О наказе Альберта Павловича я не забыл и забежал к нему перед тренировкой с портфелем в руке и пакетом обёрточной бумаги с покупками под мышкой.

— Знакомься, Петя — это Сергей Брак, мой новый ассистент.

Молодой человек, худощавый и светловолосый, с угловатым лицом и широким ртом, был года на два — три старше меня; он тут же поднялся со стула и первым протянул руку.

Я пожал его костлявую ладонь и озадаченно глянул на куратора.

— А как же Иван? Он ведь на днях со стажировки приехать должен?

— Всё течёт, всё меняется, — развёл руками Альберт Павлович. — Иван нас перерос, к тому же его супруге так понравилась столичная жизнь, что они решили в Новинск не возвращаться. Теперь господин Богомол будет трудиться в министерстве.

— О как! Понял.

— Ты вот что, Петя, — перешёл Альберт Павлович к делу, — представь Сергея вашему Малышу. Насчёт его тренировок всё уже оговорено, но будет здорово, если ты со стороны понаблюдаешь и дашь рекомендации. Сможешь?

— Сделаю, — сказал я, поскольку ничего иного ответить попросту не мог.

Да и не о таком уж великом одолжении куратор попросил — не самому же мне с этим Сергеем заниматься придётся. Это Малыша епархия, его поле деятельности.

Времени оставалось в обрез, я не стал затягивать разговор, попрощался с Альбертом Павловичем и позвал его нового ассистента за собой. Уже по пути в спорткомплекс тот спросил:

— Хорошо патрона знаешь? Как он тебе?

— Не в моих принципах обсуждать людей за их спинами, — ответил я, добавив в голос елея.

Сергей заливисто рассмеялся.

— В точку! Знаешь, как его студенты прозвали? Принцип!

— Ни разу не слышал.

— Ну а если серьёзно?

Я отмалчиваться не стал и сказал, пожимая плечами:

— Он меня на курсы пристроил и с переводом в институт помог. С тех пор общаемся время от времени. Да, кстати! А у тебя спортивная форма вообще есть?

Сергей сообщил, что занимается волейболом, поэтому кеды, футболка и трико лежат в шкафчике, дальше разговор свернул на какие-то другие темы, а там и до спортзала добрались. Переоделись, присоединились к моим сослуживцам, и Малыш взялся беседовать с новичком, а меня отправил разминаться и разогреваться.

Я и пошёл, но в руку немедленно вцепился Митя Жёлудь.

— Прикинь — меня в оперчасть стажёром взяли! Теперь на пару с Максом там будем! Здорово, да?

— Поздравляю! — улыбнулся я и кинул быстрый взгляд на Бондаря.

Тот шибко радостным отнюдь не выглядел, скорее уж наоборот. Впрочем, на чужие чувства мне было плевать с высокой колокольни, и я начал разминку. Разогрелся, подтянулся, отжался и даже успел немного поколотить боксёрский мешок, когда окликнул Малыш.

— Размялся уже? Тогда дуй к дяде Мише и Сергея с собой возьми.

Ножевому бою обучали в малом зале, туда я своего нового знакомого и повёл.

— Ножи? — изумился тот. — Но зачем?!

Я вздохнул.

— Для понимания процесса, для чего ещё?

— И что оно даст?

— Будет проще не позволить себя зарезать. И зарезать тоже будет проще.

— Оператору? — с кислым видом протянул Сергей. — Серьёзно?

— Если я сейчас пырну тебя ножом, ни один аналитик службы охраны этого не почувствует, а любое воздействие будет считано и запомнено.

— Ну, возможно…

Ничего доказывать я не стал, только плечами пожал, потом распахнул очередную дверь и гаркнул:

— Здрасте, Михал Дмитрич! Давно не виделись!

Застать стоявшего спиной ко входу прапорщика врасплох не удалось, тот и ухом не повёл. Сначала закончил втолковывать что-то подопечному, потом только обернулся и погрозил мне пальцем.

— Хорошая попытка, но в следующий раз попробуй не топать как слон!

— Это не я, это он! — указал я на Сергея.

Тот тоже за словом в карман не полез.

— И слоны не топают, они очень мягко ступают.

— Разберёмся! — пообещал Михаил Дмитриевич и скомандовал: — Становитесь в строй!

Ну и встали, конечно. Куда деваться?

Когда я, изрядно упревший и порядком истыканный затупленным учебным ножом, вернулся в общий зал, там уже шли спарринги. За ходом учебных поединков следить не стал, начал отрабатывать связки ударов. Отвлёкся, только когда подошёл Карл.

Он покрутил мощными плечами и болезненно поморщился.

— Чего-то сильно жёстко сегодня.

— Так здорово же! Я почти в полную силу отработал! — не согласился с этим заявлением Матвей, промокнул вспотевшее лицо полотенцем и кинул его на скамью. — Макс, давай ещё разок!

— Вот же здоровья у человека! — покачал головой Карл. — Его консервным ножом не вскрыть!

Это утверждение было недалеко от истины, поскольку плечи Матвея покрывали длинные тонкие шрамы, оставленные ударами мечей нихонских диверсантов.

— Практикуйся в технике закрытой руки, таким же станешь, — посоветовал я, покрутил торсом и недовольно поморщился из-за болезненных ощущений. Бил Михаил Дмитриевич быстро и непредсказуемо, иной раз мне каких-то долей мгновенья закрыться не хватало, а получить ножом в полную силу приятного мало, даром что остриё закруглили, а лезвие затупили.

— Таким же — не хочу, — помотал Карл бритой головой. — В будущем я вижу себя высоким и стройным эстетом.

У меня невольно вырвался короткий смешок.

— У тебя кость слишком широкая. Худей, не худей — стройности не прибавится. Научный же факт!

— Да знаю я! — вздохнул Карл. — Ладно, что с матчем-реваншем делать будем? На какое число назначать?

— Не на пятницу, не на субботу и не на воскресенье, — сразу предупредил я.

— Мы с Северяниным завтра тоже не можем. У студсовета выезд на пленэр.

— А он какое отношение к совету имеет?

— Так выбрали его.

Я покривился.

— Ладно, значит, там и договоримся. Я тоже еду.

— Это как?

— Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь? Ты разговариваешь с секретарём дисциплинарного комитета!

Карл расплылся в широкой улыбке, облапил меня и похлопал по спине.

— Поздравляю!

— Да не с чем. Одни проблемы из-за назначения пока.

— У меня тоже, — вздохнул Карл и пояснил: — Завтра ж международный женский день, а я Мэри бросаю. Она из-за тебя на меня и так дуется, вторую неделю подступиться не могу, а тут ещё и это. Чую, все кишки теперь вымотает. Хоть кого-то на стороне заводи, право слово!

— Погоди-погоди! — возмутился я. — Со мной-то что не так опять?

— Да всё то же самое! Не слышал, что ли, Нинка со своим воздыхателем разбежалась?

— А я тут каким боком?

— Так она с ним сошлась из-за вашего разрыва! В расстроенных чувствах была, вот и не разобралась, какой подлец к ней клинья подбивает.

— Так себе логика.

— Женская же!

— Ну да.

Весь этот разговор я не забывал следить за поединком Макса и Матвея, и чем дальше, тем сильнее мне ход спарринга не нравился. Макс беспрестанно атаковал и далеко не всегда громила успевал заблокировать резкие жёсткие тычки, хоть и двигался едва ли не на пределе своих возможностей. Нокаута ему позволяло избежать лишь мастерское владение техникой закрытой руки. Ну а Бондарь будто специально себя накручивал, что обеспокоило меня и того больше.

Нехорошо это. Как бы чего не вышло.

Впрочем, всё закончилось довольно предсказуемым образом: Матвей неуловимым образом перешёл из глухой обороны в стремительную контратаку и, несмотря на яростное сопротивление, своего оппонента заломал.

Но то он, а то я. Мне такой трюк не провернуть. Ни силы, ни техники не хватит.

И я начал заранее подстилать соломку: набрал потенциал в смешную тысячу сверхджоулей и принялся разгонять энергию по организму, структурировать её в нужных местах и сращивать с нервной системой — по сути, создавал её нематериальный дублёр, дабы иметь возможность до предела взвинтить скорость прохождения импульсов.

Если неструктурированный потенциал был чрезвычайно подвержен воздействию активного излучения Эпицентра и становился своеобразным резонатором, который искажал гармонию источника-девять, то созданная мной структура была куда стабильней и подобного негативного влияния на внутреннюю энергетику не оказывала. И пусть мне эту технику ещё отрабатывать и отрабатывать, что-то выжать из неё смогу и сейчас.

Тем временем тренировка шла своим чередом, я вывел себя из транса, начал поколачивать мешок, постепенно свыкаясь с непривычными ощущениями, понемногу оптимизируя схему и подгоняя её под себя. Точнее — сделать это пытаясь.

— Бондарь, Линь! — прозвучало уже в самом конце тренировки. — Ваш выход!

Я с сомнением глянул на Александра Малыша.

— Может, не стоит? Чего-то я сегодня не в форме.

— На ринг! — отрезал тренер. — И давайте без балета! Никаких воздействий! Если на вас опять аналитики нажалуются, оба неделю улицы мести будете! Усекли?

Мы склонили головы в знак согласия, ибо после того, как в один из учебных поединков блокированное мной воздействие вышибло половину окон в зале, полноценные схватки проводились исключительно на полигоне.

Макс двинулся ко мне с обманчивой расслабленностью, и хоть я прекрасно знал, что после поединка с Матвеем он уже успел восстановиться, и на эту немудрёную уловку не купился, стремительная связка ударов оказалась полнейшей неожиданностью.

Бондарь неуловимым движением сократил дистанцию вдвое и сразу — левой в корпус, правой в голову, ногой в колено!

Спасли пришпоренные рефлексы. Импульсом я откинул себя, и тут же подался обратно, принял следующий удар на жёсткий блок и врезал в ответ. Попал в челюсть, но и сам пропустил тычок под рёбра, поэтому вновь отступил.

Блок. Блок. Блок. Подсечка!

Макс перекатом ушёл в сторону и на миг замер, пытаясь оценить ситуацию. Он всегда превосходил меня в технике и обычно доминировал в схватках, но сегодня я не собирался действовать от обороны, атаковал сам.

Подскоком приблизился и пнул по голени, не особо рассчитывая попасть, тут же ударил левой и в последний момент успел перехватить запястье Макса, рвануть его на себя. Увы, сцапал я руку соперника только на обратном движении, после того как тот врезал мне и уже отдёргивал её обратно. Пусть и удалось подставить под кулак лоб, пропущенный удар оказался слишком силён, и Бондарь сумел сбросить захват, разорвал дистанцию.

Он нырнул куда-то в сторону и тут же приложил меня по рёбрам пяткой. Я задействовал технику закрытой руки… и покатился кубарем, когда Макс радикально усилил пинок сверхспособностями. Бок пронзила боль, пришлось даже заблокировать часть отростков нервной системы, иначе бы точно не успел уйти от очередной комбинации.

Удар — уклонение! Удар — уклонение! Удар — блок!

И — в печень! Ух ты, чёрт…

Бондарь до предела взвинтил темп схватки, ясновидение в связке с ускоренными рефлексами позволяло лишь не отставать от него, но не более. Каждый пропущенный выпад отзывался острой болью, дублёр нервной системы начал понемногу разваливаться, и мне пришлось уйти в глухую оборону и позабыть о намерении контратаковать. Я лишь реагировал, но и это успевал далеко не всегда.

Только отвлекусь, тут меня и нокаутируют!

Удар — уклонение! Удар — блок!

А дальше врезавшийся в грудину кулак выбил из лёгких воздух и отбросил на шаг назад.

Сволочь! Да с чего ж ты так взъярился-то?

Нет, прекрасно знаю «с чего», но не до такой же степени!

Я начал катастрофически терять темп, а техника закрытой руки хоть и спасала до поры до времени, но была сегодня куда менее эффективней обычного. Пусть Макс и не задействовал технику руки открытой — этого бы ему не спустили! — но каким-то образом сумел обойти ограничения человеческого тела и будто кузнечным молотом бил.

Удар — блок, и сразу замелькали перед глазами пол и потолок, а во рту появился привкус крови.

— Брейк! Брейк! — заорал Малыш, да куда там!

Я едва успел вскочить на ноги и закрыться, пропустил выпад и сразу второй, мог упасть и уже не вставать, но пошёл на принцип. Макс тоже устал, ясновидение всё отчётливей улавливало судороги набранного им потенциала, вот на них я и стал ориентироваться, ещё и оставил попытки заблокировать удары противника и уклоняться от них тоже больше не пытался, принимал вскользь — кардинально поменял стиль боя, пустив в ход ухватки, которые неоднократно лицезрел в исполнении господина Горицвета.

Попутно я просчитывал ситуацию и выгадывал подходящий момент для контратаки. Какую бы хитрую технику ни задействовал сейчас Макс, без сверхсилы он обойтись не мог, а значит, имелась реальная возможность переломить ход поединка, требовалось лишь не упустить свой шанс. Только для начала его следовало дождаться, а тянуть время было… больно.

Александр Малыш уже шагнул нас разнять, но в последний момент передумал и остался на месте, только выматерился в сердцах.

Бондарь усилил натиск и принялся выбивать из меня пыль почище, чем из боксёрского мешка. Пару раз он был чертовски близок к успеху, когда б не новая тактика, я бы давно отправился в нокаут. А так — крутился почище ужа на сковородке и выжидал, чтобы в один момент бросить уклоняться и пойти на размен ударами! В результате пропустил сбивший дыхание хук и резкий тычок в челюсть, от которого в глазах засверкали искры, но и сам дважды приложил Макса. Влепил ему пару плюх в корпус, попутно задействовав технику вроде той, с помощью которой выбивал из меня потенциал приснопамятный зловредный дед.

Хлоп! — и в пространство вышибло полсотни килоджоулей сверхсилы!

Хлоп! — и противник полностью опустошён!

Макс потерял драгоценное мгновение, переключаясь на работу с входящим каналом, и даже так почти успел уйти от моей подсечки. Вернее даже — ушёл, поскольку зацепить его ногу удалось лишь самым носком кеда.

Пустяк? Пустяк! Но только если не передать дополнительный импульс выплеском сверхсилы! Макс не сумел погасить воздействие, его ноги взлетели выше головы, он грохнулся спиной на пол тяжело и неподготовленно. Ни добивать, ни дожидаться, пока Бондарь поднимется, я не стал, развернулся и зашагал к Малышу.

— И что это было?! — прорычал тот в бешенстве. — Вы что мне тут устроили, паразиты?

Тренер определённо ждал оправданий, но я и не подумал валить вину на соперника, вместо этого сказал:

— Переутомился, наверное. Пожалуй, завтрашнюю тренировку пропущу, потрачу вечер на медитацию и обретение внутреннего равновесия.

— Ну-ну, — только и хмыкнул Малыш и перевёл взгляд на моего оппонента.

Я не стал дожидаться окончания их разговора и отправился в душевую, на ходу избавился от остатков развалившейся энергетической конструкции и принялся работать напрямую с входящим потоком — зачерпывать сверхсилу, прогонять её по организму и выбрасывать вовне. Теперь я куда лучше разбирался в устройстве человеческого организма и для ускорения регенерационных процессов обычно задействовал не алхимическую печь, а вот такое куда менее сложное воздействие.

— И это у вас каждый раз так тренировки проходят? — спросил Сергей Брак, перехватив меня у входной двери.

— Бывает и хлеще! — с невозмутимым видом выдал я и добавил: — К тренеру подойди расписание согласовать.

Сам доковылял до душевой, там-то меня и взяли в оборот Карл и Матвей.

— И что это было, Петя? — спросил первый.

— Тебя кто технике духовного кулака обучил? — потребовал объяснений второй и с какой-то даже ревностью предположил: — Мастер, да?

— Самоучка я, — буркнул я в ответ, стягивая майку. Мышцы ныли просто невыносимо, и мне было откровенно не до разговоров, но всё же пришлось удовлетворить ещё и любопытство Карла: — У Макса не всё так гладко на службе, как хотелось бы, вот и психанул.

Объяснение? Вполне. Бондарь ведь не сразу на меня накинулся, сначала другим продемонстрировал, что сегодня слегка не в себе. Заранее подстраховывался или намеренно себя накрутил — сказать было сложно, но я нисколько не сомневался, что дело именно во мне. То ли на больничную койку отправить хотел, то ли просто злость сорвать. Стоило запомнить на будущее. И я запомню.

Дальше Карл очень удачно насел на Матвея с расспросами касательно техники духовного кулака, и парочка здоровяков оставила меня в покое. Минут пять получилось помедитировать под струями тёплой воды, а потом послышался шум распахнутой двери, и Карл повторил свой вопрос, только адресовал на сей раз его уже не мне:

— И что это было, Макс?

Тот ничего не ответил, подошёл к душевой кабинке и виновато улыбнулся.

— Извини, Петя. Я на нервах последние дни, вот и сорвался.

Возможно, он даже не врал, ну да я в любом случае определённые выводы на его счёт уже сделал, и потому возмущаться не стал, просто сказал:

— Ты аккуратней давай. — И добавил: — Я ж не железный…

Вроде как смягчил фразу и перевёл всё в шутку, но, если Макс не дурак, то намёк поймёт. Ну да, я — не железный, я и сам сорваться могу.

Глава 6

Утром еле встал. И дело было отнюдь не в плохом самочувствии, просто не выспался. Оно и немудрено: под плывущий гул грампластинки я до двух часов ночи медитировал, точечными воздействиями сверхсилы не позволял сформироваться гематомам, приводил в норму потянутые мышцы и по мере возможности ускорял регенерационные процессы в целом. Заодно работал с внутренней энергетикой и выправлял все те искажения, которые повлекло за собой использование дублёра нервной системы. Точнее — его разрушение.

Активное излучение Эпицентра в первую очередь сказывалось на стабильности набранного потенциала и почти не влияло на уже структурированную сверхсилу, но фрагменты развалившейся конструкции послужили своеобразными резонаторами, вот ритм местной энергетической аномалии и повлиял на гармонию источника-девять, вот и пришлось изощряться в упорных попытках вернуть утраченное равновесие.

Получиться — получилось, но голова с утра всё же побаливала.

— Ты такой модный сегодня! — отметила Милена, когда я вышел из комнаты в новой сорочке с запонками и синим узким галстуком, прихваченным платиновым зажимом.

— Девчонок кадрить буду, — пояснил я, встав у зеркала с расчёской. — Вечером не ждите.

Милена вздохнула.

— Да не зачёсывай ты её! Она тебе шарма добавляет!

— Вот ещё! — фыркнул я, пытаясь сделать незаметной седую прядь волос, выросших там, где по макушке чиркнул медный кусочек разлетевшейся на части нихонской пули.

— Закрась и не мучайся! — предложил выглянувший с кухни Миша.

— Да ну тебя! — отмахнулся я. — Скажи лучше, дождя там нет?

— Нет и не предвидится.

Я сунул расчёску во внутренний карман пиджака, надел его и обулся.

— Всё, до завтра!



Честно говоря, о девчонках сболтнул ради красного словца, но когда после занятий подошёл на точку сбора, сообразил, что выездное заседание может пройти куда веселее, нежели представлялось изначально. Барышень среди избранных студентами представителей оказалось никак не меньше половины, и все они были вполне себе симпатичными, не заметил ни откровенных зубрилок, ни синих чулок.

Ещё я вновь отметил, что Алевтина держится на расстоянии от ухажёра, и толкнул в бок Карла.

— А чего рыжая со своим Сергеем не общается?

— Так она от него к Никифору ещё в прошлом году ушла. Не слышал разве?

— Не-а.

— А чаще на заседаниях актива бывать надо! — попенял мне Карл и в свою очередь пихнул локтем. — Ты лучше глянь!

Я решил было, что его внимание привлекла Марина Дичок, которая общалась с каким-то молодым человеком, но неожиданно понял, что разговаривает та с Ингой, вырядившейся в мужской костюм и шляпу-федору.

— Эмансипация! — с осуждением произнёс Карл, вздохнул и справедливости ради отметил: — Но ей идёт.

— Ну… Наверное… — затруднился я определиться с мнением на этот счёт.

А вообще — с нескрываемым любопытством на мою бывшую одноклассницу поглядывали не только молодые люди, но и барышни. Пожалуй даже, в первую очередь именно они. Как бы и сами костюмы шить не бросились. Модные поветрия быстрее лесного пала разносятся.

Ещё я заметил Илью, с которым недолгое время прослужил в зенитной роте, а после встречался в госпитале. Он обнимал за талию черноволосую волоокую студентку с выразительным лицом, которое не портил даже крупный нос, и казался не слишком-то довольным жизнью. Не иначе подружку проводить пришёл, вот и мается.

— И чего-то Илья давно на заседаниях не появлялся, — отметил я, перехватил выразительный взгляд Карла и предположил: — Тоже пропустил?

— Научный факт! — фыркнул здоровяк. — Он как в свою Элю втюрился, так к институтским мозгокрутам переметнулся.

— К кому?!

Но тут подъехали два автобуса, и Карл отмахнулся от меня, пообещав:

— Потом расскажу. — А сам уточнил: — В котором поедем?

Я указал на Северянина.

— В другом.

Так мы и поступили. После обеда заметно усилилась головная боль, в поездке я собирался медитировать, а не мериться взглядами с нашим соперником по вышибалам.

Ну вот как, скажите на милость, он в студсовет пролез?

Кто за него голосовал? Бред.

Или я опять всё на свете пропустил?

Намеревался расспросить на этот счёт Карла, но после отправления стало не до разговоров. И люди малознакомые кругом, и маршрут светской беседе нисколько не способствовал. Автобусы немного попетляли по городским окраинам, вывернули к восточному выезду из Новинска, на полном ходу миновали пропускной пункт и покатили по трассе. Студентам от приближения к Эпицентру было ни холодно, ни жарко, а вот мне в срочном порядке пришлось усиливать экранирование. Ну и в окно с интересом поглядывал — если раньше частенько на Кордон мотался, то в последнее время исключительно по воздуху к энергетической аномалии выбирался.

Что порадовало, так это строжайшее соблюдение протокола безопасности. Во главе нашей автоколонны из двух автобусов и вездехода с руководством студсовета пылила мотокоманда, а замыкал её броневик с установленным в башне крупнокалиберным пулемётом. И это хорошо, и это правильно.

До Кордона мы ожидаемо не доехали, намного раньше свернули к северу и затряслись на лесном просёлке, где нисколько не буксовали, несмотря даже на весеннюю распутицу: и почва каменисто-песчаная, и все ямы гравием засыпаны. Популярное направление, не иначе.

Вид дома отдыха, точнее его выстроенного в неоклассическом стиле двухэтажного корпуса с фронтоном, колоннами и бассейном под открытым небом, в котором парила тёплая вода, меня в этом предположении уверил окончательно. Как есть — популярное. И, надо понимать, престижное. Точно не для всех.

— Эй, красотки! Все купальники взяли? — крикнул первым выбравшийся из вездехода Яков. — Кто не взял — купаться будет нагишом!

Покидавшие автобус студенты радостно загомонили, а вот я досадливо поморщился, поскольку ни о чём таком предупреждён не был. Досадно. Излучение Эпицентра так и прогревало, вот прямо сейчас бы и занырнул. Это в Новинске студёный ветерок до костей пробирает, здесь воздух уже градусов до пятнадцати прогрелся, да и вода из термального источника, не ключевая.

— Вы что же это, паразиты, смотрины устроить решили?! — возмутилась пухленькая Диана, вслед за Яшей выбравшаяся с заднего сиденья вездехода.

— Брось! — улыбнулся председатель студсовета, но без толку.

— Имейте в виду, — понизив голос, заявила барышня, — в состоянии сильного алкогольного опьянения техника предотвращения нежелательного зачатия может давать сбой. Случается это крайне редко, но случается.

Касатон неуверенно улыбнулся.

— Да что ты придумываешь?

— Подумайте-ка, сколько раз уже могли отцами стать! — продолжила напирать Диана. — А везение вечно не продлится!

Всеволод откашлялся и объявил:

— Предлагаю назначить Диану блюстителем общественной морали! Кто за? Принято единогласно!

Дальше я слушать шутейную перебранку аспирантов не стал, поднялся на крыльцо и прошёл в просторный вестибюль с драпировкой на стенах и мраморными статуями в античном стиле, где враз стало тесно. Молодые люди далеко не все подобно мне ограничились одним только портфелем или саквояжем, а барышни так и вовсе все как одна приехали с дорожными чемоданами. Мелькнула мысль кому-нибудь из студенток помочь, но разбежались глаза, и я решил не суетиться раньше времени, предложил Карлу:

— Заселимся в одну комнату?

Сзади подошёл Касатон Стройнович, обхватил нас за плечи и рассмеялся.

— Сегодня тут только мы, каждому полагается отдельный номер! — Он подмигнул. — И советую этим обстоятельством воспользоваться!

Рыжеволосый Всеволод похлопал в ладоши, привлекая к себе внимание, и объявил:

— После заселения сразу проходите в банкетный зал. Начнём с официальной части!

Все выстроились к стойке портье, тот сверялся со списком, вручал ключ и каждый раз заученно повторял:

— На время проживания настоятельно просим воздержаться от оперирования сверхэнергией.

Кого-то это требование возмущало, кого-то веселило, большинство же попросту пропустило слова служащего мимо ушей. Я — не исключение.

Номер мне, как и всем остальным, выделили на втором этаже, и номер этот оказался ничуть не хуже того, в который я как-то раз привёл Юлию Сергеевну. Ну а больше сравнить было и не с чем.

Широкая двуспальная кровать, окно с видом на лес, пара кресел, туалетный столик и — поразительное дело! — большущее зеркало на потолке, ровно над спальным местом.

В голове само собой мелькнуло, что с эдаким предметом интерьера интимное общение с Юленькой вышло бы куда занимательней, а ещё подумалось, что на дворяночке свет клином не сошёлся, и если я не смогу сегодня закадрить ни одну из прогрессивно настроенных барышень, то буду сам виноват.

Единственное — удобства на этаже, но это не принципиально.

Отличный номер. Пойдёт.

В комнате я задерживаться не стал, кинул в кресло портфель и спустился на первый этаж, где и справился у портье касательно банкетного зала. Тот указал на занавешенный проход в соседнее помещение, оказавшееся весьма просторным. Через застеклённые двери можно было пройти непосредственно к бассейну, вот рядом с выходом на улицу я и расположился, здраво рассудив, что курить станут прямо за столами, а здесь воздух будет свежим всегда.

Убранство банкетного зала не отличалось особой роскошью и помпезностью, но в общем и в целом вполне соответствовало обстановке «Гранд-отеля». Портьеры, хрустальные люстры, батарея бутылок с цветастыми этикетками …

Вот касательно моих предпочтений в выпивке подошедший официант и поинтересовался.

«Пить или не пить?» — мелькнул в голове вопрос, а поскольку ответ на него был очевиден, я уточнил:

— Что можете предложить?

Мне вручили меню, но на вложенном в кожаную папку листе не были указаны цены, одни только наименования.

— Эти напитки уже включены в общий счёт, — пояснил официант. — Как и ужин с завтраком.

Наверное, имело смысл остановить свой выбор на пиве, но я не так уж часто злоупотреблял алкоголем, а чужих в доме отдыха не было, поэтому ткнул пальцем в строчку с трёхзвёздочным коньяком.

— Бутылку!

Я бы и пятизвёздочного не постеснялся заказать, но пятизвёздочного в меню не оказалось, а платить за выпивку свои кровные из одного только желания шикануть показалось неуместным.

Почти сразу передо мной выставили бутылку коньяка с тремя золотистыми звёздами на этикетке и пузатую рюмку, а только я плеснул на её донышко ароматного напитка, и появился Карл.

— О, это дело! — потёр он мясистыми ладонями, огляделся и прищёлкнул пальцами. — Рюмку, пожалуйста!

Налегать на выпивку мы не стали, сняли пробу и через распахнутые стеклянные двери вышли на улицу, остановились у бортика бассейна.

— Хорошо тут! — отметил Карл, глубоко вдохнул, шумно выдохнул и сказал: — А воздух-то какой! Какой воздух!

Дышалось здесь и в самом деле необычайно легко, но воодушевления товарища я не разделил. Слишком близко к Эпицентру, слишком явственно отдаётся в голове чуждый мне теперь ритм пульсации энергетической аномалии.

— За это надо выпить! — решительно заявил я, и Карл меня горячо поддержал.

К этому времени в зал спустилось большинство молодых людей, а немного погодя начали подходить и принарядившиеся барышни. Впрочем, за кем-то из припозднившихся студенток даже пришлось посылать гонцов с настоятельными призывами поторопиться.

Банкетный зал мог вместить куда больше полусотни гостей, и за стол к нам никто не подсел, а когда все собрались и определились с предпочитаемыми напитками, слово взял Всеволод. Перво-наперво он предложил не увлекаться спиртным и дождаться горячего, затем объявил об открытии официальной части собрания и толкнул десятиминутную речь о значимости самого факта создания студсовета, задачах этого органа и грандиозных перспективах, открывающихся для всех нас. Ещё — поздравил барышень с международным женским днём.

Пока мы внимали этой воодушевляющей речи, Карл разлил по новой, но я торопиться не стал и растянул порцию на выступление всех заместителей председателя студсовета, которые говорили много и преимущественно не по делу. Аналогичного мнения придерживались и остальные. Шум голосов понемногу нарастал, тишина наступила, лишь когда речь зашла о проектах и рацпредложениях. Вновь поднялся со своего места Всеволод.

— Каждый из вас! — обвёл он всех рукой. — Абсолютно каждый! К концу первого семестра должен подготовить аргументированные предложения по улучшению учебного процесса! И мало заявить о желании исправить то и это, потребуются обоснования ожидаемого эффекта, оценка трудозатрат преподавательского состава и смета предполагаемых вложений. Лучшие проекты получат грант на претворение в жизнь. И дабы не множить сущности, предлагаю объединяться в группы и работать совместно. А сейчас — прения. Поговорим о наболевшем!

И тут всех опередила черноволосая Эля; точнее — одних она опередила, а других перекричала.

— Господин Стройнович! — обратилась брюнетка к Касатону. — Как заместитель председателя по режиму объясните нам, чем вызвано введение лимита потенциала! Откуда взялись эти пресловутые сто килоджоулей? В чём смысл? Какой-то остолоп надорвался, а наказать решили всех без разбора?

Тут же поднялись шум и гам.

— Да! — завопили за столами. — Отменить! Пишем петицию!

Касатон с лёгкой улыбочкой поднялся из-за стола, выждал немного и объявил:

— Думаю, аргументированно ответить на этот вопрос сможет секретарь дисциплинарного комитета Пётр Линь. Он представляет здесь Бюро оперативного реагирования, ему слово!

Аспирант ещё и рукой для верности указал, дабы никаких сомнений не осталось, и взгляды студентов вмиг обратились на наш стол. Приязни в них заметить не удалось, шансы провести эту ночь в компании одной из барышень самым прискорбным образом упали, что настроения мне отнюдь не улучшило.

Я поднялся с рюмкой в руке, прокашлялся и не удержался, дал выход своему раздражению.

— Говорить о наказании всего студенческого сообщества — по меньшей мере некорректно. А расценивать установленный лимит внутреннего потенциала исключительно как запрет удерживать больше ста тысяч сверхджоулей — это даже не однобокость мышления, а, простите, какой-то детский инфантилизм. Мыслить надо шире…

— И глубже! — выкрикнул Северянин.

Смех собравшихся меня не смутил.

— Глубже надо копать! — парировал я. — Мыслить — шире. Да, в прошлом имели место прискорбные инциденты, когда студенты упускали набранный потенциал, но подобные запреты никогда прежде не вводились. Что изменилось теперь? Предлагаю рассуждать от противного! Итак, к чему этот запрет привёл? Давайте! Расскажите мне, что удерживаете исключительно лимит и ни сверхджоулем больше!

Симпатичная блондиночка-первокурсница начала что-то лепетать, остальные рассмеялись.

— Так зачем нужен запрет, если он не соблюдается?! — взвилась Эля, оскорблённая моим выпадом до глубины души.

— Он не соблюдается теми, кто поднаторел в маскировке набранного потенциала! — заявил я в ответ. — Понимаете? Сколько из вас начали подтягивать эту технику после введения лимита? А как изменился ваш навык оперирования входящим потоком?

Председатель студсовета поморщился и потребовал:

— Ближе к делу!

Я не стал тянуть кота за хвост и пояснил свою мысль:

— Опыт вооружённого конфликта с Нихоном показал прискорбно низкую способность выпускников РИИФС к маскировке внутреннего потенциала и работе непосредственно с входящим потоком. Это самым существенным образом снижает боевые возможности операторов…

— Хотите стричь всех под одну гребёнку?! — завопила вздорная брюнетка. — Всех загнать в армейские стандарты?! Мало вам обязательных курсов начальной военной подготовки?!

Яков закивал, а вот Стройнович пришёл мне на помощь.

— Вздор! — выдал он. — Никто не стал вводить в учебный план новых зачётов и дисциплин! А кому так уж не нравится лимит — подавайте заявку на подготовку к разряду! Всем, кто заявляется, сразу снимают ограничение!

Он опустился на место, и на ноги поднялся Всеволод.

— Этот вопрос вне нашей компетенции! — вынес он вердикт и поинтересовался: — Ещё какие имеются предложения?

Мы с Карлом чокнулись, выпили и здоровяк указал куда-то в сторону.

— О, институтские недо-евгеники своего человека в совет провели!

Я оглянулся и смерил пристальным взглядом высокого и худого молодого человека, который сумел-таки урезонить Элю, вознамерившуюся поставить на голосование второй вопрос подряд.

— Слово предоставляется Фёдору Острогу! — объявил председатель студсовета.

Студент немедленно зачастил:

— Предварительное размещение соискателей в зоне активного излучения Эпицентра — это правильная, но совершенно недостаточная практика! Следует ориентироваться на опыт интерната «Синяя птица», воспитанники которого демонстрируют впечатляющие результаты…

Карл набрал в лёгкие побольше воздуха и гаркнул:

— Северянин — тот ещё вундеркинд! Это всем известно!

По залу прокатилась волна смешков, и у Фёдора дёрнулось веко, но он совладал с собой и продолжил:

— Необходимо ещё в дошкольном возрасте помещать кандидатов в соискатели под присмотр опытных наставников! Это позволит уже в начальных классах определиться с наклонностями ребёнка, дабы заранее начать готовить его к будущей профессии и даже скорректировать должным образом инициацию. К чему тратить пять лет на подготовку оператора шестого витка, если сверхточной обработкой металлов может заниматься оператор восьмого витка, который достигает пика за год? А высвободившиеся ресурсы следует направить на развитие действительно талантливых детей! И ещё необходим упор на создание трудовых династий!

— А если человек захочет сменить сферу деятельности? — выступила оппонентом этой инициативы Инга. — Или предлагаешь возродить крепостное право? Работай всю жизнь тем, кем тебя назначили наставники?

— Не назначили, а помогли найти себя!

— А если случится ошибка? — задала провокационный вопрос Эля. — Что тогда?

— В рамках социума судьба одного индивидуума не играет решающей роли! А ошибки не приобретут массовый характер, поучи закон больших чисел, бестолочь!

— А сам-то кто?!

Началась перебранка, пришлось вмешаться председателю. В целом аргументы Фёдора убедительными совету не показались, и вопрос на голосование не поставили, предложили вернуться к рассмотрению инициативы в рамках конкурса проектов.

Карл немедленно воспользовался возникшей заминкой, поднялся и провозгласил:

— Даёшь свободу политической деятельности!

Этот лозунг поддержали слаженным рёвом, ещё и тост провозгласили, а Всеволод велел Диане, исполнявшей обязанности секретаря собрания, включить пункт с соответствующим обращением к ректорату.

— Это уровень правительства, но, если ничего не делать, то ничего и не изменится! — заявил он, посмотрел на начавших разносить салаты официантов и спросил: — Ещё предложения?

Тут же вскочил пухловатый круглолицый живчик и на одном дыхании выдал:

— Следует незамедлительно направить в ректорат петицию с требованием перестать душить инициативы молодых перспективных учёных! Замшелые реликты должны уступить дорогу будущему!

— А кто перспективный-то, Ванечка? — немедленно крикнул в ответ обозлённый неудачей Фёдор Острог. — Твой шарлатан-гипнотизёр?! Да этот гроссмейстер недоделанный, кроме как шахматные этюдики решать, ничего и не умеет!

— Да как ты смеешь?! — взвилась черноволосая Эля. — Борис Давидович — настоящий учёный и светлый ум! А ты такое же ничтожество, как ваш Чертопруд! Ему даже пробирки доверить мыть нельзя! Прыщ на ровном месте! Бюрократ!

— Кто светлый ум? Резник? Да он очковтиратель! Пустышка дутая! — не остался в долгу Федя.

Пухлый живчик ринулся на него с кулаками, но был перехвачен и остановлен, а председатель студсовета вскочил из-за стола и гаркнул:

— Всё, дебаты окончены!

Но Эля требованию закругляться не вняла и озвучила-таки своё второе предложение:

— Выношу на голосование совета рекомендацию начать подготовку соискателей с использованием гипнокодов, а также расширить применение этой техники для студентов первых курсов! По предварительным расчётам внедрение нашей инициативы существенно увеличит долю операторов золотого румба и значительное ускорит их последующее развитие!

Заявление вызвало неоднозначную реакцию, мнения на сей счёт разделились самым радикальным образом от полного неприятия до горячей поддержки.