Чтение 10. Религии Индии (Часть2)

Из упомянутых в предшествующем чтении источников возникли современные религии Индии; причем эти религии смягчены влиянием времени, а также неизбежным смешением, взаимным видоизменением и взаимодействием. Старые грани сохранились, но различные теории видоизменили друг друга, контуры их распались и смешались, оттенки сделались до того неуловимыми, что нередко трудно точно обозначить все различия между близкими культами. В настоящее время все индийское народонаселение, численностью превышающее триста миллионов (300 000 000), подразделяется на несколько крупных ветвей приблизительно следующим образом:



Ортодоксальные индийские исповедания…. 225 000 000

Магометане ……………………………………………… 63 000 000

Буддисты (в Бирме) …………………………………. 10 000 000

Последователи религии, в основе которых

лежит культ душ умерших ………………………… 10 000 000

Христиане ………………………………………………… 3 000 000

Сикхи ………………………………………………………. 2 500 000

Джайны ……………………………………………………. 1 500 000

Парсы …………………………………………………………. 100 000

Иудаисты ……………………………………………………… 25 000



В этот список включены иудаисты, встречающиеся, главным образом, в крупных городах – Бомбее, Калькутте и т. д., а также христиане, населяющие некоторые области, где в течение многих столетий шла усиленная миссионерская работа. Добрая половина христиан коренного индийского населения принадлежит к римско-католической церкви; другая половина относится к различным христианским исповеданиям. Парсы живут, главным образом, в округе Бомбей и являются потомками персидских огнепоклонников, поселившихся в Индии больше тысячи лет тому назад и сохранивших под сенью терпимости ортодоксальных индусов всю чистоту своей веры. Другой, не менее разительный пример этой веротерпимости дает миллион первобытного населения Индии, потомков темнокожих туземцев Индии, которых нашли здесь арийцы, вступившие много тысяч лет тому назад в эту страну. Никто никогда не вмешивался в первобытный культ этих туземцев, и их не истребляли, как американских индейцев, аборигенов современной Америки. Они сохранили свое первобытное почитание природы, предков и душ умерших, не встречая ни вражды, ни ограничений, не подвергаясь гнету «миссионерства» со стороны индусов. В нашем списке они входят в рубрику «последователей религий, в основе которых лежит культ душ умерших», а остальные девять миллионов, относящихся к той же рубрике, составляют рассеянные племена, народности и секты, приверженцы древнего обожествления природы, олицетворения ее сил под именем и под видом многочисленных «богов» и полубогов, уже упомянутых в предыдущем чтении. Мы включили в наш список шестьдесят три миллиона магометан, населяющих британскую Индию и колонии и являющихся потомками первоначальных жителей Индии, обращенных в магометанство во время завоевания Индии мусульманами (владевшими Индией несколько столетий) наряду с потомками самих завоевателей. Буддисты, насчитывающие десять миллионов во всей Индии, населяют главным образом Бирму и Индокитайский полуостров, Цейлон, Непал и другие страны; из них не менее девяти миллионов приходятся на одну Бирму, так как буддизм исчез из многих частей Индии и известен там только как мертвая религия.

В рубрику «ортодоксальные индийские исповедания» включены последователи некоторых религиозных и философских сект и школ или той религиозной философии, которая вообще известна под названием «брахманизм». Различные школы и секты брахманизма отличаются друг от друга существенно, но имеют один общий корень, одно и то же происхождение и отношение к первоначальной религии индусов, называемой санатаной, или «вечной религией», основой которой является вера в единую бесконечную Реальность, Бытие или Существование, из которого исходит мир явлений и индивидуальные души. Многие индийские секты, фактически известные как различные религии, в действительности видят в себе самих лишь различные секты и разветвления единой вечной религии Индии, причем, конечно, каждая считает, что она лучше всех других выражает и толкует основную религию. Ни один культ, ни одна секта или школа не рассматриваются как «чужие», еретики или безбожники – всех их принимает широкое лоно – все они искатели большой Правды – все они идут по разным дорогам, вверившись одной из бесчисленных тропинок. Недаром один почтенный индус говорил: «Господствующую религию Индии можно сравнить с грандиозной мозаикой, выложенной всевозможными видами религиозных идей и всеми обрядностями, до которых когда-либо доходил человеческий разум». Справедливо говорит Макс Мюллер: «В этой стране представлены все религии, начиная с грубейших суеверий и кончая божественными откровениями».

Различные секты и школы индийской религии, которую среди европейских ученых принято называть «брахманизмом» или «индуизмом», а самими индусами, именуемой санатаной или «вечной религией», или «религией Индии», и насчитывающей двести двадцать пять миллионов населения Индии, – эти секты и школы могут быть подразделены на три главных класса, а именно: 1) вишнуитов или вайшнавов, 2) шиваитов или шайвов и 3) отвлеченных монистов. Мы познакомились в предшествующем чтении с происхождением первых двух классов, описав возникновение культа Вишну и Шивы, как и различные факторы, оказавшие влияние на развитие этого культа. Третий класс, отвлеченных монистов, сравнительно малочисленный, состоит из людей отрицающих необходимость имен, олицетворяющих Брахмана, и придерживающихся философской религии, основанной на чистом разуме; для этой религии объектом почитания, любви и размышления является Брахман, То, или Абсолют.

Поклонение Брахману, олицетворению творческого начала в индийской Троице, почти исчезло как отдельная форма религии. Брахма, как творческое начало в Троице или как олицетворение Брахмана, в глазах индусов понятие слишком отвлеченное для того, чтобы стать объектом любви и поклонения; предпочтение обыкновенно отдается Вишну или Шиве, тогда как Брахме приписывают природу Демиурга, творческой силы, служащей орудием этих двух божеств. Такое понимание особенно ярко выражено у вишнуитов, приписывающих Кришне, в высшем его смысле, природу Брахмана, или Того. Правда, принято считать, что индийская Троица господствует в религиозном миропонимании индусов, но в действительности дело обстоит иначе, – две главные ветви современной индийской религии фактически исключили Троицу, заменив ее культом Вишну или Шивы. Браму еще можно найти в храмах, в виде символических многоголовых образов с красным туловищем, – но как объект культа он совершенно потерял значение, уступив его тем двум видам божества. Соответственно с этим рассмотрим теперь две главных ветви современной индийской религии: 1) поклонников Вишну, или вайшнавов и 2) поклонников Шивы, или шайвов, включая сюда и шактиев.

Вайшнавы

Вайшнавами называются индусы, поклоняющиеся Выс­шему Бытию под именем Вишну, второму лицу индийской Троицы, охраняющему началу божества. Мы говорили в предшествующем чтении о возвышении понятия Вишну от понятия отдельного божества доброты и благости, милостивого бога – до понятия второго лица в индийской Троице, Вишну Охранителя, и о последующем его возвышении в глазах его последователей, вайшнавов, до положения высшего Бытия, Абсолюта. Последнее положение он и занимает в современной Индии, по крайней мере среди своих собственных поклонников, составляющих одну из двух главных ветвей индийских религий. Другая же ветвь шайвов отрицает за Вишну это высокое положение, отстраняя его на второстепенное место и оставляя первое место собственному своему богу, Шиве. Среди многих индийских писателей принято утверждать, что культы Вишну и Шивы фактически совпадают, и что поклонники одного охотно примыкают к культу другого, – так как оба они выражают лишь разные идеалы единой реальности. В словах этих заключена некоторая правда, если только верно понимать их. Остается однако фактом, что, когда вайшнава поклоняется Шиве, он обусловливает свое поклонение уверенностью, что он в действительности поклоняется Вишну через посредство Шивы, как второстепенного его облика; той же тактики придерживается и шайва, поклоняясь Вишну в обществе своих друзей вайшнавов. Правда, оба они согласны в том, что поклоняются Единому, но это нимало не изменяет того факта, что каждый из них рассматривает это Единое как собственное свое Единое. Каждый считает, что его божество поглощает божество другого, тогда как другой есть лишь облик собственного его божества. Так что, хотя и есть основание утверждать, что существует «единство во множестве», тем не менее можно сказать, что мнения относительно природы этого единства сильно расходятся. Существуют два вида, несмотря на все благие попытки придать им вид единства.

Вайшнавы считают, что Вишну можно рассматривать двояко: как в безличном, так и в личном аспекте. Как безличный Вишну, он высшее существо, вездесущий, всесильный, и всезнающий; он всюду представляет собой начало возбуждающее и являющееся реальностью или духом во всех проявлениях; он всемогущ и обладает бесконечным знанием. Безличный Вишну фактически рассматривается как Брахман, То, или Абсолют. Но таким безличным вайшнавы рассматривают его только в своих философских размышлениях, когда же они участвуют в культе, то имеют в виду всегда личный его образ. Вайшнавы считают, что Вишну обитает на высших небесах, управляемых им. Образ его, синего или черного цвета, распространен в храмах. Но Вишну принимает еще и другой, гораздо более знаменательный образ, создающей ему большую популярность среди индусов; речь идет о его проявлении в виде различных аватаров, или воплощений под видом человека.

Хотя, строго говоря, термин «вайшнава» прилагается ко всем поклонникам Вишну, все же обыкновенно он применяется в узком смысле, лишь к сектам, поклоняющимся ему в образе одного из двух главных его воплощений, а именно Рамы или Кришны, в особенности же последнего. В эти секты входят большинство поклонников Вишну, так как поклонники его общего личного образа, а также поклоняющиеся его общему личному образу, как Царю Небесному, очень малочисленны в сравнении с поклонниками его аватаров. Эти аватары, или воплощения в образе человека, служили возрождению человеческого рода, возвышению его из тины материального. Существует обетование, что по мере нужды, от времени до времени, будут являться и другие аватары. Обетование Бхагавадгиты, почитаемое вайшнавами священным, гласит: «хотя я выше рождения и возрождения, или закона, будучи Господом всего, что есть, так как все исходит из меня – все же хочу я появиться в собственной моей вселенной и потому я рождаюсь моей силой и мыслью и волей. Всякий раз, когда добродетель и справедливость исчезают из мира, когда на престол восходят порок и несправедливость, – тогда прихожу я, Господь, и вновь посещаю мой мир в видимой форме, и смешиваюсь с людьми, и влиянием моим и учением я разрушаю зло и несправедливость и восстановляю добродетель и праведность. Так появлялся я множество раз – много раз еще появлюсь я вновь» (Бхагавадгита, часть IV).

Аватар в лице Рамы

Первым знаменательным аватаром, любимым вайшнавами, является седьмой, в котором Вишну воплотился в Рамачандру, или Раму, героя индийской эпической поэмы «Рамаяна». Рама был сыном царя Дазарата из Иодии. Молодость его была полна замечательных приключений. Он женился на прекрасной принцессе Сите (память которой почитается всеми индийскими женщинами, как вечный пример чистоты и доброты), но затем или добровольно отказался от престола, или же был изгнан отцом за слишком строгие религиозные нравы. После этого он прожил в джунглях четырнадцать лет. Жену его, Ситу, похитил царь демонов Равана. Рама, чтобы выручить ее, победил и уничтожил полчища Раваны, и спас свою жену; затем он вернулся на родину и взошел на престол. Под влиянием пустых сплетен и завистливых пересуд Рама удаляет от себя свою жену Ситу в скит или монастырь, где она родила ему двух сыновей, Кузу и Лаву. На небесах она вновь соединилась с супругом. История Рамы навсегда сохранилась в грандиозной индийской эпической поэме «Рамаяна», одном из шедевров индийской литературы, высокочтимом индусами, и являющимся откровением, своего рода Библией для многих, поклоняющихся Раме как аватару, или воплощению в человеке Вишну, спасителю человечества. Эти поклонники Рамы известны под названием рама-вайшнавов, и их насчитывают много миллионов. Они отличаются высоким уровнем нравственности и этических понятий, а также тем, что обладают законченной богословской системой. Они считают не только что Вишну обладает свойствами положительной доброты, в противовес толкованию, что он Бытие отвлеченное, но помимо того верят в небеса, где царит чистое блаженство и где праведная освобожденная душа будет жить вечно, вместо того чтобы быть поглощенной божественной сущностью, как утверждают адвайта ведантисты.

Аватар в лице Кришны

Большая часть вайшнавов, известные под названием кришна-вайшнавов, исповедуют Вишну в восьмом его аватаре, или воплощении. В этом аватаре он появился под видом Кришны. Его история и учения описаны в индийских эпических поэмах, известных под названием Махабхарата и дополняющих ее писаний: Харивамса, Панчарата и Бхагавадгита, составляющих грандиозный индийский эпос. В первой половине эпоса Кришна выставляется как полубог и могущественный принц, вторая часть (особенно Бхагавадгита) показывает его в вид аватара, или полного воплощения Вишну, высшего Бытия. По индийским записям Кришна появился около 1400 лет до Р. X., и он считается величайшим аватаром Вишну. Записи эти говорят, что он родился в пещере в то время, когда индийский царь по имени Камса приказал убить всех младенцев. Он был наречен Кришной, потому что был синего цвета. Отец его Васудева, чтобы спасти его от рук жестокого царя Матуры, отдал его на попечение пастуха Нанды. Кришна провел юность в качестве пастуха во Врадже. Об этом периоде его жизни рассказывают много мифов и легенд. Некоторые из них касаются его отношений к пастушкам (гопи), причем последователи его придают этим отношениям значение символическое, а не буквальное, охотно придаваемое им случайным читателем. Распространение культа кришна-вайшнавов было очень велико; в современной Индии он насчитывает сотни тысяч приверженцев, включая кой-кого из наиболее выдающихся лиц. Культ этот имеет несколько подразделений. Главные из этих сект известны под названиями бхагаватов и панхаратров. Бхагавадгита является главным священным писанием, почитаемым этими школами, главное же его учение касается культа. Оно отожествляет Кришну с Высшим Бытием и соответственно этому термин «Кришна» произносится несравненно чаще Вишну, потому что Кришна рассматривается не только как аватар Вишну, но и как любимое наименование самого Высшего Бытия. К Кришне применяется также другой излюбленный термин – «Хари».

Кришна-вайшнавы делятся на многие мелкие ветви, соответственно предпочтению, оказываемому к различным деталям в учениях нескольких великих учителей, появлявшихся время от времени. Среди этих школ, основанных разными учителями, мы находим последователей следующих великих учителей: Шанкарачарьи, основателя адвайтской школы веданты; Рамануджи, основателя вишиштадвайтской школы веданты; Валлабхачарьи, последователя Рамануджи, установившего учения пушти-марга; Рамананда; Нимбарки; Мадвы, основателя дуалистической адвайтской школы веданты и, наконец, Чайтаньи, великого учителя кришна-вайшнавов. Все эти школы и их основатели были описаны в предшествующем чтении. Мы не считаем нужным повторять здесь эти описания и будем довольствоваться упоминанием их в связи с тем, что говорилось о них в предшествующем чтении.

Мы однако сделаем исключение для школы Чайтаньи, потому что влияние его было чрезвычайно заметно в культе кришна-вайшнавов; существуют даже школы этого культа, считающие, что Чайтанья сам был позднейшим воплощением Вишну или Кришны. Учения Чайтаньи имели большое влияние на весь культ кришна-вайшнавов, поскольку он придавал большое значение учению о Бхакти, или «любви». В результате вся школа отличалась скорее усиленной разработкой понятия «любви к Богу», чем философскими учениями. Последователи Чайтаньи прославляют Рахду, супругу Кришны, рассматривая ее, как начало любви, исходящее из Кришны.

Немало «реформаторских движений» породили различные школы кришна-вайшнавов, причем некоторые реформаторы завели своих последователей далеко за первоначальные пределы культа, так как иные стремятся к крайнему либеральному эклектизму, другие же к очень узкой форме деизма, имеющей мало общего с более широким пантеистическим замыслом. Иные школы отличаются высоким развитием морали и обрядностей, а другие опустились до очень низких видов культа, часто мало чем отличающихся от древнего фаллического культа; в них начало «любви» проституировалось в низших и позорных формах. Однако факты эти не следует выдвигать как упрек против всего культа в его целом, так как подобные стремления времен упадка отмечались почти во всех религиях в какой-нибудь период их развития и представляют собой скорее отклонения от чистой религии, чем развитие ее.

Некоторые из многочисленных школ кришна-вайшнавов отличаются тем, что они настаивают на поклонении «младенцу Кришне» с соответствующим поклонением «Пресвятой Деве». Они тем самым отклоняются от старейших школ и обнаруживают любопытное сходство с некоторыми формами обрядов и поклонения римско-католической церкви. Индии как будто суждено выявить все возможные формы религиозных обрядов и культов – и найти себе параллели в религиях всех стран, – постоянно, однако, опережая их.

Как на пример изощренности богословия, проявляемой некоторыми из этих школ и культов, мы обращаем ваше внимание на предмет богословского спора, свирепствовавшего в течение столетий между двумя школами культа рама-вайшнавов. Северная школа Индии, известная под названием вадагали, противостоит южной школ тенгалэ. Южная школа считает, что Господь спасает грешную душу подобно кошке, которая схватывает котят и уносит их в верное убежище. Северная школа настаивает на том, что Господь спасает грешную душу как обезьяна, уговаривающая детенышей обнять ее, чтобы она могла унести их. Первая школа считает, что дело спасения всецело в руках Господа, подобно кошке схватывающего и спасающего грешника. Последняя же утверждает, что Господь спасает наподобие обезьяны, уговаривающей детенышей стремиться к спасению и спасающей их с помощью их любви, веры и индивидуального усилия. Такой спорный пункт, конечно, возможен не только в индийских, но и во всех других религиях и показывает уровень богословских рассуждений, применяемых в индийских школах, а также склонность индусов иллюстрировать свои учения притчами, в которых приводятся разительные для европейских умов примеры из жизни животных.

На образах Кришна обыкновенно представлен играющим на флейте, причем его супруга Рахда часто стоит позади, обнимая его. Вайшнавы часто отмечают себе лоб двумя перпендикулярными метками, знаком их культа. Они высоко почитают изображения растения тульси и камень салаграма, простой белый булыжник.

Можно поставить за правило, что большинство индусов, примыкающих к учениям веданты, склоняются к какому-либо виду культа вайшнавов, и многие великие учители веданты, как уже было отмечено нами мимоходом, были учителями и основателями школ вайшнавов.

Шайвы

В предшествующем чтении мы обращали внимание читателя на возникновение Шивы из более ранних пониманий его как Рудры, Бога разрушения. Мы указывали, что понятие это развилось до понимания его как третьего начала индийской Троицы с добавлением к нему свойств бога изменения и размножения, наряду с первоначальным его свойством разрушительного начала. Наконец, понятие Шивы поднялось до понятия об Абсолютном Высшем Бытии, но только в глазах его особых последователей, шайвов. Притязание это оспаривается вайшнавами, оставляющими это высшее отличие за собственным своим божеством, Вишну. А для шайвов Брахма и Вишну лишь эманации Шивы, или высшие посредники, демиурги, исходящие из Шивы и помогающие ему в его мировом труде.

Культы Вишну и Шивы очень отличаются друг от друга тем, что бог поклонников Вишну в своих аватарах, о которых мы говорили, появляется в образе человека. Вишнуиты утверждают, что в вопросах культа Вишну таким путем сближается с ними – что вместо отвлеченного существа он представляет собой для них живое, человеческое существо, причастное к человеческой природе и тем лучше понимающее других людей. Для рама-вайшнавов воплощение Вишну в лице Рамы является великим и исполненным достоинства вождем, учителем и руководителем, отличающимся самой высокой нравственностью и дающим прекрасный пример праведной жизни. Он «великий пример», как его называют. А кришна-вайшнавы рассматривают Кришну как спасителя человечества, внушающего любовь и страстную преданность в такой степени, какая немыслима в культе отвлеченного божества. Мы имеем здесь некоторый оттенок интимной личной близости, напоминающей христианскую любовь к Учителю, которая интимнее любви к Иегове, Отцу Троицы, почитаемому скорее с ужасом, благоговением и страхом, чем с любовью чисто человеческой, какую питают ко второму лицу, Сыну. На самом деле, как бы это ни казалось странным европейским умам, многие простодушные индусы молят Кришну, аватара, вступиться за них перед Кришной, Высшим Абсолютным Бытием. Когда же миссионеры упрекают их за нелепость и легкомыслие такой молитвы, они отвечают, что она не более нелепа, чем учение миссионеров о том, что молиться Богу нужно через посредника, или Христа, «с помощью Господа нашего, Иисуса Христа» или «Христа ради», хотя Христос равен Отцу и отожествляется с Ним.

Что касается поклонников Шивы, они не имеют такого близкого общения со своим божеством, – потому что за Шивой не числится никаких воплощений или аватаров. Поклонники Шивы должны подойти к нему непосредственно. Но несмотря на это среди шайвов заметна несомненная страстность культа и обожания, едва ли уступающая многим вайшнавам.

В понятии Шивы заключен парадокс, неудобопонятный европейским умам, даже и при тщательном изучении его. Существуют два различных вида Шивы – два совершенно противоположных понимания его. Одному из них оказывается предпочтение различными сектами общего культа. Это дает повод к возникновению парадоксальной особенности шайвов, отмеченной всеми европейскими писателями, изучавшими культ Шивы. В этой форме культа представлены как наивысшее, так и самое низшее начала, и последователи сект насчитывают в своих рядах многих, мудрейших философов Индии, наряду с наиболее опустившимися, жестокими и невежественными представителями различных индийских народностей и племен. Стремление шайвов игнорировать различие каст привлекло много народу из низших каст к некоторым низшим сектам шайвов.

На самом деле существуют два Шивы – то есть в том смысле, что хотя по имени Шива только один, последователи его в действительности признают два его вида. Первый вид, или понятие о нем, происходит от легендарного Шивы древних индусов, где он представлен жестоким, мстительным, воинственным, злым богом, полным разрушительных наклонностей, – Рудрой древних народностей. Этот образ привлекает к нему грубые, неотесанные умы необразованных людей и племен, а также умы, склонные к самобичеванию, аскетизму и тому подобным методам культа. Некоторые из низших сект состоят из людей, преследующих эти низменные идеалы. Индийские факиры – ложные йоги – нищие, невежественные, суеверные, предающиеся самоистязанию и низким формам магии и фокусничества – все они входят в некоторые низшие секты шайвов. И потомки некоторых низших племен Индии – полуварварские народности, представляющие собой отрицательный полюс древней индийской расы, естественным образом превратились в шайвов определенных низших сект. Фанатические и почти совершенно дикие племена, населяющие более отдаленные области, также склоняются к некоторым формам культа Шивы. Немало их обычаев и обрядов неприятно напоминают о своем происхождении из обычаев и обрядов их диких предков. Не следует забывать, что многие из этих племен были не арийского происхождения и культурой и развитием своим совершенно не похожи на арийские племена. Но даже если мы рассмотрим некоторые вырождающиеся племена и народности арийского происхождения, то нам стоит только сравнить их с некоторыми полуварварскими и грубыми классами и подрасами некоторых европейских стран, чтобы убедиться, что и они, хоть и приписывают себе имя христиан, несомненно погружены в непроходимое болото грубого суеверия и невежества. Они даже неспособны иметь хотя бы смутное представление об истинных принципах той религии, к которой себя причисляют. Подобные сравнения дадут нам более верную перспективу и точку зрения, а также более отчетливое понимание вырождающихся форм некоторых видов культа Шивы.

У этих сект, поклоняющихся такому виду Шивы, представления о божестве возмутительны и постыдны. Образы его отвратительно уродливы, черты искажены бешенством и злобой, и его обезображивают атрибуты дьяволов других народностей. Вокруг головы его вплетены змеи и вымазан он пеплом коровьего помета. Иногда он бывает также украшен черепами. Его окружает атмосфера страха и ужаса. Демоны и злые духи служат ему, он бледен как смерть, – тяжелый запах кладбищ ему мил. Обстановка и общая атмосфера, окружающая Шиву в этих сектах, согласны с понятием или аспектом божества, привлекающим этот класс его последователей. Секты, остановившиеся на этом аспекте или понимании Шивы, разделяются на три класса, а именно: 1) потомки полуварварских древних племен и народностей, естественно впитавших в себя, как наследие прошлого, грубые и дикие понятия о божестве; они населяют, главным образом, отдаленные области, далекие от воспитательного влияния культурных центров индийской жизни и учений; 2) секты, выродившиеся и опустившиеся по различным причинам, павшие до очень низкого уровня культурности и очень низких религиозных идеалов. Они обыкновенно тоже живут в отдаленных областях, хотя некоторые из них принадлежат ко всевозможным низшим классам более густонаселенных провинций и городов, к индийскому миру низов, весьма сходному с европейским; и 3) соблазненные этой низкой формой культа Шивы своей склонностью к низким видам магии, колдовства и вообще заклинаниям, известным европейским оккультистам, под названием «черной магии». Это объясняется тем, что Шива всегда рассматривается как бог магических искусств или психизма и привлекает поэтому последователей высших форм индийской магии и сверхъестественных наук; по той же причине низшие секты шайвов привлекают последователей темных сторон магии. Для последних Шива мало чем отличается от божества колдунов или божественного Сатаны или Вельзевула и культ его стоит немногим выше культа дьявола. Для понимания низших форм этого культа и самих поклонников его стоит только вспомнить существующий в наше время культ вуду некоторых африкано-американских негров с его чарами, фетишами, черной магией и дьявольскими обрядами. Справедливо было сказано: «Эти религиозные извращения представляют странный контраст с высшими школами шиваизма».

Обратимся теперь к более светлым и отрадным сторонам шиваизма, на которые намекают заключительные слова вышеприведенной цитаты. Второй аспект или толкование Шивы, которого придерживаются многие влиятельные секты этого культа, представляет собою крайний противоположный полюс религиозной мысли и насчитывает приверженцев среди крайнего противоположного полюса общества. Европейские путешественники, наблюдавшие один только низменный вид шиваизма, описали на родине лишь то, что они видели. Хотя намерения у них были самые хорошие, они оказались очень несправедливыми к культу Шивы, потому что сказали лишь половину правды, не упомянув о другой, более отрадной половине, так как им не случалось наблюдать ее. Высшие секты Шивы состоят из людей высокообразованных, высоких общественных кругов. Многие привлечены к ним интересом к более утонченным чертам философии, раскрываемой учителями этих сект. Высшие формы религиозных идей культа Шивы представлены сектами данди, дазнами и лингаят. Последователи сект данди и дазнами, хотя и предаются до некоторой степени аскетизму, избегают крайности низших сект и проявляют в своей среде высокие форму и уровень религиозной жизни и морали. Философия их очень похожа на философию их соотечественников вайшнавов, поскольку основана на учениях адвайта веданты Шанкарачарьи, великого адвайтистского учителя. Они посвящают себя изучению и созерцанию Брахмана, Высшего Бытия, или Того, с которым отожествляют безличного Шиву; – другими словами, они поклоняются Брахману под именем и видом Шивы, подобно тому как некоторые вайшнавы поклоняются Брахману под именем и видом Вишну, или Кришны, в их абсолютном аспекте. Лингаяты, хотя носят фигурку фаллоса, или символа мужской производительной силы, придерживаются почти пуританских взглядов, рассматривая пол как нечто священное и строго осуждая по отношению к нему нечистые взгляды и поступки.

Некоторые из этих высших сект привлекли многих высокообразованных браминов и индусов высших каст, с философскими или, вернее, метафизическими наклонностями. Они останавливаются на метафизических сторонах учения. Другие высшие секты состоят из лучшего разряда йогов и последователей Патанджали. Северная секта спанда склоняется к мистической философии высокого полета, несколько напоминающей некоторые учения суфиев. На юге также встречаются другие мистические секты, в недрах культа шайвов. Поэмы их составлены в том же страстном тоне, как и персидские поэмы суфиев (см. чтение о суфизме).

В странном контрасте с отвратительными образами Шивы, излюбленными низкими сектами, находятся образы, применяемые сектами высшими, в особенности со склонностями к йоге. Вместо ужасных черепов и орудий мести и смерти мы встречаемся здесь с изображением Шивы в образе почтенного аскета-йога, погруженного в глубокое размышление и находящегося в состоянии экстаза самадхи, представляющего собой высший идеал йоги – трансцендентальное сознание, достигаемое путем размышления и концентрации. Для этих сект Шива представляет собой отречение от мира и полное проявление ступеней йоги, согласно указаниям Патанджали. Вот почему Шива является «богом йогов», когда они ищут внешнюю форму, или олицетворение Высшего Бытия, к единению с которым они стремятся. Для них Шива «бог сил, приобретаемых йогой», то есть сверхчеловеческих сил и способностей, приписываемых школой йоги ее учителям и ученикам, достигшим высоких ступеней. Здесь Шива – Бог высшей магии психических сил.

Итак, существуют два совершенно различных аспекта и понимания шиваизма – одно чрезвычайно возвышенное, другое чрезвычайно низкое. А позади их стоит Шива трансцендентального философа, метафизика, совлекающего с Шивы все человеческие свойства и качества и отожествляющего его с Брахманом, Абсолютом, или То – с Единым, лишенным атрибутов или качеств, – с абстракцией реальности. Таковы разнообразия и свойства индийского религиозного и философского мышления. В Европе встречается много сходного с этим в различных пониманиях божества. Примером этого может служить с одной стороны представление о божестве как о «боге данного племени» или о «боге войны», сопутствующем войскам избранного народа, помогающем им победить и поражающем их врагов (представление это свойственно многим современным государствам в военное время, так как каждое из них утверждает, что Бог на его стороне). Другие понимают его как Бога любви и мира, которому ненавистны вражда и кровопролитие. Третьи толкуют его как отвлеченное, безличное существо, превышающее человеческое мышление и воображение. Все эти понимания уживаются друг с другом между европейскими единоверцами. Не будем забывать этого, удивляясь «парадоксам» индийских религиозных воззрений и культов. Стоит только сравнить взгляд на божество, которого придерживаются более ранние авторы Ветхого Завета (который до сих пор еще в почете у многих современников) с высшими формами современного христианства, чтобы понять, что одно и то же божество в глазах разных людей может означать совершенно различное. В сущности немало истины кроется в известных изречениях: «Каждый человек видит в Боге то, что в нем самом есть лучшего» и что «Бог, по понятию человека, есть лишь тот же человек, увеличенный до бесконечности». Несмотря на символ и название, люди продолжают придавать своим богам собственные атрибуты, свойства и чувства, – так что если знать представление человека о божестве, то легко получить верное представление о самом человеке, и наоборот.

Шактии

В предшествующем чтении мы указывали на взаимоотношение культа Шакти и Шивы. Культ шактиев есть культ шакти, или творческого мирового начала, понимаемого как начало или свойство женское, – как Мать вселенной. Многие знатоки считают, что культ шактиев есть пережиток элементарного культа женского начала мира, или женской стороны природы, или божества, быть может, усвоенного арийцами от туземных племен Индии, с которыми они пришли в соприкосновение. Как бы то ни было, представление это в высоких и низких своих формах сильно захватило шайвов, так как соответствует высоким и низким формам самого культа Шивы и обыкновенно сопровождает его.

Культ шактиев в высшей своей форме заключается в поклонении и обожании материнского лика природы, или божественного материнства. Он привлекает многих последователей санкхьи, которые видят в шакти начало пракрити, или творческой энергии природы, или самой природы, в противоположность пуруше или духу, который, как они считают, представлен в лице Шивы. Для других культ шактиев полон такого же обаяния, как культ природы для древних греков и других народностей, культ, вдохновивший многих поэтов Запада на рапсодии в честь олицетворенной природы. Поклонники Уолта Уитмена и других поэтов, влюбленных в природу, могли бы понять многие из самых утонченных и сложных идей шактиев. Многие высшие культы шактиев обладают ритуалом большой красоты и отличаются любопытными обрядами, вдохновленными поэтическим идеализмом.

Однако подобно близкому ему культу Шивы, культ шактиев имеет и свои неприятные стороны. В противоположность излюбленным высшими сектами прекрасным образам и представлениям шакти как красоты и милостей природы – низшие секты представляют себе шакти в отвратительных образах смерти, болезни, чумы, ужаса и других темных ликов природы и законов природы. Высшие секты видят в шакти божественное женское начало, одаряя его атрибутами материнской любви и одухотворенной преданности, во всей их мягкости и обаятельности. Низшие секты представляют себе шакти в виде грубых сторон женской природы: беспутства, разврата и бешеной, животной страсти. Подобно тому как сама женщина способна и подняться до больших высот, и опуститься в бездны порока, так и представления шактиев, согласно с их собственным характером, то подымались очень высоко, то падали совсем низко. Высшие секты видят «магичность природы» в удивительных превращениях и чудесных явлениях. Они стараются властвовать над ее процессами при помощи изучения, согласно теориям физики и психологии, сокровенных ее законов. Низшие секты извращают эту науку. Они делают из нее колдовство или превращают ее в туманные и унизительные формы чудесных психических явлений, напоминающие обряды низшего вудуизма и заклинаний; они создают таким образом нечто вполне соответствующее низшим обрядам культа Шивы. Таким образом, как у шайвов, так и у шактиев мы встречаем парадоксальную противоположность между очень возвышенным и очень низким.

Сикхи

Сикхи, населяющие главным образом Пенджаб или северо-западную часть Индии, с 2 500 000 населением, следуют учениям Нанака, жившего, как было указано в предшествующем чтении, в шестнадцатом столетии до Р. X. Сикхи считают Нанака малым воплощением божества и очень высоко ставят его писания и учения. В своем отрицании образов и символов они сильно напоминают пуритан и являются противоположностью большинства других индийских сект и культов, которым очень дороги образы и символы. Сикхи однако склонны видеть нечто священное в священных писаниях Нанака, являющихся для них откровениями. Сикхи считают их «Словом Божиим», ставят их на алтари и оказывают им священные почести. В учениях их видно влияние как веданты, так и магометанства. Они придерживаются веры в единое Высшее Бытие или божество, которое они считают лишенным формы и которое во многих отношениях родственно Аллаху магометан. Писания их имеют характер религиозного и нравственного учения высокого порядка, провозглашают широкую терпимость и доброту, а также высокий идеал чистоты и благочестия. Последователи этой религии на очень хорошем счету у индусов высших сект и у высшего мусульманского общества.

Джайны

В Индии существует также около 1 500 000 последователей религии джайнов. Они населяют главным образом Марвар, округ Бомбея и Мизори, привлекая в свои члены средние классы населения и мелкое купечество. Хотя она и считается религией второстепенной, но стоит на хорошем счету у исследователей восточных религий. Литература джайнов очень возвышенна, последователи этой религии обыкновенно люди порядочные, проявляющее нравственные устои, выгодно отличающиеся от других сект и культов. Учение джайнов сходно с учением Будды, но ортодоксальные индусы считают их скорее агностиками, чем атеистами. Учение джайнов дуалистично; оно заключается в вере в душу с одной стороны и не-душу, или материю, с другой. Их представление о божестве сводится к тому, что Оно немногим больше совокупности космической энергии. В большом почитании состоят у них пророки или учители, называемые тиртханкарами. Последние достигли высших плоскостей. Им и Махавире, основателю культа, поклоняются с глубоким благоговением и почтением, как святым. Джайны считают жизнь священной еще в большей мере, чем буддисты, и доходят до абсурда, с целью избежать разрушения жизни даже в семенах. Но несмотря на это они с радостью и наслаждением ждут смерти как освобождения. Немало фанатиков среди них убивало себя голодом из религиозных побуждений, но в настоящее время этот обычай почти совершенно исчез.

Секты теистов

В девятнадцатом столетии в Индии возник целый ряд современных сект теистов, очень напоминающих собой американских унитариев. Главная из этих сект, Брахмо-Самадж, называется «религией естественной». Она отрицает непогрешимость Вед и примыкает к культу Единого Бога, или Высшего Властелина вселенной, все же изображения и символы отвергает. Кешаб Чандра был одним из первых основателей этой секты около 1870 года. Подобная же секта, называемая Прартана-Самадж, была основана в Бомбее около этого же времени. Она придерживается в общих чертах учения унитариев, но отстраняет всякое влияние христиан и не желает сливаться с ними, предпочитая, чтобы управление и состав членов были чисто индийскими. Другая секта этого рода, Ария-Самадж, основана Даянандом Сарасвати около того же времени, как обе предшествующие школы. Секта эта отвергает касты, священные изображения, мифологию и традицию, но уважает Веды за то, что они признают строгий монотеизм. Учители этой школы толкуют Веды в свете современной религиозной мысли, включая и учения современной науки.

Рамакришна

На современное индийское религиозное направление большое влияние оказал Бхагаван Шри Рамакришна, живший и учивший в Индии во второй половине девятнадцатого столетия. Он основал школу, в которую в настоящее время входит много индусов лучшего общества. Учения его опирались на основные положения индийских религий, но миросозерцание его было чрезвычайно широко и кафолично. Всех людей он называл братьями, во всех видел одну веру. Все страны были ему родиной. Все религии он считал своими. Многие его последователи видят в нем воплощение божества. Учения его возродили в Индии интерес к религиозным вопросам и влияние его до сих пор весьма заметно. Движение это распространилось и в Америке под влиянием одного из его учеников и горячих поклонников, уважаемого покойного Свами Вивекананды. Он познакомил Америку с его учением во время мирового конгресса религий в 1893 году. Рамакришна был как учителем философской религии, так и бхакти-йогом. Основным мотивом его была всегда: «любовь, любовь, любовь». Многие европейцы видят в нем современного индийского святого, равного учителям, мудрецам и основателям культов древних времен.

Индийские священные изображения

Необходимо прибавить несколько слов относительно применения священных изображений в индийском религиозном культе. Европейские ученые понимают его совершенно неверно. Западные путешественники, в особенности же миссионеры, считают индусов идолопоклонниками. Они глубоко ошибаются. Конечно правда, что многие темные, невежественные индусы поклоняются священным изображениям, не имея ясного представления о том, что это символы. Но в душе верующего всегда жив «бог, осеняющий изображение», и это последнее применяется для того, чтобы сосредоточить душу верующего на предмете его обожания. Высшие же классы более образованных людей рассматривают священные изображения лишь как «внешнюю видимость внутренней реальности». Индийская душа полна поэзии и стремится к образности в передаче мыслей и культа. Она напоминает в этом отношении латинскую расу – итальянцев, испанцев, французов и испано-американские нации. Вот отчего индусы естественно склонны применять в своем культе изображения, совершенно непонятные и ненужные среднему англосаксонцу. И изображения эти могут быть рассматриваемы и с возвышенной, и низменной точки зрения. Ключом ко всему этому вопросу служит мысль и представление, что изображение всегда представляет собой символ лежащего в основе его и осеняющего его высшего Бытия. Все равно будет ли этот образ божества камнем, палкой, куском земли – или самим солнцем. Поклонение и обожание всегда направлено к Богу, скрывающемуся за данным предметом, лежащему в основе его, скажем даже, обитающему в нем. Вот ключ ко всей тайне – скрытое внутри предмета, лежащее в основе его, подстилающее и осеняющее его божество – под символом материальной формы, имени или предмета. Это символизм, доведенный до крайности.

Особое послание (10) йога Рамачараки

В этом месяце мы приглашаем вас вкусить духовных сластей, изготовленных умелыми руками индийского созидателя духовных сластей, приносящих наслаждение душе одухотворенной:

«Как горный орел, парящий в воздухе высоко над землей, прилетает вновь к месту отдыха, утомленный долгим полетом – так и душа, испытав жизнь феноменального, относительного и смертного, возвращается, наконец, к себе самой, где она может спать вне желаний и без снов».

«Как соль, растаявшая в воде, не видима глазом, но ощутима языком, так и вечная лучезарная правда, сияющая в глубине сердца, не ощущается внешними чувствами, а сознается лишь с помощью душевного возрождения, вызываемого словами учителя Истины. Сосуду с водою, который мы представляем собою, всегда присущ привкус соли Истины, неразличимой глазом, но который можно вкусить духовными чувствами».

«Одно учение, ни даже ум и знание не открывают истины. Истина раскрывает всю свою сущность только тому, кто всю свою душу отдает Истине. Кто не оставил путей чувственности, кто не владеет сам собой, кто не достиг внутреннего мира, чья мысль беспокойна, тот никогда не познает Истины, хотя бы он постиг всю науку мира».

«Философствуйте, благоговейно поклоняйтесь алтарям богов, соблюдайте тщательно все обряды, громко пойте любимые богами гимны – если вы не постигли единства Истины, все это не даст вам добродетели, мудрости и свободы, даже и по истечении тысячи кальп».

«Кто постиг тайну единства Истины, тот проходит через врата смерти и входит в царство бессмертия».

На будущий месяц мы предлагаем следующий предмет размышления:

«В одном только постижении лучезарного единства свобода, мудрость и счастье».

Чтение 11. Чудеса индийских факиров

Большинство западных читателей более или менее знакомы с рассказами о чудесах индийских факиров, или так называемых «йогов»; об этих чудесах передают все, путешествовавшие по Индии и бывшие свидетелями удивительных явлений, производимых факирами. Правда, многие из этих рассказов преувеличены и противоречивы, но, тем не менее, все они сходятся в описании основных фактов, и это обстоятельство должно было бы показать непредубежденному читателю, что действительно «есть многое на небе и на земле, что и не снилось нашим мудрецам», т. е. мудрецам Запада. Наоборот, все образованные индусы знают, что показываемые факирами «чудеса» совсем не сверхъестественны, как бы ни понимать это слово, но находятся в полном согласии с законами природы, хотя некоторые из этих законов могут быть и неизвестны еще широкой публике, или же представлять собой хотя и применение определенных сил природы, но такое, которое незнакомо еще западному миру. Более того, образованные индусы знают, что это проявление таинственной силы не есть еще доказательство высокой степени духовного развития самого исполнителя, так как факиры-кудесники очень часто стоят на низких ступенях духовных достижений. Способность совершать такие «чудеса» скорее является результатом умения владеть некоторыми силами природы, благодаря развитию психических сил и умению управлять волей. Правда, великие духовные учители Индии – мудрецы и неофиты обладают духовной силой неизмеримо выше той, которую проявляют факиры, но эти люди никогда не унизятся до того, чтобы показывать «чудеса» для забавы и удовольствия публики. Уже самый факт, что человек дает такие представления, отмечает его как факира, работающего на низшей плоскости и не обладающего высшими силами.

Секрет силы факира обычно заключается в его способности производить ментальную иллюзию, или майю, т. е. факир вводит в заблуждение чувствования присутствующих и заставляет их видеть то, чего нет в действительности, как мы это увидим ниже. Другой род явлений факир производит посредством управления праной (или жизненной силой), т. е. при помощи сосредоточения своей воли, так что, например, тяжелые предметы могут двигаться вопреки законам притяжения, и даже человеческое тело может парить в воздухе; это последнее явление носит название «левитации» и знакомо Западу. Затем, изумительная степень развития телепатии у этих людей и вообще у многих индусов делает возможным в Индии такие явления, которые совершенно невозможны на Западе. Многие из чудесных явлений могут иметь место только в Индии, благодаря преобладающему там психическому состоянию масс, тогда как умственная атмосфера Запада, наоборот, скорее мешает таким явлениям.

Проследим же несколько случаев явления чудесного в Индии и постараемся понять те методы, которыми достигаются эти поразительные результаты. Прежде всего надо иметь в виду, что мысль индуса, благодаря тому, что она развивалась в одном только направлении в продолжение целых веков, и благодаря определенному ментальному состоянию массы, необыкновенно склонна к восприятию интенсивно концентрированных волн мысли. Затем, телепатия настолько обычное явление в Индии, что почти не обращает на себя никакого внимания. Англичане, живущие в Индии, давно заметили тот факт, что новости и известия о разных происшествиях распространяются здесь с невероятной быстротой. Если какое-нибудь событие совершается в одном углу Индии, даже удаленном от железных дорог и телеграфов, например, восстание или появление религиозного проповедника, несущего новую истину, новость эта облетает страну в тот же самый день, к великому изумлению англичан, которые, заметив возбуждение среди туземцев, только через несколько дней узнают причину его. Во время восстания индусов, около пятидесяти лет тому назад, известие о каждом шаге восставших распространялось по всей Индии в течение нескольких часов, что разбивало все усилия английских властей понять или объяснить себе это явление.

То же самое справедливо и относительно современной Индии. Все добросовестные читатели газет знают, что теперь в Индии замечается сильный дух протеста против английского владычества, и есть много признаков общего возбуждения народа. Многие внимательные наблюдатели уверяют, что рано или поздно в Индии произойдет народное восстание, в результате чего кончится владычество Англии, – ненавистное ярмо будет сброшено. По словам некоторых индусов: «Индия – это громадный спящий слон, его сторожит мальчик в красной одежде с хлыстом в руках. Когда-нибудь ночью слон повернется на мальчика, и не станет сторожа и бесполезен будет хлыст». Верно это или нет, для нас интересен тот факт, что в настоящее время поддерживается превосходная система телепатического распространения новостей из одной части Индии в другую, и участники «подпольного движения» в различных местностях превосходно осведомлены о каждом шаге революционеров в другой части страны. Утром в каком-нибудь большом городе все будет идти обычным порядком, а после полудня где-нибудь на базарах англичане вдруг заметят общее возбуждение среди туземцев. Странные взгляды, бросаемые на европейцев, насмешливые улыбки и многозначительные переглядывания, которыми обмениваются туземцы, дадут понять, что, очевидно, получена какая-то новость, – весть о выигранном революционерами шаге. И единственный путь, которым новость распространится с такой быстротой – это путь телепатии.

Способность к передаче мыслей и восприимчивость к влиянию чужих мыслей, распространенные вообще среди всего народа, делают индийскую толпу необыкновенно впечатлительной и легко поддающейся действию психической силы факиров, которые превратили умственное сосредоточение в тонкое искусство и умеют создавать состояние ментальной иллюзии, пользуясь этим как основанием для своих наиболее трудных фокусов. И влиянию факиров поддаются не только туземцы; уроженцы Запада, случайно оказавшиеся среди толпы, точно так же поддаются «мысленной заразе» и становятся жертвой того, что на Западе называется «психологией толпы». Все дело здесь, конечно, заключается в определенного рода гипнотизме или месмерическом влиянии особого характера, известном факирам и людям специально изучающим на Востоке этот предмет. Толпа приводится в «состояние внушаемости», ей передается «настроение, ожидание», которое является самым важным условием для успешного выполнения «чудес индийских факиров». В дополнение к этому факиры обладают еще способностью «ментальной материализации», т. е. они образуют сильные мысленные образы того, что они хотят заставить видеть толпу, и толпа действительно как будто видит странные явления, хотя моментальные снимки, которые удавалось иногда делать, явления эти не схватывают; это показывает, что эффект – чисто психологический. Попробуем описать типичное представление такого рода одного из лучших странствующих факиров в Индии.

В начале представления, происходящего на открытом воздухе, на площади, факир сидит на земле, приняв типичную индийскую позу, скрестив ноги перед собой, закрыв глаза и сложив руки на груди, наподобие того, как изображается в храмах индийское божество. Вокруг него на почтительном расстоянии собирается толпа, и приготовляется к обычному долгому ожиданию. Помощники факира, его ученики, бьют негромко в цимбалы и маленькие барабаны, создавая особые, заглушенные, монотонные звуки. Потом факир начинает петь медленно и сонно слова, который оканчиваются на ум-м-м, наполняя воздух особыми ритмическими вибрациями. Затем помощники факира освобождают из банок или ящиков несколько кобр. Змеи начинают извиваться в такт музыки, и вот, публика замечает, как они постепенно вздуваются, вытягиваются и увеличиваются все больше и больше в размерах. И, наконец, сравнявшись по величине с боа-констрикторами, начинают раскачиваться перед глазами испуганных зрителей. Далее, по мановению руки факира, музыка слегка меняется, змеи начинают уменьшаться и, постепенно, совсем исчезают. Однако факиры более высокого порядка отказываются от этого фокуса, считая его слишком грубым, и предоставляют исполнение его факирам низшей категории, или заклинателям змей.

Другой фокус заключается в следующем. Факир поднимается и, взяв из рук своего помощника длинную тонкую веревку, подбрасывает конец ее, завязанный узлом, высоко в воздух. Веревка в продолжение нескольких минут поднимается все выше и выше и вьется в воздух благодаря ловким движениям руки, пока, наконец, узел совершенно не пропадает из виду. Тогда факир оставляет веревку, но она не падает на землю, а нижний конец ее болтается в нескольких футах от земли, как будто бы где-то высоко над землей эта веревка подвешена на какой-нибудь невидимый крючок или брус. Тогда факир велит одному из своих маленьких помощников подняться вверх по веревке. Мальчик быстро поднимается все выше и выше, и наконец тоже исчезает. Далее факир хлопает в ладоши и, о диво! сама веревка пропадает. Через несколько минут исчезнувший мальчик возвращается в толпу, запыхавшись, как будто он пробежал очень далекое расстояние. Иногда этот фокус разнообразится, заканчиваясь тем, что мальчик появляется высоко в воздухе, как едва заметная точка, и затем, постепенно, спускается вниз по веревке. Этот фокус имеет много вариаций, но по существу остается одним и тем же.

Дальше факир приступает к знаменитому фокусу манго, который часто удавалось видеть европейским путешественникам по Индии. Он берет небольшую кучку земли и сажает туда семя манго. Затем он начинает свое пение, которому аккомпанируют барабаны и цимбалы, и делает медленные движения руками над кучкой земли. Вскоре из земли появляется зеленый росток, он быстро растет и принимает вид молодого куста манго, на нем появляются листья и, наконец, цветы; цветы превращаются в плоды, которые зреют на глазах у толпы, и в заключение факир срывает их и передает желающим. Затем факир начинает обратный процесс, растение начинает уменьшаться, как бы вбирается в себя и, в конце концов, превращается в семя, которое было посажено в кучку земли. Иногда факир разнообразит фокус и просит людей, которым он дал плоды, крепко держать их в руках, причем в некоторый момент плоды исчезают.

Следующий излюбленный фокус факиров – это «вертящийся мальчик». Факир берет одного из своих молодых помощников и вертит его, как кубарь. Движение все ускоряется, и мальчик уже вертится сам без помощи факира. Дальше мальчик поднимается вверх и исчезает в воздух. Фокус заканчивается тем, что или мальчик как будто издалека прибегает в толпу, или же появляется в воздухе, спускаясь с высоты, как живой вертящийся кубарь. Он все явственнее и явственнее виден зрителями, движения его замедляются и, наконец, он совсем останавливается, после чего садится, поджав ноги, около своего учителя, как будто ничего особенного не случилось.

Превращение веревки в змею также один из интересных фокусов факиров. Факир берет небольшие куски веревки или отрезает их ножом от длинной, толстой веревки и завязывает по узлу на каждом куске. Далее начинается пение, факир двигает руками под музыку цимбал и барабана. Очень скоро куски веревки начинают дрожать, и зрители замечают, как они постепенно превращаются в кобр. Завязанный узлом конец превращается в голову с расширенной шеей ядовитой кобры, и наконец змеи с грозным шипением ползут к отступающей в испуге толпе. По слову факира змеи возвращаются назад и, к облегчению зрителей, превращаются в то, чем они были, т. е. в куски веревки с завязанными на концах узлами. После этого факир встает и, наклоняясь назад, поднимает свои ноги от земли и плавает в воздухе так же свободно, как хороший пловец в воде. Часто он кружится над головами зрителей и затем возвращается на свое место.

Иногда этот фокус видоизменяется. Факир, схватив из толпы ребенка, заставляет его плавать в воздухе или исчезать из виду таким же образом, как это говорилось раньше. Существует множество вариаций этого фокуса. Иногда факир берет лежащие поблизости предметы и, бросая их вверх, заставляет их свободно плавать в воздухе, поднимаясь и опускаясь по его приказанию.

Хорошо известный фокус с кокосовым орехом также можно часто видеть в исполнении странствующих факиров. Этот фокус исполняется следующим образом. Факир передает публике пустую скорлупу кокосового ореха для осмотра. Затем зрители видят, как из скорлупы льются потоки воды, факир выливает ее в ведро, потом в какой-нибудь другой сосуд и так далее, пока не получается несколько ведер воды. Потом то же самое происходит в обратном порядке, и факир постепенно выливает сосуд за сосудом обратно в скорлупу, где она бесследно исчезает. В заключение пустая и совершенно сухая скорлупа, снова передается публике.

Фокусы этого рода разнообразятся в зависимости от искусства и изобретательности факира. Но обыкновенно эти люди не отличаются особой изобретательностью, и вообще для индуса определенного типа является характерным повторение заученного им точно, до мелочей, не стремясь к улучшению. Большинство факиров с юных лет поступает в помощники к своим факирам-родителям или к учителям и после долгих лет обучения повторяет без изменения те фокусы, которым их научили. Но изредка встречаются более изобретательные факиры, стремящиеся к славе. Они, не удовлетворяясь механическим повторением заученного, показывают новые фокусы или вносят изменение в старые. И когда подобное стремление овладевает факиром, нет предела разнообразию показываемых им «чудес». Но по существу они остаются все тем же.

Одна из вариаций показываемых факиром «чудес» заключается в «выявлении» в воздухе образов мужчин, женщин, детей и животных. Явление, похожее на то, что на Западе во время спиритических сеансов называется «материализацией», однако в действительности связи между этими двумя родами явлений нет, как мы это увидим ниже. Почти не существует границ иллюзий, которые может вызвать человек, обладающий способностью производить, или, вернее, наводить иллюзорное умственное состояние на толпу; это-то и лежит в основе всех подобных чудес.

Предприимчивый западный магик, имей он способность производить подобную иллюзию, поразил бы мир сенсационными проявлениями своей необыкновенной силы. Но индийский факир, по-видимому, не желает «развернуться». Это было бы против традиций его класса и расы, и он предпочитает поэтому двигаться по тем же старым дорожкам, проторенным многими поколениями учителей и учеников. Его искусство уже существует века, и каждый факир идет по прямой линии от сотен предшествовавших ему. От них он узнал методы, которыми достигается сила, от них же получил он и «сноровку» производить ментальную иллюзию.

Нужно однако сказать правду, что хотя основу всех этих чудес составляет приобретенная веками способность факира к концентрации воли и мысли, все же в своих деталях «чудеса» эти похожи на представления западных магов, и так же рассчитаны на «театральный эффект». Факир дает представление для публики, его ремесло и его задачи имеют целью организовать дело так, чтобы производить наибольшее впечатление. У него нет ни научных побуждений, ни высокого духовного идеала. Он просто узнал некоторые методы, посредством которых можно действовать на психику толпы, собирающейся около него во время его странствований, и вот, благодаря своей удивительной способности, он производит мысленные образы, заставляет зрителей верить в реальность последних, и этим забавляет толпу; однако никакие деньги не заставят его выдать свой секрет: факир с презрением отказывается от предложенных ему денег и скорее умрет, чем выдаст свою тайну. Безрезультатны были все усилия многих индусов и европейцев проникнуть в эту свято хранимую тайну факиров. Дело в том, что каждый факир дает священную клятву молчания своим наставникам; кроме того, он боится мести своих сотоварищей. Но тем не менее законы и методы, которым подчиняются эти чудеса, известны наиболее выдающимся оккультистам среди индийских мудрецов и адептов. Но они не дают представлений, как факиры, и не обнародывают открытых ими методов, боясь, что их будут употреблять во зло.

Во всяком случае люди, исследовавшие эти явления, не сомневаются, что чудеса объясняются иллюзией. Некоторым из них известны те процессы и особенные методы, которыми достигаются подобные иллюзии. Фотографии, снятые во время «сеанса», не обнаруживают ничего, кроме неподвижно сидящего в центре факира с сосредоточенным взглядом. Тот факт, что на пластинке не выходит ни одно из многих производимых факиром иллюзорных явлений, приводит к заключению, что эти «чудеса» существуют только в сознании толпы, приведенной в состояние умственной иллюзии волей факира. Многие опыты с фотографией всегда давали одни и те же результаты: на пластинке не оказывалось ничего особенного. В описанном случае с веревкой и мальчиком на пластинке не видно ни веревки, ни мальчика, взбирающегося наверх, т. е. ничего, кроме факира, неподвижно сидящего и сосредоточенного на созданных им в своем воображении образах. Производились и другие опыты в этом направлении. Случайно было обнаружено, что, если зрители подвигались слишком близко к факиру, то иллюзия исчезала из их сознания, но в то же время оставалась во всей своей силе в сознании оставшихся в «заколдованном кругу». То же самое справедливо и относительно тех, кто отходят дальше этого круга. Этот опыт повторялся несколько раз с одинаковыми результатами. Кроме того, люди, наблюдавшие эти явления с крыш довольно высоких домов, также не видели ничего особенного, в то время как их товарищи внизу были свидетелями странных и изумительных явлений, описанных выше. Нет сомнений, что именно в этом лежит секрет этих явлений.

Но даже если все это – только иллюзия, разве не поразительно, что существует подобная психическая сила, которую можно упражнять и развивать. Это показывает такие возможности в практике и сосредоточении ментальной силы, о каких западный мир только начинает догадываться; Запад находится еще в детской стадии понимания «силы мысли». Но, принимая во внимание западный дух исследования, можно с уверенностью сказать, что европейцы и американцы в течение каких-нибудь двадцати лет осветят все непонятное в этой области. Люди, работающее в этом направлении, стоят уже на верном пути, и удивительные возможности открываются перед нами.

Теперь перейдем к рассмотрению высшего класса явлений индийских чудес, о которых западный мир гораздо менее осведомлен. Эти явления представляют действительно научный интерес. В них видна поразительная возможность владеть и управлять силами природы посредством жизненной силы, что отсутствует в иллюзорных «чудесах» факиров. Западный мир может сомневаться в существовании этих явлений высшего порядка, но многие индусы и некоторые западные путешественники знают, что они действительно возможны.

Одним из примеров проявления власти над силами природы может служить знаменитый фокус с кипящей водой, который наблюдался и описывался многими западными писателями и путешественниками. Этот фокус показывается гораздо реже выше описанных и представляет интерес с научной точки зрения, так как он не относится к числу иллюзорных явлений. Происходит он следующим образом: факир берет обеими руками стакан, или другой какой-нибудь сосуд, наполненный чистой водой, причем и вода, и сосуд раньше осматриваются зрителями. Затем факир проявляет признаки ментального напряжения и в то же время начинает ритмическое дыхание йогов. Он как бы посылает в воду поток какой-то силы. Через несколько минут вода покрывается маленькими пузырьками, как это происходит с закипающей водой, и наконец весь стакан кипит, как от сильного нагревания. Когда, по настоянию окружающих, факир ставил стакан с водой на стол, то кипение постепенно стихало и вода принимала свой естественный вид, а на стенках стакана собирались маленькие пузырьки воздуха, как это всегда бывает, когда вода немного постоит.

Наблюдавшие это явление говорят, что вода в действительности не нагревается и не «кипит», но скорее «газирует». Нужно заметить, что принимались все предосторожности к тому, чтобы не допустить введения в воду каких-нибудь шипучих веществ. В некоторых случаях исследователи этого явления даже приносили свой стакан, сами наливали в него воду и закрывали его. В одном случае, говорят, вода была соединена с измерительным прибором, нечто вроде гальванометра, но не нашли никаких признаков электрического тока. Одновременно с этим произвели химический анализ воды, но никаких посторонних химических веществ не нашли. Некоторые заметили, что вода после опыта становится несколько теплее, но причиной этому могло быть просто естественное нагревание от рук факира; к сожалению, температура не измерялась термометром. Многие находят, что после опыта вода становится «безвкусной», как кипяченая вода – это даже общее мнение. Однако здесь просто может работать воображение или самовнушение, так как научного исследования не производилось. Но в том, что вода действительно «газирует» или «кипит», никто не сомневается.

На все расспросы факиры уверяют, что они не в состоянии объяснить, какой силой они пользуются в данном случае, и что они только «сосредоточивают свою мысль на воде» по тем методам, которым они научились у своих наставников и учителей. Некоторые факиры стараются дать фантастическое объяснение этим явлениям или же объясняют их теорией «духов». Но эти люди подозреваются в желании окружить свои «представления» сверхъестественными «украшениями», и более подробные расспросы обыкновенно кончаются признанием с их стороны, что они не понимают действительной первопричины их силы, они знают лишь, что «это действует», – и все.

Факиры, лучше знакомые с сущностью этих явлений, уверяют, что они объясняются вызванной при помощи ритмического дыхания праной, управляемой концентрированной волей. Индийские оккультисты, знакомые с этим явлением, утверждают, что это – наиболее простое проявление праны, рожденной ритмическим дыханием и управляемой сосредоточенной волей. Короче, это – наиболее яркое проявление той самой силы природы, которая употребляется при образовании «магнетизированной воды», и которую часто употребляют «целители магнетизеры» западного мира.

Мы слышали, что некоторые оккультисты, заинтересованные тем, что в воде под влиянием концентрированной праны развивается энергия, производили следующий опыт. Сосуд с водой соединялся трубкой с маленьким игрушечным паровым котлом, и когда испарение в воде усиливалось, то крошечный котел наполнялся паром или другим газообразным веществом, испаряемым водой, и мотор начинал работать. Нам никогда не приходилось лично присутствовать при подобных опытах, но мы слышали о нескольких случаях его выполнения в Индии. Люди, способные проявлять такую силу, отказываются публично демонстрировать это явление, так как не стремятся ни к известности, ни к «славе». В этом отношении индийская мысль идет по своему пути, чуждому точки зрения Запада, который видит преимущество и добродетель в гласности. Восток твердо держится того мнения, что истина – только для избранных, готовых принять ее; Запад думает, что истина должна распространяться широко между всеми вне зависимости от того, в состоянии ли масса понять и верно использовать полученные знания. Каждая точка зрения имеет свои достоинства и недостатки, и, может быть, истинная мудрость лежит посередине между этими двумя крайностями.

Другой случай применения праны усматривается в «фокусе», возбудившем большой интерес среди образованных европейцев, наблюдавших его и Индии. Семя под влиянием праны, направленной ритмическим дыханием и концентрированной волей факира, дает ростки. Этот случай в корне отличается от «фокуса манго» и других иллюзорных явлений, достигаемых ментальным влиянием факира на психику толпы (что описывалось в первой части этой главы). В «фокусе манго» нет действительного роста, но только иллюзия его. В данном же случае семя действительно дает ростки, и росток не исчезает и по окончании «сеанса». Конечно, при фокусах подобного рода всегда нужно остерегаться «ловкости рук» (мошенничества-обмана) факира. Но здесь исследователями обыкновенно применяются приблизительно те же меры предосторожности, какими пользуются исследователи «психических явлений». Семена, нужные для опыта, приносятся самими наблюдателями, причем их подвергают предварительному анализу для того, чтобы показать отсутствие в них посторонних химических веществ. Факир берет семя какого-нибудь быстро дающего ростки растения Индии и покрывает его горстью земли, также анализируемой и до и после опыта. Затем в продолжение получаса факир держит эту горсть земли в руках, направляя в то же время ток праны на семя при помощи ритмического дыхания и концентрации воли. Спустя некоторое время из земли появляется маленький зеленый росток и постепенно достигает высоты нескольких дюймов. При осмотре наблюдаются остатки зерна на ростке и маленький корень, направленный в противоположную от ростка сторону, как это бывает при естественном и нормальном росте. Нам известно, что этот опыт повторялся несколько раз при самых строгих мерах предосторожности, когда возможность обмана была совершенно исключена. Объясняется это явление тем, что энергия праны действует совершенно так же, как лучи солнца в тропических странах, но только в еще более усиленной степени, и что энергия, употребляемая в данном случае, и энергия, заключающаяся в лучах солнца, одна и та же. В данном опыте не замечается развития теплоты, но и высшие лучи солнечного спектра также не тепловые лучи, как это хорошо известно всем ученым.

Еще один пункт сходства пранической энергии с актиническими лучами солнца обнаруживаются в другом фокусе факиров. Факир кладет свою руку на нежную кожу недавно прибывшего европейца или американца; через 15 минут или полчаса, когда факир снимает свою руку, на теле светлокожего гостя остается отпечаток руки факира, похожий на пятно от загара. Желательно было бы произвести и в этом случае опыт с фотографическими пластинками, чтобы узнать, если положить под руку факира чувствительную закрытую фотографическую пластинку, не появится ли на ней отпечаток его руки, как в случае с Х-лучами. К сожалению, мы не слышали, чтобы производились подобные опыты. Нужно заметить, что для фокуса с семенем всегда берутся семена одного из быстрорастущих индийских растений, многие из которых в обычных условиях дают ростки в 24 часа под лучами солнца Индии.

Очень немногим лицам, заинтересованным исследованиями подобных явлений, удалось наблюдать следующий очень редкий случай применения энергии праны. Факир держит в руках стакан или небольшой сосуд с водой, в которую положена ова, или икра небольших местных рыбок (конечно, оплодотворенная), и направляет ток концентрированной праны на зародыши рыб в продолжение получаса или больше по методам, описанным выше. Ова постепенно развивается, и наконец из нее выходят крошечные рыбки, которые начинают плавать в воде, как будто они вывелись естественным путем и в обычное время. Индийские оккультисты уверяют, что эти результаты достигаются единственно применением концентрированной праны посредством ритмического дыхания и силы воли, и что, как в явлении с семенем, давшим ростки, так и в данном случае применялась одна и та же сила, т. е. прана. Так что оба эти явления – одного порядка. Мы слышали, что в некоторых отдельных случаях индийским факирам удавалось выводить птенцов из яиц маленьких птичек, но для этого им приходилось употреблять довольно много времени, в одном случае целый день (12 часов). Принцип во всех этих явлениях один и тот же: применение праны, которая ускоряет и доводит до конечного результата процесс, заложенный в зародыше зерна или яйца. Развитие идет в естественном направлении, только значительно ускоряется под влиянием концентрированного потока праны.

Путешествовавшие в некоторых частях Индии рассказывают о другом интересном применении этой же силы. В этом случае температура воды под влиянием потока праны понижается на несколько градусов. Однако прана в данном случае действует не прямо на воду, уменьшая ее теплоту, но по способу, сходному с тем, который употребляется при искусственном замораживании, т. е. охлаждение достигается путем испарения. Применяется следующий метод. Большой сосуд с водой (один из обычных кувшинов тропических стран) обвертывается влажными тряпками. Факир ставит этот сосуд с водой к себе на колени, придерживая его руками, причем садится с ним где-нибудь на солнце так, чтобы влияние солнечного тепла заставляло влагу, заключающуюся в тряпках, испаряться и, таким образом, охлаждать воду в кувшине – процесс, вполне согласующийся с законами физики. Под влиянием потока праны, направленного факиром на влажные тряпки (которые время от времени смачиваются), начинается процесс испарения, похожий на тот, который происходит в фокусе кипячения воды. Это непрерывное испарение, извлекая тепло из воды в кувшине, постепенно уменьшает ее температуру до такой степени, что вода становится заметно холоднее и приятнее на вкус. Этот опыт показывает совершенно ясно, что сила, употребляемая в данном случае, есть прана, и дает нам еще дополнительное доказательство природы этого рода явлений.

Тем не менее есть случаи, в которых прана применяется в совершенно другом направлении и в соответствии с другими законами природы. Мы имеем в виду «действие на расстояние», т. е. такие случаи, когда колокольчики звонят сами собой и предметы передвигаются как бы невидимой рукой. Оставляя пока в стороне случаи, в которых этот род явлений производится проекцией астрального тела, насыщенного праной, рассмотрим случаи, в которых прана направляется и действует по линии мыслеформ, или «оживотворенной мысли». Индийские факиры показывают массу «чудес» этого рода; некоторые из них напоминают явления, вызываемые западными спиритическими медиумами. Так, например, звонят звонки, передвигаются с места на место небольшие предметы, звучат струны музыкальных инструментов и т. п., и все это происходит в то время, когда факир связан и окружен наблюдающими за ним лицами. Эти явления происходят при слабом освещении, но не при полной темноте, что необходимо при некоторых явлениях астрального порядка. В этих случаях наблюдаются явления, напоминающие «материализацию» западных спиритов. В полуосвещенной комнате виден образ факира, плавающего в воздухе, или какие-нибудь другие физические явления. Во многих случаях факиры приписывают эти феномены «духам» или бестелесным существам, но чаще они откровенно признаются, что они «выходят из себя» каким-то способом, непонятным для них самих; достигают же они этого, заставляя себя погружаться в состояние транса и т. п. В этом состоянии они могут двигать предметы и т. п., в то время как их физическое тело привязано к стулу или лежит неподвижно на полу, придерживаемое кем-нибудь из присутствующих. Эти сеансы во многих отношениях похожи на спиритические сеансы Запада, и мы не будем на них останавливаться, так как они не характерны для Индии (они происходят не исключительно в Индии). Интересно отметить, что многие западные исследователи этого вопроса утверждают теперь, что многое из так называемых «спиритических феноменов» в действительности производится бессознательной астральной проекцией медиума, а не бестелесными существами, находящимися в других плоскостях существования. Если это так, то Запад споткнулся об один из методов индийских факиров – факт очень интересный и поучительный.

Однако существует другой род явлений, производимых этими факирами, – явлений совершенно иного типа, которые приводят в недоумение большинство исследователей. Предполагают, что здесь играет роль применение праны особенным способом. Мы имеем в виду явление «левитации», при котором тело поднимается или становится настолько легким, что плавает в воздухе, как пловец плавает в воде. Это явление другого порядка, чем подобные же явления, производимые «ментальной иллюзией». Там факир заставляет зрителей воображать, что они видят те или другие явления; в случае же «левитации» происходит действительно физическое явление, засвидетельствованное многими европейцами, наблюдавшими его в Индии. Подобное явление наблюдалось и в других странах. Его обыкновенно приписывают предполагаемому так называемому свойству «левитирования», которое должно быть противоположным «тяготению» и которое уничтожает действие последнего. Но другие авторитетные лица держатся того мнения, что тяготение не нейтрализуется, но скорее преодолевается действием праны, направленной таким же образом, как и в вышеописанных случаях. Обыкновенно факир постепенно отклоняется назад и, когда начинает чувствовать легкость своего тела, просит своих помощников поднять его ноги от земли и поддержать его несколько минут в воздухе, после чего помощники отступают, и факир остается висящим в воздухе. Через несколько минут факир, обыкновенно, в состоянии уже двигаться или «плавать», пока силы постепенно не оставляют его и он тихо опускается на землю. Надо запомнить, что факир переживает при этом состояние интенсивной концентрации, теряя сознание обо всем окружающем, и в то же время он дышит ритмически медленным, размеренным темпом.

Интересно сравнить такую полную левитацию с частичной левитацией, которая часто достигается при определенном навыке и на Западе, когда несколько лиц, в продолжение некоторого времени дышавших ритмично и в унисон, легко поднимают на кончиках своих пальцев тяжелого человека. Хотя с первого взгляда этот процесс как будто бы и не подходит под классификацию других явлений, производимых праной, но, по нашему мнению, есть достаточно оснований предполагать, что и здесь каким-то способом применяется также прана и противодействует силе притяжения.

Сами же факиры не в состоянии объяснить это явление и говорят только, что они «удерживают себя» и в то же время стараются возможно сильнее представить себе мысленно картину своего подъема в воздухе и затем «поднимают самих себя» концентрированным усилием воли, направленным на ментальный образ или эту мысленную картину. Они уверяют, что это напряжение воли быстро утомляет их, и что они скоро чувствуют переутомление и потерю сил так же, как при сильном физическом напряжении. Факиры приобретают способность производить этот фокус благодаря частым упражнениям с юных лет под руководством своих учителей, но они заявляют также, что некоторые из учеников никогда не достигают этой способности, несмотря ни на обучение, ни на упражнения. Учители не в состоянии вложить эту силу в тех из своих учеников, у которых нет ее от природы. Как и во всех других случаях, факиры отказываются описать кому бы то ни было, за исключением своих учеников, те практические приемы, при помощи которых они развивают способность плавать в воздухе. Они отказываются продать свой «секрет» даже за большие деньги. Они дали клятву хранить свое знание и ни при каких обстоятельствах не выдадут свою тайну постороннему лицу, потому что боятся мести своего божества, или бога Шивы. Нужно сказать, что эти факиры принадлежат к легковерной и суеверной части населения и далеко не развиты духовно и умственно. Это подтверждается мнением развитых и сведущих оккультистов, которые говорят, что такие факиры обладают силой низшего порядка, не имеющей никакого отношения к истинной «силе души». Последняя достигается только лицами с особенно развитой индивидуальностью и зависит от глубокого знания сил и природы души.

Мы не будем останавливаться здесь на объяснении свойств праны и ментального влияния. В первой серии наших чтений, «Основы миросозерцания индийских йогов», мы рассматривали природу этих двух сил и показали, что такое прана и как она применяется в связи с ментальным влиянием. Поэтому мы отсылаем читателя, желающего ближе познакомиться с этим, к вышеуказанной книге, рассматривающей природу и свойства этих двух сил. Но для того чтобы это чтение и приведенные указания на прану и ментальное влияние было понятно каждому читателю, мы думаем, что необходимо, хотя бы вкратце, определить природу праны и основные принципы ментального влияния.

Прана – это санскритский термин, употребляемый для именования той великой силы природы, или энергии, которая проявляется во всем. В человеке она называется жизненной силой или нервной силой; другими словами, это – сила, которая является причиной жизнедеятельности. Прана, проявляющаяся в человеке в виде жизненной силы, есть однако нечто большее, чем жизнедеятельность, это – великая сила или энергия, которая проявляется во всем, во всей вселенной. Электричество, свет, тепло, магнетизм, тяготение и т. п. – все это различные проявления праны, – этой единой, основной мировой энергии. Прана может быть направлена и действительно направляется волей человека. Так, например, сокращение мускулов вызывается потоком праны, направленным в данное место волей человека. Прана может быть проецирована и за пределы человеческого тела при некоторых видах оккультных явлений.

Существует много различных способов ментального влияния, как это хорошо известно исследовавшим эти явления. Но способ, которым пользуются факиры для произведения своих иллюзий, описанных в первой части этого чтения, есть род вибраций и мыслеформ, насыщенных праной и проецированных на толпу. Факир развил свою способность ментальной фантазии до самой высокой степени. Создавая мыслеформы по образцу своего ментального образа и насыщая их праной для того, чтобы дать им жизненность и силу, факир путем концентрации своей воли проецирует эти мыслеформы на окружающую его толпу зрителей. Таким путем мыслеформы факира вызывают в читте, или мыслящем веществе зрителей, те же самые вибрации, и это является причиной того, что зрителям представляется, что они действительно видят те сцены, которые факир видел в своем ментальном образе. Как будто бы факир употребляет здесь умственный волшебный фонарь, имеющий пластинку с нарисованной на ней желаемой картиной. Когда лучи фонаря ударяют на поверхность мозга окружающих факира лиц, сцена воспроизводится в их мозгу, и у них является такое впечатление, что они будто бы в действительности видят сцену, зарисованную на пластинке. Конечно, это довольно грубое сравнение, но все-таки оно дает некоторое представление о том процессе, который имеет место при произведении ментальной иллюзии. Другая серия наших чтений, указанная выше, дает более подробное объяснение природы и законов явлений ментальной иллюзии.

Для того чтобы описать в деталях или даже вкратце упомянуть о всех различных видах чудес, производимых индийскими факирами, потребовалась бы очень объемистая книга. Мы выбрали несколько типичных случаев для выяснения этого рода явлений и постарались дать объяснение тех законов и принципов, которые объясняют каждое из этих явлений, и мы надеемся, что наши читатели теперь сумеют распознать различные фазы этих явлений. Мы думаем, что после наших объяснений наши читатели будут в состоянии классифицировать, различать и понимать те случаи, о которых им придется услышать впоследствии.

Однако мы хотели бы вполне ясно установить, что приводимые здесь объяснения не относятся к высшему классу явлений, производимых учителями и высшими оккультистами Индии. Эти люди высокого духовного достижения подчинили себе силы природы высшего порядка и употребляют свои знания для блага и развития человечества. Эти развитые души никогда не проявляют своих сил ради удовлетворения любопытства путешественников, и даже перед теми, которые интересуются этими явлениями с целью научного исследования, они с презрением откажутся «демонстрировать» свои знания. Только некоторым из наиболее любимых учеников удавалось быть свидетелями поразительных явлений проявления высших сил, когда их наставники во время курса оккультного учения практически применяли те, или другие принципы для пояснения некоторых положений своего учения. Этот род феноменов принадлежит к другой плоскости жизни и деятельности и может скорее считаться «духовным» по своей природе, чем ментальным или физическим. И приобретение такой силы возможно только для тех, кто прошел путь достижения, кто вышел победителем в борьбе с самим собой, потому что только такой путь ведет к власти над силами высшего порядка. Многие делают ошибку, смешивая эти высшие феномены с проявлениями только что упомянутыми или же с психическими феноменами в астральной плоскости, тогда как оба эти рода явлений стоят неизмеримо ниже. Как мы уже говорили, многие из этих низших сил приобретаются людьми, стоящими на очень низкой степени духовного развития и достижения; их успех зависит главным образом от общеизвестных, но малоразвиваемых свойств человеческой природы – концентрации, настойчивости и трудолюбия, доведенных до степени развития, необычайного для среднего человека, который хочет, чтобы ему показали совершенно прямую дорогу к силе, когда в действительности такая дорога не существует.

Особое послание (11) йога Рамачараки

В этом месяце мы приглашаем вас вкусить духовного вина мудрости от гроздей познания, предлагаемых индийскими мудрецами древности:

«Истина не может быть постигнута вследствие недостатка духовной силы и безразличия, или же вследствие того, что аскетические подвиги не сопровождаются отречением. «Я» того познающего, который отдает себя истине, входит в великое «Я». Мудрецы нашли это, и ты пребывай всегда довольным в своем духовном сознании, оставайся всегда сосредоточенным на Истине, будь свободен от всех привязанностей и пребывай всегда в мире внутри себя и вне себя. Найди безусловное и всеобъемлющее и, познав Истину внутри себя, стань частью Целого. С верой, твердо направленной к истине, с мыслью, очищенной отречением, с душой, освященной духовным сознанием, слейся с Бессмертным, стань одним в Одном».

«Когда твоя мысль достигнет фазы интуитивного знания, следуй за ней, – пусть Истина, которая внутри тебя, ведет тебя. До тех же пор пусть тебя направляют лучшие книги и лучшие учители и логические средства познания; хотя они помогают только как костыли на пути достижения, все же мудрые говорят, что не нужно их выбрасывать, пока ты не перерастешь их. Когда тайное желание выжжено огнем Духа и когда познан Единый, тогда брось внешние орудия знания, как бы они ни были хороши, этих учителей, и книги, и логические рассуждения».

«Реки, текущие в океан, достигая его, теряются в нем, теряют свое имя и форму; они сливаются в одно с океаном и известны под его именем. Также все мириады индивидуумов стремятся к Единому и, достигая Его, теряются в Нем, теряют свой образ и свое имя, и зовутся Его именем. Это – Единое, в котором теряется все, и в Нем же, потеряв все, мы снова все обретаем – это Единое есть бессмертная, высшая Истина. В Истине сливаются все формы, как в ступице колеса сходятся все спицы».

«Познав Истину, великую, всеобъемлющую, через которую познается сон и действительность, мудрые поднимаются выше страданий и горя, потому что мудрость уничтожает эти иллюзии».

Тема для размышления на этот месяц:

«Мудрые всегда стремятся к тому, с познанием чего познается все».

Чтение 12. Веды и Словарь

Изучающим философию и религиозные системы Индии приходится часто встречать упоминания о «Ведах» и «Упанишадах», священных книгах Индии; но зачастую они не находят удовлетворительных объяснений, что такое Веды и Упанишады, из чего они слагаются и каково их происхождение. Потому, будет уместным, дать здесь нашим читателям краткие сведения по этому предмету.

Веды

Вообще говоря, под Ведами следует понимать индийские священные книги, состоящие из следующих священных писаний, а именно: Ригведа, Яджурведа, Самаведа, Атхарваведа, а также Брахманы и Упанишады; сюда же относятся поэмы, гимны, священная литература, церковные служебники и общая религиозная философия индийских религиозных систем. Но строго говоря термин «Веды» служит для обозначения только священных писаний индусов, которые мы и рассмотрим.

Веды имеют чрезвычайно древнее происхождение; первоначальная их история теряется «во временах доисторических». Существуют указания на существование этих священных писаний уже несколько тысячелетий тому назад, хотя, по всей вероятности, и в те времена существовали старинные манускрипты; а до этого, по обычаю всех восточных стран, священные учения передавались устно, от отца к сыну и от учителя к ученику. Священных книг насчитывается более ста, но их основные положения можно найти в «четырех ведах», а именно: в Ригведе, Яджурведе, Самаведе и Атхарваведе.

Ригведа считается самой старинной книгой и, вероятно, является самой существенной из всех четырех. В ней насчитывается более тысячи необычайно длинных гимнов, посвященных преимущественно описанию торжественных богослужений и церковных обрядов. Эти гимны распределены в десяти книгах, называемых мандалы; из них шесть составляют «семейные книги», т. е. написанные изначально каким-либо мудрецом или поэтом, а затем дополненные его потомками. Ригведа трактует о многих предметах, но более всего посвящает внимание мифологии, а потому последовательные части этого труда показывают развитие индийской мифологии и постепенное разрастание наиболее элементарных понятий индусов в целые системы богов и полубогов.

Яджурведа посвящена главным образом обрядностям и жречеству; написана она метрическим стихом, хотя по временам встречается и некоторый род прозы. На ней заметно влияние Ригведы, которая признается ею за авторитет. В Яджурведе говорится о жертвоприношениях, священнических обязанностях, обрядах, словом, о «церковном механизме»; формализм, ритуал и церемониал – вот ее тема. Философии же, метафизики и духовных учений она касается весьма мало.

Самаведа, справедливо названная «ведой гимнов», кроме того, что содержит много стихов, мелодий и либретто, еще перечисляет разные благочестивые восклицания, которые вставлялись в церковное пение, подобно тем увещаниям и восклицаниям, какие приняты были некоторыми христианскими сектами во время молитв или проповедей, вроде «Аминь! Слава Богу! Хвалите Господа Бога!» и т. п. Этот обычай был свойствен многим древним индусам и даже сохранился до наших дней в некоторых сектах, для возбуждения пылкого энтузиазма молящихся.

Атхарваведа называется «ведой психических сил», так как она подробно останавливается на разных методах, ведущих к развитию сверхъестественных способностей, чувств и сил. Здесь говорится как о высшем, так и о низшем применении этих сил, причем обсуждается их классификация, начиная с высших форм психической силы до самых низших форм волшебства, колдовства и черной магии. Индийский ум всегда тяготеет к глубокому исследованию предмета, почему и в данном случае добиваются логических умозаключений смело и без колебаний.

Книги, входящие в состав Атхарваведы, числом около двадцати, содержат бесчисленные «рецепты» и формулы для благословений, проклятий, чар, колдовства, волшебных обрядов, воззваний, вызываний духов и т. п.; разнообразием и подробностями они превышают многие подобные сочинения евреев, греков и других народов, показывая, до какой степени человеческий разум способен увлекаться в этом направлении. И странно сказать, среди этой массы методов и т. п. в некоторых частях этого труда попадаются возвышенные идеи, мысли и рассуждения, очевидно, формулированные одновременно с прочим содержанием и попавшие в одну книгу скорее благодаря этому совпадению во времени, чем по какой-либо общности идей, или же связи с основной темой. Современные индусы, а вернее индусы многих столетий тому назад, признали решительное несогласие между частями Атхарваведы, которое их делит на два отдела, соответствующие западным терминам «белая и черная магия».

Брахманы

Существует много школ, различно толкующих Веды, и каждая школа имеет много комментариев, возникающих на почве этих толкований. Вследствие такого разногласия возникли многотомные Брахманы, т. е. нечто вроде теологических комментариев Вед. Особенно подробно комментируется отдел Вед, касающийся обрядностей, формальностей и разных догматов веры. Все это сопровождается многочисленными ссылками на самые оригиналы и цитируются «тексты», согласно укоренившемуся обычаю разных западных сект. Из этих первоначальных брахман развились позднейшие формы комментариев, известных под названием араньяки, или «лесные трактаты», так как написавшие их учители проживали в лесах. Эти произведения носят более возвышенный характер в сравнении с брахманами; они, преимущественно, мистического направления и затрагивают самые возвышенные стороны индийской религиозной мысли. Эти книги являются как бы связующим звеном между Брахманами и Упанишадами. Две наиболее важные из них известны под названиями Айтарея и Таиттирия.

Упанишады

В дословном переводе «упанишада» значит «сидящий рядом» или «задушевное поучение». Термин этот употребляется в смысле «эзотерического учения», а чаще всего, – в смысле «конца Вед», т. е. философских произведений, заканчивающих все целое Вед, или священных книг Индии. Упанишады посвящены теологическим, философским и метафизическим рассуждениям; аргументация, обсуждение, поучение и размышление – вот их область; тогда как собственно Веды, Брахманы и Араньяки (см. предыдущую часть этого чтения) преимущественно занимаются мифологией, обрядностью и церемониалом. Древнейшие священные книги занимаются выяснением религиозных, нравственных и церковных обязанностей, ссылаясь лишь на вмешательство сверхъестественных сил, – Упанишады же посвящают себя, главным образом, исследованию природы человека и вселенной и их отношения к бесконечному Бытию. Упанишады витают в более возвышенных плоскостях человеческой мысли, почему они решительно предпочитаются индийскими философами и метафизиками, хотя жрецы, конечно, оказывают предпочтение древнейшим произведениям, которые более соответствуют их профессии и призванию, а следовательно, и ближе их сердцу.

Упанишады тесно связаны с араньяками и часто или «включаются» в их содержание, или образуют их заключения, свидетельствуя, таким образом, о своем общем происхождении от «лесных мудрецов». А в конце некоторых брахман часто встречаются араньяки и упанишады. Таким образом от древнейших Вед до позднейших упанишад тянется непрерывная нить последовательности и родства. Поэтому общий термин «Веды» применяется ко всем этим священным книгам, или писаниям. Трудно установить точно время появления первых упанишад; во всяком случае, стариннейшие из них были известны лет за тысячу до христианской эры, а очень вероятно, что они существовали даже за много столетий раньше этого времени. Древнейшие упанишады принадлежат к первоначальной школе Вед, между тем как некоторые из позднейших имеют школы, основанные на их собственных учениях.

Двумя наиболее важными упанишадами считаются Брихадараньяка и Чхандогья, которые принадлежат к Ведической школе. Затем уже следуют: Айтарейя, Каушитака, Тайттирия, Катха, Майтричанья, или Манава, Кена, Талавакара, Иша, Шветашватара, Маханара, Прашна, Мандукья и многие другие, более или менее важные и пользующиеся большей или меньшей популярностью, значением и авторитетностью. Вообще, насчитывается около 235 упанишад, пользующихся заметным весом и известных современным индусам. Кроме того, существуют краткие, секретные писания, чтимые и хранимые как сокровища некоторыми сектами и школами Индии; их не разрешают переводить, и многие из них никогда не появлялись в печати, а передавались лишь устно или в виде частных рукописных копий. Индусы утверждают, что Упанишады еще не закончены и что число их книг может увеличиться в будущем.

Упанишады представляют цельную систему индийской философской и религиозной мысли в ее богатом разнообразии образов и толкований. Это самое обширное собрание философских произведений, когда-либо существовавшее в древнем или в современном мире. Сверх того, убеждаемся, что благодаря удивительно тонкому анализу и разнообразию подробностей, в этих книгах затрагивается всякое возможное метафизическое помышление, когда-либо возникавшее в человечестве вплоть до наших дней – то есть, никогда ни один народ не был способен создать какое-либо метафизическое понятие, которое не имело бы соответствующего ему понятия в одной из упанишад. Упанишады – это исторический памятник энергии, настойчивости и проницательности индийского ума в области метафизики. Но отмеченный факт имеет и свою слабую сторону. На Западе недаром говорят, что «при помощи библейских текстов можно все доказать и все опровергнуть»; то же происходит и в Индии, где каждая секта, школа, или новое течение мысли, ссылаясь на «тексты» из Вед или Упанишад, доказывают свою правоту и опровергают прочих. Несмотря на это, существует всегда соглашение на почве основных начал и между строк всех учений можно ясно различать Внутренние Учения. В сущности, все эти учения имеют в виду одну Истину:

«Существует лишь Единое – и только Единое».

Объяснение индийских терминов

Для людей Запада, изучающих индийские философские и религиозные системы, является большим затруднением незнакомство со специфическими санскритскими терминами, употребляющимися в произведениях такого рода. Поэтому находим полезным приложить здесь простой, ясный, специальный Словарь, содержащий определения и краткие объяснения специфических санскритских терминов, встречаемых как в этой книге, так и в других подобных сочинениях.

Этот Словарь не даст читателю «авторитетные» академические определения терминов, но предлагаемые им объяснения каждого термина изложены по возможности просто и ясно, без малейших притязаний на академическую или научную точность. Мы имеем целью лишь одно: дать читателю возможность понимать значение каждого термина. Предлагаемые определения носят скорее «вольный» характер и вовсе не претендуют на точность и изысканность слога и формы схоластических учителей санскритского языка.

СЛОВАРЬ

Абхава. Принцип не-существования; без качеств.

Абхеда. Тожество; не-раздельный; не-отдельность.

Абхидья. Не-алчность; не-мстительный; не-тщеславный.

Аварана. Внешняя оболочка ума.

Аватара или аватар. Божественное воплощение; воплощение божества в человеческом образе.

Авидья. Неведение.

Авьяктам. Недифференцированное положение, или состояние пракрити, или природы, до проявления.

Адарша. Ментальное зеркало; психическое видение.

Адвайта. Не-дуалистический; монистический; наименование монистической секты веданты.

Аджна. Шестой лотос, по учению йоги Патанджали, расположенный в центре мозгового вещества, как раз за бровями; также употребляется в смысле «божественного познавания».

Аджната. Обладающий божественной мудростью, или сверхчеловеческим психическим познаванием.

Адити. Бесконечность.

Адитьи. Двенадцать планетных духов.

Адитья. Солнце.

Адхарма. Неправедный; недобродетельный.

Адхидайвика. Сверхъестественный; свыше обычного опыта.

Адхикари. Достойный ученик Истины.

Адхьяша. Отражение внешнего объекта; хамелеоновская способность изменять внешность, отсюда иллюзорный вид предметов.

Акаша. Всемирный эфир, проникающий все пространство.

Акханда. Целый; неразделенный.

Акханда-Сат-чит-ананда. «Нераздельное Существование – Познание – Абсолютное Блаженство»; понятие о котором получается в самадхи.

Аламбана. Созерцание внешних предметов.

Амритатвам. Бессмертие.

Ананда. Абсолютное блаженство.

Анахата. Четвертый лотос по йоге Патанджали, расположенный в сушумне, на одной линии с сердцем.

Антахкарана. Внутренний орган разума, включающего способности рассуждать, решать и одаренного самосознанием.

Анубхава. Осуществление.

Анумана. Вывод; заключение.

Апана. Нервные токи, управляющие выделительными органами; одно из пяти проявлений праны.

Апаравидья. Познание внешнего, как противоположность внутреннего знания; поверхностное знание.

Апарапратьякша. Психические ощущения вне области чувственности.

Апас. Элемент воды.

Апта. Достигнувший просветления.

Апура. Достоинство.

Арджавам. Прямой образ действия; прямолинейность.

Арупа. Бесформенный.

Асампраджната. Крайнее и высшее состояние сверхсознания.

Асана. Поза, положение; положение человеческого тела во время медитации; третий шаг по системе йоги Патанджали.

Асат. Небытие; несуществование.

Асти. Существовать; быть.

Атикранта-чавания. Размышление (медитация), приводящее к состоянию самадхи, или трансцендентальному сознанию, или экстазу.

Атман. Дух; истинное «Я».

Аум (или Ом). Символическое «священное слово», означающее – абсолютная Идея.

Ахам. Эго; «Я».

Ахамкара. Эгоизм; самосознание; саттва, или принцип самосознания.

Ахара. Принятие пищи духовной и телесной.

Ачарья. Гуру; духовный учитель и т. п. высшего класса, или положения.

Ашвада. Психическая склонность; или свойство склонности.

Брамин. Член высшей касты Индии; «дважды-рожденный» по индийской терминологии.

Брахма. Олицетворенная концепция Брахмана; идея о божестве как о Творце; Бог-Творец ортодоксальной индийской Троицы.

Брахмавидья. Познание Абсолюта; верховная мудрость; высшее знание.

Брахман. Абсолют; То; Единое Существование; Первичное Бытие; Бог в высшем смысле слова.

Будда. Великий основатель буддийской философии; по мнению некоторых – он воплощение Брахмана; Гаутама Будда, живший за 600 лет до Р. X.

Буддхи. Определительная способность разума; определительное начало, возникшее из пракрити, путем вовлечения пуруши.

Бхавана. Медитация; глубокомысленная мечта.

Бхагавадгита. Священная книга Индии, или упанишада.

Бхагаван. Высший титул для обозначения всемогущего; всеведующего; всесодержащего; обыкновенно применяется только к высшим учителям.

Бхакта. Горячо любящий Бога; бхакти-йог.

Бхакти. Горячая любовь к Богу.

Бхакти-йог. Последователь бхакти-йоги.

Бхакти-йога. Йога, или учение о любви к Богу.

Бхеда. Отдельность; отсутствие единства.

Бхикшу. Буддийский нищенствующий монах.

Бхога. Чувственность; чувственное удовольствие.

Бхуты. Грубые элементы природы.

Вада. Знание, приобретенное аргументацией или рассуждением.

Вайрагья. Уничтожение в себе привязанности к предметам и чувственным наслаждениям.

Вайшеша. Атомная индивидуальность.

Вайшешика. Школа, или система индийской философии, основанная Канадой, характерным отличием которой является «атомистическая теория». (См. чтение о трех второстепенных системах).

Вайшнавы. Последователи и поклонники Вишну, или Кришны; одна из главных религиозных сект Индии. (См. чтение о религиях Индии).

Вайю. Начало воздуха.

Варуна. Бог в древнеиндийской мифологии.

Васудева. Проявление бесконечного Бытия.

Ведана. Высшее восприятие чувств, развиваемое йогами.

Веданта. Великая система индийской философии, отличающаяся высоким идеализмом. (См. чтение о системе веданта).

Веды. Священные книги Индии.

Вивека. Различение между истинным и подложным.

Вивекананда. «Блаженство в распознавании»; имя, принятое знаменитым индийским учителем-адвайтистом, посетившим Америку в 1893 г.

Видья. Мудрость; знание; наука.

Вимокша. Безусловное освобождение от желаний; эмансипация.

Вирья. Сила; жизненность; энергия; мужественность.

Виуттхана. Пробуждение после медитации, или сосредоточения.

Вишиштадвайта. Ветвь веданты, которая придерживается идеи о «смягченном дуализме» и учит о том, что индивидуальная душа есть часть Бога». (См. чтение о системе веданта).

Вишиштадвайтист. Последователь вишиштадвайты.

Вишну. Основное начало индийской Троицы; предохранительное начало божества, аватаром которого был Кришна; понятия о Вишну и Кришне часто тожественны. (См. чтения о религиях Индии).

Вишуддха. Пятый лотос по йоге Патанджали, расположенный в сушумне, позади горла.

Вритти. Водоворот, вихрь, или колебание волн в читте, ментальном веществе; ментальная деятельность или действие мысли.

Вьяна. Нервные токи в физическом тел.

Вьяса сутры. Афоризмы Вьясы.

Вьяса. Древний индийский учитель, предполагаемый автор Махабхараты и афоризмов уттара мимансы, или веданты.

Гаутама. Основатель буддизма; Будда.

Готама. Основатель философии ньяя.

Грахана. Чувствование.

Гуны. Три качества или пракрити, или Природы (смотри чтение о системе санкхья).

Гуру. Духовный учитель, пользующейся большим уважением.

Дама. Управление органами чувств и всего тела.

Двайта. Дуалистическая школа философии, противоположная адвайте.

Дванды. «Парные противоположности», или двойственные аспекты природы, такие как тепло и холод, радость и горе, высокий и низкий, острый и тупой и т. д.; полярность объектов природы.

Двеша. Ненависть; нерасположение; отвращение; омерзение.

Джамини. Основатель философии пурва миманса.

Джива. Индивидуальная жизнь, или индивидуальная душа.

Джива-атман. Атман, проявленный в дживах.

Драва. Первичная субстанция по философии Канады.

Дхарана. Сосредоточение. Фиксирование мысли. Шестой шаг йоги.

Дхарма. Обязанность; добродетель; путь праведных дел.

Дхьяна. Размышление о божественном; седьмой шаг йоги.

Дхьянамарга. Путь познания посредством размышления.

Дэвакхан. Небесный мир.

Дэвалока. Высшие области, или плоскости.

Дэвы. Ангельские существа, бывшие первоначально человеческими существами, но духовно возвысившиеся до полубожественного состояния; «сияющие» по индийской народной терминологии.

Дэха. Грубое вещество.

Жнана. Мудрость; жнана-йога – йога мудрости.

Ида. Нервное течение по левой стороне; левая ноздря.

Индра. «Царь богов» в древней индийской мифологии.

Индрии. Внутренние органы ума.

Ишвара. Личный Бог; Логос; Демиург; Всемирный пуруша; иногда употребляется для обозначения высшего олицетворения Абсолюта, доступного человеческому разуму, так как Абсолют сам по себе не постигается мыслью.

Ишта-ништа. Служение своему высшему идеалу.

Йог или йогин. Последователь йоги; практикант методов по системе йоги, или, в более общем смысле, «тот», кто ищет единения, осуществления и достижения, путем мудрости, любви к Богу, праведных поступков и дисциплины».

Йога. Йога значит «союз», «присоединение», «единение» и т. п., а также – «дисциплина ума и движение вперед» как результат единения; название системы йоги, установленной Патанджали. (См. чтение о системе йоги).

Кайвалия. Разобщение с материальным миром. Единение с Абсолютом.

Кала. Время.

Кальпа. Цикл времени.

Кама. Желание; страсть; чувственное стремление.

Канада. Основатель философии вайшешика.

Капила. Основатель философской системы санкхья, великий учитель эволюции в Индии.

Карма. Действие; также и результат действия; закон духовных причин и следствий, лежащий в основании индийской философии и религии.

Карма-йога. Йога труда, действия, или хорошо выполненных обязанностей без надежды на награду. Карма-йог. Последователь.

Кришна. Воплощение Вишну; аватар божества; великий учитель, живший за 1400 лет до Р. Х., общее учение которого изложено в Бхагавадгите; этот термин употребляется вайшнавами, или поклонниками Кришны, в качестве имени Абсолюта или Того, а также и в смысле олицетворения божества.

Кумбхака. Удерживание дыхания во время практики пранаямы.

Кундалини. Тонкая нервная энергия, или концентрированная психическая сила, помещающаяся в лотосе у основания спинного хребта, которая, коль скоро поднимается вверх, развивает психические и духовные силы йога.

Кханд. Дифференцированный; разделенный; отделенный; или акт, который отделяет, разделяет, или дифференцирует.

Лингашарира. Тонкое тело. Эфирное тело.

Майя. Иллюзия; нереальное явление природы; феноменальный плащ, или покров Абсолюта, нереальный, но существующий только как внешность; фантасмагория.

Манас. Способность разума обдумывать и рассуждать.

Манипура. Третий лотос по йоге Патанджали, находящейся как раз напротив середины сушумны, вдоль спинного хребта.