— Ы!

Старлей глянул на часы — половина четвёртого. Через полчаса выходить. И поспать в эту ночь не судьба.

Утро было прохладным и туманным. Деревья с чёрной от влаги корой смутно выступали из белой пелены. Пахло сыростью и прелью. В лесу было необычно тихо, лишь изредка раздавался шорох в подлеске. Против ожидания идти по лесу было легко. Завихрения тумана отчётливо обозначали гравитационные аномалии, голубое свечение, хорошо видимое в утренней мгле, выдавало расположение электр. Разведчик легко шагал по мягкому ковру из мха, обходя стороной свисающие с ветвей лохмы ржавых волос. До периметра оставалось примерно пол дня ходьбы.

Гейзер Костик услышал издалека. Мощное шипение и плеск воды гулко отдавалось от стволов деревьев. Лес кончился, разведчик вышел к обширной заболоченной низине. Метрах в трёхстах впереди, посреди озера вверх бил мощный гейзер. Вода вздымалась на высоту пятиэтажного дома и с грохотом рушилась вниз, взбивая бурты нехорошей желтоватой пены. Костик благополучно проходил мимо этого озера несколько раз и никогда ничего подобного не видел. Вероятно, гейзер был следствием последнего Выброса.

Костик вынул подзорную трубу со встроенным радиометром. На атомных объекта такие использовали для дистанционного измерения радиации высокоактивных объектов. Радиометр показал пятьсот рентген в час в эпицентре гейзера — гарантированная лучевая болезнь для всякого, кто рискнёт форсировать озеро. Если гейзер проработает в таком темпе ещё несколько дней, водозаборные станции придётся останавливать по всему Днепру. Костик провёл трубой вправо и влево от озера. Везде были мощные радиационные поля. В своём комбинезоне разведчик мог бы пробраться краем озера. Там имелся проход со сравнительно низким уровнем излучения. Но ребёнка там не пронесёшь. Не под комбинезон же его прятать — задохнётся.

Старлей тоскливо посмотрел другой берег, где сквозь водяную пыль белели стволы берёз, ещё не успевших пожухнуть от действия радиации. За берёзками начинался почти нормальный лес, без ядовитого папоротника и снорков, прыгающих с ветвей. Час ходу и он выйдет к блокпосту своей бригады. Где будет баня, обед и чистая постель. Всего то делов — пройти сквозь облако радиоактивной водяной пыли, которую ветер сносил от бушующего гейзера…. Костик посмотрел на ребёнка, дремлющего в сумке, потом перехватил сумку поудобнее и двинулся обратно, вглубь Зоны.

Около полудня Семёнов поднялся на поросший тёрном пригорок, с которого виднелся одиноко стоящий среди леса заводской корпус. Практически, он вернулся к тому, чего начинал своё путешествие. Солнце припекало, трава звенела от стрёкота множества кузнечиков. Выбрав укромную полянку среди кустарника, Костик расстелил пенку и пустил на неё ребёнка. Разведчик быстро проглотил остатки вчерашнего сухпая, выскреб из банки остатки молочной смеси и приготовил еду для ребёнка. Малыш принялся за еду, удобно расположившись на руке старлея. Он ел, жадно причмокивая и временами отрываясь от бутылочки, чтобы понаблюдать за полётом вспорхнувшей рядом бабочки. А Костик думал о том, что кормить ребёнка больше нечем. Смесь закончилась и вряд ли грудничку подойдут продукты из солдатского пайка. Опустив малыша на пенку, разведчик развернул сложенную гармошкой карту сектора. Рассматривая её, Костик краем глаза следил за малышом. Когда мальчик норовил уползти, старлей не слишком вежливо брал его за шкирку и оттаскивал на середину пенки.

— К людям надо выбираться, — заключил Костик, сложив карту. — А не то прибежит за нами страшный зверь писец.

Не скажу, что старлей очень любил человеческое общество. Да и какие люди в Зоне? Так, огрызки общества. Просто оценив свои возможности, разведчик понял, без посторонней помощи он ребёнка живым из Зоны не вынесет.

Артель «диких» сталкеров, куда направлялся Костик, осела в бывшей Гавриловке. У них там находился лагерь и что-то вроде комиссионки, в которой можно было сбыть добычу, запастись оружием и продуктами не пересекая периметр Зоны. От самой Гавриловки после нескольких особо жестоких выбросов даже стен не осталось. И стоя посреди бывшего села, Костик не видел вокруг ничего кроме бурьяна выше головы, из которого кое-где выступали накренившиеся руины.

— Ну чё встал, вход прямо перед тобой, — подсказали разведчику.

Костик обернулся на голос и увидел двух пацанов в камуфляже, расположившихся под растянутой на кольях плащ-палаткой. Сторожевой пост, надо полагать.

— Входи мужик, не обидим, — пообещали сталкеры.

«Главное, чтоб я вас не обидел», — подумал Костик, но вслух ничего такого не сказал. Для сталкеров его бригада была злейшим врагом, поскольку в вопросах «тащить и не пущать» внутренние войска наиболее компетентны. Поэтому раскрывать свою подлую вэвэшную сущность старлей не собирался, решив косить под старателя-одиночку. Благо, армейскую химзащиту, не слишком удобную, но дешевую и очень прочную, в Зоне носил чуть ли не каждый второй бродяга. А документы здесь не спрашивали.

Костик спустился по кирпичным ступеням, истёртым настолько, что ничего не стоило по ним загреметь, распахнул железную дверь. В нос шибанул запах столовки. Старлей оказался в просторном подвале, оставшемся от разрушенного дома. Сквозь пелену табачного дыма с трудом пробивался свет тусклой лампочки. Под кирпичными сводами стояло три стола. За дальним шла игра. Метал рослый детина в спущенном до пояса комбезе. Поверх грязной поддёвки банкомёта блестела цепь с распятием литого золота. Напротив сидел молодой парень с незаживающей язвой радиационного ожога в пол лица. Язва была кое как заляпана зелёнкой. За другими столами напивалась компания мрачных оборванцев в драных куртках, но с отличным оружием. На Костика никто не обратил внимание. Вошёл человек, значит так надо. А нет, так его быстро успокоят.

Старлей подошёл к подобию барной стойки, сколоченной из необструганных досок. За нею хозяйничал Вася Винт, бармен, скупщик артефактов и по совместительству информатор разведотдела бригады. Костик поставил на стойку переноску с младенцем, накрытую накомарником. Ребёнок сладчайше спал.

— Привет. У тебя молоко есть? — спросил Костик.

Винт узнал офицера, глаза его забегали.

— Я спрашиваю, молоко есть?

Бармен наконец овладел собой.

— Деньги покажи, — потребовал он, наглец этакий.

Костик вынул котелок и открыл его. Мягкое сияние «слюды» озарило подвал. Даже игроки оторвались от карт, любуясь светом чистой красоты. Винт сгрёб артефакт под стойку и свет погас. Вместо него бармен отсчитал купюры. Торговаться здесь было непринято.

— Есть сгущёнка, четыре банки, — сказал он.

— Давай все.

— Так ведь консервы здесь того… Кусаются! Дорого их тащить через кордон.

— Наплевать.

Банки переместились из под барной стойки в ранец к разведчику. Костик приподнял край накомарника — мальчик спал как ангел.

— Что у тебя насчёт пожрать? — спросил старлей.

— Есть свиные отбивные и картошка. Котлеты жарятся. Советую дождаться котлет, потому что сам знаешь, кабанчики тут жилистые.

— Слушай, давай что есть. А то жрать хочу так, что переночевать негде.

Бармен не соврал — отбивная оказалась неугрызимая. Интересно, откуда здесь продукты берут? Ну с кабанчиком понятно, застрелили за околицей. А картошка? Не на блокпостах же они её покупают! Вяло пережевывая мясо, Костик задремал. Из забытья его вывел хлопок по плечу.

— Привет, взводный! Вот уж не думал тебя здесь увидеть.

Случилось то, чего Костик боялся больше всего: Его опознал кто-то из сталкеров. И Костик даже знал, кто.

— Привет, старший сержант Михно. Как тушёнка разошлась?

Старлей отлично помнил бывшего старшего сержанта, служившего в бригаде по хозяйственной части. Контракт с ним разорвали раньше срока, решив, что так будет лучше и для бригады и для Михно. Из части парень ушёл сильно обиженный, от такого пощады не жди! Сейчас, когда Михно узнал взводного, у последнего осталась единственная возможность разойтись со сталкерами мирно — заговорить им зубы. А если не удастся… Что ж, патронов на всех хватит.

— Так в какую цену пошли консервы, — повторил вопрос Костик, — которые ты в бригаде тырил.

Публика в подвале загудела. Крыс не любят нигде.

— Он в вэвэшной бригаде служит, — крикнул Михно.

— Значит к нам мент поганый заглянул, — сказал детина с распятием, вставая.

— Запомни дядя, менты и внутренние войска — это две разные философские категории, — поправил сталкера Костик. — И вообще, у тебя чё, проблемы? Подходи, я их решу на счёт раз!

Только сейчас все заметили, что разведчик держит в руке пистолет. Когда он успел его достать, чёрт его знает. И направлен пистолет прямо в живот здоровяка с распятием. Компания оборванцев разом поднялась, парни заспешили к выходу. Бродяги почуяли, что сейчас прольётся ведро чьей-то крови и решили в этом не участвовать.

— Так, если у кого здесь проблемы, подходи по одному, — объявил Костик. — Я их решать буду.

В этот момент ребёнок проснулся и обнаружил, что на него, такого миленького и хорошенького никто внимание не обращает, да ещё какая-то дурацкая сетка на лице. Малыш набрал побольше воздуха и заорал. Если бы в этот момент в подвале разорвалась граната, она произвела бы меньший эффект, чем детский крик.

— Слушай, а чё это у тебя, — осторожно спросили у Костика.

— Это, пацаны, — сказал старлей, сдёргивая накомарник с сумки, — самый редкий артефакт. Называется «Детёныш человеческий, обыкновенный». Я его от самого Мостового тащу, где самолёт упал.

Народ в подвале загудел, старатели вытягивали шеи, чтоб хоть одним глазком глянуть на чудо природы — ребёнка, неведомо как занесённого в Зону. Костик понял, что сегодня кажется, его убивать уже не будут.

— Мне тут кто-нибудь даст слово!? — резкий голос перекрыл гул толпы.

Народ в подвале разом стих. Из-за стола поднялся мужчина лет сорока на вид, с аккуратно подстриженной бородкой. В его одежде не было ничего особенного, те же ботинки с высоким берцем, свитер с воротником под горло. Рядом на лавке лежал его плащ. И всё же от остальной публики он отличался разительно. Рожи у сталкеров были, скажем прямо, бандитские. Увидишь такие в темноте — испугаешься. А у бородача было лицо интеллигента. Настоящего профессора в эмиграции. Или доктора. Костик почему то сразу решил, что бородач имеет отношение к медицине.

— Так, что тут у нас?

Бородач подошёл к стойке, взяв малыша за ручки, посадил, затем с ловкостью, которую трудно ожидать от мужчины, раздел его. Все в подвале, включая Михно и самого Костика благоговейно наблюдали за его действиями.

— Нормальный здоровый ребёнок, — констатировал бородач. — Только уж больно зачуханый. Ты его неделю не мыл?

— Сутки, — уточнил Костик. — С тех пор как на месте крушения самолёта подобрал.

— А ты знаешь, что его «Монолит» ищет?

— В курсе.

— Служивый, ты не ребёнку случайно сгущенное молоко покупал? — спросил бородач.

Костик кивнул.

— Слушай, ты совсем больной? Грудничку сгущёнку давать — это ж додуматься надо!

— А что, есть варианты?

— Варианты есть всегда. У хоббитов одна тётка недавно пятого родила. У неё молока хоть залейся. Вот она то и покормит наше дитятко. Только сперва помоем его.

Бородач обернулся к сталкерам.

— Значит так. Этот парень, — указующий жест на Костика, — уйдёт со мною целым и невредимым. Всем всё ясно?

Публика нестройно ответила, что де всё ясно, но если ещё раз вэвэшник попадётся, уж тогда-то они ремней у него со спины нарежут. Несомненно, бородач пользовался среди сталкеров авторитетом и с ним здесь старались не ссориться.

Взяв ребёнка под мышки, бородач понёс его на кухню. Костик, подхватив ранец, сумку, автомат побежал следом. Посреди кухни дышала жаром громадная дровяная плита, за которой хозяйничала толстая баба-повариха в пропотевшем халате на голое тело.

— Афанасьевна, кастрюлю давай! — закричал бородач. — Быстро!

Повариха только руками всплеснула. Многое она повидала на своём веку, но чтоб младенчика живьём варить — такое с ней было впервые.

— Дмитриевич, вы же взрослый человек, постыдились бы…

— Цыц! Я уже сорок лет Дмитриевич и не тебе меня учить. Кастрюлю давай! Да не ту, вон у тебя выварка стоит, её давай. Горячая вода есть?

При виде выварки с водой малыш задрыгал ручками и ножками как лягушонок в луже. Купаться он любил. Посадив ребёнка в выварку, бородач вытер пот с лица.

— Ну и жара тут у вас.

Бородач стянул с себя свитер и остался в тельняшке и камуфляжных штанах. Сейчас он напоминал профессора на даче.

— Купай его, — велел бородач Костику, — а я сейчас другим делом займусь.

— Как купать? — растерянно спросил старлей.

— Как хочешь. Только смотри, чтоб он воды не наглотался.

Старлей спустил комбинезон и перевязал его рукавами на поясе. Взяв малыша под мышки, Костик сказал:

— Ну что, пацан, поплыли.

И мальчишка поплыл. Так что брызги полетели во все стороны. Бородач тем временем рыскал по кухонным полкам.

— Афанасьевна признавайся, куда ты гречку дела?

Повариха молча выставила на стол пакет. И вид у неё при этом был очень грозный.

— Служивый, я полагаю, твоя задача на сегодня такова: вынести ребёнка из Зоны, — рассуждал бородач, помешивая кашу. — Сделаем это следующим образом: Идём до Горелого Хутора к хоббитам, там кормим ребёнка и ночуем. Утром кормим дитё повторно и выходим к периметру. Вопросы есть?

У Костика вопросов не было. Он вынул малыша из воды и завернул в протянутое поварихой полотенце.

— А у меня есть вопросы, — сказал бородач. — Бойцы «Монолита» шныряют по всей округе. По ваши души, надо полагать. Сюда они не сунутся. А вот перехватить нас в пути им ничего не стоит. Путей в Зоне не так уж и много, все они «Монолиту» известны.

Костик и сам это отлично понимал, слава Богу, не первый год в разведке.

— Я пойду через Сумеречные земли, — сказал он.

— С ребёнком! — ужаснулся бородач. — Да от вас там костей не останется.

— Разве есть другие варианты?

— Я же говорил: варианты есть всегда, — бородач снял разварившуюся кашу с огня. — А сейчас мы будем кушать.

Хоть бородач и обладал немалым авторитетом, ребёнок плевал на него в буквальном смысле этого слова. И при этом пытался ухватить незнакомого дядю за ус. Вскоре и малыш и его кормилец были обляпаны варевом с головы до ног.

— Как только мамка с ним справляется? — изумлялся бородач, вытирая кашу с лица.

— Нету у него больше мамки, — мрачно уточнил Семёнов. — У Мостового зверьё её кости уж растаскало.

А младенец не зная этого от души веселился, запуская ладошку в миску и размазывая кашу по всему вокруг.

— Ладно, — отшвырнул миску бородач, — умывай его и выходим. Пойдём через Сумерки.

Если Зона, это самое таинственное явление на земле, то Сумерки, это тайна в квадрате. Люди в них пропадали. А вернувшиеся из Сумеречных земель рассказывали про вещи сколь ужасные, столь и поразительные. Сталкеры эти места обходили десятой дорогой.

— Расклад у нас такой, — говорил бородач на ходу. — У тебя есть небольшой шанс пройти через Сумерки. У меня этот шанс чуть побольше. Но с ребёнком мы там не пройдём никогда. Стоит ему заплакать, даже просто чихнуть не вовремя и всё! Конец путешествию.

— Что будем делать?

— Есть у меня приятель. Скажу прямо, не совсем обычный. Он сможет обеспечить нам «зелёную улицу» через Сумерки. Сейчас мы пойдём прямо к нему.

Бородач повёл Семёнова на север от Гавриловки. Местность была открытой, но сильно изрезанной балками и оврагами. Трава стояла по пояс. Подул ветер, под его порывами степное разнотравье заколыхалось словно море, в воздух поднялись клубы сиреневой пыльцы. Костик и его проводник надели противогазы, спящего ребёнка в сумке накрыли пелёнкой. Малыш заворочался под тонкой тканью, но не проснулся.

Семёнов тревожно озирался. Ему не нравилась затея попутчика, потому что местность, по которой они шли у Костика на карте была обведена фломастером и без тени юмора подписана: «Здесь живут чудовища».

Проводник вывел Костика к могильнику брошенной техники. В старом карьере неровными рядами стояли самосвалы, бульдозеры, грузовики. Отдельно в колонну выстроились ИМРы — машины разграждения, сделанные на базе танков. Этот могильник появился после катастрофы, породившей Зону. Тогда инженерные войска пытались остановить расширение зоны, уничтожая аномалии. И ведь получалось! Но новый выброс уничтожил труд людей. Бородач остановился на краю обрыва, снял противогаз.

— Уф! — выдохнул он, вытирая потное лицо. — Почти пришли. Мой приятель где-то здесь бродит. Я его чувствую.

Костик ещё успел удивиться, что за идиот может бродить среди машин, многие из которых до сих пор излучают пятьдесят рентген в час. От ближайшего ИМРа отделилась коренастая фигура в грязной «афганке», снятой как бы не с трупа. Старлей присмотрелся и сдёрнул с плеча автомат. К ним приближался контроллер.

— Не стреляй! — закричал бородач, повиснув на автомате.

Разведчик легко стряхнул его и стукнул прикладом — чтоб не мешался. Мир качнулся и поплыл перед глазами. Семёнов чувствовал всё тоже самое, что и в разрушенном селе у периметра. Не было только паники. Теперь старлей знал, у человека, которого атакует контроллер, есть несколько секунд. Достаточно, чтобы нажать на спуск. Чудовище остановилось в полусотне метров от путешественников. Деваться ему было некуда — дистанция для Костика была пистолетная. В сознании разведчика сформировался чёткий мыслеобраз: «СДАЮСЬ». Ситуация была нетипичная. Мутанты живыми не сдавались.

— Ты меня к нему вёл? — спросил Костик у проводника.

Бородач сидел, сжимая руками ушибленную голову. Он кивнул и вскрикнул от приступа боли. Кажется, разведчик ударил его сильнее, чем следовало. А вот нечего лезть под горячую руку!

— Эй ты монстра, иди сюда, разговор есть, — крикнул Костик с обрыва.

Контроллер подошёл к обрыву и остановился. Глядя на него разведчик понял, что перед ним разумное существо, более того, понимающее человеческую речь.

— Лезь наверх! — приказал Костик. — Я к тебе спускаться не буду.

С недовольным кряхтением контроллер стал карабкаться по склону. У самой кромки Костик подхватил его под руку и втащил наверх. Контроллер стоял перед офицером, широко расставив трёхпалые ступни. У него был высокий лоб мыслителя, от шеи к плечам тянулись широкие и толстые кожные складки. Глядя на монстра, Костик вспомнил одного дурачка из родного города. Дурачок этот страдал врождённым заболеванием и у него были точно такие же кожные складки на шее. От контроллера отчётливо попахивало застарелым потом.

— Ты можешь провести нас через Сумеречные земли? — спросил Костик.

«ДА».

— Тогда действуем следующим образом: Обходим могильник по краю и движемся через Сумерки на север. Впереди идёт монстра, за ним ты с ребёнком на руках, — Костик кивнул на бородача. — Замыкаю я. Интервал движения пять метров. Встреченные аномалии впереди идущий молча обозначает указующим жестом. Наша задача: Выйти к Горелому Хутору до темноты.

Отдавая распоряжения, Семёнов чувствовал себя в своей тарелке. Он снова был командиром группы а не растерянным бродягой.

— Служивый, ты упустил один момент, — сказал бородач, вставая на ноги. — Мы забыли спросить у нашего приятеля, хочет ли он нас сопровождать.

— Щас выясним, — пожал плечами Костик и обратился к контроллеру. — Ты мысли читать умеешь?

«ДА».

— Прочитал, то, что я о тебе думаю?

«ДА».

— Будешь мне возражать?

«НЕТ».

— Тогда пошли.

Миновав могильник, путешественники двинулись по дну заросшей ольхой и ивами балки. Идти приходилось по топкому берегу ручья, мимо бьющих из земли ключей. Контроллер уверенно вёл группу, обходя встречающиеся на пути аномалии. Бородачу было явно не по себе после удара прикладом. Его заметно покачивало. Наконец Костик смилостивился и вынул из кармана пластиковый пакет, вроде тех, в которых хранят среды для внутривенных вливаний, только поменьше. Преломив запаянную в пакете трубочку, Костик протянул его бородачу.

— К лобешнику приложи, Борода. Полегчает.

— Что это?

— Криопакет. Он холодненький.

Молчавший до сих пор бородач не выдержал.

— Господи, учили же меня в детстве, не делай людям добра и не получишь зла!

— Да ладно, не обижайся. Можно подумать, в первый раз по башке получил.

— Прикладом, представь себе, в первый раз.

— Тихо! — шикнул старлей. — Входим в Сумерки.

Склоны балки раздались в стороны, и путешественники оказались в широкой болотистой низине. Там и сям виднелись зелёные островки ольхи. Впереди блестело вытянутое озеро — старое русло Припяти. Горизонт терялся в серой вечерней мгле.

Контроллер нетерпеливо взмахнул лапой. Пошли, мол, чего встали. В траве зашуршало, мелькнуло узкое тело. Костик вскинул автомат и с трудом удержался от выстрела. Только змей под ногами ему не хватало!

Путешественники быстро и без лишнего шума перешли неглубокую речку. В чёрной воде скользили смутные тени. Уже в шаге от берега Костик почувствовал, что его ухватили за ногу и мягко, но настойчиво тянут назад в воду. Извернувшись, разведчик упал спиной на песок и свободной ногой треснул невидимого хватателя. Попал явно по черепу. Вода взбурлила, мелькнуло пятнистое как у налима тело. Костик задом отполз от воды и оглянулся. На берегу никого не было.

Семёнова прошиб пот. Он взбежал на пригорок и осмотрелся. Никого. Только наползали от старицы пряди тумана. Костик вернулся к воде и внимательно осмотрел следы. На песке хорошо отпечатались трёхпалые ступни контроллера и ботинки бородача. Следы вели от воды, пару метров их можно было проследить по примятой траве и всё. Дальше след обрывался.

Солнце уже почти зашло за горизонт, в низине стало заметно прохладнее, но Костик не чувствовал холода. Он снова взбежал на пригорок. Чёрт возьми, тут и спрятаться то некуда, место совершенно открытое. Семёнов поднял автомат и выстрелил. Это было крайнее средство. Старлей знал, как опасно шуметь в Сумерках, особенно сейчас, когда ночная тьма ложится на землю. Из тумана донёсся отчётливый хлопок пистолетного выстрела. Семёнову отвечали!

Костик спустился с пригорка, миновал заросли камыша, за которыми смутно блестела вода и снова выстрелил. Ответный выстрел раздался через полминуты, уже ближе. Он донёсся со стороны леса, обозначающего границу Сумеречной зоны.

Старица осталась позади. Костик продрался сквозь заросли ольхи, поднялся по откосу. Несколько электр преграждали путь к лесу. Их разряды сплетались в трескучую подвижную паутину. Стелящиеся по земле молнии освещали человека, который как назло стоял на единственном безопасном проходе между аномалиями.

— Эй, как там тебя…, - окликнул человека Семёнов. — Дай пройти!

Сталкер не пошевелился. Разряды электр выхватили его лицо из сгущающейся тьмы. Обвисшая кожа на лице, гноящиеся язвы, зрачки смотрят в разные стороны. Разряд сместился, осветив зомби под иным углом. Старлей узнал его. Офицера тоже узнали.

— Семёнов, забери меня отсюда.

Зомби сделал шаг вперёд, протягивая руки к Костику. Кожа свисала с них клочьями.

— Семёнов, я приказываю!

Старлей вскинул автомат дал очередь. Пули опрокинули монстра в электру и в тот же миг аномалия разрядилась. Сеть молний накрыла зомби, заставила его изогнуться дугой и забиться в судорогах как эпилептика. Костик пробежал по освободившемуся проходу. Впереди стеной стоял лес, среди деревьев мелькнул плащ бородача. Сумерки кончились. Под деревьями было совсем темно. Чтобы видеть хоть что-то Костик надел прибор ночного видения. Минут через пять он нагнал попутчика.

Святослав Логинов

— Где контроллер, — спросил старлей.

— Отпустил его, — бородач посадил разбуженного малыша на бревно. — Он нам больше не понадобится. Скажи, куда ты, чёрт возьми, запропастился?

Армагеддон возле горной речки

Костик сел, прислонившись к дереву. Ноги его не держали.

— Поставим вопрос иначе, Куда ты запропастился? — спросил Семёнов.

— Куда? — озадаченно переспросил бородач. — Я шёл за контроллером, уже почти дошёл до леса, обернулся, а тебя нет. Потом услышал выстрелы и отвечал на них. Слушай, в кого ты стрелял среди электр?

— Теперь уже неважно, — ответил Костик.

Он не желал отвечать, что узнал в ободранном зомби капитана Егорова, пропавшего год назад. И тем более не хотел уточнять, что зомби тоже узнал его. Что это было? Игра Сумерек?

Хождение по лесу в темноте было занятием не для слабонервных. Пронёсшийся ураган повалил и сломал много деревьев, образовав непроходимые завалы. Приходилось тратить время, обходя их. С заходом солнца налетели комары. Из всех местных хищников, эти были наиболее кровожадными. У бородача был свой накомарник, малыш ехал у него на руках в накомарнике Костика, периодически пытаясь его стянуть. А самому разведчику оставалось молча страдать.

Всякое дело, и доброе, и дурное, непременно начинается или имеет свое продолжение в таверне. Здесь удобно встретиться, обговорить дела и делишки, разузнать, разнюхать и познакомиться с нужным человеком. Здесь не обращают внимания на тихие разговоры и громогласную ругань. В таверне смотрят только на вынутые деньги и вытащенный нож. Очень удобное место для тех, кто затевает дурное или задумывает странное. Окончание дел обычно бывает в иных местах, конец — делу венец, а венцы с тавернами не в ладах, даже если таверна называется «Карлов венец».

На берегу крохотного лесного озера они сделали привал. Семёнов развёл костерок и набросал в него побольше папоротника. Сырые листья давали обильный дым и Костик наслаждался покоем в его клубах. Бородач тем временем накормил ребёнка остатками каши. Через час впереди показался просвет, и путешественники вышли к забору из колючей проволоки. Забор был построен по всем правилам полевой фортификации, в три ряда, чтобы защитить от местной фауны картофельные грядки. Чуть дальше виднелась делянка, засеянная рожью.

«Карлов венец» считался захудалым заведением, гостей тут бывало немного, да и тех богатство не обременяло. Пастухи с окрестных склонов, крестьяне из ближних деревень, остановившиеся пропустить последний стакашек перед возвращением с базара, коробейники с убогим товаром и прочий подлый люд. Неудивительно, что все внимание хозяина, толстомордого Петерфикса, было обращено на двух залетных посетителей, примостившихся, как и следует быть, в самом дальнем и темном углу. Оба в серых дорожных плащах, с полупустыми котомками. Оба средних лет и самой непримечательной внешности. Большой выручки от таких ждать не приходится, а новостями пришлецы делиться не торопились, но они были здесь чужаками, а чужак всегда интересен, даже если свои новости он оставит при себе.

Двигаясь вдоль забора, путешественники вышли на открытое пространство. Навстречу им из темноты с лаем выскочили два здоровущих пса. Костик уже вскинул автомат, но бородач жестом остановил его. Подбежав, псы стали кружится у ног бородача и ластиться к нему как к старому знакомому. И в этот момент Костик понял, почему его попутчик назвал обитателей Горелого Хутора хоббитами. В склоне ближайшего холма отворилась дверь, открыв вход конечно, не в подземный дом хоббитов, а в обычную землянку. На пороге появился мужик с дробовиком. Он присмотрелся, узнал бородача и махнул ему рукой.

Обеда гости не заказали, спросили только по кружке пива: один — темного, второй — светлого. Не появится иной темы, завтра можно будет обсудить с завсегдатаями столь странный заказ и высказать по этому поводу немало остроумных предположений. А пока Петерфикс, пользуясь затишьем, подсел к двоим путникам и, кашлянув для вежливости, спросил:

— Дмитриевич, заходите.

— Издалека будете?

Про этот подземный хутор Костик слышал и раньше. Откуда взялись его жители, никто не знал, а сами они об этом не распространялись. Жили натуральным хозяйством, иногда нанимались проводниками к сталкерам или военным. Добычей артефактов и контрабандой хуторяне не занимались, в разборки между сталкерскими артелями не ввязывались. Изоляционные силы с подземных жителей не трогали, арестовывать и выселять не пытались, справедливо полагая, что вражда с людьми, знающими Зону как свои пять чревата неприятностями.

— Как сказать… — уклончиво ответил пьющий темное, а любитель светлого, в свою очередь, спросил:

Хуторяне были рады спутнику Костика. На самого разведчика они смотрели косо, но на количестве мяса и тушёной капусты у него в тарелке это не сказалось. Путешественники ужинали при свече, в низенькой подземной комнате с отдушинами под потолком. Хозяин хутора, сидел за столом напротив и в полголоса расспрашивал бородача о новостях, его жена, поджарая тётка с сединой в висках качала люльку за дощатой перегородкой. Дети хуторян прибежали посмотреть на пришельцев, но их прогнали спать. Найдёныш ползал по чисто выметенному полу, изучая окрестности. Он добрался до Костика и держась за его штанину, встал.

— Не присоветуете, кто из местных хорошо знает окрестности. Нам нужен проводник.

— Гу! — воскликнул он, заглядывая старлею в глаза. — Па!

Костик погладил его головке, взъерошил редкие волосёнки малыша. Старлей был почти счастлив. Впервые за двое суток не надо было прятаться, бежать, изворачиваться. Осталось только выспаться, а утром, по холодку идти к периметру. До него оставалось всего каких-то шесть километров. Теперь бы ещё ребёнка покормить.

— Все хорошо знают. Тут пастухов много, на Увалах и вдоль Бракса каждый камешек знают. Олени выходят к Браксу на водопой. Но лучшая охота все равно на Увалах, ближе к хребту. Архаров там много, снежные барсы встречаются, говорят, и алмаса видели.

— А как у вас тут с детским питанием, — спросил Костик у хозяина.

— Нам нужно за Увалы, к самому хребту. Судя по описаниям, там ущелий и долинок без счета, но карты толковой нет. Значит, нужен проводник.

— Ты у Настасьи спроси, — ответил мужик. — Она у нас кормящая мать.

— Пастухи туда не ходят. Да и охотники не часто бывают. Места дурные, нечисти много. Недаром драконоборец Онеро жил именно в нашем городе. Вы его дом не видали?

Костик взял малыша на руки и пошёл за загородку.

— Видали… — протянул один из гостей. — И сказки слышали. А вот скажите, любезный, если ваш земляк был так могуч, почему он эту нечисть не извел?

— Анастасия Кирилловна, покормите малыша?

Онеро не разменивался на мелочь. Он убивал только драконов.

Тётка посмотрела на Костикова найдёныша, чьи распашонка и ползунки были самыми нарядными вещами в землянке, перевела взгляд на своего ребёнка, завёрнутого в пелёнку, сшитую чуть ли не из портянок и резко ответила:

Оба гостя одновременно и почти незаметно вздохнули, а потом пьющий темное произнес насмешливо:

— О чем только не говорится в старых сказках… А ведь если бы те подвиги случались в действительности, их след тянулся бы тысячелетиями. Полсотни драконьих шкур — это нечто!

— Нет! У меня молоко ушло.

— Кирилловна, ну хоть при мне не ври про молоко, — подал голос из-за загородки бородач.

— Голов, ваша милость, голов. Их многие видели, когда Онеро въезжал в город. Они рассказали об этом своим внукам, и так, переходя от предков к потомкам, легенда дошла к нам. А драконьи головы исчезли в тот самый день, когда герой умер. Они просто истаяли, и даже самые опытные маги не сумели найти следа. Но дом Онеро стоит, целы древние подвалы и верхние комнаты, сохранилась коллекция оружия.

— Не буду я вашего барчука кормить. Вон он какой толстый. Потерпит.

— Да-да, мы там были. Экспозиция очень впечатляющая. Но вы не ответили нам о проводнике. И, кстати, какая нечисть обитает в горных долинах? Мы с моим другом не претендуем на лавры Онеро, но хотелось бы знать, что так напугало пастухов и охотников?

Костик понимал, это даже не зависть, это чувство нарушенной справедливости, замешанное на жуткой безысходности. Костик спустил малыша на пол и принялся уговаривать хозяйку. Он был бы плохим командиром, если б умел только приказывать. Через некоторое время тётка сердито глянула на малыша, взяла его на руки.

Трактирщик в сомнении пожевал губами. Иным посетителям он бы знал, что наплести, но эти явно не чужды магии, а в таких случаях лучше не врать. И Петерфикс постно ответил:

— Ну иди сюда. Сейчас будем кушать.

— Не знаю. Но, говорят, там нечисто. Вы же понимаете, сам я туда не ходил. На реке с удочкой, вот и вся моя охота. А проводника я постараюсь найти. Отчаянные люди есть везде. Но учтите: за тех, кто ходит за Увалы, я поручиться не могу. Подобным людям не жаль ни себя, ни других.

— За себя мы как-нибудь постоим…

Женщина расстегнула рубашку и дала малышу грудь. Потом, словно спохватившись, бросила старлею:

— Тогда советую подождать. В городе объявился Радим, это один из таких бродяг. Обычно он заходит в мое заведение, но если он не появится в течение часа, я пошлю мальчишку поискать его. А пока не желаете ли еще пива? Или, быть может, обед?

— Выйди.

* * *

На ночь путешественников положили в чулане. Костик с бородачом устроились прямо на полу, для малыша хозяин приспособил снарядный ящик. В чулане не было ни единого окошка, и тьма стояла такая, что хоть глаз коли. Старлей скорее почувствовал чем услышал присутствие постороннего в помещении. Он зажёг фонарик. Хозяйка хутора стояла, склонившись над импровизированной кроваткой мальчика.

— Ты чего здесь? — спросил Костик.

Петерфикс знал свою клиентуру, Радим появился в «Карловом венце» через полчаса. Невысокий, но сутулый, очень худой, он напоминал случайно выжившего ученика трубочиста. Бледное лицо с длинным носом было бы совершенно неприметным, если бы не навечно застывший трагический изгиб бровей, какой встречается у нарисованных клоунских масок. Но то была единственная яркая черта. Безвольный подбородок, впалые щеки, глаза, глядящие с полным безразличием. Костюм из доброго сукна, чистые руки — этот человек никак не походил на бродягу. Скорее уж, помощник архивариуса или местечковый писарь.

— Просто смотрю.

Хозяин перехватил Радима на пороге, что-то произнес и кивнул на дальний угол. Радим молча прошел туда и сел рядом с гостями. Немедля туда же подбежал мальчишка-половой и поставил на стол пуншевую чашу, полную горячей воды. Наверное, герцога здесь не обслужили бы так расторопно.

Радим, не морщась, отхлебнул крутого кипятка, затем произнес:

Старлей не на шутку испугался за ребёнка. Чего ради «смотреть» на него в кромешной темноте?

— А ну пошла отсюда! На своих смотри!

— Петер сказал, что у вас ко мне дело.

Бородач вдруг оторвал голову от подушки и внятно сказал:

— Нам нужен проводник по ущельям и горным долинам, что расположены за Увалами, — без обиняков произнес один из нанимателей.

— Там небезопасно.

— Как на лямина криброза поселился криста галля, — и снова уснул.

Пожав плечами, тётка вышла. Костик подскочил, осмотрел малыша. Он спокойно спал, закинув ручки за голову.

— Знаем. Но мы хорошо заплатим. Если, конечно, ты нас доведешь.

Радим пожал угловатыми плечами.

— Если окажется, что сглазила ребёнка, вернусь и прибью её, — решил старлей для себя. — Гвоздями к берёзе.

— Я все равно собирался туда завтра с утра. Если угодно, можете идти со мной.

Утро было пасмурным. С неба сыпалась мелкая морось, под деревьями стоял туман. Последнее обстоятельство было на руку путешественникам, меньше была вероятность, что их заметит дозор «Монолита». За лесом открывалась обширная пустошь, на другом конце которой белели столбы проволочного заграждения. Из тумана смутно вырисовывалась сторожевая вышка над белорусским блокпостом.

— Всё, дальше сам тащи, — сказал бородач передавая ребёнка на руки Костику. — Я к периметру не ходок. Ну, бывай, служивый.

— Сколько возьмешь за работу?

Бородач разогнулся, держась за затёкшую поясницу.

— Нисколько. Я туда иду по своим делам, и захватить вас мне не трудно, если, конечно, вы не станете задерживаться. Завтра на восходе зайду за вами сюда. Так что, если хотите завтракать, вставайте до света.

— Охо-хошеньки!

Радим выложил на стол медяк в уплату за выпитый кипяток и, не прощаясь, вышел. Маги, от внимания которых не укрылось, что половому, притащившему чашку, была неприметно сунута серебряная монета, переглянулись. Если такое происходит каждый раз, ясно, почему мальчишка с кипятком примчал стремглав. А вот все остальное оставалось загадкой.

— Слышь, Борода, а как звать то тебя кроме как по батюшке, — спросил его Костик.

— Парень не чужд колдовства, — не разжимая губ, произнес один из гостей.

— Да так и зови: Болотный Доктор.

— Собственной силы в нем нет, — возразил второй, — хотя он неплохо ловит магические потоки. Подобное нередко встречается среди деревенских дурачков, но он слишком хорошо одет для дурачка.

— Дети помещиков тоже бывают деревенскими дурачками. Но в любом случае, смотреть за нашим другом придется в оба.

Болотный Доктор повернулся и быстро зашагал в лес. Костик присел, поставил сумку с ребёнком на колени. Ему требовалось решить, как быть дальше. Попасть в Зону нелегко, а выбраться ещё труднее. Бойцы на блокпостах приучены стрелять во всё, что движется. И если Костик пойдёт к блокпосту напрямую, его скорее всего обстреляют, приняв за сталкера со съехавшей крышей. Такие частенько встречаются в Зоне, почему-то особенно много их в районе Янтаря. Костик вынул из ранца спутниковый телефон, вставил аккумулятор. Риск, конечно, однако ничего не поделаешь. Разведчик набрал номер оперативного дежурного.

— Слушаю! — ответили на другом конце линии.

— Зато, если я хоть что-то понимаю, он приведет нас сразу в нужное место.

Старлей узнал Александра Ряполова, своего земляка.

— Откуда он может знать?

— Здорово Сашка, это я, Костик.

— А он и не знает. Он просто ловит магические потоки, подобно тому, как мотылек летит на пламя.

— И чего?

— И сгорит как мотылек.

— Ты не понял, это я, Семёнов, командир разведвзвода.

— Тебе его жалко?

— Чего?!

— Представь себе, да.

В кабинете дежурного возникла лёгкая паника, которая случается всякий раз, когда к людям обращается оживший мертвец. Из телефона послышались скрежет и стук, кажется, у дежурного отбирали трубку. Неожиданно из телефона раздался голос комбрига.

— Потом его можно будет прогнать. Развернуть и дать пинка в зад. Он успеет уйти. А навредить нам не успеет. В одиночку там сгорит даже опытный маг.

— Семёнов, твою мать…! Ты где!!?

— Как ты думаешь, он темный или светлый?

— Я напротив шестого белорусского блокпоста. Со мною выживший пассажир с разбившегося самолёта. Владимир Евгеньевич, свяжитесь с белорусской бригадой, чтоб они меня не подстрелили при выходе из Зоны.

— Он еще никакой.

— Свяжемся. Только не отключайся.

— Я тоже так полагаю. Именно поэтому мне его и жалко.

Из трубки послышался лошадиный топот, кому-то наступили на ногу и он вскрикнул. Время шло. Костик знал, если монолитчики не дураки, они уже засекли сигнал спутникового телефона и сейчас к разведчику спешат все их оказавшиеся поблизости группы. Но деваться было некуда, приходилось ждать. Наконец комбриг разрешил:

— Ладно, об этом мы поговорим по дороге. А покуда напомню, что завтра рано вставать. Не знаю, как ты, а я привык завтракать по утрам.

— Всё Семёнов, белорусы в курсе. Теперь бегом к ним.

* * *

Костик и сам знал, что ему надо бегом. Местность открытая, стоит преследователям выйти на опушку и страшный зверь писец прибежит за старлеем. Подхватив ребёнка на руки, Костик помчался так, как никогда в жизни не бегал. Впереди показался бруствер окопа. Первая пуля стукнула в землю правее разведчика. Костик метнулся в сторону, чтоб не облегчать задачу снайперу «Монолита». Пулемёт с вышки гвоздил в кого-то за спиной офицера. Следующая пуля ударила разведчика в спину, опрокинула его и швырнула в окоп.

Радим, как и обещал, появился на рассвете. Теперь и у него были серый дорожный плащ, тощая котомка за плечами, а в руке небрежно ошкуренная рябиновая палка. Судя по всему, с палкой этой было исхожено немало троп: конец разлохматился, рогулька обломлена. Оглядев готовых попутчиков, Радим кивнул не то своим мыслям, не то соглашаясь с их внешним видом, будто произнес: «Идти будем быстро», и вышел на еще не проснувшуюся дорогу. Двое магов последовали за ним.

Когда солдаты вбежали в окоп, Костик сидел на корточках и успокаивал разоравшегося ребёнка.

Некоторое время шли молча, приноравливая шаг друг к другу, потом Радим сообщил и без того известное:

— Здорово, бойцы. Сушка у кого ни будь есть?

— Меня зовут Радим.

Снайпер стрелял по разведчику с предельной дистанции, поэтому пуля, продырявив ранец, бронежилет пробить уже не смогла. Костик отделался трещиной в ребре а младенец — сильным испугом. Старлея вместе с найдёнышем перевезли в воронежскую бригаду, где офицеру пришлось отвечать на неприятные вопросы про потерянный взвод. Прошло несколько дней, родственники малыша не объявлялись. Наконец пришёл приказ везти младенца в Москву.

— Меня зовут Дардейл, — ответил на незаданный вопрос любитель светлого пива.

В помощь Костику бригада выделила врача и юную прапорщицу. Последняя к медицине никакого отношения не имела, но предполагалось, что врождённые материнские инстинкты помогут ей адекватно заботиться о младенце. Помня о недвусмысленном интересе «Монолита» к малышу, все трое взяли оружие. В служебном автобусе компания добралась до Брянска, ставшего главной тыловой базой для российских войск, охранявших периметр. Из Брянска на Москву уходил транспортный борт.

— Меня — Влох.

Дальше шли молча. Дорога быстро распалась на несколько троп. Та, на которую свернули путники, заметно забирала вверх, хотя до лесистых Увалов было еще полдня пути. А здесь расстилались пологие холмы, служившие пастбищами, вытоптанные овечьи загоны, чахлые лиственные рощицы, куда можно загнать стадо в жаркий день. Унылые места, облюбованные лисами и сурками. Даже волки, совершающие набеги на стада, предпочитали селиться подальше от своих охотничьих угодий. Водопои здесь располагались в низинках, где когда-то били родники, а теперь все было перемешано копытами и воняло навозом. Городское богатство прирастало в этих загородных местах и пахло весьма непрезентабельно.

Всё время полёта Костик промаялся на жёстком сидении, не в силах найти удобную позу для своей больной спины. Самолёт вёз контрактников, готовившиеся к дембелю, офицеров-отпускников, командировочных. Народу в грузовую кабину набилось много, и техники откинули от бортов лавки, образовывающие верхний пассажирский уровень. Вояки сидели на этих лавках как на насестах и один боец, крепко принявший перед взлётом, не удержался. Сорвавшись с двухметровой высоты, он воткнулся в настил кабины головой.

— Чего вы в ущельях-то потеряли, — спросил Радим, когда его спутники уже решили, что весь путь так и пройдет в молчании.

«Кырдык бойцу», — подумал Костик. — «Если сейчас не встанет, пойду оказывать первую помощь».

Боец встал, нашёл в своём бауле бутылку, отхлебнул и полез обратно. Настил и борта грузовой кабины накренились, тон моторов изменился. Самолёт заходил на посадку. Он приземлился в подмосковном Чкаловске уже поздним вечером. До Москвы добрались последней электричкой. И поняли, какую ошибку совершили, отправившись в столицу в повседневной форме.

Маги мгновенно переглянулись. В мимолетном обмене взглядами заключалось больше, чем в иной беседе. Уйти от ответа — проводник может обидеться и завести черт-те куда. Соврать — человек, чувствующий магические потоки, с полувзгляда определит ложь, если не прикрыть ее серьезным колдовством. Тратить силу на маскировку неразумно. Значит, лучше ответить правду.

— Видишь ли, мы волшебники, — осторожно проговорил Влох. — А по-вашему — колдуны.

Вокруг странной троицы образовался людской вакуум. Люди, чурались их, опускали глаза, безошибочно определяя выходцев с периметра. В кафе на вокзале, где Костик решил покормить своих спутников, они сидели на почётном удалении ото всех прочих посетителей. Москва отторгала пришельцев, словно они были из зачумлённого города, ей не было дела до того, что творится на семьсот километров южнее.

На стоянке такси та же картина: Пассажиров мало, машин много, везти никто не хочет. Ситуацию разъяснил таксист, щуплый чернявый мужичёк, которому Костик предлагал двойной ночной тариф. Выслушав объяснения, старлей побелел и попёр на перетрусившего водилу с кулаками. Врач с прапорщиком едва удержали Костика, повиснув у него на руках.

— Это я и сам вижу, — отмахнулся Радим. — На охотников вы не похожи, на королевских соглядатаев тоже. Опять же, скарба у вас никакого. Значит — колдуны. Только, что колдунам в ущельях делать, ума не приложу.

— Мы готовим артефакты, — пояснил Дардейл. — Настоящие артефакты, которые обладают собственной волшебной силой. В дело годится все: клык оборотня, волос из гривы единорога, старое, вросшее в камень проклятие, деревяшка, опаленная ангельским взором.

Путешественникам повезло. Рядом притормозила «лада», владельцем которой оказался бывший «партизан», отслуживший на периметре в химбригаде. «Партизан» довёз путешественников до самой гостиницы МВД. Дежурный администратор выслушала причитания прапорщицы, замученной малышом и вынула ключи от… «президентского» люкса!

— Поживёте пока там. Других номеров всё равно нет.

— Что-то я таких не видал, — заметил Радим. — Это я о проклятиях и ангелах. Говорят, прежде такое бывало, а сейчас нет. А шерсть единорога видал и яд гидры тоже. Только они выдыхаются быстро. Однажды нашел крыло лугового эльфа. Оно на стрекозиное похоже, только побольше малость и воняет от него — страсть. Сколько уж оно там валялось, не знаю, но протухло. Сейчас, думаю, вы и этого не найдете. Я, всяко дело, давненько ничего подобного не видал. А хоть бы вы и нашли чего, все равно оно у вас протухнет. Это только в сказке Онеро умел драконьи головы коптить. Но и у него в конце концов все протухло.