Дибелла покачал головой, улыбнувшись. Как раз сейчас у него не было партнера, и танцевать он не хотел. Но, конечно же, старина Сэм был прав. Желание танцевать — товар скоропортящийся. И вообще, на большей части всего того, чем занимается человечество, уже проставлен штамп с датой истечения срока годности. В один прекрасный день поколение его матери, поколение, родившееся в условиях самого большого в истории демографического взрыва, достигнет восьмидесяти. И перед ними снова встанет та же проблема выбора, которая стояла перед Генри.

И как же оно все будет в следующий раз?




Перевел с английского Евгений ДРОЗД
© Nancy Kress. The Erdmann Nexus. 2008. Печатается с разрешения автора.
Повесть впервые опубликована в журнале «Asimov\'sSF» в 2008 голу.


САВАН ДЛЯ МАУГЛИ

Нил ГЕЙМАН. ИСТОРИЯ С КЛАДБИЩЕМ. АСТ-Астрель

Нил Гейман пишет много и с удовольствием. На его счету сценарии фильмов, тексты для рисованных историй и комиксов, статьи и эссе, стихи и пьесы. В то же время Гейман является мастером коротких рассказов, которых у него вышло немало. В противовес этому торжеству литературного минимализма крупные вещи у Геймана появляются нечасто. Тем значительнее выглядит каждый новый роман и тем желаннее он для поклонников.



Использовать идеи, образы и даже сюжетные ходы классиков для Нила Геймана дело привычное. Поборник постмодернизма, он использует идеи и героев знаменитых произведений прошлого, чтобы создавать свои мрачноватые, но притягательные литературные полотна. В «гостях» у писателя успели побывать Томас Мелори и Артур Конан Дойл, Говард Лавкрафт и Майкл Муркок. Наконец пришло время и Редьярда Киплинга. «Книга джунглей», повествующая о приключениях мальчика, воспитанного волками, обрела новое прочтение, пройдя сквозь призму воображения одного из самых одаренных мечтателей современности. К слову, в оригинале роман и называется-то почти по-киплинговски — «Книга кладбищ».

Читатели, знакомые с рассказами «Октябрь в председательском кресле» и «Надгробие для ведьмы», догадаются, в каком направлении развивалась мысль писателя. Разумеется, геймановский «Лягушонок» находит спасение на кладбище, где вместо волков — призраки, а вместо пантеры с медведем — вампир и оборотень. Желающие искать параллели и скрытые аллюзии найдут их в большом количестве, но куда интереснее задержаться на отличиях.

Тема ребенка, постигающего новый мир, — одна из важнейших в творчестве Геймана. Главные герои его произведений, будь то Тень из «Американских богов», Ричард Мейхью из «Задверья» или Тристан Терн из «Звездной пыли», по-детски наивны в столкновении с небывалым и, может быть, поэтому так легко приспосабливаются к необычным условиям. «Мальчик» Геймана мечтателен, погружен в себя и непременно одинок. Его невольное проникновение в иную реальность — это еще и бегство. Он легко сходится с волшебными существами и небывалыми монстрами, но не может найти общий язык со сверстниками. Он спасает целые миры, но не в состоянии решить простейшие бытовые вопросы.

Никт, главный герой «Истории с кладбищем», и похож, и непохож на своих литературных собратьев. С одной стороны, его вполне устраивает существование за оградой кладбища; с другой — неудержимое стремление к получению нового опыта влечет мальчика в большой мир.

В историях взросления большинство читателей, прежде всего, интересует процесс, а не результат. Кому какое дело, какую нишу в обществе волшебников занял Гарри Поттер после победы над силами зла? Кого интересует, какой женщиной стала повзрослевшая Лира Белаква из трилогии Филипа Пулмана «Темные начала»? Прошел герой путь от желторотого птенца до могучего орла — и слава богу. Однако не все замечают, что орлы на выходе получаются разные. Маугли, к примеру, превратился в настоящего мужчину-вожака. Могучего, мудрого и справедливого. Ему всего и осталось, что возглавить какое-нибудь племя, жениться и завести наследников.

Для Никта, вышедшего за ворота кладбища, история только начинается. Из мечтателя-домоседа он превращается в мечтателя-странника. В большом мире его ждут далекие земли и невероятные приключения. Перед нами образ, созданный иной, нежели у Киплинга, идеей самостоятельности. Впрочем, нельзя не заметить определенной нерешительности, присущей юному Никту. Этот недостаток приходится исправлять его потусторонним опекунам. Они все время как бы слегка подталкивают мальчика в правильном направлении. Такой скрытый инфантилизм в любом из главных героев Геймана достаточно четко обрисовывает позицию автора в отношении взросления. Мужчина по-настоящему живет только до тех пор, пока в его душе сохраняется мальчишка.

Очень хороши образы обитателей кладбища. И дело здесь даже не в ярких, самобытных чертах характеров — меньшего от Геймана ждать и не приходится… Поражает странная правдоподобность потустороннего бытия, где-то глубоко внутри возникает уверенность, что так оно и бывает. Тихая дружная семья усопших, завершивших свой жизненный путь, спокойно ждет Конца Дней. Поражает мягкая, не нарочитая толерантность, с которой относятся друг к другу и своему подопечному члены кладбищенской общины. Многим живым стоило бы поучиться терпимости у этих вечных квартирантов склепов и гробниц.

Наставники Никта занимают более активную позицию. Они не привязаны к какому-то конкретному месту и способны оказывать прямое воздействие на внешний мир. Однако, несмотря на свою чудовищную сущность, неизменно справедливы и по возможности аккуратны.

Таким образом, весь негатив, имеющийся в книге, приходит Со стороны живых. Ничего хорошего от общения с людьми воспитанник призраков не получает. Одни боятся его, другие пытаются использовать, третьи — и вовсе убить. Едва наметившаяся романтическая линия обрывается, так и не начавшись. И все же новый Маугли точно так же, как когда-то его предшественник, уходит от своей необычной семьи, близкой по духу, но отличной по природе. Почему это происходит? Может быть, потому что писатель убежден: в большом мире нужно что-то менять. А кому еще этим заниматься, как не живому человеку, познавшему главную тайну посмертного существования: мы способны вмешиваться в ход событий лишь до тех пор, пока дышим.

Гейман обладает удивительной способностью гармонично встраивать в текст заимствованные элементы, а старые заезженные образы и концепции по его воле приобретают свежий, оригинальный вид. В новом романе, как и в предыдущих вещах, очень сильна постмодернистская линия. Помимо регулярных аллюзий с «Книгой джунглей», Гейман широко использует литературный и мифопоэтический потенциал своей родной страны. Старые английские стихи и песенки перемежаются цитатами из Шекспира. Не забывает автор и о своих «любимцах». Например, в мире за упырьей дверью обитают ночные мверзи, существа, описанные Говардом Лавкрафтом в романе «В поисках неведомого Кадата». Правда, несмотря на явную привязанность Геймана к творчеству знаменитого американского мистика, в произведениях ученика нет фирменной лавкрафтовской безысходности. Добро все равно торжествует, даже если его завернули в саван.

«История с кладбищем» — это омут, в который погружаешься и сладко тонешь, пока не достигнешь дна. Простая сказка скрывает в себе больше, чем кажется на первый взгляд. И все-таки это не умаляет ее достоинства именно как сказки, которую приятно перечитывать, уютно устроившись у горящего очага, когда за окном свирепствует непогода.



Николай ОДИНЦОВ

РЕЦЕНЗИИ

Генри Лайон ОЛДИ, Андрей ВАЛЕНТИНОВ

АЛЮМЕН. КНИГА ТРЕТЬЯ. МЕХАНИЗМ ЖИЗНИ

Москва: ЭКСМО, 2009. — 448се. (Серия «Стрела Времени»). 10 100 экз.



В КБ харьковских фантастов Г.Л.Олди и А.Валентинова продолжает кипеть работа. Уже сконструированы и запущены на полную загрузку механизмы времени и пространства. И вот, наконец, сорваны пломбы с «Механизма жизни» — самого сложного и неоднозначного из трех элементов, слагающих «Земную оперу». Для того чтобы постичь принцип его работы, герру Алюмену и его команде придется отправиться в далекий Санкт-Петербург, в самую берлогу «русского медведя».

От города Петра до Смоленска еще далеко, однако наших знакомых пришельцев ждут в России весьма серьезные испытания. Дело в том, что старый враг братьев Эрстедов, великий и ужасный Эминент, также решил припасть к невскому граниту в компании своих необычных миньонов. Разумеется, северной Венеции есть чем ответить на этот европейский десант. Наши масоны тоже не лыком шиты. Аналогия с КБ не случайна. Из трех книг цикла в последней более других ощущается присутствие закулисной силы, направляющей героев к определенной авторами цели. Олди давно декларировали формирование сюжета и философской основы любого романа именно по принципу конструирования, а не выращивания, подразумевающего определенную вольность персонажей. Известны также случаи, когда герои демонстрировали непокорность уготованной им судьбе. Мотив неизбежности в «Механизме жизни» мог быть введен как раз для предотвращения такого демарша.

Единственный герой, которому предоставлена полная самостоятельность, это Огюст Шевалье. Кто в здравом уме будет «накидывать ошейник» на свободолюбивого француза? Именно поэтому его путь отмечают шекспировские метания и муки выбора. Речь, конечно, идет о взаимодействии с потомками и той роли, которую Огюст может сыграть для возможного будущего. Однако наступит ли оно? Не все еще карты легли на стол, и самые страшные силы только готовятся войти в мир.

Николай Калиниченко



Игорь НЕДОЗОР

ЗАКОН АБОРДАЖА

СПб.: Крылов. 2009. — 384 г. (Серия «Мужской клуб: fantasy») 3800 экз.



Каждый, кто в детстве с увлечением читал «Остров сокровищ» Р.Стивенсона или «Одиссею капитана Блада» Р.Сабатини, навсегда сохранил в душе стойкую привязанность к «пиратскому роману». К сожалению, по-настоящему захватывающих книг о приключениях «джентльменов удачи» не так уж много. И еще меньше тех, где похождения флибустьеров разворачиваются на фэнтезийном фоне или сопряжены с НФ-элементом.

Роман И.Недозора относится именно к этому редкому направлению и в приключенческой, и в НФ-литературе. Книга повествует о мире, представляющем собой некий аналог нашей Земли, хотя и с заметными отличиями как в географии, так и в истории. Впрочем, государства, борющиеся за владычество над океанами этого альтернативного земного шара, вполне узнаваемы. Недозор это даже специально подчеркивает в приложении, отмечая, что придуманная Эгерия — литературный аналог Испании, а Арбонн — Франции. В культурном плане сходство тоже заметно: есть в этой реальности и свой вариант единобожной религии, напоминающей средневековое христианство, есть и некий аналог ислама. Однако в качестве заметного отличия автор вводит в роман практически работающую магию и сильное влияние на людей третьей религии, весьма похожей на современные вуду и сантерию.

Вот на этом своеобразном и в то же время узнаваемом фоне разворачиваются приключения главного героя — колдуна Ар-Рагира аб Фарида, волею судьбы и таинственного злого бога ставшего пиратским капитаном Рагиром. Однако, несмотря на обширные магические знания, главарь пиратской банды напоминает скорее Флинта, нежели Волан-де-Морта. К финалу, правда, герой все же вспоминает о своем колдовском призвании и становится явным фаворитом злых сил. Видимо, это указание на новые повороты сюжета, ведь «Закон абордажа» анонсирован как «хроника первая», и, следовательно, приключения мага-пирата неизбежно продолжатся.

Глеб Елисеев



Андрей ЛАЗАРЧУК

МОЙ СТАРШИЙ БРАТ ИЕШУА

Москва: ЭКСМО, 2009 — 352 с. (Серия «Проект Фикшн»). 7000 экз.



По наблюдению Станислава Ежи Леца, в жизни все не так, как на самом деле. Все творчество А.Лазарчука построено на тонких играх разных уровней сложности между иллюзиями и реальностью.

На сей раз внимание писателя привлекли события, происходившие в Иудее первого века от Рождества Христова и чуть ранее. Жизнь и смерть-воскресение Иисуса Христа являются краеугольным камнем современной цивилизации, они положили начало новому летоисчислению и новой эре.

К этой непростой теме было обращено внимание многих писателей. Теперь к жанру «альтернативной евангелистики» обратился и Лазарчук.

Не ждите объяснения библейских чудес, как в известном рассказе Ильи Варшавского, да и самих чудес не будет. Все проще и одновременно сложнее. Иисус — царь иудейский по праву наследования — не творил чудеса, а проводил реформы. А история Иешуа оказывается хитросплетением династических отношений и политических интриг, чем живо напоминает беллетризованные расследования Юлиана Семенова. Версия происходящих событий исторически состоятельна и, на взгляд неспециалиста, не содержит очевидных просчетов и противоречий.

Реалии того времени описаны подробно. Особенно удались автору короткие психологические этюды, посвященные основным персонажам и их взаимоотношениям. Проблема в том, что они без промедления растворяются в тексте, насыщенном именами и событиями. Понятное стремление автора к достоверности, непротиворечивости и убедительности низводит повествование до уровня обстоятельного протокола, записанного со слов очевидца и отягощенного избыточной фактурой в ущерб занимательности. Увы, эффект от «переузнавания» известных событий не может восполнить художественную составляющую. История, рассказанная Лазарчуком, «работает» в нелитературных координатах и, можно предположить, в значительной степени является личностным высказыванием писателя.

Сергей Шикарев



Брайан ЛАМЛИ

МИФЫ КТУЛХУ

Москва: ACT. 2000. — 414 с. Пер. с англ. Т.Бушуевой. 3000 экз.



Перед нами полный перевод авторского сборника «Порча и другие истории: Лучшее из Мифов». Автор — достаточно известный человек, чтобы и без пояснений было понятно, о каких Мифах идет речь. В сборник вошли рассказы разных лет. На русском языке тексты, кроме двух, публикуются впервые.

«Мифология», набросанная Г.Лавкрафтом, никогда не являлась его «собственностью». С самого начала основоположник сделал свой мрачный мир соавторским, затеяв своеобразную интеллектуальную игру с писателями своего круга. С легкой руки главного популяризатора Лавкрафта — А.Дерлета — «Мифы Ктулху» превратились в цветущий коммерческий проект. На этом пути неизбежны были упрощения. Мир Лавкрафта был абсолютно бессмыслен и беспощаден к человеку — древние существа уничтожают героев походя, почти не замечая их. У Дерлета и его последователей этот ужасающий нигилизм сменился картиной битвы, почти фэнтезийной по духу. У Б.Ламли люди вступают в прямую борьбу с люто ненавидящими их чудовищами. И, вопреки лавкрафтовской логике, зачастую выживают и берут верх. Достаточно вспомнить излюбленного Ламли героя — оккультного детектива Титуса Кроу, живым и относительно невредимым кочующего из одного текста в другой.

Впрочем, Ламли недаром считают лучшим среди продолжателей. Он, во всяком случае, допускает, что лавкрафтовские твари испытывают к человеку не столько ненависть, сколько безразличие, хотя избегает принять этот вывод. В малых формах ему удается передать если не лавкрафтовскую философию, то верхний, физический, слой созданного мастером инфернального ужаса. Некоторое же смягчение законов мифологического мироздания, идущее от Дерлета, скорее способствует читательскому восприятию, чем мешает ему. Нельзя не отметить выполненный в классических традициях русский перевод и полезные комментарии по «мифологии». Для ценителей жанра книга, несомненно, будет интересна.

Сергей Алексеев



КУДЕЯР.

Сборник. Сост. Д.Володихин

Москва: ЗАО «Ма нуфактура», 2009. — 334 с.



К знаменитому лидеру бандгруппы из двенадцати человек, прославленному Н.Некрасовым и Ф.Шаляпиным, наименование книги отношения не имеет. Оно, скорее, намекает на текст, занявший львиную долю ее объема, — роман Н.Иртениной «Гулять по воде». Ведь именно в этом произведении события разворачиваются в сказочном городке Кудеяре. Роман, где современные политические и идеологические реалии тесно переплетены со сказочными мотивами, мог бы читаться с интересом, если бы постоянно не вызывал неуместные ассоциации со «Сказкой о Тройке» Стругацких.

Накануне «Басткона» в Сети был проведен конкурс НФ-рассказов. Тексты, набравшие наибольшее количество баллов по голосованию жюри, также вошли в состав сборника «Кудеяр». Формальным победителем конкурса стал рассказ В.Юрченко «Нефритовые люди», повествующий о подводных жителях, тайно обитающих в реках Русского Севера. Однако и прочие произведения выглядят вполне достойно как с литературной, так и с точки зрения НФ. Особенно хотелось бы отметить выделяющийся своей саркастичностью рассказ «Ордалия» Б.Чигидина, иронично повествующий о том, как можно сочетать традицию средневековых «божьих судов» и глобальную коррумпированность Судопроизводства российского.

Как обычно, в «бастионовских» сборниках любопытен критический раздел. Статьи А.Шмалько «Спасти добровольца Володихина!» и Д.Володихина «Капитан Валентинов, или 20 ООО лье над землей» остро полемичны по отношению друг к другу и демонстрируют два различных подхода к альтернативной истории Гражданской войны в России. Большая обзорная статья А.Гуларяна и О.Третьякова «Конец света или Небесный Иерусалим?» подробно излагают различные концепции развития России в отечественной НФ, а статьи С.Алексеева «Возвращение христианского реализма» и Д.Володихина «Христианский реализм» внимательно анализируют это литературное явление.

Игорь Гонтов



Александр ПОТЕМКИН

КАБАЛА

Москва: ПоРог, 2008. — 368 с. 3000 экз.



Фантастика соблазняет мейнстримовских авторов большей свободой. Дело не только в том, что само по себе фантастическое допущение — инструмент, заметно увеличивающий арсенал художественных средств. Оно еще и позволяет сказать больше неполиткорректных, да и просто политически заостренных фраз, в меньшей степени рискуя обрести за свои высказывания пригоршню неприятностей.

А.Потемкин не только писатель, но также крупный экономист и состоятельный человек. В романе «Кабала» он подает известную ему в деталях арену, на которой сталкиваются всевластный чиновник и предприниматель. Чиновник сильнее, бесстыднее, зубастее. Он способен кого угодно скрутить в бараний рог — и один из главных героев, провинциальный чиновник с большими амбициями, как раз и занимается «скручиванием» небольшого сибирского города Кана.

Автор делится повседневными наблюдениями. Но для читателя, который привычно уговаривает себя: «Ну жить-то все-таки можно», — это жестокое откровение. Дальше определенных пределов Потемкин зайти, видимо, не решается. И высказаться о главных людях страны ему неудобно. Поэтому прямое высказывание заменяется странным соединением фантастической реальности и нашей родной реальности-1. С одной стороны, наркоману Парфенчикову является в опийных грезах некий Кошмаров, экспериментирующий с таблетками, корректирующими… национальную принадлежность, а также способный пересадить сознание одного человека одновременно в два игровых модуля. С другой стороны, кошмаровские таблетки начинают действовать в реальности-1, выводя новую породу людей. А фантасмагорические игры до странности похожи на инсценировку высшего управления страной…

Что ж, «Кабала» предназначена для поклонников турбореализма. Для тех, кто любит рассматривать реальность сквозь увеличительное стекло фантастики.

Дмитрий Володихии

НИКОЛАЙ КАЛИНИЧЕНКО

ЗАКЛЯТЫЕ ДРУЗЬЯ

«Холодная война» между авторами и критиками существовала всегда. Краткие периоды перемирия то и дело взрываются взаимными обидами. «Вы на нас паразитируете!» — «А вы без нас никуда!» Автор публикуемой ниже реплики объединяет в себе два состояния: с одной стороны, он автор прозы, с другой — активный критик, постоянный рецензент журнала «Если». Но именно за критиков ему стало особенно обидно. Как говорится: накипело и мочи нет молчать. Мы решили дать автору возможность излить наболевшее.

Слышите? Что за стон раздается в Сети, что за тяжкие вздохи колеблют форумы и блоги? Это писатели-фантасты жалуются на несправедливых, голословных критиков-нахалов, способных одним молодецким росчерком пера осквернить любой художественный текст.

От рассудительных и въедливых критиков тоже добра не жди. Подпустишь такого зануду к любимому роману, и он разберет текст по винтикам, непременно обнаружив кучу мелких недочетов, которые, кроме него, зануды, и не заметил бы никто. Ну, а если попадутся серьезные изъяны — пиши пропало. Разнесет в пух и прах. Причем сделает это с особым, фирменным цинизмом.

В самом деле, какой бесчувственной скотиной надо быть, чтобы в одночасье растоптать выстраданное, взлелеянное детище трудяги-литератора!

Прочитает автор разгромную рецензию на свою книгу, потемнеет лицом, стукнет по столу кулаком и побежит жаловаться в Интернет: «Опять оболгали! Обидели! Ничего не поняли, даже не разобрались. Да полноте! Люди ли они?» — «Ваша правда, голубчик! Не люди! — отвечают автору закадычные «френды». — Ату их! Ату!»

Истина сочувствующих, как правило, интересует мало — им за державу обидно, а еще чаще просто скучно.

Плоды подобных односторонних дискуссий очевидны: критик — сволочь, газетенка, что его печатает, — дрянь. Зачем вообще они нужны, эти критики?

Еще любят припечатать обвинением в непрофессионализме. Мол, что ж вы хотите? Нет у нас в стране института фант-критиков, вот и лезут в печать со своими нелепыми выкладками невменяемые читатели, те, кто писателем стать не смог. Прямо от сохи лезут. Сплошь быдло малограмотное, а то и вовсе недоросли какие. Грязными руками хвать за самое дорогое — и давай травить!

В центре авторского недовольства, разумеется, рецензии. Потому что они короче и конкретнее. Статья-то, вестимо, длинная, раздумчивая, пока до сути дойдешь — уснуть можно, а писатель — человек занятой…

Не сердись, писатель!

Лучше задумайся. Сложи два и два. Для чего и кому нужны рецензии?

Ответ прост. Прежде всего рецензии необходимы читательской аудитории, чтобы быстро и с должным комфортом ориентироваться в книжном океане, который, в отличие от своего водного тезки, непрерывно и стремительно растет.

Второе достоинство рецензий — в их рекламном потенциале. Причем разница между положительной и отрицательной оценкой в данном случае малозначительна. Важен сам факт упоминания того или иного произведения. Для молодых авторов это настоящая PR-халява, для известных — возможность привлечь новых поклонников. Про издателей и говорить нечего — прямая выгода.

Самое главное, что делать-то ничего не надо, не требует ровным счетом никаких финансовых затрат. Все получается само собой. Это можно сравнить с поездкой в лифте. Вошел, нажал кнопку — ты на другом этаже. И ни у кого из пассажиров почему-то не возникает желания разломать пол кабины, чтобы взглянуть, как же на самом деле его везут. Не потому, что неинтересно. Просто на ходу от высоты может голова закружиться.

Вот почему мудрый автор не станет читать рецензий на свои книги. И будет прав. Не для него писано. Да и зачем нервы себе трепать? Над каждым заусенцем вздыхать — сил на творчество не останется.

А теперь, чтобы ситуация представлялась более ясно, немного арифметики. Давайте вспомним, какие гонорары получает недобрый, коварный и непременно продажный критик за свои труды? В основных профильных изданиях платят 150–300 рублей за тысячу знаков. Объем рецензии, как известно, невелик. От двух до четырех тысяч знаков. Теперь отнимите от получившейся суммы стоимость книги… Не густо. Компьютер на такие деньги не починишь, КПК не купишь. Есть, конечно, отдельные эквилибристы, умудряющиеся жить на рецензии. Но это уже из раздела достопримечательностей под вывеской «Взгляните и ужаснитесь».

Вот и получается, что из всех участников литературного процесса меньше всего заинтересован в написании рецензии сам рецензент. Потому и идут туда люди, как правило, бескорыстные, искренне болеющие фантастикой. Филологов среди них действительно немного. Однако человек — существо обучающееся. Было бы, как говорится, желание. Вон сколько отличных писателей-фантастов из инженеров да милиционеров вышло! А критики чем хуже?

Разумеется, в цеху критиков попадаются и пустышки-временщики, погнавшиеся за мнимой славой или желающие хоть как-то «приобщиться к вечности». Среди авторов таких, кстати, тоже немало. «Напишу роман — а дальше хоть трава не расти». Лучше бы на заборе чего написали, право слово. Меньше вреда.

Само собой, и в случае с критиками, и в случае с авторами подобные элементы отсеиваются стремительно и безжалостно, а если все же остаются, то очень быстро находят друг друга.

Несоответствие большинства рецензий литературным канонам тоже не столь фатально, как это представляется на первый взгляд. По опыту знаю, что рецензия прежде всего привлекает вовсе не глубиной анализа и апелляциями к внутрицеховым коллизиям (вызывающим у простого читателя, в лучшем случае, скуку), а образной подачей и эмоциональностью изложения, в которое, точно в красивую обертку, завернута полезная информация. Реклама должна быть близка народу.

Существует мнение, что форма короткого эссе, этюда более жизнеспособна, чем традиционная, жестко структурированная схема литературно обоснованного отзыва. Однако это уже выбор каждого конкретного рецензента. Кто знает, может, критика грядущего и вовсе будет подаваться в стихах и выглядеть примерно так:



…А третий том, увы и ах,
Меня совсем не забавляет,
Ни дух, ни разум не смущает,
К зевоте долгой побуждает,
И будет выброшен на днях…



Совсем другое дело — статьи. Мало того, что случайные персонажи здесь попадаются значительно реже, так еще и возможность полемики появляется. То есть автор громко и без всякого рукоприкладства может рассказать крючкотворам-занудам и гусарствующим хамам, кто они есть на самом деле и где он их видал. И ответ получить вполне цивилизованный. Потому что необоснованный бред и матерщину редактор вряд ли пропустит.

Много ли примеров таких интеллигентных диспутов встречается в центральной периодике? Увы. Зато Интернет ломится и смердит от сквернословия, которым с тупым ожесточением поливают друг друга добрые и адекватные в реальности люди.

Основная причина повальной нетолерантности — специфика сетевого общения, где в диалог между индивидуумами, находящимися «в теме», на определенном этапе вторгается некто третий. И начинается обыкновенный «базар», на который, точно мухи на «то самое», слетается целая стая добрых и адекватных…

Виртуальные обиды имеют свойство становиться вполне реальными, что не способствует взаимной объективности. Поэтому всех, кто желает конструктивного общения, хочется призвать не выносить свой ночной горшок на всеобщее обозрение. Наболело? Высказывайся кулуарно, либо по схеме статья — контрстатья.

И наконец, последнее. Недавно услышал потрясающую реплику от пишущих представителей фэндома о том, что они (представители) прикормили своих, ручных, критиков и, ежели что не так, враз отлучат от миски с «китикетом». Удивился, стал спрашивать: оказывается, никого не кормили. Совсем уже хотел посмеяться над этой забавной нелепицей и вдруг подумал: а ведь и правда, неплохо бы прикормить. Нет-нет, давать критикам на лапу, чтоб сахаром да мармеладом кормильцев в три слоя обкладывали, не надо. Совсем другое дело — выделение средств на организацию семинаров и мастер-классов с участием заинтересованных авторов, представителей критики, редакторов журналов фантастики и непременно преподавателей гуманитарных вузов. Целью этих заседаний должно стать формирование группы «просвещенных» аналитиков, предрасположенных к объективной и обоснованной оценке литературного материала.

Надо сказать, что подобные встречи уже проводились на конвентах фантастики, но имели односторонний, нерегулярный характер. Причем писатели, за редким исключением, игнорировали эту инициативу. Возможно, здесь виновата неправильная организация, но сдается мне, что главная проблема скрыта в самих авторах, которым удобнее принимать критику мохнатую, дикую, со звериным оскалом. Попытки цивилизованного подхода встречают равнодушие либо открытое непонимание: «Критик — человек? Смешно!»

Вл. ГАКОВ

У ЗВЕЗДНЫХ ВРАТ

Одному из корифеев и патриархов американской science fiction — Фредерику Полу — в этом месяце исполняется девяносто! Всем дожившим до столь почтенного возраста пожелание может быть одно: так держать! Жить и дальше — сколько отпущено судьбой. Сколько удастся. Потому что такая долгая жизнь — само по себе достижение. А у Фредерика Пола хватало и иных.



Начну этот очерк с личных воспоминаний. Потому что герой его вошел в мою собственную жизнь при обстоятельствах, о которых трудно забыть. Дело в том, что не только для меня, но и для большинства отечественных любителей фантастики и профессионалов этого жанра Фредерик Пол стал первым американским фантастом, с которым довелось познакомиться воочию.

Насколько я помню, за без малого два послевоенных десятилетия из американских фантастов к нам на огонек заглядывали считаные мэтры: Хайнлайн, Бестер, никому не ведомый Пол Лайнбарджер, в ту пору еще не успевший превратиться в более известного Кордвайнера Смита… Редкие визитеры в контакты с советскими коллегами не вступали, отчего эти визиты никаких следов в отечественном научно-фантастическом сообществе не оставили.

Хотя о многих из заокеанских «властителей дум» мы к тому времени были наслышаны. И начитаны, поскольку к началу семидесятых наша локальная научно-фантастическая «железная занавеска» выглядела уже изрядно дырявой. За то особенное спасибо издательствам «Мир» и «Молодая гвардия», не говоря уж о десятке журналов, охотно печатавших переводную фантастику. Но личные встречи с тогдашними кумирами… это была фантастика, даже, скорее, фэнтези.

До появления в наших северных широтах Фредерика Пола автор этих строк уже состоял в переписке с Рэем Брэдбери и очно виделся со Станиславом Лемом. Но последний тогда считался писателем «почти нашим» — соцлагерь… А тут приглашение на очередные «фантастические посиделки» в Центральном доме литераторов (а пригласили потому, что я тогда был записан в «актив» указанных посиделок — еще не критик, а просто выпускник физфака МГУ и активный фэн). По телефону строгий голос сообщил повестку: к нам едет гость, американец Фредерик Пол, и даже везет с собой, по слухам, какой-то тамошний фильм! Явиться велено строго в единственном числе, и вообще — «не бренчать». Последнее предупреждение было нелишним: как и сегодня, информация среди фэнов распространялась со скоростью почти мгновенной.

Об одном из соавторов романа «Операция «Венера» я, конечно, был наслышан: все же одна из первых и запомнившихся книжек знаменитой «мировской» серии. А еще прекрасный рассказ «Туннель под миром». Ну, еще пара переведенных рассказов…

Между прочим, тот самый томик Пола и Корнблата оставался единственным книжным изданием Фредерика Пола на русском аж до конца 1980-х! Захватив книгу с собой (для автографа), я и отправился лицезреть первого в жизни американского фантаста во плоти и крови.

Впечатление о нем с той встречи, признаюсь, я вынес смутное и не особенно приятное.

Во-первых, на месте выяснилось, что к нам в страну гость прибыл по линии американского Госдепа — прочитать «просветительскую» лекцию. Так что аудитория, с опасливым любопытством поглядывая на присутствовавшего профессионально-безликого чиновника американского посольства — и еще более подозрительного переводчика (оттуда же), — держалась скованно. Очевидно, что текст заморского гостя никто не утверждал и не согласовывал, а ну как ляпнет чего, и опять на нашу бедную фантастику навесят всех собак…

Кроме того, уже тогда на американского гостя заявили откровенно монопольные права «спецдопущенные», из коих особым рвением выделялся главный редактор журнала «Техника — молодежи» Василий Захарченко, в те годы — фигура влиятельная и зловещая. Во всяком случае, живое общение гостя со всякими там «лишенными допуска» в планы тогдашнего литературного барина явно не входило… Да и фильм оказался изрядным старьем — «Запретной планетой», причем о переводчике-синхронисте, как водится, организаторы позабыли, и большинство смотрело кино, не понимая ни слова! Короче, мероприятие удовлетворило лишь тех, кому было положено «обеспечивать» и «бдить». Антисоветских выпадов и провокаций не было — и ладушки.

Потом были другие встречи с Фредом Полом — за последнюю четверть века таковых набралось более десятка. Но они ничем не напоминали ту первую — напряженную, смазанную, официозную, которая сегодня вспоминается как курьез «эпохи раннего застоя». За эти годы все в окружающем мире решительно поменялось, в том числе трансформировался в моем восприятии и образ самого Фреда Пола. Во всяком случае, сегодня это имя вызывает в памяти не только прочитанные книги, но и яркую, симпатичную личность.

* * *

Название автобиографии Пола «Каким было будущее», вышедшей в 1978 году, как бы намекает на некую предопределенность его жизненного пути, знакомство с которым поневоле заставляет обратить внимание на детали, с ранних лет способствовавшие занятиям научной фантастикой. В широком смысле — деятельностью, непосредственно связанной с будущим человечества.

Родился писатель 26 ноября 1919 года в нью-йоркском Бруклине, где провел большую часть жизни. Единственный сын бизнесмена Фреда Джорджа Пола и его жены, ирландки Джейн Мэзон, Фред-младший с младенчества оказался погружен в мир чудовищно неопределенный и нестабильный, в котором блистательные удачи чередовались с не менее впечатляющими провалами. И никогда нельзя было предвидеть, что принесет завтрашний день.

То была не лучшая пора для бизнесменов — время первого из знаменитых кризисов, потрясших американское общество в конце двадцатых. Зато можно ли пожелать более отменного «питательного бульона» для научной фантастики! Когда в мире нестабильно, когда наступает эпоха перемен, чрезвычайно болезненная для многих (а для кого и вовсе непереносимая: помните знаменитое китайское проклятие?), самым ходким товаром на рынке становятся пророки. Эту житейскую мудрость Фред усвоил накрепко.

И очень рано познакомился со сферой своей будущей деятельности.

«Это был единственный известный мне мир, сравнивать было не с чем. Помню, мы много переезжали с места на место, но только теперь я понимаю, что не тяга к перемене мест была причиной, а, скорее, частые отцовские финансовые фиаско. Сколько я его помнил, он всегда был азартным игроком, и случалось, мы занимали целые апартаменты в шикарных отелях, а иногда у нас просто не было постоянного места жительства — по крайней мере, всей семьей: отец — в одном месте, мать — в другом, а меня забрасывали к кому-нибудь из родственников… В тот год весь мир играл в большую азартную игру под названием Великая Депрессия — только я не знал, что тоже участвую в ней наравне со всеми. И в тот же год — 1930-й — мне в руки как-то попал номер «Science Wonder Stories Quarterly» с огромным зеленым чудовищем на обложке. Стоило мне открыть журнал, как в кровь тотчас проник невидимый вирус».

Он был не один такой — выросший в эпоху Великой Депрессии любознательный парнишка, чьим первым серьезным увлечением оказалась любовь к научной фантастике. Потом это стало делом всей жизни — самой жизнью… Вокруг были десятки таких же — Азимов, Брэдбери, Хайнлайн, Бестер, Саймак, Старджрн, Ван-Вогт, Каттнер… Большинство будущих профи начинало с активного «любительства»…

Вторую главу автобиографии он озаглавил прозрачным парафразом: «Да будет фэндом». И начал ее соответственно: «В начале был Хьюго Гернсбек и родил он «Amazing Stories».

Нынешнему читателю нет нужды объяснять, кто таков был «папаша Хьюго» и начало какой богатой родословной положил его журнал-первенец. Достаточно вспомнить название самой популярной премии в жанре, заполучить которую — неотступная мечта всякого пишущего фантастику! Внушительная коллекция этих серебристых статуэток-ракет украшает гостиную большого двухэтажного дома по улице Гарвард-драйв в пригороде Чикаго Палатайне, где живет Фредерик. Дома, на котором вместо номера начертано просто: Gateway. А в каждой из полутора десятков комнат — по телевизору и телефону (отчего взялась эта странная причуда, хозяин мне так и не смог внятно объяснить).

Начало же было скромным. Никаких премий в довоенном американском фэндоме не присуждали, не устраивали тогда и шумных дорогостоящих конвенций. Большинство фэнов и авторов жили бедно, перебивались случайными заработками: продавали газеты с лотков, мыли посуду в закусочных и автомобили на заправках. Однако жили интересно, бурно, по-настоящему фантастично! В те годы неологизм fan означал в первую очередь читателя. И лишь во вторую, третью, десятую — бизнесмена, издателя, барда, собутыльника, «профессионального» тусовщика.

Фантастику молодой Фред Пол читал запоем. А с первыми друзьями по увлечению познакомился в Высшем техническом училище Бруклина, куда поступил после школы. Новые знакомые Пола не только читали фантастику, но и все как один были заядлыми собирателями книг. Как потом заметил уже писатель Пол: «Коллекционирование книг — первый характерный симптом заразного заболевания, именуемого «фэн-демией». Второй, не менее тревожный симптом — попытки писать самому».

* * *

Впрочем, последний вывод относится ко временам более поздним. Пока же Фред Пол вовсю отдался стихии чтения, книжного собирательства и столь же типичной для фэндома «оргдеятельности». Вместе со столь же юными Айзеком Азимовым, Джеймсом Блишем, Деймоном Найтом и своим будущим соавтором Сирилом Корнблатом Пол стал одним из организаторов знаменитой группы «Футурианцы», оставившей яркий след в довоенной истории фэндома. Как одним из организаторов и самой первой конвенции, состоявшейся в Нью-Йорке в 1939-м.

Хотя главным ее заводилой был друг и будущий коллега Пола по редакторскому цеху Дон Уоллхейм. Именно ему пришла в голову отменная мысль: приурочить историческое событие к запланированной на тот же год Всемирной выставке. В Нью-Йорк должно было съехаться полно народу со всей страны; почему бы, рассудил Уоллхейм, не созвать также и собратьев по разуму.

Все так и произошло — но с одной существенной корректировкой. Фэны есть фэны, и поэтому еще до начала первого кона они успели перессориться, не поделив «сферы влияния». Тех, кто все задумал, новые организаторы, пришедшие на готовенькое, позабыли даже пригласить на официальные мероприятия! Так была рождена еще одна приметная тенденция, без коей и сегодня фэндом и не фэндом вовсе.

К сожалению для фэнов, реальность тоже не оставляла их в покое, буквально наступала на пятки. Мало того, что последовавшие друг за другом экономические кризисы существенно ограничивали прожекты мечтателей и романтиков, так вдобавок еще разразилась война в Европе. Как раз вскоре после того легендарного первого конвента. Война оказалась вторым мощным фактором, сформировавшим американскую science fiction.

Свой гражданский долг молодой Фред Пол понимал четко. Как сознавал и то, что сражаться придется не просто против абстрактного врага, а против фашизма. Еще в 1937 году будущий писатель вступил в добровольческую Американскую бригаду имени Авраама Линкольна, чтобы отправиться воевать в Испанию. Но в тот раз ему не было суждено попасть на фронт: «Их более интересовала финансовая поддержка, чем лишний труп американского героя в Теруэле». Но и порыв сам по себе показателен. Кто-кто, а американские парни, воспитанные на научной фантастике, знали о мировой войне не понаслышке. Герберт Уэллс хорошо расписал ее в своих романах, а после выхода на экраны фильма «Облик грядущего» уже нетрудно было зримо представить, как это может выглядеть — бомбардировка Лондона.

На войну Пол попадет только спустя пять лет. Пока же, в 1939-м, он выиграл свое первое серьезное сражение в жизни — точнехонько к двадцатилетию. Не на писательской ниве, как большинство его друзей, в тот легендарный год опубликовавших свои дебютные рассказы, а на редакторской. Первые из восьми научно-фантастических журналов, редактором коих ему довелось быть за последующие полвека, финансового благополучия ему не принесли: 10 долларов в неделю. Но он был согласен и на это, ибо подобный труд дарил истинную радость.

Год спустя, в 1940-м, наш герой одержал и первую победу иного рода — первый раз женился, положив начало еще одной долгой эпопее своей жизни. Победа оказалась пирровой, так как брак не продержался и четырех лет. Но битому неймется — впоследствии Пол еще четырежды отправлялся в это рискованное предприятие! Последний, пятый по счету брак с известной исследовательницей фантастики, профессором Элизабет Энн Халл, совершился в 1984 году, когда жениху было под 70… Все предшествующие попытки он вспоминает без раздражения и разочарования: еще не разменяв пятый десяток, он уже был счастливым отцом трех собственных детей, сына и двух дочерей, и одной приемной дочери (еще один сын умер сразу после рождения, и до сих пор писатель вспоминает о нем с болью в сердце).

Третьей женой стала известная канадская писательница Джудит Меррил, прославившаяся как редактор и составитель, а также как один из идеологов британской «Новой волны». Когда и этот брак распался, своеобразным утешением экс-мужу стал вышедший аккурат к разводу первый роман, принесший ему всемирную славу. Это были «Торговцы космосом», более известные нашему читателю под другим названием — «Операция «Венера».

* * *

Второй серьезный симптом фэндемии — страстное желание писать самому — проявился у его первооткрывателя еще в конце 1930-х. В 1941 году состоялся его профессиональный дебют — сразу три рассказа, опубликованные под различными псевдонимами в журналах. Однако до появления сначала в журнале, а потом отдельным изданием романа «Торговцы космосом» практически никто из читателей и специалистов о новом фантасте не слыхивал.

Да и после выхода романа у всех на устах была не фамилия Пол, а некий гибрид: Пол-Корнблат. Ибо ранний период творчества Фредерика был почти целиком связан с именем друга и соавтора — Сирила Корнблата. И лучшим их совместным романом, по общему мнению, остался первый, прошедший с продолжением в 1952 году в журнале «Galaxy» (под названием «Планета под соусом»), а годом позже выпущенный отдельной книгой.

Первые наметки истории о «раскрученной» и успешно проданной планете были сделаны Полом летом 1948 года. Молодой редактор к тому времени сам успел основательно поднатореть в рекламном бизнесе, проработав год в небольшом рекламном агентстве. Опыт оказался весьма кстати, ибо роман был задуман как сатира на беспрецедентную рекламную кампанию в недалеком будущем.

Хотя главной «героиней» в нем стала не выставленная на продажу Венера, а наша планета. В своем послании «городу и миру» авторы изобразили мир, целиком превращенный в «град». В гигантский человеческий муравейник, в котором «вторая природа», техника, окончательно подавила естественную «первую». Где миллионы добровольных заключенных буквально стиснуты в своих клетушках-камерах. И лишь самым богатым людям под силу содержать «живых» животных (какова тавтология!) и обыкновенные автомобили — их в ситуации энергетического кризиса с успехом заменили педальные…

Когда я последний раз гостил у автора романа, то отметил, что целую полку в подвале его дома, превращенном в библиотеку-архив, занимают издания романа-дебюта на трех десятках языков. Сколько всего экземпляров романа увидело свет, автор и сам не помнит, но по грубым подсчетам выходит, что никак не меньше 10 миллионов.

Но, кстати: книгу поначалу отвергли все солидные издательства! Принял ее лишь «любитель» — Йэн Баллантайн (он же осуществил «раскрутку» в Америке легендарной трилогии Толкина).

Как бы то ни было, роман вышел в 1953 году. Вдвойне памятном для Фредерика Пола — именно тогда он решил покончить с литагентской деятельностью, чтобы полностью сосредоточиться на писательской. Причины были разные, в том числе и денежные: литагент Пол к тому времени успел разориться. Когда, закрыв контору, он свел дебет с кредитом, оказалось, что долг клиентам составляет целых 30 тысяч долларов. В практике американских литагентов было принято заранее выкупать у авторов их произведения, чтобы потом с выгодой для себя продавать издателям — а 30 тысяч были по тем временам суммой огромной.

Что делать? Объявить себя банкротом? Многие именно это и предлагали, но Пол поступил предельно честно: рассчитался со всеми авторами (под кредиты), а потом почти десять лет выплачивал свой долг банкам.

Поэтому его бурная писательская деятельность в 1950—1960-х годах была вызвана причинами откровенно приземленными. Выдавая ежедневно по четыре машинописные страницы, Пол зарабатывал деньги.

Лучшие из книг той поры были написаны с Корнблатом, но он скоропостижно скончался в 1958 году. Из других известных соавторов Фредерика Пола можно выделить Лестера Дель Рея и Джека Уильямсона. Много было и сольных произведений — к середине 1980-х в активе Пола значилось уже полтора десятка авторских сборников. Пол-новеллист не скрывал, что ему больше по душе сатира и антиутопия, а среди своих учителей называл Свифта, Вольтера и Хаксли, а не Томаса Мора или Эдварда Беллами.

Но самый неожиданный поворот в творческой биографии писателя пришелся на последнюю четверть прошлого века. Именно тогда вышли в свет его самые значительные (если не считать «Торговцев космосом») романы, в первую очередь — цикл о Звездных Вратах.

Произведения крупной формы, как уже говорилось, никогда не были сильной стороной сольного творчества Пола. Тем неожиданнее оказалась вторая половина 1970-х годов, когда, сбросив с себя редакторские путы (в то время он вел серии фантастики в двух крупнейших издательствах массовой литературы — «Асе Books» и «Bantam Books»), писатель поразил читателей и критиков мощным творческим выбросом — причем именно романами!

Через год после выхода «Человека с плюсом» (1976), удостоенного премии «Небьюла», сенсацию произвел роман «Врата», принесший автору полный букет высших наград в жанре — тут и дубль «Хьюго»-«Небьюла», и премия журнала «Locus», и Мемориальная премия имени Джона Кэмпбелла. Сама идея загадочной сверхцивилизации, в свое время расселившейся по Галактике, а затем канувшей в неизвестность, оставив после себя разбросанные повсюду загадочные артефакты, потрясла читателей. А для наших любителей фантастики, познакомившихся с романом уже в половодье девяностых, поразительно резонировала сразу с двумя откровениями Стругацких — Странниками и Зоной.

Затем, как положено, последовали романы-продолжения. Но лучшим остался все-таки первый роман, свои премии получивший по праву.

* * *

Вообще за долгую жизнь в литературе Фредерик Пол собрал достойную коллекцию призов и почетных званий. Неоднократный лауреат «Хьюго» и «Небьюлы», президент Всемирной организации научных фантастов (1980–1982), созданной при его же активном участии, и Ассоциации американских писателей-фантастов (1974–1976), обладатель присуждаемого последней организацией звания «Великий Мастер» (1992), член Американского астронавтического общества и аналогичного Британского межпланетного, Нью-Йоркской академии наук. И прочая и прочая…

В последнее время к его интересам, среди которых немаловажную роль играли путешествия (Пол успел объездить все континенты), прибавились новые.

На старости лет Фредерик Пол стал все активнее вторгаться в сферу политики. Ею пронизаны его романы последних десятилетий (в том числе нефантастический «Чернобыль», ставший национальным бестселлером), а также многочисленные публицистические статьи. Кроме того, за последнее время мир заметно «позеленел». Свидетельство тому — одна из последних его публицистических книг, написанная в соавторстве с покойным Айзеком Азимовым, «Наша яростная Земля» (1991). Это не гневные причитания на тему «что с природой сотворили, сволочи!», и не меланхолическая констатация скорого наступления конца света, но спокойный и внятный рецепт выживания для планеты.

В последние годы американские журналисты, никогда не страдавшие избытком деликатности, постоянно бомбардировали Фредерика Пола вопросами на тему: каково ему чувствовать себя разменявшим девятый десяток? И как ему пишется в столь преклонном возрасте? Фантаст спокойно воспринимал подобные вопросы и даже находил в себе силы шутить: «Дело в том, что я никогда не планировал прожить более 80 лет. И до сих пор не понял, как же меня угораздило задержаться в этом мире так долго. Но, во всяком случае, это лучше, чем альтернативный вариант!». Хотя и соглашается, что по-прежнему выдавать ежедневно по четыре страницы рукописи, как он привык за долгие десятилетия, уже не удается. В основном из-за отсутствия привычной недокуренной сигареты в пепельнице на рабочем столе.

Эта статья была написана, разумеется, в преддверии еще более значительного — столетнего — юбилея. И главное пожелание юбиляру может быть только жить, сколько удастся. Продолжая удивлять и читателя, и себя самого тем, сколько всего фантастичного в окружающей нас жизни. И сколь земной, животворящей при ближайшем рассмотрении оказывается самая отчаянная фантастика.

КУРСОР

«Звездный мост», уже одиннадцатый по счету, прошел с 17 по 20 сентября в Харькове на базе Харьковского Национального университета им. В.Каразина. Всего на фестивале фантастики официально зарегистрировались более 200 участников — не считая «вольнослушателей», для которых вход практически на все мероприятия был свободным. В рамках конвента прошли доклады и диспуты о теории, практике и современном состоянии фантастики, работали семинар Г.Л.Олди, творческая мастерская «Второй блин», секция альтернативной истории, философская секция и многие другие. Состоялись поэтические встречи, концерты Евгения Лукина и Бориса Смоляка, творческие встречи с известными писателями-фантастами, художественные выставки, интеллектуальная игра «Звездный мост».

Вручались традиционные премии по результатам голосования участников фестиваля. В номинации «Циклы, сериалы и романы с продолжениями» «Золотой Кадуцей» завоевала Ольга Громыко за книгу «Год Крысы. Ведунья»; «Серебряный Кадуцей» — Марина и Сергей Дяченко за роман «У зла нет власти», завершающий трилогию «Ключ от Королевства»; «Бронзовый Кадуцей» — Ян Валетов за книгу «Школа негодяев» из цикла «Ничья земля».

В номинации «Крупная форма (романы)» победил Сергей Лукьяненко с романом «Недотепа». «Серебряный Кадуцей» достался Марии Галиной за роман «Малая Глуша», а «бронзу» завоевала книга Александра Громова «Шанс для динозавра». В номинации «Дебютные книги» первенствовала Карина Шаинян с книгой-сборником «Жизнь чудовищ», написанной в соавторстве с Дмитрием Колоданом (дебютантом считалась только Карина Шаинян); второе место заняла Наталья Щерба за книгу «Быть ведьмой», а «Бронзовый Кадуцей» получил Виталий Обедин за «Дикий Талант» (в соавторстве с Шимуном Врочеком).

В номинации «Критика, публицистика и литературоведение» (вручается по результатам голосования профессионального жюри) первое место заняли Глеб Елисеев и Сергей Шикарев со статьей «Terra Incognita и Terra Fantastica», второе — Владимир Ларионов за книгу «Беседы с фантастами. Интервью разных лет», третье — Ольга Чигиринская за статью «Проблема жанра» относительно фантастики».

Вручались также «авторитарные» премии, присуждаемые по решению их учредителей. «Философский камень» за выдающиеся заслуги перед Ее Величеством Фантастикой достался Святославу Логинову; премия Харьковской областной государственной администрации (писателю-харьковчанину за достойное представление родного города в фантастической литературе) — Игорю Черному; премия «Харьковский дракон» (вручается многократным лауреатам «Звездного моста») — Сергею Лукьяненко, Ольге Громыко, Дмитрию Байкалову и Андрею Синицыну.



В Вене будет поставлена опера по мотивам романа Сергея Лукьяненко «Ночной Дозор». Либретто пишет сам Сергей, музыку — молодой финский композитор Яакко Куусисто. Продюсеры проекта Рудольф Бергер (Австрия) и Пааво Суокко (Финляндия). Вполне возможно, что к проекту подключится и Тимур Бекмамбетов — в качестве режиссера или продюсера. Это будет классическая опера на итальянском языке, с фантастическими декорациями и спецэффектами. В центре истории — трагическая любовь темной ведьмы Алисы и светлого мага из Ночного Дозора. Премьера состоится весной 2012 года.



Лауреатами премии имени Роберта Энсона Хайнлайна за 2009 год стали Джо Холдеман и Джон Варли. Премия вручается специальным писательским комитетом, организованным вдовой великого фантаста Вирджинией Хайнлайн. Награда присуждается за «Выдающиеся научно-фантастические произведения, вдохновляющие человечество на космические исследования».



В Польше вышел новый роман Анджея Сапковского «Змея» с довольно — необычным сюжетом. Роман сочетает жанры военной прозы и фэнтези. Основные события происходят во время Афганской войны, главный герой — боец Советской армии.



Чебурашка обретает новую экранную жизнь, но уже в Японии! В октябре канал TV Tokyo начал показ аниме-сериала Cheburashka Arere, основанного, как заявлено, «на русском национальном персонаже». Это 26-серийный фильм, с продолжительностью каждой серии около трех минут. Сценарий написал Мичиру Симада, постановку осуществил Сусуму Кудо на студии GoHands. Хорошо известно, что Чебурашка был популярен в Японии как игрушка и книжный персонаж, теперь он добрался и до аниме.



«Сталкер» — так называются национальные научно-фантастические эстонские премии (что неудивительно, ведь большую часть фильма «Сталкер» Андрей Тарковский снимал именно в Эстонии). Вручаются они по результатам голосования эстонских фэнов на конвенте Estcon. На очередном «Эстконе», проходившем летом в Таэваское, на юге страны, вручались награды как за лучшие эстонские произведения (лауреатами стали Лео Куннас, Индрек Харгла и Лаур Крафт), так и за переводные. Их получили: рассказ Паоло Бачигалупи «Девочка-флейта», повесть Пола Андерсона «Космический народец» и роман «Ночной Дозор» Сергея Лукьяненко. Напомним, что название «Ночной Дозор» — в честь романа Лукьяненко — носит известная эстонская антифашистская общественная организация.



Компания Диснея анонсировала название четвертой части знаменитой саги о пиратах Карибского моря — Pirates of the Caribbean: On Stranger Tides, и поклонники фантастики тут же насторожились. Дело в том, что название прямо ассоциировалось с известным фантастическим романом Тима Пауэрса «На странных волнах» (On Stranger Tides). Начались пересуды и обсуждения, но студия поступила благородно — мурыжила мозги фанатов не очень долго и подтвердила ожидания: да, на роман Пауэрса приобретены права с целью использования сюжета во всемирно знаменитой франшизе. По сюжету романа кукловод Джон Шанданьяк отправляется на Ямайку, чтобы отомстить дяде, и становится пиратским капитаном Джеком Шенди. Джеку в противостоянии с колдунами-вуду и легендарным пиратом Черной Бородой приходится использовать магию, искусство фехтования и даже кукловодства…

Пока неясно, станет ли в фильме книжный Джек Шенди киношным Джеком Воробьем, но, к еще одной фанатской радости, слухи об уходе из сериала Джонни Деппа не подтвердились. Как минимум, он сыграет в четвертой части, с остальными же («Дисней» планирует снять еще одну трилогию) Депп не определился. Релиз четвертой части намечен на 2011 год.



Агентство F-пресс

PERSONALIA

БАРТЕЛЛДэвид

(BARTELL, David)

Дэвид Бартелл родился в штате Огайо в 1959 году и закончил Университет штата Вирджиния с дипломом астрофизика. Затем сменил специальность, защитив диссертацию по менеджменту в столичном Университете Джорджа Вашингтона. Бартелл много путешествовал, прожил год в Зимбабве, работая учителем в сельской школе, а в настоящее время — «менеджер проектов» в небольшой IT-компании.

Первый рассказ, «Ангелы алфавита», написанный в соавторстве с Екатериной Седиа, был опубликован в 2005 году. С тех пор Бартелл напечатал еще пять рассказов (два — также в соавторстве с Седиа). В свободное от работы и литературных трудов время он снимает любительские фильмы, увлекается фотографией, музыкой, подводным плаванием, гольфом.



ВАНДЕРМЕЕР Джефф

(VANDERMEER, Jeff)

Американский писатель, редактор и издатель Джеффри Скотт Вандермеер родился в 1968 году в Бельфонте (штат Пенсильвания), но большую часть детства провел на экзотических тихоокеанских островах Фиджи, где его родители работали в составе Корпуса мира.

В конце 1980-х годов Вандермеер начал публиковать произведения в жанре «хоррор», а в 1990-м дебютировал в научной фантастике рассказом «Министерство бабочек». С тех пор писатель опубликовал три романа и более 70 рассказов и повестей, лучшие из которых составили восемь сборников. Кроме того, он известен своей «фантастической» поэзией и в 1994 году завоевал Премию Райслинга (ею награждаются лучшие поэтические произведения года в жанрах научной фантастики и фэнтези). Произведения Вандермеера неоднократно номинировались на многие премии в жанре — Всемирную (дважды он ее завоевывал) и Британскую премии фэнтези, «Хьюго», Премию имени Брэма Стокера, Премию имени Филипа Дика, Премию имени Теодора Старджона.

В настоящее время Джефф Вандермеер проживает в Таллахасси (штат Флорида), является редактором журнала «Weird Tales».



ГРИГОРОВ Александр Николаевич

Молодой украинский писатель Александр Григоров родился в Харькове в 1978 году. Окончил Харьковский национальный автомобильно-дорожный университет, однако свою профессиональную деятельность связал с журналистикой. Из категории читателей перешел в дивизион MTA посредством сетевых конкурсов, где участвует под псевдонимом mr. G.

А.Григоров публиковал рассказы в сборниках «Хищные вещи» (2005), «Город мастеров» (2006). В 2006 году стал победителем конкурса «Альтернативная реальность» журнала «Если» (рассказ «Мысли вслух»).



КРЕСС Нэнси

(KRESS, Nancy)

Одна из ярких представительниц современной американской «мягкой» (иначе говоря, гуманитарной) научной фантастики Нэнси Кресс родилась в 1948 году в Буффало (штат Нью-Йорк) и закончила Университет в Платтсбурге. Проработав некоторое время в рекламном агентстве, Кресс с середины 1970-х годов полностью переключилась на литературную деятельность. Ее первой публикацией стал рассказ «Блуждающие на Земле» (1976), а первым романом — «Принц утренних колоколов» (1981).

Подлинное признание пришло к писательнице после выхода романа «Чуждый свет» (1988). Первый роман трилогии о «Неспящих» — «Нищие в Испании» (1991) — принес автору «золотой дубль»: сразу «Хьюго» и «Небьюлу». За последующие годы увидели сеет еще две трилогии: «Перекрестный огонь» и вторая — «Вероятностная Луна» (2000), «Вероятностное Солнце» (2001) и «Вероятностный космос» (2002). Последний роман был награжден Мемориальной премией имени Джона Кэмпбелла. Перу Кресс принадлежат еще 10 одиночных романов и 80 рассказов и повестей, лучшие из которых составили три сборника. В коллекции литературных наград Нэнси Кресс еще две премии «Небьюла» — за рассказ «Вдали от всех этих ярких звезд» (1985) и за короткую повесть «Цветы тюрьмы Аулит» (1996, она завоевала также Премию имени Теодора Старджона). Самый свежий трофей писательницы — премия «Хьюго» этого года за повесть «Нексус Эрдманна».

Нэнси Кресс — автор двух научно-популярных книг: «Начала, середины и концы» (1993) и «Динамичные характеры» (1998). В 1998 году Нэнси Кресс вторично вышла замуж за коллегу по перу — известного писателя-фантаста и ученого Чарлза Шеффилда, а после его смерти в 2002 году вернулась в родной штат Нью-Йорк, чтобы быть поближе к своим взрослым детям.



РЕЗАНОВА Наталья Владимирова

(Биобиблиографические сведения об авторе см. в № 4 за этот год)

Корр.: Жанровый диапазон вашего творчество достаточно широк: и альтернативная история, и фэнтези, и историческая НФ… А есть какой-то особо любимый вами жанр?

Н.Резанова: …и альтернативная история, и городская фэнтези… любой жанр, который, кроме развлечения, предоставляет также возможность думать. Та фэнтези, которую мне нравится писать (и читать), в сущности, близка к научной фантастике и базируется на данных гуманитарных наук. В моих текстах много истории и культурологии, но мне кажется, именно знания, именно то, в чем разбираешься, подпитывают воображение. И так, чтоб внутренний Станиславский не кричал: «Не верю!».



РЕЗНИК Майк

(RESNICK, Mike)

(Биобиблиографические сведения об авторе см. в № 3 за этот год)

Корр.: Судя по всему, вам нравится писать в соавторстве. Есть какая-нибудь общая метода или каждый раз это по-иному?

М. Резник: Всего у меня было 43 соавтора, от профессионалов до начинающих. В 90 процентах случаев они писали черновик, а я уже наводил лоск или переписывал. В 10 процентах случаев они писали половину, и я половину. Но что касается Лесли Робин, кажется, будто мы заканчиваем фразы друг за другом. Я никогда не встречал другого автора, который бы думал и писал в столь похожей на мою манере. По правде говоря, через неделю после окончания рассказа я не мог бы сказать, кто какую часть написал. Мы разделены 17 тысячами миль и работаем над рассказом в онлайне (в чате). Потом пишем кусок за куском, продолжая друг за другом.



РОБИН Лесли

(ROBIN, Lezli)

Начинающая писательница Лесли Робин дебютировала в научной фантастике в прошлом году рассказом «Неработающий жилец» (в соавторстве с Майком Резником) и с тех пор опубликовала еще три рассказа. В настоящее время Робин проживает в Австралии.



ФОРД Джеффри

(FORD, Jeffrey)

Американский писатель Джеффри Форд родился в 1955 году в Вест-Ислипе (штат Нью-Йорк) и окончил Университет штата Нью-Йорк в Бингхэмптоне с дипломом писателя (буквально — «писательское мастерство»). Первый свой рассказ «Гроб» Форд опубликовал в 1981 году, а в жанре впервые выступил в 1988-м, выпустив роман «Vanitas». С тех пор пробовал себя во многих направлениях литературы, включая фэнтези, научную фантастику, хоррор и детектив.

Если говорить о фантастике (в широком смысле), то на сегодняшний день Форд является автором одной трилогии, которую составляют романы «Физиогномика» (1997), «Меморандумы» (1999) и «За пределами» (2001), четырех романов и полсотни рассказов и повестей. Писатель четыре раза завоевывал Всемирную премию фэнтези — за роман «Физиогномика», сборник «Ассистент для автора фэнтези» (2000), рассказ «Творение» (2002) и короткую повесть «Город в заплатах» (2007). Кроме того, короткая повесть Форда «Империя мороженого» (2004) принесла ему премию «Небьюла», а рассказ «Город экзоскелетов» (2001) — французскую премию Grand Prix de I\'lmaginaire.

В настоящее время Джеффри Форд проживает в Брукдейле (штат Нью-Джерси), преподает литературу и ведет курсы писательского мастерства в местном колледже.



ФРЕДЕРИК Карл

(FREDERICK, Carl)

(Биобиблиографические сведения об авторе см. в № 6 за этот год)

Корр.: В ваших рассказах большое разнообразие тем. Каковы ваши научные интересы?

К.Фредерик: Моя специализация — теория квантового измерения и общая теория относительности. Но больше всего меня занимает логический фундамент квантовой механики. Ведь при всей успешности разработки квантовой теории мы не имеем устоявшихся логических стандартов для объяснения происходящего на базовом уровне. Фейнман говорил, что он и вправду не знает, существует ли какая-то проблема в квантовой механике, но если существует, она очень велика. Он также заметил, что все квантовые механики могут быть поняты лишь в том случае, если уразуметь суть эксперимента с двумя прорезями, но, к сожалению, никто этого эксперимента не понимает (в наше время тоже). Занимаясь физикой, я часто испытываю ощущение, что Вселенная изо всех сил пытается что-то мне сказать, но я недостаточно просвещен, чтобы понять суть послания.

Не думаю, что научная фантастика, сколь бы причудливой она ни была, сможет оказаться причудливее квантовой механики. Поэтому я люблю и квантовую механику, и научную фантастику. Они обе причудливы.

Теория относительности тоже весьма причудлива, но в этой теории господствует очень жесткая логика. Знаете, я даже думаю, что более подходящим определением будет не «причудливость», а «красота». Я считаю теорию относительности исключительно прекрасной, квантовую механику странно прекрасной, а научную фантастику в лучших ее проявлениях… ну ладно, причудливой.



Подготовили Михаил АНДРЕЕВ и Юрий КОРОТКОВ