Без стука вошел Колоди, остановился в дверях.
— Хью, может, мы больше не увидимся…
— Ага, Фаш, и тебе с добрым утром! — Грамон источал приветливость.
— А может, и увидимся. Кое-что произошло, но пусть тебе об этом скажут в Нижнеяме. Я только хотел сказать, что того парня на крыше вели не случайно… В общем, ночью мы вскрыли все ваше подполье, если его можно так назвать. Оно больше не существует.
— Какое подполье?! — выпучил глаза посланник.
— Не юродствуй, твой золокамень прослушивали с самого начала, еще до пересечения границы. У нас ведь тоже есть свои люди в Царь-граде. — Колоди вдруг приосанился. — И служат они, в отличие от тех подонков, которых вы смогли отыскать в Гритольде, не деньгам, а делу! В Империи многие недовольны засильем нелюдей, и однажды это вам дорого станет!
— Я надеюсь, ты не вербовать меня пришел? — Грамон округлил глаза.
— Да нет, целуйся со своими выродками! Только знай, что планы ваши сорваны. Может, что надумаешь.
Колоди вышел. Наблюдая за натягивающим сапоги Кеем, посланник печально протянул:
— Надеяться, дружище, нам не на что… Завтракай у Князя, не беспокоясь о фигуре.
Римти мог бы сказать, что в отличие от Грамона на фигуру не жалуется, но промолчал. Тоскливые псы, что временами поскуливали где-то в груди, теперь тоненько и красиво завыли.
— Спасибо, что подарили мне эту возможность, Хью: посетить Гритольд!
Люди в серых плащах отконвоировали обоих к небольшой карете. Двери закрыли снаружи, а вот на оружие пленников не обратили ни малейшего внимания. В крошечное зарешеченное окошко Кей видел горожан. Ему показалось, что их лица стали светлее, люди чаще общались, хлопали друг друга по плечам… Кей поделился наблюдением с Грамоном.
— Ага, — безразлично кивнул тот, — что-то случилось. И конечно, не ночным боям с нашими людьми они радуются, произошло нечто более приятное. Скоро узнаем.
Один раз Кей услышал громкий, многоголосый детский плач совсем рядом, но разглядеть его источник не смог. Все оказалось просто.
— Многие родители, хоть их и не одобряют соседи, все же эвакуируют своих детей, — пояснил тщательно готовившийся к поездке Грамон. — На корабли, и прочь — в Зиалу или на Мескены. Собственно, и из взрослых кое-кто предпочел позор гибели, но эти давно уплыли. Дети, само собой, бегут, их понемногу отлавливают и везут в порт. Только и всего.
— Есть в гритольдцах что-то человеческое, — решил Кей. — В некоторых из них, по меньшей мере.
— Ага, — посланник нахмурился. — Вот только к чему это приведет… Хотя я, конечно, желаю им удачи в опасном путешествии через океан.
Римти хотелось узнать о человеке, который боялся «королевы пива», расспросить об имперском подполье в Гритольде и его целях, но Грамон лишь прижал палец к губам. Вздохнув, Кей прикрыл глаза и стал слушать чудный дуэт ворчащего желудка и хора тоскливых псов собственной души. Задремать оказалось удивительно просто.
— Вылезай же! — Грамон за рукав выволок Римти из кареты. — Вот достался секретарь — без мозгов, так еще и спит на ходу!
Солнечный свет остался где-то сзади. Вокруг — кирпичная кладка, сырость, чуть мерцающие осветительные мхи. Несколько человек вдоль стен, похоже, все те же, в серых плащах, и один в эполетах и аксельбантах рядом. Высокий, статный, говорит глубоким баритоном.
— Грамон, а зачем вам нужен секретарь? Чем меньше лишних людей за столом, тем лучше пища усваивается. Пусть подождет.
— Во-первых, он тоже не завтракал, господин Нели. Во-вторых, я бы предпочел иметь свидетеля наших переговоров. Если потребуются серьезные доказательства вроде «брахманского допроса», пусть уж его поспрашивают. Я, знаете ли, не любитель этих методов. — Грамон еще раз встряхнул Кея. — Очнулся? Не отставай!
Они шли длинными, освещенными лишь горным мхом коридорами, минуя множество больших и маленьких дверей и очень часто спускаясь по крутым винтовым лестницам. Кей, от природы обладавший не слишком сильными ногами, попытался найти хорошую сторону в происходящем — вверх ему уже не подниматься. Вот только свора тоскливых псов под ребрами этому не обрадовалась и взвыла, взяв какую-то уж совсем инфернальную ноту. Пользуясь скудным освещением, Кей распустил слезные железы и через какое-то время зашмыгал носом.
— Полноте, господин секретарь! — Нели положил руку Римти на плечо. — Ничего страшного пока не произошло! Между прочим, Империя попросила десять дней на размышление, о чем официально и во всеуслышание заявлено. Слышите, господин Грамон? Империя изволила нас просить!
— У меня аллергия на казематы, — сдавленным голосом пожаловался Кей. — Папа любил запирать меня в подвале.
Грамон шагал молча и, как показалось Римти, обиженно сопел. А может быть, просто устал переставлять короткие толстые ноги по высоким, крутым ступеням.
Наконец вся процессия оказалась в обширном зале с высокими потолками и просторной ареной в центре, вокруг которой вытянулись в несколько рядов каменные скамьи. Зал оказался прекрасно освещен яркими «звездами гномов». От обилия магических энергий у Римти, как всегда, зашевелились волосы и вспотели ладони. Брахманы явно потрудились на всю катушку.
— А я уж думал, мы к центру земли отправились… — пробормотал Кей, ожидая от Нели каких-то комментариев.
— Может, это и не центр Земли, но, вполне возможно, центр Материка, — молвил Нели, глядя на арену. — Ну, ожидайте здесь. Великий Князь пришлет за вами.
Несколько человек в сером остались в зале, но держались поодаль. Грамон, шаркая подошвами по камню, подошел ближе к арене.
— Это Цирк, Кеюшко. И ведут они себя, как в цирке. Дешевый трюк — доставить меня сюда. Зачем? Я и так все знаю.
— Что именно? — Кей тщательно высморкался. Если палачей пока не видно, следует успокоиться.
— Ну что, что! — раздраженно воскликнул Грамон, заставив пошевелиться фигуры в сером. В пустом зале гулко отдалось эхо. — Это Цирк. Я тут впервые, но не так давно узнал о нем достаточно. Видишь ли, когда Империя и Княжество заключили договор, они были равноправными партнерами. Княжество было куда меньше, чем теперь, вся вот эта их вытянутость к северу и к югу вдоль побережья появилась в ходе войн, и не против нелюдей, а против людей. Были здесь и другие государства, я уже говорил. Империя не отставала, даже наоборот. Идеологический разлад наметился лишь полтора столетия спустя, а поначалу жили душа в душу, два сговорившихся волка. Роднились активно. Вот тогда и появилась Нижняя Яма, точнее, Нижнеямское училище в этом населенном пункте. Довольно быстро его стали населять одни курсанты. Сперва Империя отправляла сюда всех детей кшатриев — по нашим-то землям постоянно кто-то бродил, а Гритольд дальше к востоку населен гуще, да и обороняться здесь сподручнее. Потом и вопросы безопасности отошли на второй план, и для всех детей кшатриев места уже не хватало… Так и пошло дальше. Вопрос, приятель мой, в другом: а что такого в Нижнеямском училище? Что его отличает от Царьградского кавалерийского, например? Кроме фамилий выпускников, конечно.
Кей не спеша осматривался. Каменные, древние, холодные скамьи. Сидеть на них совершенно не хотелось. Пол неровный — за тысячу лет подошвы курсантов и преподавателей протерли канавки там, где чаще ходили. Арена утоплена вниз сажени на три, посыпана песком и выровнена, видны аккуратные следы грабель. На стенах большие картины с табличками внизу, меж картинами висит оружие.
— Любопытное местечко. Ну, что их отличает… — Кей не спеша двинулся к ближайшей картине. — Наверное, тысячелетние традиции Гритольда. Строгость там, отработанная система учебы, тренировок… Диета, наверное, спартанская. Возможность завести знакомства. Кстати, курсанты здесь?
— Те, кто здесь учится, знакомы с детства. Наших курсантов отозвали еще полгода назад. Гритольдские, наверное, здесь, сидят на постах по осадному расписанию. — Грамон тоже подошел к картине. — Ага, один из Великих Князей Гритольда в битве при… Забавно. При Лирове. Не знал.
На картине, которую мнящий себя знатоком искусства Кей сразу обозвал про себя мазней, невероятно мускулистый герой с прямо-таки женским личиком нещадно избивал десяток орков. Еще примерно столько же валялись вокруг по частям, хотя головы продолжали скалиться, а когтистые лапы — тянуться к убийце.
— Эти орки давно маникюр не делали, — поделился впечатлением Кей. — И, если верить пропорциям, герой был поистине косой сажени в плечах. И такого же роста. Не томите, Хью. Что тут было особенного?
— Эпоха Прибывших. Наши предки пришли сюда с островов, ушедших на дно, и мы даже не знаем толком, сколько их было и как они назывались. Остались одни сказки, потому что Прибывшим нужно было выживать на Материке, о котором они не знали ровным счетом ничего. На островах они жили тихо, никто, кроме купцов, никуда не плавал, и хотя о других расах было известно много, все это относилось к области теории. И вот теперь с ними нужно драться. А как? — Грамон указал на картину. — Куда Князь воткнул топорик?
— Под заднюю реберную дугу. Говорят, если удачно попасть, останавливается дыхание третьего легкого.
— Так и есть. Там нервный узел, его поражение парализует добавочную диафрагму. А третье легкое отвечает за выработку жизненной силы из вдыхаемого эфира. После такого удара орк становится просто здоровым увальнем, даже не столь здоровым, как следовало бы ожидать — сами по себе мускулы у них работают с меньшей отдачей, чем у человека. Вот этому невезучему парню Князь мечом уже разрубил артерию на левой ноге: именно на левой, и именно в этом месте она у них прямо под кожей. Другое такое место есть на правой руке. Я уверен, что эти картины могут быть как угодно плохо нарисованы, но с технической точки зрения на них все верно. Иначе преподаватели сочли бы их вредным мусором. Начинаешь понимать?
Римти сложил руки на груди и попробовал начать понимать. Значит, Прибывшие учили своих детей убивать. Тут, конечно, есть особенности. Даже людей надо уметь убивать, это серьезная наука. Убивать собак, скажем, тоже учат во всех училищах. Ну, и убивать нелюдей всех мастей учат везде. Только с собаками устраивают бои — давно уже не смертельные, собак жалеют… Но бывает всякое. Кшатрий должен победить страх, и страх крови тоже. Кей остановил себя: не туда. Была мысль… Да, в обычных учебных заведениях учат убивать всех возможных противников.
— А как вас учили убивать орков, Хью?
— По учебникам, по макетам. А потом самый крупный инструктор надевал защитный костюм, работали с ним. — Грамон насмешливо разглядывал Кея. — Соображаешь, молодец.
— Здесь убивали живых нелюдей, и эта традиция сохранилась, — уверенно доложил Римти.
— Попал. Ну, не только нелюдей, между прочим. Людей тоже. У Империи всегда полно приговоренных — и людей, и нелюдей… Всех сюда. И пленных. Кентавров, водяных, даже лесных троллей — этих тоже можно одолеть, если знать как. Порой на этом песке и курсанты умирали, причем знатнейших фамилий! — Грамон хмыкнул.
«Все же мутное происхождение не дает ему покоя!» — усмехнулся про себя Кей.
— В общем, остальное — ненужные подробности. Тысячу лет знатнейшие фамилии Империи, и прежде всего будущие Императоры, учились здесь, в Нижнеяме. И вместе с гритольдской знатью убивали здесь нелюдей. Порой весьма именитых, они тоже попадали в плен. То, что убивали людей, не важно, но вот нелюди… Между прочим, морально нестойкому кшатрию запросто могли предложить убить ребенка. Эльфийскую девочку, скажем. Это не поединок, это просто готовность выполнить приказ во что бы то ни стало. Здесь ковали настоящую сталь, настоящих кшатриев. Благодаря им Империя никогда не отступает. Никогда не отступает… — Грамон медленно пошел к арене, увлекая за собой Римти. — Ну, что значила бы вся брахманская мудрость, все их знания и умения, способности использовать магию, находить лучший путь, приручать природные и эфирные силы? Что все это значило бы, не служи они простой и ясной, четко направленной силе кшатриев?
— Я всегда думал, что это мы все, включая кшатриев, направляемы брахманами, — заметил Кей. — Вся Империя, вы не поверите, буквально так и думает. Учат нас так. В школах и храмах.
— Это высшие цели, а я говорю о способе их достигать. Империя — способ жить так, как заповедовали нам боги. Жить по добру, нести его всюду. Пусть иногда и на кончике меча.
— Иногда! — хмыкнул Римти. — Да я не спорю, я всей душой за Империю. Хотя вот методы порой у нее страшные. И не всем понравятся, если рассказать.
Грамон свесился через перила и уставился на песок, будто увидел на нем пятна крови. Сзади раздались тихие шаги. Люди в серых плащах решили подойти чуть ближе. «А если спрыгнуть? — тут же подумал Кей. — Там наверняка есть выход… Но, скорее всего, он заперт. Да и куда бежать?»
— Жрать охота. Голодное какое-то путешествие. Хотя мой доктор говорит, что это полезно. Тощий такой брахман, ты его видел.
— Не помню. Извините, я вайшьи, мне у брахманов лечиться не положено. Мы друг друга сами пользуем.
— Брось… Итак, если Империя продлит договор, вспыхнут давно готовые восстания. Если не продлит — Гритольд будет уничтожен. Но на прощание капнет нам яду, выдав во все стороны информацию вот об этой арене. И вообще о Нижнеямском училище — здесь и вокруг много всего происходило. Вскрытия заживо, экспериментальные пытки… Зачет по пыткам. Приводят курсанта, дают клиента, и задача: добиться правды. А клиент знает, что если скажет правду, окажется в Цирке. Интересная игра?
— Интереснее некуда. Но есть же «брахманский допрос»?
— После «брахманского допроса» мало кто остается в своем уме. Кроме того, кшатрий должен уметь допрашивать в полевых условиях, быстро и результативно. И так, чтобы не обманули. — Грамон с хрустом потянулся, кинул быстрый взгляд на охранников. — Прикончил я бы этих ребят в полминуты, но за нами следят арбалетчики. Я это чувствую… Так что бы ты выбрал?
Кей опять задумался. «Брахманский допрос», которым в своих вариантах владеют, как минимум, эльфы, водяные и гномы, дает абсолютно четкий ответ. Сказанное на нем — чистая правда. Но настоящую силу имеют лишь показания участников или свидетелей. От того, что сам Римти, допустим, передаст этот разговор, Империя не перевернется, хоть и неприятностей будет немало. Грамон мог просто солгать. Значит, цену имеют живые свидетели того, как имперские кшатрии убивали нелюдей. За годы совместной учебы таких накопилось немало.
— Сколько свидетелей? Сотни, тысячи?
— Ага, устранение свидетелей! Самое надежное средство! — Грамон хлопнул Римти по плечу. — Молодец! Вот с того Империя и начала, только поздновато. И отказались от участия своих курсантов в Цирке поздно, всего лет десять назад. Хваленые брахманы — о чем они думали? Об Унии. Думали, что Гритольд войдет в состав Империи на условиях «столетней программы объединения». А Гритольд возьми, да и откажись! И все зависло в воздухе. Свидетелей уже не сотни, Кеюшко. Десятки. Но и «устранить» их теперь непросто. Наши люди в Гритольде сделали, что могли, но после этой ночи их больше нет. Моя поездка оказалась бесполезной. И Империя попросила десятидневной паузы… Империя, которая никогда никого ни о чем не просит.
«Переживает кшатрий. За державу ему обидно! А мне и выхода не видно…»
Где-то далеко хлопнула тяжелая дверь, раздались приближающиеся шаги.
— Идут. Так что же решат в Царьграде?
— Откуда мне знать? Я всего лишь имперский посланник третьего ранга, по совместительству разведчик, время от времени убийца. Сын Солнца решит. — Грамон бросил быстрый взгляд на приближающегося Нели и совсем тихо добавил: — Да уже все решено, Кей. Империя никогда не отступает. Держись. И не зли следователей.
Однако прежде они попали на завтрак.
10.
Наверх они поднялись самым замечательным образом: на лифте. Троллей в Гритольде наверняка не использовали в качестве тягловой силы, но Кея особо и не интересовало, кто там мучается с лебедкой. Лошади, люди, заключенные орки… Какая разница? Вверх, к свету! Даже псы в душе заголосили вразнобой и весело.
«Любой подъем приятен человеку! Секретарю, лакею, хлебопеку!»
Прямо возле лифта их встретили какие-то люди в парадной форме; все улыбались, и Грамон улыбался им. Они здоровались, некоторые даже обнимались, но внимание Кея привлек мужчина средних лет и приятной наружности, стоявший в стороне. В следующий миг секретарь узнал форму: коллега-дипломат, только высокопоставленный.
— Здравствуйте, Грамон! Как добрались?
— Великолепно, даже проголодался немного! Этот недалекий малый — мой секретарь Римти, вайшьи. А это, Кей, — полномочный посол Материковой Империи в Княжестве Гритольд господин Кипон.
Кипон чуть улыбнулся, пожимая руку Кея. Обреченность привиделась Римти в этой улыбке, и снова стало нехорошо. Впрочем, в окнах сияло солнце, за длинным столом вовсю ели гритольдские военные. Они пребывали в прекрасном настроении и, как понял Кей из обрывков разговоров, вот-вот ожидали прибытия Великого Князя, который приказал начинать без него.
— Ешь! — распорядился Грамон и показал пример.
Кей послушно набил рот. Напротив уселся господин Нели, чуть менее радостный, чем большинство присутствовавших, будто обдумывавший что-то. Рядом — посол, наскоро представивший свою полную жену, имени которой Кей не разобрал из-за хруста за собственными ушами, и троих детей, имена которых он и слушать не стал. Так, отвлекаясь от еды, только чтобы выпить легкого столового вина, посланник и секретарь провели несколько, пожалуй, самых приятных минут за все путешествие. Однако Грамон набить желудок до отказа все же не успел — явился какой-то высокий чин, жестом приказавший всем оставаться на своих местах, и поманил имперского дипломата за собой. Римти и посол привстали было, но чин решительно показал большим пальцем вниз.
— Я думаю, все будет хорошо, — сдержанно улыбнулся Кипон. — Полагаю, Великий Князь все же решил не подниматься на верхний уровень цитадели, и Хью поговорит с ним где-то внизу.
— Он хотел, чтобы я присутствовал… — жалобно проблеял почувствовавший жуткое одиночество Кей.
— Чтобы потом, в случае чего, подставить под «брахманский допрос»? — усмехнулся Нели. — Шутки шутками, а это было бы вполне в духе Грамона… Зачем вам коротать остаток жизни в сумасшедшем доме?… Впрочем, вряд ли там обсуждается что-либо интересное Империи. Да и вам, вероятнее всего, тоже. Вы ведь знаете, зачем на самом деле приехал Грамон?
— Понятия не имею. Я вайшьи, человек грамотный, знакомый господина Грамона. Похоже, он просто решил сделать мне приятное, свозить в Гритольд. Мне здесь очень нравится, — сахарно улыбнулся Кей. — Кстати, как поживает наш конвой?… Можно мне тех фаршированных яиц?
— За конвой не беспокойтесь, о них заботятся, — серьезно сказал Нели, подавая яйца. — Ешьте, друг мой, ешьте. Как вам Цирк, кстати? Узнали самую страшную тайну Империи или Грамон, как обычно, пожадничал на информацию?
— Я не так глуп, чтобы думать, что мне доверят самую страшную тайну! — честно признался Кей. — И вообще, у Империи этих тайн, наверное, как песка в море, одна страшнее другой!
— Вы правы, — поддержал его посол. — И тайн много, и знать их ни к чему.
Нели негромко рассмеялся.
— Слушайте его, Римти. Господин Кипон знает много, очень много. Как-никак двоюродный брат Сына Солнца, как вы его почему-то называете. Не просто кузен, но личный друг! И господин Кипон уже рассказал нам немало интересного, а расскажет еще больше. Какие у вас все же милые дети, господин полномочный посол!
Кипон промолчал, отчего-то рассматривая руки Нели. Кей тоже посмотрел на толстые, узловатые пальцы. Кольцо с рубином, где он мог его видеть?… Да вот оно, такое же! На пальце у посла.
«Выпускники училища военного, достоинства оба несомненного!»
На плечо Кея легла рука в кожаной перчатке. Он недоумевающе поднял голову. Человек в сером плаще подмигнул ему и сказал просто:
— Идемте. Вас зовут.
— Судя по всему, Грамон повел себя не лучшим образом, — сказал на прощание Нели. — Его и вините.
Поднимаясь, Римти поймал на себе сочувствующий и в то же время испуганный взгляд молчаливой жены посла и понял, что Хью он в ближайшее время не увидит.
«Легко сказать: не зли дознание! А ну, как не устроят показания?»
11.
— Значит, так: я спрашиваю, ты отвечаешь, расстаемся друзьями. Хорошо?
«Задорная бабенка. Как на танцульки пришла, первая краля в деревне. А сама страшненькая. Ни одной рифмы — плохой признак…»
Кей сидел, пристегнутый зловещими ремнями к зловещему креслу. Они долго спускались на лифте, а потом дружелюбный парень в сером плаще сдал его двум недружелюбным парням в кожаных фартуках и ушел, не подмигнув. Любители фартуков пристегнули Кея, наладили освещение так, чтобы глаза слезились, и отошли в сторонку. Римти было стыдно, но все это произвело на него впечатление: и кресло, и фартуки. Потом пришла дама в мужском костюме, довольно вызывающем, и запросто назвалась Клерой. Общалась она легко, привычно, и Кея стало подташнивать.
— Спрашивайте.
— Зачем приехал Грамон?
— А шут его знает, — издалека начал Римти, но, увидев, как нахмурилась Клера, зачастил: — Я сначала думал, он правда с какой-то миссией и что в портфеле что-то важное. Потом решил, что он расположение частей прощупывает, конвойных куда-то посылал в Лирове. Потом оказалось, что он к подполью в Старом Порте приехал, но я не уверен. Я запутался. Не знаю.
— Не знаешь… — искренне расстроилась Клера. — Жаль. Лучше бы тебе знать. А откуда ты знаком с Грамоном?
— У меня магазинчик напротив Стены Кшатриев в Царьграде, сувенирный магазинчик, и я рядом снимаю комнату у Веты Траус, а она…
Пока он говорил, Клера успела взять со столика в углу небольшой кнут и вдруг вытянула им Кея прямо поперек лица.
— Говори, говори, — попросила она, откладывая кнутик. — Не годится.
— Я… — Кей пошамкал рассеченными губами. — Я там снимаю комнату.
— Ты знал Грамона намного раньше, чем снял комнату на Третьей рыночной улице. Раньше, чем обосновался в Царьграде, а помог тебе в этом Грамон. Итак, где?
Кей припомнил и решил, что пора упираться. Ничего интересного для Гритольда в их знакомстве не было, но стоило потянуть время. Или Грамон не это имел в виду, говоря «держись»?
— Понимаете, уважаемая Клера, мне не хочется об этом говорить. То есть я не отрицаю, что знал Грамона и раньше, но я давал подписку о неразглашении, и…
Клера принялась методично и довольно ловко, даже изящно, пинать его по голеням, будто танцевала. Слегка размявшись, она закатила Кею удивительно сильную для ее комплекции оплеуху и вдруг присела ему же на колени.
— Ты, падаль, работаешь на Тайное Крыло. Грамон — твой непосредственный начальник. Именно поэтому он взял тебя, а не штатного секретаря, которых в Дипкорпусе — задниц полно. Это всем понятно. Я для разминки хочу услышать: как ты познакомился с Грамоном? Ведь я знаю ответ, он написан вон в той папочке на столике. Хочешь, нос откушу?
— С чего бы я захотел? — искренне не понял Кей. — Я не работаю на Тайное Крыло, я только иногда помогаю Грамону. За наличный расчет. Отпустите меня, пожалуйста!
Кусать Кея за нос Клера не стала, хотя и рассмотрела эту часть тела довольно внимательно. Она встала и выхватила из ножен странной формы клинок.
— Чуть не забыла: я всегда помечаю новых знакомых. Чтобы в следующий раз было проще вспомнить.
Он и слова не успел сказать, как лоб пронзила боль, а глаза залила кровь.
— Фирменный крестик, кто знает — тот тебя узнает. Заживить не получится, ножичек у меня особый, заговоренный.
Когда Кей отчасти проморгался, Клера уже стояла перед ним с маленькими клещами.
— Ну что, вонючка имперская, с какой руки начнем? Глаза я тебе попозже выну, хотя один еще можешь спасти. Итак: как ты познакомился с Грамоном?
Кей, поскуливая, задергался в кресле, но палач легко разжала ему пальцы левой руки, и хрустнул первый сустав. Он даже не понял, какой именно — боль охватила всю кисть.
— Перестань, дура! — заорал он. — Перестань, я ж тебе ноги вырву, сука!
— Ну-ну-ну, миленький, успокойся. А когда друзья твои, орки, по кругу тебя пускают, разве не больно? — ласково поинтересовалась Клера, снова пристраивая клещи. — Теперь этот пальчик… Оп!
Он не мог бы точно сказать, сколько суставов она ему раздробила. Кей только орал и молился в перерывах, чтобы хоть не откусывала пальцы. Он, конечно же, пусть и сбивчиво, рассказал о знакомстве в Степи, об имперском поезде и попытке похищения эльфийской принцессы, и, конечно, это не было Клере интересно. Потом она просто хлестала его чем-то с прикрепленными кусочками проволоки или даже рыболовными крючками, Кей не рассмотрел из-за заливающей глаза крови. Они вернулись к главному вопросу: зачем Грамон приехал в Гритольд. Римти вполне разумно предложил не мучить его больше, а подвергнуть «брахманскому допросу». В ответ Клера расхохоталась.
— Тебе нелюди так долго на голову клали, что мозги совсем уж не работают! Ублюдочек, «брахманский допрос» ждет Грамона, чтобы уж наверняка, из первоисточника. А ты и правда можешь не знать или знать не то, что нужно. Ты нам нужен живой и психически здоровый. А вот физически — необязательно. Знаешь, с глазом я решила повременить. Я тебе яйца отрежу. И прижгу сразу, ты не волнуйся. — Клера отошла за каким-то очередным инструментом и через плечо попросила: — Ты все же подумай. Зачем приехал Грамон?
— Убить Великого Князя, дура!!!
— Думай еще. — Клера принесла небольшую жаровню. — Сначала — одно. Чтобы лучше думалось. Ребята, приготовьте его.
Незнакомец в фартуке возник из-за спины и довольно грубо завозился с застежками на штанах Кея.
— Клерочка, ну ты сама подумай: кто же мне скажет?! Наверное, убить кого-то, он же профессионал по этой части, он же исполнитель всегда!
— Ну, и кого? Тут вот думали, посла вашего, родовитого господина. — Клера вернулась с ножом. — Готово? Вот так и держи. Так вот, думали — посла, а он и не попытался. Мы бы не дали, конечно, но шанс обеспечили… Итак, думай быстрее, может, я заинтересуюсь?
Кей понес какую-то чушь, ерзая изо всех сил, а потом почувствовал холодную сталь там, где ему меньше всего хотелось ее чувствовать.
— Я расскажу! Я все расскажу!!! — визгливо взвыл он и сделал вид, что потерял сознание.
12.
«Двое арбалетчиков, оружие за спиной. Значит, в стенах, скорее всего, никто не прячется. Нели вернулся от шкафчика, поставил на стол две бутылки вина. Будет говорить всякую чушь, а я буду ждать. Ждать «королеву пива» довольно тоскливо, как ляпнул бы Кеюшко, — вяло размышлял Грамон. — Нели уже что-то говорит. А вот интересно, Вета открыла письмо или все же будет ждать новостей из Гритольда? Но уехать из города должна была сразу, она знает, что с Тайным Крылом не шутят».
— Вы меня слушаете? — Нели звякнул бокалом о бокал.
— Слушаю, конечно. Но мне интересно другое: а почему Великий Князь испугался ко мне выйти и беседовал через дурацкие щели в стене? Мне это показалось оскорбительным.
— Грамон, вы вообще-то невеликая сошка, чтобы на что-то обижаться. — Нели немного обиделся. — Как Князь решил, так и сделал, не нам о том судить. Тем более, репутация у вас соответствующая.
— Какой смысл Императору присылать меня за головой Князя? Это ничего не изменит.
— А в Империи хватает дураков. Их у вас ненамного меньше, чем подонков или выродков! — Гритольдец завелся. — Грамон, вы вели себя с Князем как идиот! Ни «бэ», ни «мэ», только идиотские просьбы. Какая «Уния», какой «Столетний план»?! Мы отказались давным-давно! Приехали возглавить выступление подполья — так и скажите! Хотя глупость редкая. Мы следили за ними уже полгода. И половина, между прочим, с нами сотрудничала.
Хью промокнул платком бритую голову.
«Стоило ли вообще так откровенничать в этом письме? Кому это нужно? Вета пожмет плечами и выкинет его в канаву».
— Ну, глупость. Нели, я же человек подневольный. Что приказали, то и делаю, долг мой такой.
— Ах да! Вы же кшатрий! Будто благородный человек не может таковым быть, не обозвав себя каким-то гномьим словом. Именно после этого в Империи и забыли о благородстве… — Нели отхлебнул, поморщился. — С вами даже пить неприятно. Представитель касты! Что вы, что последний шудра — все продажны, только каждый по-своему! Пейте вино, если не хотите разговаривать. Скоро «брахманский допрос», как вы его называете.
Хью даже поперхнулся. Это уже выходило за рамки всяких приличий.
— Послушай, нахал! Я еще могу понять похищение моих людей, захват заложников, но… — Грамон повращал глазами. — Но я дипломат, между прочим, а Гритольд даже войны Империи не объявлял, не говоря обо всем прочем!
— Какой ты дипломат! — Нели окончательно вышел из себя и плеснул вином в лицо Грамону. Арбалетчики синхронно скинули оружие с плеч. — У тебя и шпагу уже забрали! «Дипломат»… Дипломатия имеет смысл там, где есть с кем и о чем говорить! А вами надо командовать. Боитесь потерять власть над нелюдями, власть, которой у вас по сути и нет? Боитесь, что вся эта мразь перестанет драть вас потихонечку и накинется разом? Ну так и не корчите из себя людей! Вы просто кучка трусливых подонков!
— Немалая такая кучка… — Теперь Грамон вытирал лицо. — «Королева пива» идет.
— Что? — Нели привстал.
— Ничего не слышишь?
В окно, закрытое фигурной решеткой, доносился далекий низкий гул. Звук стремительно нарастал. Грамон залпом допил вино.
— Это невозможно! — Нели сделал шаг к окну, остановился. — Это глупо, это подло и глупо! Пострадает много ни в чем не повинных людей! Дети!
— Империя никогда не отступает, — с грустью сказал Хью. — И правильно делает.
Одно нажатие на пряжку — и в груди Нели появилось дымящееся отверстие. Гул нарастал, превращаясь в грохот. Грамон метнул бокал в одного из арбалетчиков, одновременно прикрывшись столом от второго, и побежал к двери. Та распахнулась навстречу, по лестнице поднимался солдат с обнаженным клинком, сзади виднелся еще один. Грамон подпрыгнул, пролетел над мечом и обрушился на гритольдца в тот момент, когда пламя ворвалось в комнату, заживо сжигая арбалетчиков. Скатываясь по лестнице вместе с орущими солдатами, Хью чувствовал, как горит не только одежда, но уже и спина.
«Не остаться бы живым — как после этого письма Вете в глаза-то смотреть?!»
Сперва он прикончил солдат и лишь потом потушил спину. План Нижнеямского училища Хью помнил назубок.
13.
Драконы заходили с моря, лишь вблизи берега вынырнув из-за удачно наплывших облаков. Элькони был уверен, что их не успели заметить до самого последнего момента. Даже на кораблях, спешащих от Старого Порта — ими чуть позже займется отдельная группа.
Небесный адмирал Элькони был в восторге. Все четыре эскадры! Главная сила Империи, сила, равной которой, может быть, нет во всем мире! Ночью они поднялись в горах, набрали высоту, выстроились и прошли сперва вдоль реки, а потом на огромной высоте над океаном до самого Гритольдского моря. Долгий путь, опасный путь: три дракона, три экипажа потеряны. Без этого не бывает. Зато теперь вся эта чудовищная мощь обрушилась на Гритольд.
Через трубку связи Элькони приказал Первой эскадре подровняться, приготовиться к пикированию. Внизу проплывал Старый Порт, он видел, как застыли, глядя в небо, крошечные фигурки людей. Они никогда не видели драконов, и они не знают, зачем те здесь. Может быть, думают, что кто-то из-за океана прислал им помощь? От этой мысли адмирал даже захихикал, но заставил себя уняться. Оглянулся: подтянулись ребята, выстроились боевым крылом. Брахман из нижней кабинки показал руку с поднятым большим пальцем. Значит, все приняли команду, все доложились об исполнении.
Карта прикреплена к рукаву. Вот и Старая Яма, всю ее занимает один огромный корпус Военного училища. Пора. «Делай, как я!» Брахман сжался, ему страшно. Очень хорошо, что запретили делать для них в кабинках окошки. Дракон в бою лишь машина, а брахман, чувствующий сердце ящера, лишь связь между этой машиной и ее пилотом. Ему не нужно отвлекаться. Тем паче, что боевое пикирование — это действительно страшно. Это для кшатриев, лучших из лучших, цвета Империи. Адмирал легко повел штурвалом, это движение почувствовал на своем штурвале брахман и послал приказ дракону. Земля поползла вверх, и скоро ничего, кроме приближающейся цитадели, пилот уже не видел. Свист воздуха превратился в рев, задрожала легкая кабинка. «И дракон бы испугался, не будь приучен летать с завязанными глазами, что там брахман! Только мы! Только мы!».
— Пора! Бомбы, бомбы!
Легкая надежная система. Одно нажатие рычажка, и вот уже самые большие, самые тяжелые бомбы летят теперь отдельно от дракона, хотя и рядом. Снизу наконец-то ответили, мимо кабинки пронеслось нечто раскаленное от огромной скорости. Элькони видел, что его бомбы накроют проснувшуюся батарею, и маскировка не помогла! Ничто не поможет. Удар целой эскадры несет неминуемую смерть всем, кто не забрался достаточно глубоко под землю. Да только выбраться им оттуда не судьба, даже если не обрушатся своды.
Дракон, повинуясь движению штурвала, уже выходил из пике. Вот тут стало трудно, помрачнело в глазах, кабинка даже заскрипела на прочнейших ремнях. И все же вышли, прямо по курсу уже одно только небо. Выровнять! Адмирал посмотрел через плечо. Одного нет.
— Заполнить строй! Кто?
— Четеш, — сообщил брахман, который поддерживал связь со всеми экипажами. — Четеш и Гволи.
— Потом помянем. Разворот!
Эскадра, набирая высоту, ушла далеко от пылающей цитадели. Внизу — дорога, люди бегут во все стороны, проснулись. Но не они цель. Еще во время разворота Элькони постарался оценить качество удара. Недурно. А там, где зияет черная дыра, обрамленная пламенем, нашел свой последний приют погибший экипаж. Надо атаковать снова, пока крепость не заволокло дымом окончательно.
— Приготовиться к метанию малого калибра. После выхода работа по периметру звеньями!
За Нижнеямской крепостью — Старый Порт, столица. Пятьдесят тысяч жителей, а теперь, наверное, даже больше. И там огонь, и там все пылает. Две эскадры утюжат город, ему никогда не стать таким, как прежде. Элькони было немного жаль этих крохотных людишек, но небо пьянит и легко заслоняет собой все горести далекой земли. В крепости начались обрушения: «гоблинское пламя» и с камнем умеет творить чудеса.
— Делай, как я!
Первый же удар уничтожил большую часть гарнизона Нижнеямского училища. Никто не ждал драконов. Это было чудовищно и бессмысленно. Чудовищно, потому что применить самое страшное оружие против людей мог только демон. Но именно демоном обернулась рассерженная Империя. Бессмысленно, потому что часть свидетелей преступлений в Цирке уже покинула Гритольд на кораблях, а еще часть рассеялась по Княжеству. Они не знали, что ни один корабль из Гритольда за последние три недели не достиг берега и ни один человек из плывших на них не выжил. За другими свидетелями уже шли поисковые группы, ворвавшиеся в крошечную страну со всех сторон, и они тоже убивали всех. Империя никогда не отступает. Оказавшийся в безвыходном положении зверь бил наотмашь, чужих и своих.
Посол знал, что он и его семья — заложники, знал, что шанса выжить нет. Он не поднялся из-за стола, услышав могучий гул, лишь налил себе еще вина. Выпить господин Кипон не успел. Его жена, подталкивая детей, кинулась к дверям, но была сожжена на бегу. Пытаясь прикрыть младшего сына, она упала на него, и мальчик не смог выбраться. Он умирал медленно, поджариваясь от горящей матери.
Погибли курсанты, сидевшие у бойниц по осадному распорядку. Погибли расчеты катапульт, в том числе та единственная противонебесная батарея, которая даже успела дать один залп. Погибли Великий Князь вместе со всей семьей и окружавшая его аристократическая верхушка Гритольда. Они верили, что Империя задумалась и попросила десять дней на размышление. Верили, что ночью, вырезав созданные в Старом Порте отряды, почти победили. И не верили в способность вялого, огромного и плохо управляемого государства нанести удар, используя самое страшное средство.
Первая эскадра, разбившись на тройки, еще долго била по периметру, разрушая каменные стены и обрушивая своды невидимых подземных ходов. Еще один дракон погиб — ударился о башню, снес ее и рухнул в море, на мелководье. И по всему Гритольду, выполнив основную задачу, теперь разлетались отдельные звенья, атакуя любую цель. Пилоты визжали, пьяные от восторга — за последние полторы сотни лет Империя впервые пустила в ход драконов.
У крылатых ящеров есть лишь зубы и когти, но человек подчинил их, завязал глаза и сделал «огнедышащими», раскрыв гоблинские секреты. Дорогое оружие, слишком дорогое, чтобы тратить его на рассыпающихся по Степи кентавров, на замуровавшихся в горах гномов, даже на подводные города. Велики потери, а вырастить нового дракона — дело долгое и опасное. Страшное оружие, слишком страшное, чтобы атаковать ими немирных эльфов в северо-восточных лесах. Побывав на пепелище, все эльфы Империи поднимут клинки против Сына Солнца. Зато это оружие можно применить против людей, которые решили, что могут жить, как им вздумается. И в этом их главная вина перед Империей, а вовсе не в толковании Святых Книг или в отношении к другим расам.
Элькони еще до сообщения брахмана увидел на горизонте Четвертую Эскадру — самых больших особей. Он дал команду прекратить огонь и построиться, набрал высоту. Драконы-гиганты разбились на группы, самая большая пошла на крепость. На длинных, вытянутых в планирующем полете крыльях уже копошились фигурки небесных гренадеров, расправлявших свои легкие, длинные «стрекозиные крылья». Им предстояло спрыгнуть вниз, прямо в огонь, и довершить начатое драконами дело.
— Удачи, парни, — пробормотал адмирал. — Да поможет вам Алькон!
14.
Что-то происходило. Клера выбежала вон, за ней один из парней в фартуках, второй остановился в дверях. Снаружи выло, грохотало, потом пахнуло огнем так, что запеклась кровь на лице и посыпались на колени волосы. Помощник палача запрыгал в затлевшем фартуке, а потом затряслись стены, и кресло упало набок. Кей приложился головой о каменный пол, но не потерял сознания. Он видел, как встал, держась за висок, гритольдец, как в дверь ввалился кто-то большой, страшный, в грязных лохмотьях, и перерезал гритольдцу горло. Потом незнакомец, что-то рыча, резал ремни на кресле, а Кей пытался ему объяснить, что можно просто расстегнуть пряжки, но не мог почему-то ни слова произнести как положено. Снова грохотало, с потолка падали то ли камни, то ли просто куски штукатурки. Они бежали по качающемуся коридору, и он увидел лежащую у самой лестницы Клеру с выпученными глазами, и еще какие-то люди лежали на лестнице и горели. Они бежали вниз, и Кей упал, скатился по ступеням, но не почувствовал боли нигде, кроме раздробленной кисти, и кричал, а Рэнт Дорони все тащил его и рычал, и у него не было лица, только глаза. Потом ниоткуда взялся Грамон с окровавленным ножом в руке, у Грамона были голая черная спина и искривленный рот. Они бежали коридорами втроем, и Кей слышал крики Хью: «Вниз нельзя, они пустят тяжелый газ!», «У них приказ убивать всех! Всех!», «Только по этому уровню, найди лифтовую шахту!». Позже Дорони исчез, и они бежали вдвоем с Грамоном, перепрыгивая через трупы. Люди горели, много дыма и запаха жареного мяса. Вверх, вниз. Дорони убили, но кто и когда сказал ему об этом, Кей не помнил. Грамон почему-то бежал теперь навстречу, придерживая болтающуюся руку, капала кровь, и он бешено мотал головой. «Налево!» Длинный коридор, за поворотом голоса, и они остановились. Кей смог предложить: «Давай прикинемся мертвыми, мы похожи на трупы!», а Грамон ответил, что небесные гренадеры обязаны обезглавить все тела, и Кей понял, что уже видел такие. За поворотом начался бой, и тогда беглецы побежали назад, в клубы дыма, и Хью тащил ничего не видевшего Кея и вытолкнул его прямо на какого-то человека. Кей попытался сбить его, схватить здоровой рукой за горло, а потом Хью оттаскивал его: «Уже все! Уже все!». И снова бег. Хью не говорил, но Кей знал: Грамон изучал план училища, он знает здесь все, он профессионал, если есть шанс уйти из имперской ловушки, то только Хью мог его увидеть. Они оказались на узком балкончике. Снизу валил дым.
— Прыгай!
— Хью… — Кея стошнило от навалившегося открытого пространства.
— Прыгай!
Кей перевалился через перила и полетел в черные клубы. Вода оглушила, удар о дно вышиб дух. Выпучив глаза, словно коренной обитатель морей и океанов, он смотрел на колышущиеся водоросли, они облепили все эти большие камни. Воду взбаламутило рухнувшее тело. Взяв безвольную руку Хью, Кей оттолкнулся ногами и почувствовал, как рвет грудь нехватка воздуха. Все-таки хлебнул воды, долго откашливался и еще дольше откачивал Хью. Тот задышал и тут же захрипел от боли в обожженной, просоленной морской водой спине. Тогда Кей огляделся.
Дым стелился по воде, но иногда можно было разглядеть споро идущие к берегу шлюпки, много шлюпок. Буруны у крупных камней заставили их чуть отклониться в сторону. Морские гренадеры присоединились к атаке.
— Хью, мы тут как на ладони. Лежим на валуне в линии прибоя. Если бы не дым… Там что-то горит, у самого берега. Кажется, это дракон.
— Найди воды, идиот! — потребовал в паузе между ругательствами Грамон, и Кей понял, что помощи от него не дождаться.
Он осторожно сполз в воду, зашипев от боли в изломанной руке, и поплыл к дракону.
15.
По счастью, упавший в воду дракон почти не сгорел, да и разбитая кабинка едва занялась, а пристегнутый экипаж остался в креслах. Кей никогда не видел огромных ящеров, но шок убил и страх, и удивление. Трупы пилота и брахмана ушли в море, обрывки их формы перекочевали на тела имперского посланника и его секретаря, вынужденно оказавшихся на нелегальном положении. Морские гренадеры заметили их примерно через час и, против ожидания Кея, даже не подумали прикончить. Чудом выжившие попросили помочь им добраться до берега, а там остались в ожидании небесных гренадеров, которые, якобы, уже были извещены. Кею и Хью оказали первую помощь и оставили немного воды. До темноты, к счастью, так никто и не пришел.
Ночь выдалась темной, то ли из-за облаков, то ли из-за стелящегося над всем Гритольдом дыма. Бои ушли далеко от побережья. У Хью начался жар, кожа со спины сползала клочьями, воспалилась пробитая арбалетным болтом рука. Чувствуя себя ненамного лучше, Кей заставил Хью проделать несколько верст по побережью, пока они не оказались в прибрежном лесу. И снова повезло: в одиноком хуторе лесника остались лишь его жена, младшие дети да старуха мать. Жену, напавшую на пришельца с рогатиной, Кею пришлось убить, остальных он не тронул. В доме нашлись вода, еда и даже масло для спины Грамона. Старая кляча, из-за возраста не мобилизованная хозяином, еще вчера ушедшим сражаться, повезла раненого на запад.
Хью, немного пришедший в себя под утро, посоветовал пристать к каким-нибудь отмороженным мародерам, рискнувшим сунуться в самое пекло. Обругав его за несбыточность плана, Кей согласился, что это было бы лучше всего. Осторожно обойдя несколько тихих селений, они, уже на полпути к границе, нашли штурмуемую бандитами деревню. Жители попытались оказать сопротивление на подступах к деревне, но были отброшены и частью забаррикадировались в храме, частью оказались осажденными в своих домах. Бандиты, сплошь орки, грабили и поджигали опустевшие дома, до поры оставив гритольдцев в покое. Кей, на ходу помолившись, вышел к ним.
Сразу его не убили, тем более что часть орков оказалась почти земляками — из Дельты Спрои. И все же положение возникло неловкое, человек здесь явно был лишним, а такую проблему лучше решить самым простым путем. Тут и появился Хью, злой и безумно наглый. Наорав на орков, трусивших идти на приступ, припомнив якобы убитую гритольдцами жену, Грамон чуть ли не силой отобрал у одного из мародеров палаш и принялся выкликать на бой хозяина самого большого дома, изредка постреливавшего с крыши из арбалета. То ли оскорбления подействовали, то ли обещание оставить дом в покое в случае победы в дуэли, но гритольдец — Кей глазам своим не поверил! — открыл дверь, чтобы выйти. Конечно, Грамон тут же швырнул в него нож и, как всегда, не промахнулся. Крестьяне еще пытались втащить в дом главу семьи, когда орки дружно навалились на дверь и все было кончено в несколько секунд.
Пришлось поработать еще, но на рассвете посланник и секретарь покинули деревню уже не одни, а в составе маленького каравана, везущего часть награбленного и раненых. Вскоре они наткнулись на вошедшую в Гритольд смешанную имперскую часть из людей и эльфов, которая немедленно ограбила грабителей и арестовала раненых. Грамон показал сохранившийся у него знак имперского дипломата. Посланник и секретарь оказались задержаны мягко, «до выяснения».
— Не совестно было убивать того крестьянина? — от нечего делать спросил донельзя измученный Римти, когда они остались вдвоем, запертые в каком-то хлеву. — Глупый вопрос, простите.
— Он бы все равно умер. Эк тебе лоб изукрасили! — Грамон, хлебнув эльфийской сыворотки, почти не чувствовал боли и внимательно изучал место заключения. — Ничего, залечим без следа.
— Не залечите, у нее ножичек заговоренный был, — посетовал Кей.
— А я тебя к своему врачу отведу, к брахману. Хоть и не положено, но… Пусть это будет твоей наградой за поездку.
— А еще одну награду можно? — спросил секретарь, чуть помолчав. — Конечно, это очень страшная тайна, похуже всякого Цирка, но… Уж очень люди интересовались: а зачем вы сюда приехали, Хью?
Грамон отыскал в углу обломок граблей и теперь примеривал его к руке, поглядывая через щель в стене на часового эльфа.
— Да ни за чем, Кеюшко. В Тайном Крыле сочли, что Князя следует запутать. Ну и путали как могли. Моя миссия — лишь часть общего плана, остальное не мое дело. И не твое. Нам поручили — мы сделали. Были еще варианты поведения, но «королева пива» все отменила, такой код. Про атаку драконами мне не говорили, я уж сам догадался. Выжить нам не полагалось, но пока вот получается, а значит… Стоит уйти в отпуск, пока все не уляжется… Вот сюда, — Грамон приложил руку к доскам, — ударишь со всей мочи. Разбегись как следует. И вынь руку из штанов, что ты там постоянно нашариваешь?!
— Я только проверяю кое-что, Хью. Но, может быть, нам стоит просто вернуться домой официальным образом? Завтра за нами кто-нибудь приедет.
— Кей, ну ты-то уж должен понимать! — Грамон посмотрел на приятеля устало и укоризненно. — Империя убирает ненадежных свидетелей. Еще неизвестно, как это у нее получится. В Службах сейчас такая заваруха, что никого не пощадят. Лучше перестраховаться. А мы… неизвестно что видели, неизвестно что слышали, неизвестно как выжили… Не будь дураком.
Отойдя в дальний угол, Кей так постарался ударить плечом, что сломал ключицу. Часовой умер беззвучно. Угодив во всеимперский розыск, бывший посланник и бывший секретарь ночью переплыли реку и затерялись в разношерстном пьяном сброде, что толпился по ту сторону границы. Только от этих дебоширов ее и охраняли, впрочем, тоже не особо тщательно.
Последнее, что запомнилось Кею в Гритольде, это колья на берегу, на которых висели свежие человеческие головы. И еще жирные мухи над ними.
16.
Вета шла от дома своей раскачивающейся деловой походкой, на ходу поддергивая юбку. Грамон понурил голову.
— Слушай, про то письмо… Не нужно было мне его тебе оставлять, прости. Но это ведь ничего не меняет, верно? Я, конечно, навещаю иногда детей, но с той женщиной все давно кончено, и с той, другой, тоже. Я ведь только тебя люблю!
Осталось несколько шагов, Вета приподняла юбку еще выше, полностью показав тяжелые сапоги.
«Ох и врежет она ему…»
Но Хью выглядел уж слишком плохо, даже похудел раза в полтора, одежда повисла… И все же, если Вета решила врезать, то врежет обязательно. В последний момент она шагнула чуть в сторону, и мысок сапога влетел в пах ничего не подозревавшего Кея.
И тогда он понял, что путешествие в Гритольд закончено, страница перевернута. Он упал на колени, потом на правый бок, чтобы не видеть, как обнимается парочка извергов, и впал в странное состояние покоя. Боль жила сама по себе, а Кей рассматривал, как за замусоренным оврагом на огороде играют оркские детишки. Мальчик отрывал лапы какому-то зверьку и кидал в овраг. Возможно, это был котенок, а может быть, белка или крыса. До Кея долетали душераздирающие вопли несчастной зверушки и смех упершейся ручонками в колени девочки. Светило солнце, с огорода несло навозом, на далеком лугу махали косами мужики. Очень сильные, добрые, когда трезвые, и вечно грязные оркские имперские мужики.
Мы, может быть, не идеал.
И ждет нас, может быть, провал.
Но боги видят: мы хотели,
Чтобы никто не воевал.
СТАТИСТИКА
Ответ на засыпку
Петербургский фантаст Святослав Логинов любит парадоксы. Вот и в очередном интернет-голосовании свой вопрос писатель связал с жанром фэнтези, но лишь затем, чтобы поговорить с читателем о более серьезных и реальных вещах. А вопрос, напомним, звучал так: «Героями фэнтези нередко выступают волшебники, различные сверхъестественные животные и всевозможные волшебные народы. Каково их происхождение?»
Ответы распределились следующим образом:
Всё это фантазии; на самом деле ничего подобного нет и никогда не было — 12 %;
Это архетипы сознания, оставленные человечеству Предначальной эпохой — 20 %;
Они рождены воспоминаниями о встречах с вымершими животными и исчезнувшими народами, наши предки приписали им некие волшебные свойства — 25 %;
Они существуют на других планетах или в параллельных вселенных, а фантасты способны сверхчувственным образом получать оттуда информацию — 25 %;
Да откройте глаза! Они и сейчас рядом с нами, надо только уметь видеть — 17 %.
Всего в голосовании приняли участие 620 человек.
Прежде всего, бросается в глаза довольно ровное распределение голосов. Даже за первый пункт проголосовало много респондентов, а ведь опрос был обращен преимущественно к любителям фантастики. Если бы мы начали обзванивать народ по телефону или опрашивать людей на улице, пункт первый, несомненно, стал бы лидером. Для человека, любящего фантастику, довольно странная точка зрения — относить предмет своей любви к области бредней. Впрочем, не будем забывать о любителях фантастического боевика и о случайных посетителях сайта. Они вполне могли завысить этот процент.
А вот четыре других пункта на самом деле сводятся не к четырем, а к двум. Кнопку «три» нажимают откровенные любители НФ. Им хочется, чтобы и чудо было, и объяснение чуду было — научное, простое и понятное. Так сказать, реалисты от фантастики. Заметьте: их среди читателей журнала очень много. Это старая гвардия читателей, чьи вкусы сформировались в прошлом тысячелетии. Они любят старую добрую научную фантастику, предпочтений своих не скрывают и изменять самим себе не собираются.
Кнопочку «два» придавили те же любители объяснений, но более утонченные. Им неловко признаваться, что они хотят простоты, поэтому вульгарное слово «воспоминание» они заменяют на высокоумное «архетипы сознания». А что в конечном итоге меняется? Да ничего, образованность показываем, что, мол, не зря фантастику читали и теперь не лыком подпоясываемся и не лаптем щи хлебаем. Такова точка зрения новейшей генерации любителей НФ. Их почти столько же, сколько и ветеранов, хотя, возможно, они просто активнее в Интернете.
Примерно та же картина складывается и с двумя последними пунктами. За пятый пункт безусловно голосуют игровики, те, кто не боится пройтись по улице с мечом или гномьим топором. Голосуют толкинисты, считающие, что эльфом быть куда как почетнее, нежели человеком. Голосуют люди, которым не по нутру серый цвет асфальта, и они не считают нужным это скрывать. Им не требуются чужие объяснения, они так видят, и они в своем праве. А если реальность не желает считаться с их точкой зрения, тем хуже для реальности. Разумеется, эту кнопку кто-то мог нажать и для прикола. Вот только шутникам не мешает помнить, что именно с приколистами чаще всего случаются вещи странные и удивительные.
Четвертая кнопка тоже принадлежит любителям фэнтези, но таким, которые стесняются своей любви. Нажмешь кнопку «пять», а тебя за психа примут. Принципиальное отличие четвертой кнопки от второй в том, что нажавшие ее верят: чудеса не просто были когда-то, но есть и сейчас, только не здесь, а где-то. Выражение «сверхчувственное восприятие», которое приписывается фантастам (а в идеале и себе), выдает потаенные мечты сторонников этой точки зрения. Другие планеты в этом вопросе притянуты за уши, никто не верит, что из дальних галактик прилетят эльфы с назгулами, а вот вывалиться невесть откуда они могут запросто. Назовем это «невесть откуда» параллельной вселенной, — и все будут довольны.
Итак, отбрасывая людей нетипичных и случайных, получаем, что к научной фантастике тяготеет приблизительно 45 % проголосовавших, а к фэнтези — около 42 %. Честно говоря, я полагал, что крен в сторону НФ будет значительно больше. И не потому, что таково реальное распределение среди читателей, а просто из-за того, что журнал в значительной степени ориентирован на научную фантастику. Появись у нас сей миг журнал «Илсе», который десять номеров отдает фэнтезийным произведениям и лишь парочку — научной фантастике, у него соотношение было бы обратным. Иной вопрос: насколько сильным оказался бы крен в сторону фэнтези?
Но в целом результаты вдохновляют. Достаточно равномерное распределение читателей по интересам показывает, что в среде читателей никакого кризиса фантастики нет, что у нас равно востребованы все направления любимого жанра. Еще бы денег кто подкинул, так совсем хорошо было бы.
Тут могут спросить: а сам ты как голосовал? И я отвечу: а я не голосовал. Дело в том, что в личной жизни я очень не люблю крайности, люди оголтелые мне неприятны. Даже единомышленника, если он фанатичный единомышленник, я стараюсь избегать. А вот в литературных предпочтениях я экстремист. И когда читаю хорошо написанную книгу или тем паче сам пишу, то непременно верю написанному. Именно поэтому я не терплю плохо написанных книг. «Написанному верить» — была некогда такая бюрократическая пометка на документах, и вдруг автор предлагает явную брехню. Получается нервный срыв. Но уж когда книга хороша — верить ей одно удовольствие. И значит, в зависимости от точки зрения автора я обязан жать любую кнопку или все пять кнопок разом. Не исключаю, что какое-то количество голосовавших попало в то же положение, что и я, и голосовало, ориентируясь на последнюю из прочитанных и понравившихся книг.
И наконец информация для издателей.
Господа книгоиздатели! Советую вам внимательно проанализировать результаты голосования и комплектовать редакционный портфель в соответствии с ним. Сорок два процента издаваемых книг должны относиться к фэнтези, сорок пять быть научной фантастикой, а остальное, так и быть, пускай приходится на долю реалистического направления. Тогда ваша продукция будет расходиться, как пирожки в базарный день, и не узнаете вы, что такое слив и зависшая книга, а кризис будет обходить вас стороной и бушевать лишь в газовой сфере.
Святослав ЛОГИНОВ
КРИТИКА
РЕЦЕНЗИИ
Алексей КАЛУГИН
ВРЕМЯ ЛЖИВОЙ ЛУНЫ
Москва: ЭКСМО, 2009. — 384 с. (Серия \"Абсолютное оружие\"). 8000 экз.
Не получаются у современных авторов утопии. Ни у нас, ни на Западе. Вроде бы находят удачную идею и сюжетную посылку… А в итоге все равно выходит нечто в духе «Футурологического конгресса» Лема или «Клетки для орхидей» Франке. Не верят писатели в саму идею «счастья для всех и каждого».
В романе А.Калугина нарисована как бы утопия, которую обеспечили людям уины — универсальные информационные носители, порожденные некими информационными башнями (с ними читатель уже сталкивался в повести А.Калугина «Возвращение»). В поле, распространяемом этими башнями, уины способны не только создать для потребителей что угодно, но даже обеспечить безукоризненное и надежное функционирование человеческого организма. Из текста, правда, непонятно, почему именно осторожный и хитрый Запад так легко повелся на уиновский соблазн, да и мусульманские страны не попытались извести «изобретения Шайтана». Благоразумие неожиданно проявила лишь российская власть, поспешившая отгородиться от остального мира, не допуская на свою территорию даже отдельных уинов. С башнями же, появившимися на наших «священных» землях, вначале поступали решительно — проклятые сооружения искореняли. Потом спохватились и под командованием некоего чиновника по фамилии Безбородко создали все же воинскую команду для изучения и научного искоренения феномена. О почти фантасмагорических приключениях руководителя этой команды сержанта Макарычева и его соратников на гиблых Облонских болотах, где неожиданно возникло информационное поле, и повествует большая часть книги.
Финал у романа нарочито открытый: основные линии демонстративно оборваны и даже промежуточные узелки интриги развязаны только частично. Автор не объяснил, откуда взялись уины и порождающие их башни, каковы их реальные цели. Так что, похоже, в скором времени появится продолжение.
Глеб Елисеев
Андреас ЭШБАХ
ЭКСПОНЕНЦИАЛЬНЫЙ ДРЕЙФ
Москва: Захаров, 2008. — 176 с. (Серия \"Европейский триллер\"). 2000 экз.
«Как жаль, что жанр еженедельного романа с продолжением вымер, и с каким бы удовольствием я бы за него взялся», — комментирует свой творческий эксперимент Андреас Эшбах, задумавший воплотить давнюю мечту в популярном немецком еженедельнике.
И куда же все делось? Куда исчезли все знаковые качества прозы одного из лучших писателей западной Европы: богатый язык, замысловатая интрига, напряженное повествование, неожиданная развязка?
Последнюю — а точнее, ее отсутствие — можно назвать символом неудавшегося эксперимента. Писателю (а возможно, редактору газеты) эта затея через пару месяцев надоела настолько, что дело было брошено буквально на середине. Ну а разгадку любой подготовленный читатель найдет, едва миновав тридцать страниц текста.
После длительного пребывания в коматозном состоянии главный герой внезапно приходит в сознание. Случай редчайший, но не исключительный: подобное в анналах медицины уже зафиксировано. Более того, один из таких очнувшихся посещает Бернхарда Абеля и задает ему странные вопросы, после чего Абель начинает считать себя инопланетянином. Его жена, которая за годы телесного отсутствия мужа успела завести роман с астрофизиком, выясняет, что некая компания ученых решила послать на Землю якобы космический сигнал, несущий угрозу человечеству. По мысли членов команды, раздираемые религиозными, экономическими, этническими противоречиями народы Земли, осознав опасность тотального уничтожения, немедленно объединятся.
Понятно, что две «инопланетные» линии неизбежно пересекутся в «точке откровения». За которой, правда, ничего не последует.
Ну, а если добавить, что за напечатанную детским шрифтом тоненькую книжицу, гордо именуемую романом, требуют двести с лишним рублей, то российский издательский эксперимент выглядит еще более сомнительным, нежели германский газетный.
Вероника Ремизова
Макс ФРАЙ
КЛЮЧ ИЗ ЖЕЛТОГО МЕТАЛЛА
СПб.: Амфора, 2009. — 478 с. (Серия «ФРАМ»). 25 000 экз.
Популярный цикл Макса Фрая о сэре Максе и волшебном городе Ехо состоял большей частью из повестей, рассказывавших о приключениях главного героя в фэнтезийном мире. Чем ближе к концу сериала, тем отчетливее было видно, что персонажей, сюжеты и обстоятельства действия автор берет из нашей реальности, просто люди обряжаются им в сказочные одежды и обретают магические способности, а города реальности-1 превращаются в Ехо, становясь красивее, романтичнее, избавляясь от грязи и суеты.
В новом романе Макс Фрай преодолел необходимость Ехо. Действие происходит в наши дни на огромном пространстве, включающем Москву, Вильнюс, Прагу, Краков и европейскую провинциальную глубинку. Центральный персонаж ищет ключ от старинной двери. Постепенно он понимает, что эта дверь представляет собой нечто вроде портала в иную реальность. А в итоге он не столько находит, сколько чудесным образом создает ключ, вот только «портал» оказывается не на выход, а на вход: иная реальность преображает восприятие нашего мира… Изюминка же состоит в том, что главный герой умеет видеть магию красоты, гармонии, творчества в нашей действительности, и бежать за всем этим в чистую фантазию ему просто нет резона. Истинный Ехо в романе… «дефэнтезируется». Никого ни во что обряжать автору не потребовалось.
Как это обычно бывает у Фрая, книга сделана со стилистической точки зрения добротно, иногда — тонко, по венам действия пущена сыворотка постмодернистских игр. Но по сравнению с откровенной сказкой о Ехо читатель Фрая получит только одно приобретение, да и то сомнительное: автор всеми силами постарается уверить его, что Ехо — рядом, почти вокруг… Надо только приглядеться, пустить в ход немного воображения и творческой энергии.
Ну да, если очень хорошо приглядеться, то рядом, разумеется, окажутся бременские музыканты, Дюна, Ордусь, а также волк и семеро козлят.
Дмитрий Володихин
Дэйв ДУНКАН
ДЕТИ ХАОСА
Москва: АСТ, 2009. — 480 с. Пер. с англ. В.Гольдича, И. Оганесовой. (Серия \"Век Дракона\"). 3000 экз.
Канадский фантаст Дэйв Дункан хорошо известен любителям фэнтези во всем мире. «Дети Хаоса» — первый том его новой саги, вышедшей на языке оригинала в 2006–2007 годах. Впрочем, это не восьмитомная «Пандемия» и не двенадцатитомные «Королевские клинки». «Додек» — всего лишь дилогия.