Чернов, Синицын и Андрейчик с удивлением посмотрели на Кедрю
-Андрэйчик, карась разэдакий, красный карандаш давай мне, живо!
Заинтригованные ожиданием чего-то необычного, обитатели батальонной тех части сгрудились вокруг Кедриного стола, пытаясь угадать смысл и причину оживления пожилого капитана, ему крайне несвойственного. Андрейчик интуитивно почувствовал, что скука обыденной штабной жизни сейчас развеется нарушаемая каким-то экстраординарным событием, связанным с этой секретной бумажкой.
Немного поколдовав и несколько раз примерясь эдак и так, Кедря вдруг решительно начертал красным карандашом поперек уже начавшей желтеть и блекнуть справки. Все склонились через плечи капитана, стараясь прочесть. Склонился и Валерий, и прочтя, мгновенно понял блестящий замысел Виктора Петровича. Поперек секретной справки торчком стояла жирная надпись кричащим красным карандашом: \"Тов. Щербина! Это таким образом во вверенной вам секретной части организованы учет хранение материалов служебного пользования?!\"
Закорюка похоже получилась, точно как Руденко подписывает, добрительно усмехнулся Синицын.
Теперь, как передать ему? - в задумчивом возбуждении спросил Кедря.
Пойдем, возьмем в мобчасти пакет для секретной почты, отозвался Черняев, до которого теперь тоже дошло.
Ну, Кедря, ну молодец! - запричитал он и первым бросился к двери. Жизнь в техчасти забила вдруг ключом. С лиц штабных офицеров исчезли обычные для них скука, безразличие и усталость, уступив место лихорадочному огоньку, задору и боевому возбуждению. У офицеров появилось настоящее интересное дело.
Притащили пакет секретной почты. Синицын на машинке отбил на пакете адрес части и ее номер. Справку с Кедриной резолюцией вложили в пакет и опять все дружно побежали в мобчасть, где имелся свой штемпель для служебной переписки. С шутками и прибаутками, смешками и сальными анекдотами опечатали пакет сургучом и вновь собрались вокруг кедриного стола в предвкушении драматической развязки.
Ну, Щербина полные штаны со страху наложит
На его месте и ты бы наложил.
Он свою тупую голову сломает, думая каким образом эта бумага в штаб корпуса попала.
А если застрелится?
Не застрелится, промажет, он осенью на стрельбах ноль очков выбил.
Кедря осторожно острым концом ножниц переправлял на еще теплом сургуче не совпадавшие цифры номера полевой почты мобчасти батальона на номер штаба корпуса.
Ну все! - устало откинулся на спинку кресла сильно повеселевший капитан.
Теперь надо найти солдатика. Из новых, которого Щербина еще в лицо не знает
Я сейчас найду такого, - с радостью, что может принять активное участие в таком замечательном деле, вызвался прапорщик Зиновьев.
А Щербина вообще-то допрет, что мы его разыграли
Пока допрет, семь раз в штаны на...т.
Ну потом он отыграется, Андрейчик старлея до дембеля не увидит
Это точно, он приказ получит и месяца три его держать будет, а потом скажет, что писарь Хохлюк его не в ту папку заховал.
Вошел Зиновьев, ведя наголо стриженного рядового солдатика из последнего осеннего набора.
Как фамилия, из какой роты? - грозно уставился на солдата капитан.
Передашь в секретную часть пакет, лучше передай писарю и сразу смывайся к себе в роту и чтобы никому ни гу-гу! Понял? Сразу убегай, как передашь.
Солдат ушел в полном недоумении, а в техчасти воцарилась усталая тишина. Кедря молча раскачивался на задних ножках своего стула, Андрейчик, совсем позабыв про понтоны и техническую документацию мечтательно глядел на потолок.
Пойду, зайду к Щербине, как будто нечаянно спрошу, как мой приказ на старлея движется - не утерпел Валера и отправился вон из кабинета.
Первое, что он увидел выйдя в коридор - это мелькнувшую впереди спину Щербины, который почти бегом пронесся из своей \"секретки\" в кабинет начальника штаба.
Возвращаться снова в техчасть не хотелось - Валерий отправился на лестницу, где собирались штабные любители покурить.
Чесание языками под предлогом физиологической необходимости очередной раз отравиться беломорканалом - любимейшее занятие младших штабных офицеров. На черной лестнице, между первым и вторым этажами, где редко появляется начальство, с утра до вечера hder непрерывный процесс выхолащивания последних мозгов штабного офицерства. Ни на минуту не рассеивается на лестнице сизый беломорный дым, ни на секунду не утихает умный разговор образованных и остроумных мужчин в зеленых рубашках. Меняется только состав компании - те кто уже до тошноты накурился и рассказал все, что имел на сегодня в своей медной голове, расходятся по кабинетам, а на их место тут же становятся новые курильщики, готовые сразу включиться в никогда не прерывающуюся беседу. Набор обсуждаемых тем небольшой - служба, чьи-то пьяные похождения и бабы.
Процесс лестничной болтовни - это своеобразный разрешенный наркотик, без которого не в силах обойтись ни один штабной военнослужащий. Во время перекура можно не только отдохнуть от майорской рожи, но что самое главное, можно утвердиться в звании умного парня, почувствовать себя мужчиной, который ничуть не глупее других.
На этот раз в центре толпившихся на площадке курильщиков председательствовал прапорщик Колобаев.
... Вобщем послали его тогда в наряд в городскую комендатуру, и попал он значит старшим патруля на вокзал, - Колобаев смачно затянулся и задержав несколько дыхание, стал продолжать рассказ:
Ну, вобщем туда-сюда, ходют они по вокзалу с двумя
солдатиками и останавливает он значит это одного сержанта
одет не по сезону или еще чего там подозрительно показалось.
Ну сержантик тот туда-сюда заюлил, нету у него, понятное дело,
документов - в самоволке он, понятное дело. Надо значит его в
комендатуру, но сержантик этот говорит - \"давайте, значит,
товарищ капитан поговорим наедине, без этих солдатиков. Без
свидетелей значит\". Ну, отослал он солдатов своих, сержант ему
и говорит:
\"Я, товарищ капитан, служу писарем в штабе округа, попадаться в комендатуру мне никак нельзя, отпустите меня, значит это, товарищ капитан, а за мною вам, значит, никак не пропадет. Говорите мне вашу часть и фамилию, а я, если меня отпустите сейчас, вам очень хорошее и большое дело сделать могу\". Ну, в общем отпустил он того сержантика, пожалел, что-ли, и дело с концом. Прошло недели три, он значит уже и позабыл про это дело совсем. Однако. Бах! Вызывают его значит теперя в штаб бригады. Емае, что такое? Приезжает он туда, его к командиру - туда сюда \"Что у тебя за блат в штабе округа, говорят, -мы на тебя никаких бумаг с представлениями не посылали, а тебе приказом звание майора досрочно пришло\". Тут до него, значит это и доперло, этот сержантик, когда списки на присвоение званий командирующему готовили, допечатал внизу егоную фамилию, так списки на подпись и пошли. А потом уже никто конечно переправлять не стал. Так и получил он значит майора в двадцать восемь лет, и потом служба у него пошла - малина, а не служба. Все, значит, подумали что у него это, лапа волосатая в округе, вобщем сейчас полковником в Москве служит\"
Колобаев закончил, и с видом легкого торжества оглядел притихших офицеров. Каждому вдруг захотелось такого фарта по службе и услышанный рассказ вызвал у каждого легкую зависть и восхищение такой блестящей и неожиданной карьерой.
А у нас такой случай был, - не давая опомниться притихшей osakhje захватил инициативу старший лейтенант Бочаренко.
Одному капитану у нас выходило получать майора. Он давно уже в капитанах ходил, как наш Кедря вобщем, ну значит послали на него документы, ждет он приказа из Москвы. Ждет-ждет, как обычно, приказ месяца три идет, вдруг, тоже - вызывают его в корпус, прямо к Брылову. Заходит он в кабинет, а Брылов ему ручку жмет и говорит, \"поздравляю вас товарищ, с присвоением вам звания генералмайора\". Тот и охренел совсем. Вобщем в Москве писарь когда бумаги готовил, описку сделал, вместо майор, написал генерал-майор, ну бумаги так и пошли на подпись, а потом как министр утвердил, никто уже ни проверять, ни исправлять не стал конечно\".
Слушатели на лестничной площадке несколько оживились
-Ну, это уж брехня!
Генералов Верховный совет присваивает, а не министр
Это уж вранье, ты Бочаренко того, загнул
Загнул, загнул, - слегка обидевшись продолжал Бочаренко -, а так потом и служил у нас в бригаде генерал-майором. Ему еще и должность специальную сделали, в бригаде ведь должностей генеральских кроме командирской нету, так ему специально определили\".
Пока возбужденные фантастическим рассказом о сверх-карьере офицеры обсуждали между собой может такое быть или нет, к батарее дымящих стволов прибавил свою папиросу новый крильщик - капитан Синицын.
Слышь, мужики, у нас сейчас Щербина Кедрю колотить собирается.
Андрейчик не стал слушать известную ему историю аферы века, и пошел в техчасть собираться до дому. До конца дня оставалось пятнадцать минут. 4.
Что же это так противно гудит? Может уже в башке гудение, так ведь не должно пока еще - пью не более других
С трудом разлепив глаза, Валера обвел взором комнату родного общежития и поморщился от одновременного приступа накатившей головной боли и желудочных спазм. Зрение, казалось уже воспринимало окружающий мир, но сознание, затуманенное вчерашним, еще спало. Валера уставился на стену, оклеенную загорелыми девичьими ляжками и животами, вырезанными из \"Юманите Диманш\" и не испытал при этом никакого эмоционального подъема. Если по трезвости разглядывание французских тел вызывало в нем, в зависимости от настроения разные чувства в широком диапазоне от чисто эстетических с оттенком романтики до грубого вожделения, то теперь вид этих плеч, грудей и ягодиц вызывал лишь тошноту.
Это же мы вчера телик позабыли выключить, вот что это гудит, отметило наконец-то начавшее пробуждаться сознание.
Хочешь, не хочешь, а в туалет вставать надо - решил Валерий и отчаянно скрипя панцирной сеткой под своим отравленным телом, стал поднимать голову и торс, одновременно спуская ноги из-под одеяла на пол.
Такая перемена положения отозвалась в организме целой гаммой самых неприятных ощущений. В теменной и затылочной части черепа внезапно произошло какое-то отключение электричества и Валера чуть было вновь не рухнул в койку, но головокружение остановилось. Теперь все мироощущуение сконцентрировалось на жутких резях в кишечнике, сопровождавшихся возмутительно неприличным бульканьем и бурчанием.
Господи, какую гадость пьем, - подумал Валерий и ничего не различая перед собой, двинулся в туалет.
Через полчаса, взбодренный умыванием и тремя литрами выпитой из-под крана холодной воды, Валера вернулся в комнату и теперь мог уже адекватно воспринимать безрадостно-угрюмую картину похмельного развала. Центром этого развала был стол, некогда принесенный из учебного класса или ленинской комнаты, о чем свидетельствовали вырезанные на его коричневой поверхности слова: Бухара, дембель, Светлана и ДМБ-77. Липкую от пролитого портвейна поверхность стола устилали беломорные окурки, горелые спички, хлебные крошки и прочий мелкий мусор. Окурки были везде - в пустых консервных банках из-под рыбных фрикаделек, в опустошенных вчерашним разгулом бутылках, на полу и даже в мраморной плите недоеденного холодца по пятьдесят четыре копейки за кило, и без того почти несъедобного. Кроме окурков, на полу валялись в необычайном множестве голубые кальсоны, пустые портвейные бутылки, хромовые и юфтевые сапоги, носки, портянки, а также газеты - центральная \"Красная звезда\" и бригадная \"За родину\".
Телевизор по-прежнему мерцал в углу, наполняя комнату сверлящим гудением.
Офицеры уже проснулись, все еще в голубых кальсонных гарнитурах. Кто уже сидя, кто, пока лежа, каждый индивидуально пытаясь бороться с синдромом похмельной ломки.
Грицай, жопа, я ведь говорил тебе, оставь одну бутылку пива на утро, нет же, выпил вчера, гадина
Валера, воды подай, будь другом!
Раз, два, четыре, восемь, - двенадцать бутылок охерачили вчера, без пива!
И еще Юра заходил, у него две бутылки \"старки\" было.
Погуляли!
Комната оживала, наполнялась звуками двигаемой мебели, скрипящих панцирных сеток и перекатывающихся по полу пустых бутылей.
Теперь бутылок сдадим рубля на четыре.
Мужики, кабак уже через полчаса открывается, сейчас по рублю на тачку и в \"Вечерние Зори\".
Лучше в \"Якорь\", там и пиво точно будет и тушеное мясо в бульоне с похмелья - то, что надо!
Я не поеду, ребята, мне в роту надо, я сегодня ответственный.
Куда ты с такой рожей! Позвони дежурному, скажи, чтоб старики за порядком посмотрели и айда с нами!
По мере вставания, одевания и прочей утренней суеты, перемежавшейся беззлобной бранью и сальными шуточками, на смену похмельной угрюмости приходило состояние возбужденного ожидания b{undmncn дня, который сулил и водку и закуски, и может быть, амурные приключения.
По очереди, поскоблив рожи Кешкиной электробритвой, натянув поверх кальсонных гарнитуров брюки, рубашки и кителя, офицеры в значительной мере преобразились, приняв вид вполне приличных людей, несколько утомленных делами и бессонницей. После недолгих пререканий решили ехать в \"Русское застолье\" и, наконец, облачившись в шинели, радостно хлопая дверьми, выкатились на улицу...
- В одну тачку все не сядем...
Ничего, лишнюю треху дадим - сядем.. В \"Волгу\" на заднее
сидение можно вчетвером.
Морозный воздух трезвяще бодрил. Лица офицеров уже зарумянились и светились радостным ожиданием
-Скорее, скорее, скорее...
Через полчаса, когда знакомый \"мэтр\" усадил всю команду за самый уютный столик, Валера вдруг испытал чувство самого совершенного, самого высокого блаженства.
Что кушать будем? - приветливо спросил подоспевший официантик с пивным брюшком и ранней лысиной порочного человека.
Пиво есть?
Есть!
Отлично! Нам пива двенадцать, сразу! Водочки - две поллитровочки и, что горячего будем?
Я мясо в горшочке, а ты Кеня, будешь? Давай!! Так, три мяса в горшочках, ... табака есть?
Сделаем.
Табака три, салаты какие? Огурцы, столичные, русский букет.
Так, тогда еще шесть огурцов и пока все.
Сию минуту.
Пиво сразу принеси, душа горит.
Пока ждали пива, беседа не клеилась. Валера томился, предвкушая, как он выпьет одну бутылку сразу, и как потом закурит и будет медленно пить вторую, уже в новом кайфе.
Официант прилетел в один момент и ловкими движениями, издающими короткий пшикающий звук стал открывать вожделенные темнокоричневые бутылки.
Выпили... Тотчас все разом закурили и непринужденная беседа лаская сердца утомленных воинов, потекла сама собой.
Как Вовчик-то Буксмана встречал!
Е-мае, это угар был!
Ты видал? Расскажи!
Кеня Орлов, с первой бутылки пива уже вполне отошедший от утренних страданий, размахивая своей папиросой, возбужденно кричал, вращая глазами:
Я же Вовчику накануне дежурство сдавал. Так еще когда за паролями он в строевую ходил, ему Михалюк говорил, - прочти Вова устав, завтра Буксмана встречать будешь. Потом мы у начальника штаба на инструктаже были, тот ему тоже, читай, Вова устав, bqrpews начальника и подачу команд особенно. Завтра Буксман приезжает - ты будешь лицом полка. Отлично! Дальше приходим к командиру, \"дежурство сдал, дежурство принял\", туда-сюда, он ему тоже инструктаж дает - Вова! На тебя будет смотреть вся страна! Читай, Вова устав, учи! Встречу начальника дежурным по части наизусть! Ну, Вова, конечно: Ага. Так точно, буду стараться. Наступает утро. Вовке в дежурку с КПП звонят: Товарищ литинант, за Буксманом машину послали, товарищ литинант, машина едет, - Вовчик из дежурки выскакивает и прямо под капот буксманскому \"уазику\" шофер еле затормозил, а Вова все команды позабыл и как заорет: \"Буу-уксман!\"
Все за столом заржали и захрюкали. Вновь появился официант, на этот раз, степенно неся поднос с двумя поллитровками и салатами из свежих огурцов.
Налили. Выпили. Валера уже с начавшим появляться аппетитом стал нажимать на огурцы.
Не так, Кеня это было, я сам видел, - взял слово лейтенант Крапивин.
Смешнее было. Володьке еще за полчаса до приезда шефа нач. штаба вливание делал, так мол и так говорить надо, туда и вот так ходить... дескать ты Вова все хорошо понимаешь? Ничего не перепутаешь? Вова - нет, говорит, не перепутаю. Михайлюк ему Вова, как приедет шеф. Выбегай из дверей и жди, когда тот дверцу откроет. Когда его нога плаца коснется - командуй \"батальон смирно!\" и шагай к нему строевым, подойдешь - доложи, как в уставе, \"товарищ полковник, за время моего дежурства\" и так далее. Скомандует он \"Вольно\", ты командочку повтори и отскакивай, чтобы тебя больше не видали. И опять, Вова, ты все понял? Вова - Все понял! Ну. Приезжает Буксман. Вова стоит у дверей штаба, ждет когда машина остановится. Машина встала, шеф из нее выходит, а Вова молча к нему строевым. Подходит и громко так, прямо Буксману в харю орет: \"Товарищ полковник, смирно!\"
Михайлюк и все мы, кто стояли здесь рядом, от страху, что дальше будет, в штаны наложили сразу.
А Буксман, как ни в чем не бывало Вовке говорит :-А теперь, дайте мне команду \"Вольно\". Володя ему спокойненько так \"Вольно\", товарищ полковник. Буксман сразу в штаб и говорят, теперь двухгодичников дежурными по батальону ставить не будут никогда.
Ну да, не будут, а кто ходить-то в наряд будет? Пол штаба кадровых - все калеки, все со справками \"к строевой службе не годен\".
Да, конечно будут в наряд ставить, только по обычным дням.
Ну, Вовчика -то ставить не будут.
Захмелев, Валера полностью погрузился в самое замечательное из состояний - состояние совершенного покоя. Это состояние обеспечивалось тем, что на столе еще было много водки, что сейчас принесут горячее, что рядом сидят замечательные ребята, настоящие друзья. 5.
\"Женский вопрос\" для большинства офицеров. Можно сказать, был qngd`m и раздут в определенной степени искусственно, и носил характер скорее имиджевый, чем необходимо насущный. Во всей массе холостых \"гусей\" и кадровых женатиков, конечно, были мужчины истинно необузданных страстей, которым в силу их неумеренного темперамента и полного остутствия мозгов, сублимировать избытки либидо не представлялось возможным. Этим несчастным ребятам, почестному, физический контакт с противоположным полом был необходим почти ежедневно. Как диабетик не может обходиться без своего укола инсулина, эти лейтенанты клинически не могли жить без ежедневного \"мясного укола\", как называл половой контакт наш доктор Володя Рюмашин.
Кого трахать, этим \"гигантам\" было практически все равно. Как и горькому пьянице, которому безразлично что пить, лишь бы в голову ударило. Так для наших \"жрецов Венеры\" эстетические качества предмета близости, существенной роли не играли. Здесь работало правило прапорщика Щербины: \"Настоящий мужик пьет все, что горит и трахает все, что движется\".
Издревле, половой героизм возводился в боевой среде в разряд необходимых достоинств образцового защитника Родины, поэтому, едва надев погоны, и горбатый с субтильной грудью лейтенант и лысый капитан с развитым тазом, желая вписаться в героический стереотип, всеми силами корчат из себя удалого поручика Ржевского. Из опасений быть заподозренными в тайной болезни или позорном пристрастии к мастурбациям, большинству \"гусей\" и молодых кадровых приходится \"держать марку\" - распространять небылицы о личных подвигах в области половых сношений и многозначительно окружать таинственным ореолом свои отлучки из офицерского общежития. Находясь в плену стереотипа поручика Ржевского, любой молодой офицер обязан выполнять массу неписанных правил, если не хотел быть записанным в позорный отряд онанистов или импотентов.
Особенно синдром Ржевского \"работал\" при посещении ресторанов, баров и кафе. Придя в кабак, каждый служивый был просто обязан \"снять бабу\" или, по крайней мере, продемонстрировать попытку. Срывы и неудачи в этом деле обществом прощались.
Из всей оравы офицеров налетавшей обычно в \"Вечерние зори\", \"Якорь\" или \"Уральские огни\" лишь двое-трое настоящих \"мучеников плоти\" искали партнерш искренне и в охотку, абсолютное же большинство, рассматривало ухаживание за прекрасными дамами, как осознанную и не всегда приятную необходимость.
Нельзя сказать, что Валера Андрейчик в свои двадцать пять не испытывал острого зова плоти, просто располагая определенной культурой и воспитанием, он имел свой идеал и старался быть верным ему даже в условиях всеобщего психоза.
Валеру тошнило от рассказов наиболее \"удачливых\" в бабах вояк, как на грязном чердаке в разных позах подвергалась любовным атакам двоих друзей-лейтенантов сорокалетняя пьяная шлюха, или как команда двухгодичников и молодых прапорщиков творила \"трах\" в многонаселенной комнате девичьего общежития, где после каждого нового тоста \"за любовь\", менялись партнерами.
Да, сильна армия традициями своими и как не вертись, приходится не только терпеть, выслушивая всевозможные гнусности, но и более того, самому по мере захмеления головы начинать поржевски крутить ус и эдаким чертом смотреть на девок за соседними qrnkhj`lh.
Впрочем, сегодня в ресторане с девчонками было напряженно. Даже знаменитое природное явление, при котором после полу-литра водки каждая сорокалетняя шлюха кажется греческой богиней, а после выпитого литра, старуха уборщица становится похожей на кинозвезду, даже при этом условии положить глаз было решительно не на кого. К девяти часам, однако, когда оркестр уже устал греметь Паулса и Тухманова, двум перезрелым блондинкам после непродолжительных атак, все же удалось проделать брешь в лейтенентской обороне. Грицай и Кешка, немного поколебавшись, снялись и взяв в буфете две запечатанные бутылки, покорно побрели вслед за \"девчонками\" ловить такси.
В пьяном сердце Валерия, событие это какой-либо зависти не вызвало - бабы были старые и некрасивые, однако с уходом ребят в душе ощутился грустный спазм.
Допив остатки водки и расчитавшись, уже слабо вообще что-либо соображая, Валерий вдруг встал и движимый какой-то внутренней силой, лежавшей вне его воли и рассудка, нетвердой походкой поковылял к столику метродотеля.
Женщина на вид тридцати лет, в форменной синей юбке и белой блузке с синим галстуком весь вечер играла роль хозяйки бала-гоняя официантов, встречая и рассаживая гостей, а также принимая претензии и улаживая разного рода инциденты. Она была неприступна, холодна и аристократически нервозна, как породистая собака на прогулке.
Если б Валерий был способен задуматься в этот момент, он мог бы дать себе отчет, что его влечет в этой женщине целый комплекс добродетелей, главными из которых были ее выдающийся бюст и круглая задница, которой она то и дело самозабвенно вихляла.
Валерий встал наконец напротив администраторского стола и вперившись плотоядным взглядом, стал рассматривать под прозрачным нейлоном блузки бретельки лифчика и соблазнительную канавку смыкавшейся в молочном тумане тугой и сладкой плоти.
Оторвавшись от лежавших перед ней счетов, женщина подняла лицо и посмотрела на Валерия. Андрейчик встретил взгляд ее трезвых серо-голубых глаз и слегка вздрогнул от холодного электричества, которым его обдало. Глаза женщины смотрели выжидательно-враждебно.
Что вы хотите? - спросила он неожиданно низким голосом.
Валерий судорожно сглотнул воздух и промямлил,
-Скажите, во сколько вы заканчиваете работу?
А в чем дело?- спросила она, сощурив глаза и наклонив к плечу свою завитую головку.
Отступать уже было некуда.
Хочу вас проводить домой.
Женщина вдруг неожиданно расслабилась и с улыбкой откинувшись на спинку кресла достала сигарету.
А что меня провожать, меня провожать не надо, я рядом живу, она потянулась к немедленно сверкнувшей Валериной зажигалке.
На Андрейчика вдруг сошло пьяное вдохновение.
Вы такая красивая, вдруг, думаю к вам хулиганы пристанут, поздно ведь уже, надо проводить, кодекс офицерской чести, onmhl`ere ли.
Глубоко с чувством затянувшись, женщина еще больше смягчилась и продолжала
А я тут всех хулиганов знаю, мне бояться нечего. Это скорее тому, кто меня провожать пойдет бояться надо. Ты не боишься, лейтенант?
Трус шампанского не пьет, - сам поразившись своему остроумию ввернул Валерий.
Ну что ж, тогда, коли не трус, давай попьем. У меня дома еще с Нового Года бутылка стоит- уже с большим интересом посмотрев на Валерия сказала женщина,
Я выйду через час, доделаю тут дела, постарайся поймать машину и подожди меня внизу.
Сердце в груди заколотилось бешено.
Такси Валерий поймал без особых затруднений. Пообещав пять рублей сверх счетчика, он уговорил шофера полчаса постоять. В машине было тепло, и под тихое пиликанье Аллы Пугачевой на ночной волне \"Маяка\" Андрейчик почти задремал, вполглаза наблюдая за выходящей из ресторана публикой.
От работающего мотора в ноги шло приятно расслабляющее тепло и тревожное ожидание, вызывавшее сначала в груди усиленное биение сердца под убаюкивающий рокот, сменилось дремой и безразличием к происходящему. На тускло мерцавших автомобильных часах было уже без четверти двенадцать, когда в дверях ресторана наконец появилась она. На ней была шикарнейшая дубленка в талию. Поверх белого пухового платка кудрявую головку украшала ондатровая шапка, замшевые сапоги на каблучке, хорошо подчеркивали стройность и длину ног. У Валерия вновь сперло дыхание. Но в тот же миг, он заметил, что женщина не одна. Рядом, уверенно держа ее за локоть, вышагивал прямо к Валериному такси высокий широкоплечий мужчина с суровым лицом профессионального боксера.
В груди у Андрейчика мгновенно появилось ощущение чего-то нехорошего.
Мужчина, решительным движением распахнул заднюю дверцу и както по хозяйски заботливо, с показным респектом, помог женщине устроиться на сидении, потом, прихлопнув дверь, уверенно распахнул переднюю и жестом пригласил Валерия выйти из машины. Совершенно отупев от неожиданности происходящего, Валерий оглянулся на сидевшую сзади женщину.
Она смотрела на него лукавым прищуром своих серых электрических глаз и улыбалась.
Извини, лейтенант, так уж получилось. Спасибо тебе за такси и не сердись.
Валерию вдруг стало страшно стыдно перед шофером такси, который наверняка в глубине своей души смеется сейчас над ним, радуясь комизму ситуации и ожидая, наверное еще более смешного исхода. Снизу вверх Валерий посмотрел на терпеливо стоящего возле дверцы боксера и увидел ломанный-переломанный нос, шрам под левым глазом, брови в следах от многочисленно накладываемых скобок и глаза глядевшие злобой и неприязнью. Валерий вздохнул и буркнув что-то вроде \"Доброй ночи\" вышел из машины.
До родного офицерского общежития Андрейчик добрался около двух часов ночи. Неспавшие еще Костя и Вовчик понимающе усмехаясь в один голос встретили его вопросом,
Ну как?
Я трахнул ее четыре раза, она рыдала как сумасшедшая. ответил Валерий и едва раздевшись, мгновенно отключился. 6.
То, что сегодня за пятнадцать минут до подъема будет объявлена тревога с выездом в район развертывания, еще неделю назад в батальоне знали все, включая даже батальонную собаку Шлюху и ее жениха кобеля Сундука. Однако никакими позитивными сдвигами в жизни части это знание не отозвалось, и когда грянул гром, вышеупомянутые животные оказались наиболее подготовленными к войне существами.
Явившись в штаб по команде \"сбор\", получив у дежурного пистолет и личный дозиметр, Валерий не снимая шапки и лишь расстегнув верхнюю пуговицу шинели закурил, и став возле двери техчасти в тревожном ожидании неизвестности принялся наблюдать суету всеобщего хаоса. По коридору мимо него то и дело сновали туда-сюда прапорщики с грустными глазами, быстрым шагом проходили майоры и капитаны, зло покрикивая на лейтенантов и прапоров. На лицах у всех была печать безысходной неотвратимости краха и последующего за ним наказания.
Радкевич, сука, почему не свою машину взяли?
Так нашей нема! Она из парка не выходит, поломатая!
Где этот козел Мищенко, пусть бежит на КТП, наша машина не 3907, а 39-44.
Поляшов -мудак роту без противогазов вывел...
Валерий поймал за локоть пробегавшего куда-то Кедрю и не желая более пребывать в неизвестности спросил:
Виктор Петрович, а нам чего делать?
Кедря остановился, потер рукавом пряжку на портупее и сказал добродушно:
Кури, пока. Когда Черняев нашу машину к штабу подгонит, будем загружать туда тревожный сундук с документацией и приборами.
Ближе к вечеру появилась Мета с заказанными им деталями. Она бросила на верстак длинный ящик и явно хотела что-то сказать, но потом раздумала. Язон поднял взгляд на нее и улыбнулся.
— Ты чем-то озадачена? — спросил он.
— О чем это ты? Вовсе я не озадачена. Просто мне досадно. Очередной рейс отменен, график поставок нарушен, притом надолго. Вместо того чтобы идти в рейс или дежурить на Периметре, я должна слоняться без дела и ждать тебя. Потом зачем-то лететь куда-то, куда ты скажешь. Разве это не причина для досады?
Язон тщательно разместил детали на шасси, потом продолжил разговор:
— А я говорю, что ты озадачена. Если хочешь, могу уточнить. И окончательно сбить тебя с толку. Очень уж соблазнительно это сделать.
Она хмуро глядела на него через верстак, максимально накручивая на палец непокорный локон. Такой Мета ему больше нравилась. Когда она выступала в роли пиррянина, работающего на полную мощность, индивидуальности в ней было не больше, чем в части громадной машины. Сейчас он почти узнавал в ней ту девушку, с которой летел на Пирр. Может быть, все-таки удастся довести до ее сознания то, о чем он думает?
— Если я говорю «озадачена», в этом нет ничего обидного для тебя. Да иначе и быть не может, ведь тебя так вырастили. Конечно, Пирр — это как бы остров со множеством сложных проблем, решать которые вы мастера. Но остров он остров и есть. Перед лицом внепланетной проблемы ты теряешься. И еще сильнее теряешься, когда ваши островные проблемы оказываются частью более широкого контекста. Представь себе, что ты ведешь игру, в которой правила непрерывно меняются.
— Какой-то вздор ты говоришь, — оборвала она его. — Пирр вовсе не остров, и борьба за существование — отнюдь не игра. — Извини, — улыбнулся он. — Я ведь это в переносном смысле, да, видно, сравнение не совсем удачно выбрал. Ладно, давай более конкретно. Разберем пример. Допустим, я скажу тебе, что вон там, на двери, сидит шипокрыл…
Прежде чем он договорил, пистолет Меты нацелился на дверь. С грохотом опрокинулся стул — Скоп очнулся, вскочил на ноги и тоже прицелился.
— Это я так, для примера, — объяснил Язон. — Там же нет никого.
Охранник убрал пистолет, наградил Язона презрительным взглядом, поднял стул и снова сел.
— Сейчас вы оба подтвердили свою способность решать пиррянские проблемы, — продолжал Язон. — Ну, а если я скажу, что над дверью сидит тварь, которая только с виду похожа на шипокрыла? А на самом деле это огромное насекомое, и оно прядет тонкую шелковую нить, пригодную для изготовления ткани?
А где этот сундук, - простодушно поинтересовался Валерий.
Скоп метнул из-под густых бровей взгляд на дверь, и пистолет его выскочил было из кобуры, но тотчас вернулся на место. Буркнув, что-то нелестное для Язона, пиррянин сердито вышел и хлопнул дверью. Мета наморщила лоб, размышляя.
У нас в техчасти один сундук, карась - сердито ответил Кедря.
— Это мог быть только шипокрыл, — сказала она наконец. — Никаких других тварей, похожих на шипокрыла, нет. И шелковая нить тут ни при чем. А если бы ты подошел к нему поближе, он бы тебя укусил. Так что тебе поневоле пришлось бы убить его раньше.
Так там же никаких документов и приборов, Виктор Петрович, мы же там кеды и треники для волейбола держим, - продолжал недоумевать Валера.
Судя по улыбке Меты, она была довольна логикой своего ответа.
Молчи, дубина, и делай, что тебе говорят, - обрезал Кедря и резко вдруг слинял.
— Опять промах, — сказал Язон. — Я описал мимикрирующего паука, который водится на планете Стовера. Этот паук умеет маскироваться под самых опасных животных, да так ловко, что ему не нужна никакая другая защита. Так вот, этого паука можно спокойно посадить себе на руку, он будет сидеть и прясть. Представь себе, что я бы завез сюда, на Пирр, несколько тонн таких пауков, знали бы вы, когда стрелять, а когда нет?
Причина исчезновения Кедри сию минуту дошла и до Валерия - в конце коридора замаячили фигуры Чернова и Буксмана. Андрейчик спрятал недокуренную папиросу в рукав и вытянувшись по стойке \"смирно\" с тупым выражением покорности судьбе стал ждать, что начальство пройдет и не заметит.
— Но их тут нет, — стояла на своем Мета.
Ваш мудак Исаков какую академию кончал? -гремел на весь коридор полковник Буксман.
— Сейчас нет, а вдруг появятся? Придется менять все правила вашей игры. Ну как, поняла? В галактике действуют определенные законы и нормы, но они отличаются от ваших. Для вас нормой стала нескончаемая война с местными организмами. Я хочу нарушить этот порядок и покончить с войной. Разве ты против? Разве не хочешь, чтобы твоя жизнь перестала быть сплошной борьбой за существование? Чтобы в ней было место для счастья, любви, музыки, искусства — всего того, на что у вас теперь просто нет времени?
Построил, видишь ли колонну за сорок минут и докладывает! Колону пустых машин строит подлец!
Слушая Язона и стараясь осмыслить все эти непривычные понятия, Мета преобразилась, пиррянская суровость совсем сошла с ее лица. Он как-то машинально взял, ее за руку — рука была теплая и отзывалась на его прикосновение частым биением пульса.
Буксман вдруг остановился напротив Валерия и ткнув в него пальцем продолжал ругаться глядя при этом на Чернова.
Вдруг Мета опомнилась, отдернула руку, вскочила на ноги и бросилась к двери. Вдогонку ей неслись слова Язона:
Вот даже лейтенант Андрейчик и тот знает, хоть и академии не jnmw`k, что колонна формируется из машин загруженных, имуществом и снаряжением, так ведь?
— Скоп бежал, потому что боялся за свою драгоценную черно-белую логику. Это все, что у него есть. Но ведь ты-то видела другие части галактики, ты знаешь, что жизнь не сводится к тому, чтобы убивать или быть убитым на Пирре. Ты чувствуешь, что я прав, только не хочешь этого признать.
Так точно! - гаркнул Валерий, делая страшные глаза. Буксман, потеряв вдруг к нему интерес, отвернулся и потащил Чернова дальше по коридору.
Она выскочила за дверь.
Проводив ее взглядом, Язон задумчиво потер пальцами щетинистый подбородок.
Мерзавцы, совсем обленились соображать чего-либо..., - гремел Буксман удаляясь.
«Кажется, женщина берет верх над пиррянином, — сказал он себе. — По-моему, я видел слезы на ее глазах… Может быть, даже первые слезы за всю кровавую историю этого истерзанного войной города…»
Валерий вызволил из рукава успевшую было потухнуть папиросу и чиркнув спичкой вновь предался праздности. Однако не успел он делать и двух затяжек, как откуда-то сбоку вынырнул Кедря и сразу обрушил на Валеру поток свежих новостей:
Итак, карась, выезд батальона по трэвоге отмэняется.
ГЛАВА XXI
Кедря с ехидцей усмехнулся и продолжал:
— Только урони эту штуку, и Керк оторвет тебе обе руки, — сказал Язон. — Вон какой он мрачный, сам не рад, что дал себя уговорить на это дело.
Этим умникам в акадэмии тэперь очэнь много знаниев дают, Исаков - полный болван, он и за два часа колонну не построит, так чтобы не совсем в дерьме оказаться, решили отправить в район развертывания только пэрвую роту. Остальные остаются и сдают комиссии нормативы на нашем полигоне. Кстати, карась, ты тоже в комиссии - будешь принимать у трэтей роты зачет по мостовой подготовке.
Скоп негромко выругался, передавая громоздкую упаковку с частями пеленгатора Мете, которая стояла в открытом люке корабля. Язон наблюдал за погрузкой и подстреливал излишне любопытных представителей местной фауны. В это утро больше всего было рогоносов, он один уложил четырех. Язон последним поднялся на борт и задраил за собой люк.
Мимо дверей техчасти громко бухая сапожищами пробежал куда-то дежурный писарь. В тот же час, в динамиках громкой связи запищало, забулькало и потом оттуда донесся едва узнаваемый голос майора Федорова:
— Где ты его поставишь? — спросила Мета.
Офицерам штаба в восемь пятнадцать быть на малом плацу с тревожными чемоданами, - динамики клацнули и затихли. Валерий посмотрел на часы - восемь ноль пять, да, Виктор Петрович, тревожного чемодана то у меня нету.
— Где ты посоветуешь, — ответил Язон. — Мне нужно для антенны такое место, чтобы ее не экранировал металл. Тонкий пластик — не страшно. В крайнем случае установлю антенну снаружи и налажу дистанционное управление.
Не дрейфь, карась, возьми чемодан Зиновьева, ему ведь не надо раз он в отпуске. А чемодан я еще позавчера видал за вторым шкафом, что у окна.
— Может, так и придется сделать. Корпус сплошной, для обзора у нас служат приборы и телевидение. Так что… Хотя погоди, кажется, есть подходящее место.
Обрадованный, что дело так легко разрешилось, Валера быстро разыскал за шкафом уставной тревожный чемоданчик \"размером шестьдесят на сорок и на двадцать\" и бегом направился к месту сбора на малый плац.
Мета проводила его к отсеку, где помещалась одна из спасательных капсул. Вход в этот отсек всегда был открыт. Они вошли; за ними вошел и Скоп со своей ношей.
На небольшом очищенном от снега пространстве в две разомкнутые шеренги угрюмо стояло и мерзло штабное офицерство. Валерий быстренько пристроился на левом фланге за майором Рыбиным из мобгруппы и также как все поставил на землю справа от себя свой чемодан.
— Капсулы утоплены в корпус только наполовину, — объяснила Мета. — У них прозрачные носовые иллюминаторы, которые закрыты щитами, но щиты автоматически сбрасываются, когда капсула катапультируется.
Интересно знать, что там у Зиновьева лежит, - подумал Валерий, - вроде должно быть по уставу мыло, полотенце, смена белья, жратва и чего-то там еще, ладно, авось пронесет.
— А сейчас можно раздвинуть щиты?
Становись!
— Попробуем, — сказала Мета.
послышалась вдруг команда старшего из офицеров майора Попченко.
Она проследила провода до соедини тельной коробки, открыла крышку, замкнула реле вручную, и тяжелые пластины втянулись в корпус. Большая часть иллюминатора выступала ниже брюха корабля, это обеспечивало свободный обзор.
Товарищ полковник, офицеры штаба по вашему приказанию построены.
— Превосходно, — заключил Язон. — Здесь и устроюсь. А как мы с тобой будем переговариваться?
Вольно! У Вас, Попченко, надеюсь все в порядке, как всегда. Давайте, показывайте, что у вас там, - начал Буксман с нашего начальника продовольственной службы.
— Вот… Видишь, устройство связи и блок с фиксированной настройкой. Только больше ничего не трогай, особенно вот этот контакт.
Так, смену белья вижу, консервы вижу, фонарик - хорошо! Где планшет, курвиметр, измеритель? Не вижу!
Мета показала на рукоятку посредине панели управления.
Товарищ полковник, я же начпрод, мне планшетка ни к чему...
— Если включить его, через две секунды капсула отстреливается. А своего запаса горючего у нее нет.
Для вас, Радченко, одтельного устава не писали, объявляю вам замечание.
Есть!
— Есть не трогать, — сказал Язон. — Теперь вели этому тугодуму подключить меня к сети питания, и я соберу пеленгатор.
Дальше!
Аппарат был не очень сложный, но требовал точной настройки. Чашеобразная антенна подавала сигнал на чувствительное приемное устройство. Напряжение входного сигнала резко падало при малейшем отклонении в сторону, это позволяло точно определить его направленность. Дальше он поступал на усилитель, который в отличие от сосредоточенных радиопеленгаторов первого каскада, смонтированного из отдельных деталей, был выполнен в виде печатной схемы на белой подложке с надежно приклеенными полосками контактов на входе и выходе.
Начальник вещевой службы капитан Ионку!
Закончив сборку и установку, Язон кивнул изображению Меты на экране визифона.
Показывайте, что там у вас...
— Пошли, да потише, пожалуйста. Обойдемся без твоих любимых девятикратных перегрузок. Когда взлетим, пойдешь медленно над Периметром, пока не дам новую команду.
Так. вижу, это что?
Корабль умеренным ходом взмыл в воздух, набрал высоту и лег на круговой курс. После пятого круга Язон покачал головой.
Электробритва, товарищ полковник!
— С аппаратом, по-моему, все в порядке, но слишком много помех от местной активности. Отойди-ка на тридцать километров от города, там опять пойдем по кругу.
Едренамать! Ионку, где вы будете втыкать ее в лесу? В задницу себе? Там где мы будем воевать, для вас на деревьях еще розеток не наделали... Ладно, дальше.
На этот раз дело пошло лучше. Со стороны города поступал мощный импульс; пеленгатор давал его направление с точностью до одного градуса. Развернув антенну под прямым углом к курсу, Язон получал достаточно постоянный сигнал. Мета повернула корабль вокруг продольной оси так, что капсула Язона оказалась точно внизу.
Старший инжэнэр автотракторной службы капитан Кедря!
— Теперь полный порядок, — сказал он. — Держи так и старайся, чтобы нос не отклонялся.
Открывайте, Кедря. Так, вижу, хорошо, вижу, хорошо, вижу, молодец, так, а награды где? В тревожном чемодане офицера должны быть его правительственные награды.
Сделав засечку на лимбе, Язон повернул антенну на 180 градусов. Корабль продолжал идти по кругу, а Язон внимательно следил, нет ли импульсов, направленных к городу. Когда половина окружности была пройдена, он снова услышал сигнал.
У мэня их очэнь мало, товарищ полковник, мне стыдно их с собой носить.
Вы все смехуечками Кедря, всю службу смехуечками. Оттого у вас и наград мало. Дальше!
Полоса была узкая, но мощная. Для полной уверенности Язон прошел еще два полных круга и оба раза точно засек гирокомпасом направление. Показания совпали. После этого он вызвал Мету.
Старший инженер техчасти капитан Синицын!
— Приготовиться делать поворот вправо, или как там у вас это называется. Кажется, есть пеленг. Внимание… давай!
Где чемодан?
Поворот был сделан так плавно, что Язон ни на секунду не потерял сигнала. Два-три раза стрелка прибора качалась, но Язон тотчас возвращал ее на место. Как только корабль лег на заданный курс, Мета увеличила тягу.
Я вчера только из командировки, товарищ полковник!
Они шли прямо на область лесных пиррян.
Товарищ капитан, за халатное отношение к служебным обязанностям объявляю вам выговор.
Есть!
Час хода почти на предельной атмосферной скорости не принес никаких изменений. Мета ворчала, но от курса не отклонялась. Направление сигнала не менялось, а мощность понемногу росла. Они прошли над цепью вулканов по краю материка, и корабль тряхнули восходящие потоки воздуха. Когда берег остался позади и внизу простерлось море, Скоп тоже начал ворчать. Он все крутил свою турель, однако вдали от суши не по чему было стрелять.
Дальше!
Но вот из-за горизонта появились острова, и сразу направление сигнала переменилось.
Старший инженер-мостовик лейтенант Андрейчик.
— Сбавляй ход! — скомандовал Язон. — Похоже, наш источник на этих островах!
Откройте ваш чемодан.
Некогда здесь был целый материк. Он плавал на жидком ядре Пирра, напряжения в коре менялись, суша перемещалась, и материк ушел под воду. От кипящего жизнью края осталась лишь цепочка островов, некогда бывших вершинами самого высокого хребта. Торчавшие из океана клочки суши стали убежищем последних обитателей погибшего континента, победителей долгой и жестокой борьбы за существование. Здесь уцелели древнейшие виды пиррянской фауны.
В груди у Валеры екнуло. Он нагнулся и непослушными на морозе пальцами стал ковырять жгучие холодом блестящие замочки. Чемодан нехотя открылся и взорам офицеров явилось наполнявшее его содержимое.
— Пониже, — распорядился Язон. — Курс на большую гору. Кажется, сигнал идет оттуда.
Сука спортсмен Зиновьев с этим чемоданчиком на тренировку ходил, - запоздало пронеслось в бедной Валеркиной голове.
Они прошли над самой горой, но увидели только деревья да опаленные солнцем камни.
В чемодане, помимо стоптанной пары резиновых тапок и грязных тренировочных штанов, лежала колода игральных карт, пустая бутылка из под жигулевского пива, упаковка дефицитных индийских презервативов \"кох-и-нор\" и журнал Работница за август прошлого года.
Дикая боль пронизала голову Язона. Словно страшный заряд ненависти проник из приемника ему в череп. Он сорвал наушники и стиснул голову руками. Сквозь слезы он увидел, как с деревьев внизу сорвались черные тучи крылатых тварей. Склон промелькнул и исчез, в ту же секунду Мета резко прибавила ход, и корабль пошел вверх.