— «Небесная миля» тебе понравится, обещаю, — проговорила она уже из кухни. — Там классно! Можешь туда прийти просто потанцевать, и никто тебя доставать не будет. — Она вынула из буфета коробку для сладостей в виде большого яблока и принялась вынимать из нее все содержимое. — Если не хочешь танцевать, можно просто так поболтаться. Никаких проблем. — Запустив руку поглубже, она вынула маленький целлофановый пакетик с белым порошком. — Мне нравятся клубы, где крутая музыка. Помогает как следует оттянуться. — Со сноровкой, выработанной долгим опытом, она вынула из шкафа маленькое зеркальце, бритвенное лезвие и короткую соломинку, потом аккуратно отсыпала немного порошка на стекло и лезвием разделила его на две узкие полоски. — И публика местная мне тоже нравится. Всегда понимают, если хочешь побыть в одиночестве. — Откинув за спину волосы, она наклонилась в втянула ноздрей полоску порошка. Джон сообразил, что это кокаин.

— Пожалуйста… Дебби, не делай этого! — быстро произнес он.

Она удивленно подняла голову. Под носом остался след порошка.

— Чего не делать?

— Вот это. То, что ты сейчас делаешь.

— А-а… — Она усмехнулась. — Не бойся, детка. Я про тебя не забыла. — И протянула ему зеркальце с остатками порошка.

— Я не употребляю наркотики, — покачал он головой.

— Как же ты живешь? — озадаченно уставилась на него Дебби. Потом пожала плечами и быстро втянула в себя вторую полоску. После этого открыла свою черную сумочку, извлекла из нее маленькую коробочку золотистого цвета и отсыпала в нее еще немного белого порошка. Потом закрыла коробочку, спрятала ее в сумку, а остальное тщательно завернула и убрала обратно в коробку для сладостей.

— Я готова! — воскликнула она. Глаза уже заблестели искусственным огнем. Они спустились по лестнице. В вестибюле Джон на некоторое время замешкался у своего велосипеда, но когда Дебби взяла его под руку, трусливая мысль о том, что он уже приблизился к самой опасной черте, вылетела из головы. Они пришли к ее «фиату», сели, она завела двигатель, который опять раскашлялся, и машина рванула вперед.

Через пару секунд у помятого «фольксвагена»-фургона, припаркованного за несколько зданий от ее дома, вспыхнули габаритные огни. Фургон двинулся вслед за «фиатом», сохраняя безопасную дистанцию. Судя по номерному знаку, «фольксваген» прибыл из Оклахомы.

Глава 10

Клуб «Небесная миля» представлял собой земное воплощение преисподней. Больше всего он был похож на пещеру с кирпичными стенами, выкрашенными черной краской. С потолка на веревках свисали сотни пластиковых моделей самолетов. От колебаний воздуха, производимых извивающими, прыгающими и дергающимися в танце телами, они качались и сталкивались между собой. Джону потребовалось несколько минут, чтобы понять необычность этих самолетиков: все они выглядели так, словно попали в аварию — обгоревшие, с помятыми фюзеляжами, обломанными крыльями… А на гигантских экранах под оглушительный аккомпанемент ударных и бас-гитар тяжелого рока постоянно демонстрировались сюжеты авиакатастроф, записанные, очевидно, из телевизионных новостей. На экранах полыхало пламя, крупным планом показывали обломки, трупы людей… Джон почувствовал, как Дебби взяла его за руку.

— Хочу тебя кое с кем познакомить! — закричала она, пытаясь перекрыть оглушительный грохот, и потащила за собой, пробираясь между извивающимися телами. Помещение освещалось точечными пульсирующими светильниками; узкий луч крутящегося прожектора под потолком выхватывал то одну, то другую пару и бесстрастно скользил дальше.

Джон был потрясен до глубины души. Он увидел женщин с короткой стрижкой и мышцами, которые заставили бы побледнеть любого бейсболиста из «Сорок девятых». Он увидел мужчину в черном женском поясе с чулками и другого мужчину, танцующего с ним щека к щеке. Он увидел подростка в кожанке с шестью золотыми булавками в носу, который извивался на полу, как дервиш. Он увидел, как черная женщина целует в губы белую женщину, а когда на них упал луч прожектора, заметил влажный блеск их ласкающихся языков. Он едва стоял на ногах, но понимал, что упасть — значит быть немедленно растоптанным армейскими ботинками, гладиаторскими сандалиями и острыми шпильками безумствующих танцоров. Он крепче стиснул руку Дебби, и та повлекла его за собой в сторону, прочь от беды. По периметру танцевальной площадки располагались кабинки; во мраке каждой шевелились человеческие тела. Кабинки тоже были размалеваны черно-белыми рисунками авиакатастроф. Она подвела его к одной из них и помахала кому-то рукой.

В этой Джон смог различить четыре сплетенные в клубок фигуры.

— Большая Джорджия! — крикнула Дебби. — Хочу познакомить тебя с моим новым другом! Это Лаки!

Джон увидел перед собой красивую крупную рыжеволосую женщину с ярко накрашенными губами и черными тенями под глазами. Ее волосы цвета пламени волнами спускались на плечи и грудь. Большая Джорджия оглядела его снизу вверх, начиная от паха, и пристально посмотрела в глаза. Потом медленно облизнула языком пухлую нижнюю губу и произнесла:

— Похоже, он любит страдать. Только голос оказался хриплым, грубым, мужским, с сильным южным акцентом.

— Лаки в порядке, — пояснила Дебби. — Он мой талисман удачи.

— Друзья Дебби — мои друзья, — сказала женщина и еще раз окинула взглядом Джона. Потом переключилась на Дебби:

— Солнышко, ты замечательно выглядишь! Ты ешь те таблетки для похудания, что я дала тебе?

— Да! Обалденные!

— Хочешь еще немного сбросить?

— Конечно, — похлопала она себя по животу. — Здесь.

— Тогда попробуй вот это. — Большая Джорджия запустила руку с черными ногтями в свою расшитую бисером сумочку и извлекла небольшой пузырек. — Они избавят тебя от всего лишнего дерьма, крошка.

Джон чувствовал, что впадает в транс; сознание отключилось, как телефон, выдернутый из сети. Дебби немедленно закинула в рот маленькую белую таблетку и запила глотком белого вина из бокала, который протянула ей Джорджия. Мужчина, сидящий рядом с Джорджией, положил руку ей на грудь; Джон увидел на тыльной стороне ладони большого вытатуированного паука.

— Ты работаешь, детка? — спросила Джорджия.

— Да, — быстро откликнулась Дебби. — Снимаюсь в рекламных роликах. Ну ты знаешь. Обычная моя работа на телевидении.

— О-о, — протянула рыжеволосая и еще раз окинула взглядом Джона. Глаза с тяжелыми веками понимающе прищурились. — Мне тоже нравится время от времени подрабатывать на телевидении.

Джон понял, что Дебби не хочет, чтобы он узнал о ее участии в порнофильмах, хотя Джорджия, безусловно, была в курсе того, чем она в основном занимается. Они продолжили свою болтовню — о тряпках, модах и так далее.

Внезапно Джон почувствовал, что кто-то буквально пожирает его взглядом.

Он мог сказать об этом наверняка. И взгляд исходил не от обитателей кабинки; те либо скучали, либо делали вид, что слушают разговор Дебби и Джорджии. Он посмотрел налево, потом — направо. Одни темные силуэты. Двигающиеся и исчезающие.

Затем он взглянул на танцплощадку.

У самого ее края, освещаемая вспышками светильников, застыла высокая, стройная фигура.

В этот момент бегущий луч прожектора высветил лицо. Мужское лицо. Во всяком случае, так показалось Джону. Коротко стриженные светлые волосы, длинный плащ. Мужчина — предположительно мужчина — стоял спокойно, положив руки на бедра. Наверное, один из приятелей Дебби, подумал Джон. Хотя очень надеялся, что это не так.

Когда он снова обратил внимание на Дебби, та уже убирала в сумочку свою маленькую золотистую коробку.

— Пойдем потанцуем! — с энтузиазмом воскликнула она. Он опять заметил на верхней губе остатки белого порошка.

— Нет, действительно, я не умею… Но она уже потащила его за собой. Коротко стриженный блондин куда-то испарился.

— Держи его за задницу, Дебби! — громогласно захохотала Джорджия и, понизив голос, добавила, обращаясь к своей компании:

— Я бы не отказалась!

Дебби втащила его в самый центр массы извивающихся, сталкивающихся и трясущихся тел. Вспышки света слепили глаза; оглушительная музыка била по барабанным перепонкам. Дебби что-то прокричала ему, но он не смог разобрать ни слова. Затем она отступила назад, выставила локти, высвобождая себе толику пространства, уперла руки в бока и начала извиваться в таком чувственном экстазе, который способен был, наверное, воскресить Лазаря. Джону ничего не оставалось делать, кроме как стоять и смотреть на ее бедра, в то время как тонкоголосый певец стонал о какой-то одетой в персиковое и черное, которую надо было видеть.

Джон ощущал себя безумцем, оказавшимся в самом центре безумия. Бешено мигали огни; певец заорал что-то насчет «толкаться и пихаться», Дебби обхватила Дона за талию и попыталась заставить его двигаться в такт музыки, но он стоял бесчувственно как колода.

Кто-то отпихнул его в сторону.

Его место занял мужчина, который тут же начал энергично вертеть тазом, норовя войти в контакт с Дебби. Джон мог рассмотреть этого парня — с густыми черными кудрями и точеными чертами лица, как у итальянских скульптур; на нем были дешевые джинсы и белый свитер. Дебби бросила взгляд на Джона, потом на своего нового партнера по танцу — и в этот момент Джон увидел, как резко изменилось ее лицо. Оно стало жестоким — сексуально, бесстыже жестоким; губы приоткрылись и скривились в хищном похотливом оскале. Влажный язычок медленно прошелся по нижней губе. Она выгнула спину и издала стон. Руки взмыли вверх и нырнули в черную гриву, разметав во все стороны густые пряди. В глазах полыхнуло пламя. Джон подумал, что если бы она так посмотрела на него, он бы просто сгорел на месте. Он отступил назад, ошеломленный, и понял, что только что видел появление Дебры Рокс из обличья Дебби Стоун.

Итальянец продолжал двигать бедрами; Дебби скользнула по его телу вниз, словно кошка, и лицо ее оказалось на уровне его паха.

Луч прожектора, пометавшись по залу, остановился на этой паре. Все остальные танцующие отступили в тень, словно тоже уязвленные этим зрелищем. Все встали вокруг, громкими криками и свистом подбадривая Дебру Рокс, разворачивающуюся во всей своей красе и силе.

Теперь она лежала на спине, тело билось в конвульсиях, итальянец навис над ней, промежность его оказалась ровно на уровне ее рта; он изображал танцем оральный секс. Затем она с неожиданной силой вскинулась с пола; теперь ее бедра оказались у лица этого парня. Он обхватил ее снизу и встал; она обвила его ногами. Они продолжали вертеться и дергаться, освещаемые синеватым светом. Дебра Рокс запустила пальцы ему в волосы и провела языком по лбу. Барабанная дробь изображала дикую, животную страсть, влечение самца и самки. Джон видел, как глаза ее зажглись огнем желания; ее язычок откровенно манил к себе итальянца. Жар ее страсти ослепил Джона так, словно он взглянул прямо на атомный взрыв. Публика неистовствовала; все орали, хлопали, топали, отбивая ритм. Пол дрожал и грозил превратить все заведение в «Подземную милю». Дебра Рокс уже снова была на ногах; ее бедра вертелись и вертелись, распаляя партнера. Тот упал на колени, задрал голову и высунул язык, нацеливаясь на ее черный цветник. Лица обоих блестели от пота; они сплели пальцы. Дебра Рокс села верхом на его жадно разинутый рот.

Джон понял, что его сейчас вырвет. Кто-то вытолкнул его из внутреннего круга, и он не стал сопротивляться. Натыкаясь на людей и всуе поминая имя Господа, он поплелся в сторону, чувствуя себя старым мешком, набитым ненужным хламом.

Разглядев на стене стрелку с надписью «туалет», он двинулся в указанном направлении. Спазмы становились все сильнее. Надо было как можно быстрее, оказаться в мужской комнате. Он торопливо миновал черный коридор, открыл красную дверь и оказался в помещении с писсуарами и несколькими кабинками. Он ввалился в одну из них, запер за собой дверь и склонился над унитазом. Прямо перед лицом в грязной жиже плавали размокшие окурки. Тело покрылось холодной липкой испариной; его трясло. Там, в зале, дикая барабанная дробь грохнула взрывом, от которого вздрогнули стены; он боялся подумать, что там сейчас происходит.

Потом он услышал звук хлопнувшей двери. И перестук каблуков по скользкому линолеуму. Потом шаги прекратились.

Трэвис, остановившись перед дверцей кабинки, извлек из кобуры свой «кольт» сорок пятого калибра. Тусклыми как пепел глазами он следил за этим человеком от самого танцзала. Он знал, что тот вошел в туалет один. Трэвис поднял руку с «кольтом», целясь прямо по центру дверцы кабины. Он оттянул курок. Раздался сильный, уверенный щелк.

Джон услышал его и поднял голову. Что за странный звук?

Палец ковбоя лег на спусковой крючок.

— Ну крутая сучка, должен тебе сказать! — внезапно послышался возбужденный голос. Кто-то вошел в туалет.

— Эх, как бы я ее рачком оттянул, за милую душу! — громко рыгнув, подхватил второй, расстегивая молнию. Послышалось журчание мочи в писсуаре.

Трэвис лихорадочно обдумывал ситуацию. Пристрелить можно всех троих, запросто. Но где тут запасной выход? Как отсюда выбираться? Через долю секунды решение было принято.

Пистолет с инкрустированной рукояткой совершил оборот вокруг пальца и скользнул в кобуру. Мужчины, более всего озабоченные освобождением переполненного мочевого пузыря, не обратили на него ни малейшего внимания.

Придется в следующий раз, решил Трэвис. Резко развернувшись, он вышел из туалета. Джон так и не смог вызвать рвоту. Желудок выворачивало по-прежнему, но никаких явных признаков не наступало. Он подождал еще некоторое время, проверяя, все ли в порядке с пищеварительным трактом. Холодный пот, обильно выступивший на лбу, постепенно высыхал. Он несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь прояснить мозги, но туалетные ароматы способствовали этому весьма слабо. Обтерев лицо куском туалетной бумаги, он наконец вышел из кабинки и направился обратно в это дьявольское злачное место развлечений.

Дебби нигде не было видно. С нарастающей тревогой Джон понял, что итальянца тоже нет. На танцевальной площадке снова было не протолкнуться; тела извивались как многоголовая гидра. В поисках Дебби Джон незаметно для себя оказался около кабинки, в которой правила бал Большая Джорджия.

— Куда ушла Дебби? — спросил он, чувствуя легкое головокружение.

— Она тебя искала. Решила, ты ее бросил. Поэтому тоже ушла. — Большая Джорджия пожала плечами и лукаво усмехнулась: — И не одна.

Джон охнул. Желудок словно провалился в пропасть и никак не мог достичь дна.

— Я просто… Я же отошел всего на пару минут!

— То, что может сделать Дебби за пару минут, — тебе лучше об этом не знать. — Большая Джорджия подалась вперед, выставив на обозрение свои невероятных размеров груди, и мило улыбнулась: — Не хочешь попробовать южную девочку, а, северный красавчик?

Джон счел вполне уместным убраться отсюда со скоростью ветра. Вырвавшись из «Небесной мили», он добежал до ближайшего угла и застыл, вздрагивая от холодного ночного воздуха. «Фиата» Дебби на месте не оказалось. Воздух со свистом вырвался из легких, как из проколотой шины. Где-то глубоко-глубоко в сердце возникла острая ножевая боль неподдельного отчаянья.

Ну а что ты, собственно говоря, хотел? — спросил он сам себя. Настоящей любви? Яблоко съел, осталась одна косточка. Даже сам воздух вокруг «Небесной мили» казался испорченным. Надышавшись им, можно навсегда отравить душу.

Черт побери, думал он, шагая по улице в поисках такси. Мне показалось, я ей понравился.

Такси ему удалось остановить, пройдя не меньше четырех кварталов к югу от клуба.

— Куда ехать? — поинтересовался водитель. Джон поколебался некоторое время, затем назвал адрес — в том квартале, где находился дом Дебби. Единственное, что ему хотелось, — взгромоздиться в седло своего велосипеда и как можно быстрее вернуться в церковь. Он чувствовал себя шелудивым блохастым псом.

Он сунул руку в карман, проверить, на месте ли ключик от замка.

И не нашел.

Нет, ключ должен быть у него! Он проверил другой карман. Тоже нет. Может, выпал где-нибудь там, в клубе? Но возвращаться в этот вертеп порока выше его сил. Все равно, если кто-то его случайно нашел, наверняка это не установишь. Он еще раз обшарил все карманы. В джинсах ключа не было.

— Потеряли что-то? — спросил таксист.

— Нет, бумажник со мной, — успокоил его Джон. Да, бумажник по-прежнему в заднем кармане, а вот ключ — тю-тю.

Машина подъезжала к району Дебби. Он откинулся на сиденье и стал думать, что делать. Заставить себя подняться на четвертый этаж и постучать — нет, на это он не способен. Если там окажется эта ухмыляющаяся итальянская рожа — Джон не сумеет удержаться в рамках строгого католичества. Но он же отлично помнит, как положил ключ в правый карман! Почему его там не оказалось?

— Стойте, — попросил он водителя. Тот притормозил, предчувствуя осложнения. — Я передумал. Мне нужно к собору Святого Френсиса, это на углу Вальехо и…

— Да, я знаю. Симпатичное местечко. — Таксист развернул машину. Они поехали на юг, к дому Джона.

Он решил оставить решение этой проблемы до завтра. О Боже, завтра же воскресенье! Он потерял счет времени, потому что обычно субботние ночи проводил за чтением и молитвой. Он посмотрел в окно и увидел в нем свое отражение. Интересно, удастся ли ему сегодня заснуть. Тело уже предвкушало колючие струи ледяного душа.

Меня бес попутал, сказал он сам себе, четко и просто. Бес попутал, повязал по рукам и ногам. Если ночью кровать начнет шататься — я выломаю стену и брошусь в бега.

Он вздохнул и покачал головой. Под коленками до сих пор было слегка липко от масла.

Глава 11

— Теперь можешь рассказывать своим друзьям, что тебя трахал лучший парень в своем деле, — произнес молодой обнаженный мускулистый человек, сидящий на краю разворошенной постели. Закурив сигарету, он представился:

— Пауло д\'Энтони, итальянский боевой конь, всегда готов!

— Ага, гонять котов, — буркнула себе под нос Дебби.

— Ха? Че ты там бормочешь, детка?

— О-о, Пау-у-у-ло! — расслабленно простонала она, мельком бросив взгляд на свои наручные часики — имитацию настоящего «Леди Ролекс».

— Другое дело, — удовлетворенно кивнул парень, затянулся и выпустил несколько тонких колечек дыма. — Детка, а ты ничего. Действительно очень даже ничего! — Он просунул палец в одно из колец и покрутил там. — Но я тебя могу еще кое-чему научить, детка. Оставайся со мной. — Он встал и, чуть пошатываясь, направился в ванную, расположенную в нескольких шагах от миниатюрной спальни, которая, видимо, служила и гостиной. Его пробрал кашель курильщика. Откашлявшись, он начал мочиться в унитаз, не потрудившись прикрыть за собой дверь.

Дебби села в постели. Одежда ее была разбросана по всей комнате — результат обуявшей страсти. Или того, что можно было бы назвать страстью после приема субботней дозы наркотиков. Черт побери, подумала она, наматывая на палец длинную прядь волос, что за таблетки подсунула ей Большая Джорджия? Вероятно, из-за этой таблетки она совсем сошла с ума и отправилась с этим пиццеглотателем к нему на квартиру. Пауло — замечательный танцор, у него сексуально привлекательное тело, он водит серый «мерседес» с откидным верхом, но…

Он бросил меня, подумала она. Почему он меня бросил?

Большая Джорджия сказала, что видела, как он ушел. Этой большой суке придется прочистить мозги за то, что подсунула шпанскую мушку под видом таблеток для похудания, решила Дебби. Кокаин, вино, таблетки… все это в совокупности и привело к тому, что она оказалась здесь, в койке с каким-то макаронником. Надо одеваться и немедленно отсюда уматывать; спать Дебби привыкла только в своей собственной постели. Она надела трусы и бюстгальтер. К черту подвязки. Все равно они все разодраны. Красавчик Брут в данный момент громко полоскал горло в ванной, словно собирался исполнять арию под водой. Подхватив с пола блузку, она сунула руки в рукава и торопливо застегнулась на все пуговицы.

И непонятно откуда вдруг ощутила его запах.

Может, от рук? Между пальцами еще чувствовалось не до конца смытое масло. Может, запах Лаки впитался вместе с маслом? Трудно было сказать, чем пахнет, она знала одно — это запах чистоты. Ближайшая ассоциация, которая возникала, — запах новенького «Космо», к которому не прикасалась ничья рука.

Пока этот маленький Цезарь усердно трудился над ней, в сознании пронеслась вереница полузабытых лиц. Так много мужчин, так мало времени! Это было ее девизом. И не только в бизнесе. Ей нравилось заниматься сексом; нравился сам процесс, нравилось ощущать пульсирующий жар, нравилось после расслабленно раскинуться, опираясь на мужское тело, как королева на мускулистом троне. Но в ее памяти сохранилось слишком много лиц и слишком мало имен. Либо, в лучшем случае, не настоящие имена — все эти Барты, Гленны или какие-нибудь Рейнджеры с Рамродами. Если бы не могучее мужское достоинство, большинство из них ничем не отличалось бы от стриженых пуделей.

Странное дело. Странное и забавное. Пока этот Нерон по имени Никто нынче нашептывал ей в ухо всяческие скабрезности, она очень ясно представила себе Лаки. Вспоминала его лицо, когда он спал после массажа. Он выглядел… таким умиротворенным. Именно Поэтому она не стала его будить; она просто сидела рядом, гладила ему волосы и вспоминала о доме.

Воспоминания были черно-белыми, как старые классические кинофильмы, раскрашивать которые нет нужды. Она видела себя сидящей на травянистом склоне; город остался за спиной, над головой неслись большие белые облака. Она срывала одуванчики, сдувала их пушистые головки и смотрела, как их уносит вдаль западный ветер. На запад, через леса Луизианы к холмам Калифорнии. Она не знала, где опустятся на землю эти маленькие пушистые зонтики, ее родной город был слишком мал для них. В ее родном городе росли башни зернохранилищ и баки для воды, железные дороги и ржавчина. Одуванчики не могут расти на железе; им нужно калифорнийское солнце.

И чего она никак не могла понять до того момента, как принялась осторожно гладить волосы спящего Лаки и нахлынули воспоминания о родине, так это то, что она сама прилетела в Калифорнию как парашютик одуванчика, занесенный ветром, в то время как душа ее выросла на том самом железе.

Почему же Лаки ушел? — недоумевала она. Никто еще так не поступал с Деброй Рокс. Никто.

Вполне возможно, что и раздражение от этого тоже стало причиной того, что она оказалась здесь, в этой постели. Нет, Лаки обязательно вернется. Она была в этом уверена. О да, он обязательно вернется!

Хотя бы если захочет получить обратно свой велосипед. Вот именно. Пока он спал, она вытащила ключ от замочка из кармана его джинсов и спрятала у себя. Не первый раз случалось так, что она начинала вечер с одним парнем, а заканчивала с другим. Она хотела застраховаться на тот случай, если Лаки вдруг где-нибудь затеряется. Такие истории известны.

Из ванной комнаты Пауло послышался звук вставляемой в аудиоплейер кассеты. Через несколько секунд послышалась ведущая мелодия фильма «Рокки» — «Глаз тигра», кажется, так она называется. Слабенький динамик похрипывал. Затем из ванной показался и сам Пауло — в узеньких бархатных плавках. Он встал и напряг мышцы.

— Двойной бицепс, — выкрикнул он, изгибаясь. — Ну как, впечатляет, детка? А теперь брюшные мышцы! — Он сменил позу; живот его стал похож на стиральную доску.

— О нет, нет, не надо! — взмолилась Дебби, едва удерживаясь от смеха. Но плотину все равно прорвало, она расхохоталась во все горло. Пауло причесался и с помощью лака уложил волосы в некое подобие волнистого шлема; демонстрируя различные позы, принятые среди культуристов, он строил такие нелепые гримасы, словно мучительно страдал от геморроя.

— Перестань, прошу тебя, — сквозь смех произнесла Дебби, держась за живот. — Не могу, я сейчас помру!

Он принял еще одну позу, от которой вздулись буфами ягодичные мышцы, и только после этого понял, от чего ее пробрал смех.

— Ах ты, сука! — взревел он. — Я демонстрирую тебе свою мускулатуру! Относись с уважением к культуристу!

Она моментально оборвала смех.

— Не смей называть меня сукой, козел! И хватит с меня этих демонстраций. Я в обезьяннике и то лучше видела! — Она встала, на этот раз всерьез разозлившись — на себя, на этого кобеля, на Большую Джорджию, да и на Лаки заодно, и принялась надевать юбку.

— Куда это ты собралась, а? — Он надвинулся на нее, принимая угрожающую позу. — что это тебе взбрело в голову?

— Не прикасайся ко мне. Я еду домой. — Она расстегнула свою сумочку и запустила в нее руку.

— Ты поедешь домой, когда я этого захочу. Ясно? Я, Пауло д\'Энтони. — Он потянулся, намереваясь схватить ее за локоть. — Слышишь, с-с…

Рука, мгновенно появившаяся из сумочки, оказалась оснащена дополнительным пальцем — длинным, узким, отливающим стальной синевой. Его заостренный конец прикоснулся к глотке Пауло.

— Хорошо, — дернул кадыком Пауло, уставившись на нее круглыми глазами. — Нет проблем. Можешь ехать домой прямо сейчас.

— Выключи эту идиотскую музыку. Терпеть не могу этот фильм.

Пауло попятился от ножа с автоматическим лезвием. На губах блуждало слабое подобие улыбки. Его бугристые мышцы моментально превратились просто в куски обвисшей плоти. Добравшись до ванной комнаты и выключив плейер, он ухмыльнулся:

— Хочешь, скажу, что на тебя нашло? Ты просто давно ни с кем не трахалась, вот и взбесилась.

Дебби только хмыкнула, сложила нож и убрала его обратно в сумочку. Надевая туфли, она поглядывала, не надумает ли он повторить нападение. Потом вышла из спальни. Пауло следовал за ней как щенок, но на почтительном расстоянии.

— Не стоит тебе уходить, детка, — заскулил он. — Ну перестань. Хочешь денег? Я тебе дам денег. — Нет, спасибо.

— А кокаин? У меня очень надежные связи, детка. Будешь иметь все, что захочешь.

— У меня свой дилер. — Она подхватила с пола леопардовый пиджак. Он так и лежал в коридоре, символизируя первую остановку сексуального экспресса.

— Черт! — воскликнул Пауло. Его хрупкое самолюбие явно начало рушиться. — Тебе встретился настоящий мужчина, а ты даже не можешь оценить этого!

— Рассказывай! — бросила Дебби, облачаясь в пиджак.

— Эй. — Голос Пауло стал мягче, в нем проскользнула нотка отчаяния. — Ты же не насовсем от меня уходишь, а?

— Ты милый мальчик. Желаю всего хорошего, — ответила она, выходя на лестничную клетку. На пальце она уже крутила ключи от «фиата».

Он шел за ней следом — все в тех же бархатных плавках. Но лицо его теперь было искажено ненавистью. Она стояла и ждала, пока поднимется кабина лифта.

— Ты уродина, вот ты кто! — вдруг заорал он, не думая о том, что могут подумать соседи, разбуженные его воплем в половине четвертого утра. — Уродина, каких свет не видывал!

— Тебе же лучше, — спокойно ответила Дебби. Пришел лифт. Автоматические двери открылись.

Но он не мог ее так просто отпустить. Надо было еще как-нибудь ее оскорбить побольнее.

— Ты грязная дешевая шлюха! Потаскуха!

Она на мгновение замерла с окаменевшей спиной. Потом медленно повернула голову, придерживая одной рукой створку лифта. На прекрасном лице, словно выточенном из мрамора, полыхнули серые глаза — с такой силой, что Пауло отшатнулся.

— Лучше попроси свою мамочку выдавить прыщики у тебя на заднице, — с напряжением проговорила она и отпустила створку. Двери лифта с легким шипением закрылись.

Пауло какое-то мгновение оцепенело слушал звук уходящего лифта. В висках колотилась кровь. Он хотел ринуться вниз, догнать ее на улице, но потом передумал. В этом нет никакого смысла. Такая женщина не принадлежит никому и никогда не будет. Что ж, сучка просто не поняла, от чего отказалась, успокоил он сам себя. Развернув плечи, он вернулся в квартиру и запер за собой дверь.

В противоположном конце коридора, рядом с запасной лестницей, из мрака материализовалась бесшумная тень. Потом раздались осторожные шаги. Шаги направлялись к двери Пауло.

В это время Пауло прошел в кухню, достал из холодильника бутылку пива, сорвал пробку и одним махом высосал половину бутылки. В прихожей зазвенел звонок. Черт побери, кого это еще несет? Может, кто-нибудь из кретинов соседей позвонил в полицию, решив придать большое значение мелкой суете? Черт, вся жизнь — сплошная суета!

Он ринулся в коридор и уже чуть было не повернул ключ в замке, но вовремя одернул себя. Погоди. Лишняя предосторожность не помешает. Он прильнул к дверному глазку. На площадке перед дверью стоял коротко стриженный незнакомый блондин.

— Кто ты такой?

— Ты видишь меня, приятель? — холодно усмехнулся парень.

— Да. Я тебя вижу. — На висках, начинаясь от уголков глаз, у парня были вытатуированы по три красных слезинки. — Что надо?

— Она моя суженая, — произнес парень.

— Чего? — Пауло показалось, что парень что-то поднимает. Послышался металлический щелчок. В глазке стало темно. — Эй, что ты хочешь…

Пистолетная пуля разнесла вдребезги дверной глазок, вошла в правый глаз Пауло и прошила голову насквозь. Кровь, мозги, обломки костей и черные кудри ударили фонтаном в стену за спиной, но Пауло этого уже не знал. Он не успел еще упасть, как вторая пуля прошила ему сердце. Кровь хлынула горлом из разорванной аорты. Тело рухнуло на пол и некоторое время еще вздрагивало, хотя к жизни это не имело ни малейшего отношения.

Ковбой уже оказался на лестнице и помчался вниз, перепрыгивая через ступеньки.

Дебби в этот момент в своем «фиате» отруливала от тротуара. Ей показалось, что где-то раздался приглушенный выстрел. Может, стреляли из машины, промчавшейся по соседней улице. Больше всего ей хотелось побыстрее попасть домой и принять горячую ванну.

Спустя две или три минуты серый «фольксваген»-фургон вывернул из-за угла и покатил по направлению к жилищу Дебби. С этажа, где жил Пауло, неслись истерические крики.

Глава 12

Воскресный день прошел в сплошных мучениях. Джон с утра до вечера был занят в, церкви, после чего вернулся к себе домой и решил почитать про искушения Христа. Впрочем, это занятие не очень способствовало избавлению от лихорадочного состояния, в котором он пребывал. Он поискал номер телефона Д. Стоун в телефонном справочнике.

Разумеется, как он и предполагал, такого не значилось. Потом вставил в видюшник кассету с «Путем борца» и уселся перед телевизором. Это был один из его любимых фильмов; он смотрел его раз десять, не меньше. Но на этот раз ничего не получилось. Пришлось выключить. Он встал и задернул штору, чтобы не видеть горящий в небе большой красный «X». Ему совершенно не хотелось снова отправляться бродить по Бродвею. Единственным его желанием было еще раз увидеть Дебби.

Не Дебру. Она и напугала его, и безумно пленила. Ее фигура, дико отплясывающая в «Небесной миле», как живая стояла перед глазами. Между тем танцем и утренней мессой ему удалось поспать часа три, не больше. От всех этих эмоциональных потрясений шестеренки в мозгах, казалось, скрипят и дымятся от напряжения.

В ночь с воскресенья на понедельник он спал, так или иначе, часа четыре, при этом просыпался, наверное, каждые десять минут. Ему все время казалось, что слышит хрипловатый голос Дебби, окликающей его по имени. Не Джон, а Лаки.

В понедельник на десять утра была назначена встреча с монсеньером Макдауэллом. Он постарался привести себя по возможности в божеский вид, но Макдауэлл тем не менее сказал, что он плохо выглядит. Принимает ли он витамины? Джон ответил отрицательно, и Макдауэлл тут же выделил ему флакон поливитаминов. За ленчем прошла встреча с мистером Ричардсоном и миссис Левандовски — сопредседателями грядущей ноябрьской акции по сбору пожертвований. Он тоже принял участие в обсуждении перспектив и возможных сумм денег. Во время беседы рука машинально, выводила в блокноте слово «Лаки».

В итоге освободился он не раньше трех часов дня. На этой неделе очередь принимать исповеди выпала отцу Стаффорду. Джон ушел в свое жилище. Там он переоделся — снял белый воротничок, натянул джинсы, темно-зеленую фланелевую рубашку и серый пуловер. После чего выскользнул на улицу, моля Бога, чтобы не попасться на глаза монсеньеру. Пройдя пешком два квартала, он остановил такси и назвал водителю ее адрес.

Мне надо только забрать велосипед, уговаривал он сам себя. Но в душе знал, что это не так.

«Фиата» Дебби нигде не было видно. Велосипед по-прежнему стоял в вестибюле. И цепь и замок на месте. Джон Поднялся к ее квартире.

На двери клейкой лентой был прикреплен конверт с надписью «для Лаки». Он взял конверт, сел на верхнюю ступеньку и начал читать написанный от руки текст.


Лаки, я знаю, что ты вернешься. По крайней мере я на это очень надеюсь. Твой ключик в квартире, в коробке для сладостей. Надеюсь, не очень на меня сердишься. Ха-ха.
У меня сегодня (в понедельник) демонстрация моделей. Буду дома к шести. Почему ты меня бросил?


Я ее бросил? — изумился Джон. Внутри вспыхнуло нечто подобное злости. Или ревности. Он продолжил читать.


Мне нужно с тобой поговорить. Это очень важно. Прошу, будь у меня к шести. Хорошо? Я отдам тебе твой велосипед. Пока.


И подпись — Твоя родственная душа. Он еще раз взглянул на два слова, от которых при первом чтении закружилась голова. Демонстрация моделей. Он уже знал, что это значит.

Следующей проблемой стало решить, где убить ближайшие два часа. В это время снизу послышались чьи-то шаги. Медленные, тяжелые. По лестнице, держась за перила, поднимался седой, с залысинами мужчина в темно-синем костюме. Его лицо напоминало морду усталого бассет-хаунда. Кустистые серые брови срослись над переносицей. На носу громоздились очки в черной роговой оправе. Увидев Джона, он приостановился.

— Могу вам чем-то помочь? — спросил мужчина.

— Нет, я просто жду кое-кого.

— Из шестой квартиры?

— Да. — В мозгу Джона негромко звякнул тревожный звоночек.

— Вас зовут Лаки, верно? — Густые брови поднялись домиком.

— Верно. Откуда вам это известно?

— Дебра сказала. — Не Дебби, моментально отметил Джон. — Сказала, что вы можете здесь появиться. А я пришел покормить ее краба. — Мужчина достал из кармана ключи. — Можете зайти со мной, если хотите.

Джон так и сделал. Мужчина запер за собой дверь, после чего направился прямиком на кухню Я открыл шкаф с банками консервированного тунца.

— Мы несколько в неравном положении, — проговорил Джон. ч Вы меня знаете, я вас — нет.

— Джо Синклер, — откликнулся мужчина, вскрывая консервную банку, и блеснул очками в сторону Джона, — Я менеджер Дебры.

Джон хмыкнул. Краб сидел на подоконнике между горшков с кактусами и грелся на солнышке.

— Джо Синклер и сыновья, — добавил мужчина. — Семейный бизнес. — Он выковырял вилкой содержимое банки в миску и поставил ее на пол. Краб не шевельнулся.

Джон подумал, что синий блейзер с полосатым галстуком, на которые он наткнулся в шкафу, могут принадлежать этому человеку. А те парни, которые сопровождали Дебби в белом «роллс-ройсе», — вероятно, его сыновья.

— Тухлые водоросли, — произнес мистер Синклер, вытирая руки тряпкой. — Тунец пахнет тухлыми водорослями, не правда ли? Наверное, поэтому этот краб так любит тунца.

— Никогда не думал, что кто-то может держать сухопутного краба в качестве домашнего животного.

— Я тоже, — слегка улыбнулся Синклер. Похоже было, что его крупному, широкоскулому лицу улыбка дается с большим трудом. — Дебра очень необычная девочка. Она говорила, что вы занимаетесь связями с общественностью?

— Верно. — Осторожнее, напомнил он себе.

— У кого?

— Я… Э-э… — Язык прилип к небу. Джо Синклер внимательно следил за ним цепким старческим взором. Джон знал одного человека по фамилии Пэлм, прихожанина их церкви. Тот занимался счетами клиентов в рекламном бюро «Чэмберс, Макклэйн и Шелл». Эту фирму он и назвал вслух.

— Угу. — Джо Синклер, не мешкая, направился к телефонному справочнику. У Джона пересохло в горле. Сердце гулко забилось. — Посмотрим. На Пайн-стрит. Улица дорогих офисов. — Мужчина взял телефон и узловатым пальцем принялся тыкать в кнопки.

После четвертой цифры Джон прокашлялся и сказал:

— Подождите.

Мужчина остановился, не отнимая пальца от аппарата.

— Хотите мне еще что-то сказать?

— Да. Я… Я больше не работаю в этом агентстве. Перешел на вольные хлеба.

— Но ваше имя им же знакомо, не так ли? Джон Лаки? — Синклер нажал пятую кнопку.

Джон набрал полную грудь воздуха, выдержал паузу и медленно выдохнул.

— Нет, — признался он. — Не знакомо.

— Вот как? Очень жаль это слышать. — Синклер мягко положил трубку на рычаг. После чего повернулся к Джону. Глаза его стали похожи на два отверстия пистолетных стволов, — Тухлятина, — произнес он. — Воняет, как никогда — Приблизившись к Джону, он обошел его кругом. — Где ты живешь, Джон Лаки?

Джон не ответил. Нет смысла пытаться обмануть этого шустрого дельца.

— Как только Дебра мне про тебя рассказала, я сразу понял, что дерьмом запахло, — с угрозой в голосе произнес мужчина. — Обычно Дебра очень хорошо разбирается в людях. Удивлен, как она с тобой облажалась. Решил, что больно умный, да? — Синклер уже стоял между Джоном и входной дверью. Внезапно он стал как-то крупнее и страшнее, чем когда поднимался по лестнице, — словно гнев придал ему дополнительные силы. — Я понял, кто ты такой.

— Правда? — Голос Джона дрогнул.

— Правда. Священник… — Джон понял, что сердце сейчас просто выпрыгнет из груди и на этом все кончится. — Вот кто тебе в данный момент больше всего нужен. Для последнего отпущения грехов.

Он католик, подумал Джон. Сердце по-прежнему колотилось.

— И попробуй убедить меня в том, что мне не стоит сию же минуту спуститься за моими сыновьями и привести их сюда, чтобы сплясать чечетку на твоих ребрах, мистер Полиция нравов! — Синклер на удивление сильно толкнул Джона, который чуть не наступил на краба, торопливо метнувшегося в сторону.

— Нет, подождите… Я не полицейский.

— Угу. — Синклер еще раз толкнул Джона. Тот покачнулся и ударился о кухонный шкаф. — Тебе ничего не найти ни против Дебры, ни против меня, ни против кого другого. У меня абсолютно чистое модельное агентство. Именно поэтому я пришел сюда и обнаружил тебя, вынюхивающего что-то у квартиры моей приятельницы. Так что, пожалуй, лучше мне достать пистолет, потому что ты выглядишь весьма опасно.

Он откинул полу пальто и извлек из наплечной кобуры небольшой, но угрожающего вида револьвер тридцать восьмого калибра. Джон поднял руки вверх, отступил назад и чуть не столкнул на пол коробку для сладостей, оказавшуюся на краю буфета.

— Как мне осточертели все эти вшивые блюстители нравственности! — Синклер поднял руку с револьвером и прицелился в голову Джону. Джон ощутил внутреннюю дрожь и инстинктивно прикрыл лицо руками. Потом услышал металлический шелк и подумал: где-то мне уже приходилось слышать такой звук.

— Прошу вас… Единственное, что мне нужно, так это взять ключ для моего велосипеда — и все. И я уйду! — Дрожащими руками Джон схватил пресловутую коробку, открыл ее и запустил руку внутрь. Никаких ключей. Сплошное печенье. Он перевернул коробку и вытряхнул на стол все содержимое, включая три целлофановых пакета с кокаином. Они оказались на самом виду.

— Ох, черт, — прошептал Синклер. Теперь у него затряслись поджилки. Повисла гнетущая тишина. Джон увидел ключик от замка, засыпанный горкой печенья, и радостно схватил его. — Не обижайся, я пошутил. Люблю пошутить! — Джо Синклер оскалил в улыбке мелкие явно искусственный зубы. — А ты ведь поверил, да? Вот, смотри! — Он крутанул барабан своего револьвера. Не выпало ни одного патрона. — Видишь? Вообще не заряжен! Старик с игрушкой! — продолжал Синклер. Глаза испуганно поблескивали. — Мои сыновья не разрешают мне заряжать патроны. Не хотят, чтобы их выживший из ума старый папаша отстрелил себе что-нибудь ценное, понимаешь? Ха-ха!

Ситуация внезапно и радикально переменилась. Джон с изумлением ощутил себя хозяином положения, глядя, как только что грозный Джо Синклер покорно кладет пистолет на тумбочку и умоляюще складывает руки.

— У меня старческое слабоумие, клянусь! Можете кого угодно спросить — все подтвердят! — Он бросил быстрый взгляд на пакетики с кокаином, потом — на Джона, который стоял, не шевельнув ни единым мускулом — Мы вполне можем договориться, правда ведь? Согласитесь, если Дебра загремит за решетку, то потом она будет выглядеть не столь привлекательно.

До Джона только в этот момент дошло, о чем говорит этот мужчина.

— Я не из полиции нравов, — повторил он. Синклер стоял с видом человека, которого одновременно щекочут и бьют по яйцам. Постепенно взгляд его приобрел несколько более осмысленное выражение. — А откуда? По борьбе с наркотиками?

— Нет. Я вообще не полицейский.

Синклер опустил руки. Несколько секунд рот его беззвучно открывался. На лице было написано, как мучительно трудно он собирается с мыслями. Потом протянул руку за револьвером и произнес.

— Хорошо. Согласен. Значит, ты из парней Рио, да? Этот сукин сын все еще надеется перехватить мой бизнес? Никогда! Рио не сможет сделать ни одной дерьмовой ленты, даже если бы сам Сисл Би Демилл восстал из гроба и пошел к нему режиссером! — Выставив узловатый палец в лицо Джону, он выкрикнул: — И ты тоже не такой крутой, чтобы отнять у меня Дебру!

— Я не знаю никого по имени Рио, — ответил Джон. Ключ у него в руках. Он готов идти вниз. Только отчего же ноги ему не повинуются?

Джо Синклер снова погрузился в тяжкое молчание. Тяжелые веки несколько раз мигнули.

— Вот как. Понятно. Теперь мне все ясно. Ты либо частный сыщик, копающий на нее компромат, либо наркоман, промышляющий на дозу. Ну, признавайся! — Но не дал времени для ответа. — Думаю, ты наркоман. Потому что если бы ты был чертовым сыщиком, ты бы придумал, как прикрыть свою задницу. Кстати, Дебра сейчас ни с какими женатыми мужиками не трахается. Точно, ты — наркоман. Видит Бог, на таких, как ты, у нее тоже раньше было чутье! Я должен был тебя сразу раскусить! — Синклер сунул револьвер в кобуру. — Черт побери, наверное у меня действительно маразм начинается.

Джон не стал утруждать себя оспариваем этого предположения. Он направился к двери.

— Куда это ты намылился? — резко кликнул его Синклер.

— Прочь отсюда, — ответил Джон, берясь за ручку двери. — Спущусь вниз, возьму свой велосипед и…

— Ты будешь сидеть здесь, пока не вернется Дебра, — заявил, просияв, Синклер. — Если бы ты был из полиции нравов или из шайки Рио, я бы пристрелил тебя на месте. Скорее всего ты несчастный наркоман, но… Дебра считает тебя своим счастливым талисманом.

— Что?!

— Ты меня слышал. Лаки! — насмешливо выделил старик его имя. Потом покачал головой, переступил через краба, поедающего тунца, открыл холодильник и достал две бутылки пива. Одну из них протянул Джону. — Она сама создает себе сложности, — проговорил Синклер негромко, словно беседуя с самим собой. Сорвав пробку, он сделал солидный глоток. — Она склонна верить в сверхъестественное. Она… можно сказать… весьма духовная девушка. — Обтерев пивную пену с губ, он продолжил:

— В четверг ей позвонили из Лос-Анджелеса с подтверждением на повторную пробу в настоящий фильм. Ты поедешь с ней.

У Джона, просто отвисла челюсть.

— Я… Я не могу…

— Понимаю, у тебя нет денег на такую поездку, панк. Думаю, у тебя за душой и десяти баксов не наскребется. Билеты покупаю я. Вдобавок получишь немного денег, чтобы сводить ее пообедать. Гостиницу тоже заказываю я. Где-нибудь поприличнее. — Прищурившись, он взглянул на Джона. — У тебя найдется костюм с галстуком? — Джон не ответил, и тот с презрением хмыкнул:

— Наркоман несчастный. Ну ладно. Костюм я тоже организую. Какой у тебя размер?

— Я… обычно ношу сороковой… Длинный. Я… — Мысли путались. — В талии — тридцать второй. А длина — тридцать три.

— А воротник? — спросил Синклер.

— Мой… воротник?

— Да! Знаешь, такая штуковина, которую застегивают вокруг шеи! Какого размера воротник, болван?

— Пятнадцатый.

— У тебя будет синий костюм. Ты получишь его здесь в четверг утром. Ровно в девять. И не вздумай прийти в этих идиотских кроссовках! Наденешь черные ботинки, и проверь, чтоб были почищены. Ваш самолет улетает в десять.

— Зачем… Зачем вы это делаете?

— Затем. Затем, что я хочу, чтобы Дебра удачно выступила на прослушивании. Она давно мечтает сняться в настоящем фильме. Мой напарник Сапперстайн долго искал для нее подходящую картину. Конечно, парни из этого кино знать не знают о… скажем, предыдущих опытах Дебры. Она едет на прослушивание под именем Дебби Стоун. — Опрокинув в горло остатки пива, он сунул пустую бутылку в, корзину под раковину. — Если она будет уверена в себе — все будет хорошо. А она будет уверена в себе, если ее парень, которого она считает своим талисманом удачи, будет находиться при ней. Если она получит контракт, возможно, что и я смогу в дальнейшем заниматься подбором драматических актрис. Все может быть.

— A y нее… у нее есть шанс получить роль?

— Они позвонили второй раз. Это хороший знак. — Старик рыгнул. — Впервые я увидел Дебру Рокс шесть лет назад в Лос-Анджелесе. Она пришла в мой офис. Она танцевала в эротических клубах, подрабатывала чем придется то здесь, то там. Это было еще до ее пластической операции носа. Это я сделал.

— У вас хорошо получилось.

— Я не делал операцию, кретин, — скривился Синклер. — Я платил за нее! Впрочем, главное, что после этого она стала гораздо увереннее себя чувствовать. Жена моя научила ее делать макияж и ухаживать за волосами.

— Ваша жена?

— Да. Они с Деброй примерно ровесницы. — Странное выражение лица Джона не осталось незамеченным. — Моя третья жена, — пояснил он. — Не мать моих сыновей. — Он опять открыл холодильник, нашел морковку и принялся ее грызть. — Дебра очень много работает. Она заслужила хороший фильм. Твое присутствие должно гарантировать, что она его получит. Договорились?

— Договорились, — тихо ответил Джон.

— Хороший мальчик. Теперь слушай меня. — Джо Синклер подошел вплотную. Джон увидел в его глазах глубокий, бесконечный мрак. — У Дебры есть способности. Большие способности. Может, она разбирается в людях не так хорошо, как думает, но я должен тебе кое-что сообщить, а тебе лучше это запомнить. — Его лицо оказалось совсем рядом. — Я на своем веку много перевидал таких, как ты. И вижу тебя насквозь. Тебе плевать на всех, кроме себя. Ну, это я понимаю. Я и сам, может, такой же. Но… Если ты чем-нибудь обидишь Дебру… И если она проронит из-за тебя одну-единственную слезинку… То я разделаю тебя от сих, — ткнул он пальцем в лоб Джону, — и до сих. — Другой рукой Синклер ухватил Джона за яйца. — Понял меня?

— Понял, — ответил Джон.

— Глуп, но не туп, — одобрительно кивнул Синклер, хрумкнул морковкой и повторил:

— Четверг, девять утра. Я пришлю «роллс». Будь здесь. — Джо Синклер вышел в коридор, открыл дверь и вышел на лестничную клетку, даже не оглянувшись.

Глава 13

Комнату заливал золотистый свет предвечернего солнца. Джон подошел к окну эркера и медленно опустился на колени. Он отдавал себе отчет в том, что даже сотню раз повторенная молитва к Пресвятой Деве Марии не утишит бурю, разыгравшуюся в душе. Как он смел вообще проявить такую слабость — появиться в таком месте, оказаться на коленях в жилище порнозвезды? О Господи… Нет, это выше его душевных сил…

Почувствовав за спиной непонятное движение, он, обернулся. Краб решил составить ему компанию. Он приполз на ковер и устроился рядом.

Джон сложил руки, закрыл глаза и подставил лицо солнцу. В молитве он просил наставить его на путь истинный, просил снять невероятную тяжесть с души, успокоить бешено пульсирующую кровь. Ему необходимо выпутаться из этой сети, раскинутой дьяволом.

Щелкнул замок входной двери. Она вернулась домой.

Он резко обернулся, не успев даже сообразить встать с колен, и увидел Дебби — в тех же джинсах и просторном светло-голубом свитере. Она выглядела немного усталой, утомленной, словно не спала как следует несколько ночей подряд. Волосы были влажными — интересно, она принимала ванну или душ? — и убраны в уже знакомый Джону длинный хвост.

Она улыбнулась — словно солнце проглянуло сквозь тучи.

— Я увидела, что записка исчезла, — радостно сообщила она с порога. — Дядюшка Джо не стал бы ее снимать, верно? Я знала, что ты вернешься! Лаки, я так рада тебя видеть! — И только после этого захлопнула дверь.

Джон все еще оставался в той же позе молящегося. Она подбежала, опустилась на колени и поцеловала его в лоб. Прикосновение обожгло кожу. Потом устроилась поудобнее, подставила лицо солнцу и прикоснулась к его руке.

— Я тоже люблю медитировать, — сказала она. — В этом есть кайф. — Закрыв глаза, она начала тихонько мычать.

Я сейчас заору, подумал Джон. Заору так, что стекла вылетят!

— Ты веришь в переселение душ? — внезапно произнесла она и уставилась прямо в лицо своими мягкими серыми глазами.

— Я… — Язык не слушался Джона.

— Я перечитала всю Шерли Маклейн, — продолжала она. — Как-то раз я во сне была египетской царицей и смотрела, как строили пирамиды. Все было совершенно как настоящее. То есть просто потрясающе! Поэтому я начала читать все ее книги. — Она повернулась к нему всем телом и взяла его руки в свои. Золотистый солнечный свет заливал из обоих; тени смешались. — Знаешь, что она говорит? Она говорит, что люди, которые любили друг друга в какой-нибудь из прошлых жизней, обязательно встретятся вновь. Так или иначе, но они должны встретиться. Но бывает, что ты случайно не смог встретить свою любовь, и тогда говорят, что у человека несчастная жизнь. И приходится жить так и надеяться, что в следующей жизни уж наверняка повстречаешь свою родственную душу. Ты веришь в это?

— Нет, — негромко ответил Джон. Он решил, что на такую тему лгать не имеет права.

Глаза ее затуманились разочарованием. Но оно быстро растаяло, как маленькое облачко под ясным солнцем.

— На самом деле я тоже, — призналась Дебби. — Но все равно красиво звучит, правда? — Молчание его она посчитала знаком согласия. — Во всяком случае, свою родственную душу я уже нашла! — Стиснув его ладони, она повторила:

— Я очень рада, что ты вернулся.

— Я не мог иначе, — произнес Джон, не отдавая отчета в своих словах. И спустя некоторое время добавил:

— Ты забрала ключ от велосипеда.

— Угу. Ты решил, что это не самая удачная шутка, да? Ну прости меня!

— Прощаю.

А что ему еще оставалось делать?

Она встала и потянулась:

— Ну и денек выдался! Привет, Единорог! Дядюшка Джо тебя уже покормил? — Она увидела остатки тунца в миске, а потом высыпанное на стол содержимое коробки со сладостями, в том числе пакетики с кокаином. — Это ты?

— Извини, я искал ключ. Не успел собрать.

— Ничего страшного. Я сама. — Она все покидала внутрь, за исключением одного пакетика с белым порошком. Потом повторилась уже знакомая Джону процедура — доставание зеркальца, соломки и лезвия.

Джон быстро встал с пола. Дебби уже сделала две узенькие полоски, вставила в ноздрю соломку и наклонилась, чтобы втянуть в себя порошок.

Но за мгновение до этого Джон успел выхватить у нее соломку. Она уставилась на него в изумлении: