– Достаточно, – резко оборвала его Макгован. – Чего вы добиваетесь, Ки-Брас?

– Правды, майор. Только правды. У вас есть пара минут до возвращения сержанта Хотшнайтера, предлагаю использовать их на всю катушку.

– Хотите, чтобы я настучала сама на себя? Да вы шутник, господин крысолов!

– Мимо, – сказал Ки-Брас. – А время между тем идет. Я знаю, что вы разговаривали с капитаном истребителей после того, как отвезли моих людей в пресс-центр. Не знаю, правда, о чем, но это как раз несложно себе представить. Нет, Рейчел, меня сейчас интересует совсем другое. Что происходит сейчас за Стеной? Только не говорите мне, что вам это неизвестно. Если кто-то на этой базе и отдает себе отчет в творящихся там делах, то это вы, майор.

Рейчел рассмеялась сухим, хрипловатым смехом.

– Думаете, лесть вам поможет, Ки-Брас? Я знаю столько же, сколько и остальные. На территории изолята, по-видимому, начались беспорядки. Истребительный корпус производит массовую переброску сил в ближайшие к Стене сектора. Армия, впрочем, не имеет к этому никакого отношения.

– Что ж, – Джеймс открыл дверцу и легко соскочил с подножки джипа, – у вас был шанс, майор. Вы им не воспользовались, так что больше нам говорить не о чем.

– Увидимся на приеме. – Рейчел повернула ключ в замке зажигания. – Надеюсь, вы весело проведете время.

– Скорее всего, мы больше не встретимся, майор, – возразил Ки-Брас. – И, возможно, для вас это не самый плохой вариант.

Макгован ударила по педали газа. Волосы ее взметнулись тяжелой медной волной. Из-под колес джипа вырвалось сизое облако пыли, и Джеймс поспешно отошел в сторону.

Почти в ту же секунду на ступенях показался сержант Хотшнайтер. Судя по тому, что лицо его обрело прежнюю жизнерадостность, он явно наблюдал за стремительной ретирадой майора Макгован через окно штаба.

– Все в порядке, сэр, – доложил он, помахивая плоским пакетом с черно-желтой эмблемой Совета Наций. – Пропуска готовы, осталось только подождать автобуса до «Асгарда», – и заулыбался, довольный своей шуткой.

Джеймс обмахнул запылившиеся носки своих егерских ботинок изящной щеточкой из хвоста натуральной лисы, аккуратно убрал щетку в специальное отделение на поясе и взял пакет у него из рук. Сломал старомодную, раскрошившуюся у него под пальцами сургучную печать с оттиском личной подписи коммандера и вытряхнул себе на ладонь три пластиковых прямоугольника с впечатанными ай-ди чипами. Пропуск в Страну богов, подумал он.

– Молодчина, Алан. – Ки-Брас спрятал прямоугольники во внутренний карман комбинезона и вернул пустой пакет Хотшнайтеру. – Надеюсь, нам удастся найти подходящий автобус. В крайнем случае займемся автостопом.

Он повернулся и зашагал через площадь – прямо к настороженно следившему за ними узкими прорезями смотровых щелей вездеходу военной полиции.

Хотшнайтер догнал его у самой машины. Улыбка сержанта стала еще шире – даже не верилось, что это розовощекое, довольное жизнью дитя полчаса назад показательно возили мордой по асфальту.

– Знаю, знаю, – сказал ему Ки-Брас, – ты собираешься объяснить мне, что это не такси и даже не «Грейхаунд». Поразительно, до чего тупыми бывают эти гражданские, правда? Но если ты наберешься терпения, я объясню тебе, что никакой разницы на самом деле не существует.

Керамитовая туша амфибии казалась идеально гладкой и какой-то скользкой на ощупь, но навыки, въевшиеся глубоко в мышечную память Джеймса за годы службы во флоте Ее Величества, позволили ему взлететь по крутому боку машины с ловкостью профессионального акробата. Люк был гостеприимно открыт, и Ки-Брас, не раздумывая, нырнул в полутемное чрево вездехода.

– Хелло, чиф, – меланхолично приветствовал его Деймон Джилз. – Как машинка, нравится?

Джеймс оглядел тесноватый салон, казавшийся еще теснее от того, что долговязый Энди Лоренс, одетый, как всегда, в джинсы и мятую рубашку, расположившийся на заднем сиденье, взгромоздил свои желтые ковбойские сапоги на спинку кресла водителя, и покачал головой.

– Я бы предпочел «Покьюпайн». Места мало, к тому же у нас будет еще один пассажир. Энди, будь добр, спрячь куда-нибудь эти конечности... Но в общем-то в нашей ситуации выбирать не приходится. Хорошо сработано, Деймон.

– Чиф, – спросил Джилз, проигнорировав как критику, так и похвалу, – какие указания будут насчет того красномордого лоха, что с дурацким видом топчется вокруг нашего экипажа? Судя по виду, он из тех ребят, у которых я позаимствовал эту тачку.

– А вот это и есть наш пассажир. – Джеймс взглянул на экран и мысленно согласился с характеристикой Джилза. – С ним особых хлопот не предвидится: нужно всего лишь подождать, пока он заберется сюда, а потом вежливо убедить его сопровождать нас до места назначения. Кстати, Деймон, сколько у нас в запасе времени?

Джилз поскреб стальную щетину.

– Вообще-то я увел лошадку прямиком из стойла – из гаража, значит. Не думаю, что ее хватятся раньше чем через пару часов – она и стояла-то в самой заднице. Там кругом такой бардак, что могут и вообще про нее не вспомнить. Но, с другой стороны, всегда надо держать в уме самый поганый вариант. Так что предлагаю считать, будто за нами уже снарядили погоню...

В этот момент розовощекая физиономия сержанта Хотшнайтера исчезла с обзорных экранов и появилась в отверстии люка, радостно сияя на фоне бледного осеннего неба.

– Сэр, – позвал Алан неуверенно-бодрым голосом, – с вами все в порядке?

– Разумеется, сержант, – успокоил его Ки-Брас. – Спускайтесь сюда, я вас кое с кем познакомлю.

– Познакомите, сэр? – удивленно переспросил Хотшнайтер, спрыгивая на пол. – Это же машина военной полиции...

Он обвел глазами салон, наткнулся на суровый взгляд Деймона Джилза и рефлекторно положил руку на ступеньку лестницы, ведущей к люку.

– Стоит ли так нервничать, Алан, – укоризненно произнес Джеймс – Познакомьтесь лучше с моими коллегами из Агентства по борьбе с терроризмом. Прямо перед вами – Деймон Джилз, очень приятный и доброжелательный человек, настоящий образец идеального друга. Иметь я его врагом не посоветую никому. Вон тот угрюмый молодой человек, уткнувшийся в свой техносимулятор, – Эндрю Лоренс, гений компьютерных технологий. Если у вас когда-либо возникнут проблемы в этой области, он поможет вам совершенно бескорыстно, просто из любви к искусству. Именно для этих джентльменов и предназначались столь любезно принесенные вами пропуска.

– Но капрал Беккет...

– Капрал Беккет выполняет распоряжения коммандера Макги, не так ли? А пропуска подписаны именно коммандером – вы же сами видели печать.

Джилз гранитным плечом отодвинул Алана от лесенки.

– Сядь-ка, малыш, – проворчал он, закрывая люк, – вон в то кресло, рядом со стариной Энди.

Улыбка медленно сошла с лица Хотшнайтера.

– Кто дал вам право пользоваться вездеходом военной полиции? Вы не можете управлять им, это незаконно!

Деймон усмехнулся и подмигнул Алану.

– Тут ты, пожалуй, прав, приятель. За руль сядешь ты.

– Мистер Ки-Брас, сэр, объясните своим людям, что у вас будут большие неприятности! Это... это может быть расценено как вооруженное нападение на стратегический объект Совета Наций!..

Рука Хотшнайтера метнулась к поясу, но Джилз перехватил ее своей огромной лапищей и едва заметно сдавил. Другой рукой он расстегнул кобуру Алана и извлек из нее тяжелый армейский «кольт».

– Прости, малыш, – сказал он добродушно. – Не хотелось бы повредить тебе пальцы – ты же у нас сегодня вместо водителя.

В глазах Хотшнайтера стояли слезы. Ки-Брас дружески потрепал его по плечу.

– Ну-ну, Алан, успокойтесь. Мы же не террористы, а совсем наоборот. Но что поделаешь, если ваше хитромудрое начальство решило любыми путями не допустить нас на «Асгард». Приходится прибегать и к таким мерам...

Деймон Джилз легонько подтолкнул Хотшнайтера к сиденью водителя. Тот подчинился, двигаясь с автоматизмом заводной куклы.

– Сейчас мы поедем к чек-пойнту Святого Петра, – сказал ему Ки-Брас. – Вас, как я понимаю, должны выпустить просто потому, что вы служите в военной полиции. У нас есть пропуска. Если вы будете вести себя разумно, Алан, все закончится быстро и без помех. Если вы решите поиграть в героя, ваше положение резко ухудшится. Разумеется, вашей жизни ничего не угрожает, но здоровью может быть нанесен некоторый ущерб. В любом случае это ничего не изменит – я и мои люди прибудем на «Асгард» до наступления сегодняшнего вечера. Ну, сержант, какую линию поведения вы выбираете?

– Меня отдадут под трибунал, – глухо отозвался Хотшнайтер. – Возможно, даже расстреляют...

– Бросьте молоть чушь. За помощь Агентству по борьбе с терроризмом не расстреливают. Трибунал, скорее всего, грозит кое-кому из вашего начальства.

– Я попробую, – тихо сказал Алан. – Сэр, дорога до «Асгарда» может отнять много времени... Геликоптеры гораздо быстрее вездехода...

– Но они уже улетели, – напомнил ему Ки-Брас. – Поэтому мы поедем с максимальной скоростью, которую может выжать эта машина. Повторяю: на «Асгарде» мы должны быть до наступления вечера.

«До наступления вечера, – повторил он про себя – И даже тогда может оказаться, что мы опоздали. Кто-то ведет против нас игру, правил которой я не понимаю. Словно бы я играю с невидимками в покер, а они ведут со мной игру в шахматы или го...»

Пятнадцать минут назад Аннабель Флетчер связалась с ним по конфидент-каналу и сообщила, что установка, которую засекли у входа в Трубу парни Данкана Кроу, оказалась гигантской помпой, с помощью которой в глубь туннеля нагнетают быстро твердеющий альфа-бетон. Никакого заговора, никаких тайн. Просто завершающие штрихи в подготовке Стены к Большому Хэллоуину. Ровным счетом ничего заслуживающего внимания, за исключением одной маленькой детали...

Все работы должны быть завершены к сегодняшнему вечеру.

Возможно, коммандер Макги просто старается успеть к приему высоких гостей, подумал Ки-Брас. Весьма правдоподобная версия, как сказал бы Моше Зайдель. И действительно, что может быть банальнее судорожных попыток армейского начальства навести марафет перед визитом Высокого представителя Совета Наций? Генералы одинаковы всюду, а Джеймс на своем веку перевидал их немало. Итак, ни малейшего повода для беспокойства...

Но что, если дело совсем в другом?

Скоро я все узнаю, сказал себе Ки-Брас, и эта мысль, как обычно, наполнила его уверенностью и силой. Скоро я пойму, в какие игры играют со мной загадочные невидимки.

– Пристегните ремни, джентльмены, – приказал он. – Мы поедем быстро.

5. АРДИАН ХАЧКАЙ, ИСТРЕБИТЕЛЬ

Изолят «Толлан», сектор Юг-Дельта, лагерь Старая Краина,

29 октября 2053 г.



Лагерь Старая Краина возник лет десять назад на месте большого поселения горняков, добывавших камень для строительства Стены. Углублявшийся с годами котлован поглотил прежний город, но склоны выработки, которую сами трэшеры назвали Конусом, были густо облеплены палатками, сараями, кособокими домами из саманного кирпича, какими-то глиняными куполами, смахивающими на термитники. Как и большинство лагерей изолята «Толлан», Старая Краина состояла из Верхнего и Нижнего ярусов. Фанерные хижины хороши в летнюю жару, а зимы в здешних местах суровы. С наступлением холодов жители лагеря зарывались глубоко в грунт, уходили зимовать в многоярусные катакомбы, прорытые в склонах Конуса еще стародавними горняками, разводили там большие костры и грелись у постоянно поддерживаемых огней. Лишь дым, поднимавшийся из трещин в стенах котлована, свидетельствовал о том, что жизнь в глубинных укрытиях все же продолжается.

По-видимому, так было и теперь. Маленький маневренный «Бумеранг», высланный Хачкаем на разведку, не обнаружил на террасах Конуса никаких следов обитателей лагеря. Все они, скорее всего, спустились вниз, затаились в своих норах, изготовились к бою в темных и тесных подземных галереях, и справиться с ними на их территории будет очень и очень непросто.

Дурацкая ситуация. Ардиан получил приказ прекратить беспорядки, но никаких беспорядков в лагере вроде бы не наблюдалось, поскольку не наблюдалось никакой деятельности в принципе. Правда, командование также требовало, чтобы «Демоны ночи» взяли под контроль посадочную полосу на востоке лагеря – что ж, для начала можно заняться и этим...

Ардиан мог с известной долей уверенности реконструировать произошедшие здесь события: обкурившиеся анаши трэшеры захватили аэродром, передали в эфир какое-нибудь оскорбительное заявление, после чего, перетрусив от собственной наглости, зарылись поглубже в свои укрытия и стали с ужасом ожидать сошествия с небес «Ангелов мщения». «Ну что ж, – мрачно усмехнулся капитан. – Вот мы и пришли».

Он связался с «Бумерангом» и приказал ему произвести разведку в районе захваченной полосы, а сам тем временем вызвал на экран тактического компьютера объемную карту местности и принялся моделировать различные сценарии высадки.

Высаживаться, к сожалению, было необходимо. Если бунтовщики не законченные идиоты, они должны понимать, что на поверхности у них нет ни единого шанса. Спрятавшись под землей, они при благоприятном раскладе могли избежать справедливого наказания, а кроме того, сохраняли за собой право вновь выйти на сцену после того, как истребители покинут эти края. И то и другое неприемлемо, подумал Ардиан, кроме того, ассистента доктора Танаки тоже наверняка держат где-то под землей. Поэтому придется высаживать десант и рисковать жизнью ребят – группами по трое к каждой из больших нор, которые так хорошо видно отсюда, с высоты двести пятьдесят, и устраивать настоящую охоту на лис. Моим «Демонам» опять придется поиграть в фокстерьеров, подумал он и неожиданно развеселился.

– Всем командирам машин, – сказал он, включая защищенную линию связи. – Приготовиться к высадке по варианту «Троянский щит». Высаживаются экипажи машин четыре, пять и шесть, двойка и тройка – прикрытие с воздуха, «Атлас» – общее наблюдение, передача разведданных. Как поняли меня, командиры машин?

Геликоптер Хачкая завис над полого уходящей в недра земли черной воронкой, нацелившись в нее широким раструбом акустической пушки. В кабине геликоптера Ардиан отрегулировал микрофон внешней связи так, чтобы он находился в трех дюймах от его губ, и включил усилители.

– ВСЕМ ВЫЙТИ НА ПОВЕРХНОСТЬ! ЖИТЕЛИ ЛАГЕРЯ СТАРАЯ КРАИНА, ВЫХОДИТЕ НА ПОВЕРХНОСТЬ С ПОДНЯТЫМИ РУКАМИ. У ВАС ЕСТЬ ПЯТЬ МИНУТ ЧЕРЕЗ ПЯТЬ МИНУТ НАЧНЕТСЯ ЗАЧИСТКА ЛАГЕРЯ ПОВТОРЯЮ: ВСЕМ ВЫЙТИ НА ПОВЕРХНОСТЬ!

Для первого раза он установил мощность звука на уровне «Гром» – 300 децибел. Наверняка его слышно даже в глубоких подземных галереях, но пока это лишь предупреждение.

Разумеется, никто из обитателей лагеря и не подумал высунуться наружу. Ардиан выждал три минуты и передвинул стрелку усилителя на уровень «Ураган».

– ГОВОРИТ ИСТРЕБИТЕЛЬ ХАЧКАЙ. ЖИТЕЛИ ЛАГЕРЯ СТАРАЯ КРАИНА, ДАЮ ВАМ ПОСЛЕДНИЙ ШАНС. ЕСЛИ ЧЕРЕЗ ДВЕ МИНУТЫ ВЫ НЕ ПОДНИМЕТЕСЬ НА ПОВЕРХНОСТЬ С ПОДНЯТЫМИ РУКАМИ, ОТ ВАШЕЙ СТАРОЙ КРАИНЫ ОСТАНЕТСЯ ПЕПЕЛ. ВСЕМ СДАВШИМСЯ Я ГАРАНТИРУЮ ЖИЗНЬ, ОСТАЛЬНЫХ СОТРУ С ЛИЦА ЗЕМЛИ.

Акустическая волна, вырвавшаяся из раструба пушки, ударила в непрочные фанерные и глиняные постройки на склонах Конуса, разметала крытые дранкой и соломой крыши, выбила несколько хлипких дверей и стекол. Ардиан представил себе, как вздрогнули стены подземных коридоров, как посыпался с потолка грунт на головы тех, кто прятался сейчас в лабиринтах Нижнего яруса, трясясь от предчувствия неизбежной расплаты, и едва заметно улыбнулся.

– Командиры машин, начало через полторы минуты по сигналу «танго». Подтвердить готовность

– Четвертый, пятый, шестой к высадке готовы.

– Второй и третий к поддержке огнем готовы.

– «Атлас» вышел на заданную точку, видимость хорошая, к наблюдению готов.

– Отлично. – Хачкай тронул сенсор усилителя и перевел его в режим «Глас господень». – В таком случае последнее предупреждение...

– МЕРТВЕЦЫ СТАРОЙ КРАИНЫ! – рявкнула акустическая пушка, обрушив на склоны воронки две тысячи децибел направленного звука. – ТЕ, КТО НЕ ПОДНИМЕТСЯ НА ПОВЕРХНОСТЬ В ТЕЧЕНИЕ МИНУТЫ, УМРУТ СТРАШНОЙ И МУЧИТЕЛЬНОЙ СМЕРТЬЮ. ЭТО ГОВОРЮ Я, ИСТРЕБИТЕЛЬ ХАЧКАЙ. ЕСЛИ СРЕДИ ВАС ЕСТЬ ЧЕЛОВЕК ПО ИМЕНИ ЙОШИ КОБАЯСИ, ОТДАЙТЕ ЕГО МНЕ, И ТОГДА Я НЕ ТРОНУ ВАШ ЛАГЕРЬ. У ВАС ОСТАЛАСЬ ОДНА МИНУТА.

Стены Конуса дрогнули. Над воронкой взметнулся пыльный вихрь, в котором мелькали доски, обломки мебели, какие-то тряпки. Несколько секунд Ардиан вглядывался в этот крутившийся внизу воздушный мальстрем, затем выключил усилитель.

– «Атлас», доложить о своих наблюдениях, – приказал он.

– Говорит «Атлас». Никакого движения на поверхности. Инфразвуковое сканирование показывает скопления живых организмов в квадратах G, J и Y на глубине от пяти до двадцати метров.

– «Бумеранг», что у тебя?

– Говорит «Бумеранг». Нахожусь над посадочной полосой аэродрома, на высоте двести метров. Огни на полосе выключены, похоже, что подача энергии прекращена полностью. Ворота ангара открыты, внутри вижу транспортный галеон с потушенными бортовыми огнями. Движения внизу не наблюдается. Что делать дальше, капитан?

– Продолжайте наблюдение. Командиры машин, «ТАНГО»!

В небе над Конусом расцвели дымные тюльпаны, стремительно увеличивавшиеся в размерах и сливавшиеся в одно большое темное облако. Из глубин облака выпали черные шары, покачивающиеся на стропах ромбовидных парашютов. Медленно, величественно снижались они над разрушенными акустическим ударом террасами Старой Краины.

Ардиан наблюдал за тем, как шары опускаются поблизости от заваленных обломками строительного мусора арок туннелей, ведущих в Нижний ярус. Когда последний шар, примяв чудом устоявшую в хаосе разрушения палатку, очутился на земле, включилась сирена.

Если бы не шумопоглощающий слой, которым была покрыта кабина геликоптера, Ардиан наверняка бы оглох. Черные шары генерировали звук такой силы, что каждому живому существу, находящемуся в радиусе километра, хотелось как можно скорее зарыться глубоко в землю. Тем же, кто и так прятался под землей, деваться было некуда: на глубине нескольких метров вибрации, конечно, ослабевали, но не настолько, чтобы не сводить с ума всех, кто слышал вой сирены. Шумовая атака – первый, предварительный этап варианта «Троянский щит». Второй этап начинается, когда противник, подавленный и дезориентированный продолжающими завывать шарами, теряет контроль над событиями и способность организовать эффективную оборону. Тут-то и приходит черед собственно десантирования.

Истребители, спрыгнувшие на террасы Конуса из скрытых дымовой завесой десантных геликоптеров, походили на карикатурных инопланетян – огромные головы, зыбкие, расплывчатые тела, угловатые, нечеловеческие формы. Каждый из них представлял собой великолепную боевую машину, оборудованную вмонтированным в шлем тактическим компьютером, гибким бронированным комбинезоном-хамелеон и мощным титановым экзоскелетом. В обычных условиях каждый десантник мог успешно противостоять вдесятеро превосходящим силам противника. Но подземный бой не относился к разряду обычных условий. В своих катакомбах вооруженные камнями и дубинами трэшеры получали – и при некотором везении могли реализовать – тактическое преимущество над экипированным по последнему слову военной техники истребителем. Такие инциденты, увы, случались. И каждый раз командование не упускало возможности напомнить Ардиану, какие суммы были затрачены на подготовку погибшего десантника. А ведь, кроме финансовой стороны дела, оставался еще и чисто человеческий фактор. Ардиан чувствовал себя ответственным за всех своих солдат, и потеря любого из них свидетельствовала о его непрофессионализме. А это качество капитан Хачкай не прощал ни другим, ни себе.

На терминале связи замигали красные огоньки, из динамиков вырвался испуганный крик:

– Это «Бумеранг»! Капитан, в нас только что долбанули из гребаного «стингера»! Подземное укрытие в пятнадцати секундах к югу от посадочной полосы, инфрасканирование показывает холодное пятно. Дьявол, они же нас чуть не сбили! Откуда у этих долбаных трэшеров «стингеры»?.. Капитан, прошу разрешения убраться отсюда... Мы поймали ракету магнитной ловушкой, но чертов компьютер оценивает вероятность новых атак как очень высокую. Капитан, это ловушка, галеон в ангаре полон...

Свист, грохот. Ардиан прислушался к шипению и треску в наушниках. Попробовал восстановить связь с «Бумерангом» – тщетно. Похоже, «Демоны ночи» остались без разведчика. Но что произошло? Ведь у трэшеров, по определению, не могло быть никаких ракет «земля—воздух»!

Непроверенная информация о мятеже истребителей, захвативших аэродром, кажется, подтверждалась самым неприятным образом. Если посадочная полоса и галеон у них в руках, гибель геликоптера становится легкообъяснимой. Проклятие, вместе с «Бумерангом» он потерял Ши Шиацу, лучшего шифровальщика «Демонов ночи», а может, и всего Истребительного корпуса...

– Командирам машин, – ровным голосом проговорил Ардиан. – Аэродром Старая Краина захвачен хорошо вооруженным противником, «Бумеранг» атакован и, скорее всего, уничтожен. «Атлас», обратить особое внимание на перемещения в секторе, примыкающем к зоне аэродрома, при любых изменениях сообщать лично мне. Второй и третий, приготовиться к отражению возможной атаки, готовность к поддержке огнем десанта не отменять. Десант, продолжать работу. Чем скорее справимся здесь, тем раньше приступим к зачистке аэродрома.

Десантники, выглядевшие теперь постоянно меняющими свои очертания туманными пятнами, уже спускались в туннели. Глядя на них, Ардиан испытывал смутное беспокойство, как если бы он забыл о чем-то самом важном, и с каждой ускользавшей секундой ситуация только ухудшалась.

Он прикрыл глаза, надавил подушечками пальцев на виски и сосредоточился. Что он мог упустить из виду? Сколько бы трэшеров ни пряталось в Нижнем ярусе, все они сейчас или лежат без сознания, или бродят по своим кротовым норам, слепо тыкаясь в стены. Угрозу для десантников представляют разве что самые стойкие и умные, догадавшиеся залепить себе уши глиной, но таких наверняка единицы. Шлемов, защищающих от истошного рева сирен, у них, конечно же, нет.

Стоп. Вот оно. Защитные шлемы с феррогелевым шумопоглощающим слоем. У трэшеров их нет, но если Старая Краина захвачена неизвестным подразделением истребителей, то кто может поручиться, что команда этих отморозков не сидит сейчас в засаде на одном из подземных ярусов, ожидая гостей с поверхности? Уж у них-то с защитной экипировкой наверняка все в порядке...

– Десант! – рявкнул он в микрофон внутренней связи. – Вариант «ОЗМА», повторяю: вариант «ОЗМА»! Приготовиться к возможному отражению атаки с применением высокотехнологичного оружия!

– Капитан, – откликнулся Гарсия, командир группы-5. – На верхних этажах полно трупов, настоящая скотобойня...

– Трэшеры?

– Кто ж еще. Но их расстреливали из наших машинок, тела разворочены кинетическими пулями.

– Здесь прошли истребители, – поддержал его непалец Ашок Гурунг, командовавший группой-4. – Несколько часов назад. Кровь свернулась, но еще не засохла. Похоже, кто-то сделал за нас нашу работу.

– Не расслабляться! – скомандовал Ардиан. – Если это те же уроды, что сбили «Бумеранг», они от нас благодарности не ждут. Кто-нибудь из них может до сих пор прятаться внизу, так что смотреть в оба, ясно?

– О\'кей, босс, мы вернемся со свежими скальпами!

– Screwballs[18], – проворчал Хачкай и отвел микрофон в сторону. Ситуация отчетливо попахивала дерьмом. Неизвестное спецподразделение зачищает лагерь, ничего не сообщает об этом командованию и втихую захватывает аэродром... Служба в Истребительных отрядах кого хочешь приучит спокойно относиться к идиотизму окружающих, но то, что творилось в Старой Краине, походило не на идиотизм, а на театр абсурда. Интересно, что за ковбои здесь порезвились, хмуро подумал Ардиан. Надо разобраться с этими неизвестными, но для начала неплохо бы куда-нибудь приземлиться.

Геликоптер на антигравитационных поплавках может болтаться в воздухе как угодно долго, но после гибели «Бумеранга» небо уже не казалось Ардиану самым безопасным местом за Стеной. Обычно все бывало наоборот: как бы хреново ни складывались дела внизу, геликоптеры истребителей могли подняться даже над самой большой толпой разъяренных трэшеров и спокойно ждать помощи. В некоторых поселениях имелось жалкое подобие ПВО в виде массивных и неповоротливых катапульт, но за все годы службы Хачкая в изоляте «Толлан» он ни разу не слышал, чтобы эти гигантские рогатки попали в геликоптер, не говоря уже о юрких и стремительных вингерах. Однако мобильные ракетные установки – принципиально другое дело. Висеть на высоте двести пятьдесят метров и изображать мишень для ракет «земля—воздух» было слишком рискованно. Следовало снижаться и выбирать посадочную площадку.

Он еще раз вгляделся в созданную компьютером объемную модель местности. Уступы Конуса были слишком плотно застроены хлипкими хижинами трэшеров, половину которых акустическая волна превратила в неопрятные кучи мусора. Можно, конечно, выжечь пятачок для посадки пиропатронами, но вонь поднимется такая, что придется дышать через кислородные фильтры. Поразмыслив немного, он решил посадить машину на краю котлована, под прикрытием высоких отвалов породы. Разглядеть оттуда, что творится в окрестностях Конуса, было совершенно невозможно, но для этих целей над Старой Краиной барражировал «Атлас». Дымовая завеса понемногу таяла, растаскиваемая на куски порывами ветра; в разрывах тумана масляно поблескивали темно-зеленые туши штурмовых геликоптеров.

Хачкай передал пилоту координаты посадочной площадки и отключился от разворачивавшихся снаружи событий, надев коммуникационный шлем. Ему не так часто приходилось нырять в Сеть во время выполнения боевого задания, но сейчас, похоже, выпал именно такой случай. Там, где бессилен компьютер, упорно твердивший, что для идентификации окопавшейся в районе аэродрома группы у него не хватает данных, может сработать примитивный метод опроса знакомых. А таковых у Ардиана за годы службы на Стене завелось достаточно.

Он обшарил все закоулки, которые только смог вспомнить. Сунулся в интендантскую службу и переговорил с Яцеком Богушевским, отвечавшим за снабжение истребителей пайками и водой. Яцек, большой любитель почесать языком, начал было подробно рассказывать ему обо всех группах, запрашивавших провизию в течение последних трех дней, но Хачкай твердо прервал его и попросил переслать список заявок на его терминал. В списке оказались тридцать две группы истребителей – для начала неплохо. Ардиан воспользовался кое-какими связями на базах «Авалон», «Баальбек» и «Сибола», расположенных в относительной близости от сектора Юг-Дельта. В результате первоначальный список распух до пятидесяти шести групп, поскольку многие командиры предпочитали запасаться провиантом на несколько недель вперед. Складывалось впечатление, что за последние три дня на ту сторонуперебросили едва ли не половину личного состава Истребительных отрядов. Если бы Рейчел не сказала Ардиану, что приказ о переносе даты Большого Хэллоуина пришел только сегодня утром, он бы подумал, что такая концентрация сил за Стеной – не более чем уловка. Теперь же он склонялся к мысли о том, что изолят действительно потрясла целая серия мятежей.

Конечно же, трэшеры знали о Большом Хэллоуине, но знание это носило достаточно абстрактный характер. Каждый человек знает, что он когда-нибудь да умрет, однако подавляющее большинство людей не делают из этого трагедии и живут совершенно спокойно. Обитатели изолята по-разному относились к идее эвакуации на Землю Спасения – некоторые считали, что их ждет неминуемая гибель, хотя и с последующим воскрешением на небесах, другие фанатично молились, стараясь приблизить переход в лучший мир, третьи (их было большинство) вообще не понимали, о чем идет речь. Однако психологи, которых на Стене насчитывалось едва ли не больше, чем истребителей, в один голос твердили, что вся эта тишь да гладь будет продолжаться только до того момента, пока трэшеры не узнают точной даты Большого Хэллоуина. Большой Хэллоуин для них – нечто вроде конца света, твердили яйцеголовые умники, одно дело – верить, что он неизбежен, но таится где-то за туманной завесой грядущего, и другое дело – знать, что все вокруг провалится в тартарары в три часа пополудни следующего четверга. С точки зрения Ардиана, психологи несли полную ересь, потому что средства массовой информации обсасывали тему совпадения эвакуации с настоящим Хэллоуином 2053 года уже несколько лет подряд, и каждая новая партия переселенцев должна была исправно сообщать об этих дискуссиях старожилам изолята. Тогда почему же мятежи начались именно сейчас, накануне спешным порядком сдвинутой на сутки эвакуации? Неужели легенды о глубоко законспирированных агентах Подполья, работающих за Стеной, хотя бы отчасти соответствуют действительности?

Впрочем, вопрос был из разряда теоретических, никакой пользы от раздумий на эту тему не предвиделось. Ардиан попробовал связаться с одним человечком в разведотделе штаба, но того не оказалось в зоне действия сетевых трансляторов. По официальным каналам поступала прежняя идиотская информационная жвачка о «возникших угрозах безопасности в некоторых секторах изолята» и необходимости выполнять свой долг, руководствуясь кодексом Бусидо.

Пятьдесят две группы Капитан раздраженно отключил сетевой порт и стянул с головы тяжелый шлем. Волосы взмокли, капли пота стекали по лбу и переносице, неприятно щипали глаза. Он провел в Сети полчаса – почти что безрезультатно. Пятьдесят шесть групп, и любая из них может оказаться неизвестными мятежниками. Впрочем, нет, следует вычесть те три, которые компьютер все-таки опознал, – в Ново-Тырново работали ребята Снупи Раскина, Карьеры Олдплейс ровнял с землей шизанутый индеец-навахо по прозвищу Гоблин, а Радужный Мост патрулировали головорезы Анджело Бонкомпаньи. Итого остается пятьдесят три. Можно, конечно, связаться с каждой из этих групп и спросить, не они ли засели на аэродроме Старой Краины, но времени на это уйдет немало. Связываться придется вживую, поскольку на запрос по электронке в разгар боевых действий внимания никто не обратит. Часа два, а то и все три. Такого запаса времени у «Демонов ночи» не было.

Прерывая его размышления, звякнул сигнал интеркома. Ардиан включил видеосвязь, и на экране появилось залитое кровью лицо с азиатскими глазами и плоским, расплющенным носом.

– Ши, ты жив?.

– Да, капитан, – отозвался шифровальщик надтреснутым голосом – Не думаю, что это надолго, но пока я жив. Эти ублюдки сбили «Бумеранг»...

За спиной Ши Шиацу промелькнуло что-то черное, он издал слабый булькающий звук и исчез из объектива камеры.

– Прошу прощения, – услышал Ардиан его голос. – Я хотел сказать, парни, что сбили «Бумеранг», захватили меня и Роджера. Нам удалось катапультироваться, но десантные ранцы мы включить не успели..

Он вновь появился на экране, и Ардиан заметил, что лицо его искажено гримасой боли.

– Роджеру просто перерезали горло. Повезло. У их босса были к нему какие-то старые счеты. Капитан, они приказали мне передать вам, чтобы вы убирались из Старой Краины. Я повторяю их слова. Убирайтесь отсюда, и тогда, возможно, вы останетесь живы. Их здесь много, капитан, и они очень хорошо вооружены. Вам не справиться, капитан, это ясно, как дважды два. Забирайте своих людей и уходите...

«Ши, старый хитрец, – с восхищением подумал Ардиан. – Как удачно, что мы в свое время занимались шифровками в Киллер-колледж. „Дважды два“ – один из самых простых кодов, применяющихся для передачи устных сообщений. Детская игра – все, что говорится, соответствует действительности с точностью до наоборот. Значит, мятежников на аэродроме не так уж много, с оружием у них проблемы, и справиться с ними особой сложности не составит. Тем более обидно, что мы потеряли „Бумеранг“. Удалось бы вытащить Шиацу.»

– Передай тем, кто держит тебя в заложниках, – сказал он вслух. – Прежде чем принять решение, я должен знать, кто возглавляет группу, захватившую аэродром, и не у них ли находится Йоши Кобаяси. Без ответов на эти вопросы я из Старой Краины не уйду.

Ардиан с тревогой следил за тем, как китаец поворачивается спиной к камере и передает его слова кому-то невидимому, стоящему у него за спиной. В следующую секунду Ши Шиацу согнулся пополам и, прижимая руки к животу, опустился на колени так, что на экране осталась только залитая кровью макушка. В объективе показалась чья-то черная лоснящаяся рука, шифровальщика схватили за плечи и, резко развернув, ткнули лицом в камеру.

– Они говорят, что не потерпят никаких условий, – прохрипел китаец. На губах у него выступила красная пена. – Они говорят: либо вы немедленно покидаете Старую Краину, либо будете уничтожены в течение получаса. Капитан, я настоятельно советую прислушаться к моим словам...

«Ши, приятель, – с горечью подумал Ардиан, – ты все еще беспокоишься, понял ли я твой намек насчет шифра... Понял, понял, вот только как бы мне использовать мое знание, чтобы успеть вытащить тебя из той передряги, в которой ты оказался...»

Он не успел. Черная рука, заняв собой половину экрана, ухватила шифровальщика за волосы. Холодной серой молнией блеснул десантный нож, Ши Шиацу с силой запрокинули голову назад и сноровисто перерезали горло.

– Понял? – Голос, донесшийся до ушей Ардиана, не мог принадлежать человеку. Звериный рык, утробное урчание насосавшегося крови вампира, стон подземного монстра – все, что угодно, но не звуки, рожденные голосовыми связками хомо сапиенс. Еще один удар ножа – и голова китайца закачалась прямо перед камерой, тараща налитые последней болью глаза. – Сожри это!

Изображение мигнуло и погасло. Ардиан с трудом подавил желание выхватить пистолет и выпустить в экран всю обойму. Кто бы ты ни был, подумал он, сдерживая бешенство, за старого Ши ты заплатишь. Я не уйду отсюда без твоего скальпа.

Снова ожил интерком:

– Капитан, говорит «Атлас». В нашу сторону произведен выстрел из переносной установки «стингер». Ракета уничтожена сетью-перехватчиком, ведем поиск стрелявшего. Вижу десантников на третьем ярусе, это группа Гурунга. Похоже, все целы, ведут пленных.

– «Атлас», продолжайте патрулирование. – Ардиан переключил связь на своего заместителя, лейтенанта Омара. – Салех, я выхожу. Принимать все сообщения, связь со мной поддерживать каждые десять минут.

Он чувствовал, что не может больше сидеть в командирском кресле, ощущая себя пауком в центре гигантской смертоносной паутины. Смерть Ши Шиацу, с которым они служили вместе семь лет, выбила Ардиана из колеи. Черная лоснящаяся рука с зажатым в ней ножом стояла перед его мысленным взором, словно выжженная на внутренней стороне век.

Ардиан спрыгнул на хрустящую окалину, выброшенную из котлована вгрызавшимися в землю термобурами. Постоял минуту, жадно глотая холодный октябрьский воздух и усмиряя бешено колотившееся сердце. Машинально поправил перевязь с двумя пистолетами и легким скользящим шагом стал спускаться по уходящей в глубину котлована тропинке.

Из туннелей, расположенных несколькими ярусами ниже, медленно, неохотно выползали жители лагеря Старая Краина. Многие держались за голову, другие шатались и падали, некоторых рвало. Десантники, подгонявшие это жалкое стадо электроразрядниками, старались держаться от таких на почтительном расстоянии. Зрелище было во всех смыслах примечательное – девять истребителей гнали перед собой огромную толпу потерявших всякую ориентацию трэшеров. Всего Ардиан насчитал внизу пятьсот с лишним человек: для такого большого лагеря – капля в море. Неужели с остальными разобрались мятежники?

От первой группы десантников отделилось колыхающееся в воздухе, переливающееся на солнце пятно и поплыло по направлению к Ардиану, постепенно обретая более четкие очертания. В пяти шагах от капитана десантник выключил режим «хамелеон» и предстал в своем истинном обличье – невысокий плотный человек с темными печальными глазами, напоминавшими Хачкаю глаза шифровальщика Шиацу.

– Капитан Хачкай, сэр, – начал он, вытянувшись во весь свой небольшой рост, но Ардиан только махнул рукой.

– Вольно, Ашок. Рассказывай, что там, внизу.

Непалец вздохнул.

– Трупы, капитан. Настоящий город мертвых. Я насчитал около тысячи, пока мы спускались – полагаю, что их там раз в десять больше.

«Старая Краина мертва, – подумал Ардиан без особого чувства. – Из десяти тысяч человек осталось пятьсот, да и их судьба еще далеко не ясна».

– Удалось захватить кого-нибудь из старейшин, вождей или кто там у них отвечал за руководство лагерем?

– Сложно сказать, капитан. В пещере прятались в основном женщины и дети, не думаю, что среди них могут оказаться важные шишки. Но есть несколько стариков, похоже, их оберегали больше прочих. Привести их?

– Не нужно. – Ардиан машинально обернулся на геликоптер, почти скрывшийся за гребнем котлована. – Я спущусь сам.

Десантники разделили пленных на несколько групп – только так можно было поместиться на заваленной обломками домов террасе. Оставшиеся в живых обитатели Старой Краины сидели на корточках, сцепив руки на затылке, а переливающиеся бесформенные истребители перемещались от группы к группе, изредка покрикивая на тех трэшеров, которые упирались руками в землю или пытались прилечь. На стариков и старух, к которым вел Ардиана Ашок, внимания никто не обращал – они сбились в маленькую плотную группу на самом краю уступа, напоминая издали неопрятную кучу пестрого тряпья. Возможно, некоторые из них уже не дышали и не падали на землю только потому, что другие старики придерживали их своими немощными руками.

Ардиан остановился в пяти шагах от ближайшего старика. От трэшеров исходил жуткий, выворачивающий желудок наизнанку запах, и он, покопавшись в кармане, вставил в нос новенькие антибактериальные фильтры.

– Есть среди вас администраторы? – спросил он по-английски. – Лидеры? Кто-нибудь, кто участвовал в управлении лагерем?

Ардиан прекрасно знал, что население Старой Краины в основном состояло из славян – сербов, хорватов, черногорцев, словаков и болгар. Он вполне мог задать свой вопрос по-сербски или воспользоваться услугами универсального переводчика, встроенного в шлем. Но руководители лагерей и поселений обычно владели им, пусть и в минимальном объеме. Если среди этих дохлятин есть хоть один, кому доводилось иметь дело с администрацией изолята, он должен среагировать.

Несколько стариков повернули головы – то ли поняв, чего он от них хочет, то ли просто среагировав на звук его голоса. Слезящиеся прозрачные глаза, изуродованные кожными болезнями лица. Один из трэшеров, лысый, но с кустистыми белыми бровями, безобразно шамкая беззубым ртом, просипел:

– Нет, господин... Убивать всех... Никто живой, нет.

– Ты серб? – спросил Хачкай. Старик покивал, словно соглашаясь, а потом сказал:

– Нет серб. Болгарин я есть. Христо Божурин, господин. Ардиан все-таки включил переводчик – продираться сквозь чудовищный английский старика совершенно не хотелось.

– Слушать внимательно. Отвечать только по существу и коротко. Ничего не скрывать. Кто приходил в Старую Краину сегодня ночью?

Христо Божурин пожевал бесцветными губами.

– Не знаю, господин... Они ничего не сказали. Пришли и сразу начали убивать...

– Это были истребители?

– Не знаю, господин. Может быть, да, а может быть, нет.

Я очень стар и плохо вижу, но мне кажется, их одежда была похожа на вашу, простите меня, господин...

Ардиан пощелкал ногтем по кобуре пистолета.

– Когда начались беспорядки в лагере?

– Не понимаю. – Старик подвигал седыми бровями, отчего стал похож на филина. – Беспорядки? Никаких беспорядков, господин. У нас всегда все было по закону. Может, где-то по соседству и случалось, но не в Старой Краине...

– Йоши Кобаяси, – отчетливо выговорил Ардиан. – Японец, человек с базы «Асгард». Он пропал в вашем лагере. Как это случилось?

На глаза Христо словно опустились мохнатые шторки.

– Японец... приходил. Вчера. Ночью его забрали. Не знаю, где он сейчас...

Ардиан расстегнул кобуру и не торопясь извлек «тантал» – изящный шестнадцатизарядный пистолет с длинным и тонким дулом. Глядя в сторону, навел ствол на боязливо жавшихся друг к другу стариков и старух.

– Скажешь правду – все останутся живы. Одно слово неправды – одна пуля. Здесь хватит на всех, Христо.

Минуту трэшер молчал, буравя Хачкая льдистым взглядом из-под нависших бровей. Ардиан, по-прежнему рассматривавший что-то у него за спиной, едва заметно шевельнул стволом «тантала»

– Японец приходил за моей внучкой, – неохотно сказал старик. – За моей второй внучкой.

– Дальше, – равнодушно скомандовал Ардиан.

– Радостину он забрал давно, еще летом. Потом приходил, искал Софию. Мы жили тогда в другом месте, недалеко...

– Что за место?

– Ново-Тырново, это один день пути на восток. Мы ушли, потому что София – это все, что у меня осталось. Она некрасивая, это верно, но добрая, хорошая девочка. Здесь жили два месяца, никто нас не трогал... А вчера он пришел снова...

Христо закашлялся. Другие старики смотрели на него прозрачными, ничего не выражающими глазами. Ардиана с его «танталом» они словно не замечали.

– Был в Старой Краине такой парень, Драго. Миловал мою Радостинку, хотели они жить вместе, только он на Стене работал, а срок у него в октябре выходил. А когда вернулся он, японец ее уж забрал. Ох заненавидел Драго японца... Увидел его вчера, залютовал и убить его хотел...

В эту секунду включился микрофон внутренней связи, и Ардиан услышал голос лейтенанта Омара:

– Капитан, это Салех. «Атлас» докладывает о перемещениях противника в районе посадочной полосы. Четыре группы, передвигающиеся на скутерах и вингерах, всего двенадцать человек. Занимают позиции вокруг аэродрома, координаты...

– На хрен мне их координаты! – рявкнул Ардиан так, что Христо, не разобравшись, на кого кричат, испуганно вжал голову в плечи. – Разберись с ними сам, у тебя два штурмовика и «Атлас». Мне нужен Кобаяси, он у них в плену, всех остальных разрешаю порезать на ремни! Понял?

– Понял! – радостно гаркнул в ответ Омар – он любил работать самостоятельно. – Разрешите выполнять?

– Давно пора. – Ардиан поднял голову и посмотрел на расплывающуюся в небе кляксу. Два штурмовых геликоптера – вполне достаточно, чтобы справиться со скутерами и вингерами мятежников, если только они не прячут в ангаре что-нибудь посерьезнее. Он перевел взгляд на старика. – Ну так что ж, не вышло у твоего Драго убить японца?

– С ним охрана была, – глядя в землю, ответил Христо. – Трое солдат. Их Драго с дружками и убили. А японца, господин, только ранили...

Небо над котлованом наполнилось тяжелым зловещим гулом – штурмовики переходили на крейсерский режим.

– Ашок, – обращаясь к командиру десантников, Ардиан намеренно не стал выключать переводчик. – Выясни, кто из выживших знал парня по имени Драго. Мне нужна вся информация о том, что произошло вчера между ним и Йоши Кобаяси. Пятнадцать минут.

– Есть, сэр! – Непалец наклонил голову в массивном шлеме и, развернувшись, двинулся по тропе к сидящим на корточках трэшерам. Хачкай выразительно посмотрел на старика.

– Если сказал неправду, кто-то из них умрет.

– Ранили его, господин, – упрямо повторил Христо. – Драго их в ловушку заманил, в подземной подклети посадил на колья, а японец вывернулся. Ему камнем голову разбили, но не до смерти. Закрылся он с моей Софией в каморе, где уголь хранится, и стал ждать подмоги. Вот и пришли ночью поколи...

– Поколи? – нахмурился Ардиан. Переводчик не знал этого слова.

– Вурдалаки, упыри... Кто же они еще, господин? Страшные, как божий гнев, черные, а глаза светятся в темноте... Пришли тихо, никто и не заметил, а когда начали резать нас как овец, поздно уж было кричать тревогу... Кто успел, схоронился в грибных пещерах, туда они не сунулись. Забрали японца, забрали Софию мою и сгинули в ночи... А потом и вы прилетели.

– Складно врешь, старик. – Ардиан подумал, что у него появился еще один ключ к разгадке таинственного мятежа. Истребители, ворвавшиеся в Старую Краину этой ночью, были неграми. Светящиеся глаза – обыкновенные ноктоскопические контактные линзы, хотя на черных рожах они должны смотреться особенно впечатляюще. Рука, перерезавшая горло Ши Шиацу перед камерой, тоже принадлежала негру. На Стене существовали подразделения истребителей, сформированные исключительно из представителей одной расы, хотя это и не поощрялось администрацией. Очень похоже, что именно такая бригада сидит сейчас на аэродроме Старой Краины, доказывая своим примером правоту штабных теоретиков. – Зачем им понадобился японец, я думаю, понятно. А вот зачем им твоя внучка, если, как ты сам говорил, девка она некрасивая?

Христо Божурин поднял голову. Тень штурмового геликоптера, удаляющегося в сторону захваченного аэродрома, скользнула по его изрытому оспинами лицу.

– София моя – ведуница, – гордо сказал он. – Радостинка – та красавица, да и с людьми у нее хорошо все слаживалось. А София наоборот. Всех сторонилась, ни с кем не сходилась. От отца ей хворь костная досталась, перекосило ее, бедную, колченожка она... Сидела в своем углу тихо как мышь, вязала все да шила. Но, видно, бог отметил ее – стала она видеть, что с кем дальше будет. Если попросить, все расскажет – и благое, и дурное... Сестре вот тоже говорила, чтоб береглась, что заберут ее в место страшное, нехорошее... Так оно и вышло.

– Что ж сама не побереглась?

– Сказала: от судьбы не уйдешь. И еще сказала, чтоб уходили все из Старой Краины, что будет здесь кровь, много крови, но только никто ее не послушал...

Высоко над их головами, где-то в сердце расползающейся дымной завесы, родился тонкий пронзительный звук, похожий на визг загнанного зайца. Ардиан присел, рефлекторно выбросив вперед руку с длинноствольным «танталом», но стрелять было не в кого. Наверху, за грядой черной оплавленной породы, обозначавшей край Конуса и границу Старой Краины, тяжело и натужно ухнуло. В следующее мгновение оттуда полыхнуло невыносимо ярким пламенем (на глаза Ардиана, спасая его от слепоты, тут же опустились зеркальные светофильтры), а потом в уши ударил разрывающий барабанные перепонки гром. Христо упал на землю и распластался на ней как лягушка. Перекореженная сверхъестественной силой лопасть винта с залихватским свистом пронеслась мимо и вонзилась в груду строительного мусора, раскроив пополам толстую деревянную балку.

Кружась, словно черный снег, летел вниз, сносимый воздушным потоком к невидимому дну котлована, жирный слоистый пепел.

– Салех! – крикнул Хачкай в интерком. – Эй, Салех, что там у тебя?

Тишина, потрескивание в эфире. Зеленый сигнал на терминале связи, вмонтированном в шлем Ардиана, погас. Ардиан включил канал связи с «Атласом».

– Наблюдатели, вашу мать! – заорал он. – Куда смотрите, сукины дети? Что с «Зарей»?

Несколько секунд «Атлас» не отвечал, потом в наушниках что-то щелкнуло, и голос первого пилота Хелен Келлер произнес с механической интонацией:

– «Заря» уничтожена. Выстрел с высоты 17, два градуса на юго-юго-восток от Конуса. Определяю расстояние до цели... – Тут голос Келлер дрогнул, и она завопила во все горло: – Капитан, вы живы?!

– Нет, я на том свете! Что с расстоянием?

– Есть расстояние! Капитан, там минометный расчет. Выпускаю «камикадзе», сейчас мы их...

Невидимый за пеленой дыма «Атлас» с ревом выплюнул самонаводящуюся ракету. Несколько секунд спустя вдалеке громыхнуло.

– Накрыла! – Келлер добавила несколько слов на родном эстонском, которых Хачкай не понял. – Как вам удалось, капитан?..

– Нет, это ты мне расскажи! – рявкнул Ардиан. – Как вам удалось не заметить перемещение целого минометного расчета? Погубили «Зарю», уроды!

– Так ведь не было никаких перемещений, – запротестовала Келлер. – Они словно с ночи в этой норе сидели, ждали, пока мы подставимся...

И подставились, мрачно подумал Хачкай. Неизвестный противник дождался, когда маневренные и оснащенные магнитными ловушками штурмовики покинут район котлована, и накрыл приземлившийся геликоптер навесным выстрелом из миномета. На земле эффективность защитных систем машины резко снижается, к тому же средняя мина слишком мала для того, чтобы зацепить ее магнитной ловушкой. Азартный Салех наверняка не позаботился включить дополнительные защитные контуры. Впрочем, это не его вина. Оставляя «Зарю», Ардиан обязан был позаботиться о ее безопасности сам.

Минус пятеро. Ши Шиацу, Роджер Пурнелл, Салех Омар, Фаньо Милич, Нго Дьем... Минус две великолепные машины – «Бумеранг» и «Заря». Таких потерь капитан Хачкай не знал за все годы службы на Стене. Неудивительно в общем-то: все это время он имел дело с вооруженными дрекольем трэшерами, а не с такими же, как он сам, истребителями. Я вас уничтожу, пообещал себе Ардиан. Доберусь до вас и уничтожу, пусть даже ради этого мне придется задержаться здесь еще на сутки... Тут он вспомнил предупреждение Рейчел и почувствовал, как в позвоночник вонзились ледяные иглы.

Огромными прыжками, используя пружины экзоскелета, примчался Ашок Гурунг. Откинул зеркальный щиток шлема – блеснули коричневые, словно лакированные, глаза.

– Капитан, мы потеряли «Зарю»!..

– Я не слепой, – оборвал его Ардиан. – Что удалось выяснить про Драго?

Лицо непальца окаменело.

– По всем признакам здесь был мятеж. Этот Драго со своей бандой напал на людей с «Асгарда» и убил их.

– Всех? – холодно спросил Ардиан, поднимая пистолет. Старый Христо, с трудом поднявшийся с земли, смотрел на него снизу вверх, словно ожидая выстрела.

– Нет, капитан. Говорят, что японец – по-видимому, это тот самый Кобаяси – уцелел и где-то спрятался. Они все считают, что лагерь разгромили из-за него.

– А что случилось с самим Драго?

– Вроде бы убили в числе первых. Его люди все пытались добраться до японца, но у них ничего не вышло. Там есть пара мальчишек, они притворялись мертвыми и видели, как Кобаяси посадили в летающую машину.

«Ни черта не понимаю, – раздраженно подумал Ардиан. – Зачем мятежникам понадобилось спасать ассистента доктора Танаки? Им понадобился заложник для переговоров? Но чего они в таком случае добиваются?»

– Ладно, – сказал он старому трэшеру, убирая пистолет в кобуру. – Вижу, ты не солгал. Но на один вопрос ты так и не ответил: зачем им понадобилась твоя внучка, пусть даже она и умеет предсказывать будущее?

– За тем, господин, и понадобилась. – В голосе Христо не чувствовалось ни облегчения, ни благодарности – только бесконечная тоска и усталость. – Японец пришел за Софией, а поколи пришли за ним, вот и забрали обоих...

Ардиан отвернулся от старика. Старая Краина оказалась западней. После визита неизвестных истребителей никакой необходимости в зачистке лагеря больше не было. «Я допустил ошибку, – подумал Хачкай. – Мне следовало с самого начала бросить все силы на захваченный аэродром, а я застрял в этом дурацком Конусе, потерял тактическое преимущество и положил пятерых ребят. А времени у меня остается все меньше и меньше...»

– Десантникам вернуться на борт, – приказал он, включив режим высокой защиты внутренней связи. – «Атлас», спуститься в котлован на уровень минус пятьдесят футов. Штурмовым геликоптерам включить генераторы СВЧ-излучения. Работаем по варианту «чистилище».

– Капитан, а что делать с этими? – Ашок махнул рукой в направлении по-прежнему сидящих на корточках трэшеров. – Они ведь не подчинились приказу...

Ардиан мельком взглянул на дрожащее на холодном ветру пестрое людское стадо. Действительно, он обещал уничтожить всех, кто не выйдет на поверхность добровольно, а этих вывели под дулами автоматов.

– Пусть живут. – У него задергалась щека, и он поспешно отвернулся. – Жаль тратить боезапас на это дерьмо. По машинам, живо!

Ревя винтами, из повисшего над лагерем дымного облака вывалился массивный и неповоротливый с виду «Атлас». Воздух тут же потемнел от взметенных им туч мусора и отвратительно хрустевшего на зубах песка. Ардиан резким движением опустил забрало своего шлема и поспешил вверх по тропе.

6. САНТЬЯГО МОНДРАГОН, ЛИТЕРАТОР

Борт лайнера «Гром Господень», где-то над Тихим океаном,

ночь с 28 на 29 октября 2053 г.



Блокнот № 3. Заметки для книги Запись № 15

«Лайнер „Гром Господень“ похож на „Титаник“, перепутавший океан с небом, а айсберг – с облаками».

Спросил Эстер, как она оценивает подобную метафору. Эстер со свойственным ей тупым педантизмом сказала, что за внешней эффектностью этой фразы скрывается целый ряд неточностей. Попросил ее заткнуться.

Лайнер неправдоподобно огромен. Не самолет, а летающий дворец Гаруна аль-Рашида. Сам Гарун аль-Рашид, кстати, сидит в окружении своих джиннов и ифритов в центральном салоне – сыч сычом. Общаться ни с кем не хочет. Джинны и ифриты, должен заметить, производят сильное впечатление. Похожи на ассасинов. Эстер, конечно, скажет вам, что я никогда в жизни не видел ассасинов, и это отчасти правда. Но тем не менее сходство разительное.

Цветок моей души, разумеется, ни на шаг не отходит от своего шефа, моего уважаемого спонсора и заказчика, г-на Высокого представителя Совета Наций, Роберта Оберона Фробифишера. Узнав, какое у него второе имя, я, выражаясь без обиняков, охренел. Оберон! Так и буду его звать в дальнейшем. Самовлюбленный сукин сын, вот он кто. Когда вчера вечером на приеме я заикнулся было, что рассчитывал взять с собой на Большой Хэллоуин И., Оберон поднял роскошную седую бровь (пари держу, что он тренируется по утрам перед зеркалом!) и возмутительно снисходительным тоном произнес:

– Дорогой мой, это же не цирк, куда берут детей. Не забывайте, с какой целью вы туда летите. Мы ждем от вас книги. Книги, а не отчета о поездке с семьей в Диснейленд!

Хотелось ему врезать, но в правой руке я держал бокал с коктейлем, а в левой – канапе с семгой. К тому же, прочтя мне эту нотацию, Оберон тут же обернулся к какому-то хмырю, разгуливавшему среди гостей с постной пуританской рожей, и начал: «Преподобный Хостер (а может, Фостер или Шустер – я не расслышал), разрешите представить вам прославленного писателя, создавшего одну из лучших в мировой литературе книг, посвященных нашему движению...» и так далее. Я предпочел раствориться в толпе.

Если бы не моя добрая фея, познакомившая меня с обероновским пиарменом, Иван так и остался бы в Хьюстоне. Но пиармен, довольно скользкий с виду тип, взялся посодействовать. Якобы ревностный почитатель моего таланта. Я спросил, что ему больше нравится: «Белая Заря» или «Пантера в мехах». Он улыбнулся улыбкой Мудрого Змия и признался, что первую книгу не читал, потому что профессия выработала у него идиосинкразию к любой пропаганде, а про вторую ничего не слышал. Оказалось, что он любит мои ранние стихи и «Песочный город». Самое поразительное, что при всей своей внешней рептильности он и вправду нам помог. Иван теперь помощник оператора в съемочной группе WBC, которая летит на одном с нами воздушном корыте, только этажом ниже. Представляю себе негодование Оберона, когда он узнает, как его провели!!!

Лететь предстоит еще не то шесть, не то семь часов. После захвата «Гавриила» экзосферные прыжки стали как-то непопулярны. Да и к тому же там, куда мы летим, нет подходящей посадочной площадки для субкосмических челноков. Скажу честно – мне все больше кажется, что там вообще ничего нет. Посмотрел на карте – жуткое место. Дыра дырой. Незабываемое Конаково по сравнению с ним просто столица мира...»

Сантьяго почувствовал на себе чей-то взгляд и быстро захлопнул блокнот. Старомодная паркеровская ручка с золотым пером выскользнула у него из пальцев и потерялась где-то в меховых джунглях устилавшего пол ковра.

– Прошу прощения, – с едва заметным французским акцентом произнес сидевший в кресле через проход седой господин с большим носом и мохнатыми белыми бровями. Сантьяго мог поклясться, что еще десять минут назад, перед тем как он углубился в свои записи, это кресло, как и большинство кресел в салоне первого класса, пустовало. – Я не хотел вам мешать. Но наблюдать за чужим вдохновением всегда так увлекательно... – Он наклонился и выудил «Паркер» Мондрагона из густого меха дорожки. – Великолепная старинная вещица, господин Мондрагон. Вполне достойная писателя вашего уровня.

– Мы знакомы? – резко спросил Сантьяго. – Простите, но я не припоминаю...

Незнакомец добродушно улыбнулся в жесткие, торчащие серебряной щеточкой усы.

– Боюсь, что нас не успели представить друг другу, хотя я про вас много слышал и несколько раз видел ваши интервью в сетевых новостях. Мое имя Морван де Тарди, я исполняю обязанности консула Евросоюза в Хьюстоне. Простите старику досужее любопытство, но не приходилась ли вам родственницей графиня Сабина де Мондрагон, скончавшаяся четыре года назад в Ницце?

Сантьяго смерил его подозрительным взглядом.

– Тетя Сабина была младшей сестрой моей бабушки. Вы ее знали?

– О да, – де Тарди покачал головой. – Дело в том, что по мужской линии графиня приходилась внучкой моему прадеду, Жюлю де Тарди, барону де Монтеспан. Таким образом, мы с вами в некотором роде родственники, хотя и очень дальние.

– Мне теперь, очевидно, следует называть вас «дядюшка»? – осведомился Сантьяго. – Должен предупредить честно: родственные чувства во мне не очень-то сильны.

Морван де Тарди успокаивающе похлопал его по руке.

– Не беспокойтесь, я не навязываюсь. Я, собственно, направлялся в бар, но вы были так живописно погружены в свои раздумья, что я просто не мог не остановиться у вашего кресла.

Мондрагон с сомнением посмотрел на свой блокнот.

– В бар? А ведь это не самая плохая мысль...

«Какого черта, – подумал он, – я сижу здесь трезвый как младенец в ожидании чуда! А чуда не будет, потому что его высокопревосходительство Оберон не отпускает Дану от себя ни на шаг. И у меня нет ни малейшего резона оставаться трезвым и блюсти этот дурацкий обет, который меня к тому же никто и не заставлял давать...»

– Составите мне компанию? – спросил де Тарди, пружинисто поднимаясь с кресла. – Буду польщен.

– Бросьте. – Сантьяго убрал блокнот в недра своего атташе-кейса и закрыл его на папиллярный замок. – Это я должен чувствовать себя на седьмом небе от счастья. Сам консул Евросоюза предлагает мне опрокинуть по стаканчику. Кстати, дядюшка, что вы обычно пьете?

– Старое бургундское или хороший арманьяк. В этих вопросах, дорогой племянник, я консервативен.

– Приятно иметь дело со знатоками, – восхитился Мондрагон. – Я не оскорблю ваше эстетическое чувство, если буду пить водку?

– Отнюдь, – усмехнулся де Тарди. – Я вас отлично понимаю – близкое соприкосновение с русской культурой бесследно не проходит.

Они прошли по устланной ковром дорожке до конца салона и, спустившись на несколько ступенек, оказались в уютном полутемном баре. Откуда-то сверху лилась приглушенная музыка, за спиной бармена сверкали и переливались сотни разноцветных бутылок всевозможных форм и размеров.

– А вы что-то имеете против русской культуры, дядюшка? – спросил Сантьяго, внимательно изучая роскошную витрину бара.

– Что? А, нет-нет. Ничего серьезного. Правда, одно время меня ужасно раздражала их безумная привычка пить за обедом крепленые вина. Но в целом – великолепная культура, прекрасный, очень талантливый народ... Собственно, и сама Стена, к которой мы с вами так неотвратимо приближаемся, в значительной степени обязана своим происхождением русскому гению.

Мондрагон снисходительно улыбнулся.

– Вы имеете в виду историю о застрелившемся физике? Но ведь это легенда... – Он повернулся к бармену, изображавшему нетерпение. – Двойную «Смирновскую» со льдом и лимоном, пожалуйста.

Де Тарди пощипал жесткий серебряный ус.

– Легенда? Едва ли... Скорее – тайна, о которой многие слышали и в которую мало кто посвящен до конца.

Он указал на бутылку с пожелтевшей от времени этикеткой, скромно расположившуюся в нижнем ряду пирамиды.

– Принеси-ка мне вон ту бутылочку, сынок, – сказал он бармену. – Судя по этикетке, это «Шато-дю-Лак» урожая 2003 года. Неплохой год, кстати, последующие ему и в подметки не годятся.

– Вы меня заинтриговали, дядюшка. – Сантьяго понюхал свой стакан, и его передернуло. – Я собираюсь писать книгу о Стене, так что всякие жареные факты и малоизвестные подробности для меня что самородки для золотоискателя. Про застрелившегося физика я слышал, но русские друзья уверяли, что такого ученого в России никогда не было...

– А между тем он существовал. – Де Тарди внимательно наблюдал, как бармен вывинчивает штопором пробку из запылившейся бутылки. – Я могу рассказать вам эту историю, но для книги она вам вряд ли покажется подходящей – никаких документов, подтверждающих ее, не сохранилось.

Он принял у бармена бокал и, поднеся его к губам, осторожно отпил глоток и покатал языком во рту.

– Да, это то, о чем я подумал, – кивнул он. – Я беру эту бутылку, да, разумеется, всю.

Мондрагон одобрительно посмотрел на консула.