– Я был командиром над многими людьми, Босх. Я не мог их всех знать.

Щелканье камер.

Босх покачал головой:

– Вон там. – Он показывает на восток жестом статуи. – По ту сторону Атлантики – вертеп зла… Содом и Гоморра наших дней. Приличным людям трудно поверить донесениям наших разведчиков.

– Слабовато, лейтенант Рурк. Действительно слабо. Еще хуже, чем если бы вы просто это признали. Я расскажу вам при встрече.

Камера показывает человека из ЦРУ, висящий на шее магнитофон покоится у него на брюхе. На экране мелькают нагие юноши курящие гашиш…

Босх повесил трубку и вошел в «Дарлингз», где заказал два кофе и две бутылки минеральной воды. Он стоял у кассы, ожидая, пока девушка соберет заказ, и смотрел в окно. Он думал только о Рурке.

Девушка подошла к кассе с его заказом в картонном пакете. Гарри заплатил и дал ей на чай, вышел и снова двинулся к телефонной будке.

– Вы можете сказать что то что происходит в других странах нас не касается. Но мерзкие щупальца зла проникают в приличные американские дома…

Он снова набрал номер Рурка, не имея в голове иного намерения, кроме как выяснить, сидит ли тот у телефона или ушел. Он повесил трубку после десяти бесплодных звонков. Затем позвонил в диспетчерский центр полицейского управления Лос-Анджелеса и велел оператору позвонить диспетчеру ФБР и спросить, отправлен ли их спецназ в район Уилшира или куда-либо еще в Беверли-Хиллз и не требуется ли помощь. Ожидая ответа, он попытался вникнуть в рурковский план ограбления. Тем временем откупорил один из стаканчиков с кофе и сделал глоток.

Супружеская пара из предместья в комнате сына школьные флаги на стене. Они читают записку:

Диспетчерша подтвердила, что ФБР действительно отправило спецназ в район Уилшира. Никакой подмоги им не требовалось. Босх поблагодарил и повесил трубку. Теперь, как ему казалось, он начал понимать замысел Рурка. План этот состоял в том, что никто вовсе не собирался взламывать хранилище. Якобы планируемое ограбление было просто наживкой для отвода глаз. Хранилище играло роль манка, подсадной утки. Босх думал о том, как позволил Трану без помех удалиться своей дорогой после того, как проследовал за ним до самого хранилища. Единственное, чего он добился своими действиями, – согнал преступного капитана с насиженного места вместе с его бриллиантами. Чтобы Рурку было сподручнее до него добраться. Он просто отдал Трана в его руки.

Когда Босх вернулся к машине, то увидел, что Элинор читает досье Медоуза. Она еще не добралась до письма конгрессмена.


Дорогие мама и папа,

я решил присоединиться к диким мальчишкам. Когда вы прочтете это я буду уже далеко.

Джонни


– Что так долго? – добродушно спросила она.

– По всей Америке дети вроде Джонни покидают страну и великое американское наследие соблазненные лживыми обещаниями Москвы о жизни в наркомании и пороке. Я говорю вам что повсюду анархия, порок и грязная развращенность поднимают голову и раздувают капюшон кобры чтобы поразить все что для нас свято, самое сердце Америки под угрозой. Можем ли мы сидеть сложа руки когда наша молодежь, жизненная сила и кровь великой нации, утекает в чужие клоаки? Можем ли мы спокойно смотреть как смрад морального разложения подбирается все ближе к нашим границам?… – Слушатели кашляют и прикрывают лица носовыми платками. – …Эта чума расползается во всех направлениях и нет ничего опаснее. Я лично выделяю десять миллионов долларов на экспедицию которая сокрушит это непотребство раз и навсегда.

– У Рурка была масса вопросов. – Он забрал у нее бумаги и сказал: – Я хочу, чтобы ты взглянула на одну вещь. Кстати, где ты взяла то досье Медоуза, что давала мне?

– Не знаю. Рурк его где-то взял. А что?

– Разумеется пресса поддержит нас. Национальная гвардия каждого штата посылает офицеров и солдат. Надо внушить отвращение тысячам добровольцев. Кто эти добровольцы? Что ж, я полагаю вы могли бы назвать их рядовыми американцами, достойными гражданами-налогоплательщиками сытыми по горло безбожной анархией и пороком. Вы все их знаете это люди Уоллеса40 постовой на углу ваш ближайший сосед.

Босх отыскал то самое письмо и, не говоря ни слова, протянул ей.

– Что это? – вскинула она брови. – Семьдесят третий год?



– Прочти. Это то досье Медоуза, которое я попросил скопировать и переслать мне из Сент-Луиса. Этого письма нет в том файле, который дал тебе Рурк для моего ознакомления. Он выхолостил его. Прочти, ты поймешь почему.

Он бросил взгляд на дверь хранилища. Ничего не происходило, да он ничего и не ожидал. Потом опять перевел взгляд на нее, следя, как она читает. Она вздернула бровь, пробежав обе страницы, еще не дойдя до нужного имени.

Эпизоды первой мировой войны солдаты прощаются с возлюбленными.

– Да, судя по этому, выходит, что он был своего рода героем. Я и не… – Глаза ее расширились, когда она дошла до конца страницы. – Копия отправлена лейтенанту Джону Рурку.

\"За окном океан океанЯнки плывут янки плывутМы вернемся с победой\"

– Угу. Ты еще пропустила первое упоминание. – Он указал на нужное место, где упоминалось, что Рурк был командиром Медоуза. – Внутренний информатор. Что нам теперь делать, как ты думаешь?

– Я не знаю. Ты уверен? Это ничего не доказывает.

Игра в кости на военно-транспортном судне. Парни рады оказаться подальше от жен в атмосфере грубого мужского товарищества. Высадка в Касе красные ковры, духовой оркестр, мэр с ключами от города. Ужин для офицеров в доме мэра. Мэр объясняется через переводчика: \"Он говорит очень рад американцы здесь. Он говорит дикие мальчишки очень плохие много беспокойства. Полиция не может что-то делать\". Пока переводчик говорит, на тарелки наваливают стейки, рыбу, индейку, картофельное пюре, ветчину и яйца, кукурузную кашу, жареных цыплят, свиные головы, ботву репы – все громоздится друг на друга. Камера выхватывает молодого капитана.

– Если это совпадение, то ему следовало сказать, что он знал этого человека, прояснить вопрос раз и навсегда. Как это сделал я. Я пришел и сказал. Он этого не сделал, потому что не хотел, чтобы об этой связи было известно. Я спросил его сейчас, по телефону. Он солгал. Он не хотел, чтобы мы знали об этом.



– Значит, теперь он в курсе, что ты знаешь?

\"Молодой капитан размышляет: \"Почему эти люди хорошие так же как люди в Америке хорошие. Я думаю хорошие люди одинаковы во всем мире, вот как все просто!\"

– Да. Не знаю, что именно он понял. Насколько я в курсе. Я повесил трубку раньше, чем он договорил. Вопрос в том, что нам сейчас делать. Вероятно, мы просто попусту теряем время. Никто не собирается грабить это хранилище. Они, вероятно, уже расправились с Траном – после того, как забрали его бриллианты – и спокойно скрылись. Мы выложили им Трана на блюдечке, прямо в руки.



Тут ему пришло в голову, что белый «форд» принадлежит грабителям, а вовсе не Льюису и Кларку. И те проследовали за ними прямиком к Трану.

– Он говорит что после ужина когда дамы уйдут он расскажет вам что вытворяют дикие мальчишки. Он говорит время для большой чистки. Он говорит американцы вроде пылесоса.

Переводчик орет подражая Гуверу. Офицеры вежливо посмеиваются все кроме человека из ЦРУ и двух его помощников которые смотрят кисло и подозрительно.

– Погоди минутку, – сказала Элинор. – Я не понимаю. А почему же тогда всю неделю срабатывала охранная сигнализация? А как быть с пожарным гидрантом и пожаром в бутике? Все должно было произойти, как мы предполагали.

Женщины ушли. \"Он говорит\"… Звуковая дорожка обрывается фильм становится немым.

– Я сам не понимаю. Сейчас уже во всем нет никакого смысла. Может, Рурк ведет своих людей в ловушку. Или на кровавую расправу.

Оба уставились вперед, через улицу. Дождь немного ослаб, солнце уже полностью взошло, и под его лучами еще сильнее заиграло ярким светом хранилище. Наконец после продолжительного молчания Элинор заговорила:

Музыка из \"Послеполуденного отдыха фавна\". Голые юноши курят гашиш. Вводят убежавшего американского паренька. Он оглядывается и густо краснеет. Голая рука протягивает ему трубку с гашишем. Он курит, кашляет, потом начинает смеяться. Одурев от гашиша он срывает с себя рубашку. Расстегивает ремень. \"Этого достаточно\", – говорит генерал Гринфилд резко дергая усы. Офицеры смотрят друг на друга потом отводят глаза в смущении прочищая горло. Дружно глотают бренди. Слуги торопятся наполнить стаканы которые опустошаются снова и снова.

– Что ж, я полагаю теперь ясно чему мы здесь противостоим, – произносит генерал хрипло. – Боже мой подумать только о порядочных американских детях… Как такое могло случиться с вашим ребенком или моим…

– Я думаю, нам нужно привлечь кого-то в помощь. Может, Хэнлона и Хаука, которые сидят с другой стороны? Или спецназ, если только все они не являются частью дьявольского плана Рурка.

Глубоко тронутый молодой капитан просит прощения и удаляется в сад.

Босх сказал, что проверял насчет спецназа и узнал, что бойцы действительно высланы на место.

\"Он гордится тем что он американец. Гордится порядочным американским делом которым занимается. Потому что когда он думает об этих извращенцах и уродах-наркоманах…\"

– Тогда чем сейчас занимается Рурк? – спросила она.

– Нажимает на все кнопки.

Перед ним появляется голый юноша из фильма. Он бешено раскачивается на изгороди из бирючины и порезал себе руку до кости. Смотрит на окровавленную руку.

Они несколько минут прокручивали дело со всех сторон и решили позвонить Ороско, начальнику полиции Беверли-Хиллз. Прежде всего Элинор связалась с Хэнлоном и Хауком. Босх хотел, чтобы те оставались на месте.

\"Когда мы выдвигаемся к Марракешу радостные толпы усыпают нам путь цветами\".

– Вы там как, не спите, ребята? – проговорила она по радиосвязи.

– Сейчас только десять часов четыре минуты. А я уже чувствую себя, как тот парень, зажатый в своей машине на эстакаде после землетрясения в Окленде. А что у вас?

Радостные лица становятся холодными и пустыми за спинами американцев. Радостные ребята в этом эпизоде позднее появляются в роли диких мальчишек. Два английских офицера наблюдают парад. Один из них заявляет категорично:

– Ничего, просто проверка. Как там парадная дверь?

– Ни единого шороха за ночь.

– Не видел худшего оправдания для военных действий.

Она дала отбой, и какое-то время царила тишина – пока Босх не начал вылезать из машины, чтобы позвонить Ороско. На полпути он остановился и оглянулся на нее:

\"В Марракеше нас встречал мэр, толстый улыбающийся итальянец\".

– А знаешь, он погиб.

– ЗОВИТЕ МЕНЯ ПРОСТО ДЖО, – говорит он.

\"Он разместил офицерский корпус на своей вилле. Меня беспокоит что на каждом шагу за нами наблюдают охранники с автоматами\".

– Кто?

Охранники появляются в кадрах из гангстерских фильмов 1920-х, черные Кадиллаки колесящие по городским улицам.

– Тот человек, который оказался зажатым на эстакаде.

\"И я не могу не рассказать ему о своих сослуживцах итальяшках, о том кто погиб во Вьетнаме я изображаю эту сцену до конца и умираю на полу на руках у самого себя исполняя обе роли даже итальяшки были смущены но вели себя уважительно потому что я так перед ними расшаркивался. Потом мы уселись за хороший обед со спагетти и я рассказываю мэру про заведение Джо Гаравелли в Сент-Луисе со спагетти и сандвичами с ростбифом после катания на коньках\".

Именно в этот момент раздался глухой удар, слегка сотрясший машину. Не столько звук, сколько вибрация, немного напоминающая первый толчок при землетрясении. За ним не последовало новых. Но через одну-две секунды зазвонила охранная сигнализация. Звон, громкий и отчетливый, раздавался со стороны компании «Беверли-Хиллз сейф энд лок». Босх, выхватив пистолет, впился глазами в хранилище. Видимых признаков вторжения не было. Почти тотчас переговорное устройство разразилось голосом Хэнлона:

– У нас звонок. Как будем действовать?

Старое разрушенное место рождения Сент-Луис штат Миссури. Марк и Джон, Фишка, Джимми-Землеройка, дикие мальчики катаются на коньках под старые мелодии и вальсы. Голубой Дунай, Над волнами, Мои голубые небеса, Та маленькая невинная ложь, Звездная пыль, Что мне делать только фото твое напоминает о тебе, Этой ночью ты принадлежишь мне, Встретимся в Сент-Луи, Луи вращающиеся разбрызгиватели на лужайке, загородные клубы, летние площадки для гольфа, лягушки на дорогах 1920 годов, холодные подвальные туалеты, нога парнишки дергается, \"Тоска по колледжу\", чай со льдом и жареный цыпленок в гостинице \"Грин-Инн\", школьные кабинеты, серебряные звезды, старая семейная мыльная опера… \"Когда наступает вечер\"… темный город умирающее солнце голый мальчик обнимающий колени… \"Я спешу к своей…\" музыка через площадку для гольфа полумесяц обрезает небо фильма… \"голубые небеса\"… \"В ту ночь ты сказала мне\"… приличные люди понимают свою правоту… \"та маленькая невинная ложь\"… невинная белизна белизна насколько может охватить глаз впереди слепящая вспышка белого по горло сыты безбожной анархией и моральным разложением хижина воняет взорвавшимися звездами. Раздались пулеметные очереди когда он кончил \"Взгляни на Млечный Путь\"… \"Но то было давным-давно а теперь я люблю звездную пыль небес\"… тусклые дрожащие звезды ящик стола застрял его далекая рука тянется к моему плечу… \"Что я буду делать когда ты так далеко\"… далекое бледное солнце цветной снимок расстегнул рубашку… \"а я грущу\"… цветной снимок и на нем что-то написано… \"Что же мне делать только фото твое\"… \"Vuelvete y aganchete\"… \"напоминает мне о тебе\"… пытаясь сосредоточиться вспомнить лицо на грязной подушке… \"Если б у меня была твоя говорящая картинка\"… \"Неотложный вопрос привел меня мистер\"… \"Я бы играл это каждый раз когда мне становится грустно\"… уличные тени в его глазах… \"Я бы давал по десять представлений в день\"… Марк стаскивает трусы… \"И полночный концерт\"… стоя в темной комнате мальчик сказал: \"Я проделал долгий путь\"… \"Ах! с рассветом я знаю ты уйдешь\"… пыль юной руки расплываются мерцая ляжки и ягодицы… \"Но сегодня ночью ты принадлежишь мне\"… рассветная рубашка на кровати запах юных ночей моча в канаве стук далеких каблуков… \"Встречай меня в Сент-Луи, Луи\"… Разрушенное место рождения Сент-Луис штат Миссури журналы с голыми парнями над цветочным магазином штаны долой грустная старая мыльная опера, Джонни входит в душ. Двое парней оборачиваются понимающе улыбаются. От этого зрелища Джонни краснеет он чувствует красные позывы в паху закатные веснушки осенние листья солнце холод на худом пареньке с веснушками серебряная бумага на ветру истрепанные звуки далекого города. Мальчики снимают коньки. Они идут через улицу к заведению Джо Гаравелли. Далекие спагетти ростбиф сандвичи камера фиксирует в стоп-кадре серебряную улыбку Джо.

Ни Босх, ни Уиш сразу не ответили на радиовызов. Они просто сидели, уставившись на хранилище, потрясенные, ошарашенные. Рурк повел своих людей прямо в ловушку! Во всяком случае, так это выглядело.

– Вам бы Джо понравился, – говорю я мэру.

– Сукин сын! – сказал Босх. – Они там!

Джо Гаравелли и мэр сидят за кухонным столом. Толстая улыбающаяся жена Джо приносит бутылку красного вина из погреба.

* * *

– Меня не только автоматы в коридоре беспокоят. Сам Джо тоже. Я встречал его раньше.

– Вели Хэнлону и Хауку сохранять спокойствие, пока мы не получим распоряжений, – немного погодя распорядился Босх.

– А кто будет их отдавать? – спросила Элинор.

Рим, Берлин, Неаполь, Сайгон, Бенгази… \"А вот и немцы американцы англичане. Смени приветственные транспаранты. \"Willkommen Deutschen\" поспешно убирают водружая \"Привет Джонни!\" \"Продай свою сестру свою дочь свою бабушку\". Сигареты шоколад и продуктовые пайки переходят из рук в руки.

Босх не ответил. Он думал о том, что происходит там, внутри. Зачем было Рурку вести своих людей в западню?

\"У меня неприятное чувство будто я нахожусь на какой-то старой съемочной площадке. Да, я видел Джо раньше. Улыбающийся рот холодные предательские глаза.

– Очевидно, он не имел возможности их предупредить – сказать, что бриллиантов там нет и что мы их поджидаем, – сказал он. – Ведь еще сутки назад мы ничего не знали о депозитарии и о том, что готовится. Вероятно, когда мы вышли на след, было поздно их предупреждать. Они ушли слишком далеко.

Мы намерены выиграть эту войну, – тихо говорю я французскому comte41… (Но достаточно громко чтобы человек из ЦРУ мог меня услышать)… Le comte поднимает бокал.

– Значит, они будут действовать по намеченному плану, – сказала Элинор.

– Я пью за славную победу наших бравых американских союзников над маленькими мальчиками вооруженными рогатками и скаутскими ножами.

– Первым делом воры вскроют ячейку Трана, если они прилежно выучили урок и знают, где она находится. Увидят, что она пуста, – и что станут делать дальше? Бросят все или станут вскрывать другие сейфы, пока не наберут достаточно ценностей, чтобы окупить операцию?

Я подумал что это просто мерзко и заявил ему что Америка делает именно то дело которое как мы все знаем должно быть сделано и мы знаем что правы и знаем что намерены победить, все это совершенно ясно. Le comte разразился резким холодным противным смехом. Информация о численности и расположении сил противника туманна и противоречива\".

– Я думаю, они все бросят и унесут ноги, – ответила она. – Думаю, что когда они вскроют ячейку Трана и не обнаружат там бриллиантов, то поймут: что-то не так – и уберутся ко всем чертям.

Офицеры прогуливаются раздавая шоколад и сигареты. Мальчишки показывают в разных направлениях. Позднее они появятся в сценах с дикими мальчиками.

– Тогда у нас не так много времени. Моя догадка состоит в том, что они не станут сверлить сейф, пока мы не перезапустим сигнализацию и не уйдем с места действия. Мы можем немного задержаться с повторным включением, но если переборщим, они что-то учуют и смотают удочки, однако при этом будут готовы во всеоружии встретить наших людей под землей.

\"Они где-то к югу. Все соглашаются что стоит нам только показаться и мальчишки сдадутся радостными толпами чтобы избавиться от русских и китайских рабовладельцев. Это вполне логично. Тем не менее мы разрабатываем тщательный план военной операции\".

Он вышел из машины и оглянулся на Элинор.

Генерал Гринфилд изучает карты и показывает:

– Садись за рацию. Вели своим парням оставаться на месте, а затем передай сообщение спецназовцам. Скажи им: мы считаем, что в хранилище кто-то есть.

– Они спросят, почему Рурк ничего не говорит.

– Вот здесь находится старый форт иностранного легиона. Там можно расположить базовый лагерь. Три дня марша отсюда.

– Придумай что-нибудь. Скажи, что не знаешь, где Рурк.

\"Мы выступаем в пятницу 23 апреля 1976 г. солдаты маршируют распевая \"Хинки Динки Парле Ву\" и \"Зарядные ящики готовы к походу\". Пение становится все менее и менее задорным и наконец вовсе смолкает. Очевидно что солдатам здорово не по себе. У нас уходит шесть дней чтобы добраться до форта. В трехстах ярдах от форта генерал поднимает руку и останавливает колонну. Офицеры выхватывают полевые бинокли. Ворота открыты три песчаных лисицы шныряют по двору. Они поднимают морды видят нас и удирают по бархану\".

– Куда ты идешь?

Форт из \"Красавчика Жеста\"42. Пересохший колодец чертополох во дворе. Офицеры проходят по пустым комнатам их шаги приглушает песок. Стены издают призрачный запах застарелого пота.

– Встретить патрульную машину, которая приедет на сигнал охранной системы. Попрошу, чтобы они вызвали сюда Ороско.

– Эта сгодится для офицерской компании.

Он захлопнул дверь машины и стал спускаться по гаражному пандусу. Элинор передала сообщения.



На подходе к депозитарию Босх вытащил футляр с полицейским значком, раскрыл его и прицепил к нагрудному карману пиджака. Завернул за угол, обогнув стеклянную стену, и взбежал по ступеням парадного входа – как раз в тот момент, когда к дверям, сверкая мигалкой, но без сирены подъехала патрульная машина полиции Беверли-Хиллз. Двое патрульных выскочили из нее, выхватывая дубинки из пластиковых трубчатых держателей на дверцах машины и засовывая их в кольца на своих поясах. Босх представился, объяснил, что он здесь делает, и попросил как можно скорее известить капитана Ороско. Один из копов сказал, что был вызван также управляющий, человек по имени Эвери, чтобы перезапустить сигнализацию, пока полиция будет осматривать помещение. Все как обычно, по стандартной процедуре. Патрульные сказали, что здешняя охранная сигнализация срабатывает уже в третий раз за неделю и они в третий раз приезжают по вызову. Они также сообщили, что получили распоряжение докладывать обо всех вызовах из этого места капитану Ороско прямо домой, в любое время суток.

КИЛРОЙ ДРОЧИЛ ЗДЕСЬ Б. Дж. МАРТИН Д и Д

– Вы хотите сказать, что эти вызовы настоящие? Не просто сбой в системе сигнализации? – спросил один из них, по имени Онага.

– Мы точно не знаем, – ответил Босх. – Но мы хотим действовать так, как если бы это был ложный вызов. Управляющий приезжает, вы вместе с ним выключаете сигнал и перезапускаете систему, затем каждый отправляется своей дорогой. О\'кей? Все как всегда.

BUENLUGARPARAFOLLARQUIENES?43МАЛЫШ А.Д.

– Добро, – отозвался другой коп, у которого над карманом на медной пластинке значилось «Джонстон». Не вынимая дубинки из гнезда на поясе, он быстрым шагом направился к полицейскому «лендкрузеру», чтобы позвонить Ороско.



– Вот и наш мистер Эвери, – сказал Онага.

Фаллические рисунки… (Два арабских парня. Один двигает в кулаке палец взад-вперед. Второй кивает. Они сбрасывают джеллабы). Трое американских бойскаутов разглядывают рисунки…

Белый «кадиллак» плавно подкатил к тротуару и остановился позади патрульной машины. Из автомобиля вышел Эвери-третий, одетый в розовую спортивную рубашку и хлопчатобумажные, в полоску, брюки свободного покроя. Он подошел к ним и, узнав Босха, поприветствовал его.

– Поиграем, а?

– Что, был взлом?

– Что ты имеешь в виду? – спрашивает третий что помоложе.

– Мистер Эвери, мы подозреваем, что здесь, возможно, не все в порядке, пока мы точно не знаем. Нам требуется время, чтобы проверить. Мы бы хотели, чтобы вы открыли офис и произвели обход, как обычно при срабатывании сигнала. Затем перезагрузили систему сигнализации и опять все заперли.

– А мы тебе покажем. – Младший краснеет и облизывает губы глядя на то чем они занимаются. Фаллические тени на дальней стене. Камера поспешно перемещается словно смущенные глаза. Генерал Гринфилд прочищает глотку и расправляет усы:

– Только лишь? Вы уверены? Что, если…

– Сержант!

– Мистер Эвери, единственное, что от вас требуется, – это сесть в машину и уехать, как вы делали прежде. Сделайте вид, будто едете домой. Но вместо этого я попрошу вас завернуть за угол – там есть кафе под названием «Дарлингз». Зайдите и закажите себе чашку кофе. Я либо сам подойду, чтобы вас проинформировать, либо пошлю за вами. Пожалуйста, расслабьтесь. Мы в состоянии справиться с любыми возможными неприятностями. Другие наши люди сейчас берут ситуацию под контроль, но здесь мы хотим создать впечатление, что производим рутинную проверку по обычному ложному вызову.

– Да, сэр.

– Назначьте наряд вычистить это место… и – уф! – побелите здесь стены.

– Понимаю, – сказал Эвери, вытаскивая ключ из кармана пальто и подходя к парадной двери. – Кстати, звонит сигнализация не из хранилища. Это внешняя сигнализация, которая возбуждается вибрациями витрины помещения. Я уверенно могу это сказать. Другой тембр звука, понимаете?

– Слушаюсь, сэр.

Босх понял, что копатели, выводя из строя охранную систему депозитария, не знали, что внешняя сигнализация представляет собой отдельную, самостоятельную систему.

\"Это план генерала: оставить половину наших подразделений в форте отобрать самых молодых и ловких, продолжить марш к югу и завязать бой с противником. Он назвал форт \"Портланд-Плейс\" по имени квартала в Сент-Луисе\".

Онага и Эвери вошли внутрь, Босх следовал поодаль. Он остановился на пороге, ища признаки дыма и не обнаруживая их, вынюхивая запах кордита, но тоже ничего не ощущая. Тем временем Джонстон вошел в помещение, и Босх торопливо зажал ему рот, чтобы помешать что-нибудь выкрикнуть, перекрывая вой сирены. Джонстон понимающе кивнул, сложил руки рупором и, приставив к уху Босха, сказал, что Ороско будет здесь самое большее через двадцать минут. Он жил в Долине. Гарри кивнул, про себя надеясь, что это произойдет достаточно быстро.

Через два часа после того как мы вышли из лагеря несколько мальчишек размахивающих белыми флагами появляются на бархане и бегут к нам с криками:

Сирену выключили, и Эвери с Онагой вышли из кабинета управляющего в вестибюль, где ждали Джонстон и Босх. Онага посмотрел на Босха и покачал головой, показывая, что никаких изменений нет.

– Привет, Джонни!

– Вы обычно проверяете хранилище? – спросил Босх.

– Ты очень хороший человек.

– Только снаружи, – ответил Эвери.

– Большое спасибо одну сигарету.

Он подошел к устройству рентгеновского излучения, включил его и пояснил, что потребуется пятьдесят секунд, чтобы аппарат нагрелся. Это время они провели в молчании. Наконец Эвери положил ладонь на считывающее устройство. Оно сняло показания с его ладони, подтвердило соответствие, и замок на первой двери кабинки-ловушки со щелчком открылся.

– Шоколад.

– Тушенка.

– Поскольку внутри стеклянного помещения сейчас не дежурит охранник, мне придется отменить код запорного устройства на второй двери, – сказал Эвери. – Джентльмены, вы не возражаете, если я попрошу вас не смотреть, когда мы войдем?

– Американцы очень хорошие люди.

Все четверо втиснулись в крохотную кабинку, и Эвери набрал комбинацию цифр на электронном замке второй двери. Снова последовал легкий щелчок, дверь отворилась, и они вошли в стеклянное помещение вокруг хранилища. Тут было не на что смотреть – только сталь и стекло. Босх остановился у двери и прислушался, но ничего не услышал. Он подошел к стеклянной стенке и обвел взглядом бульвар Уилшир. Он увидел, что Элинор по-прежнему сидит в машине на втором этаже гаража. Потом переключил внимание на Эвери, который подошел и встал рядом – будто бы затем, чтобы тоже посмотреть в окно, но вместо этого с конспиративным видом придвинулся к нему ближе, желая сказать что-то конфиденциально.

– Русские китайцы очень плохие.

Они рычат и плюются.

– Вы не забыли: я имею возможность отпереть само хранилище, – едва слышным шепотом произнес он.

– Мы вам покажем где есть вода где делать лагерь.

Босх посмотрел на него и покачал головой:

– Кайф какой угодно.

– Нет, не стоит. Слишком опасно. Пойдемте отсюда.

– Моя сестра она жить близко здесь.

У Эвери на лице было написано недоумение, но Босх отошел прочь. Пять минут спустя помещение депозитария было очищено и двери заперты. Оба полицейских вернулись в машину продолжать патрулирование, и Эвери тоже отбыл. Босх пошел обратно в гараж. Улица теперь была оживленнее, начиналась обычная дневная суета. Гараж наполнялся, и запах выхлопа усилился. Когда он сел в машину, Уиш сообщила, что Хэнлон, Хаук и люди из спецназа находятся на оговоренных позициях. Он сказал ей, что Ороско на подходе.

Похоже дела идут на лад. Мальчишки проведут нас к партизанам-коммунистам которые ими руководят и это то что надо. Мальчишки путаются насчет местонахождения партизан. \"Вон там\". Они показывают на юг.

Босха занимал вопрос, сколько времени потребуется, чтобы люди в туннеле уверились, что все спокойно, и начали сверлить сейфы. До приезда Ороско оставалось еще десять минут. Это было много.

Воду они не находят воды но требуют доплаты за поиски. Места для лагеря которые они выбирают похоже всегда отличаются некоторыми неудобствами гнездом скорпионов пещерой полной змей.

– Итак, что мы должны делать, когда он приедет? – спросила Уиш.

Мальчишки носятся вокруг с палками колошматят змей сбивая палатки переворачивая котелки с едой распугивая мулов.

– Это его пригород и его вызов, – ответил он. – Мы просто выложим ему все факты и станем делать, что он прикажет. Сообщим, что наша операция запорота и мы не знаем, кому доверять. Во всяком случае, не тому человеку, который назначен за нее ответственным.

\"Мальчишки путаются под ногами день и ночь и все больше их сдается. Сейчас должно быть их не меньше тысячи. Питание становятся проблемой. Но с этими мальчишками что-то не так. У меня ощущение что они вообще не молоды\".

После этого минуту или две они сидели в молчании. Босх курил сигарету, и Элинор ничего не сказала по этому поводу. Она казалась полностью погруженной в собственные думы, и на лице ее была озадаченность. Оба примерно каждые полминуты нервно поглядывали на часы.

Генерал Гринфилд, человек из ЦРУ и майор Брэдшинкль идут по лагерю. Мальчишки вскакивают перед ними. \"Привет, Джонни!\" Мальчишки показывают и изображают треск пулеметов. Человек из ЦРУ смотрит на них с холодным неодобрением.

* * *

Льюис подождал, пока белый «кадиллак», к которому он пристроился, свернул от Уилшира к северу. Как только их машину больше нельзя было заметить от депозитария, сыщик поднял с пола машины синюю полицейскую мигалку и поставил на приборный щиток. Он включил ее, но водитель «кадиллака» уже подъезжал к тротуару перед «Дарлингзом». Льюис вышел из машины и зашагал к «кадиллаку»; на полпути его встретил Эвери.

– Маленькие ублюдки, – бормочет он.

– В чем дело, офицер? – спросил он.

– Детектив, – поправил Льюис и раскрыл свой футляр со значком. – Служба внутренних расследований управления полиции Лос-Анджелеса. Мне нужно задать вам несколько вопросов, сэр. Мы проводим расследование в отношении одного человека, детектива Гарри Босха, с которым вы только что беседовали в «Беверли-Хиллз сейф энд лок».

– Просто дети, – говорит генерал.

Человек из ЦРУ хмыкает.

– Что вы имеете в виду, говоря «мы»?

– Я оставил своего напарника на Уилшире, чтобы он мог присмотреть за вашим учреждением. Но мне бы хотелось, чтобы вы на несколько минут присели ко мне в машину, чтобы мы могли побеседовать. Что-то происходит, и мне необходимо знать, что именно.

– Здесь что-то не так, генерал. Не все они молоды.

– Этот детектив Босх… э… откуда мне знать, что вам можно верить?

Когда офицеры отходят юные глаза становятся холодными и настороженными глядят им вслед с враждебной расчетливостью.

– А откуда вы знаете, что можно верить ему? Дело в том, сэр, что мы уже в течение недели держим детектива Босха под наблюдением и знаем, что он замешан в действиях, которые являются если не противозаконными, то, по крайней мере, нежелательными для нашего управления. Но мы не знаем точно, в каких именно. Потому и нуждаемся в вашей помощи, сэр. Не будете ли вы так добры пройти в машину?

Эвери неохотно сделал первые несколько шагов, а потом, видимо, решил: «Была не была!» Он быстро подошел к машине и уселся на переднее сиденье. Там Эвери представился как владелец депозитария «Беверли-Хиллз сейф энд лок» и вкратце поведал Льюису о том, что говорилось в ходе двух его мимолетных бесед с Босхом и Уиш. Льюис слушал, не перебивая, затем открыл дверь машины.



– Подождите здесь, пожалуйста. Я сейчас вернусь.

\"Как у профессионального военного у меня самые серьезные сомнения насчет этой экспедиции. Я ни с кем не делюсь своими мыслями. Если этот ублюдок из ЦРУ занесет меня в черный список я могу потерять работу. Я слишком много размышляю. Всегда размышлял. Проверки по линии службы безопасности в Вест-Пойнте всегда вызывали у меня головную боль и у меня появилась привычка принимать кодеин в таблетках. У меня хороший запас таблеток купленных в Касе, в экспедиции это помогает от хронических головных болей. Не впервые скверная привычка спасала человеку жизнь\".

Он торопливо зашагал к Уилширу; там постоял несколько секунд на углу, очевидно, кого-то высматривая, затем демонстративно посмотрел на свои часы. Потом вернулся к машине и опять скользнул за руль. На бульваре Уилшир дожидался Кларк, стоя в нише у входа в магазин и наблюдая за депозитарием. Он заметил поданный Льюисом знак и небрежной походкой зашагал к машине.



Неглубокие кратеры словно на фотографии с луны.

Когда Кларк забрался на заднее сиденье, Льюис сказал:

– Это Место Песчаной Лисы. Хорошо для лагеря.

– Это мистер Эвери. Он говорит, что Босх велел ему ехать в «Дарлингз» и ждать там. Сказал, что, возможно, в хранилище находятся грабители. Якобы проникли снизу, через подземный ход.

Человек из ЦРУ оглядывается с кислым видом.

– А Босх сказал, что он намерен делать? – спросил Кларк.

– Я не вижу никаких песчаных лис.

– Ни слова, – ответил Эвери.

– Песчаная лиса очень боится. Если вы видеть песчаную лису рядом никто не жить.

Как только лагерь разбит офицеров приглашают в палатку генерала.

Все сидели в молчании, размышляя. Льюис не мог уложить все это в голове. Если Босх замешан, то чем он сейчас занимается? Льюис еще немножко подумал над этим и понял, что если Босх замешан в планах ограбления депозитария, то сейчас он находится в идеальном положении для того, чтобы оттягивать внимание от хранилища и концентрировать силы снаружи. Он легко может исказить реальную картину. Он может направить личный состав по ложному следу, а тем временем его люди, забрав ценности, преспокойно скроются в противоположном направлении.

Надо что-то делать с мальчишками.

Человек из ЦРУ говорит что они явные саботажники и лучше всего перестрелять их из пулемета.

– Они все у него в руках, – проговорил Льюис, обращаясь скорее к самому себе, чем к своим собеседникам.

Пресс-офицер возражает что такая опрометчивая акция испортит наш имидж в глазах общественности.

– У кого, у Босха? – спросил Кларк.

– Что еще за имидж? Пока вы болтуны лакали спиртное и набивали животы Джо, Генри и я разведали все вокруг. Никто из них ничуть нам не симпатизирует. Тот мэр Марракеша перерезал бы вам глотки если бы вы оказались слабее и так же охотно продал бы вам свою мать окажись вы сильнее. Говорю вам, эти ублюдки ведут нас прямиком в засаду.

– Он заправляет ограблением. Мы ничего не можем сделать, кроме как ждать. Мы не можем войти в хранилище снаружи. Мы не можем проникнуть снизу, не зная дороги. Он уже подстроил так, что фэбээровский спецназ караулит их где-то в районе шоссе. Они дожидаются грабителей, которые не придут, мать его!

Генерал поднимает руку призывая к молчанию.

– Погодите, погодите минутку, – сказал Эвери. – Хранилище… у нас есть возможность туда войти.

– Мы отошлем большинство мальчишек обратно в базовый лагерь под стражей а себе оставим несколько проводников. При первом же намеке на предательство сообщим в базовый лагерь и задержанных расстреляют. Это условие несомненно произведет впечатление на проводников.

Льюис навострил уши и, полностью развернувшись на сиденье, уставился на Эвери. Владелец хранилища объяснил им, что федеральные банковские правила не распространяются на «Беверли-Хиллз сейф энд лок», потому что это учреждение не является банком, а также что он располагает компьютерным кодом, с помощью которого можно открыть хранилище в любое время.

Человек из ЦРУ хмыкает.

– Вы говорили об этом Босху? – спросил Льюис.

– Ладно, чем скорее мы возьмем их под стражу тем лучше.

– И вчера, и сегодня.



– А раньше он этого не знал?

– Нет, мне показалось, что он удивился. Он подробно расспрашивал о том, сколько времени потребуется, чтобы отпереть хранилище, что мне для этого требуется сделать, и все в таком роде. Затем сегодня, когда сработала охранная сигнализация, я спросил его, не следует ли нам войти в хранилище и проверить внутри. Он сказал, нет. И велел всем выйти из помещения.

– Проклятие! – воскликнул Льюис. – Я лучше позвоню Ирвингу.

Когда мы покинули палатку выслушав решение генерала нас встретили около пятидесяти мальчишек.

Он выскочил из машины и рысью помчался к платным таксофонам перед кафе. Он набрал домашний номер Ирвинга, но никто не ответил. Ему пришлось переслать Ирвингу сообщение на пейджер, чтобы тот перезвонил на номер этого уличного автомата. Затем подождал минут пять, нервно меря шагами пространство перед телефонной будкой и досадуя, что время уходит. Потом вошел в соседнюю будку и позвонил дежурному офицеру – проверить, получил ли Ирвинг сообщение на пейджер. Выяснилось, что получил. Льюис решил, что он больше не может ждать. Ему придется отреагировать на полученный сигнал самостоятельно, и именно ему доведется стать героем. Он отошел от телефонных будок и двинулся к машине.

– У нас очень важная информация где базовый лагерь. Там muchos Chinos44.

– Что он сказал? – спросил Кларк.

– Мы идем в хранилище, – ответил Льюис и завел машину.

Ребята оттягивали уголки глаз болтая якобы по-китайски. Эффект на редкость комичный. Затем мальчишки засмеялись. Они смеялись и смеялись смеясь внутри нас смеялись все офицеры согнувшись пополам стараясь удержаться. Мальчишки расчихались и закашлялись. Они окружили человека из ЦРУ и начали икать. Он свирепо смотрел на них а потом стал громко икать не переставая. Это охватило весь лагерь, хор икающих, смеющихся, чихающих, кашляющих. Человек из ЦРУ схватил мегафон и икая заквакал словно гигантская жаба:

* * *

Полицейская рация щелкнула два раза, и из нее послышался голос Хэнлона:

– Пуле – ик! – метом – ик! – маленьких – ик! – ублюдков! – и схватился за свою сорокапятку. Мальчишки разбежались. Из-за икоты его пули полетели куда попало убив двух наших. Генерал схватил мегафон:

– Бродвей, у нас тут гости, на Первой.

– Солдаты… АПЧХИ, АПЧХИ, АПЧХИ…

Босх стремительно схватил рацию.

– Первая, что у вас там? На Бродвее ничего не видно.

– Трое белых мужчин входят в офис с нашей стороны. Отпирают дверь ключом. Похоже, один из них – тот самый, что был там с вами раньше. Пожилой. В клетчатых штанах.

– Да благословит вас Бог, генерал. Ха! ха! ха! – сказал Ровер Джонс один из его старых дворовых негритосов. Солдаты катались по земле писали в штаны а мальчишки оседлали их колотя палками коленями ногами и локтями. Они выхватывали оружие укрылись за удачно расположенными скалами и открыли огонь прямой наводкой. Это была бойня. За несколько секунд под смертоносным огнем мальчишек полегли сотни. И зараза быстро распространялась. Один взгляд на кого-нибудь с кем случился припадок и с вами происходит то же самое. Чиханье разносится ветром подобно слезоточивому газу. Это вовсе не действие внушения. Это натренированный вирус-убийца. По меньшей мере половина людей была поражена а те кто не пострадал болтались где-то без дела, все выжившие – никудышные солдаты в обмундировании пьяных бродяг. Человек из ЦРУ схлопотал заряд из сорокапятки прямо в жирный живот. Он поперхнулся струей крови и рухнул как мешок с цементом. Генерал еще был на ногах пытаясь перестать чихать когда пуля просверлила его между глаз. Он хлопнулся вниз лицом и подпрыгнул. Как в бессмертных строках Хемингуэя: \"дыра у него в затылке где вышла пуля была велика настолько чтобы вместить ваш кулак если у вас небольшой кулак и вам хочется его туда засунуть\". Я принимаю командование. Я начинаю шептать: \"трудное задание огромная армия расчленена\". Хватаю мегафон: \"Не падайте духом, мужики. Все кто может двигаться уходите. Уходите и найдите укрытие. Если ваши товарищи смеются чихают или кашляют не смотрите на них и не подходите к ним. Уходите и ищите укрытие\". Дикие мальчики прячутся и поливают нас огнем. Я потерял массу людей прежде чем мы выбрались из лагеря и укрылись. Внезапно мальчишки прекратили стрельбу. Я представляю как они расхватывают в лагере оружие и боеприпасы которые могут унести. После этого они двинутся обратно и вооружат своих сообщников. Зная как быстро они могут передвигаться по этим скалам нет смысла преследовать их с солдатами Национальной Гвардии еще стреляющими в пустоту. Приказываю прекратить огонь. Сомневаюсь что мальчишки потеряли хоть одного. Смех, кашель, чиханье на расстоянии звучат как сборище гиен. Пятнадцать минут и все стихло. Последней проходит икота. Вернувшись в лагерь, мы не обнаружили в живых ни одного человека. Те кто не был убит умерли от приступов плюясь кровью. Это смертельное биологическое оружие и я обязан своим иммунитетом Божественному Лекарству. Я переворачиваю генерала на спину и напоследок скажу еще кое-что про него: его труп отлично выглядит. Вопрос о похоронах не стоит, слишком много тел. Так что я читаю заупокойную молитву и горнист играет отбой. Мы разбиваем лагерь в миле отсюда. Я пытаюсь связаться с базовым лагерем насчет подкрепления медицинской помощи и воды… \"Арт-Хилл вызывает Портланд-Плейс… Арт-Хилл вызывает Портланд-Плейс… Пожалуйста ответьте… пожалуйста ответьте\"… Я пытаюсь связаться в течение получаса. Радио в Портланд-Плейс молчит. После этого я нахожу Билли Б., Сент-Луисский Энцефалит, так его прозвали.

Эвери! Босх поднес микрофон ко рту и замешкался, не зная, что сказать.

– Что будем делать? – обратился он к Элинор. Как и Босх, она во все глаза смотрела на улицу, на стеклянное помещение вокруг хранилища, но никаких признаков вторжения там не было. Она ничего не ответила.

– Приберегите воду для тех у кого есть шанс выжить.

– Э… Первая, – произнес Босх в микрофон. – Есть там поблизости какое-нибудь транспортное средство?

– Ни одного не видно, – снова раздался из переговорного устройства голос Хэнлона. – Они просто вышли из переулка на нашей стороне. Наверное, там и припарковались. Хотите, чтобы мы посмотрели?

Молодой лейтенант гаркает: \"Есть, сэр\".

– Нет, погодите, не отключайтесь минутку.

– Теперь они уже вошли внутрь, мы их больше не видим. Как нам действовать?

Босх повернулся к Уиш, удивленно подняв брови. Кто бы это мог быть?

Чем быстрее мы избавимся от раненых тем лучше. Эти долго не проживут без воды. Потом нас поражает эпидемия гепатита арабы говорят что желтая болезнь кроется в соломе и я вспоминаю что мальчишки постоянно приносили нам солому на ночлег. При гепатите нужен постельный режим и фруктовые соки. Этого мы не можем обеспечить. Когда больные слишком ослабли мы бросили их. Больше ничего не оставалось бессмысленные ублюдки а я еще надеялся что эти тупицы смогут стать полковниками. Мальчишки провожают нас снайперским огнем чертовски аккуратно держась в трехстах ярдах позади хорошо рассредоточившись. Так что мы основательно поредели когда добрались до основного лагеря. Там вдалеке старая съемочная площадка. Мы осторожно продвигаемся. Триста ярдов. Я изучаю форт в полевой бинокль. Никого не видно. Никакого флага. Ворота открыты и я вижу трех песчаных лисиц шныряющих по двору. Мы медленно продвигаемся готовые укрыться. Двести ярдов. Сто ярдов. Пятьдесят ярдов. Теперь мы стоим перед фортом. Он выглядит в точности как в тот день когда мы прибыли из Марракеша. Оружие на взводе мы входим во двор. Чертополох пересохший колодец. Ничего и никого. Я беру молодого лейтенанта и начинаю обход комнат. Песок на полу тишина, пустота. Мне приходит в голову что не нужны свидетели когда я доберусь до офицерской комнаты вдруг там завалялось денежное довольствие или что-то в этом роде. Я оборачиваюсь к лейтенанту:

– Запроси описание тех двоих, что с Эвери, – посоветовала она.

Он запросил.

– Дальше я пойду один, лейтенант. А вы возвращайтесь и оставайтесь с солдатами. Если со мной что-нибудь случится здесь должен быть оставшийся в живых офицер.

– Белые мужчины, – начал Хэнлон. – Костюмы большого размера, поношенные и мятые. Белые рубашки. Обоим лет за тридцать. Один рыжеволосый, коренастый, рост пять футов восемь дюймов, вес сто восемьдесят фунтов. Другой, с темно-русыми волосами, чуть потоньше. Не знаю, но мне кажется, они копы.

Он восторженно глядит на меня и отвечает:

– Двое из ларца? – спросила Элинор.

– Есть, сэр.

– Льюис и Кларк! Больше некому.

Боже, какой дурак.

– Что они делают там, внутри?

Комната офицерского состава пуста.

Босх понятия не имел. Уиш забрала у него рацию.

КИЛРОЙ ДРОЧИЛ ЗДЕСЬ Б. Дж. МАРТИН Д и Д

– Первая?

BUEN LUGAR PARA FOLLAR QUIEN ES? МАЛЫШ А.Д.

Рация отозвалась щелчком.

Я вспоминаю человека оставленного за старшего в форте некоего полковника Макинтоша аптекаря в гражданской жизни. Он был огромным толстяком злобным и тяжелым на подъем. И отвратного религиозного страдавшего запорами капитана что был тюремным психологом в Техасе. Капитан Ноуленд если память мне не изменяет.

– Есть основания полагать, что два означенных объекта в костюмах – офицеры полиции Лос-Анджелеса. Продолжайте наблюдение, ничего не предпринимайте.

– Вон они, – сказал Босх, когда три фигуры появились за стеклом, в помещении депозитария. Он открыл отделение для перчаток и вытащил бинокль.

КИЛРОЙ ДРОЧИЛ ЗДЕСЬ Б. Дж. МАРТИН Д и Д

– Что они делают? – спросила Уиш, когда он навел резкость.

– Эвери стоит у клавиатуры рядом с дверью хранилища. Кажется, он собирается открыть эту чертову штуку.

В бинокль Босху было видно, как Эвери отошел на шаг от клавишной панели и сделал движение в сторону хромированного штурвального колеса на двери хранилища. Он увидел, как Льюис чуть обернулся и метнул взгляд на улицу в сторону гаража. Не промелькнула ли при этом на его лице тень улыбки? Босху показалось, что он ее заметил. Затем все так же, в бинокль, он увидел, как Льюис вытащил из кобуры под мышкой свой пистолет. Кларк сделал то же самое. А Эвери начал поворачивать штурвал – эдакий капитан, рулящий «Титаником».

– Тупые козлы, они его отпирают!

BUEN LUGAR PARA FOLLAR QUIEN ES? МАЛЫШ А.Д.

Босх выпрыгнул из машины и бросился бежать вниз по пандусу. На бегу он выхватил пистолет из кобуры и бежал, держа его наготове. Он окинул взглядом бульвар Уилшир и, заметив просвет в потоке машин, ринулся через улицу. За ним, лишь немного отставая, бежала Уиш.

Босх все еще находился ярдов за двадцать пять до них и понимал, что не успевает. Эвери перестал вращать колесо, и Босх увидел, как он изо всех сил, практически повиснув на двери, тянет дверь на себя. Дверь начала медленно открываться. Босх услышал у себя за спиной голос Элинор.

Никакого полковника никакого капитана никакого стола никаких карт… Ничего. Пустая комната вточноститакаяже. Я ощущаю дрожь в затылке будто маленький зверек с холодным носом только что ткнулся туда. Даже образы тех двух типов в моей памяти тускнеют и затуманиваются. Я едва могу разглядеть их лица. Два человека которых я сильно невзлюбил очень давно, так давно что забыл как они выглядят. Полковник растворяется в пыль перед моими глазами и превращает в осколки воспоминания где находилась аптека старого Макинтоша. Какая сила могла заставить сдвинуться с места этот тяжеленный кусок застывшей ненависти? Наверное что-то столь же простое как икота времени. Пустая комната вточноститакаяже. Теперь я знаю что такое крестовые походы. Молодежь – это чуждый вид. Они не хотят свергнуть нас революционным путем. Они забудут нас будто нас вовсе не существовало. Место Песчаной Лисы было просто случайной забавой с явным желанием продемонстрировать. Оставьте нас в покое.

– Нет! – кричала она. – Эвери, нет!

Но Босх знал, что двойные стекла делают помещение звуконепроницаемым. Эвери не мог ее слышать, а Льюис и Кларк не стали бы останавливаться, даже если бы услышали.

Прислонившись к стене я нацарапал записку: