Дональд УЭСТЛЕЙК
Кое-кто затрудняется с ходу определить, что же такое современный грабеж — искусство, хобби или политика? Анализируя деятельность лучших мастеров, мы видим, что в основе их практики лежат, как правило, все три составляющие. К тому же глубокое моральное удовлетворение, проистекающее из квалифицированного исполнения замысла, полная незаинтересованность в материальной выгоде и презрение к чужой собственности затрагивают чрезвычайно чувствительные струнки человеческой души — эстетическую, игровую и общественную.
– Ты хотел меня видеть, Дон?
В нижеописанном случае объектом потенциального грабежа был избран некий эскиз в стиле фигарт, широко известный как раритет величайшей ценности. Изловчившись женить на себе его творца и владельца, Милашка Эвелинг одним махом сделалась самой состоятельной жительницей Спирали. Эта персона и прежде пользовалась особого рода популярностью по причине выдающихся черт характера (скромность среди них, увы, не значилась), так что благосклонность судьбы она восприняла как должное. Теперь Милашка стала олицетворением серьезной психоэкономической силы, что неизбежно привлекло к ней пристальное внимание общественной прослойки уравнителей , где, как известно, весьма щедро представлены грабители и традиционной, и принципиальной ориентации. Из числа принципиалов искреннее уважение спиралетян завоевала Теодора В@кинс, коей и было доверено урегулирование вопиющей ситуации.
Дентон, сидевший перед ярко освещенным зеркалом и снимавший грим, даже не соизволил оглянуться.
Будучи женщиной с изрядным опытом, В@кинс по зрелом размышлении склонилась к ненавязчивому подходу, избрав роль скромной ловчихи настроений с непритязательным именем Мир amp;а Риггл. Установив репликатор на производство тридцатичасового клона, она поспешно улеглась в аппарат — и испустила вздох облегчения, осознав, что на сей раз она, кажется, не клон. В тот же самый миг тяжко вздохнула и ее копия, сообразив, должно быть, что на этот раз клоном является именно она.
Отослав свое второе «я» заняться необходимыми приготовлениями (если ты себе не доверяешь, кто же тогда поверит тебе?), В@кинс продублировала комплект чистой одежды, сунула в карманы пару малых репликаторов и отправилась прямиком в Хаммерпонд. Если вы не в курсе, это такой небольшой, но крайне заковыристый завиток Спирали, который и вообразить-то невозможно, покуда сам не увидишь. В 23-м столетии его рейтинг составляет 60% Актуальности, 3 % Совмещения, 4% Случайности, прочее же как получится, а и скольку индекс «Логичность/Безопасность» держится на 92,7 и с пускаться не собирается, нет ничего удивительного в том, что большинство обитателей Спирали этот Хаммерпонд попросту игнорирует.
– Входи, Эдди, – мягко произнес он. – Прикрой дверь. Тот шагнул, закрыв дверь, и остановился в неловком ожидании: голова в кудельках, нос крючком, рот до ушей – длинный, тощий и очень нервный комик.
Тем не менее тамошние ландшафты, неврозы и погодные условия могут похвастать вполне приличным количеством битов, чтобы привлечь определенный контингент искателей внутреннего опыта, так что по прибытии В@кинс удостоилась приветствий доброй полудюжины многоопытных ловцов настроений. Понимай она их линго хоть немного лучше, те показались бы ей куда менее подозрительными
Дентон не торопясь снимал грим. Было начало седьмого, запись только что окончилась. Дентон был недоволен сегодняшней работой и чем больше раздумывал об этом, тем сильнее раздражался. Наконец он обернулся и хмуро оглядел Эдди. Тот был еще в костюме Профессора и гриме, он нервно поводил левой рукой. После давнишней автомобильной катастрофы его правая рука практически не двигалась.
– Скажи, у тебя было много уникальных впечатлений? — поинтересовался персонаж по имени Порсон. В этот момент они вдвоем смаковали шоколадный пунш, сидя на шляпках ониксовых грибов в старомодной забегаловке Расти под вывеской «Плацебо», причем Порсон и не подозревал, что из него выкачивают информацию. В@кинс ужасно хотелось буркнуть: «А я почем знаю?», но вместо ого она произнесла:
– Ну, не слишком. Так, кое-что тут, кое-что там, ты и сам понимаешь.
– Ты сегодня был очень плох, Эдди, – проговорил Дентон тихо. – Даже не упомню, когда было хуже.
– Невыразимые?
– А то!
Лицо Эдди залилось краской от сдерживаемого гнева. Но он не сказал ни слова.
– Как насчет копирнуть?
Дентон закурил, намеренно медленно, и спросил:
– Возможно.
– Эй, — вдруг забеспокоился он, — а ты приличный канал?
– Ты что, опять запил?
– На что это ты намекаешь?! Я очень твердый диск!
– Да я о качестве записи, — удивился Порсон.
– Полегче, – возмутился Эдди.
– А ну сотри нашу беседу немедленно! Почему ты толкуешь со мной, как с перезагруженной? — подозрительно осведомилась
Кто тут действительно был перезагруженным, так это Порсон, генотипически не способный даже помыслить о чем бы то ни было криминальном, а посему он ничего не понял и вконец растерялся.
– Может, ты просто думал о чем-то другом, – предположил Дентон. – Может, берег силы для Бостона.
– До чего мне нравится твоя глазная клипса, — пролепетал он, пытаясь сменить тему.
– Правда? Тогда держи, — В@кинс пропустила вещицу через карманный репликатор и вручила Порсону.
– Я делал все, что мог, Дон, – защищался Эдди.
– Какое впечатление ты надеешься поймать здесь?
– Думаю, я бы вполне впечатлилась Хаммерпонд-Парком в разгаре глухой ночи, — честно призналась Теодора В@кинс.
– Наше шоу – лучшее, что у тебя есть, Эдди, – сказал Дентон холодно. – Где бы ты был без него?
– Что ж, мысль неплохая… Но в какой моде? Гиперреализм? Романтика? Ужасы?
– Ну нет! Сперва я впечатлюсь этим Парком в натуре, а уж потом промодулирую таким настроением, какое сочту подходящим, — отрезала В@кинс.
Эдди не отвечал. Да этого и не требовалось: оба они знали ответ – нигде. В общем-то Эдди был обычным второсортным комиком, годами прозябавшим на вторых ролях. Лишь благодаря шоу Дентона он обрел известность, прославившись на всю страну своим Профессором. Одним из практических результатов этой известности являлись приработки вроде предстоявшего в выходные выступления в бостонском ночном клубе.
Шокированного Порсона словно парализовало, что вполне устроило В@кинс, которой наскучила его болтовня. Ее пуншевая фляга (пустотелый рубин с сапфировыми инкрустациями, как у каждого уважающего себя спиралетянина) уже почти опустела, и, чтобы вновь наполнить сосуд, В@кинс пришлось прогнать остатки через репликатор.
– Так вот, наше шоу должно стоять у тебя на первом месте, Эдди, – повторил Дентон. – Пока ты занят в нем, ты не можешь делать ничего другого.
– Установлено, — задумчиво изрек старина Расти, преуспевающий узуформный баробот, содержавший свое заведение в духе старой доброй программы, — что в Понд-Хаусе в любое время дня и ночи дежурят минимум три охранника, чьей главной задачей является сохранение шедевра. Один из них работает ради престижа, другой для удовольствия, третий же в порядке наказания. Благодарю за внимание, леди и джентльмены!
– Дон, я...
В Хаммерпонд-Парке, игравшем стратегическую роль нулевой зоны знаменитого Понд-Хауса, Теодора В@кинс объявилась вечером следующего дня, старательно изображая типичную ловчиху настроений, впавшую в необычайный экстаз при виде тотально немодулированного пейзажа. Ее второе «я» присоединилось к ней сразу после заката, и они немного посовещались приглушенными голосами, как и следует фонировать в нулевой зоне.
Сумерки потихоньку сгущались; на темнеющем небе высветился сперва один, затем второй орбитальный комплекс. Истошные вопли кроликов, подвергаемых форсированной эволюции, постепенно утихли, и воцарилась мертвая тишина. Вступив в свои права, ночь милосердно скрыла архитектурные изыски гибрида Тадж-Махала с Сан-Суси, слегка приправленной Уолдорф-Асторией, обратив гро моздкое здание, известное в Спирали под именем Понд-Хауса, в легкий неясный силуэт.
– И потом, у тебя в контракте сказано, что я санкционирую любую твою работу на стороне...
Подкравшись в двойственном числе к этой смутной тени, Теодора В@кинс присела на корточки за углом строения и поспешно разобрала один из репликаторов на составляющие компоненты — стойки, узлы, платы и батарейки. Выудив из кармана второй, она быстро пропустила через него все детали первого, повторив указанный процесс несколько раз. Сборка двухфутового репликатора заняла каких-нибудь пять минут, и дело сразу пошло веселее — микроплаты послушно обращались в макроплатформы, стойки стремительно разрастались в длину, батарейки вылетали нескончаемыми очередями. По сигналу В@кинс клон принялся за сборку примыкающей к Понд-Хаусу хитроумной конструкции.
– Дон, не собираешься же ты...
Внезапно в соседних кустах с громким треском и сдавленным проклятием рухнул некий тяжелый предмет, споткнувшийся, без всякого сомнения, о только что воздвигнутую стойку. Затем В@кинс явственно услышала приближающийся топот двух пар бегущих ног, притом с разных сторон. Питая, как и всякий истинный художник, праведливое отвращение к преждевременной публичности, она не-едленно пустилась наутек.
– Я на это смотрел сквозь пальцы, – оборвал Дентон Эдди, – и вот к чему мы пришли. Ты стал работать вполсилы, сберегая себя для других целей.
Спринтерский забег в нулевой зоне — чистое мучение, требующее колоссальной концентрации внимания, а посему В@кинс пришлось положиться на подсознание, которое упорно твердило, что у нее на пятках висят по крайней мере двое преследователей и крайне мало вероятно, что оба являются ее собственными клонами.
Вдруг позади завязалась бурная возня, указывающая на то, что ее ·пия оказалась недостаточно прыткой и была насильственно вовлечена незнакомцами в весьма нежелательную физическую активность. В@кинс чуть было не повернула назад, чтобы помочь своему второму «я», однако вовремя сообразила, что эта краткосрочная копия в любом случае не успеет дать на нее показаний. Отвернувшись, она цыпочках начала удаляться от дерущихся, когда некое неприятное ощущение вынудило ее мгновенно переоценить ситуацию. «Проклятие! — нервно подумала она, прекращая свое бренное существование. — А ведь клон — это все-таки я!»
– Дон, послушай...
Тем временем оригинал Теодоры В@кинс общался с нежданными собеседниками совсем не так приятно, как хотелось бы, ибо дело пришлось иметь с двумя гостями сразу. Те, казалось, поставили себе целью растоптать противницу в лепешку — что вдоль, что поперек, но покуда ее хищным пальцам удавалось вцепляться в чужие патлы, а острым коленкам — дубасить по чувствительным частям тел обидчиков, В@кинс проводила время не без определенного морального удовлетворения. К сожалению, удача начала ей изменять, но тут неравной битве внезапно пришел конец.
– Думаю, тебе лучше отказаться от всех приработков, чтобы оставаться в форме. Вот, собственно, и все, Эдди. Увидимся на репетиции в пятницу утром. – И Дентон отвернулся к зеркалу, расстегивая рубашку.
Обуреваемая смешанными чувствами, В@кинс обнаружила, что тихо сидит на травке, а какие-то люди общим числом от восьми до десяти (точно сосчитать не удалось по причине кромешной тьмы и полной неожиданности) терпеливо ожидают, когда же она наконец придет в себя. «Дьявольщина, меня все-таки повинтили», — мрачно подумала В@кинс, но не стала углубляться в философские раздумья о превратностях судьбы, поскольку отбитые внутренности изрядно препятствуют абстрактной умственной деятельности.
Минутой позже она поняла, что какая-то тень сует ей в руку объемистую винную флягу. «Ничего себе — Драмбуайе! — отхлебнув, подумала В@кинс. — А впрочем, почему бы и нет?»
Эдди стоял пепельно-бледный.
– Она уже приходит в себя, — заметил чей-то голос, а второй, низкий и глубокий, с чувством произнес:
– Мы поймали обоих, мадам, и все благодаря вашей любезной помощи!
– Послушай, Дон, не хочешь же ты... Дентон молчал.
В наступившем молчании В@кинс отчаянно пыталась сообразить, что сие означает.
– Дон, ты ведь правда не имел в виду...
– Нет, они точно отшибли ей мозги! — заметил третий голос. — Эти мерзавцы уравнители почти что прикончили ее.
Теодора В@кинс благоразумно решила оставаться тупицей с отшибленными мозгами, покуда не врубится в ситуацию. Впрочем, она успела заметить, что ни одна из фигур не может быть ее клоном, который в любом случае уже должен был навечно покинуть поле брани.
– Я уже все сказал, – ответил Дентон.
– Я вам так обязана! — проворковал из темноты пронзительный женский голос. — Но кажется, вы и не догадываетесь, что предотвратили ужасное преступление?! Ах да, позвольте представиться… Я С amp;дра Эвелинг, законная владелица этого поместья.
– Дон, послушай, так что же Бостон?
– Счастлива познакомиться с вами, Милашка Эвелинг! — воскликнула В@кинс.
– Полагаю, вы заметили, что эти мерзавцы нагло подкрались к дому и последовали за ними?
– А что Бостон?
– Ну да, так оно и было, — не стала спорить В@кинс.
– У меня там назначено выступление на уик-энд, я...
– Вам ужасно повезло, что мои охранники приметили, как вы за ними следите, — прощебетала Милашка. — Сомневаюсь, чтобы вам удалось в одиночку задержать обоих, хоть вы и приложили к этому массу усилий.
– Я просто обязана была попытаться, полностью положившись на судьбу, — скромно сообщила В@кинс.
– Нет.
– Как это благородно с вашей стороны! Но, я вижу, вас изрядно измолотили… Как, вы хромаете? Обопритесь на мою руку!
Пострадавшая приняла предложение с благодарностью, и вся чес-ная компания медленно двинулась к дому.
– Дон, ради Бога...
Вот так и вышло, что блистательно разработанный план полномасштабного копирования Понд-Хауса целиком и полностью провалился… Зато слегка оглушенная, но безмерно счастливая Теодора В@кинс вошла в него через раззолоченную парадную дверь, да еще од ручку с самой хозяйкой дома. «Ах, — блаженно подумала она, — от это и называется нежданным подарком судьбы!»
– Ты будешь репетировать весь уик-энд тут. У тебя нет времени ездить в Бостон.
На поверку отловленные уравнители оказались всего лишь местными недотепами-любителями и были до утра отправлены в подвал дожидаться приезда полиции под присмотром трех охранников, двух гуманоидов, одного узуформа, шестичасовых клонов Милашки и ее законного супруга. В@кинс же, напротив, почтительно провели наверх, где Милашка Эвелинг, не желая и слышать о немедленном отбытии столь почетной гостьи, самолично реплицировала для нее шикарный свадебный номер. Ее супруг громогласно объявил В@кинс уникальнейшей индивидуальностью и принялся было объяснять, что именно такой он всегда представлял себе Симону де Бовуар[1], но тут кто-то из дворни доставил только что обнаруженный в Парке замечательный набор репликаторов и, в свою очередь, популярно объяснил, каким образом с его помощью можно полномасштабно реплицировать весь грандиозный Понд-Хаус.
– Дон, уже все подписано.
Само собой разумеется, что радушные хозяева продемонстрировали В@кинс всемирно известный фигартистический эскиз, хранящийся в отдельной комнате-сейфе.
– И что?
– Мой обожаемый супруг создал этот замечательный шедевр в возрасте трех лет посредством фирменного набора рисовалок Крайола, — возвестила Милашка Эвелинг тоном заядлого экскурсовода. — Его отец и мой свекор, ныне покойный, предусмотрительно распорядился запечатлеть творческий процесс полудюжиной голокамер в присутствии охраны и нескольких десятков очевидцев, и с тех пор к эскизу никто и никогда не прикасался. Это один из немногих оставшихся в нашем мире аутентичных и одновременно уникальных объектов, и потому он воистину бесценен.
Внимательно рассмотрев листок пожелтевшей от времени линованной бумаги, исчерканный разноцветными корявыми закорючками, Теодора В@кинс с восхищением произнесла:
Эдди судорожно шарил левой рукой по пуговицам рубашки, как по клапанам кларнета. В глазах его читалось отчаяние.
– Сногсшибательно!!!
– Еще бы! — с гордостью откликнулась владелица шедевра. — Ведь это же НАСТОЯЩЕЕ ФИГОВОЕ ИСКУССТВО!
– Не надо, Дон, – взмолился он. – Бога ради, не надо.
В@кинс с величайшим тактом отвергла любезное предложение разделить обширное ложе для новобрачных с клоном Милашки или ее супруга, сославшись на заработанные в героической борьбе и весьма болезненные синяки и ушибы. Затем она принялась сладко зевать, и предупредительные супруги, извинившись, тут же отвели ее в пресловутый райский уголок, реплицированный рядом со спальней самой Милашки.
– Ты сам виноват.
…И все-таки четко классифицировать современное ограбление довольно затруднительно! Ну что, к примеру, мы видим в описанном случае: способ самовыражения артистической натуры, своеобразный спортивный рекорд или метод социального регулирования? Все это вместе взятое… и не только.
Обнаружив, что ее ночная гостья улетучилась безмолвно и бесследно, хозяйка Понд-Хауса немедля кинулась к заветной комнате, где узрела два СОВЕРШЕННО ИДЕНТИЧНЫХ листка пожелтевшей линованной бумаги, размалеванных абсолютно одинаковыми разноцветными каракулями. И тут Милашка Эвелинг поняла, что ограблена подчистую…
– Ах ты, дрянь, это ты во всем виноват! Все потому, что не можешь добиться хорошей записи смеха...
Перевела с английского
– Прекрати.
Людмила ЩЕКОТОВА
Дентон поднялся и глядел на него, пока Эдди не заморгал и не отвел взгляд.
– Эдди, не забывай о контракте. Он подписан на четыре с половиной года. Я всегда могу убрать тебя из шоу, снизить зарплату или вообще расторгнуть договор. А без меня ты не заработаешь ни гроша, и не забывай об этом. Не то пойдешь в судомойки.
Эдди покорно шагнул к двери, сдаваясь.
– Не надо так, Дон, – пробормотал он. – Не заходи так далеко.
«X плюс У, – заявил с телеэкрана голос с сильным акцентом, – это что-то непроизносимое!»