я сформулировал более точную гипотезу «Зебры», которая изображает его как тонкий, невидимый мир, прячущийся захватчик, и тогда я получил модель «сэндвича с ветчиной» — триединую топологию.

Даже мой давний брахманский подход был триединым: эмпирический мир как Майя, заблуждение и божество внутри, но не внутри нас, а «на другой стороне».

Зебра подделывает подделку — что соответствует гностической идее о неповоротливом демиурге, от которого мы спасаемся истинным Богом. Это спасение, спасение не только людей, но всего павшего (испорченного, ненастоящего) космоса является сверхвоплощением его на невидимом онтологическом уровне, который я видел как растущее Тело Христово. Поддельная подделка = нечто реальное. Бог/спаситель подделывает этот враждебный космос чем-то невидимо реальным. Из всего этого следует, что Бог через Космического Христа впитывает в себя наш космос.

Его спасительное милосердие распространяется не только на нас, людей, но на все творение. Так говорит Павел в послании то ли Колоссянам, то ли Ефесянам — думаю, в последнем.

Ни так называемое онтологическое доказательство существования Бога (св. Ансельма), ни доказательство эмпирического замысла — ничто не подходит. Только откровение, вызванное Богом. Он в самом деле Deus Absconditus [тайный бог] — гностицизм объясняет, почему. Его не найти в природе, потому что он не здесь, наш рассудок не может его опознать, поскольку мы заперты. Бог должен спуститься к нам «с другой стороны», «снаружи» космоса.

Поскольку и в силу того, что Христос умер за наши грехи, он утирает каждую слезу; как указывает Лютер, когда Бог видит (одного из) нас, он видит своего бездыханного сына. Так что даже с точки зрения ортодоксии мы не полны грехов (сейчас, по крайней мере). С гностической точки зрения Христос «принял удар», нацеленный на нас для воздаяния «правосудия» Архонтом или демиургом. Христос встал между нами. Как и в моем случае 3-74, когда сработала ловушка, в ней оказался он, а не я, он сломал ее, бросил вызов миру, охотникам.

Здесь я расхожусь с гностицизмом и Мани: Бог не просто возвращает искры, рассыпанные в космосе, он заражает (благой) онтологией — его законом, т. е. правлением (истинного) Бога — прежде нереальный Космос — потому я говорю, что он спасает все творение путем сверхвоплощения и ассимиляции, так восстанавливая раскол в божественном, действуя в истории, как считал Гегель. Кроме спасения нас, он спасает существ; кроме существ — всю жизнь; кроме жизни — все творение.

Но когда космос будет ассимлирован, он прекратит существование как таковой (как сторона гамбургера). Не будет мира как мира — так что в некотором смысле гностики правы. Мы будем частями космического живого организма, а не мертвой материи, т. е. частями Зебры.

(1977)



Я, бывший признанным членом правящего класса (по определению: «те, кто определяют — контролируют, генерируют — реальность») через мои сочинения, обрел определенную небольшую, но реальную власть управлять. Создавать и определять реальность; следующий шаг […] — войти в парадную дверь, будучи официально встреченным. (А не просочиться через заднюю дверь, как я сделал. Но, черт возьми, я неплохо потрудился; «ВАЛИС» — лучший уничтожитель из всех ныне; как указывает Марк[90], она выбивает из-под ног все (sic!) привычные предубеждения). Так что с моими сочинениями я могу считаться революционером, я обрел власть над людьми с помощью чернил. Многие лишенные гражданских прав «неподходящие» люди — псевдо-сумасшедшие или псевдо (sic!) шизофреники — ах! — мы подделываем шизофрению в качестве политической тактики, чтобы пронзить шизофреническим мировоззрением власти, чтобы уничтожить и развратить их с помощью него: «их», то есть «обладающих властью». Мы выбрали шизофреническое мировоззрение, потому что оно угрожает тем, у кого власть, своей ускользающей логикой, нелинейной логикой или нуль-логикой (как верно сказала Уоррик[91], я утверждаю, что Y = Ŷ)!! Это политическая тактика с моей стороны. Логика, использующаяся исключительно для прагматических целей-причин-доводов. Инструмент. Оружие (и именно так она была воспринята врагом — и правильно).

[…]

Истинное имя игры — власть (определять и, следовательно, управлять людскими восприятиями реальности), не потребительские блага вроде большого дома, Порша и одежды. […] Эти подачки — игрушки, воспринимаемые как «успех», но все равно игрушки. Потому я презрел их, предследуя цель — управлять определением реальности посредством своих сочинений и т. д., и я утверждаю, что реальность иррациональна и ирреальна, являясь объектом манипуляции разума — все это нечто вроде настольной книги об идеологии контроля, которая предоставляет изгоям техники (внутренние секреты) власти, практически шаманские по своей природе.

Лем и группа экспертов[92] ясно увидели, что в своих сочинениях я даю оружие (тайны) власти изгоям капиталистического запада; их восхищение мной правильно. Снова и снова в моих книгах 1) изучается власть; 2) те, кто держат ее; 3) как они мешают ее обрести.

Несмотря на появление левых идей моя подготовка истинно фашистская — не «фашистская», как ее определяет марксистская риторика, а фашистская в том смысле, в каком ее понимал Муссолини: в терминах действия и воли, с учетом деонтологизированной реальности, сведенной к тому, на что влияет воля посредством действия. Поскольку мало кто понимает фашизм, мою идеологию левые никогда публично не поносили, а те, к кому я обращаюсь — это в сущности латентные массы, фашистские толпы. Я говорю о и для иррационального и анти-рационального, это нечто вроде динамического нигилизма, в котором ценности — это тактический прием. Потому мой реальный идол — это Гитлер, из среды изгоев поднявшийся к всеобъемлющей власти, уничтожив здравствовавшую плутократию (аристократию). Мой настоящий враг — плутократия, я выполнил свое (фашистское) домашнее задание. […] Мои фашистские принципы таковы: «Истины нет. Мы создаем истину; то, во что мы верим, становится объективно истинным. Объективная истина зависит от того, во что мы верим, а не от чего бы то ни было еще». Такова сущность фашистской эпистемологии, восприятия истины как идеологии, навязанной реальности: разум превыше материи.

(около 1978)



Валис — это реальный и рациональный мир, вторгающийся в наш симулированный и иррациональный мир. Я повторю: Валис — это мир, реальный мир.

Мы упускаем половину стерео-сигнала — то, что я называю высшим миром (единым).

Идея о том, что 2-3-74 реальное ворвалось в нереальное (как в «Убике») акосмична и гностична — и она согласуется с другой гностической идеей (изложенной в «ВАЛИС») о том, что создатель мира иррационален. Сравнивая «Убик» и «Валис», можно сказать, что в них изложены две главные гностические идеи — одна космологическая, другая космогоническая. Очень интересно, что получится, если «Валис» наложить на «Убик» — раньше я считал, что Валис — это электронный замкнутый в цепь интерфейс обратной связи «Убика», смешивающий, обогащающий и т. д. […] Рациональное реально; иррациональное не реально. Наш привычный мир представляет собой последнее, в которое вторгается первое (как в «Убике», но теперь Убик рассматривается не просто как реальное, но как рациональное, как мир, информационный мир; иными словами, информация, переживаемая как мир). Разные пространственно-временные миры — это разные когерентные системы информации, информационное содержание который упорядочено по четырем системам измерений. Я считаю, что мой опыт 2-3-74 с Валис подтверждает акосмизм Убика и заключается во вторжении в нереальный мир реального, о котором я кое-что знаю. Я убежден, что 2-3-74 подтверждает акосмизм в моих сочинениях за последние 27 лет.

Вторжение реального/рационального в нереальное/иррациональное — это третья гностическая концепция (Salvator Salvandus [Спасенный Спаситель][93]). Так каким образом мое мировоззрение и мой опыт гностичны? Понятия не имею. Есть поддельное творение слепого демиурга, истинный Бог, жалеющий нас и вторгающийся в эти места, обманывая[94]

Ах, да. Четвертая идея: этот мир — тюрьма с надзирателями (архонтами), то есть теми, кто наложил «астральный детерминизм», который разрушил Спаситель (пятая гностическая идея!).

Похоже, у меня есть…

О, шестая гностическая идея. Анамнезис восстанавливает память о природе нашей божественной искры и о ее небесном происхождении. О нашей истинной природе.

Седьмая гностическая идея; сам спасающий Гнозис, который помогает вспомнить о нашей истинной природе.

Затем 1974 свергает тиранию с помощью Валис, и Спаситель освобождает нас из Тюрьмы. Это его главная роль; он освобождает нас, восстанавливает память, истинную природу и уводит отсюда. Вот так Бог превращает иррациональный ирреальный мир в реальный и рациональный. Это гностические идеи № 8 и № 9.

Теперь я собрал целостную гностическую систему с двумя ее мирами, из которых только один — высший — реален (Первая Форма Парменида). (Как указано в «Валис»,) все происходит из озарения, что наш мир нереален. Затем мы спрашиваем себя: нереален по сравнению с чем? (Нечто должно быть реально, иначе концепция «нереальности» не имеет смысла). Затем мы спрашиваем: «Каково же реальное? И как найти его?» и спрашиваем: «Как появился этот нереальный мир? Мы как оказались заключены в нем?», а затем спрашиваем: «Какова наша истинная природа?»

Если реальность, рациональность и благо не здесь, тогда где? И как попасть туда отсюда? Если это тюрьма, как освободиться?

Мы узнаем о таинственном спасителе, который замаскировал себя, чтобы провести нашего тюремщика и сделать себя и спасающий Гнозис доступным для нас. Он наш друг, он противостоит миру, он старается для нас и «по одному выводит нас из этого мира». Валентинианская[95] оценка знания не в том, что он (Гнозис) ведет к спасению или что это знание о спасении. Но в самом акте (событии, откровении, опыте) познания заключается спасение. Потому что в познании происходит восстановление утерянного человеческого состояния и переворот его нынешнего состояния неведения. Посредством знания человек становится тем, кем был изначально.

Это соответствует 2-3-74. Посредством знания я стал тем, кем был изначально. И это сделало меня восстановленной частью бытия, от которого я некогда откололся и забыл об истинной природе.

Мое десятое гностическое убеждение (см. выше) в том, что время в сущности подделка вечности.



Когда гипервселенные I и II взаимодействуют (чтобы образовать нашу реальность), создаются три мира.

1 — Eigenwelt — это небеса или мир богов.

2 — Mitwelt — мир людей.

3 — Umwelt[96] — субчеловеческий мир слепой демиургической природы.

Мы можем подняться к 1 или утонуть в 3, но обычно мы в 2, в их смеси. Задача искусства в том, чтобы освободить нас, т. е. поднять к миру 1, Eigenwelt, разделяя его посредством искусства с другими.

(около 1978)



Так что ЧЖТ — это закостеневший комплекс в макроразуме (мозге), который должен быть растворен. Святой Дух вроде (sic — подобен) метаболического токсина, т. е. лекарства (отмеренного количества яда); это объясняет «бихлоридный» сон и сон об «аспирине Меркурия»[97]. И подобно любому ментальному комплексу, он искажает собой все другие мысли — действует, как магнит, создавая единоподобие (а это определение энтропии). Нет и не было никакого прогресса или изменения в этом комплексе за последние 2000 лет.

Если комплекс (ЧЖТ) не растворить, он в конце концов прикончит макроразум (мозг). Он захватит все его формы, если не будет атакован (как бы фагоцитами). Он мертв; диалектика в нем прекращена. Или он может стать больше и диктовать свою волю все большему и большему количеству содержаний разума, или же будет успешно атакован и растворен. Потому Зебра вторгается в макроразум, чтобы сразиться с этим закосневшим комплексом, который не рационален (см. утверждение Юнга о том, что «ничто новое не появляется в разуме психотика»; отсюда я заключаю, что макроразум из-за комплекса ЧЖТ психотичен, что указано в «Валис»). Зебра, похоже, побеждает (см. 1974 и далее). Вот чем занималась Зебра/Валис в 74-ом, и потому я правильно воспринял ЧЖТ как остающуюся неизменной в прошлом, настоящем и альтернативных мирах (и в возможном будущем — абсолютно неизменной).

Вся суть опубликованного корпуса моих сочинений в описании Растворяющего агента, растворящего реальность, т. е. комплекс (ЧЖТ)!!!!

(ок. 1978)



Все мои сочинения, в которых присутствуют ирреальные, поддельные вселенные — это выражения озарения Парменида о нереальности Второй Формы. Оно уводит меня и Парменида от даосизма. Оно уготовляет путь для гностицизма и концепции небрежно, грубо сляпанного мира. Вторую Форму можно назвать «Подделкой», необходимой, но временной. Инь попыталась самостоятельно создать копию андрогинной божественности и провалилась. Результатом явилась ЧЖТ. Потому проник Ян, чтобы вернуть отсутствующее, т. е. саму реальность.

Нереальна не только ЧЖТ, нереален весь мир Инь. Конечно, мы населяем не мир чистой Инь (Земля). Небо (Ян) тоже здесь присутствует, и в немалой степени.