Профессор неожиданно прорычал себе под нос какое-то заковыристое ругательство (явно не на английском языке), яростно скомкал один из листов с расчётами и отправил его в недолгий полёт по направлению к мусорной корзине.
— Немногие вещи способны вывести меня из себя, — буркнул преподаватель в ответ на изумлённый взгляд Поттер. — Но математика в их числе.
Мальчик промолчал в ответ, ограничившись лишь вежливой улыбкой, за которой таилась покрытая ледяным потом спина и лихорадочное запихивание предохранительного стопора в рунический запал гранаты, что лежала сейчас в кармане мантии.
— Так, всё — перерыв, перерыв… — пробормотал Квирелл, разминая затёкшую шею.
— Сэр! А разрешите вопрос?
— Чего тебе, Поттер?
— А над чем это вы так усиленно работаете?
— Магистрскую работу пишу, — устало потёр глаза преподаватель и немного поправил свой тюрбан. И неожиданно остановился взглядом на Харальде. — Кстати, Поттер. Я давно хотел выразить своё недоумение по поводу вашего поведения… Поттер, вы же символ Светлых сил! А судя по вам, скорее уж скажешь, что вы — адепт Хаоса.
— Светлые силы, Тёмные силы, Хаос… — проворчал мальчик. — И все непременно именуются Исключительно С Большой Буквы. Сэр, ну о чём вы, ей-Богу? Мир не цветной и даже не чёрно-белый — он серый. И в нём просто кто-то владеет силой, а кто-то должен ей подчиниться.
— Вот даже так, — молодой чародей искренне удивился. — Поттер, вы что, читали это наинуднейшее лживое «Полное и достовернейшее жизнеописание Сами-Знаете-Кого» за авторством этого ничтожества Роджера Скитера?
На последней слове лицо Квирелла явственно перекривилось
— Ну, вообще-то я бы назвал данный опус несколько иначе — «Избранные моменты жизни Тёмного Лорда. Многие перевраны. Всё равно никто этого не докажет»… А при чём тут данная книга, сэр?
— Так ведь вы, Поттер, только что почти дословно процитировали одну из ранних речей Того-Кого-Нельзя-Называть!
— Я?!
— Вы, Поттер, вы. Кстати, почему вам тоже не понравилась эта мерзкая книга?
— Так она же тупая, — искренне ответил мальчик. — Там же почти всю книгу рассуждает о том, какой Тёмный Лорд был плохой, какое Министерство было хорошее, а реальных фактов — мизер. Кто конкретно поначалу спонсировал Тёмного Лорда, да так, что он из самых низов выбился в высшие круги общества? Почему он, как и орден Упивающихся Смертью, легально существовал почти три года, а потом резко, без всяких прелюдий, объявил войну Министерству? Как он заполучил такую фантастическую силу и уникальные знания?
Несколько секунд Квирелл смотрел на мальчик так, будто бы перед ним материализовался сам Тёмный Лорд собственной тёмной фигурой. Судя по всему, носитель частички души Волдеморта, неизвестной степени сохранности и вменяемости, в данный момент находился в состоянии, близком к шоковому.
Но молодой чародей довольно быстро взял себя в руки и бросил картинный взгляд на большие напольные часы.
— О, что-то уже поздновато… Что ж, Поттер, можете считать свою отработку успешно законченной, — флегматично пробубнил Квирелл, вновь взявшись за перо и пододвигая к себе чистый лист. — И впредь я бы попросил вас вести себя… ну, поспокойнее, что ли… А то довести сразу две группы до истерики — это… Мда. Доброй ночи, Поттер.
— Доброй ночи, профессор, — вежливо попрощался Харальд, пятясь к двери.
И лишь когда мальчик оказался в коридоре и отошёл от кабинета Квирелла на приличное расстояние, то смог облегчённо вздохнуть и вытереть об мантию вспотевшие ладони.
— Вот же нервотрёпка какая… — сам себе пожаловался Поттер. — С этими шпионскими игрищами и нервный срыв недолго заработать. Так. Завтра надо будет что-нибудь для успокоения души поджечь или лучше взорвать. Да, взорвать!..
Впрочем, кое-что всё-таки продолжало беспокоить мальчика — почему-то, несмотря на все опасения, Квирелл ни старался вредить, ни тем паче убить Харальда. И голова в его присутствии ни капельки не болела. И навязчивый чесночный запах глушил вовсе не сладковатую вонь мёртвого тела, а нечто совсем иное…
* * *
— Так… Давай-ка подымем дневник наблюдений за последний месяц… Что там у нас?
— Первая неделя — десять миллиграмм десятипроцентного раствора винкамина внутрестебельно. Отмечается замедление роста и пожелтение нижних листьев.
— Винкамина больше не наливать.
— …Вторая неделя — пятьдесят миллиграмм полупроцентного раствора подофиллотоксина наружно. Острый кризис, отмирание большей части надземной системы, общее угнетение образца.
— Мда. Мой косяк, чего уж там… Как думаешь, в чём было причина?
— Ммм… Слишком большая дозировка?
— Версия принимается. Попробуем стандартную десятку внутренне… Но только лучше месяца через два. Что там у нас дальше?
— Третья неделя.
— Ага! Там у нас, кажется, было что-то любопытненькое!
— Десять миллиграмм десятипроцентного раствора колхицина внутренне. Первые два дня — острый кризис, побледнение надземной системы, отказ от пищи. День третий — стабилизация. День четвёртый-седьмой — частичная утрата способностей к фотосинтезу, резкое увеличение прожорливости и агрессии.
— Ага! Вот оно! Так и знал, что не нужно мудрить… Ну, что ж, Невилл, в таком случае у нас сегодня по плану очередной опыт с мистером Триффидом!
Харальд азартно потёр руки и дружески хлопнул по плечу слегка улыбнувшегося Лонгботтома.
— Над кем это ты собрался ставить опыты, маленький изверг?
Как обычно в такие моменты, словно бы случайно около дивана не иначе как прямо из воздуха материализовалась Грейнджер. Естественно, со своим классическим прищуром и начальственным тоном, местами напоминающими аналогичные у мисс МакГи.
— Над Триффидом, естественно.
— С какого он факультета?
— А если он будет со Слизерина, ты будешь не против, да? — невинно поинтересовался мальчик. — Или даже сама поучаствуешь?
— Гарольд Поттер! — тут же возмутилась шатенка. — Как ты можешь такое говорить!
— Ммм… С помощью рта. Как и любые другие слова.
— Где тут был свежий номер «Пророка»?.. — многообещающе произнесла девочка, оглядываясь по сторонам.
— А ещё меня называют чрезмерно агрессивным… Гермиона! Да я на растении эксперимент буду проводить!
— И это растение зовут «мистер Триффид»? — скептицизму в голосе Грейнджер позавидовали бы даже матёрые следователи Святой Инквизиции.
— Хочешь — на Библии или Истории Хогвартса поклянусь? — подобный взгляд Харальда его отец со смехом называл «глазами кота из шрека». За долгие годы так и не удалось выяснить, что такое этот загадочный шрек — то ли материал, то ли место, то ли ещё что-то…
Гермиона сурово взглянула на мальчика. Нахмурилась. Вздохнула…
На Поттера решительно не получалось сердиться слишком долго.
— Один вопрос, Харальд…
— Дай угадаю… Зачем?
— Угу.
— Зачем идёт дождь? — глубокомысленно изрёк брюнет, хитро сверкнув глазищами. — Зачем бутерброд падает маслом вниз? Зачем Харальд Поттер делает то, что делает?
Мальчик широко улыбнулся.
— Потому что это естественно, чёрт возьми!
Грейнджер глубоко вздохнула и мысленно досчитала до десяти.
— Ладно взрывы, ладно драки — это уже, в принципе, ожидаемо… Но, мой Бог, что ты решил сделать с бедным растением?! Какой тебе интерес в ботанике?
— Гермиона, помнишь, нам на первом уроке гербологии показывали милашку дракену канадскую?
— Да, — шатенка кивнула. Но тут же её глаза широко расширились. — Нет!
— Да, — безмятежно произнёс Поттер.
— Харальд, это штука внесена в перечь особо опасных растений и животных!
— Глупые перестраховщики.
— Я тебя сейчас придушу!
Невилл, почуял, что сейчас его товарища будут бить. Несильно и неаккуратно, скорее всего, с безвинно пострадавшими, случайно попавшими под горячую руку шатенки. Поэтому поспешил ретироваться куда подальше.
— Эй, полегче, леди! — Харальд на всякий случай отпрыгнул в сторону. — Между прочим общественность тебе не простит, если ты убьёшь Мальчика-Который-Не-Сдох!
— Общественность скажет мне спасибо, если я спасу мир от начинающего террориста и маньяка, — пообещала Грейнджер, обходя диван и пытаясь дотянуться до Поттера. Мальчик же отчего-то настойчиво сохранял дистанцию. — Где этот монстр, Харальд?!
— Он не монстр, Гермиона! Хм… Или оно? Или она?..
— ГДЕ ЭТА ГАДОСТЬ?
— Как ты можешь так говорить! — ненатурально оскорбился Харальд. — Ты ведь даже его не пробовала!
— Так, я иду к Перси, — решительно произнесла шатенка. — Нет, лучше сразу к МакГонагалл!
— Зачем к МакГонагалл? Не надо к МакГонагалл, — вкрадчиво произнёс Поттер. — Гермиона, если ты бы увидела какая это прелесть, то сразу потеряла весь свой деструктивный настрой…
— ОК, мистер садовник, показывай свою прелесть.
— Э… ммм… Может, чуточку попозже?..
— СЕЙЧАС.
— Ладно, ладно…
* * *
Акуратненький пушистый кустик высотой около фута слегка шевелил разнообразными листочками пёстрого зелёно-сине-жёлтого цвета. Небольшие кисти бело-голубых цветов-колокольчиков с лёгким перезвоном кивали вверх-вниз, а посредине цвета самая настоящая роза. Правда небольшая и почему-то бело-голубого цвета.
— Это дракена? — недоверчиво произнесла девочка, сидя около большого цветочного горшка с потенциально крайне опасным созданием. — Что-то какая-то она… неопасная…
— Так это ж совсем ещё детёныш! — с энтузиазмом воскликнул сидящий рядом Харальд. — Тем более что я пытаюсь вывести мирного домашнего питомца.
— Больше похоже на кучу разных растений, которые засунули в один горшок и магией придали вид псевдоживого существа… Ну-ка, признавайся, Харальд! Ты меня дуришь?
— Как можно, Гермиона! — оскорбился Поттер. — Просто у Триффида после одного из… ммм… экспериментов появилась любопытная особенность — он, так сказать, стал каннибалом…
— Каннибалом?! — ужаснулась шатенка. — Ты хочешь сказать…
— Ну да, он начал поедать растения, то есть себе подобных… Ой, я каннибалом его обозвал, да? Хм… Нет, неудачное сравнение выбрал… Во! Он — вегетарианец!
— А животных он не ест, что ли?
— Насекомых иногда ещё всё-таки поедает, — сообщил мальчик. — Но у него теперь ещё один метод кормёжки появился — я к нему время от времени всякие растения подсаживаю в горшок, а он их потихоньку съедает. И некоторые части начинает повторять у себя. Видишь вот эти листики? Это розовый клевер. А вот это видишь? Это — огурец. А розу видишь? Это я его черенками от роз покормил. И всё это растёт на одном растении! Классно, правда?
— Ну… — замялась девочка. — Да, неплохо… Но…
— Ну, Гермиона! Он с нами уже почти пять месяцев живёт! Ну, с нами же ничего не случилось! Не надо мисс МакГи, а? Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!..
— Ладно… — сварливо произнесла Грейнджер. — Не выдам я тебя… Садовод-огородник ты наш.
— Гермиона, ты классная! — Поттер порывисто обнял девочку. — Спасибо-спасибо-спасибо!
— Ммм… Да ладно тебе, Харальд… — смутилась шатенка и покраснела. — Всё, я пойду, а то у меня ещё куча домашних заданий!
— На послезавтра? — понимающе хмыкнул мальчик.
— Н-нет, на послепослезавтра… — несколько рассеяно произнесла Грейнджер, тщетно пытаясь немного поправить вечно растрёпанные волосы. — Тьфу ты! Заболталась уже с тобой совсем! Экспериментируй тут дальше на здоровье.
Поттер проводил девочку доброй улыбкой и смог расслышать, как перед тем как выйти из спальни, Гермиона тихонечко пробормотала себе под нос:
— Харальд и цветоводство… Просто невероятно…
Шатенка вышла и прикрыла за собой дверь. Улыбка Харальда тут же словно бы замёрзла и медленно начала превращаться в оскал.
Поттер повернулся к Триффиду, который непонятно как, но почуяв, что чужие ушли, начал снимать маскировку. Широкие листья аккуратно сложились и прижались поближе к главному стеблю, а взамен распрямились зубастые листья-ловушки, мечевидные оборонительные листья и ловчие усики, некоторые из которых уже напоминали небольшие лианы, густо усеяные огромными острыми шипами.
— Ну, красавчик, Триффид! — показал дракене большой палец Харальд. — Отличное представление — теперь Гермиона будет думать, что ты милый и добрый фикус! Это надо поощрить!
Поттер достал из кармана небольшую деревянную коробочку-пенал, сдвинул крышку и извлёк мышь, которую поутру лично достал из сумки смертельно бледной Лаванды. Замер, озарённый какой-то пришедшей в голову идеей, достал палочку и простеньким заклинанием перекрасил мышь в бледно-жёлтый цвет, схватил за хвост и поднёс к дракене.
— Лимонную мышку, мой мальчик? — проворковал Харальд.
Триффид выдвинул из центра цветка розы три пары кривых шипов и кровожадно ими клацнул.
Очнувшаяся мышь обречённо заорала.
Глава 15
Это уже было
Харальд брёл по колено в снегу, что-то беззаботно насвистывая себе под нос. Низкое зимнее солнце светило ярко, но ни капельки не грело, а лёгкий морозец покалывал лицо и пальцы.
Поттер остановился, приложил козырьком ладонь ко лбу и огляделся по сторонам. Кивнул каким-то своим мыслям, достал из-за пазухи небольшой планшет с зажатым металлической скобой листом бумаги с каким-то чертежом. Подышал на замёрзшие пальцы, торчащие из обрезанных перчаток, и начал что-то набрасывать карандашом.
То, над чем в последнее время работал Харальд, было максимально упрощённой картой окрестностей Хогвартса с разнообразными пометками: где можно поставить минные заграждения, где наилучшие места для установки пулемётов и ракетных установок, наиболее вероятные направления для штурма и так далее. Будущее виделось мальчику ещё весьма смутно, поэтому не исключал, что в один далеко не прекрасный день ему придётся или оборонять школу, или же наоборот — брать её приступом. Так как в магии он был всё-таки ещё большой профан, надежды на то, что Поттеру удалось выявить хотя бы десятую часть магических линий обороны не было. Пока что из всех достижений удалось вычислить примерную границу, в которой будет невозможно аппарировать, а также то, что Хогвартс расположен на каком-то необычайно сильном природном источнике магии. В остальном же всё было очень глухо, так что приходилось думать в рамках игры от обороны и нападения в условиях использования традиционных видов вооружения.
Нужно сказать, что несмотря на сегодняшний мирный вид, Хогвартс явно был построен когда-то как крепость. А все эти застеклённые галереи, широкие окна и парки появились уже позже.
Главная британская школа чародейства и волшебства имела возраст почти в полторы тысячи лет, а то и больше. Официально её история начиналась с того момента, когда четыре ученика самого Мерлина, решили организовать в противовес друидам Инис Мона свою школу магии. Времена тогда были смутные — кельты постепенно проигрывали войну саксам, поэтому Хогвартс был построен не просто как школа, а как крепость.
Пять холмов вблизи небольшого горного озера Лох-Аргейл дали начало сердцу твердыни — четырём башням и общему залу. Все остальные многочисленные постройки пристраивались к школе уже позже, превращая некогда строгий и аскетичный замок в конгломерат разнокалиберных зданий. За сотни лет широкие крепостные рвы превратились в узкие проливы, отделившие Хогвартс от берега, а вот крепостные стены к концу двадцатого века уже не сохранились. Из всего внешнего кольца обороны уцелел только тет-де-пон — предмостное укрепление. Но сам старый каменный мост с подъёмной секцией опять же был перестроен во вполне традиционного вида постройку, по которой все студенты, кроме только поступающих, прибывали в школу в на первый взгляд самоходных каретах. На самом деле они, конечно, были не самоходными, а двигали их магические создания — фестралы. Но для большинства людей они были невидимы — видеть их мог только тот, кто видел чью-то смерть. Человеческую смерть.
По сути, эта дорога была единственным путём, по которому могли двигаться штурмовые отряды, если исключать воздушный и морской десанты. Последний, кстати, казался весьма заманчивым ходом, но единственным местом, пригодным для высадки была относительно небольшая зона, которую можно было легко перекрыть огнём из крепости.
Что-что, а Основатели безопасностью отнюдь не пренебрегали при постройке Хогвартса. Это уже потом, когда угроза штурма школы была переведена в ранг фантастики, началось увлечение красотой и удобством, вылившееся в придание архитектуре замка готического стиля и многочисленных вредных, с точки зрения обороны, построек вроде балконов, широких и многочисленных окон, а также застеклённых галерей.
Сам Харальд в случае чего предпочёл бы воздержаться от открытого штурма Хогвартса и сравнять его с землёй издали. Вся трудность этого плана заключалось в том, что мальчик весьма критически относился к возможности шести- или даже восьмидюймовой артиллерии уничтожить столь монументальное сооружение. Тут требовался или массированный авиационный удар с применением тяжёлых бомб, или тактический ядерный удар…
С другой стороны электроника в радиусе примерно двух-трёх миль от замка работать отказывалась, поэтому был велик шанс того, что в этой зоне «умные» ракеты и бомбы станут дорогими, но бесполезными кусками металла. То же самое касается наиболее современной наземной и воздушной техники, которая могла бы оказать поддержку атакующим.
Невесёлый расклад для атакующих, и очень хороший для обороняющихся. С таким раскладом в случае чего даже школьникам можно будет отбиться от качественно и количественно превосходящего их противника.
Главное — развернуть минные поля, напичкать замок пулемётами и артиллерией… Пулемётные гнёзда, снайперские точки и посты корректировщиков огня — на башни. Буксируемую артиллерию — вокруг замка, миномёты — во внутреннем дворе. И всё тип-топ…
Харальд сделал ещё несколько пометок на самодельной карте и побрёл дальше — сегодняшний рейд вокруг замка вполне можно было считать законченным. Вообще, кое-какие наработки по разрабатываемой теме Поттер начал делать ещё с осени, но требовалось просчитать вариант ещё и на случай зимней войны. Требовалось узнать — где наметаемые сугробы затруднят подходы к замку, а где замерзающие проливы, наоборот, дадут атакующим дополнительные пути для штурма…
Впереди уже виднелся небольшая каменная хижина школьного лесничего — Хагрида, сложенная из массивных камней и больше похожая на маленькую и низенькую крепостную башенку, чем на нормальный дом…
Внезапно одно из небольших окон домика разлетелось обломками рамы и осколками стекла, и наружу пулей вылетела стремительная крылатая тень. Тут же широко распахнулась тяжёлая дверь и на улицу выскочил и сам лесничий.
— Стой!!! Куда?! А ну, назад!!!
Неопознанный летучий объект крики Хагрида нагло проигнорировал и шустро устремился в сторону Запретного леса, постепенно набирая высоту.
Поттер быстро выхватил палочку, мысленно прикинул расстояние, скорость летуна и необходимое упреждение, а затем выпустил из палочки несколько небольших ловчих сетей. Владел данным заклинанием Поттер ещё весьма посредственно — на человека сеть была маловата. Но сейчас подошла идеально.
От двух ловчих сетей неизвестное животное увернулось, но вот от третьей не смогло и, запутавшись в магических путах, рухнуло в снег.
— В яблочко! — искренне обрадовался Поттер и бодро понёсся по снегу к пойманной добыче.
Два десятка метров по колено в снегу оказались довольно серьёзной преградой, но запыхавшийся и усталый мальчик всё равно был доволен удачным выстрелом и теперь стремился побыстрее узнать, кого же это он поймал.
Сначала Харальд думал, что это какая-то птица, но подойдя поближе понял, что ошибся.
Это был маленький — примерно метр в длину, дракон. Судя по тёмно-зелёной чешуе, длинной шее и характерно изогнутой спине — достаточно редкий норвежский горбатый.
— Проклятые двуногие! — тонким детским голоском надрывался дракончик. — Всё равно не удержите, гады! Всё равно сбегу!
Харальд сдвинул чёрную вязанную шапку на лоб и озадаченно почесал затылок.
Он, конечно, слышал, что по некоторым данным знание парселтанга позволяло говорить не только со змеями и ящерицами, но и с драконами, но вообще-то считалось, что это — просто легенда…
— Сожгу! Разорву! — продолжал буйствовать дракончик, пытаясь спалить сеть своим огненным дыханием. Увы, но запасов огнесмеси в ещё плохо развитых огнетворных железах хватило лишь на пару вспышек, которые, впрочем, ни капельки не повредили магическую сеть.
Другое дело, что через минут десять она сама распадётся, а значит — нужно было что-то предпринять…
— Чего орёшь? — осведомился Харальд, переводя дух и уже более медленно подходя к пленнику. — Только силы зря тратишь.
Норвежец моментально затих и повернул голову в сторону Поттера. На мальчика уставился взгляд нечеловеческих глаз янтарно-жёлтого цвета с узким вертикальным зрачком.
— Ты не похож на дракона — ты двуногий и без крыльев. Человек, — после некоторого раздумья пискнул дракончик. — Но ты знаешь Старшую Речь. Кто ты?
— Друг, — заверил норвежца Харальд.
— Если друг, то помоги.
— Я тебе уже помог тем, что уберёг от глупости.
— Чего?!
— Того! На кой ляд ты зимой решился сбежать из места, где тепло и сытно в холодный и опасный лес, а? Ты же дракон! То есть, уже сейчас — весьма мудрое существо! И должен понимать, что такая кроха, как ты, на свободе не выживет.
— Я к маме хочу, — неожиданно поник головой дракончик.
— К маме он хочет… — тут же помрачнел Поттер. — Ну и где твоя мама?
— Не знаю… — печально пискнул норвежец. — Далеко…
— Ну, и как думаешь — сильно она обрадуется, если ты сейчас сгинешь в лесу от холода и голода?
Тем временем по направлению к мальчику и дракону широкими шагами нёсся Хагрид.
— Тебе что — у этого человека плохо было?
— Нет. Он… хороший… Насколько может быть хорошим человек.
— Ну, и живи ты тогда у него — в чём проблема?
Дракончик вздохнул.
— Если не будешь больше пытаться сбежать, то я тебя освобожу, — предложил Харальд. — Иначе мне придётся на какое-то время сделать так, чтобы ты не смог летать.
Разумеется, это был блеф, потому как соответствующего заклинания Поттер не знал, так что мог разве что поломать рептилии крылья. Но этого он бы точно делать не стал.
— Не надо, — хмуро пискнул норвежец. — Клянусь Владыками, не сбегу.
— Что ж… Посмотрим, чего стоят драконьи клятвы.
Харальд аккуратно взял дракончика на руки и взмахом палочки отменил действие заклинания. Летучий зверь оказался неожиданно увесистым, а ещё — очень тёплым. Впрочем, все драконы — теплокровные существа, хотя и рептилии…
— Уф… Ну, спасибо тебе, парень, что Норберта поймал! Подожди-ка… Гарри, ты что ли? — это наконец подоспел Хагрид.
— Так точно, сэр. Ваш зверь?
— Мой, затопчи его кентавр, как есть мой, — радостно закивал лесничий. — И, это… Нечего мне «сэркать» — не дорос я до «сэра». Хагридом просто зови, ага?
— Хорошо, Хагрид. Держите вашего беглеца.
— Вот же мрак… И как с ним быть? Вот постоянно же норовит сбежать! — начал сокрушаться великан, принимая притихшего дракончика. — А в лесу ему сейчас — того, кирдык. Не выживет он там, значится…
— Он больше не сбежит — гарантирую, — уверенно заявил Поттер.
— Да? — с сомнением произнёс Хагрид, на всякий случай аккуратно, но цепко держа дракончика. — Хм, ну, посмотрим… Слышь, Гарри, да я смотрю, ты продрог уже тут. Пошли, я тебя чаем напою, а?
— Хорошо, сэр, — флегматично произнёс Харальд, машинально нащупав рукой в кармане гранату.
Постоянная бдительность, чего уж там…
* * *
В доме Хагрида Поттер почувствовал себя, как… Первым на ум почему-то пришёл не привычный оборот «Гулливер в стране великанов», а рассказанная в детстве отцом сказка о пришельцах-менвитах, приземлившихся в Долине Оз и поселившихся в замке великана-волшебника Гурикапа.
Лесничий был ростом далеко за два метра, поэтому и всё в его доме было таким же как и он сам — огромным и массивным. Стул, сидя на котором Харальд свободно болтал ногами в воздухе; стол, больше напоминающий огромную плиту, посуда, где вместо кружек были натуральные вёдра, а вместо тарелок — небольшие тазики.
В чём-то это жилище напомнило мальчику каморку школьного завхоза — маленькое, бедное, но по-своему уютное.
Повсюду были развешаны пучки разных трав и кореньев, на стенах висели звериные шкуры, а в углу намётанный взгляд мальчика обнаружил охотничье ружьё-бокфлинт, по калибру больше похожее на двуствольную противотанковую винтовку.
Харальд сидел на стуле, болтал ногами и с любопытством осматривался по сторонам. Хагрид в это время посадил дракончика около печки, а сам достал откуда-то старый и потрёпанный розовый зонтик, подошёл к разбитому окну и, бормоча что-то себе под нос, начал что-то выводить зонтом в воздухе.
От Поттера не укрылся тот факт, что разбитое окно начало постепенно восстанавливаться из прилетающих с улицы обломком и осколков.
— Эта, Гарри… — произнёс лесничий, увидев, что мальчик за ним наблюдает. — Только об этом если что — молчок, ага? А то мне вообще-то колдовать запрещено…
— Без проблем. Только зовите меня, пожалуйста, Харальдом.
— Дык, запросто!..
После ремонтных мероприятий, Хагрид поставил на печку древний медный чайник совершенно необъятных размеров, а затем угостил Харальда чаем с кексами.
Чай Поттеру понравился, потому как был с каким-то травами — ароматный и вкусный. а вот при попытке укусить кекс, зубы мальчика предупреждающе затрещали. Складывалось такое ощущение, что брюнет попытался разгрызть кирпич. Задумчиво уставившись на кулинарный продукт, Харальд решил провести краем кекса по столешнице.
На дереве появилась глубокая царапина. Твердокаменное мегапеченье не пострадало.
— Ух ты! Китайский боевой кекс!
— Он не боевой — он с черникой, — слегка обиделся лесничий.
…Спустя некоторое время Харальд решил прояснить для себя некоторые моменты.
— Хагрид, а ты ведь знаешь, что разведение драконов частными лицами запрещено? — осведомился Поттер, держа двумя руками огроменную глиняную кружку.
— Эээ… Ну, типа, знаю… — тут же смутился великан. — Только я, это… Всегда дракона мечтал завести, во. Ну, вот и…
— Хе, только не говори, что нашёл это яйцо на улице, — усмехнулся Харальд. — Норвежский горбатый — штука редкая и в Британии совершенно точно не водится… Так где ты, говоришь, это яйцо взял?
— Так я, эт самое, не говорил… — слегка растерялся лесничий.
— Да? Хм, ну тогда скажи — какие проблемы?
Логика Поттера явно поставила великана в тупик.
— Да в карты где-то с месяц назад выиграл в Хогсмиде у какого мужика… — бесхитростно ответил Хагрид.
— Фига себе мужики пошли — с яйцами драконьими разгуливают… А ты случайно не знаешь, кто это был?
— Да нет… Я и лица-то его уже не особо помню, потому как в тот вечер был сильно выпим… эээ… голова у меня сильно болела тогда, вот. Помню только, что он меня всё церберов расспрашивал. Такие милые зверушки…
— Очень, — согласился Харальд, мысленно представляя, как сносит этот зверушке головы из полудюймовой винтовки Баррет М82. — Милые. Ага. А что, разве про них мало что известно? Ну, книги там всякие…
— Дык, редкие они по нынешним временам, ага. А уж про ихние привычки вообще мало чего знают. А я одного цербера даже специально для мастера Дамблдора вырастил…
Хагрид неожиданно осёкся.
— Упс… Это я зря, наверное, сказал…
— Почему? — максимально невинно поинтересовался Харальд. — Мне вот тоже стало интересно про церберов что-нибудь узнать… Что они вообще такое? Нет, я помню, что в греческой мифологии это был огромный трёхглавый пёс, охранявший Ад…
— Эээ… Ну да, из Греции они родом, ага. С этого… как его? Крит, во! Или Кипр? Гм… ну, короче, их там ещё давненько вывели для охраны. А это ведь такая зверюга, что ой. Взрослый — размером со слона будет… Ну, маленького такого слона. И три головы, ага. А пасти как у медведя или даже поболее будет. Порода у них — у церберов такая, обычно меньше двух голов не бывает. Сильные, шустрые да умные. И шкура у них очень прочная — стрелой или мечом не взять было. Из ружья только — да и то не всякого. А вот магия его почти не берёт, ага. Даже непростительные заклятья. Поэтому их шибко любили ставить чо-нить охранять. Одна у них только закавыка — как музыку или пение услышат, так сразу в сон их клонит.
— А… ты всё это тому незнакомцу тоже рассказал?
— Ну… — великан задумчиво погладил бороду. — Да. А чо?
— Да ничо, не бери в голову, — отмахнулся Поттер. — Ладно, Хагрид, спасибо за чай, но я, наверное, уже пойду. До свиданья.
— До свиданья, Харальд. будет чего нужно — забегай. Ну и так просто чайку попить — тоже забегай…
* * *
И был день, и был вечер, и был это вечер воскресенья, когда Харальд сидел со своими однокурсниками в гостиной факультета и писал письмо отцу. Он был не одинок — тем же самым сейчас занимались очень и очень многие из студентов.
Увы, но более надёжных средств связи с внешним миром в Хогвартсе не было — камин в гостиной не был подключен к общебританской системе порталов, радиосвязь надёжно глушилась высоким магическим фоном, да и волшебные средства связи, вроде тех же сквозных зеркал, в условиях школы не работали.
Но помимо всего прочего Поттер использовал это время ещё и для того, чтобы обдумать текущую обстановку.
И подумать было над чем.
Во-первых, по некоторым данным в этом году в Хогвартсе был спрятан легендарный философский камень. А, стремясь вновь обрести нормальное тело, за ним охотился сам Волдеморт, пользуясь в качестве… как там говорил отец?.. пользуясь в качестве аватара профессором Квиреллом.
Во-вторых, предполагаемая система защиты камня была, в принципе, преодолима даже силами первокурсника и в случае чего Харальд мог спокойно отправиться спасать артефакт… Или же красть его, что зависело бы от возможной выгоды в случае успеха того или другого плана.
Но вот этот момент всегда ставился отцом под сомнение.
Рассмотрим всё подробно:
Если в школе действительно спрятан философский камень, то об этом ни в коем случае нельзя было упоминать прямо или косвенно. А также вокруг него следовало возвести такой мощный оборонительный рубеж, чтобы его похитить было не легче, чем обчистить Форт-Нокс.
Но пока что все данные говорили в пользу Варианта Альфа — искомый коридор, охраняющий непонятную дверь цербер и Квирелл…
С другой стороны, а что если всё это делается с целью заманить Волдеморта в какую-нибудь хитроумную ловушку? В таком случае хлипкая оборона тем более исключена, потому как Тёмный Лорд дураком никогда не был и соображать умел. Поэтому весь этот балаган просто обязан был заставить его усомниться в правдивости информации о текущем местонахождении философского камня.
Но, похоже, что дело всё-таки нечисто, потому как на отработке у Квирелла Харальду удалось срисовать некоторые схемы, начертанные на листах пергамента на его столе. И были там ни много ни мало, а кое-какие фигуры начертательного колдовства, применяемые для так называемой осадной магии — взлома чародейской обороны.
А значит что? А значит — в Квирелле действительно сидит огрызок Волдеморта, который уже который месяц занят обстоятельной осадой магической защиты философского камня.
Защита есть? Получается есть. Но, возможно, она рассчитана в первую очередь на противостояние нематериальным сущностям, типа недобитой души Тёмного Лорда, а свистелки и пыхтелки против живых — всего лишь мишура и прикрытие.
Да, опасно играете, мистер Дамблдор, чертовски опасно… Позволяете разгуливать по школе, полной детей, матёрому психопату-террористу… Директор может быть не в курсе? Ха, не делайте мне смешно! Он управляет Хогвартсом десятки лет, и если Дамблдор не знает, чем дышит тут каждый преподаватель и студент, то грош ему цена как стратегу.
И Дамблдор, и Волдеморт — это противники. Но будет опасным заблуждением считать их глупцами — они умны и опасны, о да весьма и весьма умны и опасны! Тридцатипятилетний наёмник и одиннадцатилетний колдун-недоучка против пары самых сильных и умных волшебников Старого Света с полувековым опытом интриг и противостояний. Правда смешно?
Но ещё посмотрим, кто будет смеяться последним…
Харальд вздохнул и начал писать еженедельное письмо домой.
«Границы ключ переломлен пополам…» — вывел он в углу в качестве своеобразного эпиграфа.
В системе разработанных совместно с отцом условных сигналов это означало, что всё идёт по плану.
* * *
Хорошее начало дня было для Харальда привычным делом. Ну, не любил он хандрить и всё тут! Ещё с детства он крепко заразился примером отца, который был патологическим трудоголиком и постоянно что-то делал, почти не сидя без дела. Поттер не был родным сыном для Виктора, но правду, наверное, говорят, что очень часто приёмные дети даже внешне становятся похожи на новых родителей. А что уж тут говорить о характере…
Норд с сыном всегда был весел и жизнерадостен, не выпуская наружу дурных эмоций, поэтому хорошее настроение для Поттера было обычным состоянием.
Наверное, поэтому когда хандра изредка всё же нападала на мальчика, эти дни были самыми спокойными для Хогвартса. А вот в остальное время в голове Харальда нет-нет, да и проскакивала мысль «а не замутить ли мне чего-нибудь?..» Обычно это кончалось снятыми баллами, выволочкой сначала у МакГи, а потом у Грейнджер и наполненным трудотерапией вечером.
В один из таких дней по расписанию была пара занятий по гербологии совместно с хаффлпаффцами.
Сегодня по плану было изучение бессмертника горного — на первый взгляд, крайне невзрачной травки… Если не знать, что эта мелкая травка была способна жить тысячи лет.
Так что не было ничего удивительного, что это растение являлось весьма востребованным компонентом разнообразных зелий. Главное было правильно за ней ухаживать и знать, какие именно его части на что годны и как должны быть собраны.
Многие мальчики откровенно недолюбливали гербологию, считая, что возиться со всякими травками и цветочками — удел девчонок. Впрочем, Харальд не разделял этого мнения, потому как вполне прагматично считал, что лучше вырастить какое-нибудь растение самому, чем платить за него втридорога на рынке.
Студентам, как обычно, выдали рабочие фартуки, дети натянули перчатки, разобрали инструменты и приступили к практической части, предварительно будучи разбитые на пары. Харальду повезло: ему досталась умная и весёлая Сьюзан Боунс — веснушчатая девчушка с длинными русыми волосами.
Между прочим — племянница главы отдела магического правопорядка Амелии Боунс, о которой и Норд, и Грюм всегда отзывались с большим уважением. Если переводить её должность в более привычные аналоги, то Амелия была ни много ни мало, а министром юстиции магического мира.
Неплохо, да?..
А вот Гермионе повезло гораздо меньше — её напарником оказался малоприятный парень по имени Захария Смит. Он и в начале года не показывал особого рвения в учёбе, а после новогодних каникул так и вовсе начал скатываться всё ниже и ниже, хватая «троллей» направо и налево.
Впрочем, лично Поттеру он не нравился за совершенно феерический снобизм, которым мог похвастаться далеко не каждый слизеринец. Неприятной личностью он был, в общем, и Харальд размышлял, что для приведения его в состояние, располагающее к учёбе, Смиту было бы неплохо развеяться и куда-нибудь съездить…
Например, в челюсть.
Так что сейчас Поттер мило болтал со Сьюзан, обсуждая некоторые моменты по учёбе, а одним ухом слушал грызню Смита и Грейнджер. Захария умудрялся делать через задницу абсолютно ЛЮБОЕ действие, что тут же корректировалось Гермионой и сопровождалось пространной нравоучительной лекцией. Хаффлпаффец в ответ огрызался, причём с течением времени всё раздражительнее и злее.
Гулкий колокольный звон, который с помощью магии был слышен в любом месте Хогвартса и означающий окончание занятия, оповестил учеников о том, что последняя пара занятий на сегодня закончена и можно со спокойной совестью идти в замок отдыхать.
Два десятка первокурсников шагали от теплиц к школе по каменной дороге, заботливо очищенной эльфами-домовиками Хогвартса от снега. Но кроме обычных разговоров среди учеников кипели и крайне напряжённые перепалки:
— Смит, если ты не возьмёшься за учёбу, то будешь одним из худшим учеников на потоке! — наставительно вещала Гермиона.
— Отвяжись.
— Неужели тебя прельщает перспектива встать на одну ступень развития с такими непроходимыми тупицами, как, например, Крэбб и Гойл?
— Отвяжись, Грейнджер.
— Мы пришли сюда учиться и получать знания, а не страдать ерундой, как ты это делал в последнее время… — продолжала капать на мозги хаффлпаффца девочка.
Но тут у Смита явно лопнуло терпение. Он остановился и круто развернулся к идущей позади него Гермионе, и со злобой выпалил:
— Знаешь, Грейнджер, выслушивать никчёмные наставление от какой-то поганой грязнокровки — это последнее, о чём я сейчас мечтаю!
Шатенка от неожиданности и обиды замерла на месте, а на её глаза навернулись слёзы.
И тут Захария понял, что хватил лишнего.
Нет, не из-за вида девочки, а от того, что ближайшие к нему ученики буквально разлетелись в стороны и перед ним возник бледный Поттер.
Гриффиндорцу потребовалось три удара, чтобы свалить Смита на холодный камень, а затем одной рукой схватив его за воротник, второй с размеренностью сваезабивочной машины начать превращать лицо хаффлпаффца в подобие стейка с кровью.
Его попытались оттащить, но не смогли. А про парализующие или оглушающие заклинания в панике забыли.
На испуганные крики подоспели возвращающиеся в это самое время с тренировки ребята из гриффиндорской сборной по квиддичу. Вуд и Фред, как ближайшие к месту драки, бросились в буквальном смысле слова отрывать Поттера от валяющегося на камнях студента.
Им удалось оттащить его всего на пару метров, когда Харальд с нечеловеческой силой стряхнул с себя гриффиндорцев, будто медведь вцепившихся в него собак. При том, что Оливеру было пятнадцать лет, Фреду — тринадцать, а Поттеру всего одиннадцать. Вот только именно они полетели в снег, а первокурсник вновь кинулся вперёд.
— Что здесь происходит? Поттер? Поттер! Проклятье! Петрификус тоталус!
Парализованный Харальд свалился на землю, больно ударившись лбом о камни. Но невиданное дело — шипя сквозь зубы и с дрожью во всём теле он пытался ползти вперёд. И у Поттера даже что-то получалось.
Мимо мальчика промелькнула высокая тёмная фигура и наклонилась над валяющимся в луже собственной крови хаффлпаффцем.
Снейп быстро забормотал какие-то заклинания, выписывая замысловатые пассы палочкой над Смитом, останавливая кровь и погружая его в спасительное беспамятство.
— Боунс! Бегом за мадам Помфри! Уизли! Любой. Приведите сюда профессора МакГонагалл. Все остальные — немедленно в замок. Живо, пока я не отправил вас всех на отработки! — быстро раздал приказания зельевар и перешёл к Харальду.
Все вокруг испарились так быстро, будто бы уже умели аппарировать.
Перевернув парализованного Поттера на спину, Снейп поразился невероятно расширившимся зрачкам мальчика, за которыми почти не было видно радужки глаз; его бледному лицу и вырывающемуся сквозь плотно сжатые зубы яростному шипению.
Нил Гейман
— Поттер! Слышите меня, Поттер? Чёрт!
Дело сорока семи сорок
Декан Слизерина влепил мальчику короткую — без замаха, пощёчину, приводя его в чувство.
Я сидел в своем кабинете, посасывая из стакана самогон, и лениво чистил свой автоматический пистолет. По стеклам мерно барабанил дождь, с неба непрерывно лилась вода – почти постоянное явление в нашем прекрасном городе, что бы там ни твердил туристический совет. Черт, не все ли равно? Я не член туристического совета. Я частный детектив, причем один из лучших, хотя по моему офису этого не скажешь: потолок вот-вот рухнет на голову, арендная плата давно не вносится, и даже самогон в стакане последний. Что же, времена сейчас повсюду тяжелые.
Подействовало. Шипение почти сразу же прекратилось, а зрачки вернулись в нормальное состояние.
В довершение всего единственный за эту неделю клиент так и не пришел на угол, где была назначена встреча. Он все твердил, какое у него выгодное для меня дельце, но сути я толком не узнал: оказалось, что он как раз успел на предыдущее свидание – с некоей особой в саване и с косой, так что теперь отдыхал в морге.
— Поттер, вы в курсе, что крупно вляпались? Фините икантатем.
Поэтому, когда порог переступила дама, я преисполнился уверенности, что мне наконец-то улыбнулась удача.
– Чем торгуете, леди?
Харальд подавил стон от болящих во всём теле мышц, которые за время парализации пребывали в жутком напряжении.
Она ответила взглядом, от которого даже бесчувственная тыква затрепетала бы в волнении, ну а мое сердцебиение участилось раза в три. Еще бы: длинные светлые волосы и восхитительная фигурка – тут даже Фома Аквинский забыл бы свои обеты! Во всяком случае, у меня мигом вылетела из головы клятва никогда не связываться с клиентами противоположного пола.
– Надеюсь, вам не помешает немного «зелени»? – осведомилась она низким грудным голосом, сразу переходя к делу.
— Пятьдесят баллов с Гриффиндора, Поттер. Неделя отработок лично у меня, — немного отошедший от происходящего Снейп ураганно начал впадать в ярость и сыпать карами. — О чём вы вообще думали, чёрт вас дери?! Вы же могли покалечить Смита! Хотя о чём это я — вам же плевать на других! Вы точно такой же эгоист, как и ваш отец, который никогда не думал о других! Какого чёрта вы — безмозглый идиот, вообще кинулись на Смита?