— Нет, моя милая. — Он снова улыбнулся. — Тысяча за наркоз.

– Ну вот еще, – он даже обиделся. – Для этого существуют ребята со станции.

— Зачем наркоз?

Бэйкер приоткрыл древний текст.

– ????… – Я принялась загибать пальцы. – Для начала тебе нужны: паспорт, хотя бы фальшивый, зубная щетка, сменные носки, тапочки, кейс для деловых бумаг, мужской одеколон, бритвенный прибор – на всякий случай, а вдруг у скафандра ?????????????????,?????…

— Это болезненная процедура. Знаешь, как делают татуировку? Берут иглу, макают в краску и вкалывают в кожу. Чтобы вывести краску, мне придется пройтись иглой по всему лицу, пора за порой, и вкалывать индиготиновую кислоту. Это больно.

Я перечисляла долго и обстоятельно, и он слушал, не перебивая. Потом, самым отвратительным образом слизав с пальцев остатки творога, заявил, что не видит проблем. Дескать, он договорился с ребятами со станции, что они подбросят ему все необходимое, можно включить в список и п???…

Глаза Джизбеллы вспыхнули.

– Боже мой! – вдруг воскликнул он.

— Можно это сделать без наркоза?

– Что случилось? – похолодела я. – У тебя начинается аллергия?

— Я могу, дорогая, но Фойлу…

– Как глупо я вел себя там, в \"Блинах\". Нас ведь могли арестовать!

— К черту Фойла. Плачу четыре тысячи. Никакого наркоза, Бэйкер. Пусть страдает.

– До тебя доходит, как до жирафа!

— Джиз! Ты не ведаешь, на что его обрекаешь!

– Причем здесь жираф? – Он потрогал ссадину у себя на лбу. – К твоему сведению, я только сейчас принялся за изучение права.

— Знаю. Пусть мучается. — Джизбелла истерически засмеялась. — Пусть и он помучается из-за своего лица.

– За изучение права? – переспросила я. – Где? В животе? – невольно поражаясь тому обилию мест, где можно его изучать. Оказывается, не только в Гарварде,

Бэйкеровская Фабрика Уродов занимала пятиэтажное здание, в котором раньше находился завод. Завод выпускал вагончики для метро, пока с метро не покончила джантация. Задние окна фабрики выходили на ракетное поле, и пациенты Бэйкера могли развлекаться, наблюдая за взлетающими и садящимися по антигравитационным лучам кораблями.

Кембридже или Сорбонне, но и… – Цивилизованные существа, когда оказываются на других планетах, я думаю, с этого начинают.

В подвальном этаже располагался бэйкеровский зоопарк анатомических аномалий, естественных выродков и чудовищ — купленных, одурманенных или похищенных. Бэйкер был страстно предан этим несчастным созданиям и проводил с ними долгие часы, упиваясь уродством, как другие упиваются красотой искусства. На средних этажах размещались палаты для прооперированных пациентов, лаборатории, склады и кухни. И наверху — операционные.

– Впрочем, – заметил он, – юридический кодекс диктует одно, а кодекс чести – совершенно иное. Любопытно тут у вас, на Земле. Тот ублюдок ведь тебя оскорбил.

– Действительно, – согласилась я. – Налицо явное противоречие. Ну и как же, по-твоему, выходить из подобных ситуаций?

В одной из последних — крошечной комнатке, обычно используемой для экспериментов на сетчатке глаза, — Бэйкер работал над лицом Фойла. Под ослепительно-яркими лампами он склонился с маленьким стальным молотком, выискивая каждую пору с краской и вбивая туда иглу. Голову Фойла сжимали тиски, но тело было не привязано. И хотя его мышцы дергались, он ни разу не шевельнулся, вцепившись руками в край операционного стола.

Он задумался. Это становилось интересным! Я застыла с последней жменей сырковой массы в руке.

— Самообладание, — выдавил Фойл сквозь зубы. — Ты хотела, чтобы я научился самообладанию, Джиз. Я учусь. — Он поморщился.

– Не знаю, – сказал он наконец. – Только в будущем я буду вести себя точно так же, как и в этот раз.

— Не двигайся, — приказал Бэйкер.

И тут же горячая волна обдала меня, пронеслась по коже, накрыла с головой, вынудив задержать дыхание. Я почувствовала, что краснею.

— Мне смешно.

– И тебе не жалко скафандра? – прошептала я.

— Все хорошо, сынок, — произнес Сэм Куатт, отвернувшись. Он искоса взглянул на яростное лицо Джизбеллы. — Что скажешь, Джиз?

– Ради тебя нет, – проговорил он безо всякого выпендрежа. – И потом, если потребуется, его ведь можно сменить.

— Пусть учится.

– Не нужно менять! – вырвалось у меня. – Этот тоже ничего!

Бэйкер методично продолжал работать иглой и молоточком.

Девонька заинтригована. Эта ягодка, эта бусинка, эта прелесть…

— Послушай, Сэм, — еле слышно пробормотал Фойл. — Джиз сказала мне, что у тебя есть свой корабль.



— Да. Из тех, что зовут «Уик-энд на Сатурне».

Мы выбрались на дорогу. Лучше бы мы этого не делали. По проезжей части, озираясь несколькими головами, двигался бело-голубой микроавтобус фирмы

— То есть?

\"Ниссан\". Поравнявшись с нами, он разве что радостно не заржал. Из него выкатились \"Майк Тайсон\" и еще трое-четверо колоритных поп. Целая шайка-лейка, одним словом. Жених мой тут же принялся их расшвыривать, пока одна из поп с перевязанными лентой волосами не исхитрилась заехать ему чем-то вроде гантели по черепу. Скафандр мигом отключился. Его подхватили под руки и заволокли в машину.

— Уик-энд на Сатурне длится девяносто дней. Корабль обеспечивает жизнь четырех человек в течение девяноста дней.

– Еще никто… безнаказанно… мне ущерб… – возбужденно заорал \"Тайсон\" на всю улицу. Сейчас он здорово походил на туземного вождя: нос приплюснут, глаза пылают, подбородок гордо выпячен вперед. Этакий мелкий туземный царек, но с большим гонором и с большой квадратной головой. Его взгляд вперился в меня. -

— Как раз для меня, — невнятно проговорил Фойл. Он скорчился от боли, но тут же взял себя в руки. — Сэм, я хочу воспользоваться твоим кораблем.

А ты, считай, еще хорошо отделалась, шлюшка.

— Зачем?

Хлопнули дверцы. Взвизгнув сцеплением, \"Ниссан\" умчался прочь.

— Есть дело.

Я застыла с разинутым ртом. Рядом скучковалось несколько заинтересованных прохожих.

— Законное?

– Хорошенькое дело, – проговорил один из них, в длинном мятом плаще мышинного цвета. И почему-то добавил: – Бахыт-компот.

— Нет.

– На людей уже средь бела дня бросаются, – поддержала его пожилая женщина с сумкой на колесиках. – Это к чему же мы, в конце концов, придем?

— Тогда это не для меня, сынок. Я завязал.

Обремененные подобными мыслями, они разбрелись по своим делам.

— Плачу пятьдесят тысяч. Хочешь заработать пятьдесят тысяч? И считай их целыми днями.

Я огляделась. Милиции, разумеется, поблизости не было. С какой стати? Самой сделать им \"ку\", что ли? Милиция обожает, когда ей делают \"ку\". Но что я скажу? На кого напали? Кто пропал? И вообще, не нуждаюсь ли я в услугах доброго дядюшки психиатра?

Безжалостно впивалась игла. Фойл корчился.

— У меня есть пятьдесят тысяч. В венском банке лежит в десять раз больше. — Куатт вытащил из кармана колечко с мерцающими радиоактивными ключами. — Вот ключ от сейфа. Вот ключ от моего дома в Йобурге — двадцать комнат, двадцать акров земли. А вот ключ от корабля в Монтоке. Можешь не искушать меня, сынок. Я джантирую в Йобург и остаток дней своих буду жить тихо и мирно.

Я медленно побрела вдоль улицы. Удар по черепу был отменный. Даже если серенькое существо внутри и выжило, то скафандр почти наверняка придется менять. Белковый инвентарь – хреновый инвентарь, нужно признать. Но это если он действительно пришелец, в чем полной уверенности у меня все же не было.

— Позволь мне взять корабль. Сиди в Йобурге и греби деньги.

Основной довод в пользу пришельца – никто не мог знать о моем послании. Но ???????????????????????????-??????????… А если он – человек? Опять же – в животе что-то прощупывалось. Не кишки – это уж точно, такого кишечника у ??????????????… \"Майк Тайсон\"???-?????????????????… Знал бы он, с кем имеет дело… И потом, что за \"ущерб\"? Стакан грейпфрутового сока и еще стакан маракуевого? Ах, да! С задника бутылки посыпались. Ну и потом, эта попа ????????????????… Господи! Да возместила бы я ущерб. Делов куча!

— Когда будут деньги? И откуда?

Впрочем, ничего удивительного не произошло. Пришелец явно нарывался – это было ????????????????????.???,??????????????… А вокруг столько отвратительных ???… Может, только к лучшему подобная развязка? Я вспомнила последние слова

— Когда вернусь. В астероидах… корабль «Номад».

\"Майка Тайсона\",????????????????????????.????????????????,??????…

— Что там ценного?

Решительно повернувшись, я направилась в сторону здания, на фасаде которого красовалось слово \"Блин\". Я буквально рассвирепела: прикончу гада! Выверну из него весь его отвратительный ливер! И отнюдь не в самой себе! Впервые в жизни

— Не знаю.

– не в самой себе!.. Однако в \"Блине\" \"Тайсона\" не оказалось. За стойкой, борясь с зевотой, стоял молодой парень в футболке с номером 666 на груди.

— Лжешь.

И куда же подевался пришелец?

— Не знаю, — упрямо пробормотал Фойл. — Но там должно быть что-то ценное. Спроси Джиз.

У меня появилось ощущение, будто я очутилась на каком-то новом уровне сна. В том смысле, что передо мной открылась принципиально иная степень реальности, а это, в свою очередь, давало представление о глубоко эшелонированной природе сновидений. Человек спит и видит сон, в котором он спит и видит сон, в котором он… Что-то вроде комнаты с большим количеством зеркал и отражений. Я вообще хоть когда-нибудь просыпалась? Хороший вопрос. На мгновение мне сделалось жутко. А вдруг я по-настоящему так никогда и не проснусь? ?????????????????.????????????,??????????,????????????…

— Послушай, — зло произнес Куатт, — если хочешь договориться, давай начистоту. Ты осторожничаешь, как проклятый татуированный тигр, готовящийся к прыжку. Мы твои единственные друзья.



С губ Фойла сорвался крик.

У моего подъезда ошивался Олег с видом королевича.

— Не шевелись, — бесстрастно сказал Бэйкер. — Когда у тебя дергается лицо, я не туда попадаю иглой.

– Вот повезло! – обрадовался он, увидев меня. – А я только что подгреб – и минуты не прошло.

Он поднял глаза и пристально посмотрел на Джизбеллу. Ее губы дрожали. Внезапно она открыла сумочку и достала две банкноты по пятьсот кредиток.

– Я занята, – буркнула я, пытаясь прошмыгнуть мимо. Не до него сейчас было.

— Мы подождем снаружи.

Мне вообще никого не хотелось видеть. Даже если бы мамочка с сестрой приехали.

В приемной она потеряла сознание. Куатт подтащил ее к креслу и разыскал сестру, которая привела ее в чувство нашатырем. Джиз так зарыдала, что Куатт испугался. Он отпустил сестру и ждал, не решаясь подойти, пока рыдания не стихли.

И уж тем более – Олег.

— Черт побери, что происходит?! — потребовал он. — Что значат эти деньги?

Какое там!

— Это кровавые деньги.

– Есть важный разговор, – начал он. – Безотлагательный и сугубо конфиденциальный. Надеюсь, ты не такая дура, чтобы упустить свой шанс? Я ни минуты не сомневаюсь, что твое объявление – это чисто рекламная акция. Ты действительно его послала? На все сто?

— За что?

Не удостоенный моим ответом, он тут же схватил меня за руку. Еще бы! Перед попой замаячила кость, и ему не терпелось побыстрее в нее вцепиться.

— Не хочу говорить об этом.

Он уставился на меня своими масляными глазками.

— С тобой все в порядке?

– Ты ведь еще не знаешь, что началось на работе после твоего ухода.

— Нет.

– Ну почему же? Могу себе представить. Соня прогрызла Вове черепушку, а Лана удавилась.

— Могу я тебе помочь?

– ??????!??-??…

— Нет.

По его лицу было видно, что против подобного развития событий он не стал бы возражать. Скорее даже нарисованная мною картинка представлялась ему верхом идеала.

Наступило молчание. Потом Джизбелла произнесла усталым голосом:

– На самом деле все куда сложнее, – проговорил он. – Вова принял решение перебросить тебя на обе Америки, и у Ланы с крыши мигом посносило черепицу. Ты ведь знаешь, сколько денег она тратит на этого своего альфонса. А если ее переведут на СНГ, он наверняка ее оставит, на хрена попу баян? Короче, она выхватила в коридоре пистолет у одного из охранников и скрылась. Есть подозрение, буд?????????????????.????????????????-??…

— Ты согласен на предложение Гулли?

Я невольно огляделась по сторонам. Дом жил своей привычной жизнью, ни о чем не подозревая. Неужели на свете еще водятся подобные дураки?

— Я? Нет. Пустой номер.

– Нет, ты серьезно?

— На «Номаде» должно быть что-то ценное. Иначе Дагенхем не преследовал бы Гулли.

– Крест на пузе!

— Я все равно пас. А ты?

Даже от Ланы я такого не ожидала.

— Тоже. Не желаю больше иметь ничего общего с Гулли Фойлом.

– Бедные йеху!

Снова наступило молчание. Потом Куатт спросил:

– Может, все-таки, зайдем к тебе? – по-прежнему гнул свое Олег. – Или ты предпочитаешь, чтобы здесь началась стрельба?

— Значит, я возвращаюсь домой?

Я окончательно пала духом. Ну и денек! Понуро втянув голову в плечи, я даже позволила затащить себя в подъезд.

— Тебе несладко пришлось, да, Сэм?

— Я тысячу раз думал, что вот-вот сдохну, няньчась с этим тигром.



— Прости, Сэм.

Дом наш хоть и поделен на мелкие клетушки, но в смысле грандиозности форм мало чем уступает Китайской Стене. Поэтому его так и прозвали. \"Великая\", впрочем, никто не прибавлял. Однако народу тут проживало видимо-невидимо.

— Я бросил тебя, когда ты попала в беду в Мемфисе.

Справедливости ради, нужно отметить – не китайцев. Жили два вьетнамца-гомосексуалиста. Китайцы в Китайской Стене – это уже было бы масло масляное.

— Это было только естественно.

Лифт работал, и это оказалось весьма кстати, поскольку квартира моя находится на девятом этаже. Не потребовалось совершать героическое восхождение.

— Мы всегда делаем то, что естественно, хотя иногда не следовало бы.

Вообще-то, героические восхождения – мой конек. Очень способствуют сохранению формы. И меня обычно не колышет стервозный характер нашего лифта. Но сейчас своим ходом я бы вряд ли добралась от точки А (первый этаж) до точки Б

— Я знаю, Сэм. Знаю.

(тахта). Уселась бы где-нибудь по дороге на ступеньках и тупо уставилась бы в пространство – я себя знаю.

— А потом проводишь остаток дней, пытаясь отквитаться… Пожалуй, я счастлив, Джиз. Сегодня ночью я сумел отдать долг. Могу я теперь вернуться домой?

И даже Олег не смог бы вывести меня из состояния прострации.

— Назад в Йобург, к спокойной жизни?

Но лифт работал, и это помогло мне благополучно добраться до точки Б. Хотя уставилась в пространство я с не менее тупым видом, чем это было бы на ступеньках.

— Да.

– Удобная тахта, – не преминул заметить Олег.

— Не оставляй меня одну, Сэм. Я стыжусь себя.

Очевидно, в его устах это был комплимент.

— Почему?

Я поморщилась. Впрочем, если бы даже его осенило похвалить полированный стол, на меня бы это сейчас вряд ли произвело впечатление.

— Жестокость к глупым животным.

– Что дальше? – поинтересовалась я.

— Ч то это значит?

– В каком смысле, что дальше? – Он посмотрел на меня, словно на ненормальную.

— Не обращай внимания. Побудь со мной немного. Расскажи мне о счастливой жизни. Что такое счастье?

– Тебе нужно срочно сматывать отсюда удочки, переселиться куда-нибудь хотя бы на время. Лана с пистолетом – это тебе не шутки. Ты ведь знаешь Лану?

— Ну, — задумчиво произнес Куатт, — это иметь все, о чем мечтал в детстве. Если в пятьдесят у тебя есть все, о чем мечтал в пятнадцать, это счастье. А мечтал я…

– У нее нет моего адреса, – парировала я. – Если, конечно, вы с Вовой не проболтались.

И Куатт описывал символы, цели и разочарования своего детства, пока из операционной не вышел Бэйкер.

Он пожал плечами, и в его голосе появились нотки снисхождения: мол, какую несусветную чушь я несу.

— Ну, как? — нетерпеливо спросила Джизбелла.

– Думаешь, я помню, о чем мы с ней когда говорили?

– Ах, не помнишь? – рассердилась я. – Тогда чего тебе надо? И вообще, какого рожна ты приперся? Мне некуда идти, у меня в Москве – никого из близких, понял?

— Все. С наркозом я мог работать быстрее. Сейчас его бинтуют.

Черт дернул меня отправить это злосчастное объявление!

— Он ослаб?

В мозгу, словно Олег их спугнул, закопошились мысли. Бежать из-за Ланы в

— Разумеется.

— Когда снимут бинты?

Донецк? Это уж слишком! Такого маразма я не потерплю, пусть она меня лучше пристрелит. Да и пришельца в беде я оставить не имею права. Как это будет выглядеть со стороны? Существо примчалось на мой зов, можно сказать, из глубин

— Через пять-шесть дней.

Вселенной, а я бросаю его на произвол судьбы из-за Ланы с пистолетом?

— Лицо будет чистым?

Нехорошая девочка. Попа. Не хочу быть попой и не буду!

— Я полагал, тебя не интересует его лицо, дорогая… Оно должно быть чистым. Не думаю, что я пропустил хоть пятнышко. Можешь восхищаться моим мастерством, Джизбелла… и моей проницательностью. Я собираюсь поддержать затею Фойла.

Олег доверительно приблизил ко мне свое лицо.

— Что?! — Куатт рассмеялся. — Ты так рискуешь, Бэйкер? Я считал тебя умнее.

– Если тебе действительно некуда идти, есть идея. У нас с предками большая четырехкомнатная квартира, они не станут возражать. В доме – частная охрана, ?????????????????????????????…

— Не сомневайся. Под наркозом он заговорил… На борту «Номада» — двадцать миллионов в платиновых слитках.

И принялся описывать мне свой дом, брызгая слюной от упоения. Оказывается, у него с рождения была персональная комната, у этого королевича. Мама оставляла его там в люльке на всю ночь, и он спал, умиротворенный, даже не требовал есть. Видно, впечатлен был своей комнатой уже в то время. Еще в квартире были родительская спальня, гостиная и отцовский кабинет, в который мне временно предлагалось переселиться. А далее как из рога изобилия посыпались словесные штампы а ля а ля \"лайнер серебристый\": \"диван кожаный\", \"??????… тоже кожаные\", \"письменный стол из мореного дуба\", \"компьютер – мощный\", \"выход в

— Двадцать миллионов!

Интернет – неограниченный\", \"телефоно-факсо-сканеро-принтер самый современный\", \"стереоустановка – потрясная \"Бэнг энд Олуфсен\". Как они жрут, он даже рассказывать не стал, поскольку это – отдельная песня. Видать, для подобной песни он сейчас был не в голосе. Упомянул лишь, что по вечерам им привозят горячую пищу в специальных кастрюльках. Любимая форма домашней ??????… какая бы вы думали? Халат. Я тоже получу два фирменных халата – махровый и шелковый. А если понадобится – получу и больше, у них дома этих халатов видимо-невидимо. Да, между прочим, у них – джакузи! А еще его мама любит смотреть видео. Видеотека у них вообще прикол: от Спилберга до Гринуэя.

Лицо Куатта побагровело. Он повернулся к Джизбелле, но та тоже была в ярости.

Телевизоры, правда, только в гостиной и в отцовской машине. Зато в гостиной не что-нибудь, а плазматрон с системой долби-сураунд (брезгливый взгляд в сторону темнеющего в углу \"Рубина\"). Рояль тоже стоит в гостиной. Как ни странно – не белый. Я люблю играть на рояле?.. И пусть я ни о чем таком не думаю, его папа мне только обрадуется – он любит красивых девчонок. А мама, наверное, обрадуется еще больше, поскольку ей бывает днем скучно одной. От скуки ей даже ?????????????????????????????????.????????????,???????… Так что никого я не стесню. Где мои чемоданы?

— Не смотри на меня, Сэм. Я не знала. Он и мне не сказал. Клялся, что понятия не имеет, почему Дагенхем его преследует… Я убью его. Я растерзаю его своими собственными руками и не оставлю ничего, кроме черной гнили. Он будет экспонатом твоего зверинца, Бэйкер. О господи, почему я сразу не позволила тебе…

Дверь операционной открылась, и две сестры выкатили носилки, на которых, слегка подергиваясь, лежат Фойл. Голова его была одним сплошным кулем.

Он посмотрел на меня, горделиво подбоченясь и, очевидно, ожидая, что я сейчас рухну к его ногам в избытке чувств.

— Он в сознании? — спросил Куатт.

— Этим займусь я, — вспыхнула Джизбелла. — Я буду говорить с этим… Фойл!

Откуда ему знать, что на протяжении его монолога мои мысли постоянно уплывали, и картинки их домашнего обихода, сколь бы экзотичными они мне ни казались, свободно скользили по поверхности моего сознания. И только над последним вопросом, поскольку он оказался последним и торчал во мне, словно гвоздь, пришлось биться целую вечность. Где мои чемоданы? А действительно, где же мои чемоданы? Я была в отчаянии – где мои чемоданы?..

Фойл слабо отозвался сквозь марлевую повязку. Когда Джизбелла в бешенстве втянула воздух, одна стена госпиталя вдруг исчезла, и оглушающий взрыв повалил их с ног. Здание зашаталось. В образовавшийся проем хлынули люди в форме.

— Рейд! — выдохнул Бэйкер. — Рейд!

– Ты зря проигнорировал высказывание Вовы по поводу новой формы зоофилии, – пришла наконец я в себя. – Меня земляне больше не интересуют.

— Боже всемогущий! — Куатт задрожал.

Солдаты заполнили здание, крича:

И снова уплыла на волнах озабоченности: мой бедный, бедный, незадачливый ?????…

— Фойл! Фойл! Фойл!

Но Олегу все же удалось ухватить мое сознание за шкирку.

Со слабым хлопком исчез Бэйкер. Бросив носилки, джантировал обслуживающий персонал. Фойл хныкал, немощно шевеля руками и ногами.

– Ты что, не веришь в эту историю с Ланой?

— Это рейд! — Куатт встряхнул Джизбеллу. — Беги, девонька, беги!

– Ну, почему же, – буркнула я. – Хоть это и прискорбно.

— Мы не можем оставить Фойла! — крикнула Джизбелла.

– ??????????????… я не собираюсь тебя кадрить, – поспешил заверить он меня.

— Очнись, девонька! Беги!

– Просто пытаюсь оградить от нежелательных посягательств. Ты мне сейчас нужна живой. Видишь, я играю с тобой с открытым забралом.

— Мы не можем его бросить.

Кому-то еще я нужна живой! Это настолько не вязалось с общим ходом событий, что я спросила его без обиняков, зачем я нужна ему живой. Что за блажь такая на него нашла, ей-Богу?

Джизбелла схватила носилки и помчалась с ними по коридору. Куатт тяжело бежал рядом. Крики стали громче:

Он принялся излагать свою заветную мечту: что давно хотел себя попробовать в ?????????-????????????????????????…?????-????… раскрутить топ-модель или ??????????… И снова уставился на черную поверхность \"Рубина\". Увидеть там он, вроде, ничего не мог, но создавалось впечатление, что он видит многое. И что то, что он там видит, напрочь лишает его покоя.

— Фойл! Фойл! Фойл!

– Это мое, я чувствую! – вскричал он.

— Оставь его, ради бога! — молил Куатт. — Пускай он достанется им.

Выяснилось, что до сих пор у него просто не было шанса. И вот наконец Бог дал ему шанс: в виде меня. Теперь у него есть я-шанс, и он играет со мной с ????????????????.??????????????????????????????.???… Из джинсов он извлек сложенный вчетверо листок, развернул его и протянул мне. Пожалуйста. ??????????,?????????????????????????????????,??…

— Нет.

Я бросила бумагу на стол, не читая.

— Ты знаешь, что это для нас?.. Лоботомия, Джиз!

– Странно, – сказала я, чтобы хоть что-то сказать. Никак не удавалось переключиться на заданную тему. И, поскольку он ждал, а я не представляла, что сейчас должна отвечать, я решила, что самым правильным в этой ситуации будет его позлить. – А мне, почему-то, кажется, что для данной роли лучше сгодится

— Мы не можем бросить его.

Вова.

Они завернули за угол и врезались в толпу вопящих пациентов — людей-птиц с трепещущими крыльями, тащившихся подобно тюленям русалок, гермафродитов, гигантов, пигмеев, двухголовых близнецов, кентавров и мяукающих сфинксов. Все они в ужасе выли и цеплялись за Джизбеллу и Куатта.

– Вова?! – Олег прямо-таки взвился от возмущения. – Да его только срать на цепи водить!

— Снимай его с носилок! — закричала Джизбелла.

Ого! Неужели он настолько уверовал в успех этой новой затеи?

Я уточнила, в качестве кого бы ему хотелось меня раскрутить: как топ-модель или кинозвезду? Не могла же я в самом деле пройти мимо подобного вопроса.

Куатт сдернул Фойла с носилок. Тот оказался на ногах и медленно повалился. Джизбелла и Куатт подхватили его за руки и втащили в палату, где Бэйкер содержал уродов с ускоренным чувством времени, подобно летучим мышам мечущихся по комнате и подобно летучим мышам испускающих пронзительные визги.

Но он истолковал мой интерес превратно и очень обрадовался, что я наконец-то перешла к делу.

— Сэм, джантируй с ним.

– Здесь требуется комплексный подход, – проговорил он. – И телезвездой, и возможно впоследствии – кинодивой. Но для начала мы сделаем из тебя женского ???????…??????????-???????????????????????????… Мотивы – сугубо космические… Впрочем, почему только женского, и мужского тоже! – Он еще больше возбудился. – Одежда пришельцев… Кожа, металл, стекло, пластмасса, капрон…

— После того, как он собирался надуть нас?

Я рассмеялась. Если честно, я ожидала от него большего.

— Мы не можем бросить его, Сэм. Ты должен был бы уже понять. Джантируй с ним. Быстрее!

– Ты, вообще-то, когда-нибудь видел показы мод? Взять мало-мальски известного ???????… Да там от начала и до конца – наряды пришельцев.

Джизбелла помогла Куатту взвалить Фойла на плечо. Воздух дрожал от душераздирающего визга уродцев. Двери палаты настежь распахнулись. Залязгали пневматические винтовки. Куатта швырнуло в стену, он охнул и выронил Фойла. На виске появился иссине-черный подтек.

– Это не то, – отмахнулся он. – Те наряды – только для театра моды. А я говорю об одежде, на которой можно заработать миллиарды зелени… – Он снова принялся брызгать слюной. – Неужели ты не видишь разницы между понятиями наряды и одежда?! Мы введем космос в каждый дом! А всех этих кутюрье по большому счету только срать на цепи водить…

— Убирайся отсюда, — прохрипел Куатт. — Со мной покончено.

– По-моему, ты – больной, – сказала я. И уточнила: – Псих.

— Сэм!

Причем диагнозом Олег явно остался доволен.

— Со мной покончено. Я не могу джантировать. Спасайся!

Превозмогая боль, Куатт выпрямился и с ревом бросился на хлынувших в палату солдат. Джизбелла схватила Фойла за руку и поволокла через заднюю дверь, через кладовую, через клинику, через приемную, вниз по древним ступеням — шатким, скрипучим, поднимающим клубы пыли. Она протащила Фойла через подвальный склад продовольствия, наткнулась на забитую деревянную дверь и вышибла ее. Они спустились по выщербленным ступенькам и очутились в старом угольном подвале. Взрывы и крики над головой звучали тише. Скатившись по спускному желобу, Джизбелла и Фойл оказались у задней стены Фабрики Уродов. Перед ними расстилалось ракетное поле. Пока они переводили дыхание, Джизбелла проследила взглядом за садящимся по антигравитационному лучу грузовым кораблем. Его иллюминаторы сверкали, опознавательные огни перемигивались, как зловещая неоновая вывеска, выхватывая из тьмы заднюю стену госпиталя.

– Ну и что? – Он снисходительно похлопал меня по плечу. – Запомни, детка, если кто-то сейчас и добивается успеха, то только отъявленные психи. Здоровые сидят в своих жалких халупах и не рыпаются. Им кажется, что все в этом мире уже давно поделено: раз и навсегда. – Он вскочил с тахты и принялся блуждать по комнате. – Пойми же, наконец, что ты – женщина, которая вполне серьезно, без балды, собирается выйти замуж за инопланетянина. Второй такой пока в мире нет

С крыши здания сорвалась фигура. То был отчаянный прыжок Сэма Куатта, надеющегося долететь до ближайшей шахты, где антигравитационный луч мог бы подхватить его и смягчить падение. Он рассчитал идеально и в семидесяти футах над землей пролетел над шахтой. Луч был выключен. Сэм упал на бетон и разбился.

– и слава Богу! Ты отправила в космос брачное объявление. И теперь дожидаешься ответа. Зато в мире полно обездоленных женщин. А еще больше – безмозглых. С какими-никакими деньжатами в кармане. И все они не задумываясь ринутся за тобой. Женщины ведь почти все – безмозглые…

Джизбелла сдавленно вскрикнула. Все еще машинально держа Фойла за руку, она подбежала к телу Куатта. Там она выпустила Фойла и нежно коснулась головы Сэма. Ее пальцы обагрились кровью. Фойл вцепился в свою повязку и проделал дыры перед глазами. Он что-то бормотал, прислушиваясь к рыданиям Джизбеллы и доносящимся крикам. Его руки слепо ощупали тело Куатта, потом он поднялся и потянул Джизбеллу.

– Их только срать на цепи водить, – подсказала я, позабыв даже рассчитаться за детку.

— Надо идти, — прокаркал он. — Надо убираться. Нас заметили.

Однако он был слишком взбудоражен, чтобы уловить иронию.

Джизбелла не шевельнулась. Фойл напряг силы и поднял ее на ноги.

– Взять хотя бы Лану…

— Таймс-сквер, — бормотал он. — Джантируй, Джиз! Таймс-сквер. Джантируй!

– Не такая уж Лана и безмозглая.

Вокруг них возникли фигуры в форме. Фойл дернул Джизбеллу за руку и джантировал на Таймс-сквер. Тысячи джантеров изумленно уставились на огромного человека с перебинтованной головой. Фойл до боли всматривался сквозь бинты. Джизбелла могла быть где угодно. Он закричал.

– Ну, конечно! Выхватить у охранника пистолет из кобуры – для этого требуется много извилин!

— Монток, Джиз! Монток!

Все вы – попы, устало подумала я. Что ты, что Лана, что остальные. А уж безмозглая попа или нет – какая разница?..

Фойл джантировал с последней вспышкой энергии и молитвой. В лицо ударил холодный северный ветер, швырнув горсть колючих ледяных крошек. На площадке виднелась еще одна фигура. Фойл на неверных ногах заковылял через снег и ветер. Это была Джизбелла, замерзшая и оцепеневшая.

Вот, интересно, фамилия Попов от слова \"поп\", или от слова \"попа\", подумала я. ?????,?????????????????????????????????????,?????,????…

— Слава богу, — пробормотал Фойл. — Слава богу. Где Сэм держит свой «Уик-энд»? — Он встряхнул Джизбеллу. — Где Сэм держит свой «Уик-энд»?

Господи, что я несу?

— Сэм мертв.

Я принялась массировать виски кончиками пальцев.

— Где он держит свой корабль?

– Значит так, – сказала я. – За любезное предложение перебраться к тебе, конечно, спасибо, но прятаться от Ланы я не собираюсь. А говорить о деле я сейчас не расположена, лучше перенести наш разговор на завтра.

— Сэм отошел от дел. Теперь его не напугаешь.

– Но, может, подпишем хотя бы договор о намерениях? – взмолился Олег.

— Где корабль, Джиз?

Как же от него, в конце-то концов, отделаться?

— Там, за маяком.

Сначала выбил меня из колеи и теперь все время давит на психику. И главное – приемчик-то примитивный, а гляди ж ты! Столько времени с ним тут сижу и ????????????… Я разозлилась.

— Идем.

Ладненько!

— Куда?

И – так случалось всегда, когда я начинала злиться -?????????????????????…

— К кораблю Сэма. — Фойл взмахнул рукой перед глазами Джизбеллы; связка мерцающих ключей лежала в его ладони. — Идем.

Я приняла деловой вид и уточнила, кем бы он хочел быть. Моим менеджером? А он, естественно, сказал, что и имиджмейкером тоже. Кто бы сомневался? Тогда я сказала, что не стоит разбрасываться, и что на роль имиджмейкера вполне сгодится и Вова. Опять Вова?! Он готов был броситься на меня с кулаками. Потом сказал, что согласен совмещать все функции за одни и те же бабки. При этом мерзко скривив губы. А я сказала: зато я не согласна, и если мы не можем сейчас договориться, то ему лучше прийти завтра.