- Да ну? А кто же грабители? - продолжал расспросы обрадованный император.
- Точно пока не установлено, - из-под очков глянул Кули-ака. - Но согласно некоторым данным это двое заезжих иностранцев.
- Неужели барон Пфлю и лорд Тапкин? - удивился император.
Обер-полицай покачал головой.
- Это не исключено, однако маловероятно. Внешность послов не соответствует имеющемуся у нас описанию.
- Ну, а каково же описание?
- Один косоглазый, чернявый, другой повыше, - зачитал министр ориентировку и снова исподлобья взглянул на императора, - тот, что повыше, - светловолосый, оба американца, кличка одного - Жомка, другого - Фубрик, хотя это ещё точно не установлено.
Только после этого император сообразил, что речь велась о его новых друзьях. Он перепугался - а вдруг что-нибудь известно о его участии в деле? \"Надо выведать, что легавым обо всем известно\", - мудро рассудил государь. Он поинтересовался:
- А ещё что-нибудь известно? О сообщниках, например? Кто у них на шухере стоит?
- Да, ваше величество, - кивнул обер-полицай, - кое-что известно. Есть сведения, что у них есть сообщник среди высокопоставленных лиц нашего двора.
Император и вовсе перетрухал. Сердце его так и екнуло: \"Конец! Сейчас выволокут из-за стола да потащат на допрос! И в колодки!.. В тюрягу!.. А потом по этапу!.. Эт-то было во вторник!..\" Из последних сил сохраняя самообладание, он постарался придать своему лицо невинное выражение и спросил, изображая государственную озабоченность:
- Его личность установлена? Этого... фраера во дворце?
Кули-ака остро глянул из-под очков и развел руками:
- Пока ещё нет, сир... Но мы уверены, что сумеем выявить его и задержать с поличным в самое ближайшее время.
Император покачнулся и чуть не упал со стула. \"Накроет! Загремим под фанфары! Каюк!\" - загудело у него в голове. Срочно надо было что-то предпринять, что-то очень государственное - такое, что было бы достойно его высокого звания и признанной мудрости во всех общественных вопросах. И государь показал себя достойным этого ответственного момента. Он прищурился, нагнулся из-за стола ближе к министру и заговорил, заговорщицки понизив голос:
- Слышь, министр, - и государь подмигнул, - ты этого дела шибко не шевели, я сам им займусь.
- Вы? - удивился Кули-ака. - Но...
- Я, блин, - и государь снова подмигнул, - я про это все уже до хрена знаю, по-ал?
- Из каких же источников, ваше величество?
- Из самых секретных, каких же еще, - ухмыльнулся император. - У тебя свои сексоты, у меня - свои. Ты, главное, не спугни никого, по-ал?
- Понял, ваше величество, - наклонил лысеющюю голову обер-полицай. Будем действовать аккуратно.
- Во-во, на цирлах чтобы вокруг, по-ал? Я тут сам со всем разберусь... И главное, ты этого... высокопоставленного не спугни... Обходи его, по-ал?
- Слушаюсь, ваше величество.
- Если выяснишь, кто он - ну, или там ещё чего узнаешь - немедля мне брякни, по-ал? А сам поодаль ховайся, поодаль... Нишкни, по-ал?
- Слушаюсь, ваше величество, - сверкнул лысиной министр. Он вновь посмотрел исподлобья. - Ваше величество, а как быть с прессой?
- А что с прессой?
- Ну, - уклончиво качнул головой Кули-ака. - Эти газетчики, их ведь хлебом не корми, дай какую-нибудь пакость тиснуть... Сочинят утку про то, например, что во дворце пособник грабителей окопался. Представляете заголовок, ваше величество? - \"Вор на троне\". Это я к примеру, конечно...
Император снова струхнул, но снова же овладел собой.
- Ну, это ты волну не гони, - возразил он министру. - Я этих газетчиков к себе вызову и обломаю в момент, чтобы шухер не подымали до срока, по-ал? А слышь, Кули-ака, сбегай-ка прямо сейчас до них, пошуми, чтоб ко мне срочно забежали, я с ними сегодня и побазарю малехо. Лады?
- Слушаюсь, ваше величество, - и министр, распрямившись, попятился к выходу - и даже дымчатые очки не могли скрыть глубокого министерского разочарования - судя по всему, обер-полицай рассчитывал на какие-то другие последствия беседы.
А у императора возник вдруг один план - он решил нейтрализовать полицию и сделать это не как-нибудь, а с помощью своих новых корешков. \"Кентов пора подключать\", - думал император всю дорогу до места раскопок.
Он сказал Фубрику:
- Слышь, Фубрик, тут такое дело - фараон один в долю просится.
- Да ну? - изумился урка. - Вот падла, уже пронюхал. Я, знаешь, лягашам не верю... козлам поганым...
- А он, может, штемп, - возразил Жомка. - Нам такой пригодится, в натуре!
Но Фубрик не уступал:
- А чего это мы будем бабки с лягашом делить, пусть он хоть трижды штемп?
Жомка задумался. Испугавшись, что его замысел сорвется, император стал срочно выкручиваться:
- Да он, кажись, не из-за бабок... Он где-то тебя видел, Фубрик, я так просекаю...
- И фули, что видел?
- Да, по-моему, понравился ты ему... Так ко мне и пристал - сведи-де меня с этим кентом да сведи...
- А хрен ли ему надо? - удивился Фубрик.
- Да я хрен его не знаю... Он все просится да просится... Плакал даже... На колени встал, ревет: Он мне, грит, ночью, ночью снится!.. Ты бы с ним побазарил, а, Фубрик?
- Да че ты, Фубрик, в натуре, - заступился Жомка. - Жалко что ли? Токо, конечно, пусть он без фараонов своих приходит, мы проследим, чтобы без шухера было.
- Ага, конечно, без фараонов, - обрадовался император. - У меня тут квартирка есть, самое подходящее место, братки... Я, Фубрик, что в натуре думаю - он это... ну, понравился ты ему... Почмокать хочет...
Он со значением посмотрел на Фубрика и подмигнул. Жомка заржал:
- Фубрик, ты ему скажи, чтобы сначала бутылку поставил!
Фубрик побагровел и резко возразил:
- Ты, Жомка, забыл, как тебя самого под пальмой!..
- Че? - скривился Жомка. - Я ж тебе, в натуре, сто раз объяснял - это у меня глюк был, самовнушение!
Они о чем-то поспорили, о каком-то Уотермене и фраере-президенте, и Фубрик, наконец, согласился повстречаться с этим, как назвал его Жомка, полументом-полукентом.
Император же срочно вызвал обер-полицая и сообщил ему, щуря глаза для государственной секретности:
- Слышь, министр, - государь подпустил таинственную хрипотцу в голосе, - я тут потолковал с кем надо... ну, о деле, что утром говорили... На сходняк тебе надо с одним кентом.
- Это ваш агент, ваше величество? - осведомился Кули-ака.
- Да не то чтобы... - затруднился государь. - Это урка один - ну, из кодлы той. Ты потолкуй с ним, поласковей так, подушевней, по-ал? Токо делай все, как он скажет - скажет снять штаны - ты сымай, - ну, или там ещё чего ему охота будет... Это народ такой: чуть что не по блатному - сразу моргушник... или вспугнешь до срока, опять же... Ты с ним мягонько так, на цирлах, соглашайся про все... По-ал? - не спорь с ними, хуже будет.
- Понимаю, ваше величество, - наклонил голову министр.
- Во, иди теперь, знаешь квартирку-то? Дом Гу Жуя, второй этаж, налево.
- Знаю, - кивнул Кули-ака.
- Погодь! - остановил император. - Слово запомни: репропро де чекако. Это значит - реализация продовольственной программы - дело чести каждого комсомольца, - по первым слогам это.
Министр скорчил недоуменную гримасу:
- О чем это, ваше величество?
- А я че знаю? - оскорбился император. - Я, по-твоему, уркаган что ли? Как мне сказали, так и базарю.
- А, понял, - догадался министр. - Вероятно, это на блатном языке про предстоящее ограбление.
- Во-во, по фене это... А отзыв вот какой: пропро де всеика.
- А это что, ваше величество?
- А это значит: продовольственная программа - дело всех и каждого. По-ал? - скажешь: репропро де чекако - тебе: пропро де всеика. Значит, все путем.
- Запомню, ваше величество, - поклонился обер-полицай.
При следующей сходке Фубрик и Жомка встретили императора ледяным молчанием. \"Что-то не так\", - екнуло сердце у венценосного владыки при виде неудовольствия на лицах у воров.
- Ну, че, Фубрик, - заговорил он с напускной развязностью, - как толковище-то прошло с фараоном? Снюхались?
Фубрик криво усмехнулся и ничего не ответил. Жомка коротко хохотнув произнес:
- Ништяк, Лысый, все обтоптали.
- Ну?
Фубрик опять усмехнулся и сплюнул.
- Слышь, Лысый, - внезапно спросил он, - а этот мусорок твой - он у тебя кто, министр внутренних дел, что ли?
- Ага, обер-полицай, - подтвердил император. - А что?
Фубрик мрачно покрутил головой и, приблизив рот к уху императора, сообщил сиплым шепотом:
- Вафлер он.
- Ну? - удивился властитель Некитая.
- Точно, - заверил Фубрик и сплюнул. - Извращение это. Фелляция. Гнать тебе его надо, Лысый.
- Не обостряй, Фубрик, - вмешался Жомка. - Рано. Сначала надо дело обтяпать. Пущай пока министром походит.
- Ну, а это... столковались? Насчет дела-то? - не терпелось узнать императору.
- Куда он денется, - ухмыльнулся Фубрик. - Карту он подписался принести. А то роем, роем - а туда ли роем - хрен его не знает.
- Во, бля, - обрадовался император. - Я и то думаю - карту надо. А то копаем, копа...
- Ладно, Лысый, - оборвал Фубрик. - Бери заступ, твоя очередь стену долбить.
Император расстроился - ему совсем не хотелось утруждать тело.
- Да че, кенты, - заныл он, - а на шубу-то кто встанет? Зашухерят и... вы этого министра ещё не знаете, на него нельзя надеяться, он извращенец, сами говорите...
- Не ссы, Лысый, - цыкнул Фубрик. - Чтоб не зашубили, твой гов.маршал присмотрит. Точно, Жомка?
- Да я его нынче с собой не взял! - отбивался император.
Однако в этот миг из кустов послышался голос нового гов. маршала:
- Ваше величество! Я тута, готов стоять на шухере!
Фубрик зверски скривился и вкатил государю моргушник:
- Ты, хорек! Фуфло гонишь!..
Император схватился за лоб и замахал рукой:
- Гов.маршал! А ну, хиляй сюда! Кенты, - умоляюще произнес он, обращаясь к уркам, - в натуре, пущай он копает, я, бля, все равно не могу, у меня навыка нет, я император все ж таки! Я лучше на атасе постою, лады?
Фубрик и Жомка коротко переглянулись, и великодушный Жомка опять пришел на выручку незадачливому императору:
- Слышь, Фубрик: а Лысый по делу брякнул - какой из него землекоп, к хренам! Пусть он лучше на стреме уж стоит.
- Фубрик, я завтра сюды бригаду землекопов отправлю! - горячо пообещал государь. - Вы с Жомкой их тута определите, куда им рыть, а мы с гов.маршалом на шухере побудем!
- Да карту же надо сначала! - с досадой отвечал Фубрик. - Ты скажи там своему легашу, чтоб он принес её по-шустрому!
- Бля буду, скажу! - поклялся император.
У него вскоре состоялась встреча с обер-полицаем.
- Я тута хилял, куда брякнули, - начал было рассказывать Кули-ака, но осекся под строгим взором государя - на того неприятное впечатление произвели тон и слог министра.
- Это что за блатной язык? - сурово одернул его император. - Вы забываетесь, господин министр! Мы государственные люди, и пока вы на службе, я попросил бы... Нахватались жаргона, понимаете ли, у своих подследственных! Килда с ушами!..
- Государю очень не понравилась развязная фамильярность недалекого обер-полицая.
Кули-ака побагровел и виновато согнул спину.
- Ну, докладывайте, - приказал государь. - Встреча с агентом состоялась?
Министр посмотрел из-под очков и отвечал опустив глаза:
- Докладываю, ваше величество. Так точно, встреча состоялась. Судя по всему, с одним из главарей. Получены важные сведения о планах грабителей.
Министр почмокал губами.
- Ну, и каковы эти планы? - спросил государь, а про себя подумал: \"Что-то я раньше не замечал за министром этой привычки - губами чмокать\"!\"
Кули-ака снова глянул из-под очков и спрятал взгляд за дымчатыми стеклами:
- Они хотят получить план подземелья с обозначением расположения находящихся вверху помещений.
- Так, так, - побарабанил кончиками пальцев по столу император. Он встал, такой величественный в своем мундире с золотым шитьем, и прошелся по кабинету, погрузившись в короткие раздумья. - Ну-с, и что же - вы намерены снабдить их этой картой?
- Конечно, ваше величество, - отвечал министр. - В данный момент такая карта спешно готовится на печатном дворе.
- Доложите ваши дальнейшие планы, - велел император.
- Мы будем поддерживать связь с этим преступным элементом и, таким образом, контролировать ход всей преступной операции. В нужный момент, когда грабители совершат святотатственную попытку и посягнут на ваш сейф, мы накроем их с поличным.
- А, вот как! Задумано интересно. Но не слишком рискованно? нахмурился государь.
- Что вы, ваше величество, - успокоил Кули-ака. - Я полностью ручаюсь как за успех операции, так за безопасность императорских сокровищ. Ни вам, ни достоянию короны ничего не угрожает. Бандиты же будут выловлены все до единого.
- Но, может быть, лучше взять их уже сейчас?
- У нас не будет необходимых улик, - напомнил министр и почмокал губами. - Все-таки, это иностранцы, и международное право, знаете ли... Возможно, нас не поймет Европа... понимаете, государь?
- Но затягивать операцию тоже нельзя! - возразил в свою очередь император. - Я считаю, на данном этапе нужно оказывать всяческое содействие этой преступной группе - с тем, разумеется, чтобы скорее всех поймать.
- Согласен, ваше величество, - наклонил голову министр. - Я прикажу ускорить изготовление карты.
- Вы лично передадите ее?
- Да, государь.
Император снова нахмурился.
- Голубчик Кули-ака, а разве это так обязательно - лично вам идти на такой риск? Нельзя ли послать кого-нибудь другого вместо себя?
Министр быстро глянул исподлобья и отрицающе покрутил головой:
- Никак не возможно, ваше величество. Незнакомое лицо может вспугнуть бандитов. Меня они уже знают и, - Кули-ака почмокал губами, - я полагаю, доверяют мне.
- Они уже предлагали вам войти в долю? На каких условиях? полюбопытствовал император.
Обер-полицай чмокнул и остро глянул из-под очков.
- Я так полагаю, - отвечал министр причмокивая и глядя вниз, - что то высокопоставленное лицо, которое ещё не установлено достоверно, я о том сообщнике бандитов во дворце, что...
- Да-да, - перебил государь, - я помню, вы говорили прошлый раз.
- Я полагаю, ваше величество, что это лицо с_а_м_о постарается снестись со мной и предложит известное вознаграждение, чтобы обеспечить мою лояльность - ну, вы понимаете, ваше величество...
- Нет, не понимаю, - резко возразил государь. - А кстати, личность этого сообщника при дворе установлена?
- Пока что нет, но...
- Плохо, - нахмурился государь. - Это серьезное упущение.
- У нас есть несколько версий, - торопливо добавил обер-полицай. Вот, например, мы взяли под подозрение второго гов.маршала - того, которого вы, государь, недавно назначили на эту должность.
- Ну, министр, ты уж бзнул так бзнул, - весело рассмеялся император. Второй гов.маршал человек проверенный, зря я, что ль, его гов.маршалом поставил? Ты тут маху дал, обер-сыщик, - смеялся государь - а в душе у него все так и дрогнуло, так и трепетало от непроизвольного ужаса.
- Мы поправимся, ваше величество, - и министр снова глянул из-под очков. - Мне тоже кажется, что этот высокопоставленный покровитель грабителей - птица куда более высокого полета. Я подозреваю даже... Впрочем, пока рано говорить...
Император коротко усмехнулся:
- Ну, это твоя работа - подозревать. Ты, поди, и меня подозреваешь? А?
Кули-ака почмокал губами и отвечал, глядя вниз:
- Что вы, ваше величество, как бы я осмелился... без улик,без свидетельских показаний... Вот поймаем бандитов, тогда и...
- Так чего же вы тянете? - выразил государь неудовольствие. - Ускорьте же передачу карты!
- Слушаюсь, ваше величество.
Министр попятился к выходу. Государь смотрел ему вслед с нехорошим чувством. \"Поди, все уже знает, хорек, сукач поганый, лягаш, мусор, гестаповец! - колотилось сердце у него в груди.Накроет, Берия, с поличным и...\" Он окликнул Кули-аку:
- Слышь, министр!..
- Да, ваше величество?
- Ты чего все губами шлепать стал?
- Я, государь? - удивился обер-полицай и чмокнул.
- Ты, кто же еще, - подтвердил император. - Через слово чмок да чмок.
- Я... э-э... м-м... - растерялся министр.
А государь продолжал:
- Ну, я понимаю, ты к ворам бегаешь... Но ты зачем сосешь-то у них, а? Извращение это, - укорил император. - Обер-полицай, а у блатных сосешь. Ай-ай-ай.
Министр побагровел и поспешно попятился к выходу, прижимая к груди папку с документами. \"Как я его уел!\" - торжествовал император.
На следующий день состоялся большой прием. По этому случаю император не пошел стоять на стреме, а отправил гов.маршала - причем, по рассеянности перепутал которого, и к уркам ушел глухонемой. А император начал прием с чтения газет вслух.
- Ну-ка, Ван Вэй, - велел он, едва водрузил седалище на сиденье трона, - почитай, что там у тебя есть поинтересней?
- В моей газете или в \"Некитайской онанавтике\"? - уточнил Ван Вэй.
- Хоть где, только чтоб с перчиком и свежатина, - отвечал государь.
- Иного не держим, - браво заверил журналист и ощерился, что означало у него боеготовность. Он зачитал:
- Кто торчит у входа в подвал.
Говорят, будто кто-то, похожий не то на святого графа Артуа, не то на нашего императора торчал недавно в отдаленной части дворцого сада. Якобы он влез на яблоню, что торчит под окном мадемуазель Куку. Только влез, как снял штаны и приторчал в открытую форточку. Якобы уже не в первый раз. Мадемуазель Куку подготовилась к визиту заколдованного якобы онанавта и подпилила ветку яблони напротив своего окна. Якобы человек, похожий на императора, грохнулся на землю, где фрейлина Куку разложила яйца, похожие на тухлые. Я торчу, до чего это никчемные враки и дурацкие сплетни! Откуда мадемуазель Куку возьмет тухлые яйца? А напротив её окна торчит груша, а не яблоня.
Что же касается слухов, будто наш император корешится с двумя олухами-грабителями и роет с ними подземный ход, то я вообще торчу. Какой из государя землекоп? Врачи строго запретили ему работать в наклон.
- Во, бля, - покрутил головой император, - чего токо не ботают! Это правильно, Ван Вэй, ты и дальше опровергай эти выдумки. А вообще - тебе кто настучал, будто я ход копаю?
- А я хрен его не знаю, - рассказал Ван Вэй. - Сижу себе в редакции, думаю - какую бы клевету позабористей придумать, вдруг слышу - кто-то за дверью зачмокал, будто сосет что. Хотел дверь открыть, смотрю - в щель под дверь кто-то бумагу толкнул. Я её взял, конечно, дверь распахнул - никого. К окну кинулся - опять никого, только министр наш полицейский Кули-ака идет себе куда-то по своим внутренним делам да чмокает на ходу. Ну, я бумагу развернул, а там анонимка - вся эта клевета про подземный ход и урок этих, Жомку и Фубрика.
- Во, в натуре! - изумился государь. - А кто у них там на шухере стоит, не написано было?
- Написано, - отвечал газетчик. - Якобы некий неизвестный император и его якобы гов.маршал.
- Охренеть! Ну, ты продолжай опровергать, если ещё какую бумагу подкинут, - распорядился государь.
- Ваше величество! - встрепенулся Ван Мин, завидуя успеху соперника. Это все фигня, а вот что я в \"Вестнике некитайской онанавтики\" опровергаю...
Вану Мину, однако, опять не повезло - он так и не опроверг свою порцию клеветы. В этот самый момент в залу ворвался с сияющим лицом и истошным воплем министр печати, он же министр секретной правительственной связи. С ним была куча подчиненных и заместители.
- Ваше величество! Сир! О, сир! - из глубины зала взывал он. Получено шифрованное письмо от святого графа Артуа.
- Ах-х!.. - единый вздох потрясенного ликования вырвался из всех грудей сразу.
Фрейлины кинулись на помощь императрице - от счастливого известия государыня едва не лишилась чувств. Она бы сделала это, но ей пришлось бы повалиться с трона, ведь сидячий обморок как-то мало впечатляет. Но трон был высокий, а фрейлины императрицы не были готовы подхватить её, и вот, несчастной женщине пришлось сдержать обуревающие её чувства. И это в такую минуту! К счастью, фрейлины государыни все-таки заметили, что творится с их патронессой и дружной толпой пришли ей на выручку.
- Граф!.. Милый граф!.. О-о-о!.. - простонала императрица и залилась слезами счастья.
- Колбаса мой сентябрь! - запел император, не помня себя от радости.
Многие придворные, в единодушном порыве вторя своему повелителю, обнялись за плечи и, раскачиваясь, подтянули следом:
- Колбас-а-а мо-о-ой сентя-а-абрь!..
- От графа письмо! - продолжал петь император, меж тем как по щекам его невольные текли слезы.
- От графа-а-а письмо-о-о...
- Из самой Шамбалы, вот! - хотел спеть император, но от волнения дал петуха и закашлялся.
- Хм-хма, - произнес он, прочищая горло и делая знак всем замолчать. Ну же, министр, читай, читай скорее свое послание!..
- Да не тяните же, мучитель! - простонала императрица, откинувшись без сил на спинке трона и прижимая руку к сердцу.
- Ваше величество, - продолжал министр связи, - это не простое письмо - шифрованное.
- Да читайте же вы, постылый человек, - воскликнула Зузу, верная фрейлина государыни. - Разве вы не видите - у её величества припадок от тонкости чувств!
Министр связи развернул бумагу и зачитал:
- Ложкомойник!
Кент заныкал жевало мама-мама. Не онанируй на стреме, сучара! Мани-ляни, чесать тебя в ухо. На троих поровну. Конан Хисазул Жомка Фубрик.
Зал поразевал рты. Императрица поморгала заплаканными глазами и пролепетала, отняв платочек от лица:
- А что же значит это послание? Это признание в любви, да? - почему-то государыня была уверена, что в письме было именно это.
- Сейчас, ваше величество, мы в момент расшифруем, - успокоил министр связи. - Какая у нас тут дата? Семнадцатое, четверг, - ну, все ясно, это кодировка \"Урка Мурка\". Шифровальщиков сюда! - кликнул сановник.
- У нас, ваше величество, - начал он меж тем объяснения, - разработана весьма надежная система правительственного шифра. Как вы знаете, Некитай наводнен иностранными шпионами...
Взоры всех при этих словах обратились в сторону иностранных послов Пфлюгена, Тапкина и де Перастини.
- ...поэтому связь приходится осуществлять с помощью системы хитрых перекодировок. Разумеется, я не буду раскрывать её в присутствии... м-м... посторонних, - продолжал министр связи, - однако сам метод мы вам сейчас продемонстрируем.
Вошедшие в залу шесть шифровальщиков поклонились государю.
- У нас, ваше величество, - заливался почтоминистр, наслаждаясь своим звездным часом, - осуществляется последовательная и перекрестная перекодировка каждого сообщения. А именно, депеша, которую я огласил, поступит к одному шифровальщику, он перекодирует её в свой код и передаст следующему шифровальщику, следующий - переведет в свой код и так до тех пор, пока не будет осуществлена окончательная дешифровка. Имейте в виду, государь, что за каждым шифровальщиком закреплен определенный день недели и свой личный код. Это делается, чтобы не дать в руки шпионов ключа и не допустить утрату секретно...
- Голубчик, - прервал император, - все это теория, к тому же, больно заумная. Нам бы хотелось поскорее прочесть письмо.
- Да, да, - заторопился министр. - Сейчас вы все увидите в действии. Письмо было отправлено в четверг, значит, первым его будет перекодировать пятничный шифровальщик, а число было семнадцатое, значит, метод у него... какой у тебя метод? - вопросил министр пятничного кодировщика.
- Благоговение, ваше превосходительство! - вышагнул из строя шифровальщик.
- Ну, а у тебя? - спросил министр субботнего.
- Код путана, - доложил субботний.
- Код медицина! - отрапортовал следующий.
- Да хватит же, - нахмурился император.
Министр связи развернул письмо и зачитал, дав знак переводить:
- Ложкомойник!
- Боготворимый, обожаемый, нежно любимый! - вышагнув, перевел первый кодировщик.
- Заинько-яинько! - подхватил следующий.
Специалист по верноподданическому шифру раболепно согнулся и произнес голосом, прерывающимся от государственного обмирания:
- Ты, перед кем трепещут и склоняются в ужасе все иерархии от земных до небесных!
- Вирус геморроя! - не задумываясь, перевел шифровальщик от медицины.
- Это что, так и будут все нам по слову переводить? - прервал император.
- Я не хочу, не хочу!.. застонала императрица.
- О нет, ваше величество, это совершенно не обязательно, - поспешно успокоил министр связи. - Мы можем сразу зачитать окончательную расшифровку.
- Две окончательных расшифровки! - уточнил замминистра. - Дело в том, что для сохранения секретности от иностранных шпионов... - тут все опять дружно посмотрели в сторону Тапкина и Пфлюгена - вся значимая информация распределяется между последним и предпоследним вариантом расшифровки. При этом каждый документ дополняет и уточняет другой, а перекодировка этих двух вариантов производится исключительно интуитивно. Ни один ниндзя не способен разгадать конечного результата, получаемого при такой системе связи!
- Да читайте же! - простонала императрица.
ЗАЧЕМ АМУНДСЕН НА СЕВЕРНЫЙ ПОЛЮС ХОДИЛ
Ровно в половине шестого я во главе жалкой кучки прекрасно экипированных во что попало кондом-бантустанов* решительно
________
* кондом-бантустаны или конбанты - одно из приполярных племен, промышляющее сопровождением на Северный полюс пришлых европейских исследователей.
поплелся по давно намеченному маршруту хрен знает куда. Мы двигались на мотонартах, зубах, собаках и велорикшах, но когда вдали показался первый торос, все они, особенно мотонарты, срочно слиняли в разные стороны. Пришлось разделить поклажу между всеми и продолжать наш марш-бросок в пешем строю.
Я никак не мог вспомнить, куда и зачем мы идем. В пылу своего сражения с ранним склерозом я не сразу заметил, что трое участников нашей экспедиции нагло идут налегке, не неся никакой поклажи. Я высказал свое крайнее разочарование этим возмутительным фактом. Кондом-бантустаны озадаченно переглянулись и объяснили мне, что это доноры.
- Какие такие доноры? - спросил я, недоумевая.
- Ты что, совсем козел? - отвечал мне один из конбантов, очкарик и заика Мамед. - Доноры семени, конечно.
\"Шутка\", - подумал я - и ошибся. На первой же стоянке эти доноры уселись в ряд в центре круга затаивших дыхание кондом-бантустанов. Под их наблюдением доноры стали усердно достигать семяизвержения и наконец достигли его. Все извергнутое было аккуратно слито в банки и тщательно закупорено. Интересно отметить, что перед двумя донорами держали в течение всего процесса фото раздетых девиц, а перед третьим - репродукцию картины Мартрмоне \"Шпион берет ноги в руки\". Вот он-то - конечно, не шпион и не Мартрмоне, а третий донор - и достиг наиболее впечатляющих результатов.
На следующий день двое доноров снова пошли налегке, а лидера по сдаче семени и вовсе понесли на руках. Естественно, доля поклажи остальных увеличилась, и этого я, как начальник турпохода, допустить не мог.
- Молодцы кондом-бантустаны! - решительно заявил я. - Кончай баловать своих онанистов! Доноры они или нет, но настало время сбросить с себя их гнусное иго. Пусть идут сами и несут груз наравне со всеми.
Конбанты были очень изумлены. Они смотрели один на другого и пораженно качали головами.
- А дрочить кто будет, ты что ли? - спросил кто-то.
- Пусть дрочат, если у вас такой обычай, - отвечал я, - но несут груз, как все.
- Нет, это несовместимо, - возразили мне. - У них не останется сил на семявержество.
Тут ко мне из толпы конбантов вышел очкастый Мамед и отвел меня в сторону.
- Послушайте, Амундсен, - от негодования Мамед заикался сильнее обычного, - что вы к нам пристали? Мы идем себе и идем, потихоньку, полегоньку, никого не трогаем... Какого, извините меня, члена вы вмешиваетесь в отлаженный процесс полярного похода? Может быть, вы знаете, как проскочить через заслоны белых медведей?
- А при чем тут белые медведи? - спросил я.
- Нет, ты точно козел, - отвечал Мамед. - Ты прешься через торосы первый раз, а мы тут живем сто сорок тысяч лет. Да ещё никто не проходил белых медведей без банки спущенки!
- Чего-чего? - недоверчиво спросил я.
- А того-того. Да ты вообще хоть знаешь, куда мы идем?
И тут я наконец вспомнил:
- На Северный полюс! Мне Амундсен сам сказал, - от волнения я забыл, что я и есть Амундсен.
- Ну и дурак, - отвечал Мамед. - Мы идем на Северный полюс, вот куда!
- Но я же это самое и говорю!
- На Северный полюс, - продолжал Мамед, не слушая меня, - на конгресс семявержцев. А если налетят НЛО, а у нас спущенки из-за тебя не будет на обмен, то с тобой, падла, ребята я уж не знаю что сделают.
Я почувствовал в его словах какой-то резон и прекратил спор. \"А вдруг он прав?\" подумал я. Однако мне не нравилось тащить тяжеленный рюкзак, в то время как каких-то задрочканных конбантов несут на руках. И я решился - на третий день я объявил конбантам, что тоже являюсь донором семени.
- Я всегда подозревал это, - сказал в ответ заика Мамед, - с самой первой нашей встречи.
Но остальные конбанты выразили недоверие и потребовали доказательств. На стоянке меня посадили в ряд с остальными семявержцами, дали банку, а Мамед по моей просьбе встал напротив с фотокарточкой тещи полковника Томсона. В итоге против жалких четырехсот-пятисот грамм совокупного продукта моих оппонентов у меня набралось один и две десятых литра первоклассной спермы. Все были поражены. Конбанты в благоговейном молчании пали передо мной на колени, а трое доноров завистливо спросили, по какой методике я тренируюсь.
- По самой лучшей, ребята, - гордо отвечал я. - Плаваю каждый день над крокодилом в дырявой лодке, а по четвергам забираюсь на ветку дерева и онанирую в форточку второй фрейлины Некитайского двора. Разработка некитайского императора, чтоб вы знали!
Один из доноров сказал, что всегда преклонялся перед восточной мудростью, а другой сказал, что крокодила раздобыть они ещё смогут, а вот как достать форточку второй фрейлины?
- А вы обратитесь в гуманитарную миссию ООН, - посоветовал я.
Нечего и говорить, что после этого все пошло как по маслу. Весь оставшийся путь я проделал на руках восхищенных конбантов. Экспедиция продвигалась все дальше, а я спускал все больше. Мамед не успевал закатывать банки с моим удоем. Мы шутя миновали области белых медведей достаточно было бросить на льдину пару банок спущенки, как нам тут же давали зеленую улицу. А иногда из неба выныривали летающие тарелки с изголодавшимися пилотами, и зеленые человечки не торгуясь отваливали за мою сперму зелененькими от ста до трехсот тысяч за поллитровую банку.
Зеленая улица с зелеными человечками с зелененькими в руках - и зеленеющие от зависти доноры-конбанты - так вот я и добрался до Северного полюса. Там меня ожидал настоящий триумф. На полярной ярмарке моей сперме присвоили категорию экстра-экстра-супер, и между экипажами НЛО происходили целые битвы за право купить мою спущенку.
Ну, а потом состоялся и конгресс семявержцев. Под громовую овацию мне единодушно присвоили все мыслимые и немыслимые высшие звания и посты, из которых Spermatazaurus Rex было, пожалуй, наималейшим.
А по завершении конгресса я триумфально направился обратно, и с оказией попутного НЛО шлю вам письмецо о своих скромных успехах. Скоро буду, подробности при встрече.
Некитайский император! Чем может отблагодарить тебя Фубрик? С меня бутылка за твою чудесную методику!
Искренне ваш,
граф Амундсен-Артуа,
Суперфубрик Заполярья
Переводчик закончил благоговейно оглашать святое послание, и наступила восторженная тишина. Император уже собирался сказать что-нибудь про махатму-географа - ещё одну ипостась святости графа Артуа, милостиво открывшуюся простым смертным. Но тут его супруга покачнулась на своем кресле и простонала:
- Фотокарточку тещи полков... О!.. Какая измена!..
Она прижала платочек к глазам и зарыдала. Обиду государыни легко можно было понять: она ждала пламенных признаний в любви к ней, жалоб на невыносимость разлуки, а тут... Фрейлины толпой кинулись утешать свою обожаемую госпожу, уверяя её в том, что такова неблагодарная природа всех мужчин - в глаза клянутся в вечной любви, а стоит только уйти в полярный поход, как сразу достают фотокарточку чужой тещи и онанируют на нее. Причем, все без исключения, вот ведь кобелища какие!
- Хм-хм, - кашлянул и император. - Я че-то не понял... А вы, мужики, все правильно перевели? А то вон женка моя че-то разостроилась вся...
Незаменимый Гу Жуй немедленно поднялся с места и заявил:
- Ваше величество! Я просто до глубины души тронут верностью графа своему идеалу - прекрасной даме своего сердца. Государыне нашей, то есть, другой-то у него и быть не может.
- Да? - отняв платочек от заплаканных глаз, оживилась императрица. Но почему же в письме...
- Как почему? - деланно удивился Гу Жуй. - Там же ясно написано: его вдохновляла на географические искания фотокарточка тещи полковника Томсона.
- Ну и?.. - замерев, ждал зал развязки измышлений Гу Жуя.
- Ну и то, что это же зашифровано для секрета. Хотя какой тут секрет всякий школьник догадается, что на самом деле это небесный идеал святого графа-махатмы - наша обожаемая императрица.
- А! - с облегчением выдохнули все дамы.
- Эй, мужики! - и Гу Жуй подмигнул шифровальщикам. - Я правильно говорю?
- Да, да, именно так все и есть! - зазвучал хор голосов.
Министр связи и печати подтвердил:
- Так точно, ваше величество - мы всегда так кодируем. Шифруем \"теща полковника Томсона\", а на самом деле это наша императрица. Конечно, это вообще-то государственная тайна, и не надо бы о том говорить при иностранных шпионах, но раз уж все и так знают...
- Вот я и говорю, - довольный своей находчивостью продолжал Гу Жуй. Ведь какая страсть, какая верность! Это как же должен тосковать святой, чтобы достичь таких рекордных надоев спермы! Спущенки графа на всех полярных медведей хватило, а они знаете её сколько жрут! тонны!.. Что говорить - лучший сперматозавр Заполярья!
- Ах, бедный, бедный, он так тоскует... - сочувственно вздохнула императрица. - Но откуда же к графу попала моя фотокарточка?