— В чем дело? — спросил Калласте, выйдя на бак. — Деньги будут выплачены. Начинайте работать. Или уж очень сладка водка Кутмана?
Сидевший на бухте каната Ялокас поднялся:
— Капитан, скажите лучше, куда вы поведете судно из Буэнос-Айреса.
Мгновение над судном висела тишина. Все ждали, что ответит капитан. Калласте оглядел собравшихся и сказал:
— Я поведу судно в Таллин, на родину. — И повторил еще раз: — В Таллин. Вы слышали? У «Каяка» нет другого пути. Это эстонское судно, и оно будет служить Эстонии.
Из судового журнала:
Желающие остаться на берегу: Артемий Андрексон, старший механик; Николай Лаак, второй механик; Иоганос Слусолу, второй механик; Яан Зирк, радист; Арнольд Кизи, третий помощник; Манфред Сарапик, матрос; Альберт Ярвина, старший кочегар; Борис Лахт, кочегар; Рейп Мериззар, угольщик; Рихард Ялокас, матрос; Аркадий Раук, матрос; Вальтер Саав, младший матрос; Константин Марддик, матрос; Петер Раук, кочегар; Рустан Сунк, угольщик; Герман Кираст, стюард. Всего 16 человек.
Через несколько дней из Таллина приняли радиограмму о национализации эстонского флота и создании Эстонского государственного морского пароходства. А еще через два дня аргентинские газеты сообщили об аресте эстонских судов «Марет», «Хаджюранд», «Коткас», «Сигие», «Курасаар». Были возбуждены судебные дела по задержанию судов «Веннер», «Отто», «Пирег», «Маал». Самые худшие слухи, ходившие в порту, подтвердились.
Газеты на судно принес Игнасте и положил на стол капитану. Калласте прочел сообщения. Суда и порты, в которых их задержали, были ему хорошо известны. Знал он и многих капитанов арестованных судов. А припомнив их, сказал:
— Не так просто задержать эти суда… Нет, не просто… — Капитан отложил газеты: — Думаете, и на «Каяк» наложат арест?
— Все может быть, — ответил Игнасте.
В каюту вошел Карл Пиик. Лицо его было радостным.
— Амторг перевел из Нью-Йорка деньги для расчета с командой. Только что принесли телеграмму.
Лицо Калласте оживилось, но тут же, посуровев, он сказал Карлу:
— Почитайте эти газеты.
Карл Пиик просмотрел подчеркнутые капитаном строчки.
— Круто, — сказал, — круто.
Капитан смотрел в иллюминатор на негритенка, ловившего с причала рыбу. Когда ему удавалось вытянуть, он приплясывал, радуясь своей добыче. Солнце припекало жарко… Калласте вспомнил таллинских мальчишек, которые вот так же приплясывали, вытянув рыбку, и ему неожиданно подумалось: «Взять билет на пароход, и через три недели дома. Шезлонг, хорошая каюта, в баре тихая музыка… В Таллине встретит Гельма».
Он отвернулся от иллюминатора.
— Меня вызвали в префектуру. Надо срочно получить деньги и рассчитаться с командой.
Над портом плыли голоса. Где-то гремел металл, надрывались звонки кранов, с лязгом сталкивались буфера подгоняемых на причалы вагонов. Тонко и одиноко кричал в канале маленький буксирчик.
Калласте сошел на причал и зашагал к морской префектуре.
Ответив на вопрос, куда он поведет судно, капитан почувствовал, что с плеч его свалилась огромная тяжесть. Ушло ощущение неуверенности, раздвоенности, угнетавшее его все время. И если до этого разговора он ощущал за спиной пустоту, то теперь Калласте был убежден, что стоит твердо.
Когда капитан вошел в комнату дежурного по префектуре, тот одним пальцем выстукивал какой-то документ на пишущей машинке. Занятие это явно раздражало его. На лице дежурного было выражение страдающего зубной болью. Не поднимая головы, он промычал:
— Направо по коридору, третий кабинет.
Калласте отворил дверь в коридор. На одинаковых, выкрашенных шаровой краской дверях темнели номера: первый, второй… Вот и третий. Калласте постучал.
— Войдите! — ответили из-за дверей.
Первым, кого увидел Калласте в кабинете, был Кутман. Тот встал, шагнул навстречу. У стола сидел вице-префект и неизвестный капитану человек с толстым портфелем на коленях.
— Это капитан «Каяка» Калласте, — не отпуская руки капитана, представил его Кутман.
— Садитесь, капитан, — миролюбиво сказал вице-префект.
— Я слышал, Калласте, — начал Кутман, — вы собираетесь идти в Таллин?
— Да, — сказал капитан.
— Это окончательное решение?
— Да, — повторил капитан.
Видно было, что Кутман едва сдерживает раздражение:
— Мне известно, что не все члены вашего экипажа разделяют это желание.
— Капитан «Каяка» я, господин Кутман, и мне предоставлено право решать все вопросы, связанные с судном.
— А кто вам предоставил это право?
Калласте понял, куда клонится разговор.
«Ничего, — подумал он, — я тебя сейчас загоню, как мышь, в угол».
Но ответил он спокойно:
— Таллинское пароходство.
Неожиданно вступил в разговор человек с толстым портфелем на коленях:
— Я, как адвокат господина Кутмана, должен представить префектуре документы.
Он щелкнул замком портфеля и положил перед вице-префектом какие-то листки.
Вице-префект взглянул на них и подвинул Калласте:
— Что вы скажете? Ваши права, капитан, отбираются.
Калласте взял листки со стола. Это были телеграммы капитана Таллинского пароходного общества Вельди и судовладельца Нейхауса. Они приказывали Кутману задержать «Каяк» и, если потребуется, отстранить от руководства судном капитана.
– Один из лучших бойцов демона Архаона, правой руки Кхорна, – терпеливо объяснил спутник. – Тот всегда его посылал для выполнения особо важных поручений. Так, понимаю, он хотел тебя убить. Не стоило ему хамить Казириону.
Калласте положил листки на стол и, словно раздумывая, выдержал паузу. Только после этого он достал из кармана телеграмму и прочел ее:
– Ой, не стоило, – согласился Сергей, внутренне содрогаясь от увиденного. – Радира предупреждала меня, что ваш кровожадный демон кого-то послал за мной. Только я не понимаю смысла – ну убил, ну я возродился через минуту опять?!
— «Буэнос-Айрес. Борт парохода «Каяк», капитану Ю. Калласте. Мои полномочия аннулированы. Нейхаус». А что касается капитана Вельди, — продолжил Калласте, — то его полномочия также аннулированы, что следует из текста его же телеграммы.
– Зачем сразу убивать? – резонно заметил Ульрик. – Можно отрубить ноги и утащить к своему повелителю.
Калласте привстал и, перегнувшись через стол, отчеркнул ногтем адрес, указанный в телеграмме:
– Ноги, утащить?! – ужаснулся Второй и предложил: – Побежали скорее!
— Лондон, как вы видите, господа, а Таллинское пароходство в Таллине, насколько известно.
– Побежали, – поддержал его белый волк.
Такой поворот был полной неожиданностью и для Кутмана, и для его адвоката.
Примерно через километр от места побоища они выскочили на берег моря, обернулись людьми и зашагали в сторону белеющей вдали на волнах королевской баржи.
Вице-префект в растерянности достал большой клетчатый платок, вытер лоб и уставился на Кутмана. У того задрожала рука, сжимавшая зажигалку. Срываясь на фальцет, он заявил:
– Дальше иди сам, – остановился Ульрик и, перед тем как удалиться, нарочито равнодушно поинтересовался. – Ты назвал одно имя – Радира. У нее есть шрам над правой бровью?
– Есть, – подтвердил Сергей.
– Где ты ее видел?
— В таком случае, я требую наложить арест на «Каяк» в связи с бесчеловечным обращением капитана с экипажем и неуплатой шестнадцати членам полного расчета по рейсу из Кардиффа в Буэнос-Айрес.
– В Наггароте.
В поведении Кутмана не осталось и следа от прежней любезности. Да и сам он с растрепавшимися волосами, в обсыпанном пеплом сигары пиджаке ничем не напоминал прежнего приветливого чиновника.
– Наггароте, – задумчиво прошептал блондин и попрощался. – Удачи тебе, Древний.
— А каким, собственно, правом пользуетесь вы, Кутман, возбуждая дело об аресте судна? — спросил Калласте. — Какое отношение вы имеете к «Каяку»?
– Тебе тоже, – кивнул ему Второй и они, повернувшись друг к другу спинами, зашагали каждый своей дорогой.
— Я консул Эстонии… — выпрямился тот.
— Вы лжеконсул, — оборвал его Калласте.
— Я попрошу вас… — Вице-префект встал. Голос его зазвенел: — Господин Кутман признан правительством Аргентины. — Он склонил голову в сторону Кутмана и, выпрямившись, сказал: — На судно «Каяк» налагается арест впредь до урегулирования вопроса об оплате жалованья команде. — Он хлопнул ладонью по столу: — Все!
Калласте потребовал протокольную книгу префектуры и занес в нее протест против незаконного задержания парохода. Кутман скептически улыбался, пока капитан писал протест. Когда Калласте выходил из префектуры, на ступеньках подъезда его догнал лжеконсул.
— Мы соотечественники, капитан, — сказал он, шагая рядом, — и я думаю, нам не следует ссориться. Главное…
— Я знаю, что вы считаете главным, — сказал капитан.
Они остановились. Кутман попытался взять Калласте за локоть. Улыбнулся:
— Главное — взаимопонимание.
Глава одиннадцатая
— Мы не поймем друг друга. И не надо юлить. Вы хотите незаконно захватить «Каяк» — вот что главное. Но вы его не получите.
Лодка ждала его. На веслах сидел сам Фунибар.
Капитан повернулся и зашагал по пыльной улице.
– Думал, что ошибся местом, – поприветствовал он Сергея, – решил вот руки размять.
Наутро у трапа «Каяка» встали двое полицейских. Они не спеша покуривали сигареты, и видно было, что пост этот установлен надолго.
– Рад вас видеть, Ваше Величество! – забираясь в лодку, ответил молодой человек. – Как мои спутники, Кастор и Поллукс? Не наделали глупостей?
А между тем деньги, полученные от Амторга, были доставлены на пароход. В салоне собралась вся команда. В течение часа был произведен полный расчет с экипажем. Только после этого Калласте еще раз спросил:
– Вилли и Йохан? Нет, что вы! – успокоил его Король Феникс. – Давно не получал такого удовольствия от общения. Мы с ними обошли все городские музеи и выставки, были в зоопарке и пересмотрели треть королевской библиотеки. Совершенно удивительные люди. Сейчас они спят на гномьем корабле. Жалко было расставаться, однако взять их с собой не представлялось возможным – во внутренние моря могут попасть только эльфы. Вилли прочел мне несколько глав из своей «Либер Демоники». Попомните мое слово – придет время, и эта книга станет украшением любой библиотеки. Я приказал выдать им немного денег на издание первого тома.
— Кто хочет списаться с судна?
– Да, Вилли времени зря не теряет, – усмехнулся Сергей и осторожно спросил: – Мне сказали, что я должен плыть на Остров Мертвых.
Рихард Ялокас шагнул к капитану и подал ему список:
– Мне тоже сообщили, – погрузил весла в воду Король Феникс. – Большая честь для меня. На Остров Мертвых много веков не ступала ничья нога.
— Вот эти люди, капитан.
– Это опасно?
Капитан просмотрел список. Это были все те же шестнадцать.
– Пока еще оттуда никто не вернулся, так что у меня ответа нет.
— Хорошо, — сказал Калласте, — забирайте вещи и убирайтесь с судна. Отныне вход на «Каяк» вам будет воспрещен.
– Простите за глупое любопытство, но как вы общаетесь с Древними?
Из дневниковой записи капитана Ю. Калласте:
Уходя с парохода, они бросали за борт судовые ножи, вилки, тарелки, ведра и другие вещи, которые им были даны для пользования. Полицейские и прибывший на причал секретарь Кутмана смотрели на это со смехом. Документы ушедших немедленно были вытребованы морской префектурой.
– Обычно как с богами.
Сразу же после того, как списавшиеся с парохода сошли на берег, Калласте уехал в город к адвокату. Полиция поставила его в известность, что предъявленный Кутманом иск передан в суд.
– То есть как?
Агент фирмы назвал Калласте имя адвоката, доктора Рафаэля Де ля Вега, и передал его визитную карточку.
– Через жрецов. Приходит жрец Азурана и сообщает его волю.
Шофер такси, смышленый белозубый аргентинец, взглянул на адрес, указанный на визитке, и хлопнул дверцей. С сидений поднялась пыль.
– Откуда вы знаете, что это точно их воля?
— Ничего, — ободряюще подмигнул шофер.
– Жрецы не лгут.
Такси бешено сорвалось с места и на предельной скорости устремилось вперед. То и дело оборачиваясь, шофер поблескивал ослепительными зубами. Он лихо остановил машину, проехав юзом добрый десяток метров.
– Выходит, я первый и единственный Древний, с которым вам приходилось встречаться?
Адвокат Де ля Вега оказался высоким седоволосым, но еще молодым человеком. Он заботливо усадил капитана, налил кофе. Кофе был необычно густым, ароматным.
– Выходит, так.
— Такого в Европе не подают, — улыбнулся Де ля Вега.
– А другие Короли Фениксы и Вечные Королевы общались?
У адвоката были тонкие, нервные пальцы. Он встал и прошелся по кабинету. Остановился у книжного шкафа и в раздумье пощелкал ногтем по золоченым корешкам книг. Калласте понял, что адвоката что-то смущает. Словно в подтверждение его догадки, Де ля Вега сказал:
– Я не слышал. Хотя, по-моему, лормастер Теклис имеет непосредственную связь.
— Выступление на вашем процессе принесет мне… — адвокат медлил, — немало трудностей. Назовем это пока так. Бесспорно, в дело вмешаются самые реакционные круги.
– Давайте я помогу вам грести, Ваше Величество, – предложил молодой человек.
Он отошел от окна и сел к столу. Лицо его, изменчивое и подвижное, вспыхнуло.
– Не надо, мне нравится, – отказался венценосный эльф. – Вы еще успеете поработать веслами.
— Но я буду вас защищать! Да, да! Буду!
Калласте встал и пожал руку адвокату.
Лодка подплыла к барже, и Сергей с Фунибаром поднялись на борт. Строгие телохранители правителя Ультуана рассосредоточились по бортам. Король пригласил гостя присесть за стол на носу баржи.
Они расстались, договорившись о документах, которые следовало подготовить к процессу.
– Трапезничать будете? – спросил он.
Все оставшиеся до суда дни капитан, Игнасте и Пиик были заняты подбором экипажа. По чьей-то команде газеты Буэнос-Айреса в один голос затрубили о бесчеловечном отношении на судне «Каяк» к экипажу, о злоупотреблениях Калласте властью капитана. Несколько дней тема эта кочевала со страницы на страницу. Калласте и его помощника обвиняли во всех грехах.
– Пожалуй, позже. Сыт, – рассказал Второй. – Мой провожающий на берегу нашел раненого оленя и приготовил из его мяса суп.
– Как странно, – удивился Фунибар. – В окрестных лесах Лорейна запрещена охота. Тем более на оленей. Из чего его ранили?
Все же команда была набрана. Но никак не удавалось найти радиста.
– Три стрелы в животе.
Выписка из судового журнала:
Голландец Брунк, радист, явился на судно. Он выдвинул чрезвычайно тяжелые условия, но так как другого радиста не было, а без него выход в море не мог быть разрешен, пришлось согласиться с его требованиями.
– Жалко, что вы не прихватили их с собой. По оперению стрел можно было бы определить, кто нарушает приказы короля.
«Каяк» вновь был готов к выходу в море.
– Неужели и эльфы могут нарушать приказы?
Выписка из дневниковых записей Ю. Калласте:
Меня вызвали в суд, где я представил объяснения и выписки из судового журнала. Судебное разбирательство назначено на 20 декабря 1940 года.
– Могут, но для природы эльфов это крайне губительно. Эльфы – существа, склонные к радикальным решениям. Если они нарушили один приказ, значит, они автоматически не подчиняются всем остальным.
– Люди тоже такие.
7
– Для людей на такое изменение нужно время, для эльфов нет. Послать в стрелу в оленя или в короля – одно и то же.
В тот день с утра солнце пекло так, что в каюте было невозможно дышать. Фокстерьер капитана, изнывая от жары, забился куда-то в глубину парохода, и капитан его даже не смог найти. Калласте прошел на бак и остановился у поручней.
– Может быть, вы драматизируете, Ваше Величество?
Стоящее рядом с «Каяком» судно готовилось к отплытию. Калласте увидел, как поднялся на борт лоцман, как отдали швартовые. Пароход прохрипел осипшим гудком и начал медленно отваливать от стенки. Калласте множество раз видел отходящие от причала пароходы. И вдруг он поймал себя на мысли, что в этот раз он внимательно следит за каждым движением людей на палубе уходящего судна. Ему страстно захотелось выйти в море. Услышать за кормой прощальные крики чаек, увидеть набегающие барашки волн, почувствовать крепнущий ветер открытого моря.
– Я слишком хорошо знаю свой народ.
– Но это могли быть и не эльфы.
Он глянул вниз. Между бортом «Каяка» и причалом, на узкой полосе воды, толстым слоем скопились гниющие листья, обрывки газет, какие-то куски тряпок и пакли — весь тот портовый мусор, которым обрастают долго стоящие у причалов суда. Калласте пошел в каюту. До полудня, когда должно было начаться слушание дела о пароходе «Каяк» в суде, оставалось еще два часа.
– Это невозможно. В наши леса нет доступа чужим.
– Почему невозможно?! Меня этой ночью хотел убить посланник Хаоса.
…Судья взмахнул молоточком.
– Посланник Хаоса?!
— Вызывается истец Кутман.
– Кхорна.
Кутман прошел между кресел и, поднявшись на возвышение, положил руку на Библию. Было видно, что он волнуется.
– Еще хуже.
— Я обязуюсь говорить правду, только правду и всю правду, — откашлявшись, произнес он.
– Почему?
В своем иске лжеконсул вновь сослался на, телеграмму бывшего капитана Таллинского пароходства Вельди и владельца Нейхауса об отстранении капитана Калласте от командования пароходом. Он заявил, что шестнадцати членам команды полностью не выплачено жалованье.
– Во внутреннее пространство нашего материка официально ведет только один путь – Лорентийский пролив. Там птица не пролетит.
Судья вызвал ответчика. Калласте прочел телеграмму Нейхауса об аннулировании полномочий. Ведущий процесс наклонился к сидящему справа человеку в черной мантии, затем склонился к коллеге слева. Тот что-то быстро-быстро заговорил с ним, все время выразительно поглядывая живыми черными глазами на Калласте. Это был еще молодой, но уже полный человек, и его черная мантия, казалось, вот-вот лопнет на плечах. По выражению их лиц Калласте понял, что телеграмма Нейхауса произвела впечатление. Опровергая второе заявление Кутмана, Калласте представил суду расписки членов экипажа о полном расчете.
– Официально. А что, есть и неофициальные лазейки?
– Да, но о них знают только несколько представителей высшей знати. Получается, опять предательство. И не подумайте, что это моя больная фантазия.
Председательствующий вновь склонился к соседу справа, затем к толстяку слева.
– Я и не думаю.
– Думаете. Однако, уверяю вас, что в своих домыслах руководствуюсь только принципами Королей Фениксов – разумом, способностью понимания, способностью суждения и рассуждения. Хотя, конечно, это ничего не гарантирует, – печально вздохнул Король Феникс. – Наше место назначения.
Позже выступали адвокаты. Защитник Кутмана произнес длинную антисоветскую речь. Судья выслушал его, не задав ни одного вопроса. Судья ударил молоточком.
Вдали над морской гладью появился туман. Очень странный туман – не расстилающийся, как обычно, сплошным фронтом, а состоящий из тысяч полупрозрачных колонн, в промежутках виднелась темная прибрежная полоса.
— Суд считает: притязания господина Кутмана на владение пароходом и снятие капитана Калласте с его должности необоснованны. Суд оправдывает действия капитана Калласте и отменяет временный арест судна «Каяк».
Судья еще что-то говорил, но Калласте уже понял: процесс выигран.
– Туман Острова Мертвых, – тихо сказал Фунибар, не отводя от приближающегося берега глаз. – Еще немного, и вы поплывете на лодке один. Нас не пустят.
Выписка из судового журнала:
26 декабря 1940 года. 19.00. Все формальности таможни выполнены. Начальник, чиновники полиции, агент фирмы «Мур — Мак-Кормик» прибыли на судно для оформления свободного выхода.
19.10. Радист Брунк явился к капитану и заявил, что по заключенному контракту он с пароходом не пойдет, потребовав заключения нового контракта, на 5000 песо в месяц. Капитан ответил Брунку, что время действия ранее заключенного контракта не окончилось и потому речи о новом контракте быть не может. Брунк обязан идти с пароходом, и прежний контракт остается в силе. Но радист сошел с парохода.
В Судовую роль был вписан исполняющим обязанности радиста Гейнрих Сиречко, на жалованье юнги. Сиречко имел свидетельство почтово-телеграфного ведомства двадцатилетней давности, но по аргентинскому законоположению этого было достаточно.
19.30. Разрешение на выход в море оформлено. Чиновники сошли на берег.
– Мы быстро добрались, – заметил Второй.
Лоцман и капитан поднялись на мостик. К борту подошли буксиры.
– В этой части моря свое время и свое пространство, – загадочно заявил Король Феникс. – По моему ощущению, наша короткая беседа заняла не больше пяти минут, но внутренний берег материка от берега Мертвых отделяют сутки плавания. При попутном ветре – сутки. Убежден – вас ждут там.
— Отдать концы! — подал команду капитан.
С высоты мостика ему отчетливо было видно, как запенилась вода за кормой у буксиров. С берега отдали швартовые. Буксиры потянули судно от стенки.
– Тогда я пойду, – согласился Сергей, понимая, что особого выбора у него нет.
«Ну, вот и все», — подумал капитан.
– Моя личная просьба, – попросил Фунибар, – вернитесь.
У брашпиля стоял Карл Пиик. Он сорвал с головы берет и радостно взмахнул им. Сантиметр за сантиметром пароход отходил от берега.
– Я постараюсь, – пообещал Второй.
Неожиданно капитан увидел, как из-за портовых складов на причал выехала серая легковая машина. Видно было, что водитель очень и очень спешит.
– Вот еще, – остановил его Король Феникс и достал из кармана золотую монету. Он подкинул монету в воздух, и она зависла над столом, медленно вращаясь вокруг своей оси.
Судно уже отошло от стенки метра на три. Автомобиль резко затормозил. Из кабины выскочили полицейские. Один из них, сложив рупором ладони, крикнул:
– Понимаете? – спросил Фунибар.
— На «Каяке»! Выход в море вам запрещен. Запрещен!
– Нет, – честно признался Сергей, наблюдая за монетой.
Полицейский выхватил из кармана какую-то бумагу и помахал в воздухе. Калласте показалось, что тяжелая рука сдавила ему горло, кровь ударила в виски.
– Здесь все так, – сказал Король Феникс и взял монету. – Очевидно, многое и не нужно стараться понять, нужно принять все как есть.
— Что с вами? — спросил лоцман. Следя за буксирами, он не заметил полицейских.
– Постараюсь, – снова пообещал Второй и спустился в лодку.
— Ничего, — сказал Калласте, — ничего.
Он повернулся спиной к берегу, закрывая от лоцмана и полицейских, и машину, и всех провожавших. Игнасте видел, что полицейские еще кричали, метались по пирсу. Потом машина сорвалась с места.
Проведя лодку сквозь туманную колоннаду, он вышел на песчаный берег и огляделся. Пышной растительностью Остров Мертвых не отличался. Отовсюду из земли торчали невысокие кустарники омелы. Под ногами хрустел крупный желтоватый песок. Второй попытался запомнить расположение кустарников в качестве ориентиров для возвращения обратно и медленно пошел вперед. Впереди лежала равнина, бескрайняя, поросшая все той же омелой. Сергей шел и шел, но ничего не происходило. Неожиданно под ногами что-то хрустнуло. Он опустил глаза. Кости. Непонятно, кому они принадлежали – людям или эльфам, но костей становилось все больше и больше. Вскоре на земле не оставалось свободного от них места. И если прежде Второй пытался переступать через истлевшие останки, то теперь у него просто не было выхода, и он шел прямо по костям. Они с треском рассыпались в пепел под подошвами сапог путника. Стало быстро темнеть. В считанные минуты наступила ночь. В небо, будто брошенная рукой великана, взлетела полная луна. Взлетела и застыла на одном месте. В ее свете Сергей различил очертания какого-то строения впереди. Подойдя ближе, он понял, что это трехметровые каменные стелы, вкопанные в землю кругом и сплошь исчерченные рунами. Руны светились в темноте мягким, голубоватым светом.
Буксиры отошли в сторону. Вот уже остался позади американский банановоз, стоящий у электростанции Чада, прошли два судна под английским флагом. С борта одного из них вслед «Каяку» помахала платком какая-то женщина.
«Уйдем, — подумал капитан. — Уйдем. Нам только бы вырваться за трехмильную зону».
– Не ищи и не потеряешь, потому что твои поиски только уводят от истинной цели, твои победы станут твоими поражениями, твои надежды приведут к разочарованиям, – прочел он на одной их каменных глыб, прочел и лишь потом осознал, что читает на языке, которого никогда не знал.
С бака крикнули:
Второй отвлекся от надписи и заметил впереди фигуру. Некто стоял в центре окруженного стелами пространства. Сергей шагнул к неподвижно стоящей фигуре.
— Справа по борту катер!
По мере его приближения фигура начала поворачиваться к нему лицом. Путник уже различал вытянутый, бледный овал лица, прямую линию носа, темные глаза, пристально смотрящие на него.
Но капитан уже и сам видел этот катер. На его палубе стояли полицейские. Катер подошел к «Каяку».
За несколько метров до незнакомца Сергей остановился.
— Лоцман, остановить судно, — сказали с катера. — Пароходу выход в море запрещен!
– Ты Каледор Пророк? – спросил он, точнее, даже не он, а какой-то «второй» Сергей, вынужденный вступить в лишенный смысла разговор, чтобы Второй не остался один.
Лоцман глянул на капитана и положил руку на рукоять телеграфа.
— Прошу вас, — сказал Калласте, — продолжайте вести судно.
Незнакомец едва заметно кивнул.
Но лоцман покачал головой:
– Я знаю, что хотел спросить? – продолжил тот, кто спрашивал для Сергея, и даже не он, а уже «третий» Сергей, помогающий «второму» сформулировать вопрос.
— Я не могу не выполнить указания полиции. Меня снимут с работы.
В ответ последовал еще один кивок.
— Мы составим акт, что отстранили вас от проводки. Судно я выведу сам. На внешнем рейде мы высадим вас.
– Я знаю ответ? – поддержал «третьего» «четвертый», просто сочувствующий «третьему», находящемуся в нелепом положении из-за «второго».
Лоцман мгновение раздумывал, потом снял руку с телеграфа.
Опять кивок.
Калласте перевел рукоять телеграфа на «полный вперед». Палуба задрожала под ногами. Буксир с полицейскими начал отставать.
– Все-таки одного ответа у меня нет. Что такое четырнадцатый принцип? – наконец, перехватил у самого себя инициативу Сергей.
Но было поздно. У створов выхода из Нового порта поперек фарватера встал второй катер. Калласте понял, что «Каяку» не уйти.
Фигура подняла руку и показала на стоящие вокруг камни.
Руны на плитах сверкнули, и многотонные стелы бесшумно приподнялись над землей. Они закружили вокруг, пока одна из них не оказалась за спиной молодого человека. Он обернулся и прочел на ней одно слово: «Ничто».
Телеграмма:
Нью-Йорк, Амторг. «Каяк» задержан. Разрешение на выход в море от 26 декабря 1940 года изъято. Капитан Ю. Калласте.
Из судового журнала:
Определив, что наша стоянка будет продолжительной, мы погасили топки, чтобы зря не жечь уголь. Свежее мясо, взятое на рейс, посолили, чтобы не испортилось, так как ледник перестал работать из-за отсутствия пара на корабле.
Из дневниковых записей капитана Ю. Калласте:
Представитель фирмы «Мур — Мак-Кормик» заявил, что фирма отказывается от обслуживания «Каяка». Отказалась от обслуживания парохода и фирма «Де-Негри и К°». Функции агента принял на себя.
Сознание Сергея наполнило ошеломляющее чувство простора, бесконечно опасного, но столь же бесконечно желанного и предопределенного. Озарение длилось всего долю секунды, но когда он взглянул на место, где только что находился Каледор, его уже там не было.
8
Над портом разразился ливень. Тучи скапливались с утра, постепенно застилая все небо. Наконец упали первые капли, и неистовый ливень обрушился на причалы.
Впереди, освещенная лунным светом, петляла узкая тропа. Второй интуитивно пошел по ней к возвышающейся впереди черной пирамиде. Он был готов поклясться, что раньше ее не было.
Калласте в своей каюте слушал радио. Треск разрядов глушил голос выступавшего, но капитан не отходил от приемника. Радиостанции Аргентины транслировали речь Адольфа Гитлера. Поднимая голос до визга, Гитлер кричал о непобедимости тысячелетнего рейха. Калласте выключил радиоприемник. Фокстерьер, почти не видевший хозяина последнее время, положил теплую морду капитану на колени. Слова Гитлера все еще звучали в ушах капитана. Он отчетливо понимал, что обстановка в мире предельно накалена. Куда направит свои следующие удары бесноватый фюрер? Что будет с его родной Эстонией?
Добравшись до верхней площадки, Второй остановился у кубической формы камня, из которого торчал темный клинок. На нем переливались алым огнем четко выгравированные руны.
Дверь в каюту распахнулась. На пороге в мокром плаще стоял полицейский.
– «Я – твоя победа и гибель», – прочел вслух Магнификус и так же вслух добавил: – Надеюсь, что это так. Победа и гибель, в итоге – ничто.
— Вас вызывают в префектуру.
Он взялся за рукоять, легко вытащил меч из камня и зашагал обратно.
Калласте встал:
Едва его нога коснулись тропы, земля дрогнула, по темной стене пирамиды с хрустом поползла паутина трещин, над головой с оглушительными криками пронеслась стая птиц. Из образовавшихся в стенах ритуального сооружения трещин начала сочиться вода.
— Сейчас? Может быть, переждем ливень?
Второй повернулся и побрел к берегу.
— Нет, — сказал полицейский, — мне приказано немедленно доставить вас.
— Если это арест, то где ордер?..
По пути он старался не думать, потому что боялся утратить единственное знание, приобретенное на Острове Мертвых. Это знание не могло быть облечено в словесную форму. Это было странно, но абсолютно понятно. Ничто не могло быть ничем, в том числе и знанием. Ничто можно было выразить только с помощью тишины, абсолютной тишины.
— Не умничайте, капитан, — грубо прервал полицейский, — если вы не пойдете сами, мы поведем вас силой.
«Ну что ж, – уже выходя на прибрежную гальку, решил путешественник, – так тому и быть».
Из дневниковых записей капитана Ю. Калласте:
Меня привели в кабинет вице-префекта. У дверей стали два полицейских. Вице-префекта не было. Я хотел связаться со своим адвокатом доктором Де ля Вега, но мне не разрешили пользоваться телефоном. Я повторил вопрос: «Арестован ли я?» Полицейские не отвечали, но, когда я попытался выйти, один из них загородил мне дверь. Это продолжалось более двух часов.
Дверь отворилась, и вошел вице-префект. Он улыбался.
Фунибар не стал досаждать Сергею расспросами, но тот первый завел разговор.
— Прошу вас, — сказал он. Калласте вышел в коридор.
– Ваше Величество, – обратился он к Королю Фениксу, – вы хорошо знаете этот мир?
— Прямо, — сказал вице-префект, — вас ждет господин префект.
Повелитель Ультуана понял, что его собеседника коснулось какое-то значительное изменение. Это уже не был тот человек, которого он привез на Остров Мертвых.
Префект встретил Калласте стоя и сразу же потребовал, чтобы капитан выдал префектуре судовые документы.
– Немного знаю, – признался Король Феникс.
— Нет, — сказал Калласте, — я не отдам судовые документы.
Префект шагнул к капитану:
– Я тут поговорил сам с собой, на четыре голоса, и можно сказать, что в определенном плане достиг стадии имаго, то бишь – «зрелой» бабочки, – пояснил Второй. – И некто бесплотный, но удивительно конкретный любезно доверил мне этот превосходный клинок для военных забав. Что это за игрушка?
— Мы перевернем на судне все вверх ногами, но заберем их!
– Это не игрушка. Это потерянный во время первой войны с Хаосом меч Кхеине, – с опаской разглядывая оружие, ответил Фунибар. – Только он не для забав. Меч Кхеине погубил много жизней.