Тем временем Тимур открыл потайную дверь в крепостной стене, и, тревожно озираясь, они проникли в винный подвал.

— Придется, Дамдир, ждать… — словно бы извиняясь, сказал Тимур. — Не знаю, сколько. Или я, или Сандра, или такой, с горбом, придет. «Змея и Роза» — это наше слово.

— Иди, — кратко отозвался Дамдир. — Я умею ждать. Ее, — он кивнул в сторону Сандры, — береги.

— Не знаю, Дамдир. Как получится. Мы такое придумали… Сам не знаю, как получится. Главное что? Чтобы свадьбы Десебра и Эрики не было, так? Так. Ну а остальное — как получится. Посмотрим. Пойдем, Сандра!

Сандра накинула свое пончо. Она волновалась.

— А почему, Тимочка, — шепотом говорила она, — я когда вот это пончо в лагерь принесла, оно такое, как будто вылинявшее было, а сейчас опять яркое? Ты не знаешь, почему это, Тимочка?

— Ты помолчишь? Трещишь, прямо как эта… как Эрика.

— Еще раз вспомнишь ее, точно говорю, в лоб схлопочешь! Ты мне дай только до этой Эрики добраться, я ей скажу пару ласковых!

— Тсс!

Два воина, погромыхивая древками копий по камням лестницы, спустились мимо Тимура и Сандры, пошли по коридору.

Они торопливо и осторожно побежали по лестнице, ведущей вверх, к Старой башне.

На площадке, где Тимур с горбуном остановили тибериадца, Тимур замер, прислушался, а затем условно постучал в дверь каморки.

Горбун тотчас открыл.

Тибериадец вскочил — стоял по стойке «смирно», а глазами «начальство».

— А-а… — сказал ему Тимур. — Ну? Сколько коров насчитал? —

Десять! — явно все еще не веря в случившееся, ликующим шепотом выкрикнул тибериадец.

— Ну, теперь заживешь…

Тимур отозвал горбуна к окну, и они стали быстро переговариваться о чем-то.

Тибериадец глядел выпученными глазами на Сандру, затем выпалил в несказанном удивлении, восторге почтительном страхе:

— Эрика!

— У-у-ух! Н-н-надоели же вы мне со своей Эрикой! — возмущенно высказалась Сандра, — Ща-а ка-ак брошу все! И уйду! Сами кувыркайтесь тут без меня! «Эрика… Эрика…»

— Эрика! — уже утвердительно-радостно и тупо повторил тибериадец, за неимением начальства пожирая глазами Сандру.

Горбун беззвучно выскользнул в дверь. Тимур закрыл засов.

— Ну вот, сейчас самое главное… — сказал он Сандре. — Сумеет он швеек уговорить или нет. Боишься?

— Не-е… — храбрясь, ответила девочка.

— Боишься. Я и сам боюсь. Коленка вон почему-то прыгает. Ты только не вздумай пить у нее там, из кувшина! Потерпи. Я ж тебе рассказывал, какое зелье они подмешивают? Главное сейчас — сумеет он их уговорить или нет?

— Ты, может, помолчал бы? Трещишь, прямо как эта… Эрика!

Тимур усмехнулся:

— Она тебе понравится, вот увидишь. Только не забудь сказать ей «Змея и Роза». А то звезданет чем-нибудь! Меня чуть тарелкой не убила! — В голосе его звучало нечто похожее на восхищение.

— Уж что-то ты чересчур много говоришь об этой… Влюбился, что ли? — Тимка посмотрел на Сандру и сказал очень по-взрослому:

— Дурочка! Она же просто на тебя похожа.

— То-то же, — удовлетворенно отозвалась Сандра, но видно было, что румянец радости и смущения выступил у нее на щеках.

Раздался условный стук в дверь.

Тибериадец вскочил, встал по стойке «смирно».

Тимур отодвинул засов. Горбун впихнул в каморку девушку, шумно дышащую от волнения, перепуганную; в руках она сжимала кошель с деньгами.

— Быстро! Надевай ее накидку! — скомандовал горбун Сандре.

Сандра накинула на голову покрывало девушки. Оно почти совсем скрыло лицо Сандры.

От дверей Сандра вдруг вернулась, быстро поцеловала Тимку в щеку:

— Пока, Тимочка!

— Пока! Ни пуха ни пера!

— К черту, Тимочка!

И исчезла.

Горбун перекрестился.

Белошвейка сидела возле стола, вся еще окоченевшая от страха и волнения. Пораженно взирала на кошель с монетами.

Тибериадец присел рядом, глянул ей в лицо. Показал свой кошель. По размеру он был точно такой же, как и у белошвейки.

— Десять коров, — сказал он нежно и вкрадчиво. И показал на свой кошель. — Десять коров… — И показал на кошелек девушки. Ткнул пальцем в оба кошелька и, как великое открытие, сообщил: — Десять и десять — два раза по десять коров? А? — И уставился на девушку.

Похоже, что это было предложение руки и сердца.

Впереди шел вооруженный воин. За ним три женщины осторожно и аккуратно несли свадебный наряд Эрики.

Замыкали шествие еще два воина. Сандра несла подол платья. Загремели засовы. Воин вступил в комнату Эрики.

— Приказано примерить, — объявил воин.

— Не буду ничего мерить! — Эрика стояла с грозно занесенной рукой. В руке — длинная острая вилка для мяса. — Сделаешь шаг — я убью себя!

— Погоди! — сказала Сандра, появляясь из-за плеча воина. — Дай я с ней поговорю! — И бесстрашно приблизилась к Эрике.

Эрика смотрела на нее с некоторой ошалелостью во взоре.

— «Змея и Роза», — громко прошептала Сандра, повернувшись спиной к дверям и лицом к Эрике. — Давай быстренько примеряй!

Выволокла на середину комнаты ширму, которая отделяла ложе наследницы престола от посторонних взглядов. Громко крикнула:

— Вносите! — А воину, по-прежнему стоящему у дверей, сказала: — Я думаю, вам необязательно видеть, как невеста Десебра примеряет платье?

Тот напрягся, пытаясь осмыслить чересчур витиеватую для его разумения фразу, потом, когда понял, о чем речь, чрезвычайно этому обстоятельству обрадовался, глупо, во весь рот заулыбался. Дважды стукнул копьем об пол, трижды пристукнул каблуками, повернулся и вышел за дверь.

Женщины внесли платье, повесили его на ширму.

За ширмой шло переодевание.

— А это как застегивается? — шепотом спрашивала Сандра, уже влезши в платье Эрики. — Во дикари! Нет чтоб «молнию» обыкновенную… А здесь завязочки, что ли?

Эрика тоже переодевалась, часто, молча и удивленно взглядывая на Сандру.

Наконец Эрика накинула пончо и накидку. Сандра облачилась в монашеское одеяние Эрики.

Котенок — черный с белым — сидел неподалеку и со всевозрастающим беспокойством глядел то на Эрику, то на Сандру. Похоже, он был в недоумении.

Наконец Сандра достала парик, надела на голову.

Котенок перевел взгляд с Сандры на Эрику, с Эрики на Сандру, горестно вдруг заверещал и, срываясь, стал карабкаться вверх по шторе.

Можно было понять котенка: где — Сандра, где — Эрика, невозможно стало разобрать.

— Ты чем глаза рисуешь? — деловито осведомилась Сандра, поглядевшись в зеркало. — Тоже мне «зеркало»! Ничего не разглядишь! — подышала на полированный серебряный диск, потерла рукавом.

Подвела глаза.

— Ну все! Подать сюда Десебра! — Сандра расхохоталась. Засмеялась и Эрика.

— Если бы я не знала, что у меня нет родной сестры…

— Ладно, сестричка! Тебе пора тикать отседа!

— «Отседа»? — не поняла Эрика.

— Ну отсюдова! И смотри, если узнаю, что ты Тимочку охмуряешь, я тебе глазенки-то вот этими самыми ноготочками… фрр! — Она издала некий кошачий звук.

— Ой! — воскликнула Эрика. — Какие у тебя ногти! Ты их покрасила чем-то?

— Обычный маникюр. Ну, давай-давай, подружка! Тебя там ждут!

«Примерка» окончилась, и женщины (Эрика, разумеется, в их числе) столь же церемонно понесли платье вниз по лестнице.

На площадке их поджидал горбун. Эрика постучала в дверь каморки. Тотчас оттуда выскочила разрумянившаяся белошвейка. Вслед ей замаячила в дверях глуповато-влюбленная физиономия тибериадца.

— Так мы сговорились, Квестра?

Дверь перед его носом захлопнулась.



Десебр в волнении бегал по залу. Януар скромно стоял возле стола.

— Тем не менее все именно так, чтимый из чтимых… — говорил Януар, то и дело поворачивая лицо вслед за мельтешащим наместником. — Когорта Априла позорно бежит. Если они будут бежать так же резво, завтра к полудню дикари Даута будут у стен Перхлонеса.

— Априла — на копья ограды! Во главе латников пусть встанет Мартос! Арбалетчики этого… германца… пусть цепью стоят позади строя. Каждый, повернувший коня, — изменник! Пусть его и постигнет кара достойная изменника!

Януар довольно прохладно слушал распоряжения Десебра.

— Твое решение, как всегда, мудрое, чтимый из чтимых. Но, осмелюсь сказать, одной воинской мудрости сейчас недостаточно.

— Что ты хочешь?

— Поторопись со свадьбой, Десебр! Это единственное, что остановит сброд Даута. Это единственное, что спасет Перхлонес! Уже сегодня вечером ты должен быть обвенчан с наследницей Даута. Только это, чтимый из чтимых, спасет Перхлонес!

Десебр досадливо поморщился:

— Сознайся, у тебя в роду наверняка были сводники. Эта… Эрика… она уже отведала снадобий Лавениуса?

— Час назад мне донесли: она выпила целый кувшин воды и после этого съела весь обед.

— Ну и что? Как она ведет себя после этого!

— Она же не кошка. Страсть сжигает ее изнутри. Ты вскоре убедишься в этом и сам. Я видел ее сегодня. Она прекрасна, чтимый из чтимых.

Десебр все же еще колебался.

— Вместо того, чтобы вместе с моими латниками крошить дикарей Даута, я буду стоять под венцом, дышать благовониями и слушать бормотания святого отца?

— После этого, воля твоя, можешь крошить кого хочешь и сколько хочешь. Если тебе так уж нравится это… Но я — я пошлю тогда людей в порядки Даута и они будут кричать: «Против кого мы подняли копья! Мы подняли копья против Эрики и богом данного супруга ее Десебра! Это против воли небес!» Мои люди знают, что кричать. Не сомневайся, чтимый из чтимых.

— Ладно! — оскалился Десебр. — Давай распоряжения! Но пусть все будет быстро и коротко.

— Я повинуюсь, чтимый! — Януар, явно обрадованный, выскочил из дверей. Заторопился по коридорам к себе.



Белошвейки (и Эрика в их числе) церемонно и бережно несли по коридорам свадебное платье наследницы престола.

Остановились ненадолго возле одной из дверей.

Страж посмотрел, казалось, подозрительно. Открыл после некоторого колебания, услышав от старшей «Змея и Небо», — стал открывать замок.

За дверью был монастырский дворик. И их ждала, с трудом скрывая нетерпение, пожилая монахиня, наверное, настоятельница. Просияла, увидев Эрику.

Столь же церемонно и торжественно платье пронесли через двор, к одной из дверей.



Януар стоял, склонившись над столом, что-то рассматривая в сильное увеличительное стекло, вдруг распахнулась дверь и воины вволокли Тимура.

— Господин! Мы поймали его! Он пытался убежать. Это лазутчик Даута!

— Лазутчик Даута? — изобразил удивление Януар. — Это правда? Ты лазутчик Даута?

Тимур глядел на Януара одним глазом, поскольку второй заливала кровь из раны на лбу.

— Вели своим людям отпустить меня! — сказал Тимур и дернулся. Воины держали крепко. Януар сделал знак, его отпустили.

— Вели оставить нас одних.

Януар удивился:

— Ну что ж…

Те удалились. Тимур достал из-за пазухи донесение Детры, протянул Януару.

— О-о! — не скрыл изумления Януар. — И давно ты от Детры?

— Я выехал из Кумрата, когда солнце еще не взошло.

— В Кумрате все спокойно? Детра жива-здорова?

— В Кумрате все спокойно. Детра жива и здорова. Если она написала письмо…

— Ну, письмо… Письмо она могла написать заранее. «Пусть этот мальчик придет опять», — пишет Детра. Это про тебя?

— Наверное. Не знаю.

— «Пусть этот мальчик придет опять…» — повторил Януар. — А что прикажешь мне делать, если «этого мальчика» я к Детре не посылал? — Лицо его мгновенно изменилось, он хлопнул в ладони, и в дверях возникла стража. — Извини, Далмат. Тебе придется умереть. Мои люди скакали, к сожалению, быстрее, чем ты, и они рассказали мне про мальчика по имени Далмат, из-за которого погибла Детра. Тебе придется умереть, но прежде ты мне кое-что расскажешь, не так ли? Не обессудь, я сейчас очень занят — Десебр, понимаешь ли, женится, так что придется тебе пока поскучать без меня. Ты всегда такой молчаливый, Далмат?

Тимур молчал.

— Ну, мы еще поговорим, я не сомневаюсь.

Воины схватили Тимура и потащили вон. Горбун, оказавшийся неподалеку, в ужасе и отчаянии втиснулся в какую-то щель.

Когда Тимура протащили мимо, он, выждав немного, последовал за стражей.

Затем, очень скоро, тем же коридором пробежал назад, торопясь в подвал, к Дамдиру.

Дамдир вскочил, обнажив меч.

— Далмата схватили!



— Ты, я вижу, из Цаха? — спрашивал Тимур у воина, сторожившего вход в зарешеченную каморку. Тот молчал. — Вижу, из Цаха. У тебя на лице написано: «Я родился в Цахе!»

Тот каменно молчал.

— Слушай! А вот ты такую песенку слышал? — Тимур полез за дудочкой. Заиграл колыбельную.

Посредине коридора, едва заметная, лежала тонкая волосяная петля.

Стражник дозором обходил вверенный ему участок. Вдруг как подкошенный рухнул наземь! С необыкновенной быстротой заскользил на боку и скрылся за поворотом коридора.

Чья-то рука быстро высунулась из-за угла и подобрала оброненную алебарду. Дамдир примерял фаларийские шлем и плащ…



Цахец, охранявший Тимура, отставив алебарду к стене, сидел уже на полу и заливался слезами. Тимур играл колыбельную.

— Так дело не пойдет… — сказал Тимур. — Ну что ты уселся и ревешь? Лучше бы дверку открыл! Тот каменно молчал, слизывая слезы с усов. И снова зазвучала колыбельная. Цахец слушал, совсем уж расслабленный. Не замечая даже, как чья-то рука отстегнула с его пояса ключ.

…Как рука эта открыла замок на решетках…

Потом его, словно тяжелобольного, подняли на ноги — колыбельная все звучала и звучала.

Провели в каморку, усадили на место Тимура и закрыли замок снова.

Колыбельная еще позвучала немного и затихла в глубине коридора. Охранник очнулся, возмущенно взрычал, бросился трясти решетку.

Дамдир, горбун и Тимур крались по коридорам в глубь замка.



В небольшой замковой церкви было не сказать что битком народа: десятка полтора сановников, с десяток дам, десятка три-четыре стражников, неизвестно от кого плотной цепью опоясавших собрание.

— Согласен… — бурчливо и быстро ответил на вопрос священника Десебр и покосился на невесту. Ему явно хотелось разглядеть лицо Сандры, скрывающееся за фатой.

— Согласна ли ты, Эрика, дочь Даута, взять в мужья Десебра, наместника солнцеподобной Фаларии в Перхлонесе?

Сандра вдруг откинула вуаль с лица. Десебр глянул, и явное одобрение нарисовалось на его лице. Совсем другое дело.

Януар, который хоть и глядел сбоку, но сразу же почувствовал что-то неладное. Сандра, конечно, была очень похожа на Эрику, но все же это была не Эрика.

— Нет, дядечка! — нахально сказала Сандра. — Не согласна я брать в мужи вот их! — Она кивнула в сторону Десебра. — Во-первых, он старый, во-вторых, противный, а в-третьих, он хочет в жены какую-то Эрику, дочь Даута, а я не Эрика. Компренэ ву?

Десебр в ярости оглянулся на Януара. На Януаре не было лица. Он не знал, что делать. Потом замахал: давай, дескать, там разберемся!

— Не слушай ее, святой отец! — властно сказал Десебр. — Эрика немного не в себе от волнения.

— Сам ты не в себе! — возмутилась Сандра.

— Продолжай, сказано!

Испуганный священник быстро проговорил:

— А теперь в знак того, что судьбы ваши отныне и навеки слиты воедино, соедините ваши руки.

Десебр протянул правую руку. Сандра спрятала руку за спину.

Но тут же закряхтела от боли — Януар сзади, силой, тащил ее ладонь к ладони Десебра.

— Что за дела? — закричала Сандра. — Я не Эрика! Не желаю соединять руки с этим маразматиком!

— Соедините ваши руки, дочь моя! — почти умоляюще сказал священник.

— А-а! — вскричал в ярости Десебр и вдруг затряс правой рукой, кисть которой была насквозь пробита стрелой, пущенной с хоров, — Стража!

— Ага-га! — ликующе заорала Сандра и выскочила на церковное возвышение. — Выкусил? — И вдруг сорвала с себя парик. Скинула платье, оставшись в джинсах и фирменной маечке в обтяжку.

Собравшиеся завопили от суеверного ужаса.

— Ведьма!

— Это не Эрика!

— Взять ее! Стража!

Дамдир выстрелил еще раз — теперь уже в Януара — и тотчас спрыгнул с хоров, обнажая меч. Тимур тоже брякнулся рядом с Сандрой.

— Теперь тикаем! Дамдир! Уходим!

Отбиваясь от наседающих латников, Дамдир стал прикрывать отход Тимура и Сандры.

— Сюда! Сюда! — показывал им дорогу горбун. Внезапно из-за какого-то закоулка вывалилась куча стражников. Тимура схватили. Он вырвался, оставив в руках у стражников чуть ли не половину рубахи.

Из-за пазухи вылетела и покатилась по полу дудочка. Кто-то на нее в пылу борьбы наступил, и она рассыпалась прахом.

Сандра колотила алебардой куда попало — закрыв глаза.

Тимур шуровал копьем, как кочергой, не подпуская к себе близко воинов Десебра.

Вдруг латники посыпались в разные стороны. Это тибериадец — коровий владелец — ворвался в гущу боя, расшвыривая латников.

— Где Квестра? — орал он. Лицо его было уже разбито, и глаз наглухо заплыл. Он опять, на удивление, был похож на Георгия. И даже клик издавал точно такой же.

Бросились вниз, к винному подвалу.

Число преследователей увеличивалось с каждой минутой.

Дамдир был уже весь в крови.

Ворвались в подвал. Успели захлопнуть дверь и вдвинуть засов.

Тотчас же дверь стала содрогаться от ударов. Под сводами подвала гудело.

Дамдир выбил нижнюю бочку из многоэтажного штабеля — бочки посыпались, загромождая преследователям дорогу.

— Квестра! Где моя Квестра? — спрашивал тибериадец.

— А где Эрика? — спросила Сандра.

— С ней нормально. За нее не бойся. Слушай! — Тимур все в большей панике хлопал себя по бокам и карманам. — Дудка! Где дудка?! Я потерял дудку! Дамдир!

Все тотчас глянули в ров, где волновались в предвкушении пиршества зверолюди.

— Нам не выбраться отсюда!

Горбун посмотрел вдруг странно: глаза его загорелись сумасшедшим вдохновенным светом.

— Я отвлеку этих! — крикнул он, показав на зверолюдей, и побежал вдоль рва. Большинство существ бросились за ним, но штук пять осталось.

— Прощайте! — послышался крик горбуна, и все увидели, что горбун прыгнул в ров.

Тотчас вскипела дикая свара в том конце рва. Зверолюди, остававшиеся возле отряда, тоже кинулись туда, где терзали тело бедного горбуна.

— Быстро! Лесенку!

Спустили лестницу.

Переставили лестницу к противоположному скату рва, стали выбираться.

— Дамдир! — крикнул Тимур, выбравшись на ту сторону рва.

Дамдир отчаянно бился в узкой двери, ведущей из винного подвала наружу.

— Уходи, Далмат! Прощай! Прощай, Сандра!

— Дамдирчик! Миленький! — Слезы ручьем текли по лицу Сандры.

Подскакал тибериадец. Бесцеремонно подхватил ее под мышки, усадил на коня.

Из ворот замка появился новый отряд преследователей. На конях. С арбалетами.

Дамдира смяли. Он упал, и через его труп бросились ко рву преследователи. Некоторые, самые азартные, стали прыгать в ров. Тут же дикие вопли, алчное рычание, мольбы и проклятия огласили воздух.

Тибериадец, Тимур и Сандра успешно отрывались от погони.

Они не могли знать, что другой отряд преследователей идет им наперерез.

Тибериадец заметил это слишком поздно.

— Не успеем! — уныло сказал он, остановил коня и вынул меч. — Вы! — обратился он к Тимуру и Сандре. — По этой тропе! Они нас еще не видят. Может быть, сумеете!

— А как же ты? А твои коровы?

— Мои коровы при мне! — Тибериадец похлопал себя по боку и дал шпоры коню.

Тимур и Сандра кубарем слетели с коней, бросились по тропе, которая через кустарник большой дугой выходила к окраине города.

Они бежали что было сил.

Они бежали из последних сил.

Они бежали и уже чувствовали, что обманули погоню, и уже улыбались друг другу.

Арбалетчик с высокого холма видел, как они бегут. Спрыгнул с коня. Воткнул в землю двурогое фаларийское копье, как рогатину. В развилку копья пристроил арбалет.

— Ведьма!

Тщательно и неспешно прицелился. Выстрелил.

Стрела полетела.

Тимур и Сандра бежали теперь уже почти весело. Они не знали, что стрела летит…

…Летит над кустарником и над лугами с копнами сена…

…На фоне деревьев…

…На фоне домов — заурядных пятиэтажек, которые на рассвете казались даже красивыми…

…Вдоль улицы, в конце которой заворачивал, громыхая, первый утренний трамвай…

Они добежали.

Сандра обняла ствол чинары и от усталости села. Тимур обнял чинару у нее над головой, тяжело дыша и улыбаясь.

— ТИМОЧКА!!! — в ужасе и отчаянии крикнула Сандра.

Тимочка замер, обнимая руками ствол дерева. Стрела арбалета пригвоздила его к чинаре, пробив насквозь.

Когда через несколько мгновений он сполз назад, в стволе остался торчать обломок стрелы.

…………………………………………………………………………

…………………………………………………………………………

…………………………………………………………………………

…………………………………………………………………………

— Тимочка! Тимочка… Ты ведь живой? Ты должен быть живой! — Сандра плакала над ним, Тимур слушал ее плач и нежные слова сквозь невыразимо прекрасную музыку и невыразимо прекрасные цветовые пятна, которые роились и переливались у него перед глазами. — Тимочка! Ну очнись же! Как я теперь без тебя, Тимочка?!

И он открыл глаза.

— Ф-фу! Наконец-то! — с несказанным облегчением сказала Сандра. Лицо ее было заревано. — Я тут чуть не расплакалась из-за тебя.

Она в изнеможении от усталости и счастья опрокинулась на траву и тоже стала смотреть в небо.

В небе плыли облака. Пролетела чайка.

— А вообще-то интересно, Тимочка. Что великий царь Даут Мудрый подарит нам на свадьбу? — спросила Сандра.

И с искренним интересом повернула лицо к Тимуру в ожидании ответа.