— Я знаю, как ты ее любил. Зачем рассказывать?

— А Мидори… Мидори я воспринимал иногда как дочь. Хотя какой из меня отец, я ненамного ее старше…

— Не дай господь кому-нибудь такую дочку, как наша крошка Ми, — не смог сдержать улыбку Профессор.

Оба они очнулись уже здесь, когда в лицо им плеснули холодной водой. Потом санитар обработал рану Ростислава, и дверь за ним закрылась.

— Нужно было идти кому-то одному, — расстроено сказал Шибанов. — Это я, идиот, все придумал…

— Кто же знал, что мы встретим здесь этого хренова вонючего зомби?! — воспротивился Джей-Ти. — Я до сих пор не понимаю, как он сюда попал. Не на самолете же прилетел!

Неожиданно в замке громко провернулся ключ, и в камеру вошли Атика и Мидори. Ростислав без слов вскочил, бросился к жене и прижал ее к груди, Атика зарыдала. Джей-Ти не остался в стороне и обнял Мидори, но тут же отскочил, потому что из-под ее куртки завопил прищемленный Крысиный Король.

— Трогательно, — сказал Роулинсон, за спиной которого маячили автоматчики. — Весьма трогательно.

Его присутствие заметили только сейчас. Ростислав, не выпуская жену из объятий, спросил:

— А где остальные?

Атика, всхлипывая, гладила повязку на его руке.

— Остальные? Вы имеете в виду бойкую чету старичков? О, они пали смертью храбрых. Я не перестаю удивляться вам и вашим людям, tovarishch. Долтри сказал, что они были стары, как Мафусаил, но положили четверых солдат.

— Они просто были очень хорошие люди, полковник. Хорошие и добрые люди. В отличие от ваших кровавых негодяев.

— Кровавые негодяи, это надо же… — Роулинсон сделал вид, что аплодирует. — Красиво. Нет, в самом деле, я удивлен. И даже опечален, потому что совершенно не хотел лишних жертв. Мы предлагали сдаться, но в ответ получали только пули. Пришлось действовать соответственно.

— Теперь-то что вам надо?

— Ничего. Я уже сказал, что оказался здесь по другим делам и никак не планировал обнаружить здесь ваш небольшой отряд. Конечно, Мастер будет весьма счастлив встретиться с вами снова, но пока вы можете спокойно сидеть здесь и отдыхать. Скоро вам принесут еду. Тут несколько тесновато, но, уверен, вместе вам будет лучше. Или хотите, расселю вас в другие камеры? Мальчики туда, девочки сюда… А можно и по парам, если угодно.

— Нам и так хорошо, — с ненавистью глядя на Роулинсона, сказал Джей-Ти. — И, когда в следующий раз придешь, купи одеколон посильнее.

— Да?! — удивился полковник и громко потянул носом воздух. — Ничего не чувствую. Сходите к доктору, приятель. Говорят, обонятельные галлюцинации — один из ранних симптомов опухоли мозга.

С этими словами Роулинсон подал своей свите знак, и они покинули помещение. Снова защелкал ключ, поворачиваясь в замке.

— Ты сильно ранен, милый? — тихо спросила Атика, вытирая слезы рукавом.

— Ерунда… А Грэнджерфорды в самом деле погибли?

— Да, этот ублюдок не врет, — ответила Мидори, поглаживая кота. — Они убили Ромео и Оливию. Капитан распорядился их похоронить.

— Какой капитан?

— Тот, что нас привез к Мастеру. Долтри, кажется, его фамилия.

— И этот здесь! — возмутился Джей-Ти. — Хренов убийца детей и стариков! Чертов расист! Когда я до него доберусь, то засуну его прямо в задницу этому вонючему разлагающемуся полковнику!

Мидори уставилась на Профессора и громко расхохоталась.

— Чего?! Чего я такого сказал?! — удивился Джей-Ти, потом до него дошло, и он тоже рассмеялся. Им вторили Атика и Ростислав. Качая головой, бывший рэпер пробормотал:

— Думаю, старики были бы довольны, знай они, что мы сейчас не рыдаем, а смеемся. Это были весьма жизнерадостные старые калоши.

Мидори выпустила Крыса из-за пазухи. Кот деловито обошел все помещение и, запрыгнув на унитаз, непринужденно справил нужду. Шибанов с Джей-Ти обалдели, а Мидори радостно захлопала в ладоши, совсем по-детски:

— Я же говорила, что он домашний кот!

Домашний кот горделиво прошествовал к койке и завалился на ней спать.

— Мне бы такую выдержку, — завистливо сказал Джей-Ти. — Впрочем, если бы я всю дорогу ехал за пазухой, как он…

— Заткнись, — миролюбиво посоветовала Мидори. — Уверена, ты в его возрасте пользоваться унитазом вообще не умел.

Спустя примерно час или полтора — часы у всех отняли — солдаты принесли еду. Вся она была в консервных банках, видимо, со складов базы Неллис. Набор получился дикий: моллюски в соевом соусе, кошерные огурчики, перепелки в вине, виноградный джем, паштет из печени с черносливом и рисовая каша. Скорее всего, в сумку побросали все, что стояло на ближайших складских полках. Помимо пищи, принесли и пластиковую бутылку с водой.

— По крайней мере, голодом нас уморить не собираются, — резюмировал Джей-Ти, вытирая губы и подцепляя пальцем джем.

— Роулинсон хочет выслужиться, — сказала Атика. — Привезти нас Мастеру в качестве гостинца. Естественно, пока он нас не тронет.

— Интересно, что он тут делает? Тоже ищет дохлых инопланетяшек? Ему-то они зачем?

— Может быть, грабит склады. Куда интереснее, как они так быстро сюда добрались, — сказал Ростислав. — Если не по воздуху, в чем я сильно сомневаюсь, то у нас появится шанс сбежать.

— Два раза снаряд в одну воронку не попадает, братан, — мрачно возразил Профессор. — Один раз мы от них уже удрали, что-то не верится, что это опять прокатит. Никто не против, если я вымою руку в унитазе, а то пальцы после джема липкие? Питьевую воду жалко… Крыс?

Кот поднял голову от консервной банки, которую выделили ему заботливые девушки, не пожалев ни моллюсков, ни паштета. Равнодушно глянув на рэпера, кот снова он занялся едой.

Джей-Ти оглядел спутников. Никто не возражал, и он направился к унитазу, шаркая по цементному полу своими «кроссовками» из рюкзака и напевая: Теперь он вне закона, как Робин Гуд. Настоящий герой во всем районе. Если его поймают, он предстанет перед судом. Но это не преступление, если тебя не поймали[15].



— Тебя-то как раз поймали, старина, — сказал Ростислав печально.

…Андрей Гумилев сидел на походной койке, застеленной толстым армейским одеялом, и читал текст на экране нетбука:

«Технологии, о которых вы уже знаете, привезли сюда существа из звездной системы Зета Ретикули 1 и 2 (Zeta Retuculi). Эти звезды находятся в созвездии Ретикули, видном только из Южного полушария. Зета Ретикули — это бинарная система, то есть в ней две звезды, и она удалена от Земли на расстояние в 30 световых лет. Существа прилетели с Ретикули-4, четвертой планеты Зета Ретикули-2. Именно так говорится о звездных системах в сообщениях, которые я читал. Они просто обозначают звезду и количество планет вокруг нее — от ближайшей к звезде до наиболее удаленной от нее. Например, наше Солнце было бы обозначено как „Sol“, а Земля — как „Sol-З“, так как она является третьей по счету планетой от Солнца. День на Ретикули-4 длится 90 земных часов.

Рост существ составляет 3–4 фута, вес — 25–50 фунтов. У них сероватого оттенка кожа и крупные головы с большими миндалевидными глазами, длинные и тонкие носы, рты и уши. Волосяной покров отсутствует. Все данные в сообщениях, касающиеся этих существ, были помечены 6-значной цифрой, начинающейся на 1623. Так как я не имел ни малейшего представления, с чем в настоящий момент связана эта 6-значная цифра, то я не мог и вычислить, когда прилетели эти существа или, по крайней мере, когда они появились на Земле.

Существа рассказали, что уже давно периодически посещают Землю, и в качестве доказательства представили фотографии, которым, по их словам, более 10 ООО лет.

До 1979 года в центре Невады между нами продолжался обмен материалами и информацией, пока не произошел конфликт, который резко затормозил реализацию проекта. Существа покинули Землю, но должны вернуться в момент времени, обозначенный как 1623… и я не знаю, что это за дата.

Имея в своем распоряжении оставшиеся после них материальные предметы, устройства и приспособления, а также переданную ими информацию, правительство США приступило к осуществлению программы Back-Engineering (восстановительной инженерии). В мае 1987 года несколько ученых установили реактор антивещества на одной из подземных стартовых установок испытательного полигона в Неваде, чтобы провести эксперимент. К несчастью, во время эксперимента было необходимо вскрыть реактор, что для них означало смерть. Всем остальным на полигоне они сказали, что будет произведен внеплановый подземный испытательный ядерный взрыв. В декабре 1988 года меня пригласили на место одного из этих ученых.

Инопланетяне сообщили информацию о том, как можно влиять на человеческий разум, чтобы усыпить (анестезировать) тело. Это можно сделать без физического контакта, из внешнего источника. Чтобы усыпление было полным, мозг должен находиться в расслабленном состоянии, как при гипнозе. При наличии внешних стимулов, например возбуждающих нар котиков или громкой музыки, манипуляции с нервной системой оказываются неэффективными. Существа сообщили, что человек является продуктом регулируемой (управляемой) извне эволюции. По их словам, человечество как раса претерпело уже 65 генетических изменений. Они называют людей „сосудами“, только я не знаю, для чего эти сосуды предназначены.

Я верен себе, и вы теперь понимаете, почему я не имею возможности документально подтвердить информацию, содержащуюся во второй части. Очевидно, что, если информация достоверна, реализация проектов будет иметь далеко идущие последствия, и не нужно быть физиком-ядерщиком, чтобы это ясно понимать».

— Прошу прощения, Андрей Львович. Отвлекаю? В палатку заглянул Решетников.

— Нет, что ты. Заходи.

— Техники вовсю готовят вертолет к вылету, — сообщил Решетников, присаживаясь рядом. — Честно говоря, волнуюсь. Не пилотировал такую машину года два.

— Это же как велосипед, Константин Кириллович, — одобряюще улыбнулся Гумилев. — Если один раз научился, никогда уже не забудешь.

— Не скажи. Я вроде с детства машину вожу, помню, еще на батином «горбатом» «Запорожце» начинал. А недавно пришлось в… Неважно, где, но пришлось вести карьерный самосвал. Он высотой с трехэтажный дом, знаешь, наверно.

— Представляю, — сказал Гумилев.

— Вот и пришлось его вести, причем по сильно пересеченной местности. А на площадке ребята из… хорошие ребята, наши, им еще отстреливаться приходится. Употел весь, пока оторвались.

— Веселая у тебя жизнь, Константин.

— Не жалуюсь. Что читаешь?

— Доклад Боба Лазара.

— А, этот физик, специалист по двигательным системам? — Да, человек, который устроил всю шумиху вокруг Зоны 51.

Знаешь, что меня смущает? — Что?

— Они слишком много рассказывают. Лазар и другие, бывшие сотрудники лабораторий на территории Зоны. В Штатах исчезали люди, которые знали об определенных вещах куда меньше. А этому хоть бы хны. Видеофильмы снимает, по конференциям уфологов ездит.

— Кажется, Вессенберг с ним даже немного знаком.

— Неудивительно.

— Напрасно ты так скептически к нему относишься. Вессенберг — уникальный специалист.

— Ладно, речь не о нем. Что-то здесь не так. С Зоной 51 что-то не так. Слишком много информации.

— Разве это информация? — усмехнулся Решетников. — Такую информацию нужно, как говорится, делить на сто сорок. В основе своей — досужие фантазии, но из них можно вычленить те крупицы, которые попали туда неслучайно. Чем мы и занимались. Та же схема подземных ярусов — скорее всего, липа. Но других данных попросту нет и быть не может. Ты же знаешь, что все разведки мира львиную долю чужих секретов черпают из обыкновенных газет и телепередач. Иной таблоид выдает в год оборонных тайн больше, чем купленный полковник Генерального штаба.

— Тебе, как полковнику, виднее, — подмигнул Гумилев и закрыл нетбук. — Пойдем обедать?

— Я, собственно говоря, затем к тебе и заскочил. В столовой было пусто, только Миллере что-то жевал в дальнем углу, читая газету. Повар-негр выглядел обиженным и заметно оживился, когда к нему пришел «русский бригадный генерал». Про Решетникова американские солдаты тихонько го ворили «Кей-Джи-Би», и были недалеки от истины, но Гумилев вызывал гораздо большее почтение.

Они взяли по тарелке сосисок с бобами, грейпфрутовый сок. яблочный пирог и кофе. Миллере похлопал рукой по свободно му соседнему стулу, приглашая к себе. Субординация в труп пе присутствовала, но чинопочитание не приветствовалось.

— Учишь английский, Антон? — поинтересовался Решетников. Гумилев взглянул на шапку газеты, это оказалась «Лос-Анджелес тайме».

— Совершенствую, а не учу, — с достоинством сказал Миллере.

— И что пишут?

— Террористы снова захватили самолет.

— Цитируешь кино «Москва слезам не верит»? — расплылся в улыбке Решетников, но Миллере замотал головой:

— Нет, правда. В воздухе захватили «Эйрбас» «Люфтганзы», рейс в Сидней. Просят посадки в Тибете.

— Все ясно, — сказал Гумилев. — Когда они только с этим Тибетом угомонятся… Как будто забот мало.

— Кстати, нам всем следует сказать спасибо, что «Армагеддон» появился в не самых населенных штатах Америки. Если бы рвануло в Китае, тогда… — Решетников не договорил и принялся вилкой делить сосиску на равные кусочки. Он вообще был аккуратист.

Пообедали неторопливо, под конец трапезы вошел майор Магдоу. Он взял только сок, подошел к столику и деликатно осведомился, обращаясь к Гумилеву, как старшему:

— Можно к вам присоединиться, сэр?

— Милости просим, — сказал Гумилев. — Правда, мы уже уходим.

Магдоу сел напротив Гумилева.

— Вы не передумали насчет полета, сэр? А если не передумали, то уложитесь ли в график?

Грищенко опохмелил майора грамотно, Магдоу выглядел куда лучше, нежели утром, но явно и не перебрал. Опохмел — дело серьезное, перейдешь границу и не заметишь. Видать, домашние соленые огурчики сыграли свою положительную роль. Да и копченое сало в умелых руках тоже штука полезная.

— Не передумали. Иначе зачем бы я бил поклоны генералу Хардисти? С графиком тоже все просчитано, — Гумилев, конечно же, врал начальнику базы. Никакой высадки в Долине Смерти делать они не собирались, а намеревались сразу же двинуть к базе Неллис. Само собой, с определенной точки они перестанут отвечать на вызовы базы, когда там начнут беспокоиться. Лишь бы ПВО не вздумала принять экстренные меры. Но тут Гумилев надеялся, что американцы просто не посмеют сбить вертолет с русскими членами миссии ООН, скорее уж подумают, что во время посадки в Долине Смерти их вместе с вертолетом захватили местные. Лишний международный скандал Альянсу был совсем ни к чему.

— Пилотировать буду я, — на всякий случай напомнил Решетников.

— По-моему, вы что-то затеваете, — тем же спокойным и бесстрастным тоном сказал Магдоу.

Он посмотрел Гумилеву в глаза.

«Голубчик ты мой, — подумал Андрей, — я еще в школе в гляделки всех побеждал! Уж не знаю, чему вас там учат армейские психологи, только тут не выгорит».

И в самом деле, майор после длительной паузы отвел глаза и потупился.

— И как вы думаете, что именно мы затеваем?

— Я пока не знаю. Но я чувствую.

— Послушайте… — начал было Решетников, но Гумилев поднял руку:

— Стоп, стоп. Майор, я бы мог, конечно, оскорбиться, но не стану этого делать.

— И не нужно. Я не хотел вас оскорбить, я просто волнуюсь. Знаете, я раньше никогда не имел дела с русскими. Когда я учился на офицера, нас учили видеть в русских врагов. Со временем я понял, что это не так, но и друзей видеть в них готов не был. Нейтралитет… Да, сэр, пожалуй, это именно то самое слово. Но потом я увидел, как вы провожали своего погибшего друга. Подумал, что вы приехали сюда для того, чтобы спасти американцев, тех, кто находится за периметром, да и всех остальных. Виктор мне тоже многое объяснил. Поэтому, сэр, если вы и в самом деле что-то затеваете, я буду смотреть на это сквозь пальцы. Ибо знаю, что плохого вы не сделаете. Честь имею.

Одним длинным глотком осушив стакан с соком, Магдоу встал, коротко поклонился и вышел из столовой. Решетников и Гумилев переглянулись.

— Вот она, волшебная сила искусства, — сказал Гумилев. — Грищенке надо премию выписать.

— А про что он говорил-то, Андрей Львович? — с интересом спросил Миллере.

— Ты же газету на английском читаешь! Совершенствуешься!

— Я читал только результаты хоккейных матчей. Они понятные. Ну и в заголовке на первой полосе: «Тибет», «Сидней», «Люфтганза», «terrorists»… — признался Миллере и расплылся в широкой улыбке.

Гумилев не удержался и похлопал вертолет по теплому оливковому борту. Он любил хорошо сделанную технику. Конечно, в идеале Гумилев привез бы с собой вертолет российского производства, но этот тоже был хорош. К тому же в какой-то степени С-92 имел отношение к России — основатель фирмы «Sikorsky» Игорь Иванович Сикорский эмигрировал из страны в 1919 году, успев сконструировать там такие легендарные аэропланы, как «Русский витязь» и «Илья Муромец».

Когда в прошлый раз они вывозили обстрелянную взбесившимся роботом группу и растерзанное тело Дербенева, Гумилеву было не до любопытства. Сейчас он с интересом заглянул в двухместную кабину экипажа, размещенную в носовой части, оценил приборную доску с четырьмя многофункциональными дисплеями на жидких кристаллах.

Остальные тем временем грузились в грузопассажирский отсек через большую сдвижную дверь с правого борта. Здесь были все, кроме Синцова. Микробиолога своим волевым решением Гумилев отправил в Твин Фоллз, чтобы он с людьми академика Делиева продолжал заниматься экспресс-лабораторией и вакциной. Синцов обсуждать приказы руководства не привык, но уехал весьма опечаленный, увозя с собой второго «объекта „Б“».

Вессенберг был сердит, как никогда. За пару часов до вылета, еще до общего подъема, Гумилев застал его разговаривающим по мобильному телефону. Мобильники были строго-настрого запрещены и оставлены в Москве. Связываться с родными и близкими разрешалось через аппарат в «Америтель Инн», звонки с которого отслеживались. Поблажки себе не сделал даже Гумилев — с Марусей он единственный раз поговорил именно из отеля, а с тех пор не мог туда вырваться, будучи занят подготовкой к вылету.

Эстонец говорил на своем языке и осекся на полуслове, когда обнаружил, что за ним наблюдает Гумилев. Андрей не знал эстонского, но что именно на полуслове, почему-то сразу понял. И еще понял, что Вессенберг испугался.

— Индро Юльевич, как я вижу, правила на вас не распространяются? — ехидно спросил Гумилев.

— Это приватный звонок, — торопливо выключая телефон, сказал Вессенберг.

— Насколько вы знаете, отсюда не разрешены никакие звонки. Если появится нужда — вас отвезут в Твин Фоллз.

— Это было срочно. У меня дома есть некоторые проблемы.

— Дайте сюда телефон, — велел Гумилев, протягивая руку.

— Вы не имеете…

— Дайте сюда телефон!!! — повысил голос Андрей. Вессенберг нехотя протянул аппарат, дешевую допотопную модель «нокиа». Гумилев взял его, размахнулся и с размаху врезал о дверцу армейского грузовика. Эстонец вздрогнул от удара пластмассы о металл и стука дробью разлетевшихся кусков телефона.

— Вы напрасно сделали это, — злобно произнес он.

— Идите в свою палатку и собирайтесь, — приказал Гумилев, повернулся, показывая, что дальнейший разговор не состоится, и ушел.

Потом он пожалел, что разбил аппарат или, в крайнем случае, не подобрал обломки. Можно было проверить, кому звонил Вессенберг. Решетников, которому Андрей нелицеприятно высказался по поводу его протеже, только развел руками:

— Он очень неорганизованный человек. Не любит ограничений и приказов.

— Ну и подарочек вы мне подсунули, Константин Кирилыч! — сказал Гумилев, со злости перейдя обратно «на вы». — И не начинайте снова эту волынку про уникального специалиста! Понятное дело, что я его уже никуда не отчислю. Не я назначал. Но если что, я вас предупреждал!

Сейчас Вессенберг стоял в стороне от остальных и протирал платочком свои очки. Автомат висел у него на плече, словно теннисная ракетка в чехле, а из-под каски болтались длинные волосы. В закрытом герметичном шлеме эстонец выглядел куда опрятнее, но поди ж ты, оказался полностью иммунным. Ему, Саничу и Гумилеву откровенно завидовали — еще бы, не таскать на себе тяжелый колпак, не дышать через фильтры…

Мимо КПП проехал черный автомобиль, и у Гумилева аж скулы свело. Федеральные агенты снова были тут как тут. У них определенно был источник в комендатуре, или… Нет, про это теперь думать не нужно. Однако появлялись они с редкой избирательностью.

— Простите, но у меня нет времени на беседу с вами, — заявил Гумилев, когда Маккормик и Ковальски подошли к вертолету. — Как видите, мы заняты.

В подтверждение его слов Лобачевский и Миллере протащили мимо контейнер со снаряжением. Лобачевский при этом специально наступил на ногу Маккормику и сделал вид, что не заметил. Агент с ужасом посмотрел на свой вычищенный ботинок, понесший тяжелую утрату.

— Мне кажется, или пересечение периметра на летательных аппаратах запрещено? — спросил он.

— Запрещено. Но мы имеем специальное разрешение генерала Хардисти.

— Могу я на него посмотреть? — Ковальски протянул руку. Гумилев некоторое время разглядывал ладонь агента и заметил глубокомысленно:

— Ваша линия жизни внушает мне серьезные опасения.

— Что?! — не понял Ковальски. Потом лицо агента вытянулось, и напарник поспешно потащил его за рукав плаща к машине, что-то еле слышно говоря. Гумилев улыбнулся — происшествие доставило ему небольшое удовольствие. Мальчишество, конечно, но какая у агента была рожа!!!

— Чего это они, Андрей Львович? — спросил Санич с таким серьезным видом, словно готов был тут же пристрелить обоих агентов, если они чем-то обидели Гумилева.

— Любопытствовали, Олег. Они всегда… любопытствуют… С тем же вопросом подошел и майор Магдоу.

— Мне не нравятся эти люди, — сообщил он. — Я понимаю, что это ФБР, но им нужно заниматься другими делами.

— Вы уверены вообще, что они из ФБР?

— Да из ЦРУ они, — убежденно сказал Санич. — Я чую.

— Возможно, — согласился майор. Агенты тем временем сидели в машине и смотрели на погрузку. Маккормик что-то наговаривал на диктофон. — Хотя ЦРУ не имеет права заниматься оперативной деятельностью на территории США. В любом случае я свяжусь с командованием и уточню, не вышвырнуть ли их с территории базы.

— Да они сами уедут. Мы взлетим, и они сразу уедут.

— На будущее не повредит.

Гумилеву было немного стыдно перед майором. Магдоу был с ними честен, старался помочь… Вот и об агентах собрался «позаботиться» а ведь не знает того, что никакого будущего уже не будет. И если «Сикорский» все же вернется на базу много позже назначенного срока, сюда приедут не эти два агента-нюхача, а серьезные люди с большим количеством звезд на погонах. Впрочем, об этом Андрей пока не хотел и думать. Сначала надо добраться до Зоны 51.

— Андрей Львович, давайте в кабину! — крикнул Решетников. Огромный четырехлопастный винт, раскручиваемый двумя двигателями «Дженерал электрик», начал вращаться, постепенно ускоряясь и наполняя окрестности угрожающим свистом.

Гумилев поспешно пожал руку Магдоу и побежал к вертолету. Забравшись в кабину, он сел в подрагивающее кресло второго пилота и надел шлем. Панель управления перемигивалась огоньками, сияли жидкокристаллические дисплеи. На текущий момент все это являлось епархией Константина Кирилловича, а Гумилеву предназначалось командовать скорострельными автоматическими пушками и прочей оборонительно-наступательной машинерией.

Санич задвинул дверь грузопассажирского салона. Вертолет задрожал сильнее и стал подниматься. Внизу остались трепещущие от поднятого ветра палатки, ряд грузовиков и джипов, уцелевший «тигр» чуть поодаль, разинувшие рты солдаты и машущий рукой майор Магдоу. У своей приземистой черной автомашины торчали федеральные агенты Маккормик и Ковальски; длинные полы их плащей развевались, словно у вампиров.

Развернувшись, «Сикорский» полетел в сторону периметра, постепенно набирая крейсерскую скорость в триста километров в час. Все молчали, глядя через большие окна на расстилающуюся внизу утреннюю зелень. Внезапно Грищенко сказал:

— Что мы, словно на похороны? И запел:



Главное, ребята,
Сердцем не стареть,
Песню, что придумали,
До конца допеть.
В дальний путь собрались мы,
А в этот край таежный
Только самолетом
Можно долететь.



Гумилев обернулся и вместе со всеми подхватил:



А ты улетающий вдаль самолет
В сердце своем сбереги,
Под крылом самолета о чем-то поет
Зеленое море тайги.



Дальше вступил Решетников, очень в тему, так как управлял машиной:



Летчик над тайгою
Точный курс найдет,
Прямо на поляну
Посадит самолет.
Выйдет в незнакомый мир,
Ступая по-хозяйски,
В общем-то зеленый
Молодой народ.



И бойцы снова грянули припев. Пели все, даже Вессенберг, который раскрывал рот нешироко и стеснительно, как обычно делают люди, плохо знающие текст. И Гумилеву стало радостно оттого, что рядом с ним эта команда. Константин Кириллович Решетников, полковник, совсем не похожий на полковника при ближайшем рассмотрении. Верный и надежный Олег Санич, старый добрый Робокоп. Грищенко, с которым они шастали бок о бок по Баракам Ада, разыскивая пропавшую Еву и отбиваясь от диких морлоков. Оксана Иванова, похожая на задорного пацаненка. Сосредоточенный Нестор Тарасов, загадочно исчезнувший и загадочно возвратившийся, победитель робота-людоеда. Володя Лобачевский и Антоша Миллере, чем-то неуловимо схожие между собой, хотя на первый взгляд абсолютно разные. Противный Вессенберг, который, наверное, в самом деле звонил в Псков маме или отцу, потому что собирался лететь туда, куда еще недавно даже не мечтал попасть. Бородатый и сердитый Артемьев, даже подпевавший с таким видом, словно от этого произойдет некая неприятность. Не хватало только Синцова и Дербенева.

Пропели последнюю строчку припева, и Решетников доложил:

— Периметр прошли. Мы уже на Закрытой Территории, но на самом ее краешке. Может, сядем, пока не поздно? Это была, конечно же, шутка.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

База Неллис

Строения базы Неллис, разбросанные на берегу ярко-белого высохшего озера Грум, были видны издалека. Вертолет летел уже пару часов, и время запланированного контакта с парнями Магдоу давно прошло. Что творилось сейчас в Твин Фоллз, Гумилев даже не мог себе представить. Академик Делиев, наверное, бегает по холлу отеля «Америтель Инн» и басом кричит: «Что я скажу Владимиру Владимировичу?!». Магдоу скорбит, полагая, что их все же сбили, а федеральные агенты Маккормик и Ковальски торопливо строчат донесения своему руководству.

Когда Гумилев улетал из Москвы, он предупредил всех, чтобы в случае его исчезновения Марусе ничего не говорили. Папа в командировке, в Америке. Разумеется, по телевидению и в газетах сразу же начнут говорить о его пропаже, но и от этого Марусю должны были оградить. Потому что он обязан вернуться, вернуться во что бы то ни стало.

— Фигасе! — присвистнув, сказал Лобачевский. — Хорошо, что мы с ними не воевали.

— Не видал ты наших подобных объектов, — насмешливо заметил Грищенко. — Сказал бы: «Плохо, что мы с ними не воевали».

— Раздолье. Садись, куда хочешь, — повернувшись к Гумилеву, сказал Решетников.

Действительно, внизу простирались несколько взлетно-посадочных полос разной ширины и длины, вертолетная площадка, да и на ровном дне озера Грум «Сикорский» мог сесть без проблем.

— Идем вон туда, к тому… — начал было Гумилев, но тут заработал передатчик.

— Это база ВВС Неллис. Вызываю вертолет С-92, - сказал монотонный голос в наушниках. — Вызываю вертолет С-92.

В кабине вертолета все замерли.

— Я С-92, слушаю, — едва шевеля отчего-то моментально пересохшими губами, отозвался Решетников.

— С-92, немедленно садитесь на посадочную полосу. Ориентир — бензозаправщик. Вы его видите?

— Бензозаправщик вижу.

В самом деле, на широкой взлетно-посадочной полосе одиноко торчал бензозаправщик. Дальше стояли два больших «Боинга-737», а справа виднелась башня контрольно-диспетчерского пункта.

— Садитесь рядом с ним, ближе к административным зданиям, дальше от самолетов. В противном случае вы будете сбиты.

Решетников переглянулся с Гумилевым. Гумилев жестом показал, что нужно выполнять требования и садиться. Судя по манере ведения переговоров, в диспетчерской сидел не специалист по полетам, но расстрелять вертолет с земли при желании могли и дилетанты. Особенно имея под рукой весь арсенал военно-воздушной базы.

— Хорошо, — сказал Решетников, — мы садимся.

— После посадки не выходите из вертолета вплоть до особого распоряжения. К вам подъедет автомобиль.

— Роджер[16], - кивнул Решетников, словно собеседник его мог увидеть.

Диспетчер отключился.

— Вот тебе, бабушка, и Юрьев день, — прокомментировал сзади собиратель русского фольклора Индро Юльевич Вессенберг. Решетников тоже смотрел на Гумилева с укоризной.

— Как ты там говорил? «Пока проснутся, пока выскочат»…

— На базе в любом случае кто-то был. Военные, не военные… Кстати, ты согласен, что говорил непрофессионал?

— Согласен, — буркнул Решетников, подводя вертолет к указанной точке. — И что?

— А то, что это, выходит, не персонал базы. Случайные люди.

— Вот как потащат нас эти случайные люди на костер, шашлыки жарить…

Слухи о каннибализме, процветающем кое-где на Закрытой Территории, ходили давно и упорно. Гумилев в них верил, потому что антропофагия, по сути, далеко не самое очевидное свидетельство падения нравов. Чтобы сохранить свою жизнь, даже весьма цивилизованным людям иногда приходилось есть себе подобных^ Чего стоила история 1972 года, когда уругвайская команда регбистов летела через Анды для участия в матче в Чили. Самолет потерпел крушение вблизи границы с Аргентиной. После нескольких недель голода и лишений оставшиеся в живых приняли решение съесть замерзшие тела своих умерших товарищей. Именно поэтому они и были спасены спустя два месяца.

«Сикорский» опустился метрах в двадцати от бензозаправщика, и Решетников выключил двигатель. Гул турбин утих, винт вращался все медленнее. От здания, около которого стояло несколько автомобилей, к ним уже ехали два открытых джипа, а из-за «Боингов» выходили вооруженные люди в камуфляже. Насколько помнил Гумилев, в этом здании помещалась комендатура базы Неллис, построенная в 2005 году, а за ним одинаковыми параллелепипедами белели казармы. Все выглядело запущенным, автомобили и «Боинги» стояли на спущенных шасси, там и сям виднелись следы коррозии и ржавчины. Военные ушли отсюда давно. Тогда кто были эти люди в камуфляже?

Джипы развернулись, из них высыпали автоматчики, потом неторопливо выбрался человек в фуражке. Он двигался так, словно был поражен тяжкой болезнью. Приглядевшись, Гумилев понял, что так оно и есть: шея замотана бинтом, а кожа на лице была серой и безжизненной, как у несвежего покойнп ка.

Человек помахал рукой, показывая, что нужно выходить, по том поднял один палец.

Ростислав Шибанов дремал, сидя на полу и прислонившись к стене. Рядом скорчился Джей-Ти, а на койках спали Мидори и Атика. Рыжий кот Крыс свернулся клубочком рядом с Мидори и чуть слышно похрапывал. Шибанов ни разу не видел, чтобы коты так делали.

Плеснув в ладонь немного воды из бутылки, Ростислав с горем пополам умылся, сделал несколько несложных физических упражнений и принялся осматривать камеру. Минут через десять он сделал неожиданное открытие: под койкой находилось вентиляционное отверстие. Это была квадратная дыра в стене высотой сантиметров двадцать, не загороженная ни сеткой, ни решеткой: заключенный через такое отверстие все равно бы не вылез.

— Ты чего там делаешь?! — удивился проснувшийся Джей-Ти. увидев торчащие из-под койки ноги Ростислава.

— Тут есть лаз, — пыхтя, отозвался Шибанов и вылез обратно.

— Но маленький, разве что кот пролезет.

— Что вы расшумелись? — капризно спросила сверху Мидори.

— Все равно делать нечего, дайте хоть поспать по-человечески, а не на травке под кустом!

— Слушай, Ми, — сказал Шибанов. — А может быть, нам выпустить Крыса?

— Зачем это?!

— Да просто я боюсь, что с нами ему придется худо. Если придется драться, или убегать, или… В общем, Крысу нужно уйти, пока можно.

— Да куда он уйдет-то, Расти?! — Мидори в недоумении свесила вниз голову.

— Под нижней койкой есть дырка. По размеру коту вполне подходит. Насколько я понимаю, за стеной — коридор. Выберется, найдет себе пропитание. Вокруг горы, долина. Будет ловить каких-нибудь тушканчиков или землероек, я не знаю точно, кто здесь живет. Коты быстро осваиваются на природе, а Крыс к тому же весьма условно домашний кот. Скорее дикий.

Мидори обняла продолжавшего спать и похрапывать кота.

— Расти прав, — подала голос Атика, которая, оказывается, тоже проснулась. — Мы потащили его с собой, а значит, несем за Крыса ответственность.

— Нельзя быть такими пессимистами! — дрогнувшим голосом сказала Мидори. — Я вот лично уверена, что мы отсюда выберемся!

Потом она поцеловала уворачивающегося кота в нос, спрыгнула с койки и сказала:

— Беги, маленький братец. Если все пойдет хорошо, мы еще встретимся. Ты ведь найдешься, правда?

Кот громко мяукнул, словно хотел сказать: «А как же?! Куда же я от вас денусь?».

Ростислав тихонько подтолкнул Крыса к вентиляционному отверстию. Кот оглянулся, еще раз мяукнул и покинул камеру.

Мидори тихо заплакала.

— Пойду я, — сказал Гумилев бойцам. — Они выглядят довольно организованно. Попробуем договориться.

— О чем? — уныло спросил Вессенберг, поблескивая стеклышками очков. — Я думаю, мы можем улетать домой и докладывать, что ничего не сделано. Или вы думаете, что эти люди с радостью отведут вас в секретные помещения?

— Индро Юльевич, мы рассматривали разные варианты развития событий. В том числе и такой. Это лучше, чем устраивать пальбу и положить всех на подступах к объекту. А сейчас извините, я не хочу их злить.

Спрыгнув на бетон взлетно-посадочной полосы, Гумилев зашагал к джипам и автоматчикам.

— Меня зовут полковник Роулинсон, и я представляю здесь Республиканскую Армию генерала Макриди, — сказал человек с внешностью мертвеца. Гумилев, конечно же, слышал о ней, но не думал, что все так серьезно. Это в самом деле были солдаты. В более-менее одинаковом, унифицированном обмундировании, со знаками различия, хорошо вооруженные. Здесь же стоял капитан.

— А я представляю специальную миссию ООН, которая размещается в городе Твин Фоллз, штат Айдахо. Мы занимаемся решением проблемы «Армагеддон» — с достоинством ответил Гумилев. — Меня зовут Андрей Гумилев.

— Русский?! — поднял редкие брови полковник Роулинсон. — В последнее время мне везет на русских…

— Что вы имеете в виду?

— Нет, ничего особенного, это сугубо личное… Позвольте приветствовать вас на базе Военно-воздушных сил Неллис.

— У вашей армии имеются военно-воздушные силы?

Гумилев постарался, чтобы этот вопрос прозвучал без сарказма и издевки. Видимо, у него получилось, потому что Роулинсон честно ответил:

— Нет, пока отсутствуют. Вы, верно, знаете, что над Закрытой Территорией летать не велено. Но база находится под нашим контролем, и мы надеемся, что рано или поздно вновь будем использовать ее по назначению. А вот что вас сюда занесло, мистер Гумилефф? Решать проблему «Армагеддон» на секретном объекте не совсем логично.

— Подозреваю, что меня сюда занесло то же, что и вас, полковник. Но давайте сначала уйдем с посадочной полосы куда-нибудь в помещение, и там спокойно поговорим. Моим людям можно выйти из вертолета?

— Да, мы не причиним вам вреда. Простите, но… почему вы без маски? Я думал, что с учетом эпидемии вы должны быть одеты в костюм биологической защиты.

— Я иммунный, — пояснил Гумилев. — Если вы не знаете, то человек может заразиться вирусом и заболеть, а может и не заболеть, но стать носителем, заражая других. Я же, к счастью, вирус вообще игнорирую — в моем организме он не уживается. У меня в группе еще двое таких, остальные в биозащите с фильтрами.

— Это любопытно, — сказал полковник с неподдельным интересом. — Получается, если провести тесты, многие из тех, кто сейчас заперт на Территориях, обретут свободу?

— Да, но аппаратура для проведения тестов пока слишком несовершенна. Такой объем работы проделать мы еще не можем. Полковник, я хочу напомнить — вы сказали, что моим людям можно покинуть вертолет.

— С одним условием — оружие они оставят внутри. Гумилев вернулся к вертолету и, сдвинув дверцу, проинформировал своих бойцов:

— Это армия Макриди.

— Эти бандиты?! — вскинулся Санич.

— Пока они ведут себя вполне цивилизованно. Разрешили нам покинуть вертолет, но оружие оставить внутри.

— Я не согласен, — уперся Санич. — Андрей Львович, это же черт знает, что такое! Сдаемся в плен, словно… словно…

Не найдя подходящего приличного слова, покрасневший Санич махнул рукой и отвернулся.

— Олег, устроить сейчас перестрелку на взлетной — самое глупое, что мы можем сделать. Нас сразу же положат. Мы же предусмотрели и такой вариант, помнишь?

Санич поморгал и положил М-4 на пол. Под бдительными взорами автоматчиков Роулинсона они цепочкой прошли к зданию. Гумилев обратил внимание, как Нестор Тарасов едва не споткнулся, увидев полковника. Он замедлил шаг, потом потряс головой, словно отгоняя морок.

Полковник с капитаном вошли вслед за ними, после чего Роулинсон распорядился:

— Долтри, мы побеседуем с мистером Гумилевым, а вы пока устройте остальных. Здесь есть что-то вроде конференц-зала, там им будет удобно.

— Да, сэр, — вытянулся капитан.

В коридоре метнулось что-то рыжее, и Гумилев с удивлением увидел кота. Тощий, ободранный, но с несомненным чувством собственного достоинства, он сел и уставился на Гумилева. Откуда он взялся на заброшенной базе? Хотя тут есть продовольственные склады, а где запасы продуктов, там и крысы с мышами. А где крысы с мышами, там сам господь рассудил обитать котам. Пищевая цепочка.

— Мурзик, Мурзик… — тихонько позвал кота Гумилев.

Ему сразу вспомнился теплый пушистый комочек, принесенный Марусей утром в постель, и радостный крик дочки: «Папа! Папа! Он круче манула в стотыщпийсят раз!».

— Эх, Маруська… Скучаешь, наверно… — пробормотал Гумилев.

Кот не подходил, но смотрел в целом приветливо, как профессора смотрят на заядлых прогульщиков-студентов, неожиданно зашедших на лекцию.

— Кот, — констатировал Роулинсон. — Откуда бы ему тут взяться? Любите кошек?

— Есть такой грех, — сказал Гумилев.

— Проходите, пожалуйста, — Роулинсон широко распахнул дверь в скудно обставленный кабинет. В углу стоял пыльный американский флаг, на стене висел портрет бывшего президента США, какие-то дипломы с внушительными печатями в аккуратных рамках. На столе находилась семейная фотография: моложавый мужчина в футболке с надписью «USAF»[17] на груди, рядом с ним — красивая брюнетка, которая держит на руках удивленного ребенка лет двух-трех, все позируют на палубе яхты, позади — зелено-голубой простор океана и разноцветные паруса. Полковник мимоходом смахнул фотографию в ящик стола, сел в кресло и указал на такое же кресло напротив. Гумилев сел.

— А теперь поговорим неофициально, — предложил Роулинсон. — Курите?

— Нет.

— Я тоже. Пьете?

— В данный момент это излишне.

— А я немного выпью.

Полковник вынул из внутреннего кармана куртки плоскую флягу, обтянутую тисненой коричневой кожей, отвинтил крышечку и сделал несколько глотков. Он определенно был болен. Вблизи лицо Роулинсона представляло собой еще более отталкивающее зрелище, кроме того Гумилев почувствовал запах. Запах гниения, сладковатый смрад, который полковник пытался замаскировать одеколоном или лосьоном. Рак? Эти бинты на горле…

— Итак, что вы здесь делаете? Я понимаю, что все эти вирусологические байки в данном случае никакого отношения к вашей экспедиции не имеют. Однако цель у вас серьезная, раз вам дали вертолет. Я уже давно не видел, чтобы над Территориями что-нибудь летало, кроме птиц. Попробую догадаться. Вас интересует Зона 51: летающие тарелки с Сириуса, законсервированные гуманоиды, кладезь вселенской мудрости. Верно?

— Верно, — согласился Гумилев, который с самого начала не собирался врать.

— Видите, угадал. Но возникает проблема: во-первых, мы представляем собой то, что можно называть правительством, поскольку власть Североамериканского Альянса на Закрытую Территорию не распространяется. Во-вторых, мы прибыли сюда первыми.

— А вы уверены, что ваше правительство признанное? Я слыхал, что некий господин из Солт-Лейк-Сити, именующий себя Мастером, оспаривает это утверждение.

— Ах, Мастер… — протянул полковник. — Это сложный вопрос, находящийся в стадии решения. В любом случае у меня есть «во-вторых» — как я уже заметил, мы прибыли сюда первыми.

— И что вы собирались делать?

— Проникнуть туда, куда не велено, что же еще? И разобраться, что же тут прятали. А что-то, несомненно, прятали. Вы не были в убежище для персонала, а я был. Крайне жуткое зрелище. Видимо, когда объявили тревогу в связи с эпидемией, они загнали туда людей, а когда стало ясно, что дела плохи, пустили газ. Там тысячи мумий. А хозяин этого кабинета застрелился. Скелет мои солдаты вынесли. Я не знаю, куда делись остальные люди из командования базы. Мы здесь еще далеко не все обыскали, возможно, они лежат в виде мумий в другом убежище или даже живы и прячутся. Когда мы сюда прибыли, тут вертелись чокнутые, пришлось немного повоевать. Их становится все меньше и меньше. Думаю, дохнут с голоду, с едой-то проблемы.

Роулинсон сделал еще пару глотков из своей фляжки, откашлялся и продолжил:

— А ведь вам повезло, мистер Гумилефф. Мы прибыли сюда как передовой отряд, поэтому со мной солдаты, а не ученые. Они могут ходить вокруг летающего блюдца с глазами, как шары для кегельбана, и цокать языком, но не более того. А вы, как мне кажется, привезли специалистов. Так не объединить ли нам усилия? Уверяю, правительство, которое я сейчас представляю, готово к сотрудничеству со всеми международными организация ми, в том числе с ООН. Так давайте в качестве жеста доброй воли сделаем общим достоянием то, что столько лет скрывало правительство уже несуществующих Соединенных Штатов.

Гумилев внимательно посмотрел на полковника. Отталкивающая внешность его не пугала, но словам Роулинсона Андрей не верил. Понятно, что «сотрудничество» продлится до поры до времени. Но Гумилев все равно сказал:

— Идет, полковник. Что от нас требуется?

— Да ничего особенного. Для начала — открыть вход на верхний уровень. У меня есть специалисты по системам безопасности, но они пока не справляются с задачей. Генератор мы запустили, так что компьютеры работают.

— Среди моих людей есть двое, кто в этом разбирается, — Гумилев имел в виду Решетникова и Миллерса, который помимо прочего специализировался как раз в данной области. Ребята Санича тем и были хороши, что каждый заменял собой трех-четырех человек.