Высаживаешь за шкирку неадеквата или отказываешься везти буйного алкаша – опять звонки.
Чокнутых хватает. Но чаще все в порядке.
«Прибыли, сэр». «Хорошего дня, мэм».
Чаевые в карман, и гудбай, май лав.
Два часа. Остается всего ничего. Два, и домой.
Конец рабочего дня, ура!
Устал. Хочу выпрямиться, вытянуть ноги, хочу прилечь.
Нет, поймите правильно, я не жалуюсь, как уже говорил, я люблю свою работу; готов бесплатно трудиться, готов, наверное, даже приплачивать, чтобы водить такси.
Я слышал рассказ, красивую выдумку, о водителе. Возит, значит, пассажиров на черном тонированном «Лексусе». Берет всех, со всеми вежлив и сдержан, и не случается у него срывов.
Его, естественно, никто из нас, таксистов, ни разу не видел; но, мол, кто-то слышал от клиентов подобный треп. Мол, существует он на самом деле. Водитель-призрак.
Так вот, тот водила-энтузиаст самоотверженный, по рассказам, работает совершенно бесплатно. Настоящий профессионал, только положительные отзывы. Такой весь молодец. Говорят, у него куча денег, целое состояние, и он просто за так катает людей. Хобби у него такое. Нравится ему, и все тут.
И мне, как тому загадочному энтузиасту, в кайф колесить по городу, обожаю наблюдать за людьми. Нравится угадывать, кем работает, кто он, человек, что усаживает себя на заднее сиденье моей машины.
Утром вез девушку: брючный костюм, сумка-портфель, строгий сдержанный макияж, пахнет унисекс-духами, властный тон. Сто процентов – прокурор какой-нибудь. Я поинтересовался, поделился своей догадкой. Оказалось – парикмахер, и это парень, ну как парень. В общем, парень. В последнее время спокойно реагирую на, как получше выразиться, на меньшинства. Насмотрелся всякого. Такие люди, кстати, не скупятся на чаевые. Чего мне к ним плохо относиться?
«Комфортная ли температура в салоне?» «Желаете выбрать маршрут?»
Веселая у меня работа. В целом не жалуюсь, просто сегодня устал.
Два часа осталось. Всего ничего. Максимум три заказа. Три заказика, и домой.
Дверь открывается, в нее просовывается растрепанная голова девушки.
– Свободен?
Красивая, стройная, вызывающая. Словно с глянцевой обложки и прямо в мое такси. Отличное завершение вечера.
Привычно киваю, предлагаю сесть.
Джордж ЛОКХАРД. РАЙСКИЕ ПТИЦЫ
Расползаться в любезностях просто нет сил. Отыгрываю роль «сдержанного водителя, тактичного интеллигента». Встать и открыть дверь откровенно лень.
Киваю, предлагаю сесть и наблюдаю в зеркало.
На заднее сиденье запрыгивает паренек, на вид лет пятнадцати-шестнадцати. Вслед за ним усаживается, занимает место красотка, похоже, его мама. Вот сразу как-то перестала казаться привлекательной. Сразу куда-то исчезли ее стройность и притягательность.
Я учу вас о сверхчеловеке. Человек есть нечто, что должно превзойти. Что сделали вы, чтобы превзойти его ? Все существа до сих пор создавали что-нибудь выше себя; а вы хотите разорвать эту великую цепь и скорее вернуться к состоянию зверя, чем превзойти человека ? Что есть обезьяна для человека? Посмешище или мучительный позор. И тем же самым должен быть человек для сверхчеловека: посмешищем или мучительным позором. Вы совершили путь от червя к человеку, но многое в вас еще осталось от червя. Некогда были вы обезьяной, и даже теперь в вас больше от обезьяны, чем в любой из обезьян… Смотрите, я учу вас о сверхчеловеке!
Странно.
Стереотипы? Или природное нежелание растить чужое потомство.
– Шеф, давай сначала на заправку, купим чипсы! Потом тусить! – приказывает мальчонка.
Я просто игнорирую. Невоспитанный мини-хам. Не мое дело.
– Куда ехать, мэм?
Фридрих Ницше. «Так говорил Заратустра».
Мамаша хохочет.
Шепчет что-то мелкому, подается вперед и прямо мне на ухо орет:
– На заправку, тебе ж сказали! Глухой, что ли?
Глава 1
У нее изо рта доносится стойкий запах алкоголя. Ну вот про таких чокнутых я и говорил.
Сразу ясно – чаевых не будет. Вынесут весь мозг, оно того не стоит.
Что вы знаете о драконах? – с легкой иронией спросила Ичи-вака, не отвлекаясь от созерцания себя в большом зеркале. Ее искрящиеся, цвета морской волны волосы струились по плечам, изгиб бровей был совершенен, точеное лицо и огромные, слегка вытянутые глаза довершали портрет редкой даже по местным меркам красавицы. «Безумие, – промелькнуло в разуме Огрина. – О чем я думаю?!» – М-м-м… – он напряг волю, сопротивляясь чарам. – Драконы, драконы… Большие летучие ящерицы, если не ошибаюсь? Ичивакз метнула в его сторону такой взгляд., что на мгновение Огрин почти физически ощутил жар. Впрочем, сиреневые глаза островитянки тут же вновь обратились к зеркалу; оно привлекало Ичиваку больше других «чудес» на борту корабля.
Высадить сразу?
Хах. Я тертый калач, проворачиваю ключ, нажимаю кнопку счетчика, втыкаю первую, везу. На заправку так на заправку. Есть одна, отличная, на другом конце города, там самые вкусные чипсы. Как раз для таких замечательных пассажиров. Намотаем километраж.
— Итак, о драконах вы не знаете ничего, – заметила девушка, поправляя цветок лотоса в волосах. Он да еше лежавшая на груди живописная гирлянда из разноцветных листьев составляли всю ее одежду, и это ничуть не помогало Огрину сохранять спокойствие.
Покатаемся.
— Простите, а… О них следует знать что-то особенное? – капитан вынул из пенала карандаш и принялся аккуратно, не поднимая глаз, его затачивать. Черт бы побрал Хельгу, могла бы и сказать гостье, что у землян не принято… Так…
– Шеф, давай музыку громче! Что как на похоронах сидим?
— Вам трудно со мной? – голос Ичиваки внезапно прозвучал над самым ухом, и Огрин подскочил от неожиданности. Как ей удается передвигаться столь бесшумно?!
Как же бесит этот прыщавый.
— Мне? Нет, что вы, все хорошо! – капитан разом вспотел. – Я, э-э-э… Просто вымотался на работе. Нервная работа, много вопросов…
Не отвечаю. Молчу.
— Ваш запах говорит о другом, – с легкой улыбкой заметила девушка. Огрин содрогнулся.
Смотрю в зеркало – сидит, скалит свои не так давно молочные кривые с брекетами желтые обмылки. Повезло ему, что я не его отец.
— Запах?
Он пихает локтем мамашу, та орет, повторяет мне просьбу прыщавого.
— Я другая, не забывайте, – Ичивака провела рукой по волосам. Казалось, следом за ее пальцами бегут волны искрящегося света. – Тиэррай до сих пор правит вами. Это плохо.
– Громче!
— Тиэррай? – растерянно переспросил Огрин. Девушка улыбнулась.
«Тактичный и сдержанный». «Вежливый и терпеливый».
Подкручиваю громкость.
— Слово трудно перевести. У вас нет… похожего. Можно лишь объяснить, – Ичивака опустилась на ковер. – Тиэррай, это когда облик заслоняет содержимое. Вы смотрите на меня, и в вас поднимается мужское желание, поскольку я напоминаю ваших женщин. Но это самообман, и вы должны с ним бороться, иначе… – девушка покачала головой, – вам будет очень трудно и опасно в нашем мире.
Орет какой-то музыкальный мусор. Певец хрипит мимо нот из динамиков, вероятно, уверен, что исполняет шедевр.
Огрин почувствовал, как краснеет, будто мальчишка. Чтобы скрыть смущение, он рывком поднялся из-за стола и подошел к иллюминатору.
— Простите, – сказал он после паузы. – Мы… летели много лет, и…
– Бррря, – подпевает мелкий засранец.
— Это тиэррай, – мягко ответила Ичивака. – Вы по-прежнему думаете обо мне, как о жен шине, но я другая.
Хах. Я тертый калач. Ничего. Я профессионал.
Она поднялась с ковра и на сей раз позволила Огрину расслышать тонкий перестук копыт. Когда она подошла, человек ощутил волну влажного тепла от ее тела.
Выдержу. И не такие экземпляры подвозил.
— Вам придется одолеть тиэррай, – шепнула девушка. Шерсть на ее конской половине отливала тем же сказочным перламутром, что и волосы, в хвост были вплетены жемчужные нити. Ичивака была фантастически красива.
Ничего.
— Тиэррай, – с натугой повторил капитан. Девушка глубоко вздохнула.
Прыщавый замечает, что я на него смотрю. Скручивает неприличный жест и тыкает в зеркало своим кривым средним пальцем. А мамаша хихикает.
— Я не могу обешать вам встречу с драконами, пока тиэррай столь силен. Это опасно и для вас, и для них.
Куда мир катится?
Огрин несколько секунд осмысливал сказанное.
Лет через пять она, конечно же, еще вспомнит, горько поплатится и задумается. А может, надо было больше внимания уделять воспитанию? Плевать, не мое дело.
— Встречу с драконами? – переспросил он недоверчиво. – Здесь есть драконы? Настоящие?! Те самые… ящеры с крыльями?!
Не реагирую.
Ичивака ответила не сразу.
Через пятнадцать минут просто распрощаюсь. Распрощаюсь и больше никогда не увижу этих.
— Вам следует больше узнать о драконах, – сказала она наконец. – В вашем… корабле есть хранилище знаний. Обратитесь к нему. Когда мы встретимся в следующий раз, вы должны знать хоть что-то.
«Всего доброго, мэм». «Приятного вечера, сэр».
Тихий перестук копыт слышался уже где-то у выхода. Огрин сглотнул.
— Постойте! – он обернулся и заставил себя спокойно взглянуть на феерическое существо. – Вы так и не объяснили, зачем нам свидание с драконами.
Они сами себя наказывают, еще просто этого не понимают.
Ичивака загадочно улыбнулась.
Девушка подтягивает юбку, к слову, и так не самую длинную, обнажает колени и перекидывает ногу за ногу. Кокетливо ерзает, трется и облизывает губы.
— Когда мы встретимся в следующий раз, – повторила она негромко, – вы уже будете знать ответ.
* * *
Насмотрелась нуар-фильмов. Чокнутая.
Кентаврица ушла, и в каюте словно потемнело. Некоторое время Огрин молча стоял у иллюминатора, заново переживая странную беседу. Да-а, скажи ему кто всего месяц назад, что в результате самого рискованного и героического путешествия, когда-либо предпринятого людьми, он будет, как подросток, глазеть на обнаженную девушку, которая к тому же наполовину лошадь?! Огрин содрогнулся. Его практичный, цепкий ум до сих пор отчаянно сопротивлялся, запрещая разуму верить глазам, беззвучно крича – «невозможно!». Но в этом мире возможно было все.
Видит, что на нее смотрю, и все дразнит, дразнит.
Взгляд Огрина случайно скользнул по старомодной книжной полке у двери и задержался на пурпурном корешке с золотым тиснением. Помолчав, капитан с силой потер подбородок.
Хах. Я тертый калач. Дразнит она. Заплатить все равно придется. Я на такое не поведусь. Чокнутая самка с потомством.
— Хельга, Яускас, Бьорн, зайдите ко мне, – негромко произнес он, дотронувшись до сенсора терминала. Книга жгла ему глаза. Неужели случайность?.. Именно эта книга. Именно здесь.
Прыщавый гладит голое колено, нагло так шарит по ее ноге. Шлепает по ляжке и хохочет. Девушка взвизгивает и хихикает, радуется.
Повинуясь внезапному импульсу, Огрин подошел к полке и взял «Марсианские хроники». Интересно, живут ли тут эльфы? Смуглые и золотоглазые?
Мелкий хватает ее за волосы, притягивает и целует. По-настоящему. Присасывается и, причмокивая, впивается брекетами ей в лицо.
Его передернуло. Впору уж думать, что корабль погиб где-то в космосе, а невозможное вокруг… Но Огрин был слишком упрям, чтобы принять подобное. Его сжигала потребность найти рациональное, логичное объяснение всему, что происходит. И рано или поздно он найдет. У всего есть причины. У всего есть смысл. Даже у обнаженных четвероногих красавиц с жемчужными нитями на хвосте…
Та постанывает от удовольствия.
— Друзья, – сказал он, когда офицеры собрались. – Надо принять решение.
Фу, мерзость!
Космонавты расселись по креслам. Некоторое время царила тишина, начать разговор никто не решался: Ичиваку видел не только капитан. Ее странный, неуловимый аромат до сих пор сохранялся в каюте.
Жму на тормоз.
Колеса визжат. Машина рывком останавливается. Пассажиры врезаются в спинку сиденья.
— Яускас, – Огрин наконец собрался с мыслями. – Вы биолог. Вы больше любого из нас знаете о законах развития жизни. У вас есть теории?
Пытаюсь подавить рвотный рефлекс.
Невысокий, полноватый, с окладистой черной бородой и давно не-чесанной гривой таких же волос, всегда энергичный и веселый Яускас сегодня казался необычно тихим.
– Дорогой, прекрати. Видишь, водила злится. – Девушка отодвигается на «безопасное» расстояние от прыщавого. – Езжай! Что встали?
— Чтобы ответить на ваш вопрос, не нужно быть биологом, – он развел руками. – Вы ведь и сами все понимаете, капитан.
Хах. Я повидал всякого.
— Нет, не понимаю, – возразил Огрин. – Я только вижу, но не понимаю. Вижу кентавров, фей, гномов…
Но с меня хватит!
— Беккер клянется, что встретил в лесу единорога, – вставил Бьорн. – Говорит, был слишком потрясен, чтобы сфотографировать.
Эта женщина вполне могла быть мамой этому молокососу. Она ровно вдвое выше и минимум во столько же старше.
— Сегодня Ичивака обещала познакомить меня с драконами, – тяжело произнес капитан. – Яускас, я не спрашиваю, каким образом на только что открытой планете может существовать гибрид земной девушки и земной лошади. Я готов верить, что подобное существо возможно и даже возникло здесь самостоятельно, в процессе эволюции. Но я не могу, не имею права верить, что в семи парсеках от Земли, на совершенно чужой планете случайно появилась точная копия нашей, человеческой мифологии.
Неправильно это все.
— Древнегреческой, – уточнила Хельга, сухая, всегда подтянутая и прямая как палка глава медицинской службы. – И скажите за это спасибо. Если б мы угодили в скандинавскую мифологию или в мир духов майя… – она свирепо улыбнулась и резким, отрывистым движением чиркнула ладонью поперек горла.
Они все еще обнимаются.
Яускас опустил голову, сцепил руки на пухлом животе.
Женщина пытается отстраниться от пацана. Выворачивается из его настойчивых объятий, видит, что я не в восторге от происходящего, и не хочет меня злить. А пацан причмокивает и не отпускает. Еще сильнее впивается тонкими лапами в ее ногу.
— Я много размышлял, – признался он. – Меня даже посетила страшная мысль, что, быть может, мы не долетели до цели…
Аварийная сигнализация щелкает.
— Эта мысль посещала всех нас, – резко оборвал Огрин. – Проверить ее невозможно, и мы должны исходить из теории, что живы и видим то, что видим.
Слушаю, как пацан посапывает. Ему абсолютно плевать на меня, на то, что я смотрю на него, что такси не едет, что образовался затор на дороге. Мелкий прыщавый рот пробегает по женской шее и шепчет что-то про какого-то утонувшего мужика. Он облизывает женщине щеку, зарывается носом в ее прическу. Прижимает ее и говорит, что для того жмурика, без сомнений, было хуже всего умереть в воде.
— Тогда будем логичны до конца, – серьезно ответил биолог. – Самое простое объяснение – все, окружающее нас, взято из нашего же воображения и каким-то образом материализовано. Увы, это невероятно, поскольку в таком случае местные жители общались бы на одном из языков Земли.
Женщина хихикает. Она явно не понимает и не слушает, что он говорит, про какого мужика идет речь. Не слушает и не собирается вникать. Делает вид, что ей приятны прыщавые ласки. А я вижу ее взгляд. Отрешенный. Вижу, как она кривится, пока мелкий не видит.
— Согласен, – кивнул Бьорн. – Кроме того, мы видели животных, которые на Земле ни в одном мифе не встречаются. Да и в остальном множество расхождений…
Неправильно!
— Именно, – Яускас развел руками. – Я взял у Ичиваки немного крови на анализ. Она действительно кентаврица, самая настоящая, и ее генотип просто поразителен\'. Создать подобное на основе наших фантазий… нереально. Немыслимо. В ее геноме есть следы избыточных пар, остатки рецессивных мутаций, подозреваю – там встретятся и скрытые дефекты, способные проявиться как болезнь. Это однозначно говорит о естественном, эволюционном развитии.
Может, я просто завидую? Может, просто обидно, что в его возрасте максимум, на что мог рассчитывать, – увидеть грудь по телевизору в каком-нибудь боевике. Или потанцевать медленный танец на школьной дискотеке, украдкой трогая девочку чуть ниже талии. Мог еще поцеловать в щеку толстуху-одноклассницу. А этот говнюк…
— Яускас, – Огрин подался вперед. – Я верю, что кентавры могли развиться на этой планете самостоятельно.
Неправильно!
Глушу двигатель. Отключаю радио.
— Не могли, – резко ответил биолог. – Значительная часть хромосом Ичиваки полностью идентична нашим. Подобное совершенно невозможно, Огрин. Вы просто не понимаете, о каких мизерных шансах идет речь. Совпадение даже одной хромосомы у двух видов, возникших на разных планетах, – событие такое же вероятное, как, скажем, случайное превращение Луны в головку сыра!
Яускас оглядел собравшихся.
– Выметайтесь.
— Как ученый, я заявляю с полной ответственностью: жизнь и на Дуагее, и на Земле возникла в одном и том же месте, прошла одну и ту же эволюцию и до сих пор практически идентична. Дуагея не просто обитаемая планета; это, если хотите, альтернативная версия Земли. Вплоть до субмолекулярного уровня.
Я говорю спокойно. Без эмоций. Просто сообщаю. Просто как официант сообщает, какой сегодня суп дня, какой десерт.
Огрин с силой потер подбородок.
Девушка наклоняется и что-то шепчет парню на ухо. Тот успокаивает ее, мелкий засранец.
— Ясно, – вздохнул он. – Что ж, принимаем гипотезу Яускаса за базовую. Мы попали на Землю, только в другой реальности.
Слышу, как он говорит ей: «Ща все устрою!»
— Отнюдь, – возразил Бьорн. – Я понимаю чувства коллеги, но как физик заявляю с не меньшей ответственностью: Дуагея – не Земля. Здесь даже гравитация отличается, не говоря уж о химическом составе коры и атмосферы. А очертания материков? Спектр звезды? Наконец, если это Земля, то где Луна?
Устроитель, мать его. Крутой. Сейчас он все вопросы решит со мной, гаденыш недоразвитый.
— Без Луны жизнь никогда не покинула бы океаны, – вставил Яускас. – Попробуйте-ка это объяснить!
Говорит: «Ща все устрою!» и сует мне деньги.
Капитан стиснул зубы.
– Поездка окончена, проваливайте.
— Я лишь пытаюсь понять. Не сойти с ума.
Спокойно повторяю и наблюдаю в зеркало. Я профессионал. И не буду кричать. Досчитаю до трех и молча выкину этих из машины.
— Как и все мы, Огрин, – заметила Хельга. Они помолчали.
Девушка собирается выйти, а прыщавый держит ее за руку, не пускает и все твердит, что разберется.
— В общем, так, – сказал наконец капитан. – Мы на чужой планете. Обитаемой. С разумной жизнью. Точка. Нам придется забыть о сходстве местных жителей с существами из наших мифов. Это просто совпадение. Точка. Отныне и впредь действуем только по инструкции. К счастью, нас готовили к первому контакту и готовили основательно, не правда ли?
Разберун, е-мое. Деньги он сует.
— Будь я проклят, если готовился к такому, – пробурчал Бьорн. Огрин метнул в его сторону свирепый взгляд.
Деньги мне, конечно, нужны. Но должны же быть у человека принципы. Я так считаю.
— Осьминоги, муравьи или бесплотные шары плазмы в качестве разумных обитателей понравились бы вам больше?
Мелкий лезет в карман, достает стопку американских сотенных. Ровно сложенных соточек. Словно только что из чемодана наркобарона. Кладет всю пачку между прикуривателем и рычагом ручного тормоза. Целую пачку хрустящих. Стопку ароматных зеленых сотенных.
— Да, – жестко ответил физик. – Их можно понять и изучить. А как прикажете воспринимать светящуюся крылатую девушку размером с пачку сигарет? Выходит, в объем не больше наперстка можно вместить такой же мозг, как у меня? При полете местные феи за час расходуют гораздо больше энергии, чем содержится в тонне нектара! Я не разбираюсь в генетике, но хорошо знаком с законами физики!
– На заправку!
Хельга фыркнула.
Больше я не говорю ни слова.
— Магия, дорогой Бьорн, законам физики не подчиняется…
Убираю деньги, проворачиваю ключ. Первая, разгоняю, сцепление, вторая, третья.
— Хватит! – Огрин обрушил ладонь на стоп. – Мы должны принять решение! Как я уже сказал, отныне действуем только по инструкции. Это приказ. Удаляться от корабля за пределы прямой видимости, даже группами, – запрещено. Самостоятельно вступать в контакт с аборигенами – запрещено. Носить любое оружие, кроме парализующего, – запрещено! Советую перечитать разделы устава, посвященные контакту с разумной жизнью.
Что там он просил? Тихо в салоне? Максимально откручиваю громкость приемника. Музыка орет.
Он встал на ноги.
На заправку так на заправку. И чего это я распсиховался? Включаю поворотник, ухожу в левый ряд. И что у меня за капризы? Как же мелкий прыщ без чипсов? Непорядок.
— Каждый из вас должен провести совещание с членами своего отдела и передать новые директивы. Впредь, пока обстановка не станет более понятной, я ввожу на борту состояние тревоги шестого класса. Яускас, вы назначаетесь ответственным за все контакты с аборигенами; соберите группу из пяти-шести специалистов и подготовьте их.
Сворачиваю на перекрестке.
— Почему я?! – всполошился биолог.
На ближайшую заправку. Недосуг теперь катать парочку кругами. Больная, конечно, парочка. Полностью, на всю голову из «чокнутых».
— Потому что вы ученый и привыкли видеть за обликом суть, – спокойно ответил капитан. – Вам будет нетрудно одолеть тиэррай.
Но.
Но я же не доктор.
Глава 2
«Вежливый и приветливый». «Сдержанный и внимательный».
От раскаленной на солнце обшивки тянуло жаром. Звездолет стоял у самой кромки могучего леса, на высоком берегу, резко обрывавшемся в океан, который простирался вдаль насколько хватало глаз. Предварительная съемка с орбиты показала: остров, где Огрин решил совершить посадку, почти необитаем, и риск повредить деревни аборигенов здесь минимален. Никто не ожидал, что местные жители почти мгновенно обнаружат гостей.
Распрощаюсь поскорее – и домой, пересчитывать наличку. Мне за год столько не заработать. Слышал о таких щедрых пассажирах, но сам ни разу не вез. Вот подфартило. Да еще заказ левый, без участия оператора. Так что паршивец не сможет потом ни пожаловаться, ни потребовать деньги обратно. Если что, скажу, никого не вез и мне никто ничего не платил.
Огрин стоял в десяти метрах от корабля, среди деревьев, вдыхал запах свежей травы и чувствовал – всей душой, – что он дома, на Земле. Сходство было поразительным. Буквально в каждой еловой иголке, в каждой травинке узнавались родные формы. Яускас прав, смешно полагать, что это случайность.
Останавливаю.
Чем глубже люди изучали планету, тем яснее понимали: Дуагея была раем. Досконально проработанной, выверенной в мелочах утопией, способной подарить столетия счастливой, интересной и при этом безопасной жизни любому своему обитателю. Утопией настолько идеальной, что все подсознательно ощущали ее неестественность.
Показываю на вход в магазин.
«Что же мы за существа такие?» – думал капитан, стоя по колено в изумрудной траве. – «Вот он, рай – мечта во плоти! Чего же нам неймется, почему не верим?»
«Хорошего вечера, сэр». «Всего доброго, мэм».
— Наверное, память мешает, – очень серьезно ответил молодой женский голос сзади.
Капитан не вздрогнул; опасных встреч в этом мире не ожидалось. Спокойно обернувшись, он с силой втянул воздух, чувствуя, как сердце начинает судорожно колотиться. В паре шагов от человека, в тени разлапистой ели, на траве лежал дракон.
Выходить и открывать дверь не собираюсь. Должны же быть у человека принципы? Гордость, в конце концов. Я так считаю.
Он вовсе не казался огромным – скорее, изящным. Обычно, думая о драконах, каждый мысленно представляет некоего «зверя», но это существо сразу вызывало мысли о птицах. Грациозный и хрупкий на вид, начисто лишенный массивности, присущей крупным животным, лазурно-белый дракон чем-то напоминал лебедя.
Его чешуя поражала; белые и лазурные чешуйки образовывали сложные узоры, бежали двумя сверкающими полосами вдоль шеи, растекаясь по груди, будто поток ртути, переплетаясь на боках, за крыльями, до самого хвоста. Лазурные чешуйки отражали свет, как маленькие зеркальца, а белые совсем не блестели, в результате узор чешуи создавал фантастическое впечатление, будто совершенно белый дракон облачился в зеркальную облегающую кольчугу из полированного металла. Самой удивительной во внешности крылатого создания была грива – гладкая, длинная, перламутровая, цвета слоновой кости, очень похожая на волшебные волосы Ичиваки. Кроме того, волосы тянулись еще и вдоль задней стороны лап, словно бахрома, и тонкой лазурной полоской ниспадали по шее, от подбородка до груди, где разветвлялись, повторяя узор чешуи.
Мелкий протягивает своей растрепанной подруге такую же стопку, что и мне. Просит купить чипсы и чего-нибудь промочить горло.
Огрин с трудом взял себя в руки и перевел дыхание. Дракон – или драконица, если, конечно, голос мог что-то значить – молча ждал, пока пораженный человек его разглядывал.
Она собирается выходить, останавливается, согнувшись в дверях, виляет своими бедрами. Влево-вправо, вверх-вниз. Прыщавый шлепает ладонью по юбке со словами «Пошла!», и та, довольно хихикая, идет в магазин.
— З-з… здравствуйте, – сумел наконец выдавить капитан. – Я Огрин, предводитель… пришельцев. Мы гости вашего мира… – он запнулся, – но вы, наверное, уже знаете?
Хрен знает. Может, это со мной что-то не так…
— Знаю, – отозвался дракон. В его янтарных глазах на миг скользнула веселая искорка. – Вы хотите узнать мое имя. Его трудно произнести; наша гортань крупнее, диапазон значительно смешен в сторону инфразвука.
Тошно, фу.
От неожиданности Огрин моргнул.
— Инфразвук? – он облизнул губы.
Неправильно все это.
— Да, вы удивлены, – дракон прищурил глаза и легонько наклонил голову. – Не делайте поспешных выводов. Сейчас я говорю на языке землян, поэтому вынуждена пользоваться вашими терминами. А знание принципов, на которых зиждется природа, вовсе не достаточное условие для всех тех предположений о драконах, которые вы сейчас строите.
Но, с другой стороны, сумма внушительная.
Огрин помолчал, обдумывая слова крылатой.
– Ты не обижайся, – перебивает мои рассуждения прыщавый, – просто сегодня такой день.
— Встреча с вами стала большой неожиданностью для меня, – сказал он после длительной паузы. – Ведь о существовании драконов нам стало известно лишь этим утром. Я рад и… восхищен встречей. Надеюсь, посадка корабля никому не доставила трудностей.
Я молчу.
Драконица грациозно изогнула шею, бросив на человека задумчивый взгляд свысока.
– Нет, ну серьезно. Ты вроде нормальный мужик. С понятиями. – На этот раз в зеркало он показывает большой палец вверх. – Я тебя понимаю, поверь. В этот раз мне даже немного жаль. Совсем чуть-чуть.
— Вы считаете меня красивой, – протянула она. – И это не тиэррай. Ваше понимание красоты не привязано лишь к привычным образам. Меня информировали неверно.
Не реагирую. О каком «этом разе» он говорит? Плевать. За годовую зарплату готов и потерпеть его присутствие, и сделать вид, что все в порядке.
Огрин лихорадочно соображал.
В окне магазина девушка поднимает над головой две бутылки, предлагает выбрать. Мелкий показывает на пальцах – бери обе – и недовольно качает головой, мол, ничего без него не может.
— Вы читаете мысли?
– Как тебя зовут?
— Нет, – в голосе драконессы прозвучало веселье. – Я читаю вас. Она легонько приподняла края чешуйчатых губ.
Я молчу.
— Никакой магии, просто комплексная обработка данных. Внешность, запах, движения, реакция зрачков, подсознательные сокращения лицевых мышц, распределение крови по капиллярам, биоритмы мозга и многое, многое другое.
– Язык проглотил? – Мелкий не унимается. – Спрашиваю, как тебя зовут. Или забыл, сколько я заплатил?
Огрин помолчал.
Мне такие знакомства не нужны, но деньги уже взял. Так что, будь добр, оставайся профессионалом – прояви уважение.
— Ясно. Да, я считаю вас сказочно красивой, однако образы, из которых складывается ваш облик, каждый по отдельности, они знакомы людям с детства. Вы грациозны как юная пантера, изящны как лебедь, прекрасны как райская птица… Галерею сравнений можно продолжать долго.
Стараюсь не скривиться, отвожу глаза в сторону, максимально любезно, сквозь зубы говорю:
— Ассоциативное восприятие? – уточнила драконица. – Вы мысленно разлагаете незнакомый объект на знакомые составляющие, и если большинство из них отвечает вашим критериям красоты…
– Владимир.
— …мы видим красоту, – закончил Огрин.
Говорю я, а буквы застревают в глотке. Противно. Чувствую себя продажной девкой. Вежливой, терпеливой, почтительной продажной девкой.
Драконица опустила одно из хрыльев и провела им по траве. Капитан восхищенно вздохнул: по лазурной прозрачной перепонке неуловимой вязью скользнула целая россыпь искр.
– Меня Кирилл. Можешь звать Киря.
— Интересно, – задумчиво произнесла крылатая. – Предположим, я выглядела бы так же, как сейчас, но издавала бы ужасный, бесконечно противный человеческому обонянию запах. Как действовал бы типичный человек?
Мелкий протягивает свою потную ладонь, которой только что лапал и шлепал подругу.
Огрин улыбнулся.
Делаю вид, что не вижу, лезу в карман, вроде как проверить телефон. Вроде как рука занята и не могу ответить на рукопожатие. А трубка на магнитике около магнитолы, на приборной панели, а в кармане пусто, а мелкий тоже не дурак – все понимает.
— Вероятно, он восхищался бы вами издали, горько сожалея, что столь совершенное создание обладает таким недостатком.
Неудобно вышло.
— Недостатком? – драконица прищурила один глаз. – А если запах требуется драконам, чтобы идентифицировать особь в крупной колонии, помогает детям не теряться, привлекает партнеров в период спаривания и в целом играет важную роль в нашей жизни?
– Вовка, ты не смотри, что я, кхм, не взрослый. Ничего, кстати, если на «ты» перейдем?
— Вы спросили, как поступил бы типичный человек, – заметил Огрин.
— Это и в самом деле типично? Капитан вздохнул.
Недоносок подвигается ближе, просовывает лицо между спинок передних сидений. Сопит, я чувствую его мерзкое теплое дыхание, смотрит своими свинячьими глазенками прямо мне в ухо.
— Я хотел бы сказать «нет»…
Еще как чего! Какое еще на «ты»? Щенок! Мало того, какой я тебе, на хрен, Вовка? Сейчас по заднице тебе, паршивцу, и к директору, и к родителям на перевоспитание.
Думаю я, а в ответ пожимаю плечами, мол, ничего, на «ты» так на «ты».
— …но предпочитаете неприятную правду сладкой лжи, – закончила крылатая. – Умный поступок. При любой интерпретации ваших мотивов он характеризует вас как более развитое существо, по сравнению с типичным человеком, и делает привлекательнее для контакта.
Она привстала на левой лапе, приложив правую к груди.
«Вежливый и приветливый». «Тактичный и внимательный».
— Можете звать меня Тау. Я женского рода, как вы и предполагаете.
Огрин вежливо склонил голову, размышляя, достаточно ли драконы изучили землян, чтобы понять этот жест.
– Вовка, я только с виду маленький. По возрасту, да и по развитию я значительно опережаю тебя.
— Я счастлив познакомиться с вами, Тау.
Он подмигивает и откидывается в сиденье.
Драконица вновь улеглась в траву и сложила крылья на спине сверкающим покрывалом.
Опережает он. По наглости только если. Насчет «по развитию», это совсем спорно. Пускай я водитель такси, но я достаточно образован. В школе, кажется, учился на «отлично». Да и сейчас любимое занятие – чтение. Я очень даже развит.
— Ваше появление удивило нас, – сказала она негромко. – Мы не ждали гостей с Земли в этом тысячелетии.
И какого я вообще взялся рассуждать на эту тему?
Огрин чуть не поперхнулся.
– Рад, что ты такой.
— Вам… – он сглотнул и начал снова: – Вам… известно о Земле? Тау прищурила глаза.
– Какой?
— Прежде чем выходить из корабля без скафандра, вы, несомненно, тщательно изучили нашу биосферу. Неужели ваши ученые верят, что на двух планетах может самостоятельно возникнуть фактически одинаковая жизнь?
– Правильный. С принципами.
Потрясенный капитан молча смотрел на крылатое существо. Долго смотрел.
– А я рад, что ты любишь правила. И если по правилам, то я тебя довез до места назначения. Работу выполнил и хотел бы уехать домой. Правильно?
— Ваши слова объясняют сразу все загадки этого мира, – сказал наконец Огрин. От волнения его голос прозвучал хрипло. Драконица слегка приоткрыла пасть и вновь растянула тонкие чешуйчатые губы в весьма точном подобии улыбки.
– Ну да.
— Я бы не делала столь поспешных выводов, – заметила она весело. – Ведь вы даже не знаете, где жизнь зародилась раньше – здесь или на Земле.
– И я о том. Нам бы логично распрощаться… Но ты все еще сидишь в моей машине.
— Так здесь или на Земле? – спросил Огрин.
– Нет-нет. Не торопись.