— Давай отчаливай, Мощный Мышь. Приятно иметь тебя рядом.

— Спокойной ночи, сэр, — сказал Майк. Подумав, он задержался у двери. — И спасибо.

14

Точка Лагранжа Четыре, Сол III

10 сентября 2004 г., 05:10 восточного поясного времени



Я хочу пони.

Лицо девочки скривилось самым несчастным образом, ручки она сложила на груди, на глаза наворачивались слезы. Легкий ветерок летнего полудня стих, листья с дальних деревьев сыпались, словно дождь.

Извини, деточка, этого нельзя. Ни у кого из нас нет пони.

Почему?

Здесь нет воздуха, им было бы нечем дышать.

Стоило Шэрон произнести эти слова, как она почувствовала, что воздуха действительно нет. Она судорожно задышала, но легкие не наполнялись.

Мамочка? — сказала маленькая девочка, удаляясь в темноту. Она выпала из воздушного шлюза и уносилась в глубины космоса, звезды алмазными блестками кружились вокруг нее, а она все падала и падала. Мамочка? Мам? Капитан второго ранга О ‘Нил? Капитан второго ранга? Мам? КАПИТАН ВТОРОГО РАНГА!



Шэрон резко села и ударилась головой о верхнюю койку. На мгновение перед глазами заплясали искры, и она чуть не закричала, что ей не удается вырваться из кошмара. Вместо этого она глубоко вздохнула и не удержала на языке любимое ругательство своего мужа.

— Вы точно в порядке, мэм? — спросил боцман Майклз. Он сидел на корточках рядом с койкой, держа чашку чая, от которой поднимался пар. Его сильный акцент центральных графств Англии был, как всегда, почти неразборчив.

— Я приду в порядок, как только придумаю, как убить лейтенанта Кроули, чтобы можно было убрать его койку, — пошутила она, перенося ноги через край постели. Пришлось наклониться вперед, чтобы снова не стукнуться головой. Расстояние от палубы до подволока на переделанном курьерском корабле индоев едва достигало шести футов. Засунуть сюда двухъярусную койку явно оказалось непростой задачей.

Все было непросто с момента ее назначения старшим помощником на «Азенкур» пять месяцев назад. За этот срок она вытерпела трех разных капитанов, пока Верховное Командование Флота проводило ротацию офицеров по нескольким имеющимся в наличии боевым кораблям. Первый был прекрасным командиром, бывшим подводником, научившим ее многим тонкостям, которые потом сослужили ей хорошую службу. Два других оказались никчемными задницами, которые лезли в управление на микроуровне и терялись, когда надо было командовать кораблем. Последний был отъявленный бабник, мужской шовинист из России, пристававший к любой юбке.

Она твердой рукой подавила мятеж экипажа, который неизбежно закончился бы фатальным «несчастным случаем» для командира. Экипаж относился к ней скорее как к старшей сестре, чем как к старпому, и неистово ее защищал. Ко времени своего убытия капитан испытал немало прелестей не доведенного до кондиции корабля, таких как изменение давления воздуха в своей каюте, обратный ток воды в туалете, освещение, которое светило с постоянной интенсивностью, но с переменным участком спектра, то красным, то фиолетовым, то было с виду выключено, а на самом деле излучало интенсивный ультрафиолет. После этого его антирадиационные нанниты едва справились с ожогами.

Поскольку он совершенно отстранил от дел своего старшего помощника, назначенную на эту должность за инженерный опыт в области астронавтики, вина за отказы систем ложилась целиком на него. Он, понятно, так не считал и во всем винил Шэрон. Она, в свою очередь, полностью записывала все официальные беседы и даже случайные разговоры.

Последние две недели расследования были… интересными. Не тот опыт, который ей хотелось бы повторить. Но как бы то ни было, новый командир был уже в пути, а русский отправился назад в страну щей.

— Вам бы не понравилось, убери вы лейтенанта Кроули сейчас, мэм, — возразил боцман. — Подумайте: вам тогда самой пришлось бы все время рулить этой скотиной.

Она приняла чашку чая, затем потерла лоб, прежде чем пригубить. На лбу наливалась шишка. Заявка на пенорезину стояла в очереди уже четыре месяца. Пора посылать очередной бронебойный снаряд. Затем была еще нехватка фильтров, из-за чего в корабле воняло, как в свинарнике. И барахлил передний силовой экран. И третий движитель. И почти половина вентиляторов системы жизнеобеспечения, отсюда примесь озона в свинарнике. И теплообменники. И при отключенной системе регенерации воды чашка чая, который она сейчас глотала, составляла треть ее дневной дозы питьевой воды. Но с убытием русского можно будет хотя бы кое-что починить. Если удастся выбить запчасти с Базы Титан.

— Мне нужно что-нибудь знать прямо сейчас? — спросила она и через весь отсек дотянулась до пузырька тайленола. Жилые помещения были спроектированы под четырехфутовых индоев. При росте пять футов одиннадцать дюймов [24] она плохо в них вписывалась.

— Да, мэм, — серьезно сказал боцман. — Мы все-таки потеряли передний силовой экран.

— Проклятие, — пробурчала она, проглотила горсть ацетаминофена и запила его большим глотком горького чая — густого, почти черного варева, которое предпочитали в британском ВМФ. Шэрон отговорила экипаж от многих вещей, например, подавать ей к завтраку маринованную селедку, но ей ничего не удалось поделать с чаем. Ну, как бы то ни было, он хорошо бодрил.

Шэрон стянула через голову майку и достала другую, немногим свежее. Майклз был «голубой», как небо над планетой, так что его это не должно было возбудить.

В течение первых недель ее пребывания на борту наблюдалась пара случаев сексуальных приставаний и одна попытка изнасилования. Не во всех странах, посылавших своих моряков на Флот, имелась традиция службы женщин на кораблях. Эти случаи Шэрон пресекла жестко. Может быть, даже слишком жестко. Она иногда размышляла, не было ли ее долгое пребывание на корабле наказанием за оставление несостоявшегося насильника в невесомости, вакууме и темноте на четырнадцать часов. Без радиосвязи. Его потом пришлось перевести в Наземные Силы.

Она натянула заляпанный комбинезон и надела корабельные ботинки. Аварийный пояс завершил необходимую экипировку, и Шэрон была готова к встрече с новым днем. Она уже чувствовала сильную жару. Должно быть, вспомогательный преобразователь тепла снова вышел из строя.

— Вам надо хоть чем-то перекусить, — с упреком произнес Майклз. Он протянул тарелку с тостами.

Она склонила голову набок — привычка, которую она переняла у своего мужа, — и улыбнулась.

— Ты же боцман, а не стюард.

Майклз пожал плечами:

— Коки чертовски заняты, мэм. Я знал, что вы не поедите, если я не настою.

Она взяла кусок тоста и откусила. Он был сухим и откровенно невкусным. На корабле отсутствовала приличная мука, а свежую пищу последний раз присылали месяц назад.

Корабль нес кажущуюся бесконечной патрульную вахту в околоземном пространстве. Запчасти и пища, которые доходили до них, доставлялись легкими транспортами и вручную перегружались с корабля на корабль. Экипаж вел бесконечную борьбу с взаимоисключающими требованиями выходящих из строя систем и скукой патрулирования.

Шэрон знала, что у них дела обстояли не лучше и не хуже, чем у других фрегатов. Переделанные быстроходные курьеры считались передовой линией обороны Федерации против послинов, но они были ужасающе неадекватны с точки зрения людей. Корабли были древними, их возраст насчитывал буквально столетия, и у них отсутствовало почти все, что люди ожидали увидеть на военном корабле. Не было ни запаса прочности у оборудования, ни легко включающихся дублирующих систем, ни достаточно надежной защиты. А оружие было практически бесполезным.

Плохое положение еще больше усугублялось индивидуальным изготовлением кораблей. Каждый корабль делался вручную свыше полувека одной из нескольких семей индоев. Поскольку каждый корабль строился по собственному проекту, взаимозаменяемых запасных частей не существовало. Да и никаких запчастей не было, потому что корабли рассчитывались на несколько столетий безупречной работы, а затем выводились из эксплуатации. Каждая деталь была сделана на века, и не было причин, чтобы она эту пару веков не проработала. Индои это гарантировали.

К несчастью, большинство кораблей, как и ее «Азенкур», несли службу с начала войны. Военные потери дали на производственные возможности Федерации запредельную нагрузку, и нехватка судов стала наиболее очевидным ее проявлением. Корабли, которые следовало отправить в утиль лет сто назад, все еще оставались на передовой. И приданные Флоту техники-индои научились от людей новому термину: самоделка.

Она откусила еще кусок сухого тоста и глотнула горького чая. Затем коснулась прибора искусственного разума на запястье.

— Что нового? — спросила она.

— На вашу электронную почту поступило двадцать семь сообщений, — медоточивым баритоном ответил ПИР.

— Сколько из них являются воплями техперсонала с Титана по поводу наших запросов на запчасти?

— Четырнадцать.

— Сотри.

— О’кей. Затем пять отказов на просьбы разных членов экипажа о переводе с корабля. Один из них содержит довольно противный вопрос насчет командования фрегата.

— Пошли им копию стенограммы расследования и предложи поцеловать меня в задницу. Дипломатично. А просьбы перешли заново. Бог знает, может, кому-то удастся свалить с этой лохани.

— Выполнено. Шесть ответов на ваши запросы о лучшем питании, все сводятся к одному — прекратить ныть.

— О’кей. Пошли их снова, но каждый раз увеличивай запрашиваемое количество, пока не дойдешь до максимальной вместимости кладовых. Делай это раз в день или после каждого отказа, если ответ придет в тот же день. Посылай копии всех запросов в штаб Флота.

— О’кей. Большая часть остального просто макулатура. Но есть послание с Базы Титан, которое сообщает о назначении нового командира. Он прибудет сегодня днем.

— Вот радость, — сказал Майклз. — Треклятая радость и счастье. Еще один.

Часть проблемы заключалась в том, что командирами фрегатов назначали капитанов первого ранга. На морском флоте этот пост занимал бы капитан третьего ранга или даже капитан-лейтенант, но фрегаты оказались единственным местом, где моряки «мокрого флота» могли освоить азы командования в космосе. Поскольку такое назначение было относительно «простым», старшие офицеры начинали с предположения, что знают вдвое больше своих подчиненных. Многим из них довелось узнать, что значит дышать вакуумом.

Шэрон грустно покачала головой.

— Ну, может, этот будет другого сорта. Кто такой? — спросила она ПИР.

— Капитан первого ранга Эйприл Уэстон, — сказал ПИР.

Услышав имя, Майклз с шумом втянул воздух сквозь зубы:

— Чертова мать!

— Ты ее знаешь? — спросила Шэрон.

— Лично ее — нет, — сказал Майклз. — Но про нее на чертовом Флоте Ее Величества каждая собака знает.

Шэрон жестом попросила его продолжать, выказывая просьбу просветить ее.

Майклз покачал головой:

— В общем, она едва ли не единственная женщина из надводных сил, которая когда-либо претендовала на адмиральское звание. В отряде морских охотников про нее ходят легенды. С материнской стороны она состоит в родстве с одним покойником по фамилии Маунтбаттен.

Он помолчал, соображая, как объяснить это американке.

— Я слышала о нем, — сухо сказала Шэрон.

Покойный граф Маунтбаттен был последним из своего рода. Он состоял в близком родстве с королевской фамилией и служил офицером военно-морского флота во время Второй мировой войны. После того как он отличился в качестве командира эскадры эсминцев и несколько раз спасался с тонущих кораблей, он создал первые в истории комбинированные группы специальных операций. После войны он получил титул графа Бирмы и умело привел эту страну к независимости. Он был национальным героем и достоянием, чью жизнь в конце концов оборвала бомба ирландского террориста.

— Так она состоит в родстве с королевской фамилией?

— Отдаленном, — пожал плечами Майклз — Мы, британцы, все еще придаем значение вещам типа… как бы это сказать… крови?

— Происхождения, — сказала Шэрон.

— Точно сказано. Ну, эта Уэстон типа из тех, кто… типа, укрепляет это. Тот самый случай, когда желудь не падает далеко от дуба.

Шэрон кивнула.

— Так это хорошо? — осторожно спросила она

— О да, — сказал Майклз. — Конечно, Маунтбаттен пережил четыре корабля. А большинство его парней назад не вернулись. Были такие, кто скорее удрал бы с корабля, чем отплыл вместе с ним.

Шэрон фыркнула и подумала об убывшем русском.

— Я рискну.

* * *

Зашипел воздушный шлюз, и капитан первого ранга Уэстон шагнула вперед, все еще возясь с застежками гермошлема. Демонстрация некомпетентности в первые мгновения на корабле вызвала у нее раздражение, но единственный раз, когда она до этого надевала боевой скафандр, приходился на четырехчасовые ознакомительные курсы на Базе Титан.

Один из стоявших «смирно» старшин шагнул вперед, открыл непокорную застежку, и ей заложило уши от пронзительной трели записанной на пленку боцманской дудки.

Она сделала шаг вперед и козырнула в ответ на приветствие брюнетки приятной внешности в слегка замызганном комбинезоне.

— Капитан первого ранга Эйприл Уэстон, — сказала она и вынула сложенный лист бумаги из застегнутой поясной сумки. На шаттле ей удалось поупражняться в выполнении маневра, и он прошел безупречно.

— «Вам приказано немедленно прибыть на фрегат Флота „Азенкур“ с целью принять командование», — процитировала она. — Подписано вице-адмиралом Хареки Аригара, директором Департамента личного состава Флота.

Уэстон опустила бумагу и кивнула предположительно старшему помощнику.

— Я принимаю командование, мэм.

— Командование сдаю, мэм, — сказала брюнетка. — Капитан второго ранга Шэрон О’Нил. Я ваш старпом.

Капитан первого ранга Уэстон кивнула и осмотрела собравшийся экипаж. Группа была совсем маленькая.

— Я почти готова обнаружить свое невежество, — призналась она. — Это что, почти весь экипаж?

Обычно при встрече присутствуют большинство свободных от вахты членов экипажа. В герметичном трюме места было более чем достаточно для большего количества народу, так что, наверное, их и представляли эти примерно двадцать человек. Тогда общее число членов экипажа должно составить тридцать или около того. Экипаж «мокрого» фрегата состоял из более чем сотни. Крейсер под ее командованием насчитывал свыше тысячи.

— Четверо на вахте в тактическом центре, мэм, — ответила старпом, — трое в машинном отделении и еще четверо на других постах. Также в экипаже шесть индоев… — Она замялась и договорила: — Они… обычно они не общаются с большими группами людей.

Уэстон кивнула. Ее об этом проинструктировали.

— Понятно. — Она посмотрела вокруг и слегка повысила голос. — Я уверена, мы все хорошо узнаем друг друга за ближайшие несколько месяцев.

Голос звучал по-командирски. Он подразумевал, что все произойдет так, как сказал говоривший, что бы вселенная на него ни обрушила. После вечно жалующегося и несдержанного русского, которого она заменила, это сильно подбодрило членов экипажа. Чего она, собственно, и хотела.

Она осмотрела поврежденный и тусклый интерьер корабля. Освещение имело неприятный пурпурный оттенок, грузовой трюм был весь в потертостях и вмятинах. Тем не менее настоящей грязи было мало. За кораблем явно следили, но возраст и плохие условия давали о себе знать. Она улыбнулась и слегка засмеялась.

— Я уверена, мы по-настоящему подружимся.

В ответ прозвучали неуверенные смешки, и она повернулась к старпому.

— Миссис О’Нил, давайте вы мне покажете мою каюту, и займемся делом.

— Есть, мэм, — сказал Шэрон. У нового командира явно сложилось реалистичное первое впечатление, и реакция ее была лучше, чем можно было ожидать. — Прошу следовать за мной.

* * *

Кабинет командира оказался тесным вестибюлем капитанской каюты. Он был меньше кабинета Эйприл на первом корабле под ее командой — тоже фрегата, кстати, — и очень неудачно расположен. От мостика каюту капитана отделяли почти тридцать метров извилистого лабиринта необычно низких коридоров. Вопрос использования этого помещения в качестве кабинета явно отпадал.

Она повернулась к своему старшему помощнику, застывшей у нее за спиной по стойке «смирно», и махнула рукой.

— Ради бога, мы не в штабе Флота. Можно просто кланяться. — Она улыбнулась, давая понять старпому, что это шутка. — Есть что-нибудь ближе к мостику для моей бумажной работы?

Старший помощник отрицательно покачала головой.

— Нет, мэм. Хотите верьте, хотите нет, но машинное отделение и мостик почти смыкаются. Машинное отделение в значительной мере окружает мостик. И потом, оттуда выходит масса систем жизнеобеспечения. Это помещение находится так же близко к мостику, как любая другая каюта. И нет ничего, что можно было бы снять или отключить, чтобы переместить вас поближе. Я нахожусь еще дальше, почему и использовала кабинет в промежутке между последним командиром и вашим прибытием.

Капитан первого ранга Уэстон решительно кивнула.

— Что ж, полагаю, мне следует научиться поторапливаться.

Она села на вращающееся кресло рабочей станции и развернулась лицом к старпому, стоявшей по стойке «вольно на плацу».

— Сядьте, — скомандовала она и указала на койку. Шэрон осторожно присела и положила руки на колени. Уэстон внимательно изучала ее. Офицер пыталась держаться спокойно, но, очевидно, нервничала, словно девственница в Ист-Энде. Уэстон машинально кивнула.

Шэрон спросила себя, что означает этот кивок. Новый командир неотрывно разглядывала ее почти минуту. Если она думала, что сможет превзойти Шэрон О’Нил в умении ждать, то лучше ей подумать еще раз. Взгляд, однако, вызывал замешательство. Глаза капитана были настолько темно-синими, что казались почти черными. Словно смотришь в шотландское горное озеро: совершенно непонятно, какова может оказаться его глубина. Казалось, они поглощали свет. Шэрон чуть не встряхнулась, осознав, что оказалась наполовину под гипнозом.

— Капитан второго ранга Шэрон Дзержински О’Нил, — произнесла новый капитан, и Шэрон вздрогнула. Капитан улыбнулась. — Дзержински?

— Польская фамилия, капитан, — пожала плечами Шэрон.

— Это я поняла. Политехнический в Ренсселаре, выпуск девяносто первого. Авиастроение, степень бакалавра. С отличием. Поступила на курсы программы подготовки офицеров резерва ВМС США в 1989 году. Зачем?

Шэрон опять пожала плечами. Все шло не так, как она ожидала. Помимо прочего, ее изумила осведомленность командира, и было непонятно, как далеко она простирается.

— Я пошла на КПОР ради денег, капитан. Их было немного, но при паре стипендий мне требовалась только одна работа на стороне.

Она старательно не углублялась в дискуссию, что это была за работа. Модель моделью, но существовало несколько таких фотографий, которые, она очень на это надеялась, никогда не войдут в ее официальный пакет. Или тот факт, что ее второй дисциплиной были танцы.

Новый командир кивнула и продолжила.

— Произведена в чин энсина [25] и прошла подготовку в качестве офицера технического обслуживания авиатехники. Получила назначение на авианосец «Карл Винсон». Прослужила четыре года, три на «Карле Винсоне». Уволилась с действительной службы в 1995-м. Почему не стали служить дальше?

Шэрон раздумывала, как объяснить это кадровому офицеру. Как объяснить, что, несмотря на все усилия устранить домогательства, авианосец, проводивший в море по шесть и более месяцев подряд, все же не был подходящим местом для бывшей модели? Как объяснить упадок боевого духа и дисциплины в те темные времена американских вооруженных сил? Как объяснить чувство бессильной досады из-за невозможности держать самолеты в воздухе вследствие нехватки запчастей? Или когда начальство заставляет выпускать в полет самолеты, в техническом состоянии которых ты не уверена на сто процентов? Или когда муж вонзает тебе нож в спину, чтобы провести несколько лишних часов в воздухе? Или когда тот же самый сукин сын бросает тебя ради «МЖСМ», «маленькой желтой секс-машины»? Индонезийская жена была вежливой и почти извиняющейся. Но это не помогло.

— Тогда не было для этого причин, мэм, — дала она уклончивый ответ из своего набора. — Я никогда не рассматривала ВМС как место своей карьеры.

— Несмотря на целый ряд «отлично» в ваших оценках служебного соответствия офицера? — спросила британский офицер. — Несмотря, на то, что «этот офицер обнаруживает зрелость и способности, редкие в ее возрасте и далеко превосходящие подобные качества сослуживцев равного с ней звания и возраста. Дальнейшее продвижение по службе этого офицера следует определять, исходя скорее из качественного исполнения служебных обязанностей и предполагая высокое звание в будущем, а не только учитывая немедленные потребности текущего момента». И это было «с энтузиазмом поддержано» командиром авианосца

Профессиональная военная недоуменно наклонила голову набок:

— Это получше любой из моих оценок в том же звании. Итак, почему вы ушли? Перед вами открывались возможности прекрасной карьеры.

Шэрон подняла руки вверх.

— Я никогда не была карьеристом, капитан первого ранга. Я счастлива, что капитан второго ранга Дженсен был в таком восторге и что капитан первого ранга Хьюз с ним согласился. Но все же я была там не ради карьеры.

Новый командир хрустнула пальцами и откинулась на спинку кресла, сцепив руки за головой.

— Чушь собачья.

Шэрон смотрела на нее с каменным выражением.

— Возможно, капитан первого ранга. Но это все, что от меня требуется обсуждать с начальством.

Капитан первого ранга Уэстон приподняла бровь:

— Обжегшись на молоке, дуешь на воду?

Шэрон слегка улыбнулась.

— Скорее пьешь воду всю оставшуюся жизнь, мэм.

— О’кей, — кивнула офицер. — Разумно. Снова пошла учиться. Технический Институт Джорджии. Встретила некоего Майкла О’Нила и вышла за него замуж.

Она остановилась.

— Кстати, на днях я встретила в самолете Майка О’Нила, которого наградили Медалью за Дисс. Приятный малый, если вы никогда с ним не встречались. Такой же маленький, как и по телевизору.

Шэрон чуть улыбнулась.

— Да, это так, мэм. Но для меня он достаточно высокий.

Капитан Уэстон в первый раз за весь разговор проявила удивление.

— Серьезно? Он ваш муж? — спросила она с мгновенно усилившимся акцентом.

Шэрон лукаво улыбнулась:

— Серьезно. Я хочу сказать, я знаю, что он далеко не красавец… — Она снова улыбнулась.

Капитан покачала головой и пустилась дальше:

— Получили магистра в авиационной технике, специализируясь на определении периодов техобслуживания. Пошли работать на фирму «Локхид-Мартин» в Атланте по проекту истребителя F-22. Проект находился в процессе сокращения. Я удивлена, что вы получили работу.

Она многозначительно посмотрела, ожидая ответа.

— Я тоже, — призналась Шэрон. — Но они продолжали работы, закладывающие основу для развития, считая, что рано или поздно Конгресс сдастся и купит эту чертову штуковину. Я только что окончила колледж и стоила дешевле тех людей, которых они уволили. Мне это не слишком нравилось, но я все равно пошла на эту работу.

— Но вы остались там еще на два года. Фактически до самого призыва.

— Я там едва бывала с момента, когда Мы Услышали. — Шэрон наконец положила ногу на ногу и сплела пальцы на колене. — К этому времени мы начали ковыряться с вариантом «Перегрин». Когда стали поступать данные, все выглядело так, что «Перегрин» станет ответом на наши молитвы. Сейчас, когда я получше посмотрела на тактико-технические характеристики оружия послинов, я вижу, что он — просто гроб. Но сегодня меня никто не слушает.

— О, я бы так не сказала, — загадочно произнесла капитан первого ранга Уэстон. Она наклонилась вперед и провела пальцами по волосам. Пальцы стали жирными, и она скривилась. — К вам прислушались в Комиссии по Расследованию. И это при полностью мужском составе комиссии и двух русских в ней. Вы никогда не задавались вопросом, почему вы все еще на этом корабле, когда прочие офицеры проскакивают через него, словно дерьмо через гуся?

Шэрон фыркнула на внезапное ругательство из уст серьезного офицера.

— Да, капитан первого ранга, задавалась.

— Ага, значит, опять «капитан первого ранга»? — фыркнула офицер. — Как будет угодно. Вы понимаете, что ни один из офицеров не оставался здесь достаточно долго, чтобы написать вам оценку?

— Да, мэм, — более осторожно ответила Шэрон.

— Капитан первого ранга Ступанович попытался. Он представил вашу характеристику, несмотря на то что командовал только шестьдесят дней. Минимумом является сто восемьдесят дней.

— Да, мэм, — скривилась Шэрон. — Я ее видела.

— Не слишком лестная, судя по тому, что я слышала, — признала Уэстон. — Ну, это тот лист бумаги, который никогда не выплывет на свет. Если где-то и осталась копия, Флоту не удалось ее найти.

Шэрон нахмурила брови:

— Я не понимаю. Зачем Флоту уничтожать эту характеристику? Я могу понять ее непризнание, но зачем уничтожать?

— Капитан второго ранга, — спросила Уэстон, наклоняясь вперед и пронзая ее своим глубоким черным взглядом, — сколько систем в настоящее время не работают на этой барже?

Шэрон скорчила гримасу:

— Не работают семнадцать второстепенных систем и четыре главные, мэм. К главным относятся системы жизнеобеспечения и обороны. Все оружие и ходовые системы работают.

Она пожала плечами.

— Экипаж творит чудеса, особенно индои, но у нас нет запчастей ! Мы, может быть, получили бы уже запчасти для теплообменников и носового вентилятора номер шесть, если бы капитан Ступанович побеспокоился отправить заявку! — сердито закончила она.

Уэстон кивнула:

— Капитан второго ранга, в систему обороны Земли определены семнадцать фрегатов. Вы ведь это знаете?

— Да, мэм.

— Вы знаете, сколько из них летает? — напористо продолжала она.

— Двенадцать, мэм, — сказала Шэрон, задавая себе вопрос, куда ведет дискуссия.

Уэстон снова кивнула.

— Вы знаете, сколько могут использовать свое оружие и двигатели более чем на пятьдесят процентов? Те две системы, которые вы правильно указали как наиболее важные? — Она помахала рукой в воздухе. — Жарко! Теплообменники не работают?

— Нет, мэм, я не знаю, сколько кораблей не в строю. Да, мэм, теплообменники не работают, — сказала Шэрон. — На самом деле половина…

Ее перебили на полуслове.

— Я не нападаю на вашу работу, капитан второго ранга. Я говорю, почему вам, черт побери, следует распрямить плечи! Когда не работают все теплообменники, это может оказаться смертельным. Но не настолько смертельным, как невозможность запустить ракеты! Вы знаете, что мне сказал адмирал Бледспет, которого я знаю с пеленок?

Шэрон отрицательно покачала головой, спрашивая себя, что Командующий Флотом Земной Системы сказал бы про это ведро болтов. От быстрой перемены тем разговора ее будто крутило в трех измерениях.

— Он сказал мне держать при себе мои чертовы комментарии и прислушиваться к капитану второго ранга О’Нил, и тогда я, может быть, выживу и увижу Землю снова. — Она покачала головой и выругалась. — Это единственный фрегат на земной орбите со всем оружием в полной боевой готовности и со способным развить полную тягу двигателем! И если вы полагаете, что Флот этого не замечает, вы не столь сообразительны, как о вас говорят. В настоящее время наш фрегат — единственный более или менее готовый идти навстречу опасности! — заговорила капитан уже серьезнее. — При внезапном появлении послинов истребители и другие фрегаты сделают попытку пойти наперехват. Но у большинства фрегатов, которые не хромают на один реактор, не работают пусковые установки!

— Вот это мило! — произнесла Шэрон с нарастающим внутри гневом. — Так, значит, вы говорите мне, что я застряла в этой чертовой дыре, потому что делаю хорошую работу?

— Нет, капитан второго ранга! — решительно сказала капитан. — Я говорю, что вы застряли, потому что делаете невероятную работу! И теперь вам придется учить еще одну просоленную военно-морскую задницу, как вы ее так чертовски здорово делаете!

— О боже, — сказала Шэрон, рассмеявшись точности фразы. В смехе сквозила нотка отчаяния.

— А я в ответ, — негромко добавила Уэстон, — окажу вам всю поддержку, какую смогу. Так что, быть может, нам удастся превратить эту посудину во что-то, не так похожее на летающую консервную банку из крысиной норы.

Шэрон со вздохом кивнула.

— Что ж, мэм, в таком случае вам лучше начать привыкать к бумажной рутине.

— Не к системам? — спросила капитан. Это был тест. Капитан может изучить малую толику оборудования, но на данный момент достать запчасти в службе снабжения было гораздо важнее.

— Нет, если вы хотите иметь возможность летать через месяц, — коротко ответила Шэрон. — Флот плавает на электронных документах. И мой ПИР готов проложить вашему ПИРу аварийный курс. Начиная с того бардака, который творится в программе снабжения запчастями.

15

Форт-Индианатаун-Гэп, Соединенные Штаты Америки, Сол III

13 сентября 2004 г., 14:27 восточного поясного времени



— Да, Ампеле?

Первый сержант Паппас поднял глаза на изображение сержанта по оперативным вопросам, спроецированное его ПИРом. Звонок прервал его попытки уменьшить массу бумажной работы, накопившейся, пока он был в отпуске, и он подавил нелогичный рык: недавно назначенный опер-сержант был знаменит тем, что не тратил попусту время.

— Старшой, только что позвонил зам по личному составу батальона. Нам посылают еще одного Е-6.

— Мы становимся сильнее, — рефлекторно откликнулся Паппас.

— Зам по личному составу считает, что слабее, и технически он прав.

— Если ты говоришь про отделение Стюарта, то ты, верно, шутишь.

— Я не знаю, что мы еще можем с ним поделать. Он старше Стюарта по званию, все другие отделения имеют старшинами штаб-сержантов.

— У нас есть его два-ноль-первое? И как у Стюарта дела с получением «шестерки»?

— Два-ноль-первое все еще ждет очереди на пересылку с прочей почтой, но зам-эл-эс вполне уверен, что оно будет у нас на руках к моменту его прибытия, и у него есть с собой бумажная копия. И нет никаких шансов, что батальон утвердит Стюарта. Он только-только из учебки!

— Как и ты, а я пробил тебе пять лычек. Ну да ладно, придется еще раз взять в оборот главного сержанта. Когда прибудет новый парень, пришли его сразу ко мне.

— Добро.

* * *

— Штаб-сержант Дункан, — сказал новый сержант с порога, — согласно приказанию прибыл к первому сержанту.

Дункан знал внутреннюю кухню — шел двенадцатый год его армейской службы, — и он знал, что когда прибываешь в свою роту, то, что бы там ни говорили правила, сначала знакомишься с другими сержантами, и только потом представляешься своему новому первому сержанту или командиру. Так как эти большие начальники — люди очень занятые и с напряженным расписанием, то если тебе приказано явиться непосредственно к тому или другому сразу по прибытии, это наверняка значит неприятности. А неприятности Дункану совсем не были нужны. Особенно от этого здоровенного сукина сына, который был его новым Старшим.

— Проходи. Дункан, да? Бери стул.

Эрни Паппас, по-прежнему считавший себя комендор-сержантом, ясно видел, что человек перед ним сидит как на иголках, и догадывался почему.

— Ничего страшного не случилось, — продолжал он. — А почему я хотел увидеть тебя сразу по прибытии — просто сказать тебе кое о чем. О термитах в твоем новом доме, как говорится.

Первый сержант Паппас провел быстрый, но внимательный осмотр своего нового сержанта. Впечатление получилось неоднозначным. Во-первых, парень не проходил омоложение. Где-то около тридцати, хотя по глазам судить трудно. Несколько побитый вид, будто ошеломленный, как был у Старика, когда он прибыл. Паппас посмотрел на значок, который до этого видел только у капитана, — тот, который обозначал человека, побывавшего в сражении с применением ядерного оружия. Как бы плохо ни обстояло дело на Барвоне, значок можно было заслужить только в одном эпизоде.

Он протянул руку за личным делом, стиснутым в руке нового сержанта.

— Дисс? — мягко спросил он.

— Да. И я только что вернулся с Барвона, — ответил удивленный штаб-сержант. — Откуда вы знаете?

— Я такой значок уже видел.

Паппас не стал продолжать и принялся листать дело. Он пропустил всю рекламную ерунду первых страниц, которая писалась в основном для комиссий по повышению, и открыл сразу раздел с послужным списком. Несколько пунктов бросились в глаза. Просмотрев их за несколько секунд, он закрыл дело и улыбнулся.

— Что? — спросил Дункан. Он знал, что его новый начальник увидел что-то такое, что немного повлияло на его первое впечатление. Вероятно, либо статья 15 прямо перед Диссом, или он прочитал между строк его самого последнего перевода. Улыбка могла означать все что угодно.

— Ну, та же старая рутина хороших-плохих новостей, — с легкой улыбкой сказал Паппас. — И я начну выкладывать их с промежуточной новости. Я хочу, чтобы ты знал, что твой взводный сержант — женщина. Сержант первого класса Богданович служила инструктором в морской пехоте до того, как женщин пустили в боевые части, и она ухватилась за возможность попасть в Ударные Силы. Дело знает отлично, взвод у нее по ниточке ходит. Вряд ли у тебя будут проблемы: ведь предрассудков в отношении женщин у тебя нет? Буду благодарен за честный ответ — если они есть, я мог бы кое-что поменять.

«Как будто я могу сказать, что они есть», — подумал Дункан.

— Нет, все нормально. Я никогда не служил с женщиной-начальником, но они начали понемногу прибывать, когда я покидал Дисс. С теми из них, кто дело знает, работать можно.

— У тебя были проблемы с теми, кто не знает? — настороженно спросил первый сержант.

— Старшой, если один из моих бойцов начинает орать, потому что я сказал, что они обосрались, то это не боец, — скривился Дункан. — Я не балую своих мужиков и уж точно не стану баловать женщин. Да, у меня была небольшая проблема с этим на Диссе, не с одним из моих солдат. Она в конце концов решила, что Ударные Силы Флота не для нее.

Первый сержант решил принять это на веру. Звучало похоже на пару инцидентов, про которые он слыхал, но в «Браво» с тех пор, как прислали первую группу женщин, такого пока не происходило. Ударные Силы Флота состояли из войск различных стран, у некоторых существовала традиция участия женщин в боях. Скидок на женские добродетели или признанные слабости не делалось. Не то чтобы общепризнанный женский подход вообще не имел своих достоинств — эти достоинства ничего не значили в бою. Войска Флота медленно приходили к осознанию этого факта, и американские части в целом медленнее остальных. С точки зрения Паппаса, доказывать право занимать свое место должны сами богдановичи и найтингэйлы. В пехоте халява не проходит. Тем более когда война на носу.

— О’кей, — кивнул он, почесывая голову ручкой. — Не думаю, что у тебя будет с этим проблема. Теперь насчет действительно плохих новостей. Мы уже прошли наш ПРОБОГУФ, и с максимально возможным результатом, так что я, вполне понятно, горжусь нашим младшим комсоставом и совсем не хочу что-либо менять. Единственное отделение, которое не имеет старшины в ранге Е-6, возглавляет Е-5 настолько выдающийся, что я хотел бы предложить тебе оставить его командовать. — Паппас улыбнулся, показывая, что шутит. — К несчастью, он невероятно молод — практически только что из учебного лагеря, — так что тебе буквально не остается ничего другого, как принять это отделение.

— Ну, Старшой, — сказал Дункан, нахмурив брови, — вы же знаете эту историю про лентяя? Если я позволю старшему команды «Альфа» рулить всем моим чертовым отделением…

Он поднял руки вверх, словно убирая их от чего-то.

— Конечно, конечно, понимаю. Но как бы то ни было, думаю ты справишься со Стюартом. Ты поймешь это достаточно быстро, но я прибыл сюда с Курсов начальной подготовки Флота в Макколле вместе с костяком роты, и Стюарт прибыл со мной. Однако он действительно малый выдающийся. Пообщаешься с ним — поймешь. И последнее по порядку, но не по значению: я вряд ли смогу чем-нибудь помочь, даже если у тебя возникнут проблемы со Стюартом. Или с Богданович, коли на то пошло. Или даже со мной.

— Почему? — спросил Дункан, чуя ловушку.

— Помнишь, я тебе говорил, что уже видел этот значок…

* * *

— Сержант Богданович, — сказал первый сержант, входя в Болото, — познакомьтесь с вашим новым старшиной второго отделения штаб-сержантом Дунканом. Он был во взводе Старика на Диссе.

Натали Богданович чуть заметно поколебалась, протягивая руку, затем сжала ладонь Дункана в крепком пожатии.

— Добро пожаловать в Странствующий Цирк О’Нила.

Дункан смерил взором своего нового взводного сержанта. Она сразу произвела на него впечатление. Богданович была приземистой блондинкой с развитой мускулатурой и притягательными голубыми глазами, волосы стянуты в пучок на затылке. Ее приятную свежую внешность немного портил чуть искривленный от старого перелома нос, но источаемые ею энергия и энтузиазм быстро отвлекали внимание от этого незначительного дефекта. Дункан ощутил сдержанную силу ее пожатия, напомнившего ему лейтенанта О’Нила.

— Я даже не знал, что он стал капитаном, хотя меня это не удивляет.

— Учитывая размер Ударных Сил Флота, — отметил ганни Паппас, — к нам рано или поздно прислали бы кого-то, кто знал его на Диссе. Подразделений не так уж много.

— Ну, — заметил Дункан, мрачно качая головой, — нас осталось только двенадцать, и трое на постоянной инвалидности.

— Как можно получить постоянную инвалидность? — спросил первый сержант. — Галактическая медицина может починить все, что не угробило тебя на месте.

— Психиатрия, — одновременно произнесли Дункан и Богданович и посмотрели друг на друга испытующе.

— Грозила отслужила срок на Барвоне, из первых, — сказал Паппас.

Богданович угрюмо кивнула:

— Похоже, еще есть вещи, которые не лечатся.

— Да, — негромко согласился Дункан. — Хотя я думаю, в случае с рядовым Бакли его отпустили просто потому, что не хотели больше терпеть эти истории.

Дункан зловеще усмехнулся.

— Рядовой кто? — заинтересовался первый сержант.

— Как, Мощный Мышь никогда об этом не рассказывал? — с улыбкой спросил Дункан.

Два боевых ветерана и Мощный Мышь — командиром. Похоже, здесь не так уж плохо. Какое-то время можно будет считать эту роту своим домом.

16

Форт-Майер, Вирджиния, Соединенные Штаты Америки, Сол III

13 сентября 2004 г., 18:25 восточного поясного времени



— Совсем ты стал скучным, все работаешь и работаешь, Майк. От работы кони дохнут, — сказал генерал Хорнер, небрежно прислонясь к косяку двери крошечного кабинета Майка. Его младший адъютант, капитан Джексон, маячил сбоку.

— А что делать, сэр, ночная жизнь Джорджтауна уже совсем не та, что раньше.

С момента постановки почти неодолимой задачи — написать руководство по применению частей Бронированных Боевых Скафандров в создаваемой обороне — Майк работал по шестнадцать-двадцать часов в день без выходных. По сравнению с размышлением над нынешней ситуацией такая работа была облегчением. По мере того как мир несся к неизбежной встрече с послинами, в обществе начался медленный процесс распада.

Когда стала очевидной вся серьезность грядущего вторжения, произошла резкая смена экономических приоритетов и человеческих интересов. Семьдесят процентов мирового населения и восемьдесят процентов мирового потенциала сосредоточились в зоне прибрежных или смежных с ними равнин. И хотя эти районы обладали многими замечательными чертами, обороноспособность к ним не относилась.

В проекте подземных городов, названных сокращенно подгородами, для беженцев с равнин предусматривалось размещение заводов, фабрик и прочих необходимых атрибутов общества. Однако, как и многое другое, что делалось с участием галактидов, они не создавались так быстро, как предполагалось вначале. Очередь на размещение мелкого бизнеса и производственных площадей была еще длиннее, чем на жилье.

Бизнесмены, страховые агенты, да и прочий люд зачастую достаточно хорошо умели считать, чтобы сделать собственные выводы. Горные местности, долго и тихо умиравшие из-за исхода населения, внезапно стали переживать второе рождение.

В угасающие промышленные районы Баварии и американского Ржавого Пояса, особенно в города Детройт и Питтсбург, хлынул массивный прилив новых заводов, когда ГалТех и более скромные земные производства стали переводить свои предприятия в места, пригодные для обороны.

Переезд промышленности и сферы услуг вызвал и соответствующее перемещение рабочей силы. Рабочие, инженеры и управляющие переводимых фирм следовали за рабочими местами, но прочий народ тоже сообразил что к чему, и массовый наплыв людей без постоянной занятости затопил долину Огайо и Средний Запад Соединенных Штатов, и Швейцарию, Австрию и Балканы в Европе. В Азии, где менее развитая инфраструктура и спорные границы не допускали столь массовой миграции, тоже наблюдалось значительное движение в направлении Гималаев, Гиндукуша и Кавказа.

Тем временем в Японии все производства остались на равнинах, но в многочисленных горных кряжах по всей стране рылись и заселялись огромные гражданские убежища. Опыт японцев во Второй мировой войне и их обширная инфраструктура гражданского строительства продолжали служить им хорошую службу.

Эта массовая миграция и сопровождавшие ее резкие нарушения баланса спроса и предложения товаров, услуг и рабочей силы вызвали дефицит в одних местах и переизбыток в других.

Многим удалось разбогатеть на этих трудностях, некоторым — даже вполне этичными способами. Дефицит всегда являлся творцом состояний. Эти новые богачи, как и прочие люди с приличным доходом, столкнулись с проблемой, куда вложить деньги.

В большинстве случаев сделки все еще совершались в валюте страны, в которой они заключались, а не в кредитах Федерации. Однако убедительные доказательства, что банки или даже страны переживут вторжение, отсутствовали. Поэтому осторожный инвестор предпочитал делать вклад в какой-нибудь галактический банк или земной банк, но находящийся в очень защищенном месте. Хотя, как правило, деньгами служили электроны, сохранялась и потребность в каменных стенах. В хранении нуждались не только деньги. У людей имелись ценные произведения искусства, личные сокровища, драгоценные камни и прочие «реальные» ценности. Земные банки еще раньше установили партнерские отношения с галактическими банками, и по этому каналу начали уплывать с Земли капиталы и имущество.

Однако неизбежный закон спроса и предложения снова поднял голову, и чем сильнее был поток перевода земных валют в федкреды, тем выше взлетал обменный курс. И теперь наряду с острой нехваткой надежды замаячил и призрак инфляции. Но были и два исключения.

Швейцария, и так уже знаменитый финансовый центр, получила самый высокий галактический индекс платежеспособности. Она не только уже была крупным финансовым центром, не только состояла из гор на семьдесят процентов, но швейцарская милиция прошла несколько тестов по предполагаемым нападениям, и все до единой атаки были отбиты с легкостью. Однако на финансовый рынок вышел новый игрок.

Древнюю и замкнутую буддистскую страну Бутан на короткое время оккупировала соседняя Бангладеш, чтобы стать средоточием власти. Единственный визит британского батальона Бронированных Боевых Скафандров вернул положение к изначальному состоянию, но бутанцы усвоили урок.

Хотя их религия запрещала им применять насилие, они все же могли использовать наемников, и на свет появился новый полк гурков. Гурки — горные войска из Непала — имели репутацию лучшей легкой пехоты в мире.

Для их оплаты Бутан открыл несколько небольших отделений основных банков. Поскольку королевство было определенно старомодным и ревностно следило за охраной окружающей среды, оно разместило отделения банков в тысячелетних монастырях массивной каменной кладки. И в эти банки, охраняемые самыми прославленными бойцами в мире, массивными каменными стенами и местностью, способной устрашить и Ганнибала, хлынула цунами шедевров живописи, драгоценных камней, металлов и имущества. Крохотная часть этого потока использовалась на приобретение самого современного военного снаряжения для гурков. И гурки, и их наемные британские офицеры были просто счастливы им воспользоваться.

Инфляция, дефляция и дефицит свирепствовали в мире, неся за собой голод и болезни. Несмотря на все это, большинство людей продолжали держаться и работать: трудиться на возможную победу.

— На самом деле, — с улыбкой сказал Хорнер, — я слышал, что процент незамужних женщин еще выше, чем обычно.

— Я уже говорил…

— Нет, сегодня вечером ты выйдешь из этого кабинета. Твоя работа наверняка уже близка к концу.

— Я закончил, — ответил Майк, показывая на внушительную стопу бумаги на столе: доклады и презентации. — Вот оно.

— О’кей, хорошо, — сказал Хорнер, довольный, но совсем не удивленный.

Майк проработал на него два года, когда он возглавлял Команду Пехоты ГалТеха: сначала гражданским техническим экспертом, затем адъютантом. Хорнер быстро понял, что этот молодой офицер умеет полностью сосредоточиться на работе и довести ее до конца, и для этой работы генерал его выбрал не только за опыт в применении ББС, но и за это качество. Времени было мало. Список людей, которые могли разработать оперативную стратегию применения ББС в «Передовой крепости», был очень краток, а список таких, которые могли сделать нечто подобное за оставшиеся две недели, еще короче. Единственный офицер, состоявший в обоих списках, сидел сейчас в кресле перед Джеком.

— Если ты готов к завтрашнему совещанию командования, то у тебя нет причин не прийти вечером в клуб Форт-Майера во всем великолепии твоего синего флотского мундира.

— Ну, сэр, — сказал Майк и зевнул только отчасти притворно, — на самом деле у меня имеется около тридцати причин, начиная со сна.

Джек, похоже, не обратил внимание на отказ.

— Помимо оказания радушного приема всем командующих Армии перед официальным стартом проекта «Передовая крепость», мы устраиваем обед в честь нового командующего французскими Наземными Силами. Я подумал, что тебе, может, захочется присутствовать.

— Ну, сэр, как я сказал…