Правда, состояние абсолютной полной свободы и независимости было слегка сужено следующим предупреждением: обязательно носить пять-десять долларов в верхнем кармане пиджака или куртки. И быть готовым, не мешкая, отдать их по первому требованию, как только какой-нибудь черный наркоман приставит вам ножик к животу или глотке…

я был где же я был, я снова был в майке и трусах и я знаю где во сне я почему-то был в подвале в нортгемптонском подвале и кажется на Уоткинской Террасе Колвинской дороге где-то там у парка «Ипподром» но атмосфера там висела как в старину в Боро и, теперь я помню, сперва во сне я просто шел по широкой травянистой пустоши с затопленными раскопками огромными заброшенными железнодорожными мостами и единственным краснокирпичным домом посреди глуши под тяжелым небом примерно как тот одинокий дом внизу улицы Алого Колодца но более странный я уверен что это место мне уже снилось может быть в детстве хотя трудно сказать я как-то попал в этот дом сперва со мной вроде кто-то был но я его потерял а единственным способом опять его найти казалось пройти через какую-то такую гранитную душевую с выключенным светом где стояло множество туалетов без нормальных кабинок и у всех либо не было сидушки либо переливалось из-за краев по всему полу а я все шел спустился по лестнице, каменной лестнице, а потом свернул не туда и оказался в этих как бы подвалах и было светло как от электрического света хотя не припоминаю лампочек или фонарей а на полу голом каменном полу лежали солома и опилки в чем-то ужасном в какой-то крови дерьме не поймешь то ли звериных то ли человеческих и по углам всякие рыбьи потроха и шкуры и куски мяса все гнилое и я видимо перешел из одной части подвала в другую искал выход и вдруг навстречу тот сумасшедший поэт который всегда пьяный Бенедикт Перрит он давным-давно живет в Боро его все знают хотя сам я с ним никаких дел не имел он стоит там и поджидает меня в этом подвале где воняет перепуганными животными как на бойне я нервничаю я объясняю что заблудился и спрашиваю как оттуда выбраться а он по-своему пронзительно хохочет и говорит что пытается как раз забраться еще глубже и я просыпаюсь а старое сердечко так и заходится и я знаю вроде бы ничего особенного но атмосфера там была та самая что висит в Боро и у меня от этого всегда душа не на месте она я прямо не знаю древняя, воняет, это не цивилизация а что-то старше разрушающиеся здания люди прошлое это как тварь Франкенштейна сшитая из дохлых кусков социальной инженерии это чудовище из другого века отвратительное в своем зловещем укоризненном молчании я чувствую что я как-то обидел район он меня не любит только не понимаю за что снова и снова просыпаюсь в холодном поту а вот мы и на Мэйорхолд Мэрралд как говорят старожилы, как будто недоразвитые

И все равно — Нью-Йорк ошеломил!

Завыванием полицейских машин, кваканьем карет «Скорой помощи», беспардонно продирающихся сквозь десятки тысяч машин… Как сказал почти протрезвевший заслуженный деятель Серега Воронин — «сплошные иномарки, бля!». Настолько сумасшедшими высокими домами, что казалось, будто ты движешься в замкнутом пространстве какого-то нескончаемого туннеля…

взгляд на Банную улицу и через долину с рельсами когда гаснет свет

Поразил и слегка грязноватый двадцать восьмой этаж «Коммадор-отеля» на Сорок второй улице самого центра Манхэттена!

И этот замечательнейший закуток в конце коридора любого этажа! Взяв из собственного номера специальное пластмассовое ведерко, ты можешь доскакать до этого закутка, нажать там большую светящуюся кнопку, и в твое ведерко извергнется водопад из аккуратненьких кубиков льда! А с ним уже пей, что заблагорассудится — джин или виски… Что хочешь! Америка!

в другую сторону расширенная Серебряная улица неузнаваемая и вот наглая многоэтажная парковка под которой где-то остались Медвежья улица переулок Бычьей Головы и бог еще знает что выглядывает на мрачный узел дорожной развязки со светофорами и красками что только ярче в наступающих сумерках почти волшебно забавно если подумать тут-то и началась цивилизация в Нортгемптоне когда Боро еще были всем городом и как мне говорили здесь находилась городская площадь с первой ратушей Гильхальдой наверху Башенной улицы которая была верхом Алого Колодца пока в конце шестидесятых не построили Бомонт-корт и Клэрмонт-корт и вот

А эти потрясающие бумажные стаканчики, покрытые снаружи неведомой прозрачной хреновиной, которая не пропускает сквозь себя ни жар, ни холод! Ни обжечься, ни обморозиться…

вот и они

Памятуя, что «экономика должна быть экономной!» (или это было позже сказано?), руководитель советской делегации, объехавший на халяву весь мир, вечный член президиумов, народный артист… ну, и так далее, в этих стаканчиках умудрялся даже манную кашу себе варить обыкновенным домашним кипятильником. Правда, на сто десять вольт! Знал, куда ехал…

Не шататься же ему, пожилому и очень ответственному человеку, по всяким сомнительным ночным забегаловкам, куда вот только что, не спрашивая разрешения руководителя делегации, отправились эти два ленинградских алкаша — Теплов и Воронин «и примкнувший к ним», сукин сын, Лешка Баршай.

высотки два гигантских пальца их как будто задрали в жесте мол идите в жопу

Кстати, в Москве, в конфиденциальном инструктаже, приказали — глаз с Баршая не спускать! Недаром же этот голубоглазый Анатолий Викторович поселил его вместе с собой в одном номере. Наверняка у него насчет Лешки есть особые инструкции…



но только кто кого шлет мы их или они нас даже сам не понимаю кого имею в виду

Спустя два десятка лет Зоя Александровна и Кирилл Петрович Тепловы бывали в Америке несчетное количество раз. Там они брали напрокат машину и мотались по всей Калифорнии, от Сан-Франциско до Сан-Диего, с обязательными, на три-четыре дня, посещениями Лас-Вегаса. Зойка влюбилась в музыкальные фонтаны «Белладжио» и оказалась поразительно азартна и удачлива в игре — была ли это рулетка в роскошном отеле «Мираж» или примитивный недорогой «четвертаковый» автомат из второразрядного уличного казино — ей было наплевать!

…Или они, меняя друг друга за рулем через каждые сто миль, мчались по восточному побережью, сквозь несколько штатов. Неделю, с ночевками в местных отельчиках, они ехали из того же Нью-Йорка через Филадельфию, Вашингтон, Орландо, Палм-Бич, Луисвилль, Миртл-Бич и Майами, с заездом в знаменитые крокодиловые фермы Флориды, и до самого конечного островка под названием Ки-Уэст, последнего прибежища Хемингуэя…

Там они выходили в море на громадном катамаране, у которого по левому борту плескался Мексиканский залив, а по правому — очень спокойно покачивался Атлантический океан.

тут и там горит окно свет через дешевые занавески цветные квадраты на темных блоках еще темнее на фоне остатков дня над станцией на тускнеющем западе и вершины высоких зданий последними греются в лучах солнца так что еще можно прочитать лежащую на боку Н в НЬЮЛАЙФ надписи на стене сверху вниз лично мне казалось это очень красиво, но нет, когда я был главой управы кто-то заявил что они только глаза мозолят два уродства которые вообще не стоило строить и предложил их снести но я сказал нет так дело не пойдет во-первых социальное жилье в Боро люди просто не понимают что эти башни на вес золота не думают сколько там умещается людей и куда велите отправить всех жильцов если все снести будто кто-то построит вам новое жилье мечтайте-мечтайте жизнь не так устроена вот вам башни и радуйтесь а если их не будет то не будет ничего, но нет, я сказал что нужно их освежить приукрасить чтобы можно было жить и ладно вы спросите а откуда деньги но я вот что предложил я предложил продать многоквартирники за гроши одной знакомой мне заинтересованной жилищной ассоциации так управа хотя бы сэкономила на сносе не говоря уже о геморрое переселения и вот мы подготовили предложение и откликнулась «Бедфорд Хаусинг» взяла по пятьдесят пенсов за штуку знаю и тогда и сейчас были и есть сомневающиеся но они же не понимают как выиграли местные если только вспомнить об альтернативе нешуточно выиграли и ну ладно это было как раз в 2003-м когда я ушел из управы после высказываний против ситуации в Ираке не то чтобы это как-то связано скорее деятельность в управе мешала мне скажем так заниматься другими проектами в смысле в скольких компаниях я секретарь или директор десять с чем-то так что только прилично было уйти иначе бы казалось будто у меня корыстные интересы а сами знаете какое нынче циничное мнение у публики по отношению к любому политику, но нет, я ушел, чтобы заняться «Англикомом» в Басре вместе с Колином хотя очевидно ничего не вышло но еще после ухода я смог свободно занять должность в совете директоров «Бедфорд Хаусинг» ну а что, если кто-то на этом всем заработает тогда скажите на милость почему бы не житель Боро уж конечно это лучше чем какой-нибудь чужак и вообще уже все кончено, это уже история, а другие варианты были только хуже я все обговорил с Мэнди и не понимаю почему вообще должен оправдываться

И однажды, в Ки-Уэсте, днем, в специализированном «крокодильском» ресторанчике заказали себе стейк из аллигатора!

Стейк оказалось поразительно невкусным. Смахивало на отварную свинину, скрещенную с вареной же курицей. Вечером, в собственном гостиничном номере, эту обидную ошибку они заели каким-то роскошным вяленым мясом и запили прекрасным джином со льдом и тоником.

А через три недели улетали в Мюнхен, потому что у Зойки наступала пора устрашающих плановых онкологических проверок.

по тротуару на западной стороне Мэйорхолд в сторону перекрестков где попаду к «Дорожному рабочему» в два-три приема если повезет со светофорами как играть вживую во «Фроггера» а вот слева и Башенная улица и здания НЬЮЛАЙФ а за ними еще можно разглядеть школу Ручейного переулка давным-давно я там преподавал еще когда нельзя было прожить на депутатские заработки и я хочу сказать дети из некоторых семей им было уже не помочь иногда если честно у меня кровь стыла в жилах тогда-то наверно я впервые увидел как идут жизни этих людей если они вообще куда-то идут и оглядываясь назад наверно тогда-то меня стала пугать округа передергивало время от времени а что там творится за тюлевыми шторами честно вы бы послушали некоторые истории хотя в целом дети славные мне нравились они меня уважали кажется у меня имелась репутация приличного парня приличного учителя вот кем я был кем себя видел и тогда кажется я был счастлив не знаю, можно ли так сказать, все-таки сегодня у меня много привилегий но все равно можно сказать что именно тогда я был счастлив тогда я наверно больше был собой и все было проще все было прямодушно а не такой моральный лабиринт как сейчас вот кажется шла передача по телевизору или радио где Кэта Стивенса Юсуфа Ислама или как его там теперь зовут спросили поддерживает лично он фетву против Салмана Рушди и кажется он сказал что нет но в случае чего все равно на него настучит аятолле как там его Хомейни но в общем когда ты учитель то чувствуешь удовлетворение будто что-то меняешь в мире как же это объяснить будто чувствуешь что как бы то ни было ты хороший человек это тебе не политика, политика это полная противоположность полная противоположность жизни когда тебе никто не верит думают о тебе самое худшее ненавидят все ненавидят тебя до печенок и оскорбляют личные оскорбления чего же удивительного что они задевают влияют на самооценку я не про себя лично но просто про публичные фигуры, политиков в общем, это просто обидно кровь так и кипит и замечаешь что бормочешь себе под нос сводишь воображаемые счеты как же это выматывает и



Но тогда, в семьдесят третьем, все, что поразило Кирилла Теплова в его первом посещении Америки, — от термостойких бумажных стаканчиков до винтового восхождения и спуска в музее Соломона Гуггенхайма, о котором так мечтала Зойка, он понимал, что испытывает всего лишь ничтожную часть восхищения своими открытиями этой удивительной страны.

В полной и прекрасной мере он мог бы ощутить все это, только если бы Зойка была рядом!

перейти улицу Святого Андрея чтобы потом перейти Широкую улицу сразу вспоминается Роман Томпсон который до недавнего времени кажется жил где-то здесь я на него насмотрелся в его времена в профсоюзе когда мы были на одной стороне ну номинально, и еще больше когда я работал в управе а он в своей идиотской Ассоциации жильцов он однажды назвал меня придурком прямо в лицо и можете поверить веселым я от этого не стал сраные бунтари со сраной любовью рубить с плеча и ура-социалистическим настроем ни черта не видят что социализм в который они верят уже мертв они анахронизмы еще в 70-х Маргарет Тэтчер разгромила Национальный фронт и мы вылетели из кабмина чуть ли не на двадцать лет мораль упала сплошные расколы и розни в партии а во всем виноваты придурки вроде Томпсона радикалы застряли в своих 60-х и отказываются признать что времена меняются и что если Партия труда хочет избираться то тоже должна меняться и да я сам не большой поклонник Тони Блэра теперь это можно сказать уверенно но как ни посмотри а он вернул нас в правительство он модернизировал партию он заучил уроки которые преподала Тэтчер а пересмотреть ценности лейбористов было жизненно необходимо раз у тори имелась формула успеха нужно реально смотреть на вещи какой толк в идеалистической Нетландии после какой-то там революции нет надо работать с тем что есть подстраиваться к новому мышлению новому образу действий а Роман Томпсон назвал меня придурком Роман Томпсон, такие люди, пещерные марксисты, они просто не понимают риалполитик компромиссы и переговоры на которые нужно идти они далеки от этой презумпции невиновности всегда готовы поверить в самое худшее о тебе придурок, да сам он придурок ебаный и вот они вот опять эти оскорбления лучше выкинуть из головы, только нагрузка на сердце, да и кто он вообще такой он

Господи, боже мой! Ну почему она этого всего не видит?!!

Как они просили, как умоляли, чтобы их выпустили в Штаты вдвоем!

перебежать через Широкую улицу на зеленый и вот на углу «Дорожный строитель» белый в сгущающейся темени фасад закруглен высокие матовые окна за забором в трех-четырех метрах над улицей как нос как корабль лайнер севший на мель в самой глубине суши куда его заманили ложный свет Башни «Экспресс Лифтс» и пустые обещания «Портовых огней» когда-то на это место были большие надежды а всякие благодетельные христиане которые основали его как центр для молодежи говорили что он «построит дорогу» дорогу жизни для неблагополучных подростков я хочу сказать намерение-то благое но как я говорил отстало от жизни в наши дни дорогу не то что не построишь а дай бог вообще из дома живым выйдешь но зато вот на балансе тяжким грузом повисло здание и нет никаких надежд что оно принесет прибыль мы уже все перепробовали приглашали группы с громкими именами стендап-комиков но с такой-то аудиторией а тут кто одни студенты они много не потратят даже если каждый вечер собираются аншлаги ничего не выйдет как я слышал ему осталось полгода ну год твою мать опять холм

Они готовы были оплатить все расходы за полет кандидата наук Зои Александровны Тепловой на этот фестиваль, где ее муж — лауреат Государственной премии Кирилл Петрович Теплов.



в таком возрасте не знаешь никогда не знаешь никогда не ожидаешь когда тебя настигнет

— Да пошли они на хер! Ни детей, ни родителей. Ни одного «якоря»! Эти «лауреаты-кандидаты», мать их в душу, попросят там убежища, а мы потом расхлебывай! — сказали те, кто окончательно решал — кому ехать за границу, а кому — нет. — Мало нам хлопот с этой жидовней…

не здесь ли был переулок Бычьей Головы крутой подъем на Овечью улицу

— Тепловы — русские.

— Тот засранец из Союзгосцирка тоже был русский! И где он теперь?!

сразу через дорогу многоэтажная парковка с мертвыми глазницами между колонн тут и там клочки жидкой растительности жалкие газоны словно бесполезная передышка от вездесущего цемента но трава уже полудохлая ничего не закрывает и делает только хуже как стринги со стразами на уродливой стриптизерше



Два дня «принимающая сторона» возила советскую делегацию по всему Нью-Йорку. Со своим собственным гидом-переводчиком — очень милой пожилой дамой — прямым потомком министра внутренних дел царской России — Соней Дурново. Соня возила их и к статуе Свободы, и в Чайна-таун, и в Маленькую Италию, и в Квинс, и в Бруклин…

когда выходишь наверх видно автовокзал подсчитали по голосованию что это самое уродливое здание в стране с пустыми стенами над воротами которые угрожающе таращатся на брутальную глыбу парковки через смешной заросший пустырь где когда-то стоял форт Армии спасения

Даже в чудовищно грязный и захламленный Гарлем. Где юные чернокожие «цветы жизни» забросали камнями их экскурсионный автобус и вдрызг разбили у автобуса заднее стекло.

Чтобы снять напряжение после посещения района «черной и угнетаемой бедноты», как обычно выражалась наша советская пресса в духе романов тетеньки Гарриет Бичер-Стоу, делегацию подняли на смотровую площадку знаменитого небоскреба «Эмпайр Стейт Билдинг», на высоту в триста восемьдесят с чем-то метров.

словно видят соперника в каком-то соревновании жополицых впрочем если подумать из-за многоквартирников парковки автовокзала и прочих неприглядных громадин которые тут скопились ничего удивительного что людям кажется будто конкретно их за что-то наказывают невозможно не спросить себя что если Роман Томпсон и его орава в чем-то правы хотя бы здесь, в этом единственном вопросе очевидно а не во всем остальном особенно после того как он меня назвал что он мне наговорил и вот зияет Женский переулок в сторону Маунтс с одной стороны задница автовокзала с другой суд есть в его архитектурном стиле что-то от подвесной клетки для казни и чувствуется что все это место проклято как ни посмотри с этого конца только пустыри с травой если спросите меня самое страшное впечатление не от старых домов с привидениями а от голой земли

В лифтах молчали. Еще живо было тягостное ощущение недавнего столкновения с чем-то уродливым и, наверное, неизбежным, словно темная гноящаяся, незаживающая рваная рана с гнилостным запахом…

налево на Овечью улицу и привидения на самом деле не такие как в кино или историях про призраков а во многом как раз наоборот дело не в таинственном присутствии а в отсутствии, не в том что прошлое задерживается с нами а в том что нет

Но, к счастью, была хорошая солнечная погода, и трехсот восьмидесяти метров высоты вполне хватило для того, чтобы все оставшееся внизу потеряло свои резкие очертания и настолько уменьшилось в размерах, что у ограждающих сеток смотровой площадки даже началась какая-то нервная, неестественно веселенькая трепотня.

И только Лешка Баршай застывшими глазами смотрел в далекую границу земли и неба, а заслуженный деятель Серега Воронин тихо сказал на ухо своему автору — Кириллу Теплову:

— Мне, чтобы отмыться от этого Гарлема, литра водки не хватит. А последнюю пустую бутылку я утром выбросил в мусорную корзину…

помнится в Ручейной школе к Рождеству иногда читал один-два рассказа про привидений ну знаете что-то традиционное детям нравилось ничего неподобающего я читал «Рождественскую историю» а не «Сигнальщика», какое-нибудь «Кентервильское привидение» но не «Похищенные сердца», английская история о призраках это чудесная вещь лучше всего помогает преподавать английский и какое удовольствие уже только от того как мастера жанра задают тон и выстраивают события большую часть текста они как будто специально посвящают допустимости ситуации и многие из них например М. Р. Джеймс они прочно основывали рассказы на реальных местах ради этого самого как же ненавижу когда слова вылетают из головы уже начинаю волноваться правдоподобия и в призрачных байках всегда есть очень интересный моральный аспект как вот у Скруджа духи на самом деле силы морали и он совершил то чем заслужил их визит хотя на ум приходит и другой тип рассказа, намного страшнее, когда призраки осаждают человека потому что он не в том месте не в то время где жертва невинная и даже не знает чем все это заслужила наверное главный ужас в таких рассказах в том что мир где мы живем уютный и предсказуемый может внезапно перемениться и впустить то чего мы не понимаем и не знаем как прогнать вот подспудный страх, что все не так как нам кажется уже почти стемнело сейчас загорятся фонари

— Купим.

— Дорого. Надо еще в Ленинград что-то своим привезти… Я смотрел в ликер-шопе: полбанки — девять с полтиной. Долларов.

— Понятно, что не рублей. Ладно, придумаем что-нибудь. Есть же в Нью-Йорке какие-то специальные лавки для постоянно работающих здесь совслужащих? Там наверняка это в полцены…

в этом конце ощутимое отсутствие только накапливается, Овечья улица, и вот двор где как говорили кажется восемьсот лет простоял бук пока не зачах по естественным причинам только это эвфемизм все мы прекрасно знаем кто его отравил кто-то с верхов одного из предприятий рядом кто хотел расширить стоянку но очевидно ничего тут не попишешь во-первых как докажешь а во-вторых как подумаешь о шумихе я хочу сказать ведь дерево уже не вернуть нет что сделано то сделано лучше смириться и жить дальше вот это зрелый подход практический это политика нравится не нравится и кулаками не машут когда поезд ушел сразу через улицу китайский ресторан простоял уже многие годы сменял хозяев конечно и названия кажется мы с Мэнди раз или два наведывались сюда перед тем как добились позиции выше и нет кормят там очень недурно насколько я помню кажется я брал омара

— По опыту моих прошлых поездок, могу тебя обрадовать — наши советские, работающие за границей, больше всего ненавидят наших же, случайно обратившихся к ним за помощью. Учти!

а вот круглая церковь Гроба Господня которая выпирает в сумерки словно беременная виной и тайнами разжиревшая от воспоминаний ничего удивительного

— А если пугнуть?

— Обгадятся от страха. И все равно ничего не делают. Аты, по возвращении в Союз, окажешься зесь перемазанный в их же говне.

раньше в ней молились рыцари-тамплиеры ведь говорят в этих краях после Крестовых походов их здесь было до черта вот бы кто-нибудь написал роман какой-нибудь «Код Да Винчи» не сомневаюсь что Нортгемптон за годы насмотрелся на религиозные события если не сказать по-нынешнему экстремизм здесь во времена Кромвеля пробавлялись всякие группировки чудил левеллеры и рантеры и кто там еще город их притягивает как магнит вот еще Филип Доддридж и Томас а Беккет уносил ноги посреди ночи как я всегда говорю религиозной истории полно но нормальной ее никак не назовешь то фанатики то какие-то видения и явления а чуть дальше на Регентской площади вообще жгли ведьм я вроде бы помню как мне рассказывали

— И все-таки попробуем! — упрямо сказал Кирилл. — Посмотри, Серега… Отсюда даже Нью-Джерси видно. Я по карте смотрел. Гляди! Правее от того моста и через реку… Это уже совсем другой штат! Боже мой! Красиво-то как…



теперь на ту сторону улицы где церковь пока на дороге никого нет хотя на самой площади машины как обычно набились перед светофорами

Черт подери! Ну что за гадость… Ну почему, почему Зойки нет рядом?! Почему она не может все это увидеть своими собственными глазами?



вот забавно

В номере отеля Кирилл отыскал в своем блокноте телефон Советской миссии в Нью-Йорке и без больших надежд позвонил туда.

Была вторая половина дня субботы, и на том конце провода Кириллу мог бы никто и не ответить. Но не прошло и трех секунд, когда в трубке Кирилла раздался голос:

смотришь от круглой церкви на перекресток впереди и видишь какую-то цельность простоту прошлого а потом на Регентскую площадь а там настоящее сплошные машины светофоры меняют цвета все это больше похоже будто по всей комнате разбросали мозаику

— Дежурный Советской миссии Прохоренко. Слушаю вас.

и подожгли

И то же самое — по-английски.

— Здравствуйте! Я лауреат Государственной премии РСФСР журналист Теплов Кирилл Петрович.

Пауза. Затем сразу же, без всякого ответного «здравствуйте», вопрос — с явно неприязненными интонациями:

настоящее раздолбали и подожгли я все думаю об Ираке чертовски рад что мы отменили ту поездку в смысле Ирак очевидный пример но это же на самом деле повсюду, фрагментация и ткань мира, она расползается это повсюду о боже только представить как тебя ставят на колени и срубают голову перед камерой просто минуточку вот в этом конце Овечьей улицы были северные ворота и тут насаживали на пики отрубленные головы грабителей-данов которых мы брали в плен тогда камер не было но головы на пиках это же все одно и то же это средневековый эквивалент это зрелище чтобы отпугнуть врага не то чтобы если бы я поехал в Басру то стал бы врагом я уже говорил что для нас это была возможность помочь разоренной войной стране и ее народу а если бы «Англиком» при этом заработал то еще лучше что же тут плохого я не враг но тогда можно сказать что это наивно что жизнь по-другому устроена важно то как нас видят они а не мы сами себя, в смысле ведь есть поговорка выбирай врагов осторожней но у тебя нет права голоса в том как враги выбирают тебя как вот с ебаным Романом ебаным Томпсоном который назвал меня придурком будто я какой-то злодей а я не злодей я последний герой противостоящий злодеям и да иногда надо идти на компромиссы но есть люди и хуже меня намного хуже я заслуживаю уважения заслуживаю доверия и если меня кто-то хочет обвинить то где тогда моя презумпция и Овечья улица выходит на размазанную палитру площади и вот мы и у «Синицы в руке»

— Откуда у вас этот номер телефона? Почему вы сюда звоните?

— Ваш телефон мне был выдан в Москве соответствующими инстанциями, — жестко ответил Кирилл, пытаясь не солгать ни единого слова.

На том конце повода наметился легкий перепуг:

на Регентской площади свет пятничная атмосфера будто площадь ждет какой-то не знаю какой-то гадости может дело во мне, в моем возрасте, за жизнь чего только не наслушаешься что же удивительного что в центре ночью ну любой занервничает ну хорошо не занервничает но скажем так будет настороже а я не большой человек но ведь что поделать ведь надо выбираться время от времени из дома и заходить например в паб пропустить чуть-чуть доказать себе, что есть еще порох что тебя не запугали что ты не чувствуешь ничего особенного ведь когда сам начинаешь в это верить тогда ты и проиграл, дверь медная и стеклянная, с другой стороны тюль точно так же мог выглядеть и в 1950-х издает престарелый скрипучий визг скорее хрип петель когда я толкаю

— Что с вами случилось?

— Это не телефонный разговор. Я остановился на Сорок второй, в отеле «Коммодор». Если вам нужно подтверждение — созвонитесь с отельной администрацией. Повторяю — моя фамилия Теплов. Как мне доехать до вас?

жар тел стеной вонь сигарет и дух лагера не тот теплый запах пива что я помню мягкий звуковой ковер звона бормотания хихиканья девиц писклявых глиссандо от игрового автомата БВИП БВИП БВИП БВИП низкий потолок придавливает запахи и звуки, людей не так уж много так всего лишь кажется после пустой улицы но вечер только начинается сомневаюсь что я здесь кого-то знаю итак, пинту и домой, пинту биттера торчу у стойки и пытаюсь поймать глаза бармена ах блять влез локтем в лужу ничего протру когда вернусь к себе он что нарочно меня игнорирует он там что, нет, нет, просто обсуживает кого-то дальше по стойке и минутку этот мужичок за столиком в углу уверен что я его откуда-то знаю это же о блять он увидел как я на него смотрю даже изобразил приветствие он меня очевидно знает я волей-неволей вынужден, обязан улыбнуться в ответ но все еще не помню кто это только уверен что видел его недавно но вдруг он окажется кем-то на кого стоит обращать внимание каким-то знакомым Мэнди но как же он одет сложно поверить что у нее есть такие ох он поднимает пустой стакан хочет выпить и не успеваю я сообразить как уже кивнул но это же значит что придется сидеть с ним притворяться что я его помню и о боже это же Бенедикт Перрит но нет это же безумие какое-то это

— А что произошло? — в голосе дежурного Прохоренко проскользнула уже государственная тревога. — Сначала объясните мне…

— Я же вам сказал — это не телефонный разговор. И потом, я обязан знать ваши полномочия.

это совпадение ничего странного особенно если разбираешься в математике не то чтобы

Возникла томительная пауза.

Дежурный Прохоренко, сотворивший на Родине, в своем МИДовском окружении, столько мелких мерзостей и крупных предательств, лишь бы только попасть сюда хотя бы на несколько лет, не имел права на ошибку.

БВИП БВИП БВИП БВИП

— Ну, хорошо… — решился Прохоренко. — На Сорок второй сядете на автобус, он останавливается рядом с вашим отелем, доедете до Централ-парка и там переся…

— Стоп! — резко прервал его Кирилл. — Мне проще взять такси.

Последняя фраза Теплова убедила дежурного по Советской миссии, что он поступил более чем правильно. Обычные, простые советские русские, случайно попавшие в Нью-Йорк, такси не пользуются.

не то чтобы это невообразимо нам снятся самые разные люди а потом мы их встречаем нет я хочу сказать я больше раздражен что волей-неволей обязан с ним выпить ах если бы я на него не посмотрел как на давнего друга, просто привычка с работы после стольких лет, если бы я узнал его пораньше но ой вот и бармен

Джинсы — настоящий «Леви Страус», которые в Москве у фарцманов стоят в лучшем случае двести рублей, а это, даже по курсу валютных проституток из «Националя» — по два рубля за доллар, уже сотня «зеленых»! Здесь же эти джинсы — шесть с половиной долларов! А такси от Сорок второй до Миссии — восемь! Ни хрена себе?..

— Захватите паспорт! — успел крикнуть он. — Это Шестьдесят седьмая…

– Будь добр две пинты биттера, приятель?

— Да знаю я ваш адрес! — раздраженно сказал Кирилл и положил трубку.



Какое счастье, что этой клоунады не слышит и не видит Зойка! Казалось бы, остроумненький, а по существу — гнусно унизительный спектаклик ради экономии несколько долларов для покупки обычной водки! Прости, Зоя…

почему я назвал его приятелем какой он мне приятель ну ладно всего лишь пинта управлюсь на худой конец за четверть часа а потом скажу что у меня дела четверть часа что тут сложного, но минутку что это он делает будто какую-то пантомиму разыгрывает показывает на меня потом отворачивается к пустому стулу рядом и прикрывает рот ладонью так будто кому-то что-то говорит а теперь смеется да что это с ним будто шутит и делает вид что я понимаю его шутки слышу через всю комнату что он ржет как конь БВИП БВИП А-ха-ха-ха! БВИП БВИП он что издевается что происходит о а вот и бармен с кружками



– Спасибо, приятель.

Через двадцать минут Кирилл стоял перед наглухо запертыми ажурными воротами с медной скрижалью, где на двух языках было черными буквами вытравлено — что находится за этими воротами в глубине чахлого полукруглого садика. Именно вон в том невысоком здании с несколькими ступеньками парадного входа по центру фасада.

В одной руке Кирилл Петрович держал объемистый портфель своего соавтора по фильму «Уссурийцы», а в другой приподнятой — раскрытый советский заграничный паспорт.

ар-р-р господи кто меня за язык тянет просто расплатись, пятерку, сдачу пусть оставит это мелочь а потом уворачивайся с пинтой в каждой руке не терплю этого весь на нервах не видишь ног и куда ступаешь и вокруг столько людей как бамперы в пинболе и так и знаешь что обольешь себя или того хуже кого-нибудь еще а потом из тебя выбьют дурь это как заводить корабль в док ну или в моем случае ботик который лавирует между громадами грузовых танкеров и вы просто посмотрите на него просто гляньте как он кривляется гогочет и прикидывается будто шепчется обо мне с невидимой публикой в стороне он всегда что ли такой ну во что я влез ну что за говно эх а теперь уже поздно

Две камеры, склонив свои любопытные головки, разглядывали его и его паспорт, а две другие, приподнятые и развернутые в разные стороны, насквозь просматривали всю Шестьдесят седьмую улицу…

«Если эти камеры могли бы еще и стрелять, по мне наверняка уже полоснули бы очередью…» — невесело подумал Теплов.

– Здравствуй, Бенедикт. Как поживаешь? Я принес тебе пинту биттера, надеюсь, устроит.

— Фамилия? — по-русски, неожиданно спросили ажурные ворота.

— Теплов.

конечно устроит перед кем ты бисер мечешь это же он клянчит у тебя выпивку вот пусть он и лебезит необязательно всегда производить хорошее впечатление по крайней мере не с такими как он ведь он

— Заходите.

Отвратительно заскрежетали открывающиеся ажурные ворота. Проходя на небольшую территорию Советского Союза в середине Нью-Йорка, Теплов негромко и раздраженно пробормотал:

– Госдин депутат, да ты ж ясновидящий. А-ха-ха. Читаешь мои мысли.

— Хоть бы петли смазали…

— За все деньги надо платить, — неожиданно пожаловались ему ворота и с хриплым лязгом закрылись за его спиной.

о черт возьми надеюсь что нет а то если прочту твои мысли то М. Р. Джеймс будет нервно курить в сторонке и я неделями спать не смогу я даже

Внутри, у дверей, его уже ожидал невысокий человечек с недобро настороженными глазами, в черном костюме, несвежей нейлоновой рубашке и тоненьком черном галстуке.

– О нет. Нет, какой там ясновидящий. А последние три года я даже не депутат с тех пор, как ушел в отставку. Это, выходит, было в 2003 году. Когда чертов Тони Блэр втянул нас в Ирак.

За его спиной был длинный, подковой изогнутый стол, на котором стояли мониторы всех камер слежения — и уличных, и внутренних.

ну технически это правда я же не сказал что эти два факта как-то связаны а значит я не

— Теплов, — представился Кирилл Петрович.

– Ах-ха-ха-ха! Ищо какой ясновидящий! Фредди грит, что у тя дара нет, но лично я верю в твои сверхъестесные способности. Я верующий, госдин депутат. А-ха-ха-ха. Твое здоровье!

— Паспорт! — наверное, это и был Прохоренко.

– Но я не…

Он пролистал все паспортные странички, несколько раз сверил фотографию со стоявшим перед ним Кириллом и наконец, возвращая паспорт его законному владельцу, все равно очень недружелюбно спросил:

— Так что произошло, гражданин Теплов, о чем нельзя было сказать по телефону?

охренеть вы посмотрите как он хлещет как ходит кадык будто у него там поршень и кто еще такой Фредди и этот акцент «ищо» раньше его все время было слышно в основном от старушек настоящий сильный нортгемптонский акцент я и забыл как мы над ним посмеивались когда переехали как мы с Мэнди его пародировали а потом уже не обращаешь внимания и глазом не успеешь моргнуть а он раз и пропадает когда я вообще в последний раз

И тут Кирилл Петрович Теплов стал сам себе настолько отвратителен, что даже этот Прохоренко показался ему вполне пристойным человеком.

– Ну и как, ты таки выбрался из того подвала? А-ха-ха-ха.

«Не стреляйте в пианиста, он лучше не умеет!..»

— Слушай, Прохоренко! Или, как там тебя… Где у вас водки можно купить? По нормальной цене, — плюнув на все, впрямую спросил Теплов.

что еще за подвал о чем это он что

— Тьфу ты, ебть! Ну, чего ты, бля, не мог сразу сказать?! — облегченно и даже слегка обиженно сплюнул Прохоренко.

– Какой подвал? Прости, но я не понимаю.

И действительно, сразу стал похожим на приличного, «своего» и все понимающего человека.

— Беги быстрей на второй этаж в буфет, если Лидка еще не закрылась… Двигай, двигай! А то бабки подобьет и опечатает лавку! Суббота же!

ну вот опять извиняешься, за что тебе извиняться это он несет чушь он

Теплов молнией взлетел на второй этаж. Дверь в буфет была распахнута настежь. За буфетной стойкой моложавая женщина, с модными очочками на кончике носа и хитроватыми припухшими глазками, перетирала посуду.

– Подвал во сне. А-ха-ха-ха! Те там не оч-то понравилось.

— Лидочка, привет!

— Привет! Чего так поздно?

под

— Дела, дела, дела… Лидочка, солнце мое, два по сто пятьдесят коньячку и плиточку шоколада, — с давно забытым, охмурительно-холостяцким воркованием в голосе прокурлыкал Кирилл Петрович.

но

— А где второй?

— Вторая, — поправил ее Теплов. — Это ты — радость моя…

что что он что о нет о боже нет это нет это же БВИП БВИП БВИП БВИП нет

— Ну ты даешь! — восхищенно сказала Лида и налила коньяк в стаканы. — И откуда ты такой взялся?! Новенький, что ли?

— Старенький, только из другой епархии. Ну, будь!

– Что ты име… откуда ты знаешь…

Они чокнулись и оба залпом выпили коньяк. Закусили шоколадом.

— Пообедаешь? — спросила Лида.

это что сон, прямо сейчас, тот же самый сон я что не проснулся или

— А что у тебя есть?

— Борщ. Шницель венский…

– А-ха-ха! Там ищо было прям как в лавке мово дедули на Конном Рынке. Как же его… да. Да, точно. Шериф. А-ха-ха. Сидел в евойной тележке на Мэралд.

Теплов вспомнил про голодного и трезвого Серегу Воронина, одиноко сидящего в гостиничном номере, и сказал:

— Жаль, но некогда. У тебя «Столичная» почем?

но откуда он может знать о минутку я что-то пропустил или что он под конец на полуслове просто отвернулся и посмотрел в сторону он что меня презирает или я даже не знаю, но то что он говорил сон откуда он может знать о моем сне а я о его как ни крути ничего не сходится все устроено не так это явно какой-то сбой не знаю, математики, совпадение что у двух людей в одну и ту же ночь был один и тот же сон а потом они встретились на следующий день признаю шансы фантастически малы но это не невозможно это же не значит что минуточку так он опять поворачивается ко мне

— Как и повсюду — девяносто семь центов пузырек.

— Повсюду — девять с половиной долларов.

– Фредди грит, те надо бы сменить трусы. Я рассказывал ему, во что ты был одет, и он грит, что видел тя в том же самом белье. А-ха-ха.

— А ты туда не суйся. Приходи ко мне. Сколько тебе?

он

Теплов поставил на стойку буфета свой портфель, сказал:

— Давай, Лидуня, отгрузи мне штучек десять…

он ох блять он разговаривает с пустым местом с другой стороны мне же кто-то говорил я теперь вспомнил мне же кто-то говорил что его за этим видели в каком-то другом пабе, кажется в «Рыбе», похоже это у него от выпивки хотя еще и поэзия разве это не он постоянно твердил про Джона Клэра а все знают как кончил Джон Клэр откуда он знает про мой сон про трусы мне это совсем не нравится и как я вообще втянулся в этот разговор за что мне это и

Лида критически осмотрела Серегин портфель:

– Кто такой Фредди? Я не…

— Ручка оторвется. Не выдержит твоя торба. Я под четыре пузыря пакет дам пластиковый, а шесть — в портфель. Еще чего надо? Колбаски там, или…

ржет закинув голову вижу все поры большущего носа тут нет ничего смешного, это опять оно опять чертова атмосфера Боро БВИП БВИП БВИП БВИП они тут все с ума посходили что ли они тут все выродились или с ума посходили или

— Нет. Спасибо, Лидочка. Посчитай мне все — шоколад, коньячок, поддачу… Сколько я тебе обязан?

— Ладно, — ухмыльнулась Лида. — Клади пятнашку и забегай, если что… Уж больно ты мужик красивый! Если не торопишься — можем ко мне поехать, музычку послушаем. Мой как раз в Москву на неделю укатил…

– Фредди Аллен! А-ха-ха! Старик Фредди Аллен! Грит, видал, как ты ходишь-бродишь по Лошадиной Ярмарке среди ночи в одних майке да трусах. А-ха-ха. Грит, бросился на тя чрез дорогу, чтоб шугануть шутки ради. По его словам, ты чуть в штаны не наделал. Вот че и советует сменить. А-ха-ха-ха-ха!

— Я сегодня в Сан-Франциско улетаю. Спасибо. Лидочка.

— Заглядывай. Будь здоров.

отхлебываю пиво пытаюсь заглушить его этого не может быть я ослышался все из-за шума вокруг я не верю своим ушам может встать и уйти сказать что мне дурно это же правда о господи хочу сбежать но он меня зажал в углу бара между мной и дверями слишком много стульев и столов и столько людей вечер пятницы все уже забито не знаю что делать не знаю что сказать слишком много всего БВИП БВИП БВИП БВИП и уголком глаза о боже что это нет ничего дым сигарет висит колыхающимся летучим ковром из серой ваты у стены а я-то думал что это не знаю на наш стол нахлынула волна какого-то пуха размером с овцу но это всего лишь дым я просто потрясен о прошу пусть он перестанет смеяться это же

Спустился вниз с пакетом и тяжелым, не закрывающимся портфелем, из которого торчали горлышки «Столичной».

Прохоренко уважительно оценил количество водки, купленной Тепловым, пожал ему руку, пожелал счастливого пути.

– А-ха-ха-ха! Ты видал? Он вскочил как ужаленный. Злится, потому что ток что ввалились какие-то спиногрызы.



Прости меня, Зоенька… Я тебя очень люблю.

что еще о Иисусе как отсюда выбраться он меня зажал в этом углу и он что он теперь делает уже не смотрит на стул рядом и не смотрит на меня а хихикает в дым ох блять сколько тут еще людей которых я не вижу



До Сан-Франциско летели почти шесть часов.

– Вам сюда нельзя! Вы несовершеннолетние! А если хозяин попросит ваши свидетельства о смерти? А-ха-ха-ха!

Вся советская делегация сидела в хвосте самолета. В воздухе вели себя более чем скромно. На весь перелет ушло всего три бутылки «Столичной». Очень неплохо выпил Лешка Баршай. Пару рюмочек преломил даже руководитель делегации — Народный… ну, и так далее…

Хохочет до отвала головы кричит в густой воздух никто и ухом не поведет они что не слышат что происходит наверно уже привыкли он завсегдатай или не слышат из-за БВИП БВИП БВИП БВИП сам не понимаю что происходит и на миг я глянул туда куда уставился он но там ничего нет просто чья-то задница и сплошной дым и я снова смотрю на него и все из-за чего Боро пробирают до самых костей воплотилось в нем в его голосе его смехе его глазах непонятно смешно ему или грустно я не могу от него оторваться я просто

Была искренне удивлена превосходным вкусом русской водки и шестидесятилетняя Соня Дурново — далекий потомок министра иностранных дел России до семнадцатого года. Не закусывая, она пила водку маленькими глоточками и одну рюмочку растянула часа на полтора.

Липовый представитель «Совэкспортфильма» Анатолий Викторович заказал у стюарда бокал красного вина и присоединился к общей гулянке.

– Я ничего не понимаю. Я вас всех не понимаю.

Две рюмки выпила некрасивая и неожиданно превосходно говорящая по-английски Ася Курмангалиева — юная режиссерша какой-то среднеазиатской студии. Она сняла небольшой восхитительный фильм об огромной сторожевой собаке, которая в горах вместе со своими щенятами выкормила сироту-ягненка.

В Америку этот «национальный кадр» сопровождал, конечно же, секретарь их местного Союза кинематографистов — бывший крупный партийный работник широкого масштаба, в прошлом — ответственный за все очистные сооружения республики.

сам себя послушай «вас всех» тут же никого нет кроме него ты теперь такой же умалишенный как он о боже когда он сказал про Лошадиную Ярмарку, как меня шуганули, он же не имел в виду нет это просто бред нет люди не могут видеть чужие сны я не хочу я не могу я просто не должен сейчас об этом думать Бенедикт Перрит посмотрите на него выгибает шею и хохочет прижимая ладонь к уху будто подслушивает или может

«Интуристовская» Нина пить отказалась наотрез. Она сидела у окна и что-то вязала, вязала, вязала. Наверное, ей ужасно не хотелось вынимать свой фантастический зад из уютного самолетного кресла, куда она при посадке втиснулась с невероятным трудом.

– Я их не слышу. Даже когда они вплотную, слышно еле-еле, замечал? А-ха-ха.

Часа через два все уже очень устали и разбрелись по своим местам. Вместе остались только четверо — Теплов, Воронин, Лешка Баршай и Анатолий Викторович со своим нескончаемым бокалом красного вина.

только

Лешка был пьян и слезлив. Хватал Теплова и Воронина за руки, тыкал пальцем в Анатолия Викторовича:

— Ребята! Мы же с вами были и в Варшаве, и в этом… Ну, как его? Вместе! Ну, объясните вы ему… Вы ж меня знаете! Объясните вы ему, едрена вошь, что я — потенциальный возвращенец!!! У меня же мама там! А он все время сопровождает меня! Я на минутку не могу здесь один остаться! Я понимаю, это его работа… Извините, Толя, что я о вас — в третьем лице. Но всему же есть предел! А я как-никак прошу прощения, но человек творческий… Мне иногда нужно хоть полчаса побыть с собой наедине. Ну, нельзя же так! Лучше б я вообще никуда не поехал! День и ночь…

только сейчас мне пришло в голову на что это похоже это же как истории о привидениях но в реальной жизни БВИП БВИП БВИП БВИП в реальной жизни нет никаких привидений просто сходят с ума люди, и я хочу сказать это само по себе ужасно, только сумасшедшие и больше нет никого ничего и никаких призраков ничего кроме



— День-ночь, день-ночь мы идем по Африке,
День-ночь, день-ночь все по той же Африке.
Только пыль, пыль, пыль от шагающих сапог… —



отсутствия

спел Кирилл.

Воронин держал третью бутылку «Столичной» с остатками водки.

обвиняющего отсутствия, как будто

— Слышь, Толик… Ты не дрейфь, — грубовато произнес Серега, обращаясь к Анатолию Викторовичу. — Лешка у них не останется. Он из хорошей московской еврейской интеллигентной семьи. Он сам прекрасно понимает, что таких режиссеров, как мы с ним, у америкашек — раком до Москвы не переставить.

— Ну зачем вы так? — огорчился Анатолий Викторович. — Ваши фильмы были отобраны их фестивальной комиссией, а это значит…

выпустите о Иисусе выпустите меня отсюда из этого паба из этого угла из этой злобной ненормальной ночи как все могло пойти так неправильно так ужасно и так быстро я проглатываю пинту едва не поперхнулся а рядом он закатился смехом горло как лифт застрявший между этажами дергается вверх-вниз зачем я вообще сюда пришел все так будто у меня не было выбора не было выхода а рядом, ну что там теперь, он тыкает через висящий дым на дверь он

— Да ни хера это не значит, — сказал Кирилл Теплов. — Мы, русские, для них — экзотика, Анатолий Викторович. Не более. Вот им и занятно посмотреть, как это можно снимать приличные картинки в условиях тотальной… Как бы это вам помягче сказать? Разлей остатки, Серега!



– И пошли-и! А-ха-ха-ха! Вылетели в дверь, как пепел в трубу.

В Сан-Франциско их поселили в самом центре, в каком-то очень занятном «Отеле морских пехотинцев». Кажется, у него было еще какое-то название, но Кирилл Петрович уже и не помнил. А карточку отеля потерял сразу же, как только ему вручили ее вместе с ключами от номера.

Весь приемный холл и все номера клиентов были увешаны компасами, штурвалами, рындами, фотографиями героев прошлых лет и войн, изображениями десантных судов, образцами морских узлов, моделями военных катеров и разной атрибутикой яхт-клубов и всяких суровых военно-морских публичных учреждений…

но дверь не шелохнулась дверь не открылась что он видит что он там видит в шизофреническом припадке чего не вижу я допил пинту и стукнул пустой кружкой по столу

Все было по-флотски чистенько, очень уютно и предельно вежливо.

– Бенедикт, я…

Да и сам этот превосходно организованный фестиваль был редчайшим явлением среди тучи международных кинофестивалей, в конечном итоге превращавшихся в политизированно-коммерческое состязание художественного кино разных стран с несовпадающими идеологиями…

– А-ха-ха! Я знаю! Ищешь выход, но выхода нет. Все мы застряли тут без шансов. Кровь на соломе и рыбьи кишки в углу. А я все пытаюсь пробраться глубже. А-ха-ха-ха!

Редчайшим — потому что документальные ленты, а уж тем паче — научно-популярные всегда стояли за обочиной «художественного» кинематографа. Даже самые лучшие документальные образцы никогда не пользовались такой популярностью и такими доходами, как средненький, но кассовый фильмик о смелых ковбоях, благородных сыщиках и роковых красотках в мелодрамах далекого псевдоисторического прошлого с современными дамскими прическами…

встать я ни слова не могу вымолвить даже не могу попрощаться что тут сказать, в такой ситуации, как будто есть правильные слова как будто может быть другая такая ситуация продираюсь вокруг стола твердый угол давит в бедро негде подвинуться никакого пространства для маневра сколько людей набилось а я даже не видел как они заходили «Простите… можно пройти, да, спасибо… простите… извини, приятель» хватит это повторять хватит звать всех приятелями какие они тебе приятели и БВИП БВИП БВИП БВИП и за спиной я слышу его смех ржание как ломовой конь в горящем сарае я спотыкаюсь о чьи-то ноги и в акустическом пятне всплывает слово «придурок» но я уже наконец-таки я у дверей толкаю твердое стекло за бесполезной кружевной шторкой и на свежий воздух холодно чисто и огромно воздух на Регентской площади и в меня бьется ночь и я свободен я убрался от него я убрался отсюда я

Фестиваль документальных фильмов в Сан-Франциско проходил сразу в двух местах — в очень популярном кинотеатре «Кабуки», — туда продавали билеты, и там шли просто все фильмы из всех стран.

А для заседания жюри и просмотра картин, выставленных на конкурс, был предоставлен старый кинотеатр «Кастро» — почти на скрещении Маркет-стрит и Касгро-стрит, в известнейшем клубном месте сборищ всех педерастов и лесбиянок Сан-Франциско и его окрестностей.

что



…Это был триумф советского документального кинематографа!

что это, это

Все три приза были присуждены русским фильмам. Первый приз получили «Уссурийцы» — картина о тигроловах, сделанная Серегой Ворониным и Кириллом Тепловым. Второй приз — Ася Курмангалиева со своим среднеазиатским фильмом о любви большой собаки к маленькому ягненку, и Третий приз получила картина Лешки Баршая «Докер»!

— Я бы места распределил так, — сказал сильно нетрезвый Серега Воронин. — Первый приз — Аське… В такой опасной теме проще пареной репы свалиться в пошлую слюнтяйскую патоку и сделать из этого матерьяла сентиментальное, душещипательное варево. А девка сумела очень иронично и подлинно философски узреть близость несовместимого и…

было, какая-то атмосфера уже пропала она уже ушла и потому-то я ее заметил словно шум который не замечаешь пока он не прекратится внезапная тишина что только что случилось что со мной только что случилось ничего ничего не случилось это просто ты выдумываешь просто лично столкнулся с душевной болезнью очевидно это нервирует но незачем было паниковать и вылетать из паба пробкой наверно я выглядел как круглый болван ничего не случилось успокойся все в порядке все нормально старое сердце сейчас колотилось как крышка от мусорки но теперь я вижу что просто сглупил поддался чувствам не знаю не знаю, что я подумал, что мир реальность просто не знаю сломались и я будто провалился в трещины но оглянись я хочу сказать ведь все хорошо Регентская площадь вечер пятницы все отлично вот

Замолчал на три секунды и удивленно добавил:

— Черт побери! Из этой фразы мне уже никогда не выпутаться… Второй приз — Лешке. Знали б они русский! А то — титры. Говно это, а не перевод! И Третий приз — наш. За новый прием в документальной кинодраматургии — автор сценария все время в кадре… Теперь все будут думать, что в перерывах между съемками русские кинематографисты ходят в тайгу за тиграми, а в средней полосе нашей необъятной — на медведя с рогатиной.

светофоры как обсосанные фруктовые пастилки и

В «Уссурийцах», фильме о профессиональных тигроловах, Теплов волей-неволей действительно оказался в каждом кадре.

ледяной комар кусает шею обещали дождь с

Дело в том, что на отлов живого огромного тигра весом килограммов в триста — триста тридцать в морозную и заснеженную уссурийскую тайгу на месяц, на полтора — это уж как повезет… — должны были отправиться вшестером. Четверо настоящих тигроловов — Иннокентий Малых, его брат — Василий Малых и два здоровенных сына Иннокентия. Двадцатилетний Вовка и двадцатитрехлетний Колька. А с ними — режиссер-оператор Сергей Воронин и сценарист — Кирилл Теплов.

Но в последний момент, буквально за три дня до выхода в тайгу, выяснилось, что за тигром, да еще месяца на полтора, брат Иннокентия — сорокалетний Васька идти в тайгу не может.

парочки молодые ребята гуляют а не пошатываются еще рано я

Ему срочно нужно было начинать лечить какой-то невероятной силы и явно не советского происхождения, как сказал доктор, гонконгский триппер!

Неожиданно для самого себя Василий Малых привез этот невиданный триппер в Уссурийск из Владивостока, куда недавно был командирован на закупы продовольствия для всей семьи. В Уссурийске жрать было нечего, а чтобы идти за тигром в тайгу, надо хорошо питаться. А то еще неизвестно, кто кого поймает. Ты — тигра или он — тебя.

иду ошалелый к перекрестку который выведет меня на верх Графтонской улицы темного стока в глубину долины вот вот что я имею в виду я как будто не принимал решения по крайней мере сознательно и все же шагаю через дорогу под чириканье светофора и подмигивание изумрудного ока как будто я выбрал вернуться домой этой дорогой а не по Овечьей улице как сюда пришел только не помню чтобы что-то выбирал ноги сами понесли я уже на другой стороне а они несут меня по остаткам Широкой улицы одна коричневая туфля за другой и это вовсе не мое блять как его волеизъявление не мое волеизъявление а как будто каждый шаг уже предписан пером и не вырубишь топором как будто все предуготовано но тогда ведь нет ох осторожней нога подвернулась и я чуть на упал на проезжую часть по правую руку огни казино иду как пьяный но как это возможно если я выпил всего лишь пинту пинту в «Синице в руке» с

У Василия же во Владивостоке были свои продовольственно-половые связи — он уже давно и успешно, правда, нечастыми наездами, удовлетворял сексуальные потребности директора небольшого магазинчика «Продукты» — верной жены не очень крупного военно-морского начальника, который постоянно находился в суровом море на страже рубежей Союза Советских Социалистических Республик.

Бенедиктом Перритом

— Надо так надо. Иди лечись, ебарь кошачий, — сказал старший Малых.

Оглядел рослого и крепкого Кирилла Теплова и спокойно сказал:

блять вот в чем дело видимо я все еще в шоке но что за нелепость ведь не то чтобы он

— Будешь амбалить за Ваську. Нам троим не управиться. Если захомутаем полосатого, его вчетвером на своем горбу километров пятьдесят тащить придется. На волокуше — нельзя. Шерсть подпортим. Потом его ни один зоопарк не возьмет. А нам с него — жить до следующей зимы.



Все было в тайге за эти полтора месяца.

накрапывать стало сильнее а я одет не по погоде когда выходил было хорошо теперь промокну насквозь если не буду осторожнее да что там все равно промокну насквозь что за глупости причем тут осторожность это все ерунда в пабе нет, нет, лучше об этом не задумываться одна коричневая туфля за другой шлепают по блестящей мостовой уже влажной с набегающими лужицами где рябят отражения уличных фонарей одна коричневая туфля за другой не по моему волеизъявлению но тогда ведь нет свободы воли но минутку что я там придумал раньше что-то забавное хотел вставить в колонку что же ах да вспомнил свобода воли или свобода Вильяма нет с другой стороны это уже не так смешно слишком трудно объяснить но ведь смысл жизни не меняется, ведь если все прописано загодя а кто знает может так и есть то все мы актеры нет невинных или виноватых и ну что ж наверно если так и окажется то мы все быстро привыкнем во многом это будет не так плохо будет мир получше где никто не сомневается в твоей этике где нет повода попрекать себя в каких-то неправильных решениях оставшихся в прошлом в далеком прошлом я сейчас очевидно не о себе но ведь в мире хватает чувствительных людей которые мучаются из-за того что сделали и если нет свободы воли ну можно представить что для нас, для таких как мы все начнется с чистого листа больше никаких дурных снов и бессонных ночей на другую сторону Широкой улицы через автостраду тут видно верхнюю часть старого форта Армии спасения это второго который еще не снесли кажется он вообще памятник архитектуры только верхняя часть вот она торчит над оградой верхние окна как будто смотрят на тебя вокруг деревья и подлесок смотрят на тебя из-за забора как старая собака которую бросили умирать в загоне она не понимает не знает что происходит а вот и Мэйорхолд уже

И мат иногда стоял такой, что если бы тигр-уссуриец, или, как его еще называют — «Амурский тигр», понял бы смысл выражений, произносимых Иннокентием Малых, он сам бы упал в глубокую яму-ловушку уже в бессознательном обморочном состоянии. И не потребовалось бы в него стрелять снотворной пулей.

И работа адовая… и снег глубокий… и мороз жесточайший…

льет как из ведра на автостраду на дорожные плиты на меня «Смерть подхвачу и вся недолга» так тут раньше говорили с акцентом как у

И ночевки на еловом «лапнике» с обогревом из двух толстых срубленных стволов сухостоя метра по четыре. Укладываешь их «в козлы» друг на друга с небольшим просветом. А в просвет плотно напихиваешь подснежный сухой мох, валежник. Поджигаешь. И тлеет мох между бревнами. А с ним вместе тлеют и два сухостойных бревна, лежащие друг на друге. И жар от них такой, что впору и до кальсон раздеться! И тигр не подойдет. Трусит.

Бенедикта Перрита

И никому никаких поблажек! Ты пошел за тигром — изволь вкалывать. А кем ты был неделю назад — кинорежиссером или сценаристом, и у тебя своих кинозабот полон рот, — это ничего не значит. Две камеры, пленка, аккумуляторы, кофры с оптикой и даже маленький бензиновый движок для зарядки аккумуляторов — никого, кроме тебя, не касаются!

Помни одно: ты охотишься на тигра, но и тигр охотится на тебя. И делает это иногда лучше, чем ты…

разговаривал ни с кем смеялся над пустотой а над пустотой следует смеяться в последнюю очередь пустота самое страшное на свете когда тебе исполнится мне уже за шестьдесят я не верю ни в ад ни во что ведь смерть это просто конец так полагается думать взрослому человеку но потом появляются гогочущий Бенедикт Перрит в «Синице в руке» его больные глаза и люди которых видел только он и все же

Не хочешь, чтобы в свою последнюю секунду ты услышал бы только хруст собственных шейных позвонков, когда три центнера стальных мышц и десятисантиметровых когтей на тебя прыгнут сзади, слушай, что тебе приказывает старшой группы — Иннокентий Малых. И никакой такой самодеятельности! С тигром шутки плохи. А что от него пахнет до рвоты, так не вороти морду — это от них всегда так пахнет.

Это денежки пахнут, на которые вся семья целый год будет жить до следующего тигра.

и все же я хочу сказать привидения даже если их видит только он все равно в каком-то смысле существуют даже если он сумасшедший они у него в голове его воспоминания о районе покойниках обо всем вот что за привидения в его разуме и если сидеть с ним в углу паба почти невозможно не увидеть то что видел он ну не привидений но как он воспринимает мир так что на миг они кажутся тебе почти такими же реальными по-моему это его дом справа один из домов на Башенной улице не знаю, которые кажутся тебе почти такими же реальными, привидения и все остальное, так что мерещится на самом деле будто не он а ты, я проклят, как будто район и мертвецы говорили через него со мной передавали послание почему мне все время кажется что это место меня ненавидит после всего что я для него сделал и откуда он знал мои сны этот отвратительный подвал без выхода слева от меня урчат от ночного трафика спутанные кишки Мэйорхолд, с удушающим азотным пердежом, впереди по Конному Рынку такой шум как разговор обезьян-ревунов молодые люди просто не знают не обращают внимания как громко болтают когда они в наушниках как бы в пивных наушниках пожалуй поверну направо по Банной срежу через многоквартирник так намного тише никого нет откуда он знал про мои сны



Вот почему обросший усами и бородой в ледяных сосульках Кирилл Теплов оказался чуть ли не в каждом кадре «Уссурийцев». Причина тому — препростейшая: Васькин гонконгский триппер.

и вот еще непонятно да если нет свободы воли тогда почему это место так на меня взъелось пугает кошмарами пугает Бенедиктом ебать его Перритом я же ничего не сделал вот назовите что я сделал не так, а если нет свободы воли то нет ни добра ни зла ни греха ни добродетели ничего гуляй рванина а справа же вроде то место где тренировалась Бригада мальчиков даже интересно Банная улица сегодня как вымерла даже интересно существует ли еще здесь Бригада мальчиков но нет но свобода воли: если никто ничего плохого не сделал тогда почему все чувствуют себя виноватыми раз ни у кого не было выбора и если нет свободы воли то мы получается по-настоящему свободны и этим я хочу сказать свободны от угрызений и свободны от снов пьяниц безумцев его дыхание пахло привидениями никто из нас не сделал ничего плохого и это объективный факт объективный научный факт только

чтобы он был объективным нужен какой-то посторонний наблюдатель и



больше никого нет есть только мы и мы видим мир субъективно и