— Доктор Кру, я уже говорил, вас ждет интересная, захватывающая и выгодная работа. Прошу проследовать со мной в штаб-квартиру нашей компании и там выслушать подробности.
— Где это?
— В Нью-Йорке.
Гидеон вытаращил глаза, покачал головой. Он еще капризничал, но внутренне уже согласился: сто тысяч позволят осуществить многие планы, начать новую жизнь.
— Это законно?
— Абсолютно законно.
— Почему бы и нет? Давненько я не бывал в «Большом Яблоке»! Ладно, куда идти, Мануэль?
ГЛАВА 13
Спустя шесть часов, когда над Гудзоном взошло солнце, лимузин свернул на Западную Двенадцатую улицу, в бывший Мясницкий квартал Нью-Йорка. Гидеон помнил эти места совсем другими: заканчивая школу, он приезжал сюда из Бостона за развлечениями. Старые кирпичные склады, крытые переходы, цепи и мясные крюки остались только в воспоминаниях: их сменили ультрамодные магазины верхней одежды и рестораны, высоченные кондоминиумы и шикарные отели. На улицах кишела такая лощеная публика, что с трудом верилось глазам.
Лимузин, подрагивая, проехал из конца в конец преобразившуюся улицу, на мостовой которой намеренно освободили из-под наслоений булыжник XIX века, и уткнулся, как нарочно, в неказистое строение, одно из немногих, избежавших здесь веяний времени.
— Приехали, — доложил Гарса.
Они вышли на тротуар. В Нью-Йорке оказалось гораздо теплее, чем в Нью-Мексико. У Гидеона вызвал подозрение уже вход в здание — один-единственный: двойные стальные двери на погрузочной платформе, залепленной старой рекламой и вымазанной граффити. Само двенадцатиэтажное здание впечатляло размерами. Почти под самой крышей было намалевано название компании: «Прайс и Прайс порк пэкинг инк.». Над этой надписью обнаружился еще один этаж — уже не из кирпича, а из стекла и хрома. Странно: современный пентхаус над такой древней развалюхой!
Следуя за Гарсой, он стал подниматься по цементным ступенькам. При их приближении железные двери раздвинулись словно сами собой, совершенно бесшумно. Темный коридор привел к еще одним дверям — новеньким, из нержавеющей стали. Чтобы миновать их, надо было ввести на клавиатуре справа код и предоставить на моментальный анализ сетчатку глаз. Гарса поставил на пол чемоданчик и прильнул лицом к сканеру. Двери бесшумно разъехались.
— Постараюсь напрячь извилины: где тут Максвелл Смарт?
[1] — сострил на всякий случай Гидеон, озираясь.
Гарса смотрел на него без тени улыбки и отвечать не собирался.
Они вошли в просторное, смахивающее на грот пустое помещение высотой в добрых четыре этажа, освещенное не одной сотней галогенных светильников. Под потолком переплетались стальные трапы, пол размером с футбольное поле был заставлен рядами широких металлических стендов. На них чего только не было: полувыпотрошенные реактивные двигатели, подробные объемные модели городских кварталов и чего-то вроде атомной электростанции после падения на нее угнанного террористами самолета. На широченном столе-стенде в ближнем углу был представлен геологический срез морского дна. Между стендами сновали сотрудники в белых халатах, по ходу делая записи в планшетных компьютерах. Переговаривались они друг с другом только шепотом.
— Разве это штаб-квартира корпорации? — спросил Гидеон. — Какое-то сборище доморощенных волшебников!
— Наверное, вы вправе назвать это волшебством, — согласился Гарса, показывая ему дорогу. — Только в промышленном масштабе.
Гидеон шел за ним от стола к столу. На одном была воссоздана гаитянская столица Порт-о-Пренс до и после землетрясения, места наибольших разрушений были отмечены флажками. На другом столе была собрана настоящая космическая станция в уменьшенном масштабе — хаос труб, цилиндров, солнечных батарей.
— Это мне знакомо, — обрадовался Гидеон. — Кажется, МКС?
Гарса кивнул:
— Так она выглядела до схода с орбиты.
— Сход с орбиты?..
— Да, чтобы выполнять новую роль.
— Какую такую новую роль? Вы шутите?
Улыбка вышла у Гарсы невеселой.
— Если бы я думал, что вы воспримете это серьезно, то промолчал бы.
— Чем вы тут вообще занимаетесь?!
— Проектированием и конструированием, конечно.
Открытый лифт поднял их на четвертый уровень, где они, войдя в неприметную дверь, двинулись по лабиринту белых коридоров. Целью этого перемещения оказалась совещательная комната без окон, с низким потолком и спартанской, без малейших потуг к украшательству, обстановкой. Почти все помещение занимал слепящий полировкой деревянный стол. Белые стены были неприлично голы. Как Гидеон ни силился пошутить по этому поводу, в голову не приходило ничего подходящего. К тому же он понимал, что шутить с Гарсой — зря расходовать свое остроумие.
Во главе стола сидел человек в инвалидном кресле. Таких субъектов Гидеон еще не видывал. Крупная голова с коротко подстриженными, начинающими седеть каштановыми волосами, один свирепый серый глаз — другой скрыт, как у пирата, черной шелковой повязкой; свежий глубокий шрам через всю правую половину лица: от волос вниз, через незрячий глаз и скулу на шею, под воротник синей рубашки. Мрачную картину завершал черный костюм в полоску.
— Доктор Кру! — обратилось к Гидеону «одноглазое чудище» со шрамом, изобразив похожую на оскал улыбку. — Благодарю, что пожаловали к нам. Прошу садиться.
Гидеон опустился в кресло, Гарса остался стоять у стены.
— Ни кофе, ни минералки? — удивленно заерзал Гидеон.
— Меня зовут Эли Глинн, — представился одноглазый, не обращая внимания на его болтовню. — Приветствую вас в «Эффектив инжиниринг солюшнз инкорпорейтед».
— Сразу прошу прощения, что явился без резюме. Ваш друг Гарса очень торопился.
— Я противник напрасной траты времени. Соблаговолите выслушать, я изложу задание.
— Это как-то связано с Диснейлендом внизу? Авиакатастрофы, природные катаклизмы, террористические атаки — вы называете все это инженерией?
Глинн смотрел на него спокойно и равнодушно.
— Среди направлений деятельности «ЭИС» присутствует и анализ неудач.
— Анализ неудач?
— Разбор того, как и почему происходят всевозможные неприятности: убийства, авиакатастрофы, теракты. Понимание этого — ключевой элемент решения инженерных проблем. Анализ неудач — другая сторона проектно-конструкторской деятельности.
— Кажется, я не совсем понимаю…
— Проектирование и конструирование — наука о том, как что-то сделать. Но это только половина задачи. Другая половина — анализ всех возможных вариантов неудач с целью их избежать. «ЭИС» занимается тем и другим. Мы решаем труднейшие инженерные задачи. У нас не бывает поражений. Никогда! Вернее, есть одно небольшое исключение, над устранением которого мы как раз сейчас трудимся. — «Пират» махнул рукой, словно отгоняя надоедливую муху. — Два этих направления — проектно-конструкторская деятельность и анализ неудач — представляют собой наш первичный, наш видимый бизнес. При этом они служат нам прикрытием. Дело в том, что за предъявленным публике фасадом мы используем свои возможности для того, чтобы время от времени осуществлять весьма необычные и конфиденциальные проекты для особых клиентов. Особенных! Один из таких проектов потребовал вашего участия.
— Почему моего?
— Сейчас я к этому перейду. Начнем с деталей. В США направляется один китайский ученый. Мы считаем, что он везет планы создания нового высокотехнологичного оружия. У нас есть основания предполагать, что он готов перейти на нашу сторону.
Гидеон уже приготовил саркастическое замечание, но выражение единственного глаза Глинна подсказало ему, что лучше помалкивать.
— Уже два года, — продолжил одноглазый, — американская разведка располагает сведениями о неком таинственном проекте, развернутом в подземелье в пределах ядерного испытательного полигона Лоп-Нор на западе Китая. На него расходуются колоссальные деньги, привлечены огромные научные силы. ЦРУ считает, что там разрабатывается новое оружие, китайский «Манхэттенский проект», способный полностью изменить соотношение сил в мире.
— Хуже водородной бомбы? — недоверчиво спросил Гидеон.
— Согласно имеющимся у нас сведениям — хуже. Но один из ведущих научных светил, связанных с этим проектом, будто бы похитил чертежи и направляется в США. Мы надеемся, что он хочет перейти на нашу сторону и передать нам чертежи, но уверенности в этом у нас нет.
— Зачем ему?
— Похоже, он стал жертвой успешной «медовой ловушки» на научном конгрессе в Гонконге.
— «Медовая ловушка»?
— Вы наверняка слыхали об этом. При помощи привлекательной женщины объект ставится в компрометирующее положение, делаются снимки, затем на него оказывается давление… Только на этот раз вышел перебор: объект запаниковал и улетел из Китая.
— Все, теперь понял. Когда прибывает ваш ученый?
— Он сейчас как раз летит из Гонконга в Нью-Йорк рейсом японской авиакомпании. Девять часов назад он произвел пересадку в Токио и приземлится в аэропорту имени Джона Кеннеди в 11.10 вечера, через четыре часа.
— Вот это да! Ладно…
— Ваша задача проста: проследить за этим человеком, начиная с аэропорта, как можно быстрее забрать у него чертежи и доставить их сюда.
— Как?
— Это вам решать.
— За четыре часа?
Глинн кивнул.
— Мы не знаем, на каких носителях записаны эти чертежи и где они спрятаны. Возможно, в его ноутбуке есть код, позволяющий прочесть тайнопись. Возможно, он везет в чемодане флешку или старомодную микропленку. Нам остается только строить догадки.
— Сумасшедшее задание! Оно никому не под силу.
— Да, на такое мало кто способен. Поэтому мы и обратились к вам, доктор Кру.
— Вы, наверное, шутите? Я ничем таким раньше не занимался. В Лос-Аламосе у меня совсем другие обязанности. У вас внизу найдутся гораздо более подходящие люди, чем я.
— Нет, для этого задания нужны именно вы. Причин две. Первая — ваша прежняя карьера.
— Какая еще карьера?
— Воровская. Ограбление художественных музеев.
Гидеон Кру переваривал услышанное в мертвой тишине.
— Ну, если хотите, музейчиков, — продолжал Глинн. — Маленьких, частных, где не самая совершенная система охраны и не самая лучшая экспозиция.
— Боюсь, вам пора принять ваше лекарство, — тихо проговорил Гидеон. — Я не похититель картин и не имею криминального прошлого.
— Еще одно доказательство вашего мастерства. Такое умение порой оказывается очень ценным. Конечно, вы расстались с этим ремеслом, когда в вашей жизни возник новый, захватывающий интерес. Это подводит нас ко второй причине, почему выбор пал на вас. Видите ли, мы с величайшим вниманием следили за ловкой операцией, которую вы провернули против генерала Чэмбли С. Такера.
Вторая неожиданность! Гидеон часто заморгал и постарался изобразить искреннее изумление.
— Операция? Такер съехал с катушек и напал на меня и на своего сотрудника в собственном доме.
— Так все считают. Но мне виднее. Я знаю, что вы потратили последние десять лет на самосовершенствование, окончили колледж и докторантуру в Массачусетсском технологическом институте. Все это время вы искали способ расправиться с Такером, отомстить за отца. Я знаю, как вы «освободили» секретнейший документ из Дирекции информационного управления и как с его помощью добрались до Такера. Он был могущественным человеком и хорошо позаботился о своей безопасности. Но вы продемонстрировали огромные и самые разнообразные способности, готовя свою операцию, а после стрельбы проявили величайшее самообладание. Вы все сделали на отлично. В вашей версии никто ни на мгновение не усомнился, а ведь вы мстили за отца.
— Не понимаю, о чем вы. — Гидеону стало нехорошо. Все сводилось к вульгарному шантажу.
— Да ладно вам! Я не представляю никакой угрозы для вашей тайны. Мы сами ломали голову, как убрать Такера. Естественно, по заказу одного из наших особых клиентов. Вы избавили нас от лишней возни. Так в поле нашего внимания оказались вы.
На это Гидеону нечего было сказать.
— Теперь к вопросу, почему вы, — продолжил Глинн. — Мы знаем о вас все, мистер Кру. И не только о ваших навыках грабителя и о дуэли с генералом Такером. Нам известно о вашем трудном детстве, о вашей работе в Лос-Аламосе, где вы разрабатываете взрывные заряды для ядерного оружия. Вы гурман, мы и это знаем. Любите гавайские рубашки и кашемировые свитеры, обожаете джаз. У вас слабость к спиртному и, когда вы под градусом, к женщинам. Одно нам не удалось разузнать: куда вы подевали фалангу безымянного пальца. — Глинн дернул бровью над зрячим глазом.
Гидеон залился от гнева румянцем, сделал глубокий вдох, стараясь взять себя в руки.
— Не хотите отвечать на этот вопрос… Тогда, может, ответите на другой: у вас с самого начала было намерение превратить Дайковича в свое оружие?
Гидеон молчал, словно набрал в рот воды. Он не верил своим ушам.
— Даю вам слово: все, что вы скажете, не покинет этих стен. Как вы понимаете, мы умеем хранить тайны.
Гидеон сделал еще один глубокий вдох. Глинн нащупал его слабое место. Но он чувствовал, что одноглазому можно доверять.
— Ваша взяла, — вымолвил Гидеон наконец. — Я спланировал все от начала до конца. Устроил засаду, зная, что Такер не явится сам — слишком труслив. Я изучил его компанию, сотрудников и предположил, что он пошлет Дайковича, а тот в душе неплохой человек. Я знал, что смогу его одолеть и перетянуть на свою сторону. Так и вышло. Мы завершили все это… эту операцию вместе.
— Так я и думал. — Глинн кивнул. — Многоуровневый шедевр социального проектирования. Но одну ошибку вы все-таки допустили. Знаете какую?
— Забыл проверить, не спрятал ли он в сапоге нож.
Глинн позволил себе улыбнуться, и его лицо первый раз за весь разговор стало похоже на человеческое.
— Отлично! Хотя конец операции вышел грязным. Дайковича подстрелили. Как это произошло?
— Такер не был дураком. Он понял, что Дайкович его обманывает.
— Как?
— Дайкович отказался с ним выпить. Этим он скорее всего и выдал себя.
— Значит, ошибся Дайкович, а не вы. Что и следовало доказать. За всю операцию вы ошиблись один-единственный раз. Никогда не видел ничего подобного! Вам попросту нет равных! Поэтому вы — именно тот, кто нам сейчас нужен.
— На то, чтобы взять Такера за жабры, у меня ушло целых десять лет. А теперь вы даете мне всего четыре часа.
— Теперь задача несравнимо легче.
— А если у меня не получится?
— Получится!
Оба помолчали.
— Еще один вопрос. Как мы поступим с этим китайским оружием? Я не собираюсь причинять вред своей стране.
— Мой клиент — Соединенные Штаты Америки.
— За кого вы меня принимаете? Этот клиент обратился бы в ФБР, а не нанял бы такую фирму, как ваша, какой бы распрекрасной она ни была.
Глинн достал из кармана визитную карточку и щелчком пальца послал ее по полированному столу Гидеону. Тот уставился на герб и прочие государственные атрибуты.
— «Директор Национальной разведки»?
— В таких делах лучше ничего не принимать на веру. Можете проверить сами: позвоните в Департамент внутренней безопасности и попросите соединить вас с этим джентльменом. Он подтвердит, что мы выполняем задания этого ведомства и делаем законную патриотическую работу на благо родины.
— Никто не соединит меня с такой шишкой.
— А вы скажите, что звоните от меня, и все будет в порядке.
Гидеон оставил карточку на столе. Молча глядя на Глинна, он усиленно шевелил мозгами. Сто тысяч — неплохие деньги. Но задание выглядело слишком сложным и опасным. Напрасно Глинн так на него полагается!
Он удрученно покачал головой.
— Мистер Глинн, еще месяц назад моя жизнь была подчинена одной-единственной цели. На ее достижение уходила вся моя энергия. Теперь я свободен и должен многое наверстать. Хочу завести друзей, осесть, найти себе подругу жизни, жениться, родить детей. Мечтаю научить сына ловить рыбу на сухую мушку. Теперь у меня для всего найдется время. А эта ваша работенка кажется чересчур опасной. Я достаточно рисковал, с меня довольно. Вы понимаете? Ваше задание не представляет для меня интереса.
Воцарившемуся молчанию, казалось, не будет конца.
— Это ваше последнее слово? — спросил наконец Глинн.
— Да.
Глинн посмотрел на Гарсу и чуть заметно кивнул. Гарса достал из портфеля папку и положил ее на стол. Это была история болезни с красной наклейкой. Внутри лежали рентгеновские снимки, результаты томографии, ультразвукового исследования, анализов.
— Это чье? — спросил Гидеон.
— Ваше, — с грустью в голосе ответил Глинн.
ГЛАВА 14
Гидеон с содроганием взял в руки свою историю болезни. Кое-какие строчки в ней были замазаны.
— Что за чертовщина? Где вы это взяли?
— В больнице, где вас лечили после ножевого ранения.
— И как все это понимать?
— В процессе диагностирования и лечения вам делали всевозможные анализы и снимки. Поскольку у вас было сотрясение мозга, внимание уделялось и вашей голове. Благодаря этому врачи кое-что случайно обнаружили — артериовенозный порок, известный как «венозный аневризм Галена».
— И что?
— А то, что у вас в голове нашли опасное переплетение артерий и вен с участием большой мозговой вены Галена. Обычно это — врожденное состояние, не имеющее симптомов до возраста примерно двадцати лет.
— Это опасно?
— Еще как!
— Как это лечить?
— В вашем случае аневризм находится в «кольце Уиллиса», глубоко в мозгу, и неоперабелен. Неизбежен летальный исход.
— Летальный?! Как? Когда?
— У вас есть в лучшем случае еще год.
— Год?! — У Гидеона закружилась голова. — Год? — Он хотел спросить что-то еще, но задохнулся, горло обожгло желчью.
Глинн продолжил нарочито безразличным тоном:
— Если воспользоваться четкими статистическими параметрами, то ваши шансы прожить еще год равны пятидесяти процентам, полтора года — тридцати процентам, два года — менее чем пяти процентам. Конец обычно наступает скоропостижно. Никаких тревожных симптомов, даже недомогания нет, состояние до самого конца не требует никаких ограничений в активности и в питании. Иными словами, вы проживете нормальной жизнью примерно год, а потом очень быстро сыграете в ящик. Лечиться бесполезно, тем более что в вашем случае, как я говорил, лечения не существует. Заранее приношу свои соболезнования.
Гидеон смотрел на «пирата» во все глаза, но не видел его. Смириться с услышанным было превыше его сил. Его охватила почти неконтролируемая ярость, он вскочил.
— Это что, шантаж? Если вы вообразили, что таким способом от меня можно добиться податливости, то у вас самих плохо с мозгами, кретины! — Он уставился на грозную папку. — Все это вранье, жалкая уловка. Будь это правдой, мне открыли бы ее в больнице. Откуда мне знать, что это мой рентген?
— Мы попросили врачей ничего вам не говорить, — отозвался Глинн так же безразлично. — Так бывает, если замешана национальная безопасность. Нам потребовалось второе мнение, и мы передали вашу историю болезни доктору Мортону Столлу, в Клиническую больницу Массачусетса в Бостоне. Он эксперт мирового уровня по аневризмам сосудов головного мозга. Столл подтвердил и диагноз, и прогноз. Поверьте, мы были потрясены не меньше вашего. У нас были насчет вас обширные планы.
— Зачем вы мне это рассказываете?
— Доктор Кру, — Глинн подпустил в голос доброты, — когда я говорю, что мы вам очень сочувствуем, вы можете мне верить.
Гидеон смотрел на него, тяжело дыша. Одно из двух: либо это уловка, либо ошибка.
— Не верю, и все тут!
— Мы проверили ваше состояние всеми доступными способами. Мы ведь собирались предложить вам постоянную должность в нашей структуре. Ужасный диагноз связал нам руки, мы долго спорили, как быть. И вдруг сообщение об этом китайце! Это экстренный случай государственной важности. Вы — единственный, кто может это сделать, особенно вот так, без подготовки. Поэтому мы вываливаем на вас все сразу. Поверьте, мне очень жаль.
Гидеон вытер дрожащей ладонью лоб.
— Момент выбран неудачно.
— Когда речь идет о смертельном недуге, удачного момента быть не может.
Овладевшее им бешенство мигом вышло вон, как воздух из проколотого шарика. Осознание происшедшего привело в ужас. Сколько же времени он потратил зря!
— В конце концов, у меня не было выбора. Дело не терпит отлагательства. Мы не знаем толком, что у этого By на уме. Упустить такую возможность было бы преступлением. Если вы откажетесь, за дело возьмется ФБР, у них давно чешутся руки. Это приведет к катастрофе. У вас есть десять минут, чтобы принять решение, Гидеон. Молю Бога, чтобы вы сказали «да».
— Из этой папки торчат ваши длинные уши. Я не верю!
Встав, Гидеон прошелся, щурясь от яркого света, и повернулся к Глинну:
— Все это отвратительно! Сначала вы затаскиваете меня сюда, потом вываливаете на мою голову все это дерьмо и еще имеете наглость предлагать сотрудничество!
— Я бы предпочел совсем другое.
— Так вы говорите, мне остался год? — переспросил Гидеон. — Какой-то жалкий год?
— К истории болезни приложен вероятностный график болезни. Это все бездушная статистика: полгода, год, даже два, хотя вряд ли.
— И никакого лечения?
— Никакого.
— Мне надо выпить. Скотч.
Гарса нажал кнопку, и деревянная панель отъехала в сторону. Мгновение, и на столе перед смертником появилась выпивка. Гидеон налил себе, выпил, налил еще. Он ждал, что его охватит спасительное отупение, но тщетно.
— Последний год жизни можно посвятить развлечениям, удовольствиям, обжорству. Но можно пойти другим путем — помочь своей стране. Мне остается только предложить вам этот выбор.
Гидеон опрокинул в себя очередную рюмку.
— Еще? — спросил Гарса.
Гидеон отмахнулся.
— Вы могли бы взяться за это дело, — продолжил уговоры Глинн. — Что такое одна неделя? Решайтесь! По крайней мере у вас будут деньги, чтобы дожить свой срок в относительном комфорте.
Гидеон оторвал взгляд от истории болезни, посмотрел на Глинна и снова уткнулся в папку.
— Ладно, была не была. Я согласен. — Гидеон захлопнул папку с историей болезни и снова посмотрел на Глинна. — Только учтите, я забираю это с собой и отдаю на проверку. Если врете, вы нигде от меня не скроетесь.
— Отлично! — Глинн пододвинул ему вторую папку. — Здесь все о вашем задании. Сведения о нашем китайце, фотографии. Его зовут By Лонвей, но он называет себя Марк By. У китайцев престижных профессий принято брать западные имена. — Он откинулся в своем инвалидном кресле. — Мануэль!
Гарса одной рукой выложил на стол тяжелую пачку стодолларовых купюр, другой протянул Гидеону «кольт».
— Деньги на текущие расходы, — объяснил Глинн. — Умеете пользоваться оружием?
Гидеон сгреб деньги и взвесил оружие на ладони.
— Я бы предпочел нержавейку. Она приятнее на ощупь.
— Вороненая сталь лучше подходит для ночного использования, — сухо бросил Глинн. — Зарубите себе на носу: ни при каких обстоятельствах, независимо от причин, вы не должны связываться с нами во время операции. При необходимости мы сами вас найдем. Понятно?
— Да. А почему?
— Любознательность — похвальное качество. Мистер Гарса, будьте добры, проводите доктора Кру. Нельзя терять ни минуты.
Прежде чем выйти, Гидеон услышал голос Глинна:
— Спасибо, Гидеон. Большое спасибо.
ГЛАВА 15
Гидеон поставил длинный лимузин в запрещенном месте — позади вереницы такси у первого терминала прибытия. Из головы не выходил звонок в Департамент внутренней безопасности, сделанный из будки сразу после ухода из «ЭИС». Он пренебрег номером на карточке, позвонил в секретариат и назвался первому взявшему трубку клерку Глинном, после чего был без промедления соединен с самим директором. Десять минут он провел в сильнейшем изумлении и, повесив трубку, продолжил недоумевать, каким образом это сумасшедшее задание умудрились поручить именно ему. Директор твердил одно: «Мы полностью доверяем мистеру Глинну. Он нас ни разу не подводил».
Он попытался отбросить эти мысли, а потом — с меньшим успехом — и более мрачные размышления, связанные с собственным здоровьем. Для них еще будет время. Пока что следовало сосредоточиться на решении главной проблемы.
Близилась полночь, но аэропорт имени Кеннеди кишел людьми: накатила последняя волна прилетов — рейсы с Дальнего Востока.
На него глазели двое транспортных полицейских. Лениво подошли, скорчили гримасы, соответствующие гигантской важности их миссии.
Он вылез из лимузина, неуютно чувствуя себя в темном костюме в такую душную ночь. Его усмешка была недопустимо дерзкой.
— Совсем распоясались? — набросился на него первый коп, мелкий, тощий и агрессивный, как хорек. Он уже держал наготове блокнот с квитанциями штрафа. — Стоянка лимузинов вон там! — От его резкого взмаха в блокноте затряслись листочки.
Второй коп приблизился с пыхтением, характерным для людей внушительных габаритов. Этот был, наоборот, неспешен.
— Что тут происходит? — спросил он почему-то смущенно.
Гидеон скрестил длинные руки на груди, поставил ногу на бампер и поощрительно улыбнулся толстяку:
— Офицер Костелло, полагаю?
— Горски, — поправил его коп.
— А я принял вас за Костелло.
— Незнакомая фамилия, — сказал Горски.
— Никакого Костелло у нас нет, — напомнил о себе тощий. — Болтаете здесь невесть что. Вы остановились в неположенном месте.
— Я встречаю важного пассажира. Вам ли не знать, что это значит? — Гидеон подмигнул, вынул из кармана пачку жевательной резинки, снял обертку и, выдвинув пластинку, предложил полицейским.
Толстяк не избежал соблазна.
— Покажите лицензию, — приказал тощий, отвергнув жвачку и укоризненно взглянув на напарника.
Гидеон извлек на свет лицензию, «взятую напрокат» вместе с лимузином за немалые деньги. Тощий изучил ее и передал толстому. Тот изобразил пристальный интерес. Гидеон отправил себе в рот жвачку и задумчиво заработал челюстями.
— Вам хорошо известно, что здесь запрещено останавливаться, — визгливо гнул свое тощий. — Я выписываю вам штраф. Сматывайтесь отсюда туда, где для вас отведено место. — И он застрочил в своем блокноте.
— Не надо, — вздохнул Гидеон. — Штрафы так меня огорчают!
Полицейский презрительно усмехнулся.
— Выходит, вы не поняли намек, — пожал плечами Гидеон.
— Намек?..
— Насчет человека, которого я встречаю.
— Мне наплевать, кого вы встречаете. Здесь остановка запрещена всем без исключения. — Но ручка замерла над блокнотом.
Толстый напарник все еще изучал с сосредоточенно закушенной губой лицензию.
Гидеон ждал.
— Так кого вы встречаете? — не выдержал тощий.
Гидеон улыбнулся до ушей.
— Сами знаете, этого я вам сказать не могу. — Он посмотрел на часы. — Его самолет как раз сейчас садится. Важная персона с Дальнего Востока! Его не станут досматривать, он будет ждать меня внутри, а не здесь, где меня задерживают двое безмоз… двое сотрудников службы безопасности.
Горски вернул ему документы.
— Вроде все в порядке, — пробормотал он, ни к кому не обращаясь.
— Нас не предупреждали о прибытии важной персоны, — не сдавался его тощий напарник уже не так сварливо. — Простите, правила есть правила.
Гидеон закатил глаза.
— Умора! Вы не в курсе? Валяйте, выписывайте ваш штраф, я приложу его к рапорту. — Печально качая головой, он полез за руль.
Тощий коп перестал выписывать штраф и прищурился:
— В случае прибытия важной персоны, для которой требуются особые меры безопасности, нас предупреждают. Кто это, какой-нибудь политик?
Гидеон задержался у распахнутой дверцы.
— Скажем так: он из вашей братии. И очень сердится, когда ему ставят палки в колеса.
Полицейские переглянулись.
— Вы имеете в виду начальника городской полиции?
— Я ничего вам не говорил.
— Тогда нас наверняка предупредили бы о прибытии ВИП-персоны, — проскулил Горски.
Гидеон решил, что пора проявить суровость. Он перестал улыбаться и посмотрел на часы.
— Как я погляжу, до вас медленно доходит. А ведь все очень просто. Если я не встречу Хозяина внизу через минуту, вентилятор начнет разбрызгивать жидкое дерьмо. Знаете, как я тогда поступлю? Напишу в рапорте, что меня задержали двое тупоумных транспортных копов, не удосужившихся проверить, не пребывает ли начальство. — Он вооружился собственными блокнотом и ручкой. — Как пишется фамилия «Горски»?
— Ммм… — Горски покосился на напарника, не зная, как быть.
Гидеон взялся за тощего:
— А вы? Тоже хотите попасть в рапорт? Как ваша фамилия? Эббот?
После этого он уничтожил взглядом обоих. Оба тут же дали слабину.
— Мы присмотрим за вашим лимузином, — пообещал тощий коп, нервно разглаживая мундир. — Ступайте встречайте.
— Конечно, — подхватил Горски, — никаких проблем. Можете на нас положиться.
— Молодцы! Чтобы не заскучать, рассчитайтесь на «первый-второй».
Гидеон, пройдя мимо них, быстро вошел в огромный зал получения багажа с множеством «каруселей» — пустыми и заваленными чемоданами. Перед собой он увидел нитки едущих вниз эскалаторов и присоединился к цепочке водителей лимузинов с табличками в руках.
Эскалаторы безостановочно спускали вниз живой груз. Гидеон вглядывался во всех азиатов. Он запомнил обе фотографии By, показанные Глинном, но оставалась опасность, что его клиент получается на фотографиях не таким, как в жизни…
Вот он! Маленький, напряженный, с высоким лбом и челкой, старомодные очки в черной оправе, профессиональный твидовый пиджак. Китаец ехал вниз с потупленным взором, с обвисшими плечами, сама робость, не способная вызвать даже каплю подозрения. Ни дорожной сумки, ни ноутбука.
Сойдя с эскалатора, By, вместо того чтобы отправиться за багажом, устремился прямо наружу, к стоянке такси, чуть не задев на ходу Гидеона.
Тот удивленно заторопился за ним. Очереди на такси не было. By нырнул под шлагбаум, взял у диспетчера билетик и уселся в первое такси, «форд-эскейп».
Гидеон бросился к своему лимузину.
— Эй, куда вы? — окликнул его тощий полицейский.
— Ошибся терминалом! — отозвался Гидеон. — Ну и надерут мне теперь задницу!
И он выбросил из окна купюру в пятьдесят долларов, ждавшую до этого применения в нагрудном кармане пиджака.
Полицейские занялись ловлей бумажки, которую летний ветерок потащил вдоль тротуара. Гидеон резко тронулся с места, чтобы не упустить из виду юркое такси.
ГЛАВА 16
В конце концов Гидеон сел увозящему By «форду» на хвост, держа между ним и собой машин пять, и перевел дух. Ночью движение на трассе слабое. Время от времени он перестраивался, отставал, а потом наверстывал — на случай если By проявит подозрительность.
Но ни таксист, ни ученый не догадывались, что их преследуют, хотя на длинный лимузин трудно было не обратить внимание. Следуя стандартным маршрутом на Верхний Манхэттен, такси вырулило на шоссе Гранд-Сентрал-парквей и миновало сначала стадион Ши, потом аэропорт Ла-Гуардиа. За мостом Роберта Кеннеди появилась панорама Среднего Манхэттена — головокружительное мерцание, отражающееся в водах Ист-Ривер. Въехав на Манхэттен по мосту на Третьей авеню, такси миновало Рузвельт-драйв и покатило по Сто двадцать третьей улице — сначала в Восточном Гарлеме, потом по Парк-авеню.
«Наверное, By едет в Верхний Ист-Сайд, — подумал Гидеон и мысленно скорректировал свой первоначальный план. — Сначала определю, по какому адресу прибудет объект наблюдения, потом остановлюсь неподалеку и…»
Внезапно он заметил черный «линкольн-навигатор» с затемненными стеклами, быстро приближающийся к такси сзади. Подъехав к «форду» почти вплотную, он завис, хотя легко мог бы ехать дальше. Гидеон пригляделся к новому участнику событий: машина новая, но номерной знак выгорел и практически не читался.
Гидеон перестроился в левый ряд и припустил вперед, чтобы заглянуть в «линкольн» через ветровое стекло, но ночью это ничего не дало, и он снова намеренно отстал, все сильнее тревожась.
Такси с «линкольном-навигатором» на хвосте ускорило ход, но преследователь не отставал. Такси притормозило, «навигатор» тоже, явно отказываясь перестроиться в соседний ряд и проследовать по своим делам.
Ничего хорошего это не сулило.
Массивный хромированный бампер «навигатора» уперся в задний бампер «форда», после чего «навигатор» взревел мотором и стал подталкивать такси вперед и вбок. Такси с душераздирающим визгом резины вильнуло в левый ряд. «Навигатор» настиг его там и опять изготовился боднуть.
Чтобы избежать удара, такси шарахнулось в правый ряд и стало тормозить, но «навигатор» предпринял рискованный маневр и нанес новый удар, в этот раз нешуточный, и таксисту пришлось поднажать, чтобы избежать худшего. Широкую улицу огласил его испуганный клаксон.
«Навигатор» уже разгонялся для нового толчка, но такси, вылетев в левый ряд, резко свернуло на Сто шестнадцатую улицу и помчалось на восток. Здесь, на одной из главных торговых артерий Испанского Гарлема, было светло и многолюдно — несмотря на поздний час, бары и рестораны оставались открыты.
«Навигатор» повернул туда же, лимузин Гидеона — за ним, как ни противопоказаны такой машине резкие виражи. Гидеон мчался, чувствуя, как колотится сердце. Он понял, что цель водителя «навигатора» — угробить людей в такси.
Такси тем временем ускорило ход в попытке оставить преследователя далеко позади. Обе машины мчались на восток по Сто шестнадцатой улице, резко виляя и вызывая отчаянные гудки, визг покрышек и вопли. Гидеон старался не отставать, вцепившись в руль потными ладонями.
Они миновали поворот на Лексингтон-авеню и приблизились к ярко освещенному перекрестку с Третьей авеню. Скорость достигла восьмидесяти километров в час, тем временем светофор переключился на «желтый». Гидеон резко затормозил, не сомневаясь, что двое других тоже остановятся. Но «навигатор» вдруг рванулся на встречную полосу и поравнялся с такси, чтобы перед самым перекрестком толкнуть его бортом. Такси, окутавшись дымом, юзом преодолело перекресток, врезалось во встречный автомобиль, взмыло в воздух и обрушилось на толпу перед пуэрто-риканским мясным ресторанчиком. Звук был ужасный — громкий и сочный. Во все стороны полетели тела, усеявшие перекресток. Такси влетело в витрину ресторана и застряло там, огласив округу скрежетом. В дыму ничего нельзя было разглядеть. С подносов, выставленных в витрине, посыпались аппетитные поджаристые отбивные и розовые молочные поросята. Часть еды застряла между колесами искореженного такси, часть вывалилась на тротуар.
На мгновение установилась звенящая тишина, потом перекресток взорвался воплями, люди бросились врассыпную. Гидеону, в ужасе наблюдавшему за происходящим, они показались муравьями, мечущимися на горящем бревне.
Он остановился перед самым перекрестком, выскочил из лимузина и побежал к очагу событий. Но ему преградил путь автобус, мчащийся по Третьей авеню в северном направлении с изрядным превышением скорости и резко затормозивший при виде разбросанных на асфальте человеческих тел. Было поздно, здоровенная махина не могла остановиться, как водитель ни жал на тормоза. Гидеону, замершему на «зебре», осталось только зажмуриться. Огромные колеса автобуса вдавили в асфальт нескольких несчастных, после чего отчаявшийся водитель, наверное, вообще бросил руль. Автобус понесло в сторону с рвущим барабанные перепонки визгом резины, окутавшейся дымом. Открыв глаза, Гидеон увидел, как автобус таранит автомобиль за перекрестком. Пассажиры в панике разбили окна, открыли заднюю дверь и посыпались наружу, топча друг друга в попытке спастись.
Где же «навигатор»? Гидеон увидел его в квартале от эпицентра событий. Постояв от силы две секунды, машина сорвалась с места, свернула со Сто шестнадцатой улицы на Вторую авеню и исчезла.
Гидеон подбежал к такси. Оно лежало кверху колесами, въехав капотом в ресторан. Раненые были повсюду: одни шевелились, другие лежали неподвижно. По тротуару растекался бензин, бодрый ручей уже приближался к горящему автобусу. Мгновение — и прогремел оглушительный взрыв, подбросивший автобус в воздух. Пламя взметнулось на высоту третьего или четвертого этажа, озарив всю безумную картину адским светом. Сотни людей в окрестных домах распахивали окна, высовывались, показывали пальцем на развороченный перекресток.
Воздух уплотнился от всевозможных звуков: криков и воплей, предсмертных стонов, нескончаемого агонизирующего воя автобусного гудка, треска огня. Гидеону оставалось одно: постараться не сойти с ума.
Он опустился на четвереньки и заглянул внутрь перевернутого такси. Сторона водителя была полностью смята, бедняга таксист, обсыпанный стеклом, был буквально вдавлен в искореженный металл. By, зажатый на заднем сиденье, был еще жив: глаза широко распахнуты, губы шевелятся. Увидев Гидеона, он потянулся к нему окровавленной рукой.
Гидеон рванул дверцу, но надеяться ее открыть было бы смешно. Тогда он лег плашмя, заполз в разбитое окно, схватил ученого за обе руки и с максимальной осторожностью вытащил его на тротуар. Сильнее всего у By пострадали ноги: штанины промокли от крови. Гидеон унес его подальше от быстро распространяющегося пожара и осторожно положил на асфальт. Он хотел набрать на сотовом телефоне 911, но сквозь какофонию и так уже прорывались со всех сторон завывания пожарных и полицейских сирен.
Он, даже не оглядываясь, чувствовал у себя за спиной толпу: зеваки завороженно любовались происходящим с безопасного расстояния.
Внезапно ученый вцепился окровавленной рукой в рукав водительской униформы, в которой Гидеон приехал его встречать. Выражение его глаз было донельзя изумленным: произошедшее превзошло его понимание. Он попытался что-то сказать.
— Не понял… — Гидеон прильнул к нему вплотную, приложил ухо к его губам.
— Роджер? — выговорил китаец с сильным акцентом. — Роджер?
— Роджер, Роджер, — нашелся Гидеон. — Он самый и есть.
By пролепетал что-то по-китайски, потом сказал по-английски:
— Запиши, скорее! Восемь семь один ноль пять ноль…
— Подождите… — Гидеон нашел в кармане карандаш и клочок бумаги. — Еще раз!
By диктовал свои цифры, Гидеон послушно их фиксировал. Он уже не замечал акцента: голос был четкий, педантичный — голос ученого.
«8710500330220140104783641560022112051971501351010017502503362992421140099170520090080070040035002 78100065057616384370325300005844092060001001001001…»
От усердия Гидеон даже вспотел.
— Все? — спросил он с надеждой.
By кивнул и, обессиленный, закрыл глаза.