Но «умный» пластик провести не удалось. Почувствовав прикосновение «чужой» руки, гибкая прозрачная пластина, наверняка снабженная искусственным интеллектом, мгновенно стала фиолетовой, потом – синей, голубой….

– Верни обратно, а то не ровён час – рванет! – произнес Роман, забирая обратно свое «сокровище». – Я тебе на словах объясню. Завтра – двенадцать вылетов в «зону», с перерывами в пятнадцать минут.

– Совет – можно? – спросил Сашка, не спуская глаз с Ирины, незаметно появившейся в зале.

– Ну, если только совет!

– Если у тебя завтра после захода местного солнца останутся еще два или три вылета, не переноси их на следующий день!

– А что, такое возможно?

– Не знаю. Но ты не переноси, летай до «упора».

Ромка хмыкнул, пожал плечами, пошел к группе курсантов, один из которых заговорщески подмигнул Быкову и затем помахал рукой. Не иначе опять намечалось что-то с «возлияниями» Бахусу. И вообще, как заметил Заречнев, нравы в летной школе становились все свободнее и свободнее.

Некоторые девушки же переселились в комнаты парней, парни – в комнаты девушек. А так, как девчат было меньше, чем ребят, в некоторых комнатах образовались «шведские семьи» – одна девушка и два парня.

Сашка на эту вакханалию плоти внимания не обращал. Его возлюбленная была далеко, а все остальное не имело значения. Кроме, пожалуй, одного – нужно было помочь Ирине разобраться с тем, что здесь происходит.

Он двинулся навстречу прихрамывающей землянке, но его опередили. Откуда-то выскочил вездесущий Макс, зарокотал что-то приятным баритоном, обволок её своим вниманием, потянул куда-то из зала.

Сашка отвернулся и пошел к столику Николая Платоновича – получать завтрашнее задание.

Седой также, как и Сашка, проводил взглядом Ирину и Макса, доброжелательно посмотрел на подошедших.

– Давайте ваши планшетки! – он коснулся сканером краешка пластика, нажал на кнопочку, поочередно скачивая задание в «мозги» пластин. – Задача проявится не раньше завтрашнего утра! Это – в целях вашей же безопасности. И приказ Диты! А насчет Ирины не беспокойтесь. С ней ничего плохого не случиться, я за этим прослежу лично.

Утром пошел дождь, но к полудню, к началу полетов небо, как по заказу, прояснилось. Курсанты выкатывали свои самолеты из ангара, взлетали, по одному уходил в небо. Рев от двигателей стоял такой, что казалось – еще немного, и не выдержат барабанные перепонки. Сашка обернулся к Ар\'рахху, качнул головой в сторону «их» бокса, заторопился вперед, словно что-то предчувствуя.

Около его «ИПЛ-ки» оружейник что-то подкручивал снизу крыла. Заметив пришедших раньше времени пилотов, он заметно смутился, быстро положил что-то в карман.

Сашка сделал вид, что не заметил его торопливого жеста, спокойно выслушал доклад о количестве снарядов и рекомендации о том, что новичкам поначалу стрелять лучше из тех пушек, которые расположены ближе к корпусу – внутренних, а еще лучше – вообще из какой-то одной.

– Спалите патроны без толку, а дополнительных – не положено. Знаешь, что бывает за невыполнение задания?

– Нет! Даже не догадываюсь! И что же бывает?

– А вот то и бывает…. Узнаешь, если не справишься.

– А можно вопрос?

Оружейник заметно напрягся, закрутил головой, отыскивая кого-то в толпе курсантов второго года обучения.

– Ну, спрашивайте, только быстро. А то мне некогда. Еще четыре машины заряжать.

– Как регулируется прицел на пушках? Вдруг они начнут стрелять куда-нибудь не туда?

Механик побледнел, нащупал что-то в своем кармане, сжал в кулак это «что-то». Он сделал шаг назад, наткнулся спиной на что-то высокое и твердое, прекратившее ему путь к бегству. Он быстро обернулся, увидел драка, побледнел еще больше.

– Только не бейте меня, пожалуйста! – негромко заныл он, косясь в сторону товарищей.

– Ты можешь помочь настроить нам оружие так, чтобы оно стреляло без промаха? – спросил Сашка, незаметно скосив глаза в ту же сторону, что и заряжающий. В толпе курсантов более старшего возраста что-то явно происходило. Они о чем-то быстро переговорили между собой, от толпы отделился самый крепкий на вид парень, вразвалочку (походка выдавала в нем опытного борца) пошел к самолетам Заречнева и драка. Остальные с нескрываемым любопытством стали смотреть, что из всего этого получится.

«Если набить ему морду, то в его лице мы тут же заполучим в качестве врагов весь второй курс». – думал Сашка, с уважением глядя на широкие плечи парня. – «Если не набить, то они решат, что мы – слабы, и с нами можно делать все, что заблагорассудится. М-да…. Дилеммка. А еще ведь надо и задание выполнить. У Николая Платоновича, как я понимаю, никакие «отмазки» «не канают». В принципе, это – правильно. Если на нас завтра нападут богомолы, я, что, выйду на ВПП и буду кричать им, что не могу с ними сразиться, так как вчера подрался с одним из курсантов, который меня старше? Да бред, конечно».

– Чё барагозим? – уверенно и негромко спросил обладатель борцовской походочки как бы у всех, но, обращаясь, разумеется, к Сашке.

Александр ничего не ответил, он решил подождать повторного, персонифицированного вопроса. Если ответить сейчас, получится, что он признается в том, что «барагозил», чувствует себя виноватым в этом и даже уже извиняется за это.

Взгляд оружейника несколько раз метнулся между лицами Заречнева и одногруппника, он открыл даже рот, пытаясь что-то сказать. Но так и не сказал – говорить-то по большому счету, было и нечего. Не признаваться же в том, что только что самолично сбил прицел у пушек новобранца?

– Вот, ваш товарищ показывает нам, как на истребителе правильно нацелить пушки, чтобы они стреляли куда нужно! – с легкой иронией, не укрывшейся, однако, от широкоплечего, сказал Сашка, протягивая руку к механику, предлагая достать из кармана и вложить в неё то, что он в нем спрятал.

Взгляд заряжающего еще несколько раз метнулся из стороны в сторону. Но в целом логика его поступков была предопределена. Он был пойман с поличным, изобличен и если сейчас допустит хотя бы один промах, участь его будет предрешена.

Он снова сунул руку в карман, вынул небольшую рукоятку с фигурной прорезью на конце, вставил её в то отверстие, из которого так поспешно её вытащил при неожиданном появлении бывших гладиаторов. Несколько раз прокрутил, одними губами отсчитывая только ему понятные значения.

– Нет, так не пойдет! – решительно высказался Заречнев, шагнув вперед и буквально вырывая заветную рукоятку из руки механика. – Летать – нам, стрелять – тоже нам. Вот и прицел устанавливать – тоже нам. Спасибо за помощь, конечно, но дальше – мы сами.

Бывший борец побагровел, но возразить что-то не посмел. Он просверлил Александра таким взглядом, что тот немедленно понял, что у него сегодня одним недругом стало больше.

«Ну и что?» – думал он, забираясь в кабину своего ИПЛ-4. – «Мне теперь – что, ради его хорошего отношения к себе – нужно погибнуть»?

На полигоне было пусто. Одиноко торчал в воздухе привязанный тросом аэростат – сегодняшняя мишень Сашки и Ар\'рахха. Бывшие охотники за артефактами приземлились метрах в ста от высокого холма, всего испещренного темными ямами от попадания ракет или бомб, на пару долго ломали голову, как им «пристрелять» бортовое оружие. Наконец, зеленый верзила предложил повернуть истребители в сторону этого самого холма, запустить двигатели и сделать несколько коротких очередей в его сторону.

«Пристрелка» показала, что обе внутренние стволы чертят небо трассерами выше и правее траектории, которую обозначили снаряды из наружных пушек самолета. Сашка достал «трофейную» ручку, залез под крыло, покрутил сначала в одну сторону, потом – в другую…. Часа через полтора все четыре огненные струи сходились в одной точке – метрах примерно в двухстах от истребителя Александра. Правильно это, или нет – не знали оба, но Сашка решил, что с большего расстояния он все равно пока ни во что не попадет, так что пока пусть остается так, как он настроил. А дальнейшее – покажет время.

Аэростат казался живым. Он несильно перемещался по высоте и из стороны в сторону, при этом непрерывно менял цвет, в зависимости от задания и самолета, который на него заходил. Если рекруты промахивались, или количество снарядов, поразивших цель, было меньше того, какое считалось нормой, на его округлом боку появлялась единица или двойка, если заход был успешным – четверка или пятерка. На большой скорости трудно было заметить, есть ли пробоины в его «туловище», но проходил час за часом, а воздушная мишень оставалась такой целой и невредимой на вид, как и перед самым началом учебных стрельб.

«Наверняка какая-то голографическая модель». – думал Сашка, в очередной раз всаживая очередь в бок гигантской «дыни». Интересно, а чем нас «порадует» Платоныч после того, как мы «освоим» эту мишень? Какого размера будет – следующая»?

Почти восемь часов непрерывных атак на неподвижный «дирижабль» стали приносить свои плоды. В один из заходов бывшие гладиаторы один за другим без промаха всадили в виртуальную «тушу» аэростата все без исключения снаряды, выпущенные одной очередью. Но радость их была недолгой.

«Умный» дирижабль тут же уменьшился в размерах вдвое, потом, после очередной успешной атаки – еще чуть-чуть…. К ночи размер «дыни» стал не больше двух метров в диаметре, и кажется, он продолжал незаметно уменьшаться с каждой атакой. Заречнев протер глаза, глянул на часы. Если сейчас не передохнуть хотя бы полчасика, то ночная часть тренировки станет просто невыносимой. Он завис над полигоном, по радио сообщил другу о том, что намерен передохнуть и подкрепиться. Тот ответил согласием, но выразил мнение, что на базу лучше не летать – неизвестно, что могут сделать с истребителями, пока они кушают.

– Давай лучше здесь отдохнем! – предложил он. – Хлеба я захватил, воды – тоже! Сашка немного подумал и согласился.

Дита ненадолго задержалась перед дверью. Голубоватый луч несколько раз скользнул по телу, идентифицируя её личность. После этого наружная дверь мягко отошла в сторону, пропуская бессмертную. Сначала – в тамбур, а после очистки от грязи и микроорганизмов – и в её апартаменты. Она прошла по пустым комнатам, подошла к окну. Город Богов с высоты пятисот метров был особенно великолепен. Его идеальная радиально-кольцевая структура отчетливо просматривалась во всех направлениях, её не мог скрыть ни частокол километровых небоскребов, ни многоярусное воздушное движение во всех направлениях.

Отец не был осведомлен о её приезде. Из соображений секретности она не стала связываться с родителем даже тогда, когда её космолет вышел на орбиту вокруг её родной планеты. Она набрала номер отца уже отсюда, из своих апартаментов. Отец ответил сразу. Она увидела на экране своего компьюзера его изумленное лицо (у него на видеофоне определился номер, который мог находиться только в жилище её дочери), не скрывая удивления, он спросил:

– Ты когда прилетела? Надолго?

Дита на вопрос не ответила, но попросила о встрече. Отец быстро пришел в себя, о чем-то задумался.

– Давай завтра вечером, хорошо? В шесть часов тебя устроит? Бессмертная кивнула.

– Где? – спросила она, не сводя проницательного взгляда с лица отца.

– Пока не знаю! Завтра в полдень я тебе сообщу; договорились? Дита снова кивнула и отключилась.

С отцом было что-то не так. Он явно или чего-то опасался, или просто не хотел встречаться с дочерью. Раньше такого с ним никогда не было. Значит, что-то произошло за время её довольно продолжительного отсутствия в Городе Богов. Но что?

Дита долго думала, перебирая в голове всевозможные варианты ответа на свой же вопрос, но все они по разным причинам её не устроили. Обычно отец, стоило ей появиться хотя бы на день, тут же бросал все свои дела и мчался на встречу с дочерью. Расспрашивал новости, живо интересовался её делами, вникал в них, стремился хоть чем-то помочь. Но сегодня….

Дита сделала себе крепкий кофе, с кружкой в руке, проглатывая напиток крошечными глотками, походила по своим многочисленным комнатам. Интуиция подсказывала ей, что это, возможно, как-то связано с её новыми рекрутами. Но – как?

«Надо посмотреть, что есть на этот счет в ХраПа – Хранилище Памяти – главном информационно-аналитичском центре планеты. Сюда стекалась, анализировалась и сохранялась вся информация о событиях, происходивших в городе-планете Город Богов. Её запрос, разумеется, тоже останется в какой-то информоячейке, при желании и при наличии санкции Сената его легко можно отыскать. Но кому это может понадобиться? Кто это станет делать? Она же не собирается запрашивать технологию изготовления взрывчатых веществ в домашних условиях!

Для начала Дита запросила все файлы, относящиеся к землянину по фамилии Заречнев. Когда ХраПа выдал ей список файлов, и размер, который они занимали в информоячейках, у нее от удивления просто округлились глаза. Если ХраПа не врал, то весь город смотрел за его приключениями на Дракии минимум месяца три кряду.

«Так, но это – понятно! Это – вполне может быть! Любые развлечения за тысячи лет «приедаются», вот и ищут элои чего-нибудь свеженькое. Чем не «свежак» – «реал» от первого лица?! Интересно, как они непрерывную «трансляцию» «картинки» из его мозга организовали? Без этого полмиллиарда весьма искушенных в развлечениях элоев у экранов компьюзеров не удержать.

И все же слишком много файлов даже для «реала» с участием человека. Бывали приключения и покруче. Но они столько зрителей не собирали. Значит, было что-то еще. Но что?

Она перебросила все запрошенные файлы в свой компьюзер, подчиняясь наитию, ввела имя и статус отца.

Упоминаний было много, но она быстро нашла то, что искала. Подтвердились её худшие подозрения: отец – отнюдь заядлый игрок – поставил довольно крупную сумму на то, что человек погибнет, он не сможет найти способ покинуть планету, на которой случайно(?) оказался.

Дита мельком просмотрела весь список проигравших, и суммы, которые они потеряли. Имя отца в «лидерах» не значилось. Она «поднялась» наверх, к самому началу перечня имен. У неё по коже поползли «мурашки». Больше всех на тотализаторе «реала» «спустил» очень влиятельный сенатор, богатейший элой Города Богов, лидер клана Джаддафф, владевшего чуть ли не половиной минеральных ресурсов ближней части Галактики. Такого врага, или даже просто – недоброжелателя – Дита не пожелала бы никому, даже её «заклятым друзьям» богомолам. Элои клана Джаддафф и их предводитель могли все.

«Странно, как этот землянин до сих пор еще жив»? – с легким недоумением и одновременно – восхищением подумала она, возвращаясь на кухню и наливая себе новую порцию кофе. – «Может, ему помог кто-то из тех, кто «поднялся» благодаря его мужеству и везучести? Ставки-то были – один к десяти. Надо будет заглянуть и в список тех, кто выиграл».



Глава 5. – Заз\'а! Виц\'у ш\'амац, Ар\'рахх!



Дита не уснула до утра. И причина была не только в кофе.

Любое решение в Городе Богов достигалось большим трудом. Здесь не работали аргументы типа «время – деньги», или «давай сделаем это по-быстрому». Время для бессмертных не имело большого значения. Для элоев важно было сохранить свой статус, влияние своего клана, преумножить капиталы.

Чтобы добиться какого-то важного решения, или, не дай Бог – «продавить» его, требовались усилия, несоразмерные с ценой вопроса. Но с этим приходилось мириться.

Элита элоев знала друг о друге все. Размер основного капитала, сильные и слабые стороны характера, способы, какими тот или иной клан добивается поставленной задачи, резоны, какими руководствуется глава клана при принятии того или иного решения. Очень сложно было скрыть планы – как ближайшие, так и долговременные.

Крупномасштабных войн с соседними звездными системами не было уже несколько тысячелетий.

Наилучшим способом решить вопрос считалось его «откладывание» – до тех пор, пока проблема не «рассосется» сама собой.

Общество было поделено на два класса – аристократию и плебеев. Всю грязную и тяжелую работу делали машины. Продовольствия хватало всем. Жилищной проблемы не существовало. Если элой-аристократ выполнял какую-то работу, то исключительно по поручению Сената или для собственного удовольствия.

Городом Богов управлял Сенат – невыборный орган из десяти Сенаторов, представлявших десять богатейших кланов планеты.

Членство в Сенате было обременительной обязанностью. Если вопросы текущего управления жизнью Города Богов можно было переложить на исполнительный орган и его главу, назначаемую Сенатом, то наиболее важные и сложные проблемы, касающиеся большинства жителей Города Богов, или планеты – в целом, решать приходилось представителям элиты.

Дита и её отец не принадлежали к аристократии. Они вышли из плебейского «слоя» элоев. Благодаря сумасшедшей энергии отца, его неустанным научным изысканиям и главное – положительным результатам этих самых исследований его крохотный клан занимал высокое место в иерархической «лестнице» бессмертных плебеев.

Главным занятием элоев всех «уровней» и «ступеней» была борьба со скукой.

Миллионы всевозможных способов придумывали бессмертные для того, чтобы разнообразить свое бесконечное существование. Одним из таких способов был «реал».

В тело или тела смертных, и не всегда при этом – разумных существ – инсталлировалось специальное устройство (одна из наиболее удачных разработок отца Диты), с помощью которого непосредственно из мозга или из зрительного нерва существ велась передача изображения. «Картинка» трансформировалась в сигнал, сигнал поступал на передатчик…. Проходило очень небольшое время, и то, что видели «привитые» нано-устройством существа становилось достоянием всех обитателей Города Богов. Азарт был сумасшедший.

Тотализаторы просто пухли от денег, которые бессмертные ставили на тот или оной исход «реала» в целом, либо какого-то промежуточного этапа.

За какие-то дни и даже часы проигрывались и выигрывались колоссальные состояния. Игромания «реала» охватила весь Город Богов. Перед искушением не смогли устоять даже сильные мира сего – Сенаторы.

Одним из самых захватывающих «реалов» последнего года стали приключения землянина по имени Александр на малоизученной планете Дракия, вращающейся вокруг красного карлика в сравнительной близости от Города Богов.

Искушенные во всевозможных играх элои ставили на то, что человек не сможет выбраться с планеты драков – один к десяти. Причем наиболее горячие бессмертные головы были уверены, что человек погибнет в первые же дни своего пребывания на планете.

Пик ставок на смерть Александра пришелся на начало его поединка с Э\'го, венчающего ежегодный дикарский праздник Игры Богов. Причем ставки принимались уже один к двумстам!

Когда огнедышащее чудовище поглотило человека, все, кто поставил на его храбрость, умелость и находчивость, мысленно уже распрощались со своими капиталами. Но…. Произошло необъяснимое. Землянин каким-то образом (каким – не видел никто, так как в желудке у Э\'го была абсолютная темнота) смог вызвать взрыв в теле дракона, который отделил его голову от туловища. В образовавшееся отверстие Александр выбрался сам, и вытащил своего новообретенного друга – высокое хвостатое существо с труднопроизносимым именем Ар\'рахх.

По принятым правилам, в жизнь «реального» существа вмешиваться было нельзя никаким образом, но особенно жестко каралась помощь ему. Но когда «реал» был завершен, ограничения снимались.

«Картинку» из мозга землянина перестали транслировать только тогда, когда он перешагнул проем транспортного космолета.

Среди тех, кого «обидел» человек своей живучестью, оказались самые влиятельные фигуры Города Богов. Понимая, что все, что происходит с бывшим «реалистом», все ещё может записываться, его недоброжелатели охоту за ним устроили очень осторожную, с оглядкой. И все же смерть человека была только вопросом времени, которого, как известно, у бессмертных было в избытке.

Чтобы «перевесить» смерть Александра, или хотя бы отсрочить её хотя бы на какое-то время, на противоположную «чашу» нужно было «бросить» силы, не менее влиятельные, чем те, которые сейчас желали его гибели. Задача была из сложнейших. Над планом по её реализации Дита и просидела всю ночь, не сомкнув глаз. И все же предварительное решение было найдено.

Очередным этапом обучения Заречнева и Ар\'рахха стала «охота за «летучими голландцами».

Задание, которое бывшие гладиаторы получили он Николая Платоновича, на первый взгляд, мало чем отличалось от нескольких предыдущих: стрельба по мишени. Но только на первый.

Мишенями оказались небольшие беспилотные самолеты –разведчики. Оружия на них не было почти никакого. Разве можно считать оружием один-единственный ствол – даже не пушку, а пулемет калибром около тринадцати миллиметров? Наверное – нет. Именно так полагал Александр; что думал на этот счет драк, выяснить не удалось. Он, как обычно, вдумчиво прочитал все, что было прописано в его планшетке, молча направился в ангар – готовится к вылетам.

Сашка скользнул взглядом по надписи, гласившей, что ему необходимо поразить мишень не менее трех раз в течение дня, непонимающе хмыкнул – чего ж в этом сложного? Он проводил взглядом прихрамывающую Ирину, направляющуюся к «спарке», мысленно пожелал её удачного вылета в её первом в жизни полете на истребителе, не торопясь, направился к своему ИПЛ-4.

Самолеты-мишени драка и человека отличались только цветом. Как только зеленый верзила закрыл фонарь своего истребителя, запустил двигатели и двинулся к выходу, «его» мишень тут же пришла в движение. Свистнули двигатели, выходя на взлетный режим, самолетик приподнялся над бетоном ангара и скользнул в высокую воротину, опережая «охотника».

Александр проводил изумленным взглядом это чудо инопланетной техники, энергично полез в кабину своего истребителя. «Его» «голландец» тоже не заставил себя ждать.

«Зона» «охоты» в полетном задании была прописана четко, можно было не бояться «потерять» мишень. Да она и не терялась.

Свистопляска началась сразу, как только «летучий голландец» проник в зону «охоты».

Мишень резко ушла в сторону, потом – вверх. Заречнев потянул ручку на себя, ловя в прицел силуэт самолетика. Тот моментально переместился в сторону, потом – вниз. Сашка бросил истребитель вслед за мишенью…. Тот взмыл вверх. Перегрузки навалились просто сумасшедшие.

Рискуя потерять сознание, Александр не отпустил ручку от себя, ловя в перекрестье прицела «голландца». Тщетно. Огненная струя, сгоряча выпущенная Сашкой, прошла намного левее и выше самолетика. Появился азарт.

Гонка за неуловимым «голландцем» напоминала стрельбу из рогатки по воробью, летящему мимо огромной качающейся карусели, на которой находится стреляющий.

Ближе к обеду, совершенно вымотавшись – и морально, и физически – Заречнев вышел на связь и спросил у драка, как успехи у него.

– Не очень! – честно признался зеленый верзила. – Я его даже в прицел его ни разу не поймал.

– У меня то же самое! Давай немного отдохнем, а потом продолжим!

– Давай! А то я жутко хочу жрать!

Самолеты бывших гладиаторов завалились на бок и направились в сторону базы.

Ели молча, не выходя из кабин. Подошел Николай Платонович, глянул на мокрые от пота волосы и спину землянина, сказал:

-Терпите! Это только начало! Дальше будет еще труднее!

– Ну, Вы Николай Платонович, умеете утешить! – беззлобно отшутился Заречнев, запивая хлеб из фляжки. – Куда ж еще труднее-то?

– Труднее будет, когда эта штучка начнет охотиться за вами! Сашка поперхнулся так, что едва не подавился куском хлеба.

…Опустились сумерки. Силуэт самолетика стал сливаться с землей, потом – с небом. Охота становилась все опаснее, так как можно было, не рассчитав скорость и высоту, врезаться в землю.

Но Заречнев не отступал. Он раз за разом находил «летучего голландца», заваливал самолет на крыло, выполнял боевой разворот….

Мученья прекратил Николай Платонович. Его голос возник под шлемом землянина:

– Все, на сегодня достаточно! Возвращайтесь на базу! Завтра продолжите.

Ужин прошел при полном молчании. Бывшие гладиаторы молча жевали куски прожаренной курицы, каждый думал, наверное, об одном и том же – что же они делают не так, если за десять часов почти непрерывных «гонок» ни одному из них ни разу не удалось хотя бы одним-единственным снарядом «зацепить» мишень.

В столовую, прихрамывая, вбежала Ирина, подскочила к «братьям по крови», звучно чмокнула в блестящую макушку зеленого верзилу. Тот он неожиданности чуть не подпрыгнул на своем стуле.

– Ты, что? Ты что? – ошалело уставился на нее драк, не понимая, что означает этот звук и ощущение прохлады на его темени.

– У меня завтра – первый самостоятельный полет! Можете поздравить!

– Поздравляем! – довольно искренне обрадовались за девушку бывшие охотники за артефактами. – Но – как? У тебя же сегодня был только первый полет!

– А я на Земле окончила летную школу в Новосибирске. У меня налет только на Як-18 – больше ста пятидесяти часов. Николай Платонович сразу сказал, что из меня получится хороший пилот.

– Наверное, ты ему очень понравилась! – ни с того, ни с чего съязвил Сашка, утыкаясь обратно в свою тарелку. Ар\'рахх растерянным взглядом проводил обиженную девушку, на лице которой вспыхнул румянец (землянин, видимо, сам того не ведая, попал «в точку»), отодвинул поднос, изрек:

– Хорош хавать! Пойдем в комнату, покумекаем, как нам завтра подстрелить этого неуловимого металлического птеродактиля.

«Совет в Филях» затянулся заполночь. Бывшие гладиаторы думали, как «поймать муху», кружащую над «столом».

Скорости у истребителя хватало, даже с избытком. Верткий разведчик не смог бы оторваться от ИПЛ-4, если бы не одно важное обстоятельство: он был необычайно маневренным. «Броуновское» движение беспилотного самолетика имело, однако общую характерную деталь – быстрота его перемещения по всем трем плоскостям превосходила возможности истребителя.

– Не может быть, чтобы нам дали задание, которое невозможно выполнить! – горячился Заречнев, легкими щелчками гоняя по столу хлебный шарик, выполнявший «роль» «летучего голландца». – По определению – не может! Должна быть какая-то шняга, которая позволяет попадать в такую верткую мишень. Её не может не быть! Мы просто не можем её найти!

– Послушай! Давай проведем параллель со схваткой двух воинов. Каким оружием действуют воины во время поединка? Правильно – мечом, кинжалом, дубиной. И чем ближе противник, тем меньше оружие. Согласен?

– В принципе – да. Но какое отношение это имеет к воздушным боям?

– А прямое! Когда враг или враги очень близко к тебе, ты же стреляешь в них из тетивника? Нет! Стреломет эффективен на среднем и дальнем расстоянии. С другой стороны, если до противника – пятьдесят шагов, ты не кидаешь в него мечом, или кинжалом….

– То есть ты предлагаешь не стрелять в него с малых расстояний, сначала «разорвать» дистанцию?

– Вот именно!

– Ну, ты голова, Ар\'рахх! Ну, молодец! Будем надеяться, что твоя теория окажется верной!

Утро подтвердило правильность мыслей зеленого верзилы. Но только частично. Долетев до «зоны» бывшие гладиаторы, как и намечали с вечера, «разорвали» дистанцию между своими пушками и вертлявой стальной «птичкой». Мишень скользнула вперед, обрадованный Заречнев «подловил момент», поймал в перекрестье прицела «голландца» и с наслаждением нажал на спуск.

Круглый бок самолета-разведчика окрасился искрами отрикошетивших снарядов.

– Вот так тебе! – заорал Сашка, с чувством хлопнув ладонью по согнутому предплечью. Через несколько минут драк сообщил, что у него тоже есть попадание. Но радость бывших гладиаторов была недолгой.

В «мозгах» воздушного разведчика что-то произошло, он резко поменял тактику. Заключалась она в том, что «летучий голландец» больше не позволял преследователям выйти на среднюю дистанцию – наиболее удобную для поражения его именно при такой тактике.

«Хитрая» машина, словно издеваясь над самомнением бывших охотников за артефактами, уверовавших, что уж теперь-то они точно «поймали за хвост» своего воздушного противника, все время работала тягой двигателей так, что они или проскакивали мишень на большой скорости, или не могли попасть в «железного птеродактиля» из-за слишком большого расстояния.

Пришлось признать, что тактика, предложенная Ар\'раххом – хороша, но только при определенных условиях. Нужно было придумывать что-то еще.

Вечером у друзей от расстройства даже пропал аппетит. Они добрались до столовой как обычно – самыми последними, совсем уж вяло пожевали «дежурный» ужин. Заречнев меланхолично шевелил вилкой по тарелке, накручивая на зубья спагетти, драк без привычного наслаждения обгладывал индюшачью ножку.

Неожиданно дверь в столовую распахнулась, в неё во главе довольно большого «табунка» девиц валился Максим. По нему и его спутницам было видно, что Макс нашел-таки способ превратить брагу в «самогоночку». Замыкал кавалькаду людей, взбодренных горячительным, курсант второго года обучения – тот самый, с борцовской походочкой.

Компания увидела припозднившихся летунов, тут же направилась к ним. По лицу Макса было видно, что он уже «созрел» для пьяных приключений, по лицу борца – тоже. «Странно. – думал Сашка. – Почему всегда – так: мерзавцы и подонки очень легко находят друг друга практически в любом коллективе, быстро «корешатся», вместе начинают творить подлости. У них, что – в геноме заложена способность сразу видеть такого же мерзавца, как и они? Может, у них на лице есть какой-то особый знак подлости, незаметный для других, более порядочных людей»?

То, что будет происходить в дальнейшем, было понятно и дураку. А бывшие гладиаторы глупцами не были.

Сашка встал, (драк почти синхронно сделал то же самое) подошел к стене, встал так, чтобы избежать подлого удара в спину. Их полукольцом окружили курсанты.

Макс и «дед»-борец явно были настроены подраться. Но чтобы кинуться с кулаками, нужен был какой-то повод, пусть даже самый формальный. Повода не было. Но его можно было создать. Например, «поговорив по душам».

– Ну, чё, земеля? Как успехи? – дыхнул перегаром в лицо Заречневу Максим. – Всех телок перетрахал, пока мы с ребятами гнобились на этих самолетах?

Отвечать что-то на любой, даже самый идиотский вопрос – это признавать право за спрашивающим его задавать, и его право знать ответ на него. Сашка промолчал. Ар\'рахх, разумеется – тоже.

– А!!! Он не хочет разговаривать с нами! Он выше нас всех! Он и его зверюга – самые крутые в этом гадюшнике! Чё, в морду давно не получал, сука? – он демонстративно широко размахнулся, якобы для удара. Александр спокойно посмотрел ему в глаза. Макс легко остановил руку в десятке сантиметров от лица бывшего гладиатора.

– Чё, сучёнышь? Драться не хочешь? Ссышь? Или за друга своего хвостатого боишься?

– Да, ты прав – драться я с тобой не хочу! Думаю, для тебя не секрет, что большинство из нас погибнет. Я хочу погибнуть как солдат, как воин, а не как последняя пьянь в банальной драке.

– Ты, чё, воевал?

– Да. В Чечне?

– И где? Александр назвал место.

– А что же ты сразу не сказал?!

– А зачем? Да никто и не спрашивал.

– Выпьешь с нами? Дома-ашняя!! – он ловко вытащил из кармана фляжку, булькнул ею перед лицом Заречнева.

– Нет, спасибо. Как-нибудь в другой раз. Максим отпил из фляжки, побрел к выходу. Девчонки потянулись следом. Неожиданно от толпы отделился «дед». Он молча подскочил к Сашке и без замаха нанес мощный удар в челюсть.

Бывшего гладиатора поступок бывшего борца едва не застал врасплох. В последний момент он краем глаза успел заметить движение, а от всплеска адреналина его нервная система моментально переместила тело в «чупа-чупсовое» время.

Александр с некоторым недоумением смотрел, как борец мощно посылает свой кулак ему лицо, успел рассмотреть перекошенное злобой лицо, рельефные мышцы, рвущие форменку на груди.

А дальше тренированное тело сделало все само, без участия сознания новобранца.

Сашка дернул корпусом влево («дед» оказался правшой), под бьющую руку, и когда казанки курсанта звучно соприкоснулись с бетонной стеной позади головы Заречнева, открытой ладонью жестко встретил солнечное сплетение мерзавца.

Борец на несколько секунд застыл, переводя дыхание, сделал пару шагов назад. Он исподлобья с ненавистью посмотрел на Александра, что-то прорычал, сунул руку назад. Девчонки у двери завизжали. Максим побледнел.

Борец рывком выдернул руку из-за спины. В длани курсанта второго года обучения блестел большой широкий нож.

– Заз\'а! Виц\'у ш\'амац, Ар\'рахх! – громко сказал бывший гладиатор, увидев, что его друг намеревается вступить в схватку с человеком. Драк отступил.

Сашка наклонился вперед, встал в оборонительную стойку. Но, судя по тому, как этот «дед» держал кинжал, видно было – владеет он им неплохо. Вряд ли схватка будет простой. И все же…. Он уже принял решение никого сегодня не убивать и намеревался твердо придерживаться его до конца.

– Нож положи! – раздался от двери спокойный мужской голос. Говоривший был крепкий парень повыше среднего роста, на вид – довольно крепкий. И еще – он был постарше любого из тех, кто сейчас присутствовал в столовой. – Я что, неясно сказал? Нож положи! – Повторил он, делая шаг внутрь. Бывший борец опустил голову, сделал несколько шагов назад, бросил нож.

– Еще раз увижу что-нибудь такое, отрежу уши! – так же спокойно пообещал «деду» мужчина. – Вместе с головой! Борец быстрым шагом покинул столовую.

Крепкий подошел, не глядя на бывших гладиаторов подобрал клинок, так ничего и, не сказав, пошел к выходу.

– Кто это? – поинтересовался у Макса Сашка после того, как захлопнулась дверь за незнакомцем.

– Это? Это наш новый инструктор. Женька Дягилев.

– Инструктор по чему? По рукопашке, что ли?

– Нет, по полетам. На тяжелых истребителях-штурмовиках. Ну, тех, которыми сразу по два пилота управляют. Знаешь, какие это дуры? Во! – он развел руками, показывая, какого размера «дуры» – истребители.

– А ты откуда знаешь? В нашем ангаре таких нет.

– Зато есть в других.

– И как ты туда попал?

– А это неважно! В ангаре тяжелых истребителей есть здоровенный генератор. Он все время теплый, почти горячий. Знаешь, как около него хорошо бражка вызревает? – он засмеялся и ушел из столовой. Сашка и Ар\'раххом снова остались одни.

– Зачем ты меня остановил? – спросил драк, сжимая и разжимая свои страшные трехпалые клешни. – Я просто разорвал бы его на части.

– Вот поэтому и остановил! Чем меньше людей пострадает от тебя, тем выше шанс, что тебя не убьют где-нибудь исподтишка.

– А тебя – не убьют?

– Я – человек. Мне могут простить то, что никогда не простят тебе. Хотя за желание помочь – спасибо, конечно. Я перед тобой в долгу.

А знаешь, этот Макс меня на одну мысль натолкнул. Помнишь его первый «полет» на симуляторе?

– Если честно – не очень. Для меня все люди – на одно лицо.

– Ну, да. Я опять забыл. В общем, суть вот в чем. Когда он «взлетал», то он так двигателями двинул, что его виртуальный самолет едва не совершил в воздухе кувырок.

– Ну да, что-то такое припоминаю. Помню, все тогда чего-то смеялись. Ну, а при чем здесь мы?

– Мы? А мы очень даже при чем? Знаешь, почему у него кувыркнулся истребитель? Потому что изменился вектор тяги двигателя.

– Ну, и что?

– А что, что если мы изменим вектор тяги моторов, то значительно повысим маневренность самолета.

– Возможно. Но как это сделать?

– Вручную. Мы же отклоняем двигатели на посадке? Отклоняем? Тогда почему бы это же не сделать во время полета?

– И ты знаешь, как это делать?

– Нет. Но будем пробовать!

– Как?

– Как, как? Ты как ребенок, Ар\'рахх. Способ тут только один – метод научного тыка. Что это за метод, зеленый верзила уже догадывался. Поэтому и спросил:

– Как у тебя настроение?

– А что? Хочешь испортить?

– Нет. Но придется.

– Что ты опять удумал, зеленокожий брат мой?

– Идея в твою голову пришла хорошая. Но неплохо бы её сначала опробовать на тренажерах.

– Что, прямо сейчас?

– А когда? Завтра с утра – полеты. Снова будем гонять этого чертову железную птицу.

– Да! Тут ты прав! Пошли!

Отец Диты был очень рад встрече с дочерью. Много лет назад Дону, тогда еще очень молодому ученому, сказочно повезло. Причем повезло – дважды. Первый раз – когда он повстречал девушку, очень скоро ставшую его женой, второй – когда ему и его молоденькой жене за его гениальные научные открытия разрешили завести ребенка – вне очереди.

Дита росла очень ласковым, любознательным ребенком. Дон очень много времени возился с единственным чадом, родители дали ей прекрасное образование.

У Диты оказались внешность и характер матери. Любознательность сочетались в ней с непоседливостью, ласковость – с требовательностью и даже жесткостью.

Примерно восемьсот лет назад неожиданно погибла мать Диты – нелепо, возвращаясь в Город Богов из какой-то краткосрочной поездки. Их космолет настиг спонтанный выброс плазмы с поверхности светила. От корабля не осталось даже оплавленного кусочка металла или керамики – все превратилось в космическую пыль. Обычно всплески активности центрального светила «родной» звездной системы заранее прогнозировались, но тут….

Через год в чьи-то семьи в Городе Богов пришел праздник. Здесь родилось два крохотных элоя – «замена» погибшим бессмертным.

Отец безумно любил мать Диты. Любил так сильно, что после её гибели ни разу больше не женился.

Дон назначил дочери встречу в своей прибрежной вилле, расположенной на восточном побережье Океана – именно так незамысловато и просто на планете бессмертных именовался «водоем», омывающий со всех сторон единственный континент Города Богов. Давным-давно множество мелких, средних и крупных городов слились в единый мегаполис, который они назвали опять просто и незамысловато – Город Богов.

Отец сидел в плетеном кресле на большой открытой мансарде, обращенной к побережью. Дита знала – это его любимое место. С тех пор, как отец вернулся с Геи, он полюбил прибой; мог часами сидеть и смотреть на волны, накатывающие на пологий песчаный берег.

Дон не обернулся, заслышав шаги дочери в глубине дома. Дита знала эту привычку отца и никогда не обижалась. Она прошла по мансарде, присела в соседнее кресло.

Сын и дочь долго молчали; было уже понятно, что разговор легким не будет. Начинать не торопился никто.

– Я слышал, у тебя – новый набор. Транспорт привез очередную группу новобранцев. – издалека начал Дон.

– Да, все как обычно. А почему тебя это интересует?

– Я же знаю кое-кого из твоего очередного набора. Думаю, для тебя это не секрет. Наверняка ты проверила все файлы, связанные с последним «реалом». – усмехнулся отец.

Рагнар Йонассон

Мгла

Маме


Это произведение является художественным вымыслом, и ни одно действующее лицо не имеет реального прототипа.

Особая благодарность Хойкюру Эггертссону за советы относительно походов в горы и прокурору Хюльде-Марии Стефаунсдоуттир за разъяснения насчет полицейского делопроизводства.

Ненависть – это удар адской молнии. Она обезображивает все органы и сочленения человеческого тела, разжигая костер в глазах… Епископ Йоун Видалин


День первый

I

– Как вы меня нашли? – спросила женщина, сидевшая напротив инспектора полиции Хюльды Херманнсдоуттир; ее голос дрожал, а на лице читался испуг.

Хюльда привыкла к такой реакции и не удивлялась тому, что ее собеседники нередко начинали нервничать – даже те из них, которым и скрывать-то было нечего. Отвечать на вопросы полиции – удовольствие сомнительное, независимо от того, идет ли речь о формальном допросе в полицейском участке или о частной беседе, как сейчас. Они сидели в маленьком буфете рядом с кухней для персонала центра сестринского ухода в Рейкьявике – женщина работала там санитаркой. Выглядела она лет на сорок, волосы коротко пострижены, а за печатью усталости на лице – плохо скрываемое волнение, вызванное неожиданным визитом Хюльды. Хотя подобная реакция и могла иметь вполне обычное объяснение, Хюльде все-таки казалось, что совесть ее собеседницы не совсем чиста. За время службы в полиции Хюльда успела пообщаться с таким количеством людей, что с легкостью замечала, когда ей морочили голову. Вероятно, дело было в ее интуиции, но сама Хюльда слова «интуиция» терпеть не могла.

– Как я вас нашла?.. – отозвалась она тихо. – А вы хотели бы, чтоб вас не нашли? – Хюльда, конечно, исказила слова женщины, но иначе разговор не перешел бы в нужное ей русло.

– А? Да нет, что вы…

В воздухе витал легкий запах кофе – не аромат – это было бы громко сказано, скудная обстановка в буфете выглядела обшарпанной и унылой.

Когда женщина убрала со стола руку и снова оперлась на нее щекой, на столешнице остались следы ее вспотевших пальцев. В обычных обстоятельствах Хюльда была бы довольна – это могло быть явным признаком того, что она нашла преступника, – но на этот раз ничего подобного она не испытывала.

– Мне необходимо поговорить с вами о происшествии, случившемся на прошлой неделе, – сказала Хюльда после недолгого молчания.

Она произнесла эти слова несколько торопливо, но мягко. В работе Хюльда старалась сохранять позитивный настрой, даже когда стоявшая перед ней задача была не из простых, как, например, сейчас. По вечерам, оказавшись дома наедине с собой, она порой становилась совершенно другим человеком – энергия иссякала, и на нее наваливалась усталость, она чувствовала себя подавленной и удрученной.

Женщина кивнула, и было ясно как божий день, что она понимает, каким будет следующий вопрос.

– Где вы были в пятницу утром?

Ответ не заставил себя ждать:

– На работе, насколько я помню.

В определенном смысле Хюльда испытывала облегчение, когда замечала, что ее визави прикладывает все усилия, чтобы не сдаться без боя.

– Вы в этом уверены? – уточнила она, наблюдая за реакцией женщины.

Скрестив руки, Хюльда откинулась на спинку стула, как и всегда, когда проводила допрос. Она знала, что в этой позе можно усмотреть недостаток сочувствия или признак того, что она пытается обезопасить себя. Какое там! В подобных обстоятельствах она просто не знала, чем занять руки, чтобы они не мешали ей сосредоточиться. Ну а что до сочувствия, то нужды проявлять ее сверх меры Хюльда не испытывала – ее работа и без того требовала немалых жертв. А работу свою она выполняла честно и основательно, порой даже одержимо – старалась не ударить в грязь лицом.

– Вы уверены? – повторила она. – Это легко проверить. Будет досадно, если я уличу вас во лжи.

Женщина молчала, но ей было явно не по себе.

– Был совершен наезд на мужчину, – произнесла Хюльда ровным тоном.

– Наезд?

– Да, и вы наверняка читали об этом в газетах или видели в новостях.

– Ну да, возможно.

После небольшой паузы женщина добавила:

– Как он?

– Он выкарабкается, если вас это интересует.

– Нет, ну что вы… Я…

– Но он никогда не восстановится полностью… Он еще без сознания. Так вы в курсе дела?

– Я… вроде бы читала об этом… – ответила женщина.

– В газетах этого не писали, но он отсидевший срок педофил.

Женщина никак не отреагировала, поэтому Хюльда продолжила:

– Вы же наверняка знали об этом, когда сбили его.

Реакции вновь не последовало.

– Его приговорили много лет назад, и он отбыл весь срок…

Женщина перебила Хюльду:

– Почему вы считаете, что я к этому причастна?

– Я как раз говорила вам, что он отбыл наказание. Но, как выяснило следствие, своих пороков не изжил. Многое указывало на то, что наезд был совершен намеренно, поэтому мы сходили домой к потерпевшему, чтобы разобраться в причинах случившегося. И обнаружили там все эти фотографии…

– Фотографии? – Теперь женщина сильно изменилась в лице. – Чьи фотографии? – спросила она с дрожью в голосе.

– Детей, – сказала Хюльда.

Было очевидно, что женщине хочется спросить что-то еще, но она сдержалась.

– В частности, вашего сына, – добавила Хюльда в ответ на немой вопрос.

Тут глаза ее собеседницы наполнились слезами.

– Фотографии… моего сына… – Ее голос прерывался от всхлипываний.

– Почему вы не сообщили в полицию? – спросила Хюльда решительно, но стараясь, чтобы ее голос не звучал чересчур резко.

– Ну… Я не знаю. Я, конечно, должна была это сделать, вы же понимаете… Но я думала только о нем – о моем мальчике, я не хотела, чтобы он через это проходил. Ему пришлось бы… рассказать обо всем… давать показания. Может, это было ошибкой…

– Сбить того человека – да.

Немного поколебавшись, женщина продолжила:

– Да… но ведь…

Хюльда ждала. Она хотела дать своей собеседнице время собраться с духом и признаться. Впрочем, никакого удовлетворения оттого, что дело раскрыто, Хюльда не испытывала: язык не поворачивался назвать сидящую напротив нее женщину преступницей. Хотя и отрицать ее вины тоже нельзя. Если уж на то пошло, она скорее жертва.

Женщина дала волю слезам.

Логинов Святослав

– Да, разумеется, проверила. Я нашла информацию, что ты проигрался на тотализаторе «реала». Много просадил?

Карфаген должен быть