Афанасий прислушался, но кроме шелеста двигателей «Ил-96» не услышал ничего.

— Что-то там слишком тихо.

Ривкин и Ширяев обменялись беглыми улыбками.

— Ядерно-изотопный реактор «Коршуна» работает бесшумно, это вам не дизель, — сказал Ширяев.

— Сейчас над Тикси в ионосфере соединяются три луча, — добавил старлей. — Начинается генерация электрон-ионного пузыря.

— Когда появится результат?

— Станет понятно часов через шесть.

— Тю, блин! — разочарованно проговорил Афанасий. — Я-то думал, максимум час.

— Атмосфера — очень инерционная структура, — сказал Олег менторским тоном. — Процессы в ней длятся иногда месяцами, а то и годами. Вон на Юпитере тайфун под названием «Красное пятно» крутится уже по крайней мере четыреста лет.

— Так нам и здесь ждать результата четыреста лет?

В отсеке вспыхнул смех.

Проснулся Дохлый.

— Что за шум? Прилетели? Где мы?

— Кружим над океаном, — ответил Бугаев.

— Значит, я ещё могу поспать?

Не засмеялся только Олег, он был занят расчётами и отслеживанием погодной обстановки северной береговой линии.

— Спи, — сказал Афанасий.

Глаза сержанта закрылись.

Самолёт сделал первый круг радиусом в двадцать километров.

Афанасий попытался рассмотреть, что делается под слоем облаков, но снова потерпел неудачу.

— Что у тебя?

— Рано ещё чего-либо ждать, — пробормотал Олег. — Все наши «углы» сейчас пытаются пробить сформированную американскими «Зевсами» ионно-атмосферную линзу над Тикси. Она толстая, судя по моим данным, около десятка километров, да ещё свесила к берегу ионолиты.

— Что?

— Края в виде струй, поэтому образовался устойчивый купол. Для его пробоя и нейтрализации требуется время, и вообще может не хватить мощности наших трёх «углов».

— Что тогда?

— Сообщим в Центр, к нам присоединят ещё один «Король».

— Как это всё… сложно.

— Да уж, это тебе не кулаками махать.

Афанасий не обиделся, показал улыбку.

— Иногда, знаешь ли, дружок, надо и кулаками помахать… умеючи.

Олег понял скрытый подтекст замечания: в Судиславле он не показал себя бойцом, предложив помощь не Афанасию, а Дуне, — но продолжать пикировку не решился.

Прошли ещё круг.

Дохлый, проснувшись, напился горячего чаю, съел бутерброд с сыром, подсел к иллюминатору.

— Интересно, что тут происходит…

Сержант Бугаев сел рядом, тоже начал смотреть в иллюминатор, щурясь, когда солнце светило прямо ему в лицо.

— Что ты там увидел?

— Море…

— Норденшельда?

— Какого ещё Норден? Мы же над морем Лаптевых.

— Его и так называли, а ещё Татарским и Ленским.

— Его кто открыл, Норденшельд?

— Нет, морем Норденшельда его назвал Нансен.

— А это ещё кто?

— Норвежский путешественник… кажется.

— Какого чёрта он называет наши моря?

— Это надо у него спросить.

— Он помер давно. А море большое…

— По-моему, площадь около семисот тысяч квадратных километров.

— Больше всей Европы!

— Оно мелкое, до льдов всего около пятидесяти метров глубиной, только к океану обрывается на четыре километра. Там подо льдами Северного полюса вообще как кратер, говорят — туда метеорит свалился двенадцать тысяч лет назад.

— Я другое слышал. Будто там материк был — Арктида, на нём аркты жили, наши предки, и у них война случилась с атлантами, после чего тут океан образовался, но и сама Атлантида затонула.

— Говорят, Атлантиду не там ищут, она была в противоположной стороне от Арктиды, и теперь там Антарктида.

— Могу поспорить…

— Да не хочу я спорить, у тебя свои доказательства, у меня свои, но истину мы не откроем.

— Здравое размышление, — хмыкнул Олег, не отвлекаясь от экрана ноутбука.

Сержанты замолчали, но не надолго.

— Мне это кажется, или там в самом деле туман сгущается? — сказал Марин.

— Где? — подсунулся к иллюминатору Бугаев.

Обратил на это внимание и Афанасий.

— Там вверху и вправду туман шапкой.

— Это хорошо, — мельком глянул на иллюминатор Олег. — Наши усилия не пропали даром, туман — следствие падения давления над Тикси. Может, даже снег пойдёт.

— Сколько нам ещё кружиться до полного рассасывания ПВД?

— Топливо кончится — повернём к берегу. Если процесс разрядки зоны станет устойчивым, наш «Коршун» уже не будет играть большой роли, ПВД добьют стационарные «Короли».

— Сколько мы уже летаем? — спросил Дохлый.

— Почти пять часов.

— Маловато будет, я бы ещё поспал.

— Спи, пока есть возможность.

— А что тут может произойти? — пренебрежительно скривился сержант. — Работа — не бей лежачего, всё за тебя электроника делает. Я так стрелять разучусь. Когда ты мне расписывал прелести новой службы, я губы раскатал — войска геофизической обороны, война с «Харпами», страх и ужас, а оказалось — сиди себе в кабине самолёта и плюй в потолок.

Афанасий поймал взгляд Олега, хотел было возразить Семёну, однако сержант, по большому счёту, был прав, и обсуждение этой темы с ним настроение не улучшало. Самому всё больше чудилось, что он напрасно ушёл из оперативного отряда в «спокойное болото» виртуальных климатических войн, вовсе не соответствующих боевому понятию «война».

— Товарищ майор, — позвал его второй пилот, тут же скрываясь в кабине.

Афанасий прошествовал в кабину.

— В ста километрах от нас появился не опознанный пока летающий объект, — доложил командир Ила.

— НЛО, что ли? — не поверил Афанасий.

— Сами не знаем, нам доложили мурманские пограничники, там стоит полк радиоэлектронной разведки, ждём опознавания. Но это, скорее всего, чей-то самолёт. Иногда в эти края канадцы или норвеги залетают.

Ожидание длилось недолго, всего полминуты.

Костя напрягся на мгновение, получая радиосообщение, повернул голову.

— Это американец, «Б-2».

Один из лётчиков присвистнул.

— Это же бомбовоз! Да ещё «Стелс»!

— «Стелс»? — удивился и Афанасий. — Как же локаторщики его идентифицировали?

— У нас по всему северному берегу стоят станции «Гамма-С2» с фазированными решётками, они видят и «Стелсы».

— Какого дьявола ему здесь надо?

— Заблудился, — фыркнул штурман.

— Скоро над Северным полюсом будут летать все кому не лень, — отозвался второй пилот.

— Он приближается, — пробормотал Костя.

По спине пробежали мурашки.

— К нашему району или точно к нам?

— Похоже… к нам…

— Боевая тревога! — выдохнул Афанасий.

Лётчики переглянулись.

— Б о е в а я т р е в о г а! — по слогам повторил Афанасий. — Это приказ! Кто управляет бортовым ЗРК?

— Компьютер…

— Кто?!

— Я, — сказал Костя.

— Готовьте «стрелу»!

Афанасий высунулся из кабины.

— Боевая тревога! Всем пристегнуться, приготовиться к форс-мажору! — Он вернулся в кабину. — Наушники мне!

Второй пилот передал ему дугу, уступил кресло.

— Садитесь.

Афанасий сел. В наушниках затрещало, но голос оператора сопровождения российской пограничной службы был слышен хорошо:

— «Б-2» серии тридцать, идёт на скорости девятьсот двадцать, приближается на семнадцать часов. Расстояние семьдесят.

Афанасий повернулся к командиру самолёта.

— У нас есть в хвосте локатор?

— Нет, только носовой, вот экран.

— Этот я вижу. Но если «Стелс» подходит к нам на семнадцать часов в правую скулу, мы его не увидим, так?

— Если он подойдёт на дальность меньше пяти километров — можем увидеть, у нас стоит новенькая АФАР.

— Интересно, как его разглядели с земли?

— Существуют особые методы локации, наши загоризонтные «Воронежи» ловят даже инверсионные следы от двигателей самолётов и прослеживают инфракрасное излучение сопел ракет и самолётных двигателей.

— Понятно. Земля, я «сто седьмой», где сейчас «Стелс»?

— В двадцати километрах от вас, — ответили Пахомову незамедлительно. — Скорость сближения двести сорок, ждите через пять минут.

— Какого дьявола ему надо? — повторил вопрос Афанасия чей-то голос.

Он оглянулся.

В кабину лётчиков заглядывал Дохлый.

Афанасий прижал палец к губам, ограничивая свободу общения сержанта.

— Костя, «Б-2», по-моему, не имеет пусковых контейнеров для ракет класса «воздух-воздух», только бомбы и ракеты «воздух-земля».

— Зато у него есть пушка. К тому же в наши времена можно устанавливать на борт любые модули. У нас же стоит только «стрела».

— Как он вообще долетел до этого района? — заметил Дохлый. — Отсюда же до ближайшего аэродрома на Аляске почти три тысячи километров.

— Он без дозаправки может летать на дальность около двенадцати тысяч километров, — сказал штурман.

— Значит, его подняли специально? Увидели, что мы крутимся надо льдами, и запустили к нам?

— Чёрт его знает.

— Внимание! — произнёс Афанасий, выждав четыре минуты. — Слушать мои команды! Будьте готовы к отражению ракетной атаки! Ответный огонь — по команде «Пуск»!

— Доложить бы надо… — покосился на командира самолёта второй пилот.

— Мы имеем карт-бланш на любое адекватное обстановке действие. Ответственность лежит на мне.

— Просто хотелось бы уточнить…

— Отставить базар! Слушать мои приказы! Костя, самолёт практически рядом, где он на экране?

Командир корабля, наблюдавший за экраном локатора, неуверенно ткнул пальцем в едва заметную жёлтую точку, то появлявшуюся рядом с красной звездой самолёта, то пропадавшую.

— По-моему, это он.

— Расстояние?

— Километр… нет, меньше, он идёт на сближение.

— Приготовьте к пуску левый контейнер ЗРК!

Пилот включил механизм, открывающий люк в хвостовом отсеке самолёта.

В отсек ворвался гул двигателей и свист рассекаемого створкой люка воздуха.

— К пуску готов, — доложил Костя.

— Похоже, он пристраивается нам в хвост, — озабоченно сказал второй пилот. — Или нет… маневрирует…

— Он выходит под нас! — заявил штурман.

— Зачем? — удивился Афанасий.

— Не знаю… видите совмещение? Если бы он был над нами, мы бы его не увидели.

— Можем мы связаться с пилотом?

— Попробуем.

Минута прошла в попытках связи с бомбардировщиком, но пилот «Б-2» не ответил на вызовы, хотя волну международного радиообмена наверняка слышал.

— Телекамера нужна… с хорошим разрешением, — сказал Дохлый, не проявляя никакого беспокойства. — В пузе самолёта. Да и в хвосте тоже.

Афанасий мысленно согласился с ним. Обычные гражданские и грузовые «Илы» не нуждались в круговом обзоре, но их самолёт нёс уж очень специфическую нагрузку.

Внезапно перед глазами всё поплыло…

Афанасий невольно вцепился в подлокотники кресла.

Зрение восстановилось. Но сердце сжала холодная лапа непонятного приступа.

Охнул Костя, что-то проговорил второй пилот, опускаясь на корточки.

— Что за фигня?! — изумился Дохлый.

Афанасий увидел ошеломлённое лицо Кости.

— Что происходит?!

Голова закружилась снова, душу охватил страх, губы сами выговорили кличку Ривкина:

— Уксус! Ко мне!

— Да, командир, — возник в двери кабины старший лейтенант, держась обеими руками за голову.

— Что за режим вы включили?!

— Ничего мы не включали… генератор как работал, так и работает.

— Тогда что происходит?

— Не понимаю… мы тут ни при чём… может, нас кто-то извне облучает?

— «Стелс»! — сквозь зубы процедил Дохлый. — Вот зачем он снизу зашёл.

— Костя, маневр влево!

Самолёт круто завалился на правый борт, начиная опускаться.

— Вот он, гад! — крикнул второй пилот, тыча рукой в левую скулу прозрачного кабинного блистера.

Афанасий ничего не увидел, но почувствовал облегчение.

— Вправо и снова вниз!

Самолёт послушно повернул направо, продолжая опускаться.

— Идём под облака, делаем круг.

Летчики молча выполнили приказ.

Головокружение прошло окончательно, хотя светящиеся пятна перед глазами ещё какое-то время мешали смотреть.

— Где он?

— Над нами, — оскалился бледный штурман. — Крадётся… как ястреб!

— Сбей его, к чёртовой матери! — подсказал Дохлый.

— Связь с центром! — Афанасий уступил место второму пилоту, не снимая наушников.

Далёкий оператор радарного комплекса пограничной службы России умолк, вместо него сквозь помехи выплыл в наушниках голос дежурного в Центре управления ВГОР.

— Третьего мне! — потребовал Афанасий.

Через несколько секунд послышался голос Семёнова:

— Что за паника у вас, «сто седьмой»?

— Нас преследует «Стелс» «Б-2». Есть подозрение, что он применил какое-то излучение.

Голос командира оперативной бригады стал жестяным:

— Каким образом вы это определили?

— Нарушением физического состояния организма: мы едва не потеряли сознание.

Секундное молчание.

— Потери?

— Нет, но у всех головокружение, тошнота, приступы слепоты.

— Уходите к берегу!

— Уже сманеврировали, но он не отстаёт.

— Атакуйте!

— Понял. — Афанасий хотел передать приказ Семёнова лётчикам, но Костя сделал понятный жест, означавший: я слышал.

— Курс чистый юг, идём к Тикси! Скорость на макс!

— Есть! — отрапортовал экипаж.

Самолёт начал набирать скорость, хотя ему мешали створки открытого хвостового люка.

Преследовавший его бомбардировщик «Б-2» метнулся за ним.

— Пуск!

«Стрела» выплюнула ракету, и хотя лётчикам в кабине не было видно, куда она полетела, «Б-2» вдруг круто отвернул в сторону.

— Не нравится, сволочь?! — воскликнул второй пилот, глядя на манипуляции жёлтой звёздочки на экране заднего локатора.

Самолёт взмыл вверх, потом резко пошёл вниз, звёздочка превратилась в шарик пламени и исчезла.

— Он сбил ракету!

— Главное, что он уходит.

Захохотал Дохлый.

— Как мы его напугали, скотину!

Афанасий переглянулся с Костей: у обоих мелькнула одна и та же мысль — у бомбардировщика кончилось горючее. Но обсуждать предположение вслух не стали оба, главное было, что продолжать маленькое воздушное сражение не пришлось, противник бежал.

— Закрывайте хвост.

Афанасий вытолкал сержанта из кабины, упал на сиденье кресла в пассажирской капсуле.

— Уксус, выключайте машину.

— Зачем? — вмешался Олег. — Мы спокойно можем держать свой «угол», пока будем лететь к берегу, поддерживая процесс.

— Хорошо, поддерживайте. Что это было, парни?

— Нас накрыли высокочастотным электромагнитным излучением, — сказал Ривкин, начиная привыкать к кличке Уксус; со щёк его ещё не сошла желтизна.

— Параметры замерили?

— У нас нет для этого датчиков, кроме самолётных, но, судя по пляске характеристик «Коршуна», излучение было близким к тому, что выдаёт наш генератор.

— Может, это был «Зевс»?

— Американцы ещё не научились впихивать «Зевсы» в самолёты, мы первые.

— Я имел в виду тот корабль на границе моря Лаптевых и океана — «Ночное солнце».

— Он от нас далеко. Опять же — надо знать, где мы летим.

— Значит, нас атаковал всё-таки бомбовоз.

Никто не возразил.

Дохлый подсел к иллюминатору, заговорил о чём-то с Бугаевым.

Капитан Ширяев в разговоры не вмешивался, он пил чай.

Старлей Ривкин морщился, тёр рукой шею и смотрел на экран дистанционного управления «Коршуном».

Олег тоже не отрывал взгляда от экрана своего ноутбука, и Афанасий позавидовал его терпению: похоже, аналитик вообще не вставал с места.

На аэродроме Тикси сели в пять часов утра двадцать минут по местному времени.

С ясного неба — если не считать туманную дымку — на взлётно-посадочную полосу сыпал мелкий снежок, но это обстоятельство как раз успокаивало больше всего.

Подмосковье, г. Королёв

29 мая, утро

События нарастали лавинообразно, и Зернов вынужден был собрать внеочередное экстренное совещание, надеясь, что короткий мозговой штурм поможет выработать правильное решение.

В девять часов утра в кабинете командующего ВГОР собрались пять высших чинов структуры, призванной обеспечивать климатическую и геофизическую безопасность страны. За круглым столом для совещаний в кабинете командующего сели начальник управления стратегических исследований и полковник Черняк, он же — зам командующего, полковник Дзюба — начальник управления анализа, Семёнов — начальник оперативно-тактического управления, и Леонсия Зорич, подполковник, глава службы контрразведки ВГОР.

Все эти люди работали вместе не один год и знали друг друга достаточно хорошо, чтобы относиться с уважением, не теряя при этом юмора.

— Прошу, Иван Захарович, — подсел к ним Зернов, одетый в безукоризненно сшитый по его полноватой фигуре серый костюм.

— Сергей Данилович, — в свою очередь посмотрел Черняк на Семёнова.

Главный оперативник ВГОР сжато, но точно доложил присутствующим о реакции его подразделения на события последних дней.

— Где «сто седьмой» сейчас? — спросил темнолицый холодноглазый Дзюба.

— Летит обратно в Москву, будет после обеда в Раменском.

— Ваше мнение о деловых качествах майора Пахомова? — спросила Леонсия Зорич, женщина сорока пяти лет, натуральная брюнетка с короткой стрижкой.

Семёнов сжал узкие прямые губы в одну полоску.

— На мой взгляд, его действия требуют поощрения. Иван Захарович, ты соблазнял майора повышением в звании. Или я ошибаюсь?

— Не ошибаешься, — усмехнулся Черняк добродушно. — Жду докладную, майор действительно заслуживает подполковника.

— Я обещал ему полковника, всё-таки он боевой офицер, девять наград, боевое ранение.

— Не вижу особой разницы между под- и полковником.

Семёнов пожал плечами.

— Я буду настаивать на своём предложении.

Дзюба вдруг засмеялся.

Все посмотрели на него, кто с любопытством, кто с удивлением. Мирон Глебович смеялся очень и очень редко.

— Я сказал что-то не то? — поднял брови Семёнов, приняв смех начальника управления на свой счёт.

— Вспомнил анекдот, — сказал Дзюба, обрывая смех. — Идёт урок в школе, ученик спрашивает учителя: чем мужчина отличается от женщины? Учитель мгновенно находится: твоя мама какой размер обуви носит? Тридцать восьмой… А папа? Сорок третий… Вот видишь, разница у них между ног. Это я насчёт разницы между полковником и подполковником.

Семёнов фыркнул. Черняк улыбнулся. Зернов посмотрел на смуглолицую Леонсию Зорич.

Женщина показала приятную улыбку.

— Учитель прав.

— Всё, посмеялись? — осведомился командующий. — Тогда перейдём к делу. Меня настораживает активизация климатических репрессий. Две «третьих степени» подряд — в Баренцевом море и в море Лаптевых, с промежутком всего в двое суток. А если учесть к-атаку на Краснодарский край неделю назад, когда чуть не погорели все посевы, то вывод напрашивается печальный.

— Готовится что-то более серьёзное, — сказала Зорич.

— Согласен на все сто, — кивнул Дзюба. — Американцы тестируют свои новые «Зевсы». Порт Сан-Франциско покинул ещё один «научно-исследовательский» корабль класса «F-Y», и, судя по всему, он намеревается занять позицию в Балтийском море. В таком случае мы получим кольцо «Зевсов» и «Харпов» вокруг России, способных не только изменять погоду в отдельных регионах страны, но и влиять на континентальные разломы, инициировать вулканические извержения и так далее.

— Об этом и Паша Ратный предупреждал, — согласился Степанов.

— Но где они нанесут удар? И когда?

— Когда — понятно, как только закончат проверку взаимодействия всех своих климатических орудий, — сказал Дзюба уверенно. — А вот где… После провала своей бандитской «дипломатии» в Сирии, в Казахстане и в Белоруссии американцы готовы на всё, чтобы вернуть себе имидж ведущей державы мира. Им нужно не просто ослабление России, им нужно её полное разрушение. Поэтому ждать надо самого худшего.

— Что они могут сделать в ближайшее время?

— Ударить по Камчатке, чтобы не допустить развития района, слишком много внимания мы начали уделять Дальнему Востоку. Помните разливы Амура в две тысячи тринадцатом году? В их силах затопить все прибрежные районы дальневосточных рек, что существенно отразится на экономике и демографии всей страны. А могут «замочить» космодром Восточный, в результате чего мы сорвём все намеченные запуски.

— По материалам Ратного, Пентагон намеревается ударить «Харпами» по Камчатке, в магматические очаги под полуостровом, — сказал Черняк. — Если им удастся отладить механизм возбуждения извержений, Камчатку зальёт лавой.

— Надо им ответить, — задумчиво сказала Леонсия Зорич.

— Надо упредить атаку, — мрачно возразил Семёнов. — Давно пора перестать только защищаться от к-атак, самим наносить точечные удары. По тем же «Харпам» и «Зевсам», по так называемым исследовательским атмосферным центрам. Зря мы, что ли, создавали «Тополя» и «Коршуны»?

— У нас нет такого количества «Коршунов», — буркнул Дзюба. — Это сложные машины, не пирожки, нужно время для создания климатической защитной инфраструктуры, а тем более — системы предотвращения землетрясений и тайфунов. Мы в начале пути. Предлагаю рассчитать пару к-атак на американские «Харпы» и использовать «сто седьмой» на всю катушку. Пусть это сволочное американское воинство знает, что мы ответим в случае чего.

— Выяснили, как американский «Б-2» оказался в районе моря Лаптевых? — негромко спросил Зернов, поглядывая на серебряный портсигар на столе; генерал курил редко и не при свидетелях. — И что он там делал?

Мужчины перевели взгляды на Зорич.

— Бомбардировщик взлетел с базы «Норд» на одном из островов Королевы Елизаветы, — сказала женщина.

— Так он не американец? — уточнил Черняк.

— Острова канадские, но база американская. Взлетел он сразу после того, как «сто седьмой» повернул после старта в Воркуте на север. Неизвестно, совпадение это или нет, но факт остаётся фактом: бомбардировщик шёл точно в район барражирования нашего «Ила».

— Таких совпадений не бывает, — поморщился Семёнов. — Хотя, возможно, его послали для защиты «Ночного солнца» с «Зевсом» на борту. «Б-2» к «сто седьмому», убедился, что он не угрожает судну…

— Записал характеристики излучения нашего «Коршуна», — подхватил Дзюба, — ударил мощным электромагнитным лучом и убрался на базу.

Присутствующие в кабинете сосредоточили внимание на командующем.

Он молчал, думал.

— Не верю, — нарушил молчание Черняк. — Для этого надо было точно знать, что начинка «сто седьмого» — генератор СВЧ. Меня больше волнует его волновое нападение. Случившееся означает, что американцы начали использовать мощные электромагнитные излучатели в качестве оружия.

— Ратный нам такие сведения не выдавал, — пробурчал Дзюба.

— Но разведданные об этом есть, — пожал плечами Семёнов, посмотрел на Зернова. — Как бы то ни было, будем продолжать начатое, пока не получим от разведки конкретику утечки информации… если таковая имеется, и данные по эм-атаке: что за излучение, которым накормили экипаж «сто седьмого», насколько оно вредно и действенно, применялось ли где-нибудь ещё. А пока предлагаю нанести удар по гренландскому «Харпу». Он самый новый в их системе и самый мощный. Тренинг команде «сто седьмого» не помешает.

— Меня беспокоит, что «Ил» плохо защищён, — проговорила Зорич. — Я бы вообще перенесла «Коршун» на борт нашего бомбардировщика, он свободно разместится на «Ту-160».

— «Белый лебедь» гораздо более заметен, — сказал Дзюба. — Мы обсуждали эту проблему, ты тоже согласилась с выбором гражданского «Ила».

— Зато он не вооружён так, как тот же «Ту-160». Боевые системы в него не интегрируешь, а установленный ЗРК «Стрела» не гарантирует безопасности.