- Тебе не нужно знать.

- Что, там есть секретное отделение, где Терренс хранил свое волшебное кольцо?

- Смейся, смейся. Этот рюкзак ценный.

- Я не сдвинусь на миллиметр, пока не скажешь, в чем дело.

Феликс перевел взгляд с меня на Перл и обратно.

- Ее уста запечатаны. Но мои — нет.

Перл покосилась на него.

- Ты заткнешься, или нет? У нас тут разговор, который тебя не касается.

Феликс наклонился ближе ко мне с гордой улыбкой, как маленький ребенок, который клянется направо и налево, что может хранить секреты.

Перл стукнула его по голове, но было уже поздно.

- В рюкзаке Терренс спрятал ключ от своего депозитного ящика.

- Депозитный ящик, - повторила я.

- Как в банке, - объяснил Феликс, чтобы уточнить, что не в прачечной.

Я закрыла глаза и дала своей голове погрузиться в отчаяние. Если у Терренса было завещание... которое, как заявил Данди, у него было... он, наверное, хранил его в депозитном ящике. В котором может еще содержаться информация о его бывшей жене и детях и последние пожелания о том, как поступить с его останками. Это было именно то, что я разыскивала последние четыре дня.

- Не знаю, как я умудрилась вляпаться в такое дерьмо.

- Молодец, девка! Теперь дело говоришь, - сказала Перл.



8



Я села за руль. Феликс проскользнул на заднее сиденье, а Перл потушила сигарету о подошву и устроилась впереди. Я чувствовала трепыхание в груди, как будто проглотила колибри. Отъехала от тротуара, свернула направо, на Милагро и поехала по полосе, идущей параллельно шоссе и позволяющей машинам вливаться в движение на юг. Чтобы все проверить, я свернула на первом съезде, который был недалеко от птичьего заповедника.

Никогда не видела, чтобы попрошайки работали именно в этом месте и сейчас поняла, почему. Этот съезд с шоссе был слишком близко к их дому. Если поблизости покажется патрульная машина, нельзя было исчезнуть, не рискуя привлечь внимание к своему лагерю.

Когда позволило движение, я развернулась и въехала на дорогу, ведущую на шоссе, которая была чиста от попрошаек, как и остальные подобные въезды. Думаю, причина в том, что люди, въезжающие на шоссе сосредоточены на цели своей поездки и не склонны останавливаться для пожертвования, в то время как съезжающие с него должны останавливаться у светофоров и имеют больше времени для чтения умоляющих о помощи плакатиков и поэтому больше склонны полезть за кошельком.

Я проехала по вытянутой восьмерке, километра полтора в длину, изучая съезды с шоссе, где обычно стояли боггарты. Я заметила, что легко переняла термин Перл, обозначающий попрошаек, который казался подходящим и точным. Я не верила в то, что они были «злыми феями». Я даже не была уверена, что они были злыми, но слово «боггарты» хорошо подходило, чтобы описать минибанду головорезов. Разъезжая туда-сюда, мы заметили двоих из них. Я вернулась через съезд на бульвар Кабана и притормозила на выезде. У подножия склона, совершенно точно, стоял третий боггарт, с потрепанным картонным плакатом в руках. Грубо написанный карандашом, он гласил:



Обездоленный и голодный

Благодарен за любое скромное пожертвование

Благослови вас Бог



- Это тот, который забрал рюкзак, - сказала Перл.

Я отдала ему должное за отсутствие ошибок. Только мельком взглянув налево, я уперлась взглядом в машину впереди. Я его уже запомнила. Он был высоким, с мышечной массой атлета, чьи лучшие дни уже позади. Я прикинула, что его рост был чуть больше метра восьмидесяти, а тело в свое время накачано не без помощи стероидов. Его голова была обрита, и он носил красную бейсболку, которую время от времени снимал, приглаживал свою лысую макушку и надевал обратно. На нем были джинсы и красная фланелевая рубашка, потертая на локтях, но в остальном выглядевшая как подходящая защита от холода. Его лицо ничего не выражало, никакой негативной реакции на тех, кто проезжал, не сделав взнос. Может быть, в следующий раз эти жмоты почувствуют себя достаточно виноватыми, чтобы протянуть доллар. Пока что он был готов стоять там без жалоб, пока какой-нибудь праведный водитель не подаст ему деньги через окошко.

И Перл на переднем сиденье и Феликс на заднем повернули головы вправо, как будто изучали вид из окна. Краем глаза я видела, как взгляд боггарта скользнул в нашу сторону и остановился на Перл, бросающейся в глаза своими размерами и подозрительной черной вязаной шапочкой. Он поморщился при взгляде на нее. У него не было совершенно никакой причины считать, что мы задумали что-то дурное. Но, опять же, как для любого параноика, у него не было причины считать, что не задумали. Он смотрел вслед нашей машине, когда я свернула на бульвар Кабана. Может быть, он восхищался голубым «мустангом» 1970 года, но я сомневалась.

Я проехала дальше и повернула направо у первого светофора. Улица вела к зоопарку, который был уже закрыт. Въезд был загорожен деревянным шлагбаумом. Стоянка была пуста, и даже на расстоянии мне было видно, что металлические ворота заперты. Турникеты за ними были в тени.

Феликс наклонился вперед, облокотился на переднее сиденье и сказал мне в ухо:

- Поезжайте дальше по этой дороге, в сторону Милагро.

Я сделала, как велено, размышляя, так ли чувствует себя участник ограбления банка, которму поручили вести машину при побеге с места преступления. Через пару кварталов на углу располагался овощной рынок. Он работал семь дней в неделю, с большой парковкой в дальнем конце. Я проезжала мимо него много раз. Я даже иногда покупала там что-то, привлеченная щедро разложенными овощами и фруктами. Проезжая мимо, я почувствовала запах сельдерея — клянусь, я могу унюхать сельдерей за полквартала - и пожелала съесть миску домашнего овощного супа, вместо того, чтобы сидеть в машине с парочкой бездомных, от которых воняло табаком.

Я свернула на Милагро, а потом — на стоянку.

Рельсы тихоокеанской железной дороги пролегали между шоссе и дальним краем стоянки, которая была покрыта смесью гравия и асфальта. Десяток машин стоял поближе к рынку, но остальная часть стоянки была пустой. Я проехала в дальний конец, где увидела, как тротуар переходит в узкую дорогу, которая змеилась вверх по склону и пропадала из вида. Я поехала по ней. Холм круто поднимался, деревья по обеим сторонам дороги образовывали навес над головой. Дорога была слишком узкой, чтобы разъехались две машины, но я не представляла себе здесь особого движения.

Я ехала со скоростью, может быть, три километра в час, отмечая постройки зоопарка, которые появлялись справа. Было странно видеть их с этой стороны. В то время как места для публики были отмечены дорожками вокруг мест обитания животных, в тылу все было подчинено бизнесу: гаражи и склады, куски ограды, которые можно было передвинуть и закрепить там, где понадобится, грузовики, экскаваторы и погрузчики, искусственные тропические растения и искусственные валуны, которые можно использовать, чтобы создать иллюзию дикой природы. Ребенком я каталась на детском поезде вокруг зоопарка, так что видела кусочки этих внутренних работ.

Перл указала мне место, которое она считала ближайшим к лагерю.

- Ты лучше разверни машину, на случай, если придется сваливать по-быстрому.

- Куда спешить? Парней нету.

- А вдруг они придут, это все, что я хочу сказать.

Прелестно, подумала я. Я бы хотела найти место, где пописать, но было уже поздно, и желание, наверно, было вызвано тем, что у меня расшалились нервы. Места для разворота было немного. Я смогла это сделать, только подав до предела назад и продвигаясь вперед по сантиметру, когда Феликс, стоя там, где я могла его видеть в заднее и боковое зеркала, подавал руками сигналы, налево, направо и стоп. Дать парню оранжевый пластмассовый жезл, и он смог бы подавать такие же знаки летчику, подводящему самолет ко входу.

Развернув машину на 180 градусов, я выключила двигатель и вышла. Ограда была из прочной сетки, с залитыми в бетон столбиками через три с половиной метра. Кто-то воспользовался кусачками, чтобы разрезать часть сетки вверх вдоль столба. Секция сетки до сих пор была отогнута там, где ею пользовались. Я сразу вспомнила школьную геометрию, которая, как я думала, никогда не понадобится мне в реальной жизни. Земля и столбик составляли прямой угол, с гипотенузой 90 сантиметров. Перл явно была шире, и я сомневалась, как ей удастся просочиться в щель. Однако, все это проникновение было ее горячей идеей, и я не собиралась предлагать себя на ее место.

Было похоже, что этим запасным выходом не пользовались долгое время.Трава была густой, а земля под ногами рыхлой, натуральный перегной из листьев и коры. Пахло гнилью, но не плоти, а растительности. Мы с Феликсом потянули вверх плохо гнущуюся сетку, а Перл встала на четвереньки, а потом легла на живот. Это поза не сделала ее меньше или компактнее. Ее куртка из фальшивой кожи добавляла объем. Грубо обрезанные края сетки образовали зубчатую линию. Некоторые зубцы смотрели вверх, некоторые — вниз, как зубцы на выезде с автостоянки, удерживающие тебя от желания передумать и вернуться назад.

- Почему ты не снимешь куртку? - спросил Феликс.

- Почему бы тебе не закрыть свою пасть и не дать мне делать, как я хочу?

Мы с Феликсом обменялись взглядом, и он пожал плечами. Ей удалось с трудом протиснуться в щель, а мы предпочли воздержаться от советов. Она поднялась на ноги по другую сторону ограды и отряхнула землю и траву. Феликс оставил меня держать сетку, пока он проскользнул вслед за Перл.

Они начали спускаться с холма, поскальзываясь на мягком грунте.Через несколько метров они исчезли в путанице из молодых деревьев, упавших стволов и травы. Некоторое время я слышала шуршание и топот. Перл пыхтела и ворчала, но потом звуки стали приглушенными и неинформативными. Она сказала, что рюкзак Терренса повешен на дерево, а его книги сложены в водонепроницаемый ящик. Как бы она смогла нести и то и другое? Остальные его вещи, видимо, были сложены в мешки, и я представила себе, как она тащит их в гору.

Конечно, они с Феликсом могут сделать больше, чем одну ходку. Ее заявление, что работа займет десять минут, было явным абсурдом. Почему планы других так часто кажутся нам дурацкими, в то время как наши собственные всегда имеют смысл?

Я взглянула на часы. Еще не прошло и минуты, а ощущалось, как десять. Дорога, где мы видели ближайшего попрошайку, была в десяти минутах ходьбы, если он решит оставить свой пост и вернуться в лагерь. Со своего наблюдательного поста я могла видеть часть бульвара Кабана и часть стоянки напротив кафе Кальенте. Я видела, как подъехала и остановилась машина. Вышла женщина со складной коляской и посадила в нее ребенка.

С такого расстояния она казалась размером в сантиметр, как эльф.

Я встала поближе к ограде, прильнув к ней, как узник, желающий освободиться. Всматривалась в заросли деревьев на склоне холма, но ничего не видела. Дорожные звуки не нарушали тишину. Сверху и сзади служил буфером зоопарк, приглушая шум океана. Склон передо мной спускался метров на двести. Потом следовал другой подъем, до рельсов железной дороги, которых не было видно за кустами и деревьями.

Бессознательно, я пыталась прикинуть вероятность преждевременного появления ближайшего бродяги. По мне, шансы были неопределенными. Я представила, что раньше боггарты видели Терренса с Данди, Перл и Феликсом, сидящих на траве с сигаретами, или передающих друг другу бутылку вина. Бездомные были разделены на небольшие группы, не обязательно дружелюбные друг к другу, но и не враждебные. При обычных обстоятельствах боггарты, наверное, не стали бы воровать тележку другого парня, но смерть нарушила баланс социального порядка, и они использовали это для собственной выгоды. Почему тогда им не пришло в голову, что приятели Терренса могут попытаться вернуть украденное?

Как будто в ответ, я увидела красное пятно на стоянке внизу, точку с запятой из бейсболки и фланелевой рубашки, которые появлялись и исчезали так быстро, что я заморгала.

Показалось? Я так не думала. Попробовала позвать:

- Эй, Перл?

Растительность была такой густой, что слова застряли в ней, приклеились, как плакат, возвещавший о моей тревоге. Насколько я могу судить, звук не преодолел даже метра.

Я понятия не имела о расстоянии между точкой, где я заметила бродягу, и лагерем, но какая разница? Перл и Феликс отсутствовали недостаточно долго, чтобы закончить свою миссию, что значит, он столкнется с ними раньше.

Как я могла стоять у ограды и ничего не делать? Ловушка была неизбежной, а Перл с Феликсом наверняка не сообразили поставить одного из них на стреме. Я бы предпочла быть более уверенной в том, что я видела. Если я ошиблась, то смогу помочь тащить вещи в гору.

Если нет, по крайней мере, они получат какое-то предупреждение. Я легла на землю и перевернулась на спину, придерживая сетку одной рукой и упираясь каблуками в землю, чтобы протиснуться под оградой.

Оказавшись по другую сторону, я вскочила на ноги и стартовала вниз с холма, непреклонная сила притяжения замедляла мои шаги. Состояние почвы создавало впечатление, что бежишь по матрасу, но я трудилась, стараясь удержаться на ногах. Достигла зарослей и подняла руки над головой. Подлесок был густым, и я думала, что мне придется долго продираться через кусты. Десять шагов, и я вывалилась на чистое место, чуть не упав от неожиданности.

Первое, что я увидела, был рюкзак а алюминиевой раме, прислоненный к дереву, с именем Терренса, написанным аккуратными буквами. Рядом с ним стоял набитый доверху вещевой мешок.

Сам по себе лагерь был откровением. Я оглядела его, прежде чем перевести внимание на Перл с Феликсом. Боггарты растянули брезент на веревках, который разделял пространство на «комнаты», одна из которых была меблирована пластмассовым столом и стульями, конфискованными бог знает где. Между деревьями были натянуты гамаки, выглядевшие как ловушки для летающих существ. Как защита от непогоды были установлены палатки.

Пластмассовые ящики от молока, установленные в разной конфигурации, служили для хранения провизии. На столе для пикника стоял большой кулер для продуктов, которые нуждались в охлаждении. Пляжные зонтики предохраняли некоторые вещи, но большинство было оставлено на открытом воздухе, без заметного ущерба. Ворованные электропровода соединялись ярко-оранжевыми удлинителями и исчезали в траве. Шланг с насадкой находился под рукой и предоставлял текущую воду до тех пор, пока зоопарк платил по счетам. Большие мусорные баки с крышками с надписью РЕАЛИЗАЦИЯ ОТХОДОВ стояли в сторонке, что значило, боггарты, поместив их вместе с подобными, могли рассчитывать на регулярный вывоз мусора, как и все в городе.

Единственное, чего не хватало — закрытого туалета со сливным бачком. Запах в воздухе свидетельствовал, что для этой цели использовали кусты и заросли травы. Наверное, нахождение с подветренной стороны от зоопарка имеет свои преимущества.

Не было времени любоваться лагерем, потому что Перл и Феликс занимались его разграблением. Это была жалкая попытка с ликующими полутонами. Феликс раскурочил большой металлический ящик, и его содержимое было рассыпано по траве. Он наклонился, подобрал что-то и засунул за пояс джинсов, двигаясь так быстро, что я не успела заметить, что это такое. Остальное он сложил в другой вещевой мешок, видимо, собираясь упаковать вещи Терренса вместе со всем ценным, принадлежало оно Терренсу, или нет. Он действовал методически, как солдат, обыскивающий тело убитого врага.

Мое внимание переключилось на Перл, которая пинала цилиндрический контейнер, лежавший на боку, сильно помятый там, где она приложилась. Это была самодельная печка, освобожденная от полусгоревших дров. К дровам были добавлены книги, которые должны были быть хорошей растопкой. Почерневшие корешки выпадали из печки, как кости, кусочки обгоревшей бумаги рассыпались по земле.

- Что ты делаешь? - хрипло прошептала я.

Я должна была их предупредить, но так растерялась, что не могла собраться с мыслями.

Громила уже, наверное, спускался с холма.

Не дождавшись ответа, я зашипела, звук сильный и неожиданный. Перл едва ли заметила меня, но Феликс резко поднял голову. Как оказалось, даже шипенье было бесполезно, потому что головорез в красной фланелевой рубашке выбрал этот момент, чтобы появиться в лагере. Он сразу понял, что происходит, и его ярость выразилась в низком звуке из его глотки, когда он пересекал замусоренную площадку. Он схватил Перл за куртку и швырнул. Потеряв равновесие, она упала на спину с глухим стуком. Другая женщина потеряла бы сознание, но Перл была сделана из более крепкого материала. Она попыталась приподняться, чтобы встать на ноги, но громила пнул ее в бок и встал коленями ей на грудь.

Феликс наклонился и подобрал полено, которое было выпилено из молодого дерева, диаметром с обеденную тарелку. Ствол был разрублен на четыре части, и сырое дерево было видно на срезе, остром, как мачете. Он подбирался к громиле осторожными шагами, с застывшим лицом. Все подозрения, что он медленно соображал, улетучились. Теперь я видела, что он мыслил прямолинейно. Ему не была свойственна утонченность или рефлексия. Он был практичен. Он видел, что должно быть сделано, и делал это. В данном случае нужно было, чтобы головорез, напавший на Перл, получил поленом по башке, что Феликс и проделал. Громила свалился, именно в той манере, какой вы ожидаете от человека, получившего поленом по голове.

Мне не хотелось смотреть, что было дальше. Я подбежала к дереву и схватила рюкзак. Он оказался удивительно легким. Я представляла, что придется тащить его за собой, но его было легко нести. Я схватила вещевой мешок и потащила его в кусты, держа рюкзак перед собой, как щит. Ничего другого было не придумать. Я пробивалась через полосу поломанных кустов, созданную нашим приходом. Выбралась из зарослей и начала поднматься на холм, к ограде. Я тяжело дышала и обливалась потом, плечи горели. Мне нравится думать, что я в хорошей форме, но было ясно, что это не так. Я надеялась, что Перл и Феликс смогут защитить себя. Когда я видела их последний раз, они справлялись. Задачей было спасти рюкзак, и если бы мы этого не сделали, весь риск был бы напрасным. Когда рюкзак и вещевой мешок будут у меня в багажнике, я вернусь и предложу свою помощь.

Достигнув ограды, я временно бросила мешок и просунула рюкзак в щель, разозлившись, когда рама зацепилась за сетку. Я дернула его, чтобы освободить, и просунула снова, все время разговаривая с собой, бормоча : «Давай, давай..» На этот раз брезент зацепился за острый край обрезанной сетки. Я попробовала еще раз, толкая кусок ограды вместе с рюкзаком, пока щель не стала достаточно большой, чтобы пролезла рама. Я подтащила вещевой мешок к ограде и загнала его пинками на другую сторону.

Позади, на холме, я слышала шуршание, опавшие листья и ветки реагировали хрустом и шепотом. Я надеялась проскользнуть в щель сама и положить вещи в багажник, но на это не было времени. Я повернулась, когда появилась Перл, с багровым напряженным лицом. За ней из леса показался Феликс и начал подниматься на холм. Никто из них не сумел захватить из лагеря второй мешок. Феликс спотыкался на каждом третьем или четвертом шаге, что делало его продвижение очень медленным. Перл, казалось, бежала на месте. Феликс явно двигался быстрее, но расстояние между ними казалось неизменным из-за моего угла зрения.

Позади Перл я увидела громилу. Кровь стекала по его щеке, уже потемневшей от синяка.

Феликс взлетел на ограду, как шимпанзе. Он бы добрался до верха и спрыгнул с другой стороны, если бы Перл не закричала. Ее восклицание было переведено на древний язык паники. Феликс отпустил ограду и спрыгнул обратно.

Боггарт настигал Перл, и было ясно, что она не может двигаться достаточно быстро, чтобы убежать. Он был лет на десять моложе, и хоть не в очень хорошей форме, но явно в лучшей, чем она. Перл знала, что ее вес был преимуществом, вся ее масса была силой для борьбы.

Тяжело дыша, она повернулась лицом к громиле и встала поустойчивей. Когда он приблизился, она отвела кулак и врезала ему без всяких церемоний. Его голова едва шевельнулась, когда он принял удар. Он отряхнулся как собака, пока Перл снова начала подниматься на холм. Боггарт рванулся вперед и схватил ее за ногу. Она несколько раз пнула его, пытаясь освободиться. Он еще раз ухватил ее за ногу и дернул. Я увидела, как Перл упала, и он навалился на нее.

Феликс двигался в их сторону. Он работал на автопилоте, переводя сырой адреналин в действие. Он приближался осторожно, рука вытянута вперед. Перл все еще лежала. Громила занес руку, в кулаке у него был нож. Перл сумела вывернуться на бок, когда лезвие опустилось, отрезав кусок кожзаменителя от ее рукава. Феликс вытянулся вперед, и боггарт отшатнулся, издав резкий крик. С опозданием я поняла, что Феликс брызнул в него перцовым спреем. Попрошайка откатился от Перл, ослепленный и орущий. К сожалению, Перл вдохнула спрей тоже. Ее кашель был внезапным, беспощадным и изнуряющим.

Продолжая кашлять, Перл встала на четвереньки. Феликс помог ей подняться на ноги.

За ними громила беспомощно согнулся. Перцовый спрей нанес серьезный ущерб, вызвав боль, которая остановила бы любого смертного, но не должна была задержать боггарта надолго.

Феликс взял Перл под руку и они захромали к ограде. Я проскользнула в щель одним долгим движением, зная, что не рискну остановиться из боязни застрять. Вылезла с другой стороны, встала на ноги и подняла кусок ограды как можно выше, чтобы дать пролезть Перл. Ее куртка зацепилась за обрезанные зубцы сетки, которые впились в плотную ткань, как рыболовные крючки. Феликс, который был уже с моей стороны, оценил ситуацию и вернулся. Куртка Перл была насажена на крючок, и она застряла на середине пути под оградой, имея очень маленькое пространство для маневра. Она резко дернулась назад, сбросила куртку и перекатилась на спину, на этот раз головой вперед. Она упиралась пятками в мягкую землю, прокладывая себе путь, как и я делала до того. Мы с Феликсом держали ограду так высоко, как могли. Мы схватили ее за руки и вытащили на безопасную сторону.Она тяжело дышала и стонала, больше от страха, как я подозревала, чем от боли.

Ее глаза были красными и опухшими от облака перцового спрея, и кашель начался снова.

Из носа текла непрерывная струйка, как из шланга. Мы торопили ее к машине, но она встала, упершись ладонями в колени.

- Мне нужно забрать куртку!

- Не нужно!

Перл проигнорировала меня, снова встала на четвереньки, чтобы освободить свою одежду, что она сделала одним сильным рывком. Мы с Феликсом подхватили ее под руки, поддерживая с обеих сторон, пока она ковыляла между нами.

Достигнув машины, мы оставили ее сидеть боком на пассажирском сиденье с открытой дверцей. Я открыла багажник. Феликс подхватил рюкзак и вещевой мешок и положил их туда. Вместе мы подняли ноги Перл, перенесли их в машину и захлопнули дверцу с ее стороны. Феликс зашел с водительской стороны и сел сзади. Я засунула свою сумку туда же.

Села за руль, захлопнула дверцу и сняла тормоз. Почувствовала, как машина тихонько двинулась. Включила зажигание, «мустанг» набрал скорость, и мы покатились вниз с холма. Я обратилась к Феликсу, глядя на него в зеркало.

- Здорово ты его. Я и не знала, что у тебя есть перцовый спрей.

Он одарил меня металлической улыбкой.

- У меня не было. Я украл у них.



9



Внизу холма я промчалась через стоянку и со скрежетом свернула на Милагро, только с опозданием проверив, нет ли поблизости полицейской машины. Я ни секунды не воображала, что боггарт гонится за нами, но меня пронизывал адреналин, и я не могла удержаться от желания бежать. Проехав квартал по Милагро, я оторвала глаза от дороги и взглянула на Перл.

- Зачем ты разрушала лагерь? Что тебе взбрело в голову?

- Они сожгли его книги. Они ими топили.

- Ну и что? Он умер. Книги не имеют для него значения. Кто знает теперь, что они сделают, чтобы расквитаться с тобой.

Перл подняла руку.

- Остановись. Мне нужно выйти.

- Тебя тошнит?

- Нет. Меня не тошнит, дуреха. Мне нужно покурить.

Феликс добавил:

- Эй, мне тоже.

- О, ради бога, - фыркнула я.

Я искала кусок тротуара, который позволил бы мне выбраться из потока машин. По правде, я не доверяла себе вести машину в этот момент. Я была взвинчена, и нужно было время, чтобы прийти в себя. Милагро была магистралью с интенсивным движением, а я чувствовала себя не в своей тарелке. Включила левый поворотник и свернула на боковую улочку, которая шла вдоль стоянки Макдональдса. Уже темнело, и несколько деревьев на полосе травы между улицей и тротуаром создавали тенистый рай. Я заметила большой промежуток между двумя стоящими машинами и проделала отличную работу по параллельной парковке. Я замечала, что это делается легче, когда ни о чем не думаешь.

Выключила мотор и слушала тиканье горячего металла, пока Перл выбиралась наружу.Феликс последовал за ней. Я вышла со своей стороны и прислонилась к дверце. Положила щеку на вытянутые руки и ждала, пока сердце перестанет колотиться. У Феликса тряслись руки. Капли пота выступили на лбу Перл, в ответ на непривычные физические усилия. Ее глаза до сих пор слезились от перца, и слезы текли по щекам. Она шмыгнула носом, потом наклонилась в сторону и высморкалась с помощью пальцев, которые потом вытерла о джинсы. Не знаю, почему я ожидала от нее чего-то большего.

Быстрый взгляд на часы сказал мне, что уже 7.10, слишком поздно, чтобы вести их в приют, который уже должен был закрыться на ночь. Теоретически, они должны быть там в безопасности, но я знала, что это первое место, которое проверят боггарты, если решат отомстить.

Феликс извлек пачку сигарет из кармана рубашки.

- Почему ты стреляешь сигареты у нее, если у тебя есть свои?

- Она не против.

- Какого черта.

Пачка сигарет Феликса помялась, и первые две сигареты, которые он вытащил, были сломаны пополам. Одну он выбросил.

- Дай сюда, - сказала Перл. Она взяла вторую сигарету, которая была небольшим огрызком с торчавшими крошками табака. Он дал ей прикурить, потом вытащил третью сигарету и закурил сам. Они вдохнули одновременно, затягиваясь так глубоко, что я подумала, они задохнутся. Я быстренько прикинула, как бы оно чувствовалось, если закурить самой в минуты стресса, но не думаю, что всхлипнула вслух.

- Вы двое — придурки. Сигареты дорогие, и они вредны.

Перл нахмурилась.

- А тебе-то что? Ясное дело, ты в жизни ни дня не курила.

- Я курила, тоже. Два года, пока не бросила.

- Тогда ты должна понимать и сочувствовать.

- Я не из белых и пушистых. Наверное, поэтому мы нашли общий язык.

Она улыбнулась, показав свои нижние четыре зуба с широкими промежутками.

- Помоги мне господь. Я, кажется, начинаю привязываться к тебе.

- Не дай бог.

Она сделала последнюю затяжку и погасила окурок ногой.

- Уф! Уже лучше. Почему бы нам не взглянуть, что тут у нас?

- Конечно.

Я вытащила сумку с заднего сиденья и нашла в ней ручку-фонарик. Закрыла дверцу и прошла к багажнику, где собрались мы втроем. Я открыла багажник, вытащила рюкзак и передала его Перл, потом достала вещевой мешок и поставила на тротуар между нами.

Перл перевернула рюкзак вверх ногами. Рама состояла из пустых алюминиевых трубок, каждый конец был закрыт резиновой пробкой. Перл вытащила одну и перевернула рюкзак еще раз. Встряхнула, и я услышала, как металл звякнул об асфальт. Я посветила фонариком вниз и увидела длинный плоский ключ, который выпал из рамы. Перл с усилием наклонилась и подняла его. Я протянула руку, и она вложила ключ мне в ладонь. Я осмотрела его при свете фонарика.

Ключ от депозитного ящика Дэйса имел нарезки разной глубины с одной стороны. Я перевернула его. Ни названия банка, ни адреса, ни номера ящика.

- Он пустой.

- Конечно, - сказала Перл. - Если ты его найдешь, они не хотят, чтобы ты пришла и потребовала вещи, которые не твои.

- Ты все равно не сможешь этого сделать. Чтобы добраться до депозитного ящика, у тебя потребуют документы и подпись, которые должны совпадеть с теми, что у них есть.

- Серьезно? - спросил Феликс. - Даже если это правда твой ящик, и у тебя есть ключ и все такое? Это неправильно.

- Я думаю, никто из вас не знает, каким банком пользовался Терренс?

- Не-а, - ответила Перл. - Хотя, можно догадаться, что это недалеко. С его хромотой он далеко не уходил.

- Если только не брал такси.

- Хорошая мысль.

Я предложила ей ключ.

- Ты тоже можешь хранить его. Ты достаточно потрудилась.

- Э, нет. Держи его сама. Когда узнаешь, где ящик, скажешь нам. Не знаю, почему он хранил свои ценности в банке, ведь это первое место, куда отправляются грабители.

Она отложила рюкзак в сторону и развязала вещевой мешок. Заглянула туда и перевернула, вытряхивая содержимое. Выпал ком старой одежды, тусклой, поношенной и пахнущей плесенью. Я осветила кучку фонариком. Единственным исключением в коллекции была аккуратно сложенная рубашка с длинным рукавом, в яркую зеленую и желтую клетку.

Когда Перл взяла рубашку, выпали очки и карточка-документ с фотографией.

- Это Чарльза, - сказала она. - Друга Терренса, который умер.

- Что Терренс делал с его вещами?

- Взял на память. Терренс бывал немножко сентиментальным, а это все, что было у этого парня.

Остальное было застиранными дешевыми вещами, которые он, наверное, вытащил из мусорных баков или из контейнера Армии спасения.

- Что это за мир такой, где в конце жизни от тебя остается только мусор? - спросила Перл.

Взяла рубашку, скатала вместе с очками и карточкой и сунула в мешок, вместе со всем остальным. Я ждала дальнейших комментариев, но она повернулась и пошла прочь по улице.

Я не думала, что мы получили много за риск, которому подвергались.

- Это все? - спросила я.

- В общем, да.

- И что теперь?

- Хочешь, поговорим, когда найдем что-нибудь поесть. Гамбургер с сыром поможет.

Я посмотрела на нее с интересом.

- Это действительно прекрасная идея.



* * *



Перл и Феликс устроились в кабинке у окна, выходившего на улицу, где стоял «мустанг».

Я постояла в очереди, заказала, заплатила и смотрела, как собирают нашу еду: три гамбургера с сыром, два Биг Мака, три большие порции картошки и три кока-колы. Биг Маки были для них, хотя я согласилась бы облизать бумажную упаковку, если бы мне предложили. Я поставила на стол поднос с едой. Перл держала рюкзак рядом с собой, вещевой мешок лежал между ее ногами.

Мы ели почти не разговаривая, каждый поглощен ароматной смесью мяса и сыра, хорошо прожаренных на гриле, засунутых в мягкую булочку и щедро сдобренных кетчупом, который мы выдавливали из пластиковых пакетиков. Я запаслась пакетиками соли, и мы не ограничивали себя в том, что касалось добавок, консервантов и хлорида натрия.

Я позволила Феликсу убрать со стола, после чего мы вернулись в машину.

- Куда вас отвезти?

- Куда-нибудь к пляжу. Там мы разберемся, - сказала Перл.

Я включила зажигание, объехала вокруг квартала и вернулась на Милагро, направляясь к бульвару Кабана. Комбинация фастфуда и резкого падения уровня стресса сделала меня медлительной и сонной. Пытаясь завести разговор, я спросила:

- Как вы двое оказались на улице? В этом мало веселого.

Феликс наклонился вперед, втиснувшись между нами, как собака в семейной поездке.

- Веселей, чем ты думаешь. Я сбежал из дома в пятнадцать лет и пошел жить к моему отцу.

Перл улыбнулась.

- Этот парень — эпилептик. У тебя была травма мозга, так?

- Ага. Мамаша огрела меня молотком. Так, что я упал без сознания. Потом видел звезды и не мог понять, где я. Крови было мало, но голова болела здорово. После этого у меня начались припадки — десять или пятнадцать в день.

- Она заявляла, что он это делает нарочно, чтобы ее опозорить, - сказала Перл.

- Точно. Она не водила меня к врачу два года. Говорила, что я притворяюсь, чтобы ее позлить. По мне нельзя было судить. То все нормально, а то я валяюсь по земле и писаю под себя.

Перл сказала:

- Пока она собралась показать его врачу, его мозг получил повреждения.

- Она сказала, что у меня было мало мозгов с самого начала, так что невелика потеря. Пока я принимаю таблетки, со мной все в порядке.

- Точно. И не забывай. - сказала Перл, погрозив ему пальцем.

Он счастливо улыбнулся, грязные скобки блеснули на его зубах.

- Она крутая. Они с Данди за мной присматривают.

- Лучше, чем твоя мамаша, это уж точно.

Я поймала его взгляд в зеркале.

- Кто заплатил за твои скобки?

- Мой отец.

- Что с ним случилось?

- Наверное, устал от меня. Однажды он ушел и не вернулся. С тех пор я один.

- Как насчет тебя, Перл?

- Я боялась, что ты начнешь приставать с расспросами. Я хроническая безработная. Никогда в жизни не работала. Никто в моей семье не работал. Я это унаследовала. Однажды мой папаша нанялся на стройку, на две недели и два дня. Он сказал, что там намного больше работы, чем за нее платят. Он решил, что это еще один путь, чтобы эксплуатировать бедных.

После этого о нас заботилось государство. Как насчет тебя? Чем ты занимаешься целый день в своем бизнесе?

- По-разному бывает. Вручаю повестки, изучаю бумаги в суде. Проверяю прошлое. Иногда веду наблюдение. Когда дело закончено, пишу отчеты и посылаю счета, чтобы получить деньги и оплачивать мои счета.

- Ну вот и посмотри. Это глупо. Я не получаю никаких счетов.. Я никому ничего не должна.

Значит, в этом плане, я живу лучше тебя.

Я посмотрела на нее, подумав, что она шутит.

- Вот здесь будет нормально, - сказала Перл, показывая на перекресток Кабана и Стейт стрит.

Я остановилась у тротуара, напротив стоянки, недалеко от причала.

- У вас есть, где переночевать?

- Пока копы не прогонят.

Я отнеслась к этому скептически, хотя, по правде, единственной альтернативой было пригласить их к себе, и как бы это сработало? Они вдвоем на моем диване? Феликс на диване, а Перл в кровати со мной?

- Я могу дать вам несколько баксов на мотель.

- Мы не берем милостыню. Это боггарты делают, - сказала Перл.

- Извините.

- Ничего, - сказал Феликс. - Ты не знала. Спасибо за обед. Это было здорово. Я захватил пару пакетиков кетчупа, на случай, если проголодаюсь позже.

Они вышли из машины. Перл несла рюкзак, а Феликс нес вещевой мешок на руках, как собаку.

- Спасибо за помощь, - сказала Перл, приподняв рюкзак.

- Будьте поосторожней. Эти ребята захотят с вами расквитаться.

- Я не боюсь. Кучка придурков.

Отъезжая, я смотрела на них в зеркало. Они терпеливо ждали, явно не желая уходить, пока я могу их видеть. Где бы они ни собирались окопаться на ночь, они не хотели, чтобы я знала.

Ну и парочка: Перл, круглая, как пляжный мяч, и Феликс со своими скобками на зубах и дредами. Почему от взгляда на них мне захотелось заплакать?



* * *



В среду утром, проделав все обычные дела и процедуры, я поехала в офис, где поставила кофе и открыла вчерашнюю почту. Невзирая на факт, что никаких дел не было, я была счастливее за своим рабочим столом, чем в любом другом месте. Достала каталожные карточки, собираясь сделать пару заметок, когда зазвонил телефон.

Это был Эрон Блумберг, отвечающий на мой звонок в понедельник утром, с извинениями за опоздание.

- Не беспокойтесь. Я знаю, что вы были заняты. Наверное, перезвонили, как только смогли.

Что-нибудь слышно из Сакраменто?

- Ни звука. А что у тебя?

- Вообще-то, кое-что есть.

Я быстро рассказала о пропусках, которые заполнила, включая фамилию покойного и факт, что он жил какое-то время в Бэйкерсфилде. Еще я рассказала о Данди, Перл и Феликсе, как о моем основном источнике информации.

- Судя по слухам, Дэйс получил пожизненный срок, но никто не знает, что он сделал и почему вышел на волю. Я бы очень хотела об этом узнать.

- Я и ты оба. Повтори мне имя еще раз.

- Фамилия — Дэйс. Первый инициал — Р, но я не знаю, что это значит. Ричард, Роберт. Его пляжные друзья убеждены, что у него были деньги, потому что он озаботился составить завещание и привлек их троих как свидетелей. Я не видела документ среди его вещей, но можете проверить его спальный мешок, не зашито ли что-нибудь в подкладку, или вроде того. У меня есть то, что они называют ключом от его депозитного ящика, так что это еще одна возможность, наверное, лучшая.

- Взгляну на его спальный мешок. Ты знаешь, где он сидел?

- В Соледаде, хотя я поняла, что эту тему он не хотел обсуждать.

- Ясно. Найду его криминальную историю в компьютере. Дата рождения?

- Не знаю. Вы недавно работали в округе Керн. Наверное, полиция или отдел шерифа в Бэйкерсфилде могут в этом помочь.

- Посмотрим, что скажут мои приятели. Ты знаешь, каким банком он пользовался?

Я услышала, как Эрон печатает для себя памятку на компьютере.

- Не знаю, но могу поискать, если не возражаете. Я знаю, что банкиры держат язык за зубами, но кто-нибудь, по крайней мере, может подтвердить наличие клиента. Поможет, если я употреблю в разговоре ваше имя, как будто я получила официальное благословение.

- Давай. Когда мы будем знать, с каким банком имеем дело, я узнаю, требуется ли постановление суда, чтобы заглянуть в ящик. Ты узнала, что он делал с твоим телефонным номером?

- Он надеялся связаться с родственниками в городе, и ему был нужен посредник. Меня порекомендовал мой приятель, по имени Пинки Форд. Помните его по стрельбе на складе в прошлом году?

- Еще бы, как я могу забыть? Ты молодец. Р.Терренс Дэйс из Бэйкерсфилда. Позвоню, когда что-нибудь узнаю.



* * *



Вернувшись в машину, я поехала к пляжу и стала объезжать улицы, начав с того места, где Терренс ставил свою палатку. Я решила, что Перл была права насчет того, что банк находится в пределах ходьбы. Хотя он и мог взять такси, это были деньги, которые он, возможно, не хотел тратить. Человек, который не хочет платить за крышу над головой, вряд ли станет разъезжать на такси.

Было пять банков в Монтебелло и еще двенадцать в центре Санта-Терезы. Девять были разбросаны на протяжении шести кварталов Стейт стрит и еще три на Санта-Тереза стрит, которая идет параллельно Стейт. Наметив мой курс, я начала с ближайшего финансового института и продолжила дальше.

Заниматься прочесыванием любого вида бывает скучно и утомительно, если только у вас не будет правильного настроя. Я пользуюсь принципами дзен-буддизма. Это работа, которой я посвятила себя. Не так важен правильный ответ, как терпение и усердие. Я отдалась процессу, приписывая этой работе такую же важность, как всему, что я делала.

Вот суть разговора, который я заводила в каждом банке. Во-первых, я спрашивала ближайшего служащего, могу ли я видеть менеджера, который обычно сидел за столом в скромном стеклянном кабинетике или просто в зале. Представившись менеджеру, я показывала свое водительское удостоверение и копию лицензии частного детектива и вручала свою визитку. Упоминала Р. Терренса Дэйса и спрашивала, был ли он клиентом.

Объясняла, что ключ от банковского депозитного ящика был найден среди его вещей.

При первой возможности упоминала имя Эрона Блумберга, отмечая, что следователь сделает приготовления, чтобы вскрыть ящик в присутствии работников банка, как только он будет знать, каким банком пользовался покойный.

Упоминание имени следователя коронера действовало, как магия. Если бы я работала сама по себе, сомневаюсь, что кто-нибудь уделил бы мне время.

Я наткнулась на золотую россыпь в десятом банке, где меня направили к помощнику вице-президента, по имени Тед Хилл, который кивнул, когда услышал фамилию Дэйса.

- Мистер Дэйс был ценным клиентом. Жаль, что он умер.

- Я слышала, что он был болен какое-то время. Офис коронера интересовался, нужно ли разрешение суда, чтобы открыть ящик.

- В этом нет необходимости. Передайте мистеру Блумбергу, что мы будем рады помочь.

Попросите его позвонить, и мы назначим встречу в удобное для него время.



И вот так просто открылась крышка ящика Пандоры. Только на следующий день я поняла, как много чертей вылетело на свободу, но в тот момент была необычайно довольна собой.



10



Из банка я отправилась домой. Я обещала помочь перенести запасы и оборудование из гостевых комнат Генри обратно в кладовые и кухню таверны Рози и хотела сдержать слово.

Подойдя к дому, увидела, что машина Генри уже стоит на дорожке с открытым багажником, готовая к погрузке. Я свернула за угол в тот момент, когда Генри появился из дома, с картонной коробкой, наполненной упаковками продуктов. Я ожидала увидеть во дворе Вилльяма, опиравшегося на свою трость, но его нигде не было видно.

- Гда Вилльям? Я думала, он присматривает за процессом.

- Я отвез его на физиотерапию. Заберу через час. А пока я решил, что могу начать погрузку.

Кажется глупым ехать полквартала, но я отказываюсь таскать все это вручную.

- Мне нужно быстренько позвонить, и я присоединюсь. Есть какая-то система в работе, или просто хватаешь и несешь?

- Я брал, что попадется. Когда вернется Вилльям, мы посадим его в кухне у Рози, и он скажет, что куда класть.

- Как он?

- Не спрашивай.

- Что насчет кота?

- С Эдом все в порядке. Он спал в моей кровати, с головой на моей подушке. И нечего таращить глаза.

- Я не таращу.

Я все-таки закатила глаза, когда повернулась спиной, но улыбалась при этом. Открыла дверь в студию и поставила сумку на ближайшую табуретку. Позвонила Эрону, который снял трубку на втором гудке. Дала ему имя Теда Хилла и название банка.

- Непохоже, чтобы он возражал, когда дойдет до вскрытия ящика.

- Ты хочешь присутствовать?

- Конечно. Очень хочу.

- Хорошо. Я поговорю с Хиллом и перезвоню.