– А вообще как?
– Нормально.
– А вообще дела?
– Нормально.
– Подожди, Светулька, а жизнь как?
– Нормально.
– А вообще жизнь?
– Нормально.
– А в целом жизнь?
– Нормально.
– А те дела… Ну…
– Нормально.
– А вообще?
– Нормально.
– А мебель как?
– Нормально.
– А здоровье?
– Нормально.
– Квартирка?
– Нормально.
– А он как?
– Нормально.
– А вообще в семье?
– Нормально.
– Он к тебе как?
– Нормально.
– Ты к нему?
– Нормально.
– Конфликты там или что?
– Нормально.
– Так что я вижу… Ты так… Как ты?
– Нормально… Дядя Федь, мне надо…
– Родители?
– Нормально. Я пойду?
– Дети?
– Нормально.
– Свекровь?
– Нормально.
– Свёкр?
– Нормально.
– Ну, а так?..
– Нормально…
– Ты… Я к тебе… Если… То я… Ты… Я готов… Ну вдруг… А?
– Нормально.
– Ну, смотри… Ты для меня, Светуленька… Я тебя в обиду…
– Нормально, дядь Федь.
– Чего ты – дядя, дядя… Мы ж не родственники… Ты разве забыла?
– Нормально, дядь Федь. Я побежала.
– Руку дай… Во! Какая ручка красивая…
– Дядь Федь…
– Как вообще?
– Нормально…
– Ты не похудела?
– Нормально, дядь Федь… Мне надо… Ой, нет… Нет… Нет… Нет, я сказала… Нет… Нет…
– А как вообще?
– Нет.
– Дела?
– Нет… Нет!.. Нет…
– Я хотел узнать… Жизнь вообще?
– Нет, я сказала, нет… Отпустите руку…
– Ты заладила «нормально, нормально»…
– Каждым словом я говорила: – Нет! Нет! Нет! Хорошо у меня всё… Я вас жалела… И отпустите руку… Потому что я вот этим камнем…
– Ладно… Если, ну, у тебя всё нормально… А он…
– Нет… Нет… Нет…
– Не расскажешь?
– Всё расскажу… Пусть он на эти вопросы отвечает…
– Беги, женщина, беги…
* * *
Он сказал:
– Жди меня сразу после работы.
Я приезжаю на такси с тёлками.
Ты бери две бутылки.
Мы едем к тебе.
Ты можешь закончить работу на пятнадцать минут раньше?
Ну, отпросись. Всё! Жду на улице.
Я отпрашиваюсь.
Две бутылки в кармане.
Действительно, такси.
Он сидит.
Две девушки.
Едем ко мне.
Вдруг одна по дороге выходит.
Как? Я сразу стал третьим идиотом.
Приехали.
Он с ней. Я сижу.
Пьём. Они ушли в другую комнату.
Пью один.
– А ты через пятнадцать минут стучи в дверь.
Стучу. Он одевается.
– Так. Едем! Бери бутылку.
Опять едем куда-то.
Там никого. Он спит в машине. Я плачу.
Едем в другое место.
Там замужем.
– Всё! Завтра! В 18.00 я тебя жду. Бери деньги, бутылки.
Завтра в 18.00 он в такси.
Две девушки рядом.
Я с бутылками.
Приезжаем ко мне.
Он ушёл в другую комнату с двумя.
Я пил.
Жарил им яичницу.
Музыку делал тише, громче.
Чтоб им не слышно было, как я посуду мою.
Хоть бы кто в мою сторону посмотрел.
Я на него не обиделся.
Без него у меня и этого не будет.
* * *
– И все нас послали к едрёной матери, и все мы пошли к едрёной матери, и все мы вышли из едрёной матери, и я сейчас всех нас…
– Молчи, Федя, ты сегодня устал.
* * *
Сейчас очень важны предсказания прошлого.
Мой день в Ленинграде
Мой день. 1973 год. Ленинград.
Всё делал вкусно.
Валялся долго. Приятно.
Встал. Вкусно ел чайную колбасу, закусывая-я ея мощным куском круглого белого хлеба со сливочным маслом и толстым слоем баклажанной икры из банки.
Держал кусок параллельно столу, откусывы-вая-я и продвига-вы-вая его вглубь себя.
Колбасу брал из блюдечка, запивавы-вая сладким чаем из огромной керамической чашки.
Там было пять ложек сахара.
Отдохнул.
Затем постепенно начал стирать белье.
Выжимавывая, распускавывая, сжимавывая, пускавывая фонтаны пены и горячей воды.
Выкручивал сильно, долго.
Носил жгуты мокрого белья туда-сюда.
Повесил на книжный шкаф, повесил на холодильник, повесил на радиоприемник, на абажур – красиво!
В сырой кухне начал готовить обед.
Насёк лук, насёк картошку, избил мясо, отсыпал перловки.
Задумывал суп.
В процессе варки понял, что готовлю рагу охотничье, с добавлением вермишели, тушенки и рыбных, мамочка моя, консервов.
Очень вкусно, если кто понимает.
Долго тушил с луком…
Помыл пол тряпкой.
Надоело на коленях.
Босой ногой, обмотанной в мокрую тряпку, вытирал пыль под диваном.
Затем вкусно, с удовольствием, макавывая белый хлеб в рагу, задумчиво поел…
Разобрал телефон. Он, оказывается, не работал. Починил. Он тут же зазвонил. Тут же поломал опять!
Ему в этот день подчинялось всё.
Кроме дверей.
В двадцать ноль ноль с минутами раздался первый звонок в дверь.
Начинался вечер.
Просидел молча пять звонков в дверь и один крик: «Подонок, я знаю, что ты дома!..»
Ушли с криком и плачем.
Сверху видел из-за сырого тюля.
Вторые звонки переждал…
Открыл третьим…
Это оказались первые пять звонков… Перехитрили. И заночевали.
Утром громыхали. Будили тревожным ароматом кофе, омлетом и дверным щелчком.
Слава богу, он безработных не любил…
Белье засохло в форме холодильника.
Омлет застыл в форме сковороды…
Благодаря огромному таланту на работу не надо было к 9 утра.
Вышел к 19.00. Куда и прибыл с легким опозданием.
Ресторан – лошадь – рикша – море – Одесса
(годы – нулевые – годы)
– А салатик крабовый, нет?…
А пройтись к морю, здесь рядом?…
А может, просто ещё по одной и прочь от желаний и мыслей, вперёд, к опьянению, к состоянию, к офицерскому разгулу… Нет?
А если небольшая еврейская женщина?…
А такая же русская?…
А винегретик с килечкой?…
А музыка?… Очень живая, с косичками, дочками, мамами?…
Трясущийся животик, прыгающие бёдрышки…
Загорелая ножка на фоне вашей седины – красиво… Нет?
Можно что-то серьёзное баритоном.
А блатное в кепочке? Нет?…
Местный колорит – недорого.
Фейерверком пишем ваше имя на небе.
Дарим маечку…
Шуточный стриптиз – вы раздеваете или вас раздевают или одновременно.
Легко, весело, недорого.
Сохранность вещей гарантируем.
Часы не снимаем.
Вы в носках, дама топлес, зал ревёт.
Будет что вспомнить…
Или на лошади вдоль моря силуэтом.
Одна девушка ведёт коня, вторая девушка страхует.
Вы в стременах.
Лошадь – белоснежный Меланхолик, двигается, только если тянут.
Вдоль моря. Красоты неописуемой.
Запечатлевается на видео.
Ваш силуэт на Меланхолике, на фоне неба и воды.
Незабываемо для москвичей…
Есть рикша. Человек, запряжённый в тележку.
Есть рикша-женщина, иноходец, исключительно плавный ход, изумительная фигура… Сзади крайне выразительна.
Скорость регулируется вами…
Очаровательные аллеи, укромнейшие уголки…
Можно без коляски.
При настроении везёте вы…
Блюда в тандыре.
Бочка, врытая в землю.
Огонь – шашлыки, цыплята, лепёшки, ткемали.
Запрещённый «Боржоми» во всех видах!
Здесь не Россия – все пьют «Боржоми». Некоторые варят сами.
Веселятся от души.
Имеются квартиры, сами выезжаем, уплотняемся, живём с тёщами, весело давимся вдевятером.
Лишь бы вам, вам было хорошо… Туризмо!
Vivo, квинченцо, новатаре…
Овощи, жаренные на открытом огне.
Икра из синеньких.
Водопад с холма. Включаете вы. Рубильником.
Осетрина-фри.
Похудание, влажное укутывание по ночам, на частной квартире, таинственный поцелуй, загадочная страсть.
Сброс десяти килограммов за неделю без анализа крови…
Лечение язвы на расстоянии… Нет?
Лечение практически всего… Нет?… Рикша?… Нет? Салат?… Нет?
Значит, с вас за информацию тридцать долларов или в гривнах по курсу.
* * *
Когда я по Москве хожу раздражённый – я, оказывается, не один.
Наши все не хотят видеть наших всех.
Заказывают путёвку в Турцию:
– А там много наших?
– Много.
– А нельзя ли в другое место, где наших поменьше?
При такой любви к друг другу больше всего ценится терпение.
Мы любим близких и не радуемся, встретив нашего чужого.
Вы представляете, что это значит – попросить помощи у незнакомого гражданина России за границей?
Я представляю…
Другим легче…
Говорят, надо подождать.
Ну что же, ещё подождём.
Я другой: на Родине я бываю счастливым, но довольным – никогда.
Целую всех.
* * *
Народ в целом очень хорош.
Жаль, что он состоит из людей.
Люди, конечно, вопрос… Обычно каждый.
А народ в целом очень хорош.
* * *
Собери все деньги и мужество и выслушай то, что я тебе скажу.
* * *
Раньше врачи говорили: костюм мне пошил больной.
Дрова мне нарубил больной.
Это больной мне печь сложил.
Этот балкон отремонтировал больной.
Лечение было.
* * *
Он не пришёл к ним в новом синем пиджаке, жёлтой рубахе и бежевых штанах, в воскресенье, шестнадцатого июля, в два часа к обеду.
* * *
И какие-то такие южные женщины животрепещущие.
Виды на жизнь
Водка низкого качества вызывает чувство протеста против этой жизни, этой избирательной системы, против ограничения численности партий, против министерства здравоохранения, против низкого качества лечения.
Качественная водка вызывает приступ гордости за нашу мощь, за бесконечные запасы полезных ископаемых, за могучий флот и верный спецназ.
Грубый самогон в пластиковом ведре тянет на преследование деятелей культуры, на избиение лучших кадров всех шестнадцати каналов отечественного телевидения и ритуальное сожжение их автомобилей.
Креплёное шампанское, разбавленное молодым коньяком «Кизляр», подвигнет разобраться в семье:
– Не ошиблись ли мы с тобой, Таня, двадцать лет назад, и не пора ли исправить… Ну-ка, где мама? Где эти подонки соседи? Эти подонки родители и эти подонки гости… И эти сукины дети… Давай всех сюда… Пора поговорить.
Коньяк постарше усложняет задачу:
– Девушка, а если нам заняться сексом где-то в полвосьмого?.. Категорически?.. А любовью?.. А что нам, книжки читать?.. От вы смешные! Девушка, короче… вот… баксы… Какой смысл мне носить их в кармане… Просьба разделить со мной эту участь, то есть эту сумму, где-нибудь в ночном горшке, то есть в ночном клубе. Я в вашем городе… Берите подругу… Чего мы стоим?.. А-а… Мы уже идём… Да, точно… Мы уже пришли… Пожалуйста… Чаю хотите? Как вас зовут? Во что здесь играют? И как это называется? Блэк Джек… Эти карты мои? Ваши?.. Мы проиграли… Извините. А вы сложнее, чем я предполагал. До свидания, девушки!
Дорогое французское вино называет фамилии партнёров, начальников, земельные участки, улицы Лондона, цитирует «Комеди Клаб», любит Сердючку, гонит на теннис.
Есть ещё водопроводная вода – самый худший из напитков.
О «Боржоми» не говорим, мы живём в демократической стране.
* * *
Врачи говорят, нельзя терпеть боль.
И я говорю – нельзя терпеть боль…
Но это душа!
Хотя она это всё пишет.
* * *
У меня в кармане был гонорар, и я быстро потерял человеческий облик.
И его со мной потеряли ещё трое.
И моя дама-красавица.
* * *
Ну хорошо – мы не все приспособлены делать добро, но не делать зла…
* * *
Он направил телеграммы в два адреса: «В конце месяца буду дома – встречайте!»
* * *
Скоро мы от безденежья великие вещи будем делать.
Изумительные книги писать.
На любовь время тратить будем.
На слова.