Айра Левин
Щепка
Часть первая
Глава первая
Начать следует с того, что утро понедельника оказалось вполне ничего – Гофманы, как всегда, выясняли отношения; д-р Пальм висел на телефоне, увещевая своего экс-пациента, что жизнь дается всего (один раз и тому подобное; прислуга Коулсов истязала один из хозяйских вибраторов; Лесли общалась в домовой прачечной с Филом, – а чуть позже... вообще грех жаловаться. В вестибюль вошла Макивой, с ней женщина – вылитая Теа Маршалл. Тот же овал лица, такая же темноволосая. Вероятно, на предмет квартиры Б на двадцатом этаже. Косметический ремонт там закончили неделю назад.
Он продолжил наблюдение. Они поднимались в лифте номер два. Второй монитор, стало быть... А она отлично сложена. Высокая... Грудь в порядке... Темный элегантный костюм... Нет, пожалуй светлый. Через плечо на ремешке сумочка, положила на нее руку, сама вся внимание – Макивой распространяется насчет встроенной системы кондиционирования в кухне, оборудованной \"Поггенполем\"... Посмотрела на него. Лет тридцать пять – тридцать шесть... Поразительное сходство.
Он вывел на спаренные экраны гостиную и спальню в 20Б. Она уже в прихожей. Идет в гостиную... каблуки по паркету – цок-цок! цок-цок!.. Со спины тоже неплохо смотрится. Подошла к окну. Мэдисон-авеню... На противоположной стороне низкие дома.
– В самом деле, вид прелестный, – сказала она. Голос мелодично-гортанный. Как у Теа Маршалл.
Обручального кольца не видно. Подумал, что вполне может быть замужем, наверняка кто-то есть. Так-так!.. Уже готов оправдывать ее – правда, неизвестно в чем, – сообразив, что ей нужна квартира и, возможно, снимет эту. Постучал по дереву...
Она повернулась спиной к окну, окинула взглядом комнату, улыбнулась. Вскинув голову, пошла... Смотрит в упор! Теа Маршалл... прямо на него. Перехватило дыхание.
– Какая забавная люстра! – сказала она. Над головой стеклянная тарелка с плавными изгибами – стиль \"Арт деко\". В хромированной по центру части – ее уменьшенное изображение, лицом вниз. Вся какая-то малиновая, смотрит с потолка сама на себя.
– В общем, да! – подала голос миссис Макивой, подходя к ней. – Такие люстры во всем доме. Дорогое удовольствие, конечно. Первоначально планировалось продать квартиры в частную собственность, позже было решено сдавать внаем, включив затраты в арендную плату. В конце концов, для съемщика все равно выгодно.
Плата за квартиру, безусловно, высокая, подумала она, но не запредельная. Направилась в прихожую, обернувшись, еще раз оглядела комнату. Белая... метров двадцать, может, двадцать два. Окно – большое, широкое. Паркетный пол. В стене, смежной с кухней, – окошечко-проем... Если в квартире все остальное на таком же уровне, придется принимать решение, как говорится, не сходя с места, тем самым осуществив рывок в комфортную жизнь. Вот только так ли уж необходимо расставаться с Бэнк-стрит? А хлопоты, суета, связанные с переездом?
Пошла в прихожую.
Кухня оказалась просто красавицей – пластик под орех, нержавейка, под навесными шкафами флюоресцентная подсветка, масса всяких удобных приспособлений. Квадратная... с огромным прилавком для готовки.
За кухней – ванна. Вообще сплошное сверкание, нечто сногсшибательное. Стены из черного стекла, всякие полочки, вешалки, крючочки тоже черного цвета, хромированная арматура. Сама ванна – огромная. Отдельно – душевая кабина. Над утопленным в стену шкафом – лампы дневного света. На черном стеклянном потолке такой же, как в гостиной, светильник. Тот же самый \"Арт деко\", только чуть поменьше.
В дальнем конце прихожей – дверь в спальню. Большая комната, не меньше гостиной, и тоже сверкает белизной. По левой стене сплошь стенные шкафы с дверями типа \"аккордеон\". Из огромного окна в глубине – еще один совершенно потрясающий вид. Кусочек желтеющего парка, край озера и крыша готического здания, что на Пятой улице. Рядом с окном, по правой стене, письменный стол встанет вполне. Кровать, конечно, за ним. Ничего, что напротив окна – лежи себе и смотри... Она вздохнула, переводя взгляд с собственного отражения в светильнике на миссис Макивой, застывшую в углу, рядом с дверью.
– Так получилось, что это первая квартира, которую я смотрю, – сказала она.
Миссис Макивой улыбнулась:
Ричард С. Пратер
– Прелестная квартирка! Я бы такую не упустила. Они вернулись в прихожую. Миссис Макивой распахнула шкаф для белья.
Разворошенный муравейник
Она еще раз обвела взглядом помещение. На Бэнк-стрит такое милое жилище, подумалось. Высокие потолки, действующий камин... Правда, с тараканами, с Джеффом – это два года – и с Алексом – это целых шесть...
Глава 1
– Я согласна, – сказала она. Миссис Макивой улыбнулась:
Я чувствовал себя так неловко, будто был обвиняемым по делу об изнасиловании. Это была не физическая неловкость, а просто мысль, вертевшаяся у меня в голове, о том, что, если эта штука выстрелит, она сможет проделать во мне дыру и я, вероятно, даже не замечу вспышки пороха. Оставалось только надеяться, что тип, прижавший ствол своего пистолета 45-го калибра к моей спине, не такой нервный, как я.
– В таком случае, прошу вас, вернемся в офис. Заполните необходимые бумаги, и сразу же начнем оформление.
Но не только это сильно меня беспокоило, у меня к тому же болела голова. Да и вообще я был совершенно взбешен.
* * *
Все это происходило в комнате, пустой в том смысле, что в ней почти не было людей. Дверь находилась у меня за спиной, а прямо напротив помещался большой письменный стол соснового дерева. За ним стояло пустое вертящееся кресло, а перед ним — два стула того же тускло-коричневого цвета с прямыми спинками. Слева от стола — желтая кушетка, которая, казалось, выпадала из общего облика скучной деревянной обстановки офиса.
Он извелся, ожидая звонка от Эдгара. Тот позвонил в среду, часов около шести вечера.
Девушка, казалось, тоже была не на месте. Поджав ноги, она сидела на желтой кушетке и наблюдала за происходящим с выражением злорадного любопытства в зеленых глазах. Она явно получала удовольствие.
– Привет, Эдгар, – сказал он, выключая экраны. – Как ты?
Я тоже стал наблюдать за происходящим, однако удовольствия при этом не получал. Я ощущал, как кровь тонкой струйкой медленно стекала сбоку с моей головы. Это должна была быть кровь. После легкой стычки, как та, которая перед этим произошла, это не мог быть мозг. Вниз струилась либо кровь, либо песчаная пыль.
– Терпимо. А ты?
— Приятная компания, — пробормотал я.
– Нормально.
Высокий костлявый человек проворно повернулся ко мне, и я заметил, что он прикладывал к костяшкам пальцев правой руки белоснежный шелковый носовой платок. Со стороны казалось, что его длинные руки оттягивали вниз узкие плечи. Но даже и при этом мужчина выглядел величественно. У этого человека было какое-то странное громкое имя — Флеминг Дракон. Он поглядел в мою сторону, и его ввалившиеся глаза сверкнули, словно два уголька.
– Сентябрьская заявка в работе. Естественно, все зависит от того, как поведет себя рынок. В отношении дома вот что: попросил Миллза потолковать с Дмитрием еще разок по поводу вестибюля.
– Скажи, чтобы попробовал по-русски, – заметил он. – Мрамор пока еще здесь. Имею в виду те две плиты.
Позади него на одном из коричневых стульев с прямой спинкой сидел маленький человечек с разбитыми губами. Он все время стонал и как-то странно хлюпал носом. Человечек, попавший в руки дракона. Без имени и теперь практически без лица.
– Новые уже на подходе. Проконтролирую. Как только, так сразу. А у миссис Макивой появился вариант на 20Б. Я тебе говорил, что она свободна?
Дракон не сказал мне ни слова. Он грозно смотрел на стоявших за моей спиной громил — одного краснолицего гиганта, уткнувшего мне в спину пистолет, и другого — уменьшенную копию первого. У него не было оружия, но физиономия была такой же багровой.
– Да, – ответил он. – Говорил.
— Проклятые дураки! — прорычал Дракон. — За каким дьяволом вы приволокли его сюда?
– Значит так: Кэй Норрис, тридцать девять, разведена, старший редактор издательства \"Диадема\". Похоже, мила и тихоня. Репутация, отзывы – все по первому классу. Миссис Макивой говорит, хороша собой. Не расстается с кошкой.
— Он болтался у дверей, босс, — сказал парень с пистолетом. — Подслушивал. Мы решили, что он не должен подслушивать. И потом, вы же не хотели, чтобы вас беспокоили…
– Кэй – это имя или инициал?
— Да, я этого не хотел. А вот вы притащили его сюда! — Он разъяренно смотрел на двух негодяев. — Убирайтесь отсюда! — прорычал босс. — И заберите с собой Зеркла, — добавил он, указывая костлявым пальцем на человечка, скрючившегося на стуле.
– Имя.
— Но, босс…
– Стало быть, Кэй Норрис...
— Выбейте из него все, что надо, — приказал парням Дракон.
– Совершенно верно. Записав на листке, сказал:
Я почувствовал, что пистолет перестал упираться в мою спину. Большой парень шагнул к человечку с окровавленным лицом и сорвал его со стула. Зеркл нетвердо стоял на ногах, его голова свесилась на грудь. Тип поменьше встал с другой стороны, и они поволокли несчастного вон из комнаты.
– Идеальный вариант. Скажи Миллзу, чтобы оказал ей максимум внимания.
— О\'кей, Шелл. — Дракон обратил свое внимание на меня. — Что ты вынюхивал около моего дома? — строго спросил он.
– Скажу. Других новостей нет.
– Тогда пока, не буду тебя задерживать, – сказал он и нажал на рычаг.
— Ничего я не вынюхивал, — ответил я. — Просто хотел встретиться с тобой по делу. Я шел и услышал, как какой-то парень кричит здесь как резаный. Я остановился, чтобы посмотреть, что происходит, а твои охранники накинулись на меня…
Кэй Норрис... Подчеркнул жирной чертой.
— Извини, что они тебя потрепали! Я думаю, ребята просто понервничали.
– Старше, чем думал. Тридцать девять...
— Конечно, — согласился я. — Они просто чрезмерно импульсивны. Но ты не беспокойся, я разберусь с этими типами сам.
Теа Маршалл было сорок, когда она умерла. Он тяжело вздохнул.
— Здесь не было ничего личного, Шелл. Я тебя уверяю.
Включил спаренные экраны. Ее гостиную вывел на \"1\", спальню на \"2\", как в понедельник утром. Спальня... Штор нет, солнце бьет – убавил яркость. В гостиной наоборот... Сделал поконтрастней.
— Никакой грубости, да? — Я взглянул на него. — Откуда взялась эта чертова кровоточащая рана на моей голове?
Положив руки на консоль, прошелся взглядом по двум пустым комнатам. Рядом с ним, справа и слева, сверху вниз – мониторы. На голубовато-белых экранах мерцание – что-то там мелькает, кто-то там мельтешит.
Именно в этот момент, углом глаза, я и обратил внимание на девушку. Она сидела не шевелясь.
* * *
— Простите, мисс, я забыл, что вы здесь, — учтиво сказал я.
Она позвонила Алексу в четверг вечером. Попросила забрать свои книги.
– Ах ты, Господи! Понимаешь, Кэй, начало семестра, запарка. Не потерпишь месячишко, другой?
— Ничего, — улыбнулась она загадочно. При этом ее губы слегка раздвинулись, открыв два ряда мелких, ровных белых зубов. Они были крепко сжаты, будто она что-то откусывала. Какая-то странная, необычная улыбка. Немного злая, немного дикая. Но нельзя сказать, чтобы совсем уж непривлекательная.
– Извини, не могу, – ответила она. – Перебираюсь на новую квартиру. Так что, или забери их, или здесь оставлю. Между прочим, потеряла всякий интерес к архитектуре. Бог знает, почему.
— Сара, — представил мне девушку Дракон, — моя сестра. — Он повернулся к девушке:
Алекс ничего не знал о ее разрыве с Джеффом. Постарался проявить сочувствие:
— Это Шелдон Скотт, Сара. Гадкий частный детектив. Никогда не имей дела ни с какими частными детективами!
– Хорошо, что переезжаешь. Замечательная в общем-то идея – начать все с белого листа. И куда?
Она искоса взглянула на брата своими зелеными, обрамленными не правдоподобно длинными ресницами глазами. И тут же снова повернула голову ко мне и улыбнулась странной улыбкой.
Она объяснила:
– Буду жить на последнем этаже, прямо под крышей. Ист-ривер из гостиной – как на ладони, а из спальни – кусочек Сентрал-парка. Квартира такая светлая. И соседство славное – старинные низенькие домики, как на картинке. Музей Купера-Хьюитта совсем рядом, через дом.
— Я правда не должна иметь дело с частными детективами, мистер Скотт?
– Тринадцать... два нуля... Мэдисон... – протянул он тоном, каким обычно сбивал ее с толку. – Это тот дом, что наособицу? Места занимает мало и торчит, как лучина, скорее даже, как щепка?
Гортанный голос девушки звучал довольно мелодично, словно мурлыканье тигра.
Она вздохнула и сказала:
— Называйте меня Шелл, — попросил я.
– Да, он самый.
— Хорошо, Шелл.
– Кэй, это же дом, где прошлой зимой в машинном отделении лифта у мужика оторвало голову. Вспомнила? Он там еще был завхозом, что ли? По-моему, в этой щепке еще трое или четверо откинули копыта – ни с того, ни с сего, а дом-то совсем новый, можно сказать, с колес. Я тогда почему адрес запомнил? Тринадцать с нулями – несчастливое число. Вот и не будь после этого суеверным... В программе новостей по ящику прямо так и сказали: \"Тринадцать с двумя нулями на Мэдисон – роковое число\". Еще что-то там говорили, но это я запомнил точно. Конечно, ты...
Она произнесла это так покорно, словно сказала:
– Алекс, – сказала она, – знаю я все это. Камешки в мой огород? Намекаешь, что я с предрассудками?
«Хорошо, отец». Но зеленые глаза девушки улыбнулись мне. Или они смеялись надо мной? Сара спустила ноги с кушетки и одним мягким движением вытянула их перед собой.
– С чего ты взяла? Я только хотел сказать... в общем, и в мыслях не держу, что ты с предрассудками. Просто решил, чтобы ты об этом знала, если вдруг не в курсе.
Я невольно перевел взгляд на ее ноги. Я вообще питаю слабость к женским ногам. А ее ноги стоили того, чтобы посмотреть на них лишний раз. Или столько раз, сколько я мог это сделать украдкой, не желая показаться наглецом. Все остальное в этой девушке было таким же красивым, как и ноги. Небольшого роста, коротко подстриженная, причем черные, как морская пучина, волосы красиво обрамляли ее маленькую головку; зеленые, опушенные длинными ресницами глаза; вздернутый носик и маленький алый рот с полными губами и ровными, мелкими зубами. Одним словом, сестра Дракона была очень привлекательна.
– Книги, Алекс. Давай по теме.
— Ты не ответил на мой вопрос, — капризно сказала она.
Они договорились, что он заедет в воскресенье после обеда, упакует их, в течение недели перевезет. Попрощались. Она положила трубку.
— На какой вопрос?
Кассандра в брюках... Сплошной негатив, никаких положительных эмоций!..
— Следует ли мне иметь дело с частными детективами?
Этот хозяйственник... Конечно, ужас! Но квартира все равно отличная. Алекс и ведущий на ТВ со своим блокнотом триллеров из жизни города ее решения не изменят. Три смерти, пусть даже четыре – это не много за три года. Двадцать этажей... По две квартиры на каждом – сорок семей. Конечно, не все семейные, но все-таки всякие там чады-домочадцы. Одни съехали, другие въехали... Обслуга... Арифметика какая-то!
— О, — ответил я, — это зависит от того, гадкие ли они, как сказал ваш брат, или нет.
Фелис потерлась о щиколотку. Она взяла ее на руки. Кисуля!.. Разлеглась на плече, мурлыкая.
— Спорю, что ты — хороший! — воскликнула она. — Тебя ранили?
– Ну, Фелис, тебе там понравится, – сказала она, зарываясь в пушистый мех. – Неизведанный мир, а тараканов нет и в помине. И поиграть тебе будет не с кем, моя глупыша! Это я так считаю, а вообще, кто знает...
— Эти двое, — кивнул я в сторону парней.
— Да уж, они постарались. Давай, я посмотрю, — предложила девушка.
— Да ничего, не стоит обращать внимания, — запротестовал я.
— Нет, дай посмотрю, — настаивала Сара. Она выдвинула вперед один из деревянных стульев и указала мне на него. Я сел на стул верхом и облокотился на спинку. Сара подошла вплотную и внимательно осмотрела мою голову. Затем она вышла в дверь, находившуюся у меня за спиной.
Дракон расположил свое длинное тело на вертящемся стуле напротив меня.
— Что это было за общество? По какому случаю? — спросил я.
Он склонился над столом и нахмурился:
Глава вторая
— Я проводил небольшую работу с этим малышом. Он стал чересчур умным и начал прихватывать кое-что из моих с трудом заработанных денег.
Мужчина в светло-голубом свитере обогнал ее, толкнул дверь из толстого стекла, придержал и, пропуская ее в подъезд, изогнулся дугой. Она несла две плоские коробки – одна на другой – с милыми сердцу хрупкими безделушками. Швейцар в это время усаживал кого-то с чемоданами в такси, из которого она только что вышла. Когда проходила мимо мужчины, задела его вытянутую руку. Улыбнувшись, поблагодарила. Он – голубоглазый, в общем-то красивый – показался ей совсем юношей.
— Заработанных! — Я рассмеялся. — Это при том, что ты снимаешь восемьдесят при двух лошадях и пятнадцать, если бегут три или шесть! Я бы не назвал это трудно заработанными деньгами.
На мраморном полу, у входа в швейцарскую, елозил на коленях рабочий, Тук-тук! Тук-тук? – не то выбивал плиту, не то, наоборот, уже прилаживал. Над дверями лифтов, на индикаторах красным высвечивалось – Б и 15.
— О\'кей. Ладно, я так или иначе оказался обманутым. Потерял двенадцать тысяч кусков! — раздраженно сказал Дракон.
Молодой человек подошел следом за ней к лифту и встал справа от нее. Она скользнула по нему боковым зрением. Стоит, подняв голову, и смотрит то на один индикатор, то на другой... В руках пластиковая сумка из серии \"Благодарим за покупку\" со всякой всячиной из супермаркета, Кроссовки \"Рябок\", джинсы, бледно-голубой пуловер, Хорошая стрижка, подтянут, ее роста, с рыжеватым отливом темно-русые волосы, Лет двадцать пять – двадцать шесть... Он повернулся к ней и сказал:
— Не мало. Как это они ухитрились тебя провести?
– Позвольте ваши коробки.
— Паршивцы заранее сговорились. Они получали выигрыш по фальшивым жетонам и делили выручку. Даже при пятнадцати сверху это дает значительный улов.
– Они не тяжелые, – ответила она. – Спасибо.
— Ясно.
Он улыбнулся. Улыбка обворожительная... Во весь рот. На щеках ямочки, глаза сверкают.
Дракон изучил меня своими угольно-черными глазами.
Она улыбнулась в ответ, взглянула на индикаторы. Б и 15...
— А почему это тебя так интересует? Скажи мне, Скотт. Кстати, ты ведь еще не рассказал, за кем охотишься. Каждый раз, когда я тебя вижу, ты чем-то занят. Чем же на этот раз?
– Что там еще? – спросил этот очень молодой мужчина и направился к контрольным мониторам, мерцающим на стене вестибюля, выложенной мраморными плитками. За кадками с зелеными растениями...
— Мне просто было любопытно, — уклончиво начал я. — Я шел, чтобы узнать кое-что об одном человеке — одном из твоих ребят. Это Джо Брукс. Высокий, светловолосый, голубоглазый, с маленьким шрамом с правой стороны подбородка. Он работал у тебя с лошадьми. Собственно говоря, этот парень занимался заключением пари, брал деньги, нанимал маркеров, организовывал гостиничную предоплату… — Я ухмыльнулся. — Совпадение?
Вошел швейцар, здоровяк, по имени Терри, в серой униформе, удивительно краснощекий. Когда была здесь последний раз, прощаясь, дала ему десять долларов. Он, взглянув на нее смущенно, сказал:
— А что с ним случилось? — пробурчал Дракон.
– Простите меня, что дверь вам не открыл.
— Две ночи тому назад его сбила машина и уехала. Тебе это, конечно, известно. Мой клиент хотел бы получить более подробные сведения.
– Ничего страшного, – ответила она.
— Какие еще сведения? Его сбила машина. Бах, и он мертв. Все очень просто.
– На пятнадцатом опять лифт держат, – сказал молодой человек.
— Может быть, — спокойно продолжал я. — Это ты так говоришь. Мой клиент хочет узнать побольше. Он считает, что это не был несчастный случай. Или, может быть, кому-то было выгодно организовать несчастный случай. Может, кому-то было известно о делах Джо.
Терри кивнул в сторону мониторов:
— Ты не туда обратился, Шелл. — Флеминг запустил костлявые пальцы в свои спутанные, как вареный шпинат, волосы. — Знаешь что, — сказал он, — многим не нравится, что ты приходишь и поднимаешь шум. Со мной легко — я не обращаю на это внимания. Что касается Джо, то парня просто сбила машина и его похоронили. Больше я ничего не знаю.
– Гофманы эти... – Наклонился, прищурился и ткнул в кнопку. Не отнимая пальца, давил и давил. Обернулся к ней: – Дмитрий только что подогнал вторую машину. Опять загружает.
Пока мы так беседовали, Сара принесла таз с водой и чистую тряпку. Она вошла в дверь легко, с небрежной грацией. Маленькая, темноволосая, похожая на котенка или, вернее, на детеныша черной пантеры. Она намочила тряпку и начала осторожно похлопывать ею по моему черепу. Не втирать, а именно промокать.
– Не скоро, наверное, спустятся, – сказала она. – Надумали, должно быть, перекусить.
Молодой человек направился к двери на черную лестницу:
— Ради святого Петра, женщина, — попросил я, — полегче!
– Выясню, что там.
– Копуши... – откликнулась она, глянув на него поверх коробок.
— Я просто хочу как следует очистить рану, — пояснила она.
По улице неслась полицейская машина с сиреной, мигая красно-белыми вспышками. Терри – уже наготове! – распахнул дверь настежь: в вестибюль вбегал любитель бега трусцой в хлопчатобумажном костюме с капюшоном.
– Спускаются, – сказал молодой человек, вернувшись. – Вы переезжаете в наш дом?
— Оставьте мне немного волос! — взмолился я.
– Да, – ответила она. – В двадцатую Б.
– Я из тринадцатой А, – сказал он. – Пит Хендерсон.
— Мне нравятся блондины. У тебя могли быть очень красивые волосы, если бы ты их немного отрастил. Они слишком короткие. Торчат, как шерсть у злой собаки.
– Очень приятно, – ответила она, улыбаясь ему из-за коробок. – Кэй Норрис.
— Спасибо. Мне нравятся короткие, — запротестовал я.
В стороне бегун продолжал бег на месте, время от времени поглядывая на нее. Она перехватила его взгляд.
Он стал смотреть на рабочего. Тот по-прежнему что-то там выравнивал, постукивая. Бегуну лет сорок, подумала она. Запавшие щеки, выпирающие скулы, песочного цвета усы...
Сара еще немного похлопала мокрой тряпкой по моей макушке. Я поморщился:
– Вы откуда к нам сюда?
– Бэнк-стрит, – ответила она. – Это в Гринвич-Виллидж.
— Леди, вы что, хотите взглянуть на мои мозги?
Створки лифта разъехались в стороны. Из кабины выскочил ризеншнауцер на поводке и заскользил лапами по мрамору – женщина в голубом брючном костюме из хлопчатобумажной ткани в рубчик удерживала пса. Была она в темных очках с зеркальными стеклами и белой косынке. Мужчина, возникший следом за ней, был в таких же точно очках, в куртке военного образца, слаксах и бейсбольной шапочке. Догнал женщину. Они сплели пальцы рук и потащились за шнауцером на выход.
Она вошла в кабину лифта, обитую коричневой кожей, повернулась. Пит Хендерсон нажал кнопки 13 и 20, взглянув на нее. Она улыбнулась. Кивнул бегуну. Тот, нажав кнопку 9, тоже кивнул и повернулся к ним спиной. Вдоль позвоночника на серой ткани тренировочного костюма проступали темные пятна. Над дверью, в рамочке, мелькали цифры этажей. Перевела взгляд на видеокамеру в углу кабины. Нахмурилась... Конечно, эта аппаратура, возможно, вещь необходимая – кто застрял? почему? – но, с другой стороны, вызывает беспокойство – тебя видят, за тобой следят...
— Сиди тихо. Что у тебя с носом?
Кабина остановилась. Створки разошлись. Холл на девятом ничем не отличается от того, что на двадцатом, и на другом тоже: видела мельком. Везде – стол от \"Парсона\", зеркало в позолоченной оправе на стене в черно-белую шашечку, коричневый ковер. Мужчина в капюшоне пошел направо, в квартиру А... Створки захлопнулись.
– Окрестности знаю прилично, – сказал Пит Хендерсон, – если потребуется информация, прошу...
— В него кто-то заехал, и он изменил форму. Когда я пришел в себя, поправлять его мне было некогда. — Я повернулся к Дракону:
– Супермаркет напротив ничего? – спросила она.
– Вполне, – ответил он, – есть еще один, рядом. Слоуновский на Лексингтон. Там дешевле.
— Имеешь ли ты какое-нибудь представление о том, кто мог хотеть смерти Джо? Нужна какая-то зацепка, с чего я мог бы начать свою работу! Пока я начинаю отсюда. Я пришел сюда, потому что он довольно долго работал у тебя.
Кабина остановилась. Возник холл на тринадцатом. Ковер – коричневый, шашечка – черно-белая.
– Рада нашему знакомству, – сказала она.
— Я ничего не знаю, — подумав, сказал он.
Он повернулся, вытянув руку, ухватился за край створки и улыбнулся свой обворожительной улыбкой.
— Мне нравился Джо, но ты мне нравишься больше, — откомментировала ситуацию Сара.
– С приездом! – сказал он. – Надеюсь, житье-бытье в этом доме вам понравится.
— Это очень приятно, — пробурчал я.
Он продолжал улыбаться и не давал захлопнуться створкам.
— Правда, правда. Мне нравятся такие большие мужчины неприятного вида. Ты очень мил, в своем роде.
Она сказала:
Она перестала заниматься моей головой и откинулась на спинку стула. Черное шелковое платье плотно облегало ее маленькое тело с множеством изгибов, которые, как я заметил, были правильно распределены и поразительно обильны.
– Мои коробки тяжелеют с каждой минутой.
— Вот. Никто никогда и не узнает, что ты был ранен, — довольно произнесла она.
– Увлекся! Извините.
— Я буду знать…
Убрал руку. Створки поехали навстречу друг другу.
И вдруг глаза ее расширились, она восхищенно разглядывала меня.
– До свиданья, – сказал он.
— Как интересно! — воскликнула Сара. — Ведь у тебя столько ранений! А что с твоим ухом? С левым ухом? Похоже, что у него нет верхушки!
– До свиданья, – ответила она. Створки захлопнулись.
Казалось, она находила все это прекрасным.
Она улыбнулась.
Приятный... подумала она, этот Пит Хендерсон.
— Мисс Дракон, — проговорил я устало, — я служил на флоте и однажды наткнулся на покрытую известью раковину. Она сорвалась и ударила меня по носу. Я объяснил вам, почему у меня сломан нос? Позже, когда я открыл свое агентство, какой-то хулиган, ныне покойный, выстрелил в меня. Он промахнулся и только оторвал мне кусочек уха. Того самого, которым вы теперь любуетесь. Объяснил про ухо? У меня светлые волосы, потому что они выросли такими. И они короткие, потому что мне так нравится. Ну, что еще?
Двадцать семь. Перебор... Явный.
Однако эту крошку нелегко было утихомирить. Искоса глянув на меня своими зелеными глазами, она тихо спросила:
* * *
— Ты его убил, да?
Когда ушли грузчики, и мусор улетел в мусоропровод, расположенный на лестничной клетке, она умылась, налила себе стакан диет-пепси и подвергла свое новое жилище критическому разбору. В мягком свете угасающего дня вся ее мебель – смесь современной и викторианской – смотрелась вполне сносно. Она ожидала худшего. Если кое-что заменить, купив что-нибудь этакое в стиле \"Арт деко\", чтобы люстры хотя бы не казались такими неуместными, выбросить коробки, расставить книги по полкам, развесить картины, повесить шторы – эта квартира будет, безусловно, лучше, чем старая. А какой потрясающий вид из окон! А кухня с ванной? Да здравствует \"благословенный покой\"! И никаких мемуарных сожалений – вот так! Жаль, конечно, что нет камина. Его будет не хватать. И ей, да и кисуле тоже. Фелис, бывало, только услышит звякание экрана – сразу тут как тут.
— Убил кого? — не понял я.
Позвонила своей подруге Рокси, спросила, не забрать ли киску вечером, но та работала и не захотела менять свои планы. Сказала, что сама завтра принесет Фелиску и поможет распаковать вещи. Могут вместе поужинать так как Флетчер в отъезде. Фелиска же в полном порядке.
— Человека, который стрелял в тебя.
— Да. Я целился в его ухо, но промахнулся, — пошутил я.
Позвонила на работу, поговорила с Сарой. Звонил тот, заходил этот... Словом, дел не так уж и много. И вообще они могут подождать понедельника, решила она. Сводка погоды обещает дивный уик-энд \"бабьего лета\". А для пятницы день очень даже спокойный. Сказала Саре, чтобы та шла домой.
Продолжая смотреть на меня, девушка склонилась к столу. Очень многие женщины смотрели на меня. У меня крепкая челюсть, серые глаза под изогнутыми, приподнятыми в середине лба, а затем расходящимися в стороны к углам глаз бровями. Я загорелый. Моя кожа имеет цвет густого бурбона, разбавленного водой. Многим женщинам все это нравилось. И я видел, что нравлюсь им. Но никогда ни одна женщина не смотрела на меня так, как Сара. Ее глаза буквально впились в мои. В них были и горячее желание, и понимание, и что-то еще. Что-то глубоко скрытое, но живое, как пульс, который бился в ямке на ее шее. Девушка положила руку на мою шею. На тыльной стороне руки блестело пятнышко моей крови.
Не сходить ли за продуктами прежде, чем начнет разбирать коробки? Для начала распаковала автоответчик, подключила к телефонному аппарату на письменно столе. Проверила: работали. Нашла джемпер цвета спелой кукурузы, натянула поверх батника, поправила прическу. Вот помада, вот румяна... Чуть-чуть не помешает! Кошелек и ключи от квартиры положила в карман джинсов.
Я с трудом отвел от нее взгляд.
На семнадцатом в лифт вошел высокий лысоватый мужчина в двойке. Кивнули друг другу. Он хотел нажать \"вестибюль\", то есть \"В\", но, увидев, что кнопка светится, отдернул руку и попятился. На восьмом вошла женщина в темно-зеленом – коренастая, с тяжелой челюстью, волосы иссиня-черные, прямые, челка скобой. Оглядела Кэй с ног до головы. На ресницах у самой недельный запас туши, на веках – серебристо-голубые тени. Повернулась лицом к дверям. Туфли на высоком каблуке и сумка – из змеиной кожи, наряд – тоже дорогой. Духов, тяжелых и терпких, вылила на себя никак не меньше полфлакона.
— По поводу Джо, — обратился я к Дракону. — Сколько времени он работал на тебя? С кем он водил компанию?
В вестибюле увидела Дмитрия. Стоит поодаль, справа, – кулачищи на бедрах, – нагнув лохматую голову. Направилась к нему, буквально пробиваясь через густую завесу духов женщины в зеленом – та шла в швейцарскую за почтой.
— Послушай, Шелл. Я знаю тебя уже пару лет. Причем со всех сторон. И вижу, что ты ходишь вокруг да около. Я не хочу никаких осложнений ни с тобой, ни с законом в области моего бизнеса. Единственно, почему я вообще говорю сейчас с тобой о Джо, — это потому, что я действительно ни черта не знаю. Зачем мне болтать языком, если я ничего не знаю? — Он откинулся на вертящемся стуле, и стул под ним скрипнул. Этот звук сильно походил на тот, что производит дешевый мел, которым проводят по грифельной доске. — Вот какая картина. Джо появился здесь откуда-то из другого штата. Это было примерно пять-шесть месяцев назад. Он рыскал вокруг и узнал, что я занимаюсь букмекерством. Он пришел ко мне. Джо — симпатичный паренек и уже работал по этой части где-то на Востоке. Я ничего не имел против него и взял его на работу. С кем он был связан, какова история его жизни — я не знаю. И меня это не интересует. Он работал хорошо, и я был вполне удовлетворен.
Дмитрий поднял голову. Она поблагодарила его за помощь и за то, что переезд прошел как по маслу. Накануне, правда, отблагодарила, дав вдвое больше, чем швейцару.
— Был удовлетворен, пока не потерял несколько тысяч на какой-то хитрой проделке? — спросил я.
– Рад за вас, – сказал он, улыбаясь и надувая щеки-яблоки. – Надеюсь, все – как вы хотели, мись Норрис?
— Перестань угадывать, — отрезал Дракон.
– Все прекрасно, – заверила она. Посмотрела на новые мраморные плитки на полу. – Хорошо получилось.
— Я просто спросил. Но мне кажется, что ты не стал бы так отделывать парнишку из-за пропажи нескольких тысяч долларов. Ведь не стал бы, Дракон?
Он покачал головой:
Он и бровью не повел:
– Не совсем... Управляющий скажет, что отличаются по тону. Вставка-то светлее. Скажет, что нехорошо, – вздохнул он.
— Нет, я не стал бы отделывать парня за это. Я могу позволить себе потерять несколько тысяч. Там, откуда они взялись, оставалось еще много. Здесь вопрос принципа.
– Не думаю, – возразила она. – Почти невозможно отличить.
— Да, я слышал, что ты очень принципиальный парень! — подтвердил я.
– Так считаете? – взглянул на нее потемневшими глазами.
— Черт тебя побери! — продолжал Дракон. — Ты же знаешь, что я хочу сказать. Только положи этим негодяям палец в рот, как они и всю руку откусят.
– Уверена, – сказала она. – Еще раз спасибо за все.
Не слишком, конечно, ясно, но я все же уловил его мысль. Он снова наклонился вперед и уставился на меня сузившимися глазами.
– Рад за вас, мись Норрис. Если что, не стесняйтесь. Всегда к вашим услугам.
— Но, Скотт, — медленно произнес он, — ты должен быть поосторожнее с вопросами. Некоторые из них для тебя не совсем безопасны.
Она подошла к двери, толкнула ее. Высокий мужчина, с которым спускалась вместе в лифте, стоял под навесом, а швейцар – раньше она его не видела – свистел в свисток, жестом обозначая, куда следует подъехать такси. Она, придержав дверь, не отпускала ее, пока седовласый мужчина в хлопчатобумажной блузе а-ля Бетховен, подойдя, не ухватился за край, глянув на нее. Улыбнулась ему и направилась на угол Девяносто второй улицы и Мэдисон-авеню.
Я усмехнулся. Сара оттолкнулась от стола и плавно приблизилась ко мне.
\"Стойте\" поменялось на \"Идите\" именно тогда, когда подошла к толпе людей на перекрестке. Перешла на противоположную сторону Мэдисон и двинулась по тротуару в обратном направлении. Ресторан \"Сарабетс\"... Отель \"Уэльс\"... Еще один ресторан \"Остров\" – двери настежь по случаю хорошей погоды. \"Патрик Мэрфи\"... Супермаркет. Вошла внутрь.
— Я не поблагодарил вас за то, что вы так хорошо промыли мне рану на голове. Спасибо! — в упор глядя на нее, поблагодарил я.
В узких проходах между полками, забитыми до самого потолка всякой всячиной, отыскала все, что собиралась купить, – кошачьи консервы и подстилки, йогурт и соки, чистящие и моющие средства. Цены выше, чем в Гринвич-Вилидже, но она это предвидела. Ее сороковые, решила, станут десятилетием потворства своим желаниям. Покатила коляску к прилавку с мороженым, ваяла упаковку шоколадного.
— Мне это нисколько не было трудно. Я просто хотела потрогать твои волосы. Что из того? — Зеленые глаза лукаво сверкнули.
Толкая коляску с покупками, направилась к той из двух работающих касс, где очередь короче. Мужчина в бетховенской блузе – в руках корзина – поравнялся с ней у самой кассы. Лет около шестидесяти, решила она. Седые волосы в художественном беспорядке, серую блузу можно с натяжкой тоже назвать седой – на полинявшей от времени, когда-то лиловой, ткани белесые полосы. Лицо... Тоже седое, в смысле – цвет лица серый. В корзине – кусок туалетного мыла и несколько банок сардин.
Она положила руку мне на плечо, и ее пальцы забегали вверх и вниз по моей шее. Мурашки поползли у меня по спине.
— Вы нервничаете? — спросил я ее.
– Прошу, – бросил он, пропуская ее впереди себя, будто ему торопиться некуда. Весь его облик, однако, говорил о том, что в потенции предпочел бы везде быть первым.
— Нисколько.
– После вас, – сказала она. – Вы подошли раньше. – Спасибо, – ответил он, становясь перед ней, в то время как она откатила коляску чуть назад. Он слегка повернулся, посмотрел на нее. Она отметила, как оживились его глаза, словно бы даже вспыхнули, и еще то, что она выше его ростом.
— Ну а меня вы заставляете нервничать. Она ответила мне полуулыбкой. Я вынул пачку сигарет и предложил Саре закурить. Она отрицательно покачала головой. Я закурил и глубоко затянулся.
– С сегодняшнего дня вы в нашем доме, я прав? – обратился он к ней. Голос сиплый, с хрипотцой.
— Вероятно, это все, что я могу здесь узнать? — обратился я к Дракону.
Она кивнула.
— Это все, что я могу, Шелл, — кивнул он.
– Сэм Эйл, – сказал он. – Как говорится, добро пожаловать... В наш тринадцатый с двумя нулями. Дивный год выдался, просто убийственный...
— О\'кей. Жди меня. Как-нибудь я еще зайду, — пообещал я.
Она улыбнулась.
Я снова глубоко затянулся, и тут Сара выкинула номер. Она ущипнула меня! Именно это и произошло. Девушка впилась ногтями мне в шею, как омар клешнями. Я обжегся сигаретным дымом и, вскрикнув, вскочил со стула. Естественно, я оглянулся и зло посмотрел на нее. Стиснув руки, она стояла передо мной, полуоткрыв рот и с вызовом выставив вперед подбородок.
– Кэй Норрис, – сказала, размышляя о том, где могла слышать его имя и фамилию, возможно, где-то читала о нем.
Я не уверен, что в самом деле хотел отшлепать эту дикую кошку. Может быть, это просто так получилось. Я автоматически шагнул к ней, схватил ее за кисть руки и, снова свалившись на стул, рванул к себе. Ошарашенная девушка упала ко мне на колени.
– На днях вы выходили из такси с картиной, – сказал он, двигаясь вдоль прилавка перед кассой. – Случайно не Хоппер?
– К сожалению, нет, – ответила она, подталкивая коляску следом за ним. – Это Цвик. Но Хоппера боготворит.
Я придержал ее одной рукой, а другой с явным удовлетворением сильно шлепнул по задней части. Затем повторил эту операцию несколько раз.
– Хорошая картина, – заметил он. – Во всяком случае, из окна третьего этажа. Я обитаю в третьей Б.
Никогда раньше я не слышал, чтобы Дракон так громко смеялся. Его рот был широко раскрыт, и из него вырывался немного сдавленный, но явно счастливый хрюкающий смех. При этом он радостно хлопал по крышке стола растопыренными ладонями.
– Вы художник?
– К сожалению, нет, – ответил он, отворачиваясь и подталкивая корзину по прилавку в сторону контролера. Она подкатила коляску к концу прилавка и достала покупки, а Сэм Эйл – где же она о нем слышала? – уже расплачивался за свое мыло и сардины.
Я еще не вполне остыл после выходки Сары. Но гнев несколько поутих, и теперь измерять мое состояние нужно было совсем другим термометром. Я продолжал шлепать девицу, но при четвертом или пятом увесистом шлепке меня пронзил вопрос — что же я делаю? Наконец я признался себе, что делаю это не с тем чувством, с которым начал. Сейчас мои действия были, совершенно очевидно, очень далеки от простого шлепанья. Однако я не хотел себе в этом признаваться и продолжал, как бы одерживая над ней победу. Наконец я понял, что зашел слишком далеко. Пора было остановиться.
Он ждал ее у выхода с пластиковой – \"Благодарим за покупку\" – сумкой в руках, пока контролер укладывал ее покупки. Получилось целых две сумки.
Они вышли на улицу. Небо стало фиолетовым. Уже горели фонари. Вовсю безумствовал трафик. Пешеходы штурмовали тротуары.
Я сбросил Сару со своих коленей. Поднявшись на ноги, она повернулась ко мне. Она не производила впечатления ни рассерженной, ни обиженной, ни потрясенной. Сжав зубы, она раскачивалась, будто у нее была «пляска святого Витта». Ее ладони были горячими и влажными.
Он сказал:
Когда, удаляясь, я закрывал за собой дверь, Дракон все еще продолжал смеяться.
– Думаю, женщина, терпеливо ожидавшая со своими коробками у лифта, когда соизволят спуститься вниз \"копуши\", в состоянии донести сама свои сумки до дома, я прав?
Никто, кроме полицейских отдела по борьбе с незаконной торговлей спиртным в Лос-Анджелесе, людей, игравших на бегах, и еще некоторых персон, не знал, что Флеминг Дракон держит тотализатор.