Вячеслав Феллер, в прошлом – комсомольский работник, не любил одиночества, и его везде сопровождала свита, состоящая из охранников и каких-то молодых людей. Поговаривали, что это «бойфренды» Феллера, однако точно никто ничего не знал, и слухи оставались слухами.

Рина покосилась на Томми краешком глаза и заметила его пристальный взгляд, устремленный на ее выпирающую из купальника грудь. Именно с этого момента она начала чувствовать себя женщиной.

После плотного обеда владелец «Севернефти» решил прогуляться по окрестностям, благо погода благоприятствовала замыслу, переоделся в технологичный и удобный комбинезон «Нейчетур» немецкого производства для туристических походов по северным краям, подаренный ему компаньоном, и отправился к вышкам. Сопровождали его на этот раз только два телохранителя, с которыми он практически никогда не разговаривал.

Теперь и Рональд разглядывал ее с любопытством, которого она никогда не замечала раньше. Инстинктивно она откинула руки в стороны, позволив им разглядывать себя полностью.

Вышки не имели стандартных «гусаков» – специальных механизмов для откачки нефти. Их заменяли особой конструкции гидравлические насосы, выглядевшие на фоне тундры футуристическими «ракетами» необычной геометрической формы.

В груди начала нарастать какая-то тупая боль, и она, опустив голову, посмотрела на выпирающие соски, которые плотно обтягивал черный шелк купальника. Рина снова взглянула на мальчиков, теперь они уже в открытую глазели на нее.

Полюбовавшись на одну такую «ракету», Феллер побрёл к следующей, и в этот момент насос величиной с гигантский экскаватор бесшумно провалился в возникшую внезапно в земле дыру. Лишь потом из глубин донёсся рыдающий стон, грохот, гул и лязг. Раздались крики испуганных людей. Кто-то включил сирену, и её тоскливый вопль вспугнул стаи птиц.

— Эй, куда вы смотрите?

Дыра стала стремительно расширяться. Одна за другой вышки исчезли в бездне, образовавшейся так быстро, будто под землёй произошёл ядерный взрыв, хотя никакого взрыва не было: ни ядерного, ни обычного. Полость, в которую провалилось нефтедобывающее оборудование, появилась абсолютно неожиданно для людей.

Друзья обменялись растерянными взглядами и отвернулись. Томми уставился на воду, а Рональд на доски плота.

Феллер не успел отскочить в сторону, в отличие от своих более реактивных телохранителей. Его увлекла за собой стальная громадина насоса.

— Ну? — обратилась Рина к брату. — Рональд покраснел. — Я ведь видела, вы оба смотрели на мою грудь, — заявила она обличительным тоном.

Через минуту всё закончилось.

Мальчики снова обменялись быстрыми взглядами. Рональд поднялся.

Люди перестали кричать.

— Пошли, Томми, — сказал он, — здесь становится слишком тесно.

Из пяти вышек уцелела лишь одна. На месте остальных зиял заполненный дымом и пылью провал, в котором ещё какое-то время что-то покряхтывало и гремело. Вскоре он заполнился поднявшейся снизу нефтью.

Он прыгнул в воду, и Томми последовал за ним.

И стало совсем тихо.

Рина следила за ними, пока они не добрались до берега, затем легла на спину и посмотрела в яркое небо. Она подумала о том, какие странные существа эти мальчишки.

3.

Тесный купальник врезался в тело. Она опустила с плеч бретельки и освободилась от тесного плена. Ее груди были ослепительно белыми на фоне темных рук и шеи, соски покраснели и набухли — такими она их еще не видела. Рина потрогала соски пальцами. Они были твердыми, как маленькие камушки, она ощутила вдруг приятную боль.

К началу двадцать первого века Аляска, воспетая ещё Джеком Лондоном, мало чем изменилась в демографическом, культурном и социальном отношении. Разве что претерпела изменения инфраструктура западной оконечности Американского материка: появились новые посёлки, дороги, прибавилось нефтяных вышек, протянулись новые нитки трубопроводов. Одна из таких трасс, видимая даже из космоса, пересекла всю Аляску до Порт-Кларенса, а её северный зигзаг прошёл всего в полукилометре от береговой линии моря Бофорта и достиг небольшого посёлка Уэлт-Шит, где совсем недавно выросла ещё одна нефтяная вышка.

Рина принялась массировать их, чтобы прогнать боль, но от медленных касаний в груди вспыхнуло тепло, которое разлилось по всему телу. Она как бы погрузилась в туман и ощутила удовольствие, которого никогда не испытывала раньше.

Конечно, прокладывались трубопроводы в зоне вечной мерзлоты с соблюдением специальных технологий, на сваях с Т-образными вершинами. Эти сваи должны были предупредить разрушение трубопровода в случае таяния грунтов и появления плывунов. Такие ситуации уже имели место в Канаде и в России, на Крайнем Севере Америки пока ничего подобного не происходило, но тем не менее из соображений экологической безопасности нефтепроводы строились именно по такой схеме.

5

Однако четырнадцатого июля весь километровый участок нефтепровода от вышки в Уэлт-Шите внезапно стал погружаться в почву, будто она по какой-то причине превратилась в болотную жижу, и рабочие, обслуживающие вышку, едва успели убраться от места необычного катаклизма.

Рина стояла перед зеркалом и регулировала бретельки бюстгальтера. Глубоко вздохнув, она повернулась к матери, сидящей позади нее на кровати.

Всё произошло так быстро, тихо и буднично, что никто ничего не понял.

— Смотри, мама, — гордо сказала она, — ну как?

Не было ни взрыва, ни землетрясения, ни извержения грязевого вулкана. Просто сваи одна за другой начали тонуть в земле, а заодно с ними утонул и нефтепровод вместе с вышкой.

Джеральдина посмотрела на дочь с некоторым сомнением.

Через час странный котлован заполнился нефтью.

— Ты, наверное, застегнула на последний крючок?

Месторождение Уэлт-Шит перестало существовать.

— А иначе он режет, — ответила Рина.

Джеральдина согласно кивнула. В следующий раз надо будет купить на размер больше. Кто бы мог подумать, что этот размер уже мал.

4.

Рина повернулась и удовлетворенно оглядела себя в зеркало. Теперь ее внешний вид начинал соответствовать ее внутреннему ощущению. В зеркале она заметила взгляд матери, устремленный на нее.

Телефон разрядился на слове «дело».

— Наверное, мне нужен и новый купальник? Старый мал.

Савва Бекетов лениво надавил на зелёную кнопочку, посмотрел на экранчик мобильного, где высветилась надпись: «Батарея разряжена», – и снова закрыл глаза.

— Я тоже об этом подумала — и несколько новых платьев. Может быть, папа отвезет нас в магазин после завтрака, — сказала Джеральдина.

Он лежал в шезлонге, в тени беседки. Было жарко. Слабый ветерок изредка приносил прохладу и запахи цветущих трав. Жужжали пчёлы. Лежать было приятно, и ни о чём не хотелось думать. Бекетов имел полное право не думать, потому что находился в законном отпуске, на даче под Волоколамском, уже четвёртые сутки в блаженном расслаблении.

Рина радостно вскрикнула, подбежала к матери и обняла ее за шею.

– Кто звонил? – долетел до него тихий голос жены.

— Спасибо, мама.

Лень было отвечать, но он всё же нашёл силы буркнуть:

Джеральдина прижала голову Рины к своей груди, поцеловала в белокурую макушку и повернула к себе ее загорелое лицо. Глядя дочери в глаза, она ласково погладила ее по щеке.

– Старшина.

— Что происходит с моей маленькой девочкой? — печально спросила она.

– Чего он хотел?

Рина поймала руку матери и поцеловала в ладонь.

– Не знаю. – Савва и вправду не успел выяснить, чего хотел полковник, но догадывался, что речь идёт о новом задании.

— Ничего, — ответила она с уверенностью, которая уже становилась неотъемлемой частью ее характера. — Ничего, кроме того, о чем ты сама говорила. Я выросла.

– Есть дело… – сказал полковник Иван Поликарпович Старшинин по кличке Старшина, и означать это могло только одно: отпуск кончился.

Джеральдина посмотрела дочери в лицо и почувствовала, как пелена застилает глаза.

– Любаш, дай свой мобильник, мой гавкнулся.

— Только не спеши, крошка, — сказала она, крепче прижимая к себе голову Рины. — Ведь детство такое короткое.

Через минуту жена в одном купальнике – в отличие от мужа она лежала под стеной коттеджа и загорала – принесла телефон. Бекетов потыкал пальцем в кнопочки, набрал номер полковника:

Но Рина почти не слышала ее, а если и слышала, то не понимала значения слов. Ведь это были только слова, и они не могли сравниться с теми силами, которые пробуждались в ней и напоминали волны, с бешенством разбивающиеся о берег.

– Иван Поликарпович? Что случилось?

* * *

– Ты где? – спросил Старшинин.

Рональд повернулся и быстро швырнул мяч к передней линии. Нападающий рванулся вперед, вздымая бутсами клубы пыли. Когда пыль рассеялась, все услышали торжествующий крик: «Есть!» Игра была закончена.

«На Кипре», – хотел соврать Бекетов, но сказал правду:

Ребята со всех сторон окружили его, дружески хлопая по спине.

– На даче.

— Молодец, Рони, отличный бросок.

– Жду через два часа. Успеешь?

Когда толпа рассеялась, они остались вдвоем с Томми и пошли по направлению к пляжу.

– Я в отпуске, – вяло возмутился Савва.

— Что ты делаешь после обеда? — спросил Томми.

– Главный требует результата, понял?

— Ничего, — пожал плечами Рональд.

– Понедельник – день тяжёлый, – сделал Бекетов ещё одну попытку возразить.

— В кинотеатре идет новый фильм.

– Могу прислать вертолёт, – отрезал Старшинин.

— Я видел его в Бостоне, — сказал Рони и спросил в свою очередь: — А когда снова приедет Джоан?

– Не надо, – сказал Бекетов, прощаясь с отдыхом.

— Моя кузина?

Старшинин выключил связь.

— А ты знаешь еще какую-нибудь Джоан? — саркастически заметил Рональд.

– Когда тебя ждать? – хмыкнула жена, отлично разбираясь в результатах подобных переговоров мужа с начальством.

— Возможно, в конце недели, — ответил Томми.

Савва посмотрел на неё, загорелую, красивую, милую, желанную, и ему вообще расхотелось ехать в управление.

— Так, может быть, возьмем ее в кино?

– Не знаю, – честно признался он.

— Замечательная идея, — ухмыльнулся Томми. — Тебе-то хорошо, а мне? Думаешь, приятно сидеть рядом и чувствовать, как вы обжимаетесь? Кого бы мне прихватить?

— Не знаю.

Некоторое время Томми шагал молча, потом вдруг неожиданно щелкнул пальцами.

— Придумал!

— Кого?

— Твою сестру, Рину.

— Рину? — удивился Рональд. — Да ведь она еще маленькая.

— Не такая уж и маленькая, — рассмеялся Томми. — Груди у нее так и выпирают, по-моему, они стали еще больше с тех пор, когда мы видели ее на плоту несколько недель назад.

— Но ведь ей только тринадцать!

— А Джоан только четырнадцать, а прошлым летом, когда ты тискал ее на заднем крыльце, ей было тринадцать.

Рональд посмотрел на друга. Возможно, он и прав. Рина уже выросла.

— Хорошо, — пожал он плечами, — пригласи ее. Но думаю, что из этого ничего не выйдет, мама ее не отпустит.

— Отпустит, если ты попросишь, — уверенно заявил Томми.

— Пойду в душ переоденусь, увидимся на пляже.

— Идет.

* * *

После жары и шумной игры приятно было очутиться в прохладе и тишине дома. Рональд медленно направился на кухню.

— Молли? — позвал он.

Ответа не последовало, и он вспомнил, что сегодня вторник, а, значит, у Молли выходной. Услышав шаги на лестнице, он позвал:

— Мама?

Сверху донесся голос Рины:

— Они уехали в город, обедают там с кем-то.

Рональд вернулся в кухню, открыл холодильник, достал бутылку молока и кусок шоколадного торта. Торт он ел руками, а молоко пил прямо из бутылки. И только закончив еду, вспомнил, что обещал себе не есть сладкого, чтобы кожа стала чистой.

– Понятно.

Он услышал, как хлопнула дверь ванной и раздались шаги по направлению к комнате сестры. Интересно, что она делала дома. Обычно в это время она бывала на пляже, в толпе хихикающих глупых подружек.

– Зато мне дали два часа времени. Час на дорогу, час на…

Наверное, Томми был прав. Она выросла. Уже в том, как она спокойно позволяла им разглядывать себя на плоту, было что-то недетское. Томми был прав также в том, что груди у нее гораздо больше, чем у его кузины. В памяти всплыла картина: Рина, сидящая на плоту и наблюдающая, как они разглядывают ее, мокрые волосы рассыпаны по плечам, полная нижняя губа отвисла.

– А успеешь? – лукаво прищурилась Люба.

Бекетов выбрался из шезлонга и подхватил жену на руки…

Он почувствовал, как знакомое тепло разливается по телу, и тихо вскрикнул. Он не должен делать этого, потому что дал слово, что больше не будет. Рональд резко поднялся. В этот раз он не будет делать этого. Положив пустую тарелку в раковину, он вышел из кухни и стал подниматься по лестнице. Сейчас он примет холодный душ, и все пройдет.

В два часа с минутами он вошёл в кабинет полковника, расположенный на втором этаже Управления контрразведки ФСБ. Старшинин уже больше года руководил отделом специальных расследований, который занимался изучением эзотерического наследия России, её тайной истории, социопсихических тенденций и непознанных явлений природы. Бекетова, майора, следователя по особо важным делам, он перетащил к себе из военной контрразведки, и теперь они работали вместе. Полковник обещал повысить его в звании, но пока не преуспел в своих намерениях: штат не позволял. В отделе работали всего шесть человек, в основном – бывшие гражданские специалисты в области психологии коллективов и нелинейного программирования, учёные-физики, астрономы и медики. Все они стали подполковниками, и Бекетову с его радиотехническим образованием, не имевшему научного звания, повышение не светило. Впрочем, его это не расстраивало. Работа оказалась интересной, он был независим от руководства и мог получить допуск практически к любой закрытой теме или секретным документам.

Комната Рины была как раз напротив лестницы, и дверь в нее была приоткрыта. Он почти уже поднялся, как в комнате сверкнуло что-то светлое. С замирающим сердцем Рональд опустился на колени. Теперь его глаза были на уровне пола.

– Садись, – поднял голову над столом Старшинин.

Худой, мосластый, длиннорукий, с ёжиком седых волос, он казался старше своего возраста, на самом же деле Иван Поликарпович был всего на семь лет старше тридцатичетырёхлетнего Бекетова. На собеседника полковник всегда смотрел строго и оценивающе, хотя юмор понимал и шутки ценил.

Рина стояла перед зеркалом спиной к двери. На ней были только лифчик и трусики. Она повернулась, сняла лифчик, трусики и, держа их в руках, прошла в другой угол комнаты. Вернулась с купальником. Немного покрутившись перед зеркалом, она медленно надела купальник и расправила бретельки. Рональд почувствовал, как на лбу выступил пот. Впервые в жизни он видел девушку совсем обнаженной. Никогда он не думал, что это может быть так красиво и возбуждающе.

– Может быть, мне добавили звёздочку? – с надеждой спросил Бекетов.

На цыпочках он прошел мимо ее комнаты в свою и рухнул на кровать, все еще дрожа от возбуждения. Приятная боль и истома усилились. Рональд попытался взять себя в руки. Он не должен больше этого делать. Если он сейчас сделает это, то уже никогда не остановится. Постепенно он почувствовал себя лучше, вытер рукой пот со лба и поднялся.

– За что? – с интересом задал ответный вопрос Иван Поликарпович.

Надо уметь контролировать себя и держать в руках. Он почувствовал гордость за свою силу воли. Нужно воздерживаться от соблазнов, тем более от такого, как эти французские картинки, которые он купил в кондитерской в городе.

– За непричинение государству большого вреда.

– Твой ущерб ещё не подсчитан. Как только подсчитают – чего-нибудь дадут.

Рональд быстро выдвинул ящик для белья, вынул планку и взял спрятанные за ней фотографии. Он положил их на столик лицом вниз, решив для себя, что даже в последний раз не будет на них смотреть. Когда он пойдет в душ, то спустит их в туалет.

– Срок? – улыбнулся Савва.

Он быстро разделся, надел купальный халат, повернулся к зеркалу и взглянул на себя. Лицо его было полно решимости. Как быстро он взял себя в руки. Повернувшись, он вышел из комнаты.

– Чего это ты такой весёлый? – подозрительно хмыкнул Старшинин.

Рональд уже вытирался перед зеркалом, как услышал шаги. Внезапно он похолодел от ужаса — фотографии остались на столике. Накинув халат, он бросился к себе. Но было уже поздно. Когда он вбежал в комнату, Рина стояла у столика, разглядывая фотографии. Она удивленно посмотрела на него.

— Рони, где ты взял эти фотографии? — спросила она как-то нервно.

– Надеюсь, что это учебная тревога. Хочу полностью насладиться отпуском. Кстати, с женой. Помните анекдот? Крысы предупредили капитана, что у них учебная тревога, и попрыгали за борт.

— Дай их сюда, — потребовал он, подходя к ней.

– Ну и? – подождал продолжения начальник отдела.

— Не отдам. — Она повернулась к нему спиной. — Я их еще не досмотрела. — Рина легко увернулась от его рук и забежала за кровать. — Досмотрю и верну.

Бекетов засмеялся.

— Нет, — хрипло крикнул он и прыгнул на кровать, пытаясь поймать ее.

– В этом и заключается соль анекдота.

Рина не смогла увернуться, и он схватил ее за плечо. Фотографии выпали из ее рук на кровать, и Рина быстро нагнулась за ними. Пытаясь оттащить ее в сторону, Рональд дернул за бретельку, и она лопнула. Он замер, уставившись на белую грудь, выскочившую из купальника.

– Дурацкий анекдот. На вот, читай. – Старшинин подсунул майору стопку листов с текстом.

— Ты порвал мне бретельку, — тихо сказала Рина, смотря на него и не пытаясь прикрыть грудь.

Бекетов пробежал их глазами, поцокал языком.

Он молчал. Улыбаясь, она подняла руку к груди и нежно погладила ладонью сосок.

– Интересно…

— Я так же хороша, как эти девушки на фотографиях, правда? — Словно загипнотизированный, он молча наблюдал за ее рукой. — Ну правда ведь? — снова спросила она. — Скажи мне, я никому не расскажу. Почему, ты думаешь, я позволила тебе смотреть на меня, когда была голой?

– Что?

— Ты знала, что я смотрю? — удивленно спросил он.

– Куча жмуриков, катастрофы, и все связаны с нефтью… Странно. А вот эти вообще случились с разницей в один день…

— Конечно, глупый, — рассмеялась Рина. — Я видела тебя в зеркале и чуть не лопнула от смеха. Я думала, что глаза у тебя вылезут на лоб.

– Вот нам и поручили разобраться со всем этим. – Бекетов покачал головой, ещё раз перечитал предложенный полковником пакет донесений.

Он снова почувствовал, как внутри нарастает напряжение.

Речь в нём шла о гибели двух владельцев нефтяных компаний, активно занимающихся разведкой и добычей нефти на Севере России, и о странных катастрофах, в результате которых оказались разрушенными только что построенные нефтедобывающие комплексы в количестве четырёх штук. Мало того, в пакете были сведения и о гибели двух американских нефтяных магнатов, а также о необычных авариях на американо-канадских нефтяных скважинах и нефтепроводах. Плюс информация о катастрофе в Анголе, в провинции Мбанья, где начали добывать «чёрное золото», и о гибели начальника геологической экспедиции, которая искала нефть на Камчатке.

— Не вижу в этому ничего смешного.

«Артём Клементьевич Голубенский, – прочитал Савва, – президент компании «Сибирьнефть». Родился в тысяча девятьсот семьдесят восьмом году, закончил Московский физико-технический институт. Работал в банке МЕНАТЕП начальником инвестиционного отдела, потом директором по стратегическому планированию. Два года жил в Лондоне. Вернулся в две тысячи восьмом году и стал первым президентом компании «Сибирьнефть».

— Посмотри на меня, — сказала Рина. — Мне нравится, когда ты смотришь.

Бекетов поднял голову.

— Так не может быть.

– Может быть, его свои убрали за какие-то прегрешения? Торганул нефтью за спинами компаньонов…

— Почему? Что в этом плохого? Мне-то нравится смотреть на тебя, почему же тебе не посмотреть на меня?

– Он сам себе хозяин, – сказал Старшинин. – Лети в Тюмень. Там уже работает следственная бригада важняков МВД и Генпрокуратуры плюс наши ребята из бюро расследований. Всю информацию получишь от них. Но, судя по всему, это не стандартная разборка. Голубенского не за что было убирать. Как и его китайского гостя.

— Но ты ведь никогда не смотрела, — быстро возразил он.

– И тем не менее кто-то подвёл к бассейну провода и включил ток лишь тогда, когда в бассейн прыгнул Голубенский.

Загадочная улыбка промелькнула на губах Рины.

— Смотрела.

– Это детали. Смотри глубже. Все перечисленные в материале случаи описывают некий криминал в нефтедобывающей сфере. Четыре чудовищные аварии с добывающими комплексами, причём новейшими, безопасными на сто процентов. Двое из погибших – нефтяные магнаты, охраняемые как золотой запас страны, активно вкладывающие деньги в разведку новых месторождений нефти и газа. О чём это говорит?

— Ты? Когда?

— Позавчера, когда ты вернулся с пляжа. Дома никого не было, и я подглядывала в окно ванной. Я видела все, что ты делал.

– Не знаю.

– Вот и я не знаю. Из Тюмени полетишь в Воркуту, потом вертолётом тебя перебросят на «Варандейское». Там уже два дня ищут тело Вячеслава Феллера. И обрати пристальное внимание на ещё одного нашего добытчика, недавно рискнувшего заложить скважину на острове Колгуев. Как бы и с ним чего не случилось.

– Там тоже нашли нефть?

— Все? — слова застряли у него в горле.

– Нашли. И очень много.

— Все, — самодовольно ответила Рина. — Ты забавлялся со своей штукой. Никогда не думала, что она может быть такой большой. Мне казалось, что она маленькая и висячая, как была у тебя в детстве.

– Понял. Когда лететь?

Горло сжало словно тисками. Рональд медленно поднялся и хрипло выдавил:

– Вчера. Размотаешь это дело – главный тебе звёздочку-то и добавит. Обещал.

— Тебе лучше уйти.

– Дело не в звёздочке, – усмехнулся Бекетов. – Очень необычный вывод напрашивается.

— А разве ты не хочешь еще посмотреть на меня? — спросила Рина, продолжая улыбаться.

– Не торопись с выводами. Поработай с материалом, а главное – с людьми. Возможно, мы ещё не всё знаем. Деньги, экипировку получишь, как обычно, в снабе. Вопросы?

Он молчал.

– Разрешите выполнять, товарищ полковник? – сделал официальное лицо Бекетов.

Рина подняла руку, спустила другую бретельку и вылезла из купальника. Рональд смотрел на ее обнаженное тело и чувствовал дрожь в ногах. Он заметил, как ее взгляд опустился на то место, где распахнулся халат.

Старшинин поглядел на него снизу вверх, развёл руками:

— А теперь сними халат и дай мне посмотреть на тебя, — сказала она.

– Извини, догуляешь отпуск сразу после возвращения. – Он подумал и добавил: – Если лето не кончится.

Словно во сне он скинул на пол халат и опустился на колени перед кроватью.

Бекетов пожал ему протянутую руку и вышел, уже размышляя над заданием. Ему и в самом деле было интересно, что случилось с нефтяными баронами.

Рина перегнулась через кровать и посмотрела на него.

— Теперь ты можешь делать это, глядя на меня, — с торжеством сказала она.

5.

Он протянул руку и дотронулся до ее груди. Подождав несколько секунд, она резко отбросила его руку.

Семнадцатого июля Савва прилетел в Тюмень в шесть часов утра по местному времени. Его встретил хмурый лейтенант из областного управления ФСБ и доставил на дачу погибшего Голубенского, по пути рассказав о сложившейся ситуации. По его словам выходило, что дело взял под контроль лично генеральный прокурор России, и теперь всем здесь руководил его представитель, замгенпрокурора Геннадий Феоктистович Огурейщик.

— Нет, — воскликнула она сердито, — не трогай меня.

– Ничего, прорвёмся, – сказал Бекетов, имея на руках карт-бланш на любые следственные мероприятия.

Рональд недоуменно посмотрел на нее, его колотила мелкая дрожь.

На территорию дачи его пропустили беспрепятственно.

Лето было в разгаре. Температура воздуха дошла до отметки двадцать пять градусов. Бекетов снял куртку и прошёлся вокруг коттеджа, ощущая желание полежать где-нибудь на ветерке. Но голос охранника вернул его к действительности.

— Делай это, глядя на меня, а я буду делать, глядя на тебя. Но только не трогай меня.

– Здесь ходить не положено.

– Мне положено, – рассеянно сказал Бекетов, показывая удостоверение офицера ФСБ. – Покажите бассейн.

Охранник поколебался немного, но всё же повёл гостя за дом, к бассейну.

6

Бекетов осмотрел его со всех сторон, полюбовался на вытащенные из воды проводки, убившие Голубенского и китайца.

Весь фильм Рональд слушал их хихиканье и перешептывание. Даже не видя, он мог себе представить, чем они занимаются. В его воображении мелькали самые различные картины.

– Вы были свидетелем происшествия?

– Свои показания я уже дал, – буркнул охранник.

Бекетов с интересом посмотрел на его не отягощённое интеллектом лицо.

– Давайте договоримся. Либо вы отвечаете на мои вопросы здесь и сейчас, либо вас везут ко мне в управление и вы всё равно отвечаете на вопросы. Что вам больше нравится?

Вот Томми предлагает Рине жевательную резинку и, протягивая пакетик, касается ее груди. Рональд беспокойно заерзал в кресле и скосил взгляд в их сторону. Бесполезно, ничего не было видно.

Охранник набычился, отвёл глаза.

— Дай мне конфету, — раздался из темноты голос Джоан.

– Чего надо?

— Что? — переспросил Рональд. — Ах да, конечно, — он протянул ей пакет.

– Вы видели, как это произошло?

Она повернулась, отыскивая его в темноте, и он почувствовал легкое прикосновение ее груди. Но это прикосновение только сильнее напомнило ему о Рине. С несчастным видом он откинулся в кресле.

По пути домой они остановились перед коттеджем Томми.

– Ну… издали… я охранял коттедж.

— Так как вы насчет того, чтобы выпить шипучки? — спросила Джоан. — У нас в холодильнике есть большая бутылка.

– Ничего подозрительного не заметили?

Рональд покачал головой.

Охранник пожал плечами, сплюнул.

— Нет, спасибо. Уже почти восемь, а я обещал маме, что мы вернемся до наступления темноты.

– Ничего не знаю. – Он вдруг оживился. – Глыба так смешно упал… и вообще суетился.

Рина молчала.

– Кто это – Глыба?

— Может быть, ты проводишь Рину и вернешься? — снова спросила Джоан.

– Веня… Глыбов… телохран Артёма Клементьевича.

– Где он сейчас?

Рональд покраснел.

– Да кто ж его знает?

– Больше ничего странного вы не заметили?

— Не думаю. Я немного устал и хочу пораньше лечь спать. Джоан удивленно посмотрела на него, затем медленно повернулась и пошла в дом.

Лицо парня стало совсем скучным, он посмотрел за спину Бекетова. Савва оглянулся. К ним подходил моложавый мужчина в тёмно-синем костюме, с галстуком. За ним шёл парень в джинсе и семенил милиционер с погонами подполковника.

— Спокойной ночи, увидимся завтра на пляже, — сказал Томми.

– Кто такой? – отрывисто спросил мужчина, окинув Бекетова неприязненным взглядом. Глаза у него были водянистые, навыкате.

* * *

– Майор Бекетов, – вежливо представился Савва. – Управление «А», отдел «спирит».

До дома они шли молча. Когда подошли к крыльцу, уже почти стемнело, Рональд распахнул дверь перед Риной.

– Это дело находится в юрисдикции Генпрокуратуры. Ваше управление должно согласовывать свои действия со мной.

Она прошла внутрь, но, почувствовав, что он не идет за ней, обернулась.

Бекетов молча достал красно-чёрно-золотую «корочку» особых полномочий, на которой была выдавлена его фамилия.

— А ты почему не заходишь?

Подняв брови, заместитель генпрокурора повертел в пальцах удостоверение, вернул владельцу.

— Посижу немного во дворе.

– Не понимаю, чем заинтересовало это дело федералов вашего уровня.

— Я тоже, — быстро сказала она, возвращаясь на крыльцо.

– Хочу разобраться, – сказал Бекетов. – Разрешите действовать по своему плану?

Рональд хлопнул дверью, и этот звук был услышан в доме.

Огурейщик насупился, пожевал губами.

– Только не мешайте.

— Дети, это вы? — раздался голос Джеральдины.

– Постараюсь, – кротко пообещал Савва.

— Да, мама, — ответила Рина и быстро взглянула на брата. — Сегодня так жарко, можно мы немного посидим на улице?

Замгенпрокурора величественно удалился. Сопровождавший его телохранитель прикрыл его своей спиной. Милицейский подполковник бросил на Бекетова странный оценивающий взгляд, поспешил за большим начальником.

— Хорошо, но не больше получаса, Рина. Я хочу, чтобы в половине девятого ты уже легла спать.

– Ну, так, это… – переступил с ноги на ногу парень в чёрном комбинезоне. – Я больше не нужен?

— Ладно, мама.

Рональд спрыгнул с крыльца и сел в большой шезлонг. Рина устроилась рядом.

– Где мне всё-таки можно найти этого вашего Глыбу?

— Почему Джоан хотела, чтобы ты вернулся? — внезапно спросила она.

– Спросите у ребят в доме, они должны знать.

— Не знаю.



— Не люблю Джоан, она эта... ли... лице...

– Благодарю. – Бекетов направился к коттеджу, бросил через плечо: – Свободен.