— Если достанешь хоть что-то могущее меня огорчить — я тебя как черепаху целиком в эту кирасу втрамбую — пообещал я, оторвавшись на мгновение от изучения зеленой брони.

— Еще один дегенерат, возомнивший себя куском спрессованного судьбой шипастого говна, что в таком вот виде и покинуло благодарную израненную жопу. Это я про твою родную деревню, урод, если ты не понял — тяжело вздохнул мужик и, неожиданно хмыкнув, вернул руку на колено — А и хрен с ним. Не поторгую так повеселюсь. Дай угадаю — мечтаешь стать героем? И начать решил с вопроса о том квакают ли жабы? Ты хоть знаешь, что тех, кто меня в глаза Жабой называет я сразу в свой черный список заношу? Навечно. За спиной пусть себе говорят — а вот мне в глаза так говорить не стоит! Так что знай — скидок в моем магазине тебе не видать.

— Я спросил про осанну. Кто такая?

— Да хер его знает. Ты кто такой?

— Я Оди.

— И ты вдруг решил, что… — тут хозяин запнулся, «поймав» взглядом ремень висящего за плечом игстрела, а затем чуть приподнявшись в кресле и увидев висящую на поясе «свинку» — Ого… да ты не просто тупой доброс, да? И все же…

— Сколько у тебя стоят две банки консервированных персиков и бутылка самогона?

— Э… десятка за банку персиков. Пятерка за самогон. Без скидок. Без улыбок. Либо налом, либо банкомат.

— Двадцать пять крон — посчитал я и кивнул — Хорошо. Ты даешь мне две банки персиков и бутылку самогона. Деньги я занесу тебе в ближайшее время. Может уже сегодня.

Вместо ответа Сэм Жаба запрокинул голову, выставив изуродованное горло и зашелся веселым смехом, ударяя ладонями по подлокотникам кресла. Терпеливо дождавшись завершения веселья, я выжидающе развел руками:

— Да или нет?

— Само собой нет! Я тебя знать не знаю, придурок! Оставь пушку в залог — и бери товар.

— Нет. Но я согласен заплатить больше — скажем, не двадцать пять, а тридцать пять крон.

— Хрен тебе. И морду проще сделай. Тему на этом завершим.

— Хорошо — спокойно кивнул я — Деловые отношения не задались.

— С нищебродом то? Не задались — согласился Жаба.

— И уже не зададутся — добавил я и шагнул в открытую дверь.

— Да и хрен с тобой! — крикнул мне вслед Сэм — Смотри не сдохни, нищеброд!

Оказавшись снаружи, я глянул на выжидающе смотрящих на меня стариков, что явно слышали каждое слово нашего с торговцем разговора и успокаивающе выставил ладонь:

— Все в силе. Просто я понял, что у Сэма Жабы настоящим героям закупаться позорно и непростительно. Но все в силе. Так что ждем. Готовим посуду. А я сейчас буду.

— Незнакомец… персики… да в жопу персики — махнул бугристой ладонью старик — Бутылка самогона — и в самый раз нам. И покупать его лучше в первом бараке — у старухи Марты. За две кроны продаст мутноватый и убойный.

— Понял — круто развернулся я — Первый барак и в жопу персики. Это… там за первым бараком костерок.

— Знаем.

— Мы здесь новенькие. И знакомства считай ради собрались там у костерка. Немного супа, много разговора. А я еще самогона доставлю. Что скажете?

Перекинувшись с бабульками взглядами, старик решительно кивнул:

— В наш напряженный график вписывается!

— Ну и хорошо — искренне улыбнулся я.

— А на Сэма злость не держи. Он человек торговый. Выгоду свою блюсти должон. Ну и надломили его нехило.

Усмехнувшись, я пожал плечами:

— Знакомство не задалось и хрен с ним. У первого барака увидите призма с лезвиями вместо рук — скажите ему, что от Оди.

Убедившись, что мои инструкции поняты, я снова повернулся и зашагал дальше, двигаясь по Жильной в сторону платформы и крутя башкой с удвоенным интересом — нужны деньги. Тратить остатки с внутреннего счета на бухло я не собирался — нам еще уколы делать, чтобы руки от плеч, а ноги от жопы не отпали. Проверять интерфейс на предмет заданий — чуть позже. Задание по любому обнаружится и по любому нас заставят хорошенько побегать. А ведь там вечеринка в самом разгаре, и я еще ничего не услышал про плюшевого засранца.

Деньги…

Мясо и деньги…

Нам нужно три центнера третьесортного живого мяса и под пару сотен крон. На первое время этого хватит. И не думаю, что в этом оживленном местечке полном разгорающихся, тухнущих и уже разбитых надежд возникнет проблема с деньгами и мясом. И того и другого здесь полным-полно. Главное узнать, где копать…

— Эй! Эй!

Сначала я увидел плотную толпу между двумя торговыми бараками и еще десяток гоблинов, разлегшихся на краях двух крыш и свесивших любопытные хари вниз. Затем увидел спешащего ко мне однорукого мужика с кокетливой челкой. Когда он подошел ближе, я понял, что кокетливость вынужденная — у него в свое время сорвали скальп с большей части головы. Остался длинный клок серо-черных волос над лбом. И хрен поймешь — то ли крашеные волосы то ли седина такая через волосину… Мужик так торопился мне навстречу, что споткнулся и вместе с очередным «эй» злобно прорычал «жопа!».

— Я понял — кивнул я — Тебя зовут «Эй жопа!». Эйжоп для краткости.

— А? Что? — удивленно выпучился мужик — Я Карл.

— Че ты хотел, Эйжоп?

— Эйжоп — проскулила горбатая бабенка, торопливо ковыляя вдоль фасада барака в сторону платформы — Су-у-ука-а-а-а…

— Не вздумай это повторять, Любва! — завопил мужик, ткнув в ее сторону пальцем — Не вздумай! Вспомни как я поделился с тобой едой!

— Ну да… обглоданной жопой кролика… и не бесплатно… забудь, Эйжоп.

— Сука! — буркнул Эйжоп, повернул харю ко мне и укоризненно пробубнил — И что ты наделал, чемпион? Что за кусок говна другу под ноги? Нехорошо!

— Че ты хотел, Эйжоп? — повторил я.

— Карл! И я хотел одного — сделать тебя богатым и знаменитым всего за час! Или даже быстрее! Что скажешь? — на лице Эйжопа появилась ослепительная улыбка — Интересно?

— Ага. Интересно. Там в толпе кому-то морду бьют сапогами, да? Я слышу знакомое чавканье…

— Точно! Абсолютно легальные и честные поединки новичков! До боя допускаются только те, кто еще не получил статуса претендента. Но те, кто силен духом и телом! Те, кто…

— Условия, Эйжоп, условия…

— Карл! Условия просты — платишь серебряную крону и входишь в бой. Если победишь, то возвращаешь свою крону и сверху еще десятка от достопочтимых устроителей. За победу во втором бою и следующих уже будешь получать по двадцатке полновесных крон прямо в мозолистые лапы. Что скажешь? У такого крепыша как ты булки звонки, а между ними наверняка завалялась хотя бы одна блестящая монетка…

— Завалялась — кивнул я и зашагал к толпе — Условия боя?

— Раздеваешься до трусов — и вперед. Никакой обуви. Никаких перчаток или бинтов. Чуть слюнявую и еще теплую сублингвальную защиту для пасти мы выдадим.

— Че?

— Капа с нас.

— Еще условия?

— Яйца противника не бьем, не гладим, не целуем. Глаза и горло не трогаем, хотя придушить слегка не возбраняется. Волосы не выдираем ни на какой части тела.

— Даже из жопы?

— Особенно оттуда, доброс. А ты мне нравишься! Как тебя зовут?

— Оди.

— Доброс Оди…

— Гоблин Оди.

— Так и представить благочестивой публике? Или же обозвать безумным зверем, кровавым ублюдком…

— Не напрягайся, Эйжоп.

— Карл! Слушай… вот тебе крона в подарок. Взнос от меня. Но меня зовут Карл. Да?

— Не парься, Эйжоп — отодвинул я его руку — Кто следит за моими шмотками во время боя?

— С этим строго. За все время ни одной кражи или пропажи не было.

— Пусть и не будет. Иначе с прошу с тебя, Эйжоп.

— Эй! Я добр к тебе. А ты скалишь клыки на благодетеля?

— И не вздумай называть себя моим благодетелем, Эйжоп — я повернулся к мужику и заглянул ему в глаза — Никогда.

— О-ого… если ты так глянешь на противника тот либо обосрется, либо обозлится… Ну ты готов? А то у нас один отказался от боя, когда увидел то, что осталось от хари предыдущего неумехи…

— Я готов…



Через сорок минут, сидя на корточках рядом с аккуратно сложенными вещами и лежащими поверх них стопками серебряных овальных крон, я оттирал пальцы от подсохшей крови пучком жесткой травы и глядел на сидящего у стены тощего азиата, похожего на почти сдохшую ящерицу. Сидит себя столбиком гордым, между ног зажат чуть изогнутый меч в темных ножнах, скуластое лицо опущено к земле, темные поблескивающие глаза неотрывно смотрят на стопки монет, урчание живота разносится на пару метров.

— Твое уродливое хлебало мне чем-то знакомо — заметил я, оттерев руки и начав натягивать штаны.

На шумящую в нескольких метрах толпу, что жадно насыщалась очередным боем, я не обращал внимания. Заработал пятьдесят крон — и хватит. Временный источник легкого бабла найден.

Сидящий у стены азиат отлепил одну лапу от меча и показал мне ладонь с четырьмя оттопыренными пальцами. Подумав, показал еще раз и снова опустил лицо к земле.

— Точно знакомо — подытожил я — И че ты мне четыре пальца тычешь? Тебя столько раз сегодня трахнули? Или это цена твоей жопы?

И в третий раз мне показали явно оскорбительный жест и смутно знакомый знак.

— Твое лицо так знакомо, что мне хочется убить тебя — продолжил я монолог, закончив зашнуровывать ботинки и взявшись за футболку — Но я ведь не знаю тебя. А ты меня?

Лицо приподнялось, темные глаза впились в меня, голова неуверенно качнулась из стороны в сторону.

— Ты герой?

Покачивание…

— Ты претендент?

Кивок.

— Группа?

Покачивание.

— Потому что ты тупой и немой?

Четыре оттопыренных пальца… затем три пальца сложились и остался один — средний и гордый.

— Хм…

— Эй, гоблин! — вывалившийся из толпы Эйжоп лихо взъерошил одинокий клочок волос на скальпированной башке — Ну ты лют! Последнего едва откачала — ты ему дыхалку отключил нахрен! Глаза пучит, а вдохнуть не может… еще бой?

— Не.

— Да давай!

— Не.

— Слушай! Такое предложение хочу тебе…

— Уймись, Эйжоп.

— Карл!

— У меня к тебе предложение получше.

— Какое?

— Ты мне передаешь прямо сейчас пятьдесят крон. А минут через десять сюда подойдет один одноглазый громила с виноватой харей и нравом бешеного кабана. Зовут Рэком. Представишь как Рэка-орка. Он, как и я проведет три боя. За это ты ему заплатишь всего пятнашку.

— Да пошел ты!

— Ну смотри…

— Стой ты! Че такой торопливый и злой? А боец стоящий?

— На фоне того говна что у тебя есть? Стоящий.

— Победит?

— Победит.

— Сейчас дам двадцатку тебе…

— Иди нахер, Эйжоп.

— Стой! Сорок!

Вместо ответа я защелкнул ремень поясной сумки, подобрал игстрел и отвернулся.

— Ладно! Пятьдесят! Сейчас принесу!

— Уже шестьдесят.

— Ты… хрен с тобой! Шестьдесят! И орк Рэк будет здесь через десять минут.

— Ага. О! Чуть не забыл — еще с тебя две бутылки хорошего самогона и пара банок персиков.

— Слушай… уже наглость, нет?

— Сколько ты заработал на мне со ставок?

— Не так уж и много. Первые два боя я считал, что ты наглое мясо.

— Зато про Рэка ты знаешь, что он боец.

— Ладно! — повернувшись, Эйжоп махнул прилипшему к стене старичку и повелительно рявкнул — Две бутылки самогона и две банки персиков. И живо!

— Только у Жабы не покупайте лучше — заметил я.

— Почему?

— Просто у Жабы настоящим героям покупать позорно и непростительно.

— Да почему? Вроде нормальные товары… знаешь, что нехорошее про Сэма?

Я пожал плечами. Кивнул на толпу.

— Молчишь и киваешь? Ну хрен с ним. Так… Персики и бухло щас будет. С Рэка пять победных боев, если будет в состоянии. Толпа только завелась после того твоего приема, когда ты снес локтем благородный нос трахнутого викинга… как ему теперь жить?

— Три боя обязательно. Пять боев… Если будет в состоянии. И если захочет. И еще, Эйжоп…

— Карл!

— Рэк не такой терпеливый как я. И не такой мирный.

— Это ты-то мирный?

— Разговаривай с ним спокойно. Не провоцируйте. Бухла и наркоты не предлагать.

— Это твой боец?

— Мой. Наколешь или подставишь его — подставишь меня.

— И много вас?

— А че?

— Боевитые бабы есть?

— А че? Эйжоп что ты как жопа запорная? Все из тебя выдавливать приходится…

— Я даже понять не могу почему еще не свистнул парням, чтобы они из тебя котлету сделали…. Может, потому что я очень добр?

— Потому что ты просто хитрый зазывала мечтающий стать во главе крупного дельца. Тебе срать на Зомбилэнд и статус героя. Ты здесь чтобы зарабатывать бабло. И готов стерпеть многое, если чуешь запах денег.

— Хера себе… — опешил Эйжоп, отступив на шаг — Ну знаешь… так что насчет боевитой бабы?

— И даже красивой. Рыжая, шикарная и безумная.

— Как раз! Те же условия?

— Дороже — усмехнулся я — Но заплатишь уже ей. И не могу обещать, что она придет — сама решит. Но если увидишь спрашивающую Эйжопа ослепительную красотку — это она.

— Карла, сука, Карла! Постарайся, Оди. И с меня еще один весомый подарок, пахнущий персиками и спиртом. Чем не праздник?

— Только не от Жабы.

— Да почему?

— Я же сказал.

— Настоящим героям у него покупать позорно и непростительно. Да. Слышал. Но почему? Че он такое сделал?

— Персики заберу по дороге — улыбнулся я и шагнул к азиату у стены — Эй, голодный. У меня чувство, что твою харю — только более сытую и гордую — я видел совсем недавно. Но ведь мы не встречались…

Молчание… молчание…

— Жрать хочешь? Если да — пошли со мной к первому бараку. Без всяких условий. Пожрешь — и можешь сваливать. Захочешь остаться — поговорим.

Азиат легко и быстро выпрямился, меч словно сам собой оказался на поясе, спина гордо выпрямилась, подбородок взлетел вверх. Голодный и гордый готов бесплатно пожрать. Без всяких условий.

— Осторожней с ним — ничуть не стесняясь азиата, буркнул Эйжоп — Клаппабайм проклят.

— Как-как? — поразился я.

— Проклят.

— Да нет. Я про имя.

— Хрен знает как его зовут. А кто-то прозвал Клаппабаймом.

— И что оно значит?

— Да вроде как что-то хреновое. И правильно — он три раза был там — последовал кивок в сторону Зомбилэнда — Три раза уходил в составе неполного сквада. И три раза возвращался один. Израненный, но живой. Тогда как остальные там и полегли. Проклят он.

— Ты только что подрос в моих глазах — сообщил я азиату и зашагал к первому бараку, спеша навстречу семенящему старичку, бережно прижимающему к груди сверток.

— Жду бойца, Оди! И ты заглядывай!

Не оборачиваясь, я помахал рукой и искоса глянул на шагающего чуть позади Клаппабайма:

— Через пару часов собираюсь заглянуть в Зомбилэнд. Если появится желание размяться — возьму в сквад на временной основе.

Вспомнив, повернулся и крикнул на всю улицу:

— Эйжоп!

— Карл, сука, Карл!

— Сегодня собираюсь в Зомбилэнд. Так что моего бойца не задерживай! И если будут желающие оплатить часть цены за проход в тамбур — пусть подтягиваются к дверям через пару часов! С моего сквада двадцатка!

— Ты дурак, гоблин! Успеешь еще сдохнуть!

— Передай всем!

— Да пошел ты!

— Спасибо!

На ходу приняв звякнувший сверток у старика, всучил ему серебряную крону и потопал дальше, широко улыбаясь. Хороший сегодня день. Многообещающий и длинный…



Отпив странную смесь из самогона, персикового сока, бурого сахара, таблетки шизы и воды, старичок от избытка чувств помотал седой головой и блаженно зажмурился:

— Есть все же жизнь, да?

— Наверное — хмыкнул я, крутя в пальцах стакан воды с парой капель персикового сока — подруга старика, та самая что в борделе в странной позе всю жизнь отстояла, подлила чуток из банки, заметив, что если мутно — то и сытно.

— Ну… вот теперь можно и о плюшевом засранце рассказать!

— Наконец-то!

— Ты вот хрен молодой и хрусткий, в наши края кладбищенские только прибыл и вряд ли наслышан о легендах и былях замшелых многое?

— Почти ничего.

— Про Однара слыхал?

Я кивнул:

— Сюда со сторожевым двадцать восьмым табором приехали. Они рассказали за вечерними беседами.

— Двадцать восьмой сторожевой — старик причмокнул мокрыми от персикового коктейля губами и растянул их в улыбке — Боевые засранцы! Таким член в рот не клади!

— Было бы тебе что класть — зевнула старушка и глянула в сторону костерка, где царило великое оживление и откуда несли пару тарелок с похлебкой.

— Вот не лезь в беседу душевную, потаскуха ты старая! Мужики речь ведут!

— Тебе до мужика как членом до пупка — километры!

— Нет, а!

Я молчал. Сюда лучше не вмешиваться. А то седенькая бабушка и по моей мужской гордости пройдется крупной наждачной бумагой или даже напильником. Помолчу… попью сладкую водицу.

— Супа поем — буркнула бабка и, глянув на меня, добавила — А ты меньше слушай его побасенки про меня и бордель. Я там только последние годы нагибалась, выгибалась и прогибалась. А до этого бойцом была! Шесть ходок в Зомбилэнд! Но последний раз попали мы круто. Из десятерых семь полегли. Меня сучьи зомби ног лишили и правой руки. Спасла аптечка и друзья не подвели — наложили жгуты, дотащили. Денег подкопленных хватило, чтобы ноги новые пришить и руку… но туда вернуться уже не сумела. А уходить не захотела… Уголек — славное место для жизни. Ради такого можно и в борделе крабом полежать. Все лучше, чем в родной деревне сено ворошить. Понял?

— Ага.

— И как потаскуха со стажем тебе так скажу — после ходок в Зомбилэнд герои прямиком идут в бордель. Знаешь зачем?

— Ну…

— Нет! Не за этим. Они идут поплакать в подушку, потрястись судорожно в теплых бабьих объятьях. Вот зачем! И этот — бабка ткнула пальцем в смущенно кашлянувшего старика — Регулярно захаживал. И даже штанов не снимал — лежал себе бананом тухлым и всхлипывал.

— Так уж и всхлипывал…

— Так уж! Но что плохого? Вот ты бы, Оди, поглядев как твоих друзей твари страшные живьем на части рвут и жрут тут же… ты бы потом трахаться и веселиться захотел?

— Ага — без промедления кивнул я.

— Кажется тебе так…

— Не — помотал я головой — Не кажется.

Помолчав, бабка пожевала губами и проворчала:

— Мутный ты хрен, кажись.

Я развел руками и мирно улыбнулся. Хмыкнув, бабка приняла у подружку миску и отвернулась, давая понять, что свое веское слово сказала. А я повернулся к всхлипывающему старику и спросил:

— А причем здесь Однар?

— Ну как? Слыхал ведь про то, как он с отрядом своим один из бункеров все же умудрился вскрыть и засевшего там жирного червяка вытащить и убить?

— Слышал.

— Плюшевый глумливый засранец — оттуда!

— Из погибшей крепости?

— Точно! Хозяин сдох, а игрушка-компаньон осталась! И ты не поверишь, но этот Мишка — на самом деле плюшевый! Вот многие спорят, говорят, что это был живой зверь, а я все же уверен и другие бывалые подтверждают, что…

— Это плюшевая игрушка — перебил я старика — Стопроцентно.

— Ого… — удивился тот — Такая уверенность в молодые то годы. От кого слышал?

— Не слышал — видел.

— Видел?!

— Ага — спокойно кивнул я — В землях Обода мы столкнулись с зверолюдом Стивом. У него с собой была разговаривающая плюшевая игрушка.

— Да ладно?! Зверолюд Стив! Сучий Стив! Живой?!

— Слышал о нем? — приподнял я бровь. Похоже, история становится все запутанней.

— Само собой слышал! Все слышали про ту вылазку новичков, когда им обломилось отыскать в руинах ящик с наваром! Королевский навар! Пара игстрелов странной модификации, старинная винтовка с обрезанным дулом, консервы, добавки пищевые особые, лекарства, экипировка, что-то еще… Но про Мишку ни слова не было… вот сука! Хотя теперь понятно почему он исчез!

— Давай подробней.

— Про Мишку или Стива?

— Сначала про Стива — решил я и приподнял бокал — Пусть его жопа остается лохматой.

— Необычный ты парень — вздохнул старик и, сделав большой глоток сладкого пойла, начал рассказывать.

История оказалась простой, незатейливой и правдивой. Последнее всегда особенно важно, но в этот раз никаких сомнений быть не могло — ведь только что собранный сквад придурков не только вернулся в полном составе из первой вылазки в Зомбилэнд, но и притащил с собой стальной ящик с грубо вскрытой крышкой. То был первый и последний день сквада — при дележке сокровища все они пересрались, похватались за ножи, были и ранения. В общем после такого свою спину бывшему товарищу уже не доверишь.

Как все начиналось?

Да как… просто, обыденно, незаметно.

Одним солнечным теплым утром у прибрежной платформы — где и кучкуются все новички, желающие собрать свой или же примкнуть к чужому скваду — встретились семеро безвестных парней и девчат мечтающих стать героями. Пятеро нормальных добросов. И два призма — зверолюд Стив и насекомоподобная Ранхва, похожая на раздавленного жука. Вообще имена всех семерых счастливчиков известны — еще бы! Им всем улыбнулась такая удача! Правда сейчас из семерых в живых осталось только двое — плюс оказавшийся живым и здоровым сучий Стив. Итого трое.

Итак…

Великолепная семерка встретилась.

И может Мать им нашептала, может они просто тупые, а вдобавок еще и грибов нажрались нездоровых, но они с потрясающей скоростью сколотили сквад, скинулись деньгами, покрутились у стальных дверей Зомбилэнда и вскоре уже вошли внутрь. Вот так сходу. Никаких тренировок, никаких притирок, никаких дополнительных дней на заработок, покупку снаряжения и тому подобное. Когда об этом узнали в Угольке то сразу решили — все. Эти придурки больше не вернутся и надо скорее подниматься в Обсервер и, попивая там буковую кофейную настойку и заедая буковыми же орешками, наслаждаться кровавым зрелищем. Отменное надо сказать лакомство — эти орешки. И сытное! Правда запоры случаются у некоторых, если переешь…

Веселые идиоты вошли в Зомбилэнд.

Задание у них было банальней некуда и одно из регулярно встречающихся — выкорчевать не слишком большой пень, после чего и его и само упавшее дерево вытащить из Зомбилэнда. Оплата стандартная для новичков — десять крон на рыло. Плюс само дерево и пень можно неплохо продать в пятнадцатом бараке тамошним плотникам, что мастерят неплохую мебель.

Пень тот рос рядом с уничтоженным отрядом Однара бункером. Сейчас говорят «руины», но какие могут быть руины, если крепость сурвера представляет собой утопленный в земле железобетонный блин присыпанный землей? Там просто яма оставалась поросшая кустарником. Этакая просевшая воронка с жидкой грязью на дне — как рассказывали видевшие.

И вот где-то там, то ли при корчевании пня, что ли неподалеку, новички и отыскали запертый стальной ящик. Само собой вскрыли и обомлели — сокровище! Надо сказать, что им хватило ума завершить задание и хватило сил, чтобы разобраться с тремя примчавшимися на шум зомбаками. Новичков нехило подрали когтями, кому-то сломали обе руки, но с зомбаками они справились и, поняв, что вот-вот примчится остальная гнилая гвардия, взяли жопы в руки и вместе с ящиком рванули к выходу.

Некоторые из богатеев, кто может позволить себе полуденный обед в Обсервере, поперхнулись буковым кофе, когда увидели, как семерка окровавленных новичков, хромая, тяня за собой ствол и пень, поминутно застревая среди кустарника, волокутся к выходу, неся сверкающий сталью ящик.

Короче — у выхода их уже ждала толпа. В тот же день новички стали претендентами и одновременно легендами — кладоискатели, мать их! Счастливчики! А когда выяснилось, что в ящике действительно сокрыто настоящее сокровище по здешним меркам…

Такая вот история…

А Стив…

Лохматый исчез. Незаметно и мгновенно. Попросту испарился. Это случилось еще до дележа содержимого ящика. Зверолюда видели, когда он заходил в медблок второго куба, что неподалеку от входа в Зомбилэнд. После этого его не видел уже никто. Сразу возникла версия, что лохматого убил кто-то из сквада — чтобы не делиться. Но потому стало ясно, что если кто и убил призма Стива, то только не его напарники — все они были на виду, за ними неотступно следовала толпа.

И вот ведь как интересно получается — Стив жив, бродит по Чистой Тропе и таскает с собой говорящую плюшевую игрушку…

Охренеть…

Махом допив коктейль, старик закатил глаза, привалился затылком к стене барака и замер. Я не мешал ему переварить известия, в свою очередь оценивая услышанное. Машинально проводил взглядом вернувшегося и во всю харю улыбающегося Рэка, облизывающего костяшки правого кулака. Заметив меня, орк осклабился так, что едва щеки не треснули и показал большой палец, а затем всю пятерню. Ясно. Рэк провел пять боев и в каждом одержал победу. Я и не сомневался — новички просто мясо, что никогда не проходило настоящих тренировок. Чуть повернув голову, проводил глазами Хвана и Джоранн, потопавших по направлению к Жильное. Похоже, рыжая и психованная все же решила попытать счастья в женских боях.

— Вот же дерьмо, а? — по-прежнему улыбаясь, заметил старик — Но скажи — везуха им истинная обломилась?

— Везуха? — я покачал головой — Не знаю.

— О чем ты?

— Сколотить сквад, войти в Зомбилэнд, получить задание ведущее к руинам уничтоженного бункера, найти там стальной ящик с сокровищем, вернуться назад без потерь — мелкие ранения не в счет. И все это в один и тот же день.

— Я и говорю — везуха! Другие за всю жизнь столько удачи не вкусят. Но потом-то пятеро померло! Четверо, вернее — раз Стив жив. Еще одного искорежило, некоторое время припадочным был. А та, кого считай дерьмо не коснулось, это Ранхва. Она героиней стала. И убыла в Кронтаун. Так еще большой вопрос жива ли — там тоже жизнь не мед.

— Везуха — повторил я — Ну-ну. Из семерки выжило трое. Стив, Ранхва. Кто третий?

— Да тоже жив и почти здоров. Припадки прекратились, хребет он себе подлечил, глотку залатал, к зомби больше не ходит и живет себе спокойно.

— Имя?

— Так ты сегодня с ним торговался за персики. Помнишь?

— Сэм Жаба?

— Точно! Стив Пес и Сэм Жаба. Похожие чем-то имена, скажи? Ранхва Навозница, Пит Лярва, Кука Сосалка, Тур Лямбда, Вас-Вас Киото… зачетные у них у всех прозвища были…

— Запоминающиеся — кивнул я и повторил — Сэм Жаба…

— Можешь и не пытаться. Он о тех временах больше не вспоминает.

— Что у него было с хребтом? Почему он все время в кирасе?

— Кираса? Да психическое у него что-то… вроде как в последнюю вылазку, когда ему зомби глотку порвали и хребет надломили, его только кираса стальная и спасла. Тебе про подлый зомбячий нрав говорили?

— Что-то конкретное или в целом?

— Они бьют по хребтам героев — усмехнулся старик и заглянул в опустевший бокал — Подольешь божьей услады?

Я молча вытащил из-за спину еще не вскрытую банку персиков, бутылку самогона, отдав все старику. Тот умело все откупорил, смешал, подошедшая старуха долила воды и бросила внутрь зашипевшую шизу, после чего забрала персики и считай полную бутылку самогона.

— Командир! — присевший рядом орк лучился радостью и хищной сытостью — Вот. Эйжоп плаксивый передал. У того хрена раздвоение мозговое что ли? Карлом себя каким-то считает… Тут персики, самогон, немного сосисок. И спасибо.

— За что?

— За разминку — ухмыльнулся Рэк — Ух хорошо…

— Никакого бухла — предупредил я.

— В задницу бухло! — аж перекосило Рэка — И в задницу трех героев! Что насчет вылазки, командир? Все в силе?

— Через час выступаем. А ты пока потусуйся среди толпы. Поддай им газу и задора. Но вежливо, сука, вежливо!

— Сделаю. Гоблинов все прибывает. И сквадов — вон там три отряда кучкуются выжидательно. Но, кажись, еще не решились они. Прямо как баба перед первым трахом — и хочется и колется…

— Вот и поболтай с ними.

— Ага.

Рэк утопал, а я, убедившись, что дедушка продолжает с аппетитом вкушать «усладу божью», вернулся к интересующей теме:

— Так что это такое вообще — плюшевая говорящая игрушка. Нахрена?

— Ну как нахрена? Компаньон. Зверь компаньон. У каждого сурвера свой. И не сказать, чтобы они особо были этому рады. Хотя тут не угадаешь. Много чего болтают. Но вроде как это злая насмешка Матери за обман.

— Опять этот обман. Как сурверы обманули?

— Да кто ж знает? Они себя пострадавшими выставляют. И как по мне — они правы. Их жизнь — дерьмо! Сытое вечное испуганное одиночество… Да еще эта насмешка. Ты вот знаешь сурвера Джона Доуса?

— Джон Доус? Не слышал.

— И про его компаньона не слыхал получается?