— Я понимаю. Но мне нужно было подумать, чтобы дать вам честный ответ. Я хочу быть откровенным с вами, мисс Карлсен. Я не желаю врать человеку, которого уважаю. Я только хочу, чтобы Робин спокойно посидела и выслушала меня. Чтобы не вскакивала и не визжала. Чтобы не вопила насчет вызова полиции… илй про все то скверное, что я, по ее словам, делал. И чего на самом деле, кстати говоря, не было. Вы, может, мне не поверите, но это правда. Она выдумывает все это, чтобы у нее был предлог бросить меня, и она повторяет это вранье раз за разом до тех пор, пока сама не начинает верить в собственные выдумки.

— Я понимаю.

— Но если мне придется приложить ее пару раз, чтобы заставить сесть и заткнуться, то я это сделаю. Ничего серьезного, конечно, ничего такого, от чего она не оправится через день-другой. Так вот, дам я ей пару-другую шлепков или нет? Я этого не хочу, но если придется, то сделаю. Вы можете сказать ей, чтобы она вышла к нам, мисс Карлсен? Если вы этого не сделаете, то мне придется самому ее разыскивать.

Ответил Март:

— Ее здесь нет. Знаю, что вы мне не верите, но ее точно здесь нет. Скажи ему, Кит.

Кит отрицательно качнула головой.

— Он мне не поверит.

— Вам я поверю, мисс Карлсен. Скажите мне.

Март посадил шлем скафандра на место и принялся его привинчивать.

— Винди, то есть для вас — мистер Уайлдспринг, сказал мне вчера, что вы разыскиваете Робин и что вы придете к нам вдвоем этим утром. Я разбудила Робин и сообщила ей об этом. Я сказала, что мы не должны позволять вам силой принуждать ее к чему-либо, чего она делать не хочет. Она начала уговаривать меня вместе отправиться в гробницу, которую Винди называет Номер Девятнадцать. Робин утверждала, что сможет там отсидеться, пока вы не уберетесь. Я ей ответила, что она с ума сошла и этого нельзя делать. Мы еше какое-то время спорили на эту тему, а потом отправились спать. Когда я проснулась, ее в хоппере не было.

— Вот дерьмо! — Редд ударил кулаком в ладонь. — Дура ненормальная! Неисправимая идиотка!

Март добавил:

— Скафандра ее тоже нет. Так что она действительно могла отправиться в Девятнадцатый. Если так, то она, возможно, уже мертва. Перед тем как что-то предпринять, вам, видимо, захочется как следует обыскать этот хоппер. Я знаком с мемориалами. А вы и Кит — нет. Дайте мне слово, что не причините вреда Кит, и я попытаюсь отыскать Робин.

Кит сказала:

— Можете все осмотреть. Я уже это сделала. Только не устраивайте здесь бедлам!

— К черту все это! — Редд распахнул дверцу шкафичка. — Я иду вместе с Мартом.

— Вы хотите сказать, что верите мне? — Кит выглядела слегка озадаченной, да и голос ее звучал так же.

— Если она прячется в хоппере, значит, она в безопасности, — Редд принялся заползать в скафандр. — И если так, то рано или поздно я ее настигну. Но если она сейчас действительно в каком-нибудь паршивом могильнике, то ей угрожает опасность. Она никогда не отличалась здравомыслием…

Март закрыл за собой дверцу шлюза и продолжения не слышал.

* * *

Если бы Номер Девятнадцать находился где-нибудь за Юпитером, то требовалось бы так рассчитывать прыжок, чтобы после него хоппер оказался на нужной или достаточно к ней близкой орбите, и так далее, и тому подобное. Однако Номер Девятнадцать находился близко, угрожающе близко для любого, кто, подобно Марту, питал относительно него такие сильные и глубокие подозрения.

Выйдя из своего хоппера, Март первым делом освободил его от связки с попрыгунчиком Кит. Зато зацепил конец страховочного линя за борт своей машины, после чего отправился в свободный полет. На расстоянии сотни футов от хоппера Март без особой нужды, просто из привычки подстраховываться, в очередной раз осмотрел пояс с инструментами. Там имелись разводной ключ, длинный черный фонарь и многоцелевые инструменты, которые выручали его из беды, да что там — от смертельной опасности, не раз, а… Март попытался подсчитать, сколько. Три раза? Да нет, пять! Это как минимум.

— Еще разик, — прошептал Март. — Еще только один разик! Пожалуйста! После этого я уберусь восвояси, и ноги моей здесь больше не будет. Богом клянусь!

Бог ведь повсюду, так ему говорили. А раз так, то Он находится прямо сейчас и на поясе с инструментами тоже. Так что Март молился своему поясу с инструментами. Мысль эта заставила его улыбнуться.

А еще Бог был в Номере Девятнадцать. Возможно, бог темный и мстительный.

В Номер Девятнадцать вели многочисленные входы. Март помнил расположение шести из них, а сколько их всего, он никогда не считал. Оранжевый страховочный линь покажет Джиму Редду, каким входом он воспользовался. И следует надеяться, что ни для чего другого линь не пригодится.

Он покажет Редду вход, разумеется, если тот действительно пойдет за ним.

Робин, по крайней мере, не оставила после себя таких подсказок. Ни из одного входа не болтался указующий спасательный линь. Она, скорее всего, просто-напросто не удосужилась захватить его с собой. Каждый вход был ничем не хуже и не лучше остальных, а Робин, вопреки всему, что говорила Кит, могла для своей вылазки выбрать любой другой мемориал. И если уж на то пошло, то она вообще легко могла в эту самую минуту прятаться где-то в хоппере Кит.

Оставив позади свой хоппер, Март оказался наедине с Богом в чуждой всему человеческому космической пустоте. Над ним — нужно было лишь слегка задрать голову, чтобы увидеть — проплывала, вращаясь, огромная полусферическая скала, которая вполне могла оказаться преисподней.

Вход, который выбрал Март, принадлежал к какому-то незнакомому архитектурному стилю: широкий округлый портал, гладкие черные стены которого могли быть сделаны как из металла, так и из полированного камня. Включив цифровую камеру, Март на малой ракетной тяге движков скафандра осторожно влетел внутрь.

— Добро пожаловать в рай. — Казалось, что этот теплый и дружеский женский голос не имел какого-то конкретного источника, а возникал сразу повсюду.

— Спасибо, — проговорил Март в микрофон. — Всегда мечтал в нем побывать.

— Вот вы и здесь, — голос хихикнул. — Ну, почти здесь. Вам еще надо пройти шлюз. Спорим, вы никогда не думали, что в раю могут быть воздушные шлюзы.

— Или ангелы, чтобы меня поприветствовать. — Март отыскивал взглядом шлюз и источник женского голоса.

— А здесь есть и то, и другое. Я стражник. Так здесь называют таких, как я. Меня зовут Пенни.

— Скорее, вас должны звать Анджела!

— Не-а. Ангел Пенни. А Анджела — блондинка. Мы, ангелы, дежурим посменно. Сейчас моя очередь, поэтому вы мой. Как вас зовут?

Март назвался, и голос произнес:

— Что ж, вы уже совсем близко, Март Уайлдспринг.

Он включил фонарь на шлеме. Шлюз находился в нескольких шагах глубже и выше, и он был больше любого шлюза, который Марту доводилось видеть.

— Точно — у нас ведь тут есть гравитация. Вы заметили?

— Я заметил, что опустился на пол и стою на нем.

— Верно. И вы можете пройти к шлюзу, если будете ступать осторожно и сильно не подпрыгивать. Частично наша гравитация — это именно сила притяжения, как на Земле. Эта скала по-настоящему большая. Крупнее спутников Марса и гораздо плотнее. В породе много железа, поэтому она такая тяжелая. Есть и еще более весомые компоненты. Входите, я вам все тут покажу.

Март даже не шевельнулся.

— Вы могли бы и так мне все рассказать.

— Нет, не могу. Это против правил. У нас тут много всего, что вы должны увидеть своими глазами. Другая часть нашей гравитации порождается вращением астероида. Это еще не настоящее притяжение, но действует похожим образом. Когда вы были снаружи, то должны были видеть, как быстро вращается астероид.

Март, к этому времени уже уверенный, что она его видит, только кивнул.

— Это он его вращает. Так что, хотя сила тяжести здесь и не такая, как на Земле, но достаточная, чтобы сохранять наши кости крепкими. Вы ведь знаете, что случается с людьми, которые слишком много времени проводят в хопперах.

— Конечно.

— Это называется остеопороз. Ваши кости теряют кальций, становятся хрупкими и легко ломаются. Но здесь такого не происходит. Не войти ли вам внутрь? Это рай, но вам не обязательно оставаться здесь навсегда.

— Хорошо, если это так.

— Но все остаются. Все хотят остаться. Я тоже захотела. И вы захотите.

Март прочистил горло.

— Прежде чем войти, я хочу задать один вопрос. Только один. Ответите на него, и я войду. Несколько часов назад сюда не заходила девушка, называющая себя Робин?

— О-о, — в голосе молодой женщины звучало подлинное огорчение. — Хотела бы я вам сказать, но не могу. К нам ведут семь врат. У каждых врат дежурит стражник — мы сменяем друг друга. Когда появляется кто-то вроде вас, стражник сопровождает его внутрь, а у врат становится его сменщик. Я стою на этих вратах уже три сна, так что через них — а это Врата Номер Четыре — она не проходила. Но она могла пройти через любые из оставшихся. И тогда мне о ней ничего не известно.

— А можно как-нибудь узнать?

— Разумеется, — голос молодой дамы был серьезен. — Нужно просто зайти внутрь и поискать. Вы ведь знаете, как она выглядит, не так ли?

— Да. Могу ли я описать вам ее?

— Это бесполезно. Я не могу отлучаться от врат, пока через них кто-нибудь не пройдет, да и, в любом случае, выглядеть она уже будет по-другому. Лучше. Все выглядят лучше, попадая сюда.

— Вы хотите сказать, что я могу ее не узнать при встрече?

Март поймал себя на том, что шагает в сторону шлюза. Он удивился этому с самого первого шага, но продолжал идти.

— Нет-нет, я не то хочу сказать. Не совсем то. Просто может пройти какое-то время, прежде чем вы поймете, что это она. Все здесь выглядят лучше. Временами гораздо лучше. Мы остаемся похожими на самих себя, но старше, если мы слишком молоды, или моложе, если мы близимся к старости. Привлекательнее — в любом случае. Ну, вы понимаете.

— Нет, — сказал Март. — Не понимаю.

— Вы поймете. Заходите, и вы все увидите сами.

— Так, значит, вы можете оставить свои врата. — Март остановился у самого шлюза.

— Нет, не могу. Да и зачем? Здесь тоже приятно. Это вы тоже увидите. Кроме того, мои друзья сюда приходят поболтать, они приносят мне перекусить, и все такое. Никто здесь не против того, чтобы быть стражником. Здесь вообще никто не против чего бы то ни было.

— Это хорошо.

— За одним исключением. Я вам расскажу об этом позже, когда вы все увидите. Я сама никогда этого не делала, но думаю, это должно быть ужасно.

— Я могу уйти отсюда, когда захочу?

— А вы не захотите. Давайте поднимайтесь, и я захлопну большую дверь за вами.

— Но все же — я могу отсюда уйти?

— Конечно, можете. Но люди, которые нас покидали, не хотели уходить. Именно это я имела в виду, когда говорила, что и здесь тоже есть кое-что плохое. Отсюда мучительно уходить. Я расскажу вам об этом позже.

Март поднялся по ступенькам, и стальная заслонка размером с хорошие ворота мгновенно перекрыла выход за его спиной. Этот шлюз оказался размером с небольшую комнату. Здесь были кресла, картины на стенах и даже камин с разведенным огнем. Март подошел поближе к камину, чтобы получше разглядеть, и вдруг заметил, что заслонка, опускаясь, перерубила его страховочный линь.

— Эй! — воскликнул он. — Пенни? Вы все еще здесь?

Ответа не последовало.

Камин был настоящий, огонь тоже. А вот поленья лишь имитировали дрова. Какой-нибудь горючий газ с кислородной подпиткой, решил Март.

Он услышал, как воздушная система скафандра переключилась на внешний воздух, и подумал, что надо бы вернуться на использование кислородного запаса в скафандре. Но не сделал этого. Настолько приятен для дыхания был этот новый воздух с его чистым свежим ароматом зеленых лугов, простирающихся вдоль морского побережья. Быстро пройдясь по всему помещению и прислушиваясь к ощущениям, Март установил, что голова его не кружится и сознание не помрачилось.

— Это, — произнес он в микрофон, — точно самый странный из всех мемориалов, да к тому же еще и самый большой. Может быть, Пенни и не является живой особой, но ее голос кажется чертовски настоящим.

Стена комнаты отошла назад. Вместо нее теперь был арочный проход в другое помещение.

— Добро пожаловать, — сказала ему девушка, стоящая в каком-то метре за аркой. Она изобразила реверанс, приподняв подол прозрачной алой юбки. — Добро пожаловать в рай, мистер Март Уайлдспринг. Оставайтесь здесь подольше, а покидая нас, возращайтесь побыстрее.

— Благодарю, — Март ступил за пределы шлюза и вдруг обнаружил, что на его лице играет улыбка. — Я могу снять шлем?

— Да, конечно! Вы разве не уверены, что здесь есть воздух? Но ведь если бы его не было, я бы умерла.

— В том случае, если вы реальны. А это так?

— Еще бы! — девица хихикнула. — Хотите прикоснуться?

— Дайте руку.

— Но вы немногое почувствуете сквозь перчатку. Я знаю. У меня был такой же скафандр, но только белый и поменьше. Я все время хотела снять перчатки.

— Вашу руку, если можно!

— Не обязательно руку. Можете и другие места пощупать. Я не против.

Окончательно выйдя из шлюза, Март взял девушку… все же за руку.

— Да, вы не голограмма…

— Ну конечно же, нет! Я реальный, живой человек. Не совсем такой, как вы — мы ведь разного пола. Но все же человек. А как вы находите меня выше пояса?

— Прекрасно, — одобрительно кивнул Март. — Скульптор славно поработал.

— Меня не ваяли! Я родилась и выросла. Я настоящая. Может, поцелуй вас убедит? Хотите поцеловаться?

— Попозже. А сейчас я бы хотел посмотреть рай.

— Славно. Снимайте свой космокостюм. Я помещу его в один из этих шкафчиков.

— Я останусь в скафандре, и шлем свой тоже с собой прихвачу.

— Тогда всем сразу будет видно, что вы новичок, Март. Это вызовет замешательство.

— Но я могу его оставить, если захочу?

— Думаю, да. — В голосе девушки звучало сомнение. — Я никогда этим не занималась. То есть не стояла на страже у ворот. Это мой первый раз, и мне ничего не говорили по поводу скафандров. Поэтому, я думаю, вы можете его оставить. А если этого делать нельзя, то нас кто-нибудь поправит. Но тогда уже у меня будут неприятности.

— Я объясню, что это моя вина.

— Спасибо.

Девушка провела его мимо ряда вмонтированных в стену шкафчиков и длинных, низких скамеек, установленных предположительно для того, чтобы новоприбывшие могли, сидя на них, снимать свою космическую обувь.

Отсюда они попали в большую комнату, залитую, как казалось, солнечным светом. В кубе объемного экрана стереовида хорошо знакомое лицо вещало о политических проблемах. Лицо выглядело слишком гордым, чтобы замечать не до конца сложенную мозаичную головоломку на полу прямо перед собой. И дюжину тарелок с остатками пищи, а еще разбросанных по креслам кукол и плюшевых мишек.

Кресла, кстати говоря, выглядели очень удобными. Арка в противоположной стене комнаты вела в сад, казавшийся самым обычным земным садом, залитым лучами солнца.

Март поспешил в ту сторону и остановился на пороге, пораженный зрелищем.

— Разве он не прекрасен?

Март медленно кивнул.

— А я? В этом свете вы можете лучше меня разглядеть.

Обернувшись, Март оглядел свою спутницу.

— Да. Вы действительно очень красивы, — это был не комплимент, а чистая правда.

Она рассмеялась и обеими руками взбила свои роскошные, с медным отливом волосы.

— Не возражаете, если я прыгну вверх?

— Лучше не надо. Иногда люди выкидывают какие-то странные номера. И иногда разбивают себе головы.

— Я все же рискну.

Собрав все силы, Март прыгнул вверх, поднявшись на высоту футов двадцать или больше. Сад простирался во все стороны, насколько хватало глаз. Невысокие, покрытые зеленью холмы, между которых блестели под лучами солнца небольшие озерца. Деревья с могучими кронами, отдельно стоящие изящные строения, павильоны, беседки, фонтаны. Март размашистым движением цифровика обвел панораму, надеясь, что в памяти весь этот прелестный пейзаж будет запечатлен целиком и полностью. Мастерски манипулируя ракетными движками скафандра, он опустился на то же место, с которого воспарил.

— У вас здорово получается, — сказала проводница.

— Не так чтобы очень, — ухмыльнулся Март. — На мне слишком много тяжелого снаряжения, и я уже не так молод… Впрочем, в каком-то смысле это даже преимущество. Я знал, что опускаться буду не быстрее, чем поднимался.

— Желаете перекусить? Или просто пройтись?

— Лучше пройтись. Я бы хотел поговорить с кем-нибудь.

— В этом оранжевом костюме? — девица хихикнула. — Вы поговорите, это точно.

Они успели пройти более тысячи ярдов, прежде чем их окружила толпа аборигенов. Март неоднократно оказывался во время всяких приемов и вечеринок в окружении толпы актеров — ощущение было схожим. Не все мужчины в толпе оказались высоки ростом, но по большей части они выглядели весьма презентабельно; те из них, что не блистали правильностью черт, все равно выглядели «на отлично», в лицах читалось благородство породы, предполагающее наличие уравновешенного душевного склада и живого, острого ума.

Женщины были обворожительны. Или прелестны. Или прекрасны. Все до единой.

Март, взывая к тишине, поднял руки.

— Я разыскиваю потерявшегося человека. Ее зовут Робин Редд, и у меня есть предположение, что она явилась сюда потому, что убегала от мужчины по имени Джим, считая, что тот хочет ее убить. Я не Джим. Я друг… — он опустил руки.

— Кто же вы тогда? — Это произнес мужчина с гривой серебряных волос, выглядевший, как будто он некогда был судьей или играл судью на видео.

— Одно время я был ее мужем, сэр.

— Если она здесь, она в безопасности, сынок. В полной безопасности.

Толпа выразила согласие множеством голосов.

— Зачем ты хочешь вернуть ее в мир тревог?

Март глубоко вдохнул — воздух был так свеж и чист, что казался прилетевшим сюда с горных вершин.

— Я заберу ее назад только в том случае, если она сама этого захочет, сэр. Если она пожелает остаться, что ж, прекрасно. Но я должен знать, точно ли она здесь, поскольку если это не так, то, возможно, ей требуется помощь. Вы не скажете, здесь ли она?

Мужчина отрицательно тряхнул серебряной гривой.

— Не знаю, но попытаюсь это установить. Как тебя зовут, сынок?

— Март Уайлдспринг.

Молодая попутчица Марта пожаловалась:

— Марти еще не решил остаться. Как мне его уговорить, Барни?

— Одними словами не обойдешься! — выкрикнул кто-то из толпы.

Послышался смех.

Серебряноволосый тоже издал горловой смешок.

— Ну, когда он увидит еще и других вроде тебя…

Молодая женщина, протестуя, быстро подняла ладонь.

— Хватит! Пожалуйста! А то он подумает, что я доступная девушка. А я не такая, мистер Уайлдспринг. Может, вас ввела в заблуждение моя одежда? Так здесь все одеваются легко.

Мускулистый мужчина с дружелюбной ухмылкой ткнул пальцем в Марта.

— Все, кроме тебя, конечно.

Это вызвало новый приступ смеха.

— Люди! — Март повысил голос. — Я разыскиваю Робин Редд. Я не желаю причинить ей вред.

Март обвел толпу объективом цифровика, вглядываясь в каждое лицо через рамку видоискателя.

— Если кто-нибудь из вас видел ее, то передайте, пожалуйста, что Март ее разыскивает. Она может здесь оставаться, если хочет, или же я заберу ее с собой, коли она предпочтет уйти.

Последняя фраза вызвала самый сильный пароксизм веселья.

* * *

Простенький, деревенского вида мост пересекал маленькое озерцо, одно из многих. Молодая попутчица Марта остановилась на его середине и показала рукой на их отражения в воде.

— Посмотрите сюда, мистер Уайлдспринг. Видите, как прекрасно вы выглядите?

В воде Март разглядел мрачноватой красоты мужчину с копной каштановых волос и прекрасно обрисованными чертами лица. Это льстящее отражение было одето в то, что выглядело как ярко-оранжевый военный космический скафандр. Отражение юной особы в точности соответствовало виду его попутчицы. Март поднял руку, отражение повторило его движение.

— Разве мы не привлекательная пара?

— Да, — ответил он твердо, — это точно. Такие мы и есть.

— Если бы вам пришлось снять все эти ваши одежды, вы бы просто отбросили их прочь?

— Нет. Нет, Пенни, я совершенно точно не сделаю этого. Если бы мне пришлось снять космокостюм, то я хотел бы поместить его в безопасное место, где без труда сумею его отыскать. Хорошо бы быстро надеть свой скафандр, если в том возникнет необходимость.

— Ладно, — Пенни выглядела задумчивой. — Возможно, он захочет отослать вас прочь. Он иногда так делает. Но, думаю, те, кого он высылает, позже могут вернуться.

— Он повелитель этих мест? Как его имя?

— Я не знаю, но тут в парке установлена его большая статуя. Мы, возможно, наткнемся на нее, если пойдем в том направлении. Все говорят просто «он». И всем понятно, о ком идет речь.

— Я бы хотел увидеть эту статую и заснять ее. — Март показал ей свой цифровик. — Но прежде нужно пройти на берег и сделать оттуда несколько снимков, и чтобы ты позировала мне на мосту. Должны получиться отличные кадры. Это можно сделать?

— Звучит заманчиво, — улыбнулась Пенни. — Только скажи, какие позы мне принять.

— Обязательно. Надеюсь, ты не боишься, что я сбегу, чтобы обследовать ваш рай в одиночку?

Она вздернула подбородок, что прибавило ей еще больше очарования.

— А вы хотите это сделать?

— Нет.

— Это хорошо. Чужаков должен кто-то сопровождать. Проводник. У нас так принято. Но вам нет нужды пускаться на всякие хитрости. Как только вы захотите нас покинуть, вы тут же можете это сделать. А я вернусь к воротам и буду вас ждать.

— Хорошо, я запомню это. Но разве он не послал кого-то другого, чтобы сменить тебя у ворот?

— Думаю, да. Наверное. В какой позе ты хочешь меня снимать?

— Ну, давай, скажем, сидя на перилах.

— Чтобы лучше были видны ноги? Ты прав. У меня очень красивые ноги. Вот так хорошо?

Это было не просто хорошо, это было восхитительно — вид ее стройных ножек над водой. Одну она вытянула вдоль перил, ступней другой зацепилась за опору, а ее юбка-паутинка довольно высоко задралась на бедрах. Март, пятясь, спустился с моста, миновал спящего в траве мужчину и все это время снимал ее, останавливая камеру лишь на короткие промежутки, чтобы точно запомнить цифры, быстро сменяющие друг друга в окошке счетчика кадров. С берега он взял еще несколько ракурсов.

Закончив съемку, Март вернулся на мостик к своей прелестной проводнице.

— Это было восхитительно. Но у меня есть пара вопросов. Нет, даже три вопроса!

Ее улыбка способна была размягчать камни.

— Если я не смогу ответить, мы найдем того, кто сможет.

— Вопрос первый. Мостик деревянный, и если бы мы были на Земле, то все перила были бы изрезаны надписями. Всякие пронзенные стрелами сердечки, имена и сакральные формулы типа «Джон + Йоко = Любовь». А на этих перилах ничего подобного. Почему так?

— На Земле мы так делаем, чтобы люди нас помнили, — раздумчиво ответила юная Пенни. — И чтобы мы сами помнили. Это вроде заклятия. Мы вырезаем надпись и думаем: теперь, может быть, никогда не случится так, что он меня бросит или я его брошу. Но годы спустя, уже почти забыв его, я могу случайно увидеть эту надпись. И я подумаю: да, может, он не был таким уж красавцем или в чем-то талантливым, но у него было самое лучшее сердце. И если бы все сложилось немного по-другому…

Март быстро проговорил:

— Я не хотел затрагивать ваши чувства.

— Ничего страшного. Я просто думала. Теперь все не так. Здесь по-иному. Вот о чем я думаю. Мы знаем, что будем всегда помнить это место и людей, которых мы здесь любим. Помнить про все это всегда и вечно. Зато трудно вспомнить, как все было до того, как мы сюда попали. Похоже, у меня там, на Земле была своя квартирка. Всего две комнатки и ванная: крупная мебель туда не могла влезть. В углу была встроенная горка для посуды, которую я никак не могла открыть. Горку сделали много лет назад, она была покрашена белым, и краска намертво прихватила дверцу.

— Я понимаю, — Март положил руку ей на плечо.

— Я была совершенно точно уверена, что в горке ничего нет, но мне просто было любопытно. И вот теперь я здесь, и меня не покидает чувство, что все это происходило давным-давно и с кем-то другим. С кем-то, кого я когда-то видела на экране. Мне остается только жалеть, что та, другая, не взломала горку и не посмотрела, что внутри…

Юная спутница соскользнула с перил и улыбнулась.

— Не самый хороший ответ, но не думаю, что смогла бы сказать лучше. Так у вас три вопроса?

— Да, — вздохнул Март. — Вот следующий. На берегу — никакого мусора, и в воде отбросы не плавают. А между тем я не видел здесь ни одной урны для мусора. Как же так?

— Это потому, что тут все наше. Все это место принадлежит нам. Он нам дал его. Мы принадлежим ему, а все вокруг принадлежит нам. Мы здесь живем. На Земле все принадлежит государству. По крайней мере, в Америке. Они говорят тебе, что вокруг все твое, что ты всему хозяин, а потом ты узнаешь, что они за твоей спиной проделывают всякие мерзкие делишки. А тут все по-настоящему наше. Мы можем рубить здесь деревья и срывать цветы, но не хотим этого делать. Конечно, если бы здесь было больше людей, то все могло бы быть по-другому.

— Ты говорила, что некоторых он высылает отсюда.

Юная леди кивнула с печальным видом.

— Возможно, когда-нибудь он и меня отошлет. Я надеюсь, этого не случится.

— Они возвращаются на Землю?

Пенни снова кивнула.

— И что они там делают?

— Я не знаю, и это уже четвертый вопрос. Ну ладно, я знаю. Они там делаю то, что он просит их делать, а когда они выполняют его просьбу, они могут вернуться назад.

— Эти два вопроса не входили в мой третий вопрос, это были уточнения к первым двум, — сказал Март. — А третий — вот: когда я делал тот обзорный прыжок, то увидел несколько домов, а с моста видны еще два и шатер. В этих жилищах есть видаки? Хоть какие-нибудь? У тебя-то, в твоей комнате у врат точно есть, я видел.

— Я не уверена, но думаю, кто хочет иметь стереовид, у того он есть. Некоторые не хотят. А вы что, хотите что-то посмотреть?

— Да. Я работаю на UDN, и… черт, это немного сложно объяснить. Но действительно, есть кое-что, что я хотел бы увидеть. И может даже показать тебе. Однако спешки нет. Давай пойдем, посмотрим на его статую.

* * *

Статуя была велика и выглядела импозантно, но в своем воображении Март рисовал себе нечто более грандиозное. Скульптор изобразил пожилого, лысого, полноватого, коленопреклоненного мужчину. Его громадные бронзовые руки простирались к фигурам, шествующим по узкой и, по всей видимости, никуда не ведущей тропе, проложенной сквозь цветочные заросли. Ладони статуи служили укрытием для спящего под ними мужчины.

— Похож на моего отца, — пробормотал Март.

— Ну, вылитый мой дедушка, — сказала его юная спутница. — А я никогда здесь не была. Я здесь новенькая, и меня сюда еще не водили. Если бы я знала, как он прекрасен, я бы раньше сюда пришла.

Март сделал несколько шагов назад по тропе.

— Я хочу снять панораму садов и постепенно подвести зрителя к тебе, когда ты смотришь на статую. Будь добра, смотри на нее и считай до десяти в нормальном темпе, затем повернись ко мне и улыбнись.

Пенни охотно выполнила его просьбу. Когда ей показалось, что Март закончил съемку, она указала на подножие статуи.

— Я тут нашла табличку с пояснительной надписью. Здесь вся информация о скульптуре. Ее высота двенадцать футов, а если бы Основатель поднялся с колен, то его рост составил бы двадцать три фута. Толщина бронзы восемь дюймов. Тут сказано, что большинство статуй вроде этой делаются пустотелыми, и слой металла у них гораздо тоньше. Эта же почти монолитная, потому что ее основание закреплено на твердой скальной породе астероида. Мы ведь на астероиде? Вот что тут говорится.

— Понятно. А его имя указано?

— Сейчас посмотрю. «Статуя отлита из меди, олова и золота в пропорции пятьдесят — сорок — десять; все три металла были добыты во время сооружения в недрах астероида обширной пещеры для того совершенного мира, в котором вы сейчас находитесь. Скульптура создана по фотографиям и цифровым видеоматериалам, заснятым в последние годы жизни Основателя. При ваянии скульптуры использовался древний, ныне практически забытый способ воскового вытеснения, хотя для этого пришлось использовать в больших количествах привезенный в Земли воск. Его тело умерло, но его разум продолжает жить и является вашим богом». Имени нет. Имени скульптора тоже.

— А было бы интересно разузнать, — проговорил Март. — Я это попытаюсь сделать. А сколько людей здесь обитает?

Юная особа пожала плечами.

— Понятия не имею.

— Хотя бы примерно.

Пенни поколебалась.

— Ну, скажем, пятьсот человек. Что-то вроде этого…

— По моим оценкам, меньше. Может, вполовину. Но даже если ты права, то вполне реально расспросить каждого из проживающих.

— Про эту девушку — Робин Редд?

— Нет. Я знаю, где она находится, Пенни. А вот узнать имя Основателя, полагаю, будет потруднее.

— Я так не думаю и не верю, что вы знаете, где находится эта девушка. Вы не можете этого знать.

— Но я знаю. — Голос Марта звучал устало и полностью отражал его состояние. — Ты…

Тут, к удивлению обоих, заговорила статуя. Голос был низкий, густой и гулкий, звучал доброжелательно:

— Я рад — о, как я рад! — провозгласить, что к нынешнему моему пробуждению к общине присоединились еще четверо. С тех пор, как 20 декабря явились целых пять человек, это наивысшее достижение, оно превышает количество новоприбывших третьего февраля — там было трое. Наши новые возлюбленные — это Робин Редд, Катарина «Кит» Карлсен, Март Уайлдспринг и Джеймс Фрэнки Редд. Добро пожаловать!

Март лишь молча пялился на бронзовое изваяние.

— Мои дорогие дети, — продолжала статуя, — нынешнее пробуждение подходит к своему счастливому завершению. Пришло время упокоения. Засыпайте со мной в своих скромных жилищах, упокойтесь с теми, кто вам по душе. Усните, и я обещаю вам, что все ваши сновидения будут сладкими. И хотя кошмары роятся во мраке, если вы будет спать, они вас не потревожат.

— Кошмары?

Молодая женщина сказала:

— Я ничего о них не знаю. Наверное, я всегда спала, когда они появлялись.

— Хорошо, спящим они не могут повредить, а что насчет бодрствующих? — Марту показалось, что освещение слегка пригасло; показания вмонтированного в корпус цифровика индикатора освещенности подтвердили это впечатление.

— Они не угрожают людям, спящим в домах, так он сказал, — юная проводница Марта выглядела испуганной. — Вот что я думаю: нам нужно попасть в какое-то укрытие. Внутрь любого жилища.

— Ты знаешь такое поблизости?

— Нет! Но идем. Здесь живут добрые и приветливые люди. Кто-нибудь пустит нас к себе.

Свет утратил еще толику яркости.

— Вы можете бежать трусцой, мистер Уайлдспринг? Я-то могу и думаю, нам надо бежать как можно быстрее, пока мы не найдем дом, куда нас пустят, чтобы мы могли там уснуть!

Март покачал головой.

— В этом снаряжении — нет. Нет, я не смогу бежать и даже пытаться не буду.

— Тогда снимите его, — страх молодой проводницы, казалось, можно было пощупать.

— Этого я тоже делать не стану, — Март ухватил Пенни за руку. — Я сейчас отпущу тебя — и можешь бежать, если пожелаешь, но сначала я должен кое-что тебе сказать. Если ты решишь, что хочешь покинуть это место, просто разыщи меня. Я тебя отсюда вытащу. Ты понимаешь?

Молодая женщина кивнула и попыталась улыбнуться. Улыбка получилась настолько жалкой, что лучше бы она этого не делала.

— Отлично, — Март отпустил ее. — А теперь беги и отыщи себе укрытие.

Космокостюм казался тяжелым даже при слабой гравитации Номера Девятнадцать. Наручные часы показали, что с момента входа прошло только шесть с половиной часов. Но это знание нисколько не облегчало боли в плечах, на которые давила тяжесть скафандра. Март устал и запарился.

«Мы видели статую Основателя, — сказал он в микрофон, — и узнали, что этот астероид содержит медь, олово и золото. Наличие этих металлов — особенно последнего — без всякого сомнения, помогло финансированию строительства данного мемориала. И, пройдя по просторам этого рая несколько миль, я узнал, по крайней мере, еще две интересные вещи».

Незадолго до этого Март снял перчатки скафандра и запихнул их за пояс с инструментами. Голой ладонью было удобнее вытирать пот со лба.

«Во-первых, это единственный из всех известных мне мемориалов, который действительно вербует посетителей, чтобы служить его идеалам, сформулированным, по всей видимости, Основателем мемориала. Как вы слышали, некоторые из обитателей астероида возвращаются на Землю. Мы можем только гадать, с какой целью.

Во-вторых, и это, по крайней мере, кажется возможным, одно из достижений Основателя является святым Граалем физиков. Я имею в виду создание искусственной гравитации. Вы можете припомнить: моя проводница говорила, что местная гравитация является комбинацией сил притяжения, порождаемых массой и вращением. По моим оценкам, здешняя сила тяжести равняется четверти земной. Сильно сомневаюсь, что кора столь малого астероида, пусть даже и содержащая большое количество тяжелых металлов, может породить такую гравитацию. И вращается этот астероид далеко не так быстро, чтобы создать подобное притяжение. Для этого скорость его вращения должна быть такой, что меня просто выбросило бы в космос в момент приземления».

Вдали за цветочной полосой и зеленым лугом виднелись два белых коттеджа, стоящих на приличном расстоянии друг от друга. К тому времени, когда Март достиг первого из них, освещенность уменьшилась вдвое.

На стук в дверь в проеме возник красавец мужчина, явно не в духе и настроенный подозрительно. На все просьбы и доводы Марта он отвечал однообразно: «Мы чужаков в свой дом не пускаем».

Наступил полный мрак, когда Март добрался до второго коттеджа. Это была ночь без звезд, и не наблюдалось ни малейших попыток их сымитировать. Дневное небо было вполне приемлемым подобием земного небосклона: голубой купол, который пересекал яркий одиночный источник света, и на его фоне проплывали клочковатые облака. Возможно, это действительно был туман от водяного пара. Однако ночью становилось понятно, что ты на самом деле находишься в пещере. Воздух к этому времени стал прохладным, и температура продолжала падать.

Март? Март? — голос, зазвучавший в его ушах, был старый и заунывно-печальный.

— Да, это я, — ответил он. — Кто вы?

Ты оставил меня умирать, Март. Ты бросил меня в этой больнице, чтобы отправиться на какое-то совещание. А я умерла, Март. Я умерла в одиночестве, всеми покинутая.

— Мама? — свободной рукой Март нащупывал фонарь на поясе с инструментами.

Послышался детский голос:

А меня ты не знаешь. Ты никогда меня не знал, Март. Ты никогда меня не знал, потому что я никогда не рождался. Я — Март Уайлдспринг-младший. Я твой сын, который так и не родился.

— Э-э, э… — пальцы Марта нащупали выключатель. — Я сейчас включу эту штуку, сынок. Может, тебе лучше прикрыть глаза. Этот свет ярче, чем от фонаря в шлеме.

Март включил фонарь. Вокруг никого не было. Несколько минут он обшаривал лучом окрестный мрак, высматривая тот, второй, увиденный издали белый коттедж, до которого, как ему показалось, он уже добрался. Никакого коттеджа рядом не оказалось, зато пошел дождь.

Вздохнув, Март вернул фонарь на пояс, надел шлем и включил фонарь на шлеме.

Я сидела рядом с тобой Март. Рядом с тобой в кабинете для самостоятельной работы и за тобой в кабинете истории. Ты как-то дал мне списать, Март, и я подумала, что я тебе нравлюсь. Ты мне нравился, и я пыталась показать тебе это. Ты присутствовал во всех моих мечтах, Март. Все остальное менялось, но ты всегда там был.

Март ничего не ответил и продолжал устало брести вперед. При свете укрепленного на шлеме фонаря он не видел ни одной живой души вокруг себя.

Помнишь, я коснулась твоей руки? Л ты ее отдернул. Я любила тебя, а ты отдернул руку!

— Ты напугала меня, — ответил Март бестелесному голосу. — Я был одним из самых крупных мальчиков в классе, а ты была еще больше. И у тебя были такие злые глаза.

Старческий голос произнес:

Ты оставил меня одну, Март. Ты оставил меня умирать в одиночестве.

— Никто даже подумать не мог, что ты умрешь. — Свет от фонаря на шлеме по-прежнему не выхватывал из мрака ни одного человека. — У меня было совещание, на котором я обязан был присутствовать: там составлялся график на следующий год. А врачи мне говорили, что через неделю ты будешь дома.

Послышался собачий лай. Лай был мягкий и дружелюбный. И хотя пес больше не подавал голоса, Март слышал его тяжелое дыхание.

— Извини, — сказал он собаке, — я не догадывался, насколько ты был болен.

Он все-таки отыскал второй коттедж и к этому времени был настроен попасть внутрь любой ценой. Поэтому в дверь стучал решительно.

— Я новичок здесь, — сказал Март молодому человеку приятной наружности, вышедшему на крыльцо. И запнулся, принюхиваясь.

— Мы тоже. — Молодой человек не делал ни малейшей попытки прикрыть свою наготу. — Так что можешь валить отсюда.

Скафандр работал на забор внешнего воздуха, и Март явственно ощущал запах табака.

— Я бродил среди кошмаров, и они мне не понравились. Мне нужно место, где бы я мог выспаться. А еще я хотел бы перекусить, если у вас есть еда.

Мускулистый молодой человек попытался закрыть дверь, но Март успел просунуть через порог космоботинок.

— Я не стану вам мешать или беспокоить вас, и я буду вам очень благодарен.