— объявляется взаимная амнистия, проводится общая демобилизация.

На бумаге выглядит красиво, а по сути это юридическая фиксация не просто отделения от России окраин, а её распада на ряд русских государств! Несмотря на готовность Ленина и Троцкого отдать все и пообещать любые золотые горы, миссия Буллита была провалена… теми, кто его послал. Президент США Вильсон запретил публиковать привезённый Буллитом в Париж проект соглашения, а Ллойд Джордж, выступая в парламенте, вообще отрёкся от своего участия в организации переговоров с советским правительством. Почему? Секрет прост: после провала белыми идеи создания «двух маленьких Россий», лидеры западного мира должны были делать окончательный выбор в пользу одной из сторон конфликта. И они его сделали, вновь поставив на сговорчивого Владимира Ильича…

Гражданская война в России – тема поистине необъятная. Чтобы описать все её тайны и весь её ход потребуется бесконечное количество томов. Поэтому мы выделим из всего её объёма, только чёткие и неоспоримые факты предательства англичанами и французами, тех, кто старался спасти Россию от большевиков. Но и этой малой толики нам хватит с лихвой, чтобы чётко осознать, кому обязаны белые армии своим поражением…



Глава 8. Почему генерал Деникин не взял Москву

Добровольческая армия… интеллигентская, офицерская… рядом со знаменем «единой и неделимой» воздвигла алтарь непоколебимой верности союзникам, во что бы то ни стало. Эта верность союзникам погубила императора Николая II, она же погубила и Деникина с его Добровольческой армией. П. Н. Краснов
Отходит Дроздовская дивизия. Казалось до Москвы рукой подать, ещё одно усилие и падёт красная столица, и снова станет златоглавым русским городом. Встретит она своих избавителей колокольным звоном, хлебом солью. И слезами! Горькими, солёными слезами тех, кто потерял в чекистских застенках близких и друзей, кто ежечасно рисковал попасть в заложники, кто жил в беспробудном ужасе долгие месяцы. И всё это уже было. Был Харьков, был Курск, когда обезумевшие от счастья горожане забросали дроздовцев цветами, а девушки и женщины целовали и обнимали измученных бойцов. И усталость уходила. Что стоили все их лишения, по сравнению с этим счастьем видеть простые русские лица, озарённые надеждой и радостью.

Полковник Туркул слегка пришпорил коня. В Харькове к его пыльному сапогу губами припала какая-то пожилая дама и целовала, целовала его в исступлении, пока солдаты буквально силой не оторвали её. Где теперь она? Сдан Харьков, оставлен Курск, Севск, Дмитриев, Льгов. Оставлено все. Отходящая дивизия взрывает за собой мосты, водокачки, бронепоезда. Надо хоть немного оторваться от наседающих красных, иначе грозит полное окружение.

Но не страшно на душе, а больно. Никак не понять полковнику, его офицерам и стрелкам-дроздам в малиновых фуражках, почему начался такой откат. Почему они пошли назад?

— Слушай мою команду! – звучит голос командира. – Егерский марш!

Посреди полка выстроился полковой оркестр. Грянул марш. Его слышат все, сняли фуражки, перекрестились. Лица сосредоточенные, бледные. А музыканты стараются вовсю, поднимают дух и настроение. Так под музыку и отходят дроздовцы на станицу Славянскую по большаку, у самой железной дороги.

А смерть, вот она, рядышком. Справа, чернея и колыхаясь в мокром поле, туда же идёт конница Будённого. Гражданская война борьба необычная. Все говорят на одном языке, одеты в одну и ту же форму, оружие тоже одинаковое. Отличить своих от чужих порой очень непросто. Вот и идут час за часом параллельными курсами красная кавалерия и белая пехота.

От конной массы отделился разъезд, на полном скаку встали, шапками машут. Обычная перекличка Гражданской войны.

— Товарищи, какого полка, товарищи?

Молча идут дроздовцы, не отвечают. Кричат красные, а ближе подскакать страшно. Странная часть идёт в утреннем морозе. Молчаливая, с музыкой.

Не выдержали красные. Несколько эскадронов развернулись в лаву, скачут. И вновь:

— Почему молчите, товарищи? Что за часть?

Молчат дроздовцы. Остановилась красная кавалерия, открыла огонь. Ответили им залпами. Развернулись, ускакали, оставив пару лошадей и всадников на темнеющем поле. И понеслось!

Конные атаки. Одна за другой. Артиллерия Будённого бьёт почём зря, дроздовская не отстаёт. Кавалерия налетает волна за волной, также волнами отбиваются белые. Не прекращая свой отход, идут перекатами. Один батальон отбивает атаку, другой идёт. Когда разворачиваются будёновцы назад, то отбившие их бойцы идут в голову колонны. Передохнут минут двадцать, и вновь залп следует за залпом…

В поле громоздятся трупы красных кавалеристов.

Не пройти им, не рубануть шашкой по малиновой фуражке. Как страшные цунами, летят новые волны кавалерии. Уже скоро кончатся снаряды и патроны…

Сквозь грохот и пальбу слух улавливает знакомые звуки. Оркестр играет Егерский марш…



Большевистская революция произошла в Октябре 1917 года. Весь 1918 год слабые и практически невооружённые силы белогвардейцев боролись за свою страну. Помощи от «союзников» не было никакой. В середине ноября 1918 года в Чёрное море вошла армада кораблей Антанты. Ничто так не характеризует истинные цели англичан и французов, как их реальные поступки. То, что произошло сразу за этим, историки нам объяснить не могут. Поэтому, стараются обходить молчанием.

«…С приходом в Севастополь союзники подняли на наших судах свои флаги и заняли их своими командами – указывает Деникин в „Очерках русской смуты“. Англичане и французы потребовали спустить русские Андреевские флаги на русских боевых кораблях, после чего просто их захватили! На каком основании это было сделано, никто никогда так и не объяснил. Не будем утомлять читателя перечислением названий захваченных судов. Однако факты таковы: иностранные флаги были подняты на всех исправных кораблях. Сделано это было так оперативно, что заставляет задуматься о том, что команды для русских кораблей были заготовлены и привезены с собой загодя. А значит – захват был отнюдь не случайностью, армада «союзников» плыла в Чёрное море с чётко сформулированной целью: захватить здесь все остатки русского флота, что и сделала, несмотря на протесты белогвардейцев.

Забавно читать исторические исследования, посвящённые белой армии и Гражданской войне. Возьмите практически любую книгу, и Вы увидите интереснейшее явление: историки начинают приписывать белому флоту мощь, не существовавшую у него в реальности. Происходит это потому, что абсолютное большинство исследователей находятся в плену стандартного штампа: «союзники» помогали белым и боролись с красными. Поэтому возможные действия англичан и французов, историки анализируют исходя из этого постулата, а не реальных событий, домысливая то, что «союзники» должны были бы сделать! Обычная логика подсказывает нам, что если они действительно борются с большевиками и хотят помогать белым, должны были отдать все корабли Деникину. И не просто отдать, а ещё и постараться помочь их побыстрее ввести в строй, чтобы мощь корабельных орудий помогла свести на нет огромное численное превосходство красных. Что же на деле?

«…Вскоре по побережью Чёрного и Азовского морей начались бои, и помощь флота стала необходимой. Снова, как в первые дни добровольчества, в дни деревянных бронепоездов и краденых пушек, офицерская молодёжь снаряжала старые пароходы и баржи с тихим ходом и неправильным механизмом, вооружала их орудиями и ходила вдоль берегов, вступая в бой с большевиками, рискуя ежечасно стать жертвой стихии или попасть в руки врага. А боевые суда наши в это время томились в плену у союзников…»

Это придумал не я, это снова цитата из мемуаров генерала Деникина. А пока наши корабли «томятся в плену» «союзников», русский генерал, глава белогвардейцев, словно лев, бьётся за право владения русскими боевыми кораблями. Первый результат появляется только через два месяца ругани и пререканий! В декабре 1919-го группа из восьми морских офицеров отправилась из Новороссийска в Севастополь, надеясь получить в распоряжение Добровольческой армии хоть один военный корабль. Не тут то было! Не дали! Пришлось, чтобы иметь хоть какое-нибудь судно, вооружить двумя 75-мм орудия ледокольный буксир «Полезный», который и явился первым кораблём Добровольческой армии! Это всё равно, что обложить броней запорожец, и на этом основании объявить его танком. Настоящие боевые корабли, уцелевшие после ленинского затопления, никто белым не отдаёт. Но почему?

Никто не сможет ответить на множество вопросов о странностях английской и французской политики, пока не поймёт простой, но страшной истины – их цель разрушение России. Если смотреть под таким углом, то логика в «союзных» делах прослеживается железная! И нам становится совершенно ясно, почему под предлогом ремонта русский дредноут «Воля» англичане увели в Измир. А как ещё они могли поступить с этим сверхмощным кораблём? Оставить белым нельзя – слишком весомый аргумент в Гражданской войне. Взорвать тоже проблематично – с какой стати? Сделаешь это, и зададут русские множество совсем ненужных вопросов. Поэтому лучший вариант, прикинуться дурачками, просто на время вывести корабль из игры, подняв на нём свой флаг. Потянуть время и только потом вернуть дредноут «Воля» непригодным для боевого использования.

Чего только не пишут исследователи нашей смуты, не понимающие истинных мотивов действий английского руководства! А ведь надо просто посмотреть на даты, и станет понятно, что самый мощный корабль, имевшийся у Деникина, благодаря его захвату британцами отсутствовал на фронте почти всю войну! И действительно, он был возвращён белым через 11 месяцев не только не отремонтированным, а ещё более запущенным! Единственно, что белые смогли быстро сделать – это переименовать дредноут в «Генерал Алексеев». Потом, он восстанавливался после британского «ремонта» ещё девять (!) месяцев. Первый свой выход в море линкор совершил лишь в июле 1920 – го, а в ноябре того же года Гражданская война на юге России уже закончилась. Победой красных, разумеется…

Примеров такого «странного» поведения «союзников» так много, что подробный рассказ о них займёт отдельную книгу. Мы лишь упомянем самые важные из них. Сразу после появления кораблей Антанты и захвата русских судов, французы высаживают десант в Одессе. Наивные белые генералы воспринимали это, как начало реальной помощи. Действительность их быстро разубедила. Эмиссар Деникина, генерал Санников, прибывший в Одессу, так описывает свои впечатления: «Признавая на словах Добровольческую армию как один из самых могущественных факторов борьбы с большевиками, французское командование не только не оказывало нам поддержки, но, наоборот, всячески тормозило нашу работу…».

«Союзники» запрещают (!) белым в Одесском районе мобилизацию, сославшись на то, что это может привести к беспорядкам и недовольству населения. Они не дают им ни одного патрона или снаряда из собственных запасов. Рядом с местом высадки французов, в Тирасполе, Николаеве, и на острове Березань находятся огромные склады имущества и вооружения старой русской армии. Если эти склады захватить и вывести их содержимое, то снарядно-патронный голод пройдёт у белых надолго. Проблема даже не в захвате, главная сложность – это перевозка. Нужны суда, нужен транспорт. Однако на просьбы генерала Санникова оказать содействие в вывозе этого имущества, французы отвечают отказом. На свой страх и риск команда офицеров, на какой-то барже вывозит лишь малую часть амуниции. Второго рейса не получается – сразу после их отплытия, команда французского крейсера «Брюи» взрывает склады.

На этом «странности» поведения французов не закончились. В апреле 1919 года, весь французский контингент неожиданно эвакуируется. Причём так быстро, что ставит белых в чрезвычайно сложное положение. В Одессе находится 35 тыс. «союзных» солдат, множество артиллерии, флот. И вся эта сила бежит даже не от Красной армии, а от отряда атамана Григорьева, объявившего себя союзником большевиков, численностью 1700 человек! Это кажется удивительным, пока мы не вспомним, что в марте 1919 года «союзники» предложили поделить Россию между красными и белыми. Белые отказались и тем самым подписали себе смертный приговор…

Историки говорят, что эвакуацию вызвало разложение французских солдат под влиянием большевистской пропаганды. Это полная чушь. Эвакуации Одессы вообще бы не произошло, если бы французы просто не мешали белым её защищать! Даже в одиночку, без помощи «союзников», белогвардейская бригада могла оборонять город! У генерала Тимановского было 3,5 тыс. штыков, 1,5 тыс. сабель, 26 орудий, 6 броневиков. Если добавить сюда мощь корабельных орудий «союзников», то военных причин для эвакуации Одессы просто не было.

Зато были политические! Поэтому эвакуация была не просто быстрой, она была молниеносной. Французское командование сначала приняло решение эвакуировать Одессу в трёхдневный срок, а потом сократили время до 48 часов! Подготовиться у белых не было никакой возможности. Тем более, что как пишет генерал Деникин: «Французское командование не сочло нужным даже предупредить меня о готовящейся эвакуации Одессы». И сетует далее: «Это была уже не эвакуация, а бегство, обрекавшее десятки тысяч людей и вызывавшее невольно в их сознании мысль о предательстве».

Ошибается Антон Иванович, это не предательство. Это качественно выполненная операция «союзной» разведки. Помните следователя ЧК со странной фамилией Делафар, что допрашивал на Лубянке арестованных французов. Правильное написание его фамилии – де Лафар. Потому, что сей доблестный юноша тоже француз! «Делафар был явление совершенно для ВЧК необычное. Француз по национальности, аристократ по происхождению, юрист по образованию» – рассказывает нам биография «Дзержинский» А. В. Тишкова, изданная в незапамятное советское время. – «…Он пришёл в ВЧК с твёрдым убеждением в необходимости уничтожать контрреволюционные элементы ради скорейшей победы мировой революции».

Подумайте: французский аристократ просто пришёл и попросился в ЧК. И его взяли! Как маркиз Жорж де Лафар оказался в России? Откуда его виртуозное владение русским языком? Этих вопросов себе Дзержинский не задал, и тут же назначил французского маркиза председателем банковского подотдела Отдела борьбы с контрреволюцией. Мало того, Делафар являлся членом коллегии ВЧК. Коллегия – ядро всей большевистской спецслужбы. Она избирала Председателя ЧК, двух его заместителей и двух секретарей. Действия Дзержинского покажутся нам верхом наивности и идиотизма, пока мы не поймём, что квалифицированных специалистов по части разведки у большевиков нет. Вот дружественные спецслужбы им и помогают…

Сейчас причины внезапной эвакуации Одессы станут нам понятными и простыми. Жорж Делафар (Георгий Георгиевич Лафар, кодовое имя «Шарль») официально считается первым советским разведчиком! В октябре 1918 года он следователь ЧК, в апреле 1919-го он в Одессе, переводчик штаба французского командования. И, это самое командование вдруг, совершенно неожиданно эвакуирует город, ставя белых, на грань катастрофы! С чего бы это?

Но вернёмся, назад. Лишь немногие сумели выбраться из Одессы, а большинство белогвардейцев и их семей оказались брошенными. Потому, что большинство судов, на которых могли спастись люди, оказались захваченными французами «для своих нужд». И опять мы наблюдаем странную тягу «союзников» к захвату русских кораблей. Уходя, они не забывают увести из порта почти все русские корабли! Почитайте мемуары Деникина и вам всё станет ясно: «Мы вели длительную переписку и разговоры по поводу захвата французами черноморского транспорта (из одной Одессы во время эвакуации ушли под французским флагом 22 парохода, которые потом с великим трудом и проволочкой… были частично возвращены».

А после Одессы, французы бегут и из Севастополя. Эвакуация Одессы – катастрофа для белого движения. Продолжалась она 48 часов. Потеряны люди и уйма средств. Делают ли «союзники» выводы из этого печального опыта? Безусловно! Поэтому они отводят на эвакуацию из Севастополя только 12 часов! Дальнейшие поступки французов хорошо иллюстрируют, зачем им нужна ситуация хаоса и неразберихи. Только в такой обстановке они смогут безнаказанно расправиться с нашими кораблями, ещё и выдав их потопление за заботу белых! Их алиби простое: чтобы не досталось красным. Череда искусственно создаваемых кризисов будет повторяться в течение Гражданской войны не один раз. И каждый кризис будет ознаменован потоплением, уводом или повреждением только русских кораблей. ВСЕ «СОЮЗНЫЕ» СУДА ЧУДЕСНЫМ ОБРАЗОМ ВСЕГДА СМОГУТ ЭВАКУИРОВАТЬСЯ!

Операция по уничтожению русских кораблей проводится молниеносно. Помимо французов, в ней участвовали и англичане (а как же без них!) с линкора «Эмперор оф Индия». Британцы с помощью буксирного парохода вывели одиннадцать русских подводных лодок (“Орлан”, “Гагара”, “Кит”, “Кашалот”, “Нарвал”, «АГ-21», “Краб”, “Скат”, “Судак”, “Лосось” и “Налим”) на внешний рейд Севастополя и потопили подрывными патронами на большой глубине. Двенадцатая подлодка «Карп» была затоплена в Северной бухте.

Затем настал черёд «портовых учреждений»: подрывные команды английских матросов взорвали пушки севастопольской крепости и сожгли в погребах крепости и военно-морского склада порох. Ими были уничтожены цилиндры паровых машин на крейсере “Память Меркурия”, эскадренных миноносцах “Быстрый”, “Жуткий”, “Заветный” и даже на старых номерных миноносцах, а также на служившем казармой транспорте “Березань”. Погибли броненосцы «Евстафий», «Иоанн Златоуст» и «Борец за свободу».

Весь этот ужас проходил на глазах белого командования. «…Союзники, при общем паническом настроении, топили лучшие наши подводные лодки, взрывали цилиндры машин на оставляемых в Севастополе судах, топили и увозили запасы. Было невыразимо больно видеть, как рос синодик остатков русского флота, избегнувших гибели от рук немцев, большевиков и матросской опричнины…».

Остаётся лишь подивиться терпению и слепоте Антона Ивановича Деникина, написавшего эти строки, который даже после севастопольской трагедии продолжал смотреть на своих английских и французских партнёров сквозь розовые очки. Самое интересно, что, разгромив и затопив всё, что было возможно, моряки Антанты Севастополь не покинули! После срочной эвакуации русских войск и кораблей французы и англичане преспокойно оставались в городе ещё 12 дней! Всё это время красные части терпеливо ждали пока «союзники» закончат разгром, и в город не входили!

Так стоило ли спешить и устраивать срочную эвакуацию? Конечно да, ведь именно кризис, вызванный этой поспешностью, отправил на дно уйму русских кораблей. Если же мы представим себе, что Гражданская война есть не, что иное, как один огромный кризис, то ответ на вопрос, зачем она была нужна «союзникам», перестанет быть для нас сложным. Катаклизм, вызванный русской междоусобицей, позволял, сохраняя все приличия относительно быстро отправить «на дно» саму Россию.

И ещё небольшой штрих: когда Деникин отправил во Францию свою военную делегацию, французы не дали белым офицерам, ехавшим к ним для координации действий, визы! Вы это себе можете представить? С таким же успехом современная Россия могла бы не дать визы, к примеру, французскому президенту Жаку Шираку, для посещения петербургского саммита…

Это не случайность. Это система. Это политика.

После череды описанных нами отступлений, летом 1919-го белые вопреки всему вновь идут вперёд. Никогда Советская власть не была в такой опасности, как летом и осенью 1919-го года, никогда не были так близки белые к победе, как в эти месяцы. Но блеск будущего триумфа оказался миражом. Полны оптимизма солдаты и офицеры, улыбаются руководители Белого движения. Они чувствуют, что Гражданская война идёт к окончанию. Только конец её будет совсем не таким, каким видят его борцы за восстановление России. Они были разгромлены так внезапно, что стоит поговорить об этом поподробнее. Полный разгром белых практически на всех фронтах произошёл именно в то время, когда они были наиболее близки к победе. Это вообще самый интересный момент Гражданской войны, самый необъяснимый и загадочный.

Наступление на Москву и Петроград всех белогвардейских армий, оканчивается катастрофой. Под натиском внезапно окрепших красных, белые армии начинают отход, который затем медленно перерастает в бегство и полный развал фронта. Везде пишут, что советская власть стояла осенью 1919-го на краю гибели, но потом вдруг в течение всего трёх месяцев большевики в пух и прах разгромили Колчака и загнали деникинскую армию в южные порты, откуда она едва унесла ноги в Крым. Одновременно с этим были ликвидированы Северо-Западная армия Юденича, дошедшая до Пулковских высот под Петроградом, и армия генерала Миллера, оборонявшаяся на русском Севере. Столько славных побед в один короткий промежуток времени совершила советская власть, по мнению всех уже стоявшая одной ногой в могиле. Причины большевистского чуда историки объясняют, как обычно: так получилось. Но давайте подумаем, не слишком ли много подвигов совершило дышащее на ладан ленинское правительство?

Давайте разбираться. У каждого загадочного политического явления, обязательно должны быть земные и понятные причины. Так и с разгромом белых. Например, поражение деникинской армии, а следом за ней и всего Белого движения стало следствием… подписанной Деникиным директивы «на Москву»! Она нарушает элементарные нормы стратегии: малочисленные войска борцов за единую Россию все дальше расходились друг от друга на бескрайних просторах Родины. Альтернативой этому было как можно скорейшее соединение с Колчаком и движение двух основных белых армий на встречу друг другу. Красная армия обладала одним важным преимуществом: вся большевистская территория была единым монолитом, окружённым белогвардейскими войсками со всех сторон. Поэтому Троцкий и Ленин могли свободно перебрасывать свои войска с одного фронта на другой, громя врагов по очереди, а белые такой возможности не имели. Соединись Деникин и Колчак – и они смогут так же свободно маневрировать. Но Деникин приказал идти на Москву и тем самым подписал белым смертный приговор. Почему же он так поступил?

«Я по-прежнему не сочувствовал принятому ставкой операционному плану. Необходимость скорейшего соединения наших сил с сибирскими армиями казалась мне непреложной. Необходимость эта представлялась столь ясной, что на неё указывалось целым рядом лиц, в том числе и не военных».

Это мнение барона Врангеля. Деникин этого очевидного факта не видит: его гибельный приказ остаётся в силе. Единственное, что мог в такой ситуации сделать генерал – это попытаться донести до главнокомандующего свою точку зрения. Так Врангель и поступает, подавая главнокомандующему рапорт. Суть его проста:

— главнейшим и единственным операционным направлением, должно быть направление на Царицын, дающее возможность установить непосредственную связь с армией адмирала Колчака;

— при огромном превосходстве сил противника, действия одновременно по нескольким операционным направлениям невозможны.

Ответа никакого. Но, барон не оставляет попыток прояснить для себя ситуацию и попытаться изменить будущие печальные события. Раз Деникин уклоняется от разговора, то Врангель пытается объясниться с его ближайшим окружением. Результат – тот же: «Все попытки мои говорить на эту тему с генералом Романовским оказались бесплодны, он явно уклонялся от обсуждения этого вопроса».

Генерал Романовский – начальник деникинского штаба. На эту самую важную тему он говорить с Врангелем не хочет. Это очень странно – барон один из самых видных руководителей Белого движения, он всего лишь через полгода станет приёмником Деникина на посту главнокомандующего. И он, Врангель, ничего не знает о причинах решения, приведшего в итоге к поражению белых во всей Гражданской войне! Ведь по каким-то причинам Деникин и Романовский приняли именно этот план наступления на Москву и у них, несомненно, были весомые аргументы именно так и поступить. Так почему бы их не изложить барону Врангелю, самому значимому, после самого Деникина, белому полководцу? Он их выслушает и поймёт. Он не может их не понять, если они здравые и разумные. Но Врангелю никто ничего не поясняет! А это говорит о том, что аргументы в пользу гибельного решения, отнюдь не военного, а политического характера! Поэтому о них вслух сказать нельзя, а надо ограничиться коротким военным «выполняйте»! Что же за тайные политические резоны могли летом девятнадцатого заставить принять Антона Ивановича Деникина столь сомнительное, с точки зрения военной науки, решение?

А последствия не заставили себя знать! «Предоставленный самому себе, адмирал Колчак был раздавлен и начал отход на Восток» – писал генерал Врангель. Потому, что вместо наступления навстречу Колчаку, деникинцы наступают совсем в другую сторону! Расстрелянный адмирал Колчак по понятной причине мемуаров не оставил. Антону Ивановичу Деникину повезло больше, мы можем читать его воспоминания и постараться понять мотивы его поступков. «Директива 20 июня, получившая в военных кругах наименование „Московской“, потом в дни наших неудач осуждалась за чрезмерный оптимизм – пишет сам автор злополучной директивы – Да, не закрывая глаза на предстоявшие ещё большие трудности, я был тогда оптимистом».

Откуда же у Деникина такой большой оптимизм, что заставляет забыть элементарные правила проведения военных операций? Может быть, его армии неожиданно увеличились в несколько раз? Нет, практически в том же месте своих мемуаров он пишет: «Малочисленность наших сил и вопиющая бедность в технике и снабжениисоздавали положение вечного недохвата их на всех наших фронтах, во всех армиях».

Картина всё та же: нехватка людей, отсутствия вооружений. Снова основной способ пополнить боезапас – это взять его у Красной армии. Пополнения черпаются из того же источника: «…за счёт противника людским составом, частично добровольцами, а главным образом пленными».

Такая же картина и у других белых дивизий. Типичные цитаты мемуаров той поры:

— «В батарее было два пулемёта на тачанках для прикрытия. Действовали они редко, из-за недостатка патронов», – вспоминает поручик С. И. Мамонтов в своей книге «Походы и кони».

— «Расход патронов и снарядов был ограничен», – пишет В. Кравченко, в своих мемуарах «Дроздовцы от Ясс до Галлиполи»

Нечем стрелять лучшим, самым боеспособным белогвардейским частям, что идут на острие наступления! Таково положение пехоты, а как мы знаем, именно конница играла в манёвренной Гражданской войне решающую роль. Откройте любые воспоминания любого участника Белого движения служившего в кавалерии. И, вы увидите, что там ситуация была куда хуже. В 1954 году в далёком Буэнос-Айресе вышел юбилейный труд «Сумские гусары 1651–1951». Вся история славных гусар описана для благодарных потомков. Большой раздел посвящён Гражданской войне. Возрождение и формирование кавалерийского 1-го гусарского Сумского полка идёт в начале лета 1919 года. Как раз накануне тех дней, когда Антон Иванович Деникин решит отдать приказ идти прямо на Москву. Читаем: «Вообще интендантское снабжение отсутствовало. Реализация военной добычи была единственным источником, дававшим возможность эскадронам продолжать формирование и развёртывание в соединения…».

Готовятся белые полки к наступлению на свои собственные средства. Отобьют у красных что-нибудь «ненужное» – продадут, купят что-нибудь «нужное». Белая конница пойдёт вперёд до конца не сформировавшись, толком не вооружившись. «Ощущался большой недостаток в сёдлах и холодном вооружении» – пишут далее гусарские летописцы. Хорошая у Деникина кавалерия: без шашек, без сёдел и… без лошадей! Да, да – конница у Деникина была пешей!

Формируются кавалерийские полки – но нет лошадей. Потом их покупают или захватывают у красных, но полноценной кавалерии опять не получается. Потому, что нет сёдел. И практически во всех подразделениях конницы есть один или два пеших эскадрона. Они так и воюют, как пехотинцы, пока не подойдёт их очередь получить коня и амуницию. А ведь случались с белыми конниками и ещё более забавные вещи. Правда, не у Деникина, а у Колчака. Когда с амуницией были совсем большие проблемы, то белогвардейские всадники скакали в атаку, положив на коня вместо седла подушку…

Итак мы видим, что ничего нового с белыми войсками не произошло: их по-прежнему мало, они раздеты и плохо вооружены. Так может быть надо подождать с решительным наступлением на Москву? Сформировать полноценную армию, вооружить её как следует. Создать резервы, навести порядок в тылу. Это ведь – очевидные истины. И вопрос, «почему этого не сделали», вопиет с каждой страницы мемуаров участников Белого движения.

Вопрос есть, а ответа на него до сих пор не дали ни мемуаристы, ни историки всех мастей. Ведь даже когда наступление уже выдыхалось, Деникин, словно ожидая чуда, не предпринимал никаких мер для исправления ситуации! Врангель приезжает в ставку и видит удивительную картину: Антон Иванович Деникин, всегда бывший человеком здравого ума и рассудка, выглядит странно и неадекватно.

«После обеда генерал Деникин пригласил меня в свой рабочий кабинет, где мы пробеседовали более двух часов. Общее наше стратегическое положение, по словам генерала Деникина, было блестяще. Главнокомандующий, видимо, не допускал мысли о возможности поворота боевого счастья и считал „занятие Москвы“ лишь вопросом месяцев. По его словам, противник, разбитый и деморализованный, серьёзного сопротивления оказать не может… Восстанию разбойника Махно в тылу, генерал Деникин также серьёзного значения не придавал, считая, что „все это мы быстро ликвидируем“. С тревогой и недоумением слушал я слова Главнокомандующего. В отношении нашей внешней и внутренней политики генерал Деникин не был столь оптимистичен. Он горько жаловался на англичан, „ведущих всё время двойную игру“…».

В то время, когда для большинства офицеров штаба ясна сложность и даже явная опасность обстановки, сам Деникин опечален только одним – двуличностью Великобритании! Армия Махно, разросшаяся до 30 тыс. бойцов и занимающая в тылу белых целые губернии, его не беспокоит. Впору думать о спасении всего Белого дела, а один из главных его руководителей печётся об отношениях с туманным Альбионом. Почему именно англичане, так расстраивают главу белой армии?

Потому, что и менно «союзники», а не состояние Красной или Белой армии спровоцировали Деникина и Колчака наступать. А их поведение разительно отличается от взятых ими на себя обещаний! Вот и грустит генерал Деникин…

Сначала дав многочисленные политические обещания, и шантажируя свёртыванием военных поставок потребовать у Деникина и Колчака наступления, потом не дать обещанных ресурсов и помощи. И поставить вопрос о полном свёртывании Белого движения. Это краткий смысл красивейшей комбинации «союзников», которая поставила на белогвардейцах большой и жирный крест.

Поэтому и молчит Деникин, потому отмалчивается глава его штаба Романовский. Даже Врангелю не расскажешь все тайные обещания англичан, которые так и не воплотятся никогда в реальность. Но не легче ли просто прекратить белым поставки и тем самым дать большевикам возможность их разгромить? Нет. Во-первых, для прекращения снабжения нужен повод, во-вторых – это бизнес. И, в третьих: не будут белые наступать, не имея оружия и амуниции. Если же они перейдут к обороне, сформируют новые части, пополнят старые, посадят кавалерию на лошадей, то советская Россия может этого и не пережить. Выжидая, белые могли добиться победы. На начало девятнадцатого года они контролируют огромные пространства; на их территории нет голода, это у большевиков он свирепствует.

Чтобы Деникин пошёл вперёд, ему надо пообещать золотые горы и одновременно сообщить, что скоро в Англии и Франции выборы и новый кабинет будет менее лояльным, в парламенте не дают возможности сохранить существующие объёмы военной «помощи» и т.д. и т.п. Вот тогда перед руководителями белогвардейцев встанет дилемма: или остаться без оружия и поддержки, но, не торопясь освобождать свою страну, или постараться закончить Гражданскую войну в конце 1919-го – начале 1920-го, получив дополнительные военные поставки. Чтобы генерал Деникин забыл об элементарных правилах стратегии ему обещают:

— решительное наступление и помощь от Польши;

— помощь в ликвидации большевиков на Украине от Петлюры;

— множество восстаний в тылу большевиков, организованных «союзной» агентурой и эсерами.

Всё будет! Только наступайте немедленно, сейчас, не думая ни о чём, не вдаваясь в подробности. Ваш поход будет триумфальным шествием, а о таких мелочах, как Махно, не беспокойтесь.

Но ни одно обещание «союзников» не было выполнено! Петлюра не только не оказал поддержки белым, но при наступлении его войска начали активное сопротивление деникинцам. Потом бои прекратились, было заключено перемирие. Но петлюровцы заключали перемирие и с большевиками, а позднее в большом количестве стали вливаться в Красную армию.

Как и обещали британские эмиссары, начались и восстания в тылу. Только у белых, а не у красных! Как раз в решающий момент наступления на Москву восстали Чечня и Дагестан, подняв зелёное знамя борьбы с неверными. Вспомним, как англичане оплачивали борьбу горцев с Россией во времена покорения Кавказа. Освежим в своей памяти название европейской столицы, куда в поисках убежища едут чеченские «борцы за свободу». Вот и осенью 1919 года, так вовремя вспыхнувшее чеченское восстание в белом тылу, не позволит Деникину перебросить хоть какие-нибудь резервы на трещащий по швам фронт!

А ещё по бескрайним деникинским тылам гуляет 20 – тыс. повстанческая армия батьки Махно. Вешает офицеров, захватывает города. Но если в поведении горцев чётко читается рука Лондона и Парижа, то действия батьки Махно, я, грешным делом, считал вполне самостоятельными. Пока не перечитал в огромном количестве мемуаров белогвардейцев. И нашёл! Свидетельства очевидцев дорогого стоят. Спасибо издателям замечательной серии «Россия забытая и неизвестная. Белое движение», что донесли до нас через десятилетия впечатления и воспоминания участников Гражданской войны. Открываем седьмой том этой серии, читаем. Однофамилец знаменитого русского премьера А. Столыпин рассказывает в своих мемуарах «В Добровольческой армии» о карательных экспедициях его кавалерийского полка против махновцев в августе 1919 года. Повстанцы разбиты и частью порублены, а частью взяты в плен. Вот тут и начинается самое интересное: «За нами, шагах в десяти, окружённые конным конвоем, шли пленные. Значит, всё же взяли в плен. Шли они в облаках пыли, и некоторые говорили между собой… по-английски!».

Вы только себе представьте – в банде батьки Махно несколько жителей Туманного Альбиона! Они, что тоже анархисты? Тоже борются за свободную Украину против генералов, помещиков и коммунистов, за «анархию мать порядка»? Удивлённый автор мемуаров поворачивается к ним и спрашивает, как они попали к Махно. Ответ уникален: «Оказывается, это были рабочие, выписанные до революции из Англии для работы на наших оружейных заводах. Попали они к Махно случайно».

Представьте себе портрет человека отправившегося в Россию «за длинным фунтом». Будет он участвовать в русской борьбе на стороне анархистов? Конечно, нет. Сразу уедет домой. Ведь после Октября прошло уже почти два года! На Юге России много представителей «союзников», есть они и на Украине. Уехать можно всегда, благо уже много столетий сидит в наших гражданах огромное уважение к иностранцам. Ну, если не ко всем, то к англичанам и французам точно есть.

А эти «рабочие» просто случайно скитаются вместе с войсками Махно. Они захвачены не в тылу, в уютной украинской хате за поеданием вареников, а во время жаркого боя с махновской воинской частью. Что же англичане там делают? Не догадываетесь? Они учат анархистов и малограмотных малороссийских крестьян взрывать мосты, устраивать засады. Такие «рабочие» называются военными советниками…

Помогают британцы большевикам и дипломатическими средствами. В самый разгар боев, польская армия вдруг остановилась, а потом Польша и вовсе заключила с Лениным перемирие! Следствием этого стал неожиданное большое количество красных войск появившихся перед деникинцами. Оставив польский фронт, все эти силы направились на подступы к Москве. «Первой и основной причиной отступления корниловцев от Орла был невероятный перевес в силах противника, доходившего до 42 стрелковых и кавалерийских полков, против наших трёх Ударных полков, что красные могли тогда сделать, благодаря заключения перемирия с Польшей Пилсудского» – указывает поручик М. Н. Левитов в своей книге «Корниловский ударный полк».

Невесёлое получилось у Деникина наступление. Никто его армии не помог, а вот мешать стали все, даже природа. В конце октября ударили морозы. Мы смеёмся над солдатами гитлеровского вермахта, собиравшихся воевать в России без тёплой одежды. Ударные части деникинской армии корниловцы, марковцы, дроздовцы тоже ведут бои без зимнего обмундирования. Начинаются многочисленные обморожения: первыми страдают руки, ведь нет даже перчаток! Ладно, немецкие, но белые русские генералы тоже не знали, что в России зима начинается в конце октября? Этого предположить нельзя, зато легко представить себе, что оптимизм Деникина был обусловлен «союзными» обещаниями, что к морозам корниловцы и дроздовцы уже будут греться в московских квартирах. Этого не случилось: переброшенные с польского фронта войска остановили белых, а потом и погнали их назад. Вместо помощи белым, Польша помогла красным. Но она в своей политике несамостоятельна, а значит – жизненно важную поддержку Ленину и Троцкому оказала не Варшава, а Лондон и Париж!

Изучая «помощь» англичан и французов, оказанную ими Белому движению, очень легко стать провидцем. Вы можете предсказывать результаты «союзной» поддержки русских патриотов, практически со стопроцентным успехом. Секрет тут очень прост: если англичане или французы что-то белогвардейцам обещали, то в 99% случаев они этого не с делали. Это правило универсально, оно безотказно действует в вопросах большой политики, таких как: обещания дипломатического признания, поставки вооружений, помощь британского флота и армий, отколовшихся от России, окраин. Точно также оно применимо и к мелким и незначительным (на первый взгляд) событиям. В любых, подчёркиваю, в любых мемуарах белогвардейцев, вы найдёте парочку фактов, убедительно подтверждающих, целенаправленную и планомерную ликвидации. «союзниками» Белого движения. Воспоминания основных лидеров антибольшевистских сил мы обильно цитируем, поэтому сейчас в качестве примера возьмём малоизвестные мемуары К. Н. Соколова «Правление генерала Деникина». До революции автор был главным редактором кадетской газеты «Речь», после большевистского переворота был избран председателем ЦК партии. У Деникина он входил в правительство, и процесс становления белой власти знал не понаслышке.

Открываем мемуары, читаем: «…На Юге России возникла новая, большой трудности, финансовая проблема…». Звучит банально – нет денег. Но не в смысле отсутствия денежных активов, а значительно страшнее – в смысле отсутствия самих денежных купюр. «С большими усилиями было налажено „собственное производство“ денег в нескольких пунктах нашей территории» – пишет Соколов. Но этих мощностей не хватает, да и их ещё надо отладить и запустить. Поэтому решение напрашивалось само собой – заказать деньги за границей. Так деникинское правительство и поступило в самом конце 1918 года.

Для знающего истинные цели «союзников» в отношении России, ответ на вопрос, как был выполнен этот заказ, труда не составит. Купюры «стали прибывать в Новороссийск… в январе 1920 года», пишет Соколов. Поясняю: когда белые шли вперёд, когда деньги были нужны для выплат войскам и семьям военнослужащих, для нормализации хозяйственной жизни в освобождённых от большевиках районах – их не было. Не хватало дензнаков для закупок продовольствия у крестьян, нечем было платить жалование чиновникам и полицейским. Но как только армия Деникина была разбита и стремительно отступила к Новороссийску, как туда сразу же прибыли пароходы со свежеотпечатанными купюрами! В январе денежки только начали приплывать, а в начале марта уже наступил полный крах деникинской власти…

И только на первый взгляд отсутствие бумажных дензнаков может показаться малозначительным. «Важнее всего самый факт вечного денежного голода. В Гражданской войне, где игра идёт на „психологию“, это факт огромного значения» – делает вывод Соколов. Город захватывают красные – у них много денег, красным чиновникам, чекистам и офицерам платят хорошие оклады. Приходят белые – они раздеты и разуты, бедны и своим сторонникам платят гроши – ведь денег-то нет!

Вот второй пример из тех же воспоминаний. В Гражданской войне пропаганда самое важное дело. Обрабатывать надо не только противника, но и общественное мнение европейских стран. Ведь помощи от «союзников» не идёт никакой. Если европейцы узнают настоящее лицо большевизма, если на страницы западных газет попадёт правда о происходящем в России, правительствам стран Антанты будет куда сложнее и далее вести свою линию на её окончательное уничтожение.

«Огромной радостью было для нас поэтому узнать, что с 1 ноября 1919 года мощная радиостанция в Николаеве будет ежедневно рассылать своё радио по всему миру» – указывает Соколов. Радиоприёмники в то время в домах ещё не стояли, поэтому чтобы сообщение белогвардейцев стало достоянием западной общественности, его должны принять их радиостанции и передать в средства массовой информации. Технических проблем с приёмом быть не может: передатчик в Николаеве, мощностью 100 кВт, один из самых лучших на то время в мире. Правда о русской трагедии наконец появится в парижских и лондонских газетах…

Так думали в правительстве Деникина. Каковы же в действительности оказались результаты? Думаю, вы без труда угадаете. «Результаты получились, однако самые плачевные» – пишет Соколов, глава деникинской пропагандистской машины – «До европейских центров, Парижа и Лондона, не доходило ничего. Из Лондона нам было объяснено, что просто Николаев не сумел заставить себя „слушать“, „врывался в чужие разговоры“ и только все путал».

Представьте себе, что к вам в квартиру ночью забрались грабители и убийцы. Но разве можно кричать караул, так громко и в такой неурочный час! Вы же своими криками «убивают», «помогите», и «вызовите милицию», мешаете соседям спать! Крича благим матом, вы «врываетесь в чужие разговоры» и никак не можете заставить себя «слушать» и «только все путаете»…

А европейские газеты продолжали печатать дезинформацию, слухи и откровенную ложь, необходимую организаторам нашей братоубийственной войны. Поставьте в начале статьи слова «из непроверенных источников» и далее можете печатать о России всё, что угодно. Официальное сообщение деникинской радиостанции так переврать нельзя. Поэтому-то её сообщения «союзные» радисты не слушали, и в газеты не передавали…

Поверив «союзным» обещаниям, после своего триумфального наступления белые невероятно быстро снова оказались у Одессы. За страшной эвакуацией апреля 1919-го года, следует ещё более кошмарная эвакуация 1920-го! Обе организованы «союзниками»…

Остановка на начало января 1920-го года для белых весьма печальна. Их армия неудержимо откатывается назад, после неудавшегося наступления на Москву. Это уже не отход, это уже бегство. Но армия ещё сохраняла подобие вооружённой силы. После мастерски проведённых эвакуаций Одессы и Новороссийска Вооружённые силы Юга России фактически перестали существовать. Нам же интересен «сам процесс» создания этой катастрофы и судьба остатков русского флота, находившихся в Одессе. Ничто так наглядно не продемонстрирует нам, кто виноват в одесских ужасах, как доклад генерала Шиллинга, адресованный самому Деникину. Документ этот весьма любопытный, цитируется и упоминается во множестве мемуаров, в том числе и у самого Деникина. Но, самое интересное в его содержании почему-то всегда остаётся за кадром.

Войска под руководством Шиллинга откатываются к Одессе. Они деморализованы и фактически небоеспособны. Лучший вариант в такой ситуации – переправить войска в Крым, где они смогут придти в себя и перегруппироваться. Генерал Шиллинг докладывает Деникину: «…Отсутствие у наших войск тыла… брожения внутри занимаемого нами района и невозможность своевременной переброски войск Киевской области делали задачу удержания Одессы невыносимой. Однако условия политические (настойчивые представления союзников) требовали удержания Одессы и прилегающего района, о чём Вы сообщили мне телеграммою № 017 264 от 18 декабря…».

Деникин настоятельно требует Одессу удержать, хотя совершенно очевидно, что это белым не по силам. Причина – требования «союзников». До сих пор они выставляли много разных требований, но все они касались финансовых взаимоотношений, признания отколовшихся окраин и желательности тех, или иных лозунгов. И вдруг: Одессу надо удержать! С чего это вдруг? Поскольку военного смысла в обороне города уже не было, я вижу лишь один мотив в странных просьбах наших «друзей»: задержать белые войска в Одессе и сорвать эвакуацию. Это заставит погибнуть или сдаться в плен большевикам значительную часть их самых непримиримых противников.

Приказ есть приказ. Генерал Шиллинг обращается с письмом к начальнику британской миссии в Одессе и просит от «союзников» (раз они так настаивают на обороне): содействия «союзного» флота по обороне подступов к городу; а также срочной присылки дополнительного оружия и патронов.

На случай провала обороны надо подумать и об эвакуации. Здесь помощь «союзников» не менее важна. Генерал Шиллинг просит содействия:

— в вывозе семейств офицеров и гражданских служащих;

— в восстановлении Бугазского моста, ведущего в Румынию;

— пропуска в Бессарабию части одесского гарнизона в случае невозможности посадить его на суда.

Ответа от англичан нет никакого, а время неумолимо истекает. Тогда Шиллинг посылает в британскую миссию офицера с письмом и просьбой срочно ответить. Не приди этот посыльный, русское командование ждало бы ответа до второго пришествия. Ответ англичанин написал… немедленно, прямо сидя за столом. Помощь морской артиллерией будет дана; 10 тыс. ружей уже плывут в Одессу; вопрос о восстановлении Бугазского моста не может быть разрешён на месте и запрос послан в Париж.

На первый взгляд, всё идёт неплохо: даже для вывоза семей и других беженцев, англичане обещают прислать корабли. Одна беда: мост, ведущий в Румынию, а точнее, в захваченную ей у России Бессарабию, без разрешения Парижа восстановить нельзя. Хотя мост нужен даже не для спасения гражданских лиц, нет – бронепоезда белым девать некуда! Единственную оставшуюся железнодорожную ветку перерезал Махно, которого, Деникин за опасность не считал. Через восстановленный мост можно было бы бронепоезда провести и спасти. Хороший штрих к вопросу о самостоятельности румын: для восстановления моста в Румынии разрешение надо получать в Париже! Этот штришок нам ещё пригодится для оценки будущих событий.

Запомним его и двинемся далее по рапорту генерала Шиллинга: «8 января последовало, однако, новое письмо начальника британской миссии… с указанием, что Одессе опасность там не предвидят и что для эвакуации 30 000 человек пароходов предоставлено не будет, а если бы таковые и были, то возникает затруднение в принятии их в другие страны».

Всё меняется очень быстро. Оказывается, пароходов не будет, а если бы и были, то людей на них вести некуда! Не хотят «союзники» принимать бедных офицерских детей и обезумевших жён. Их же надо кормить! Вот если они погибнут от голода или красноармейской шашки, то это не будет стоить английскому и французскому бюджету ничего. Сам Шиллинг, изумлённый таким ответом, мягко намекает англичанам, «что на обороне Одессы настаивало союзное командование», следовательно, оно и несёт за это ответственность. И хотелось бы точно знать, чем оно в таком случае поможет.

«Однако ответа на этот вопрос я не добился. Дальнейшая переписка и личные переговоры с англичанами носили все тот же присущий им дух уклончивости и неопределённости» – продолжает свой доклад белый генерал. Прошло две драгоценные недели (!) с начала этой странной игры «в вопросы и ответы» с англичанами, как Шиллинг получил от них первую конкретную информацию: «18 января глава английской миссии лично мне сообщил под большим секретом, что он с большой достоверностью может гарантировать проход наших войск в Бессарабию».

Обратите внимание, что официально англичане ничего не обещают. Это не случайно, когда позднее выяснится, что это обещание гнусная ложь, пятно позора на британский флаг не падёт. Просто Шиллинг, что-то не так понял. Устал, перетрудился.

Тем временем катастрофа стала совсем близкой. До захвата Одессы Красной армией остаётся пять дней. Войска белых начинаются разбегаться. Шиллинг снова пишет начальнику британской миссии и просит:

— выслать более мощные военные суда для обороны;

— транспорты для больных, раненых и семей;

— ускорить прибытие угля для пароходов и паровозов;

— ускорить получение разрешения румын на постройку переправ и такого нужного моста через Днестр.

Фактически он почти дословно повторяет свои просьбы и добавляет ещё одну очень важную – уголь. Странным образом именно сейчас он и закончился. «К этому же времени относится наступление топливного кризиса, парализовавшего все переброски по железным дорогам» – указывает в своём докладе Шиллинг. Без угля белым не сманеврировать войсками, кораблям без угля тоже не уйти, а англичане что-то не торопятся его подвезти. Лучшие мореходы мира забыли, что для пароходов нужно топливо? Нет, просто если уголь будет, то белые войска ускользнут из получившейся мышеловки! В результате: «Ко времени прибытия в Одессу английского угля ввиду небывалых морозов замерзание порта достигло уже такой степени, что никакие пароходы и катера не были в состоянии двигаться…».

На дворе ведь январь! При очень сильном морозе вода замёрзнет, и эвакуация вообще станет невозможной. 22 января (04.02) 1920 года Шиллингу уже совершенно ясно, что города не удержать. В надежде спасти хоть кого-то и немного разгрузить порт, белый генерал, решает на русском транспорте “Николай” № 119, специально приспособленном для перевозки лошадей, направить в Новороссийск казачью бригаду генерала Склярова. Однако неприятные сюрпризы поджидают генерала Шиллинга на каждом шагу. Он узнает, что «англичане завладели этим транспортом, и…что ни одна лошадь перевезена морем не будет»! Помимо английских, ложью оказались и американские обещания. «Тоннаж, обещанный нам американцами, не только не был предоставлен, но американцы сами просили дать им пароход “Александра”, на что мы ответили отказом. Таким образом, помощь союзников по вывозу судов из порта реально ничем не сказалась», – делает логичный вывод Шиллинг.

Наступал кульминационный момент в деле похорон англичанами деникинской армии. Параллельно они готовятся топить и русские боевые корабли. Понемногу, не так массово, как это делали раньше, но так же планомерно и неотвратимо. Английские миноносцы вывели из порта, практически достроенные подводные лодки «Лебедь» и «Пеликан». Но, вместо того, чтобы увести и спасти, англичане под предлогом закупорки порта, затопили подлодки в южном проходе. Вместо того, чтобы орудийным огнём прикрывать отход последних белых частей, британцы топят русские корабли.

«Английский флот был пассивен», – пишет в своих воспоминаниях Деникин. Результат «союзной» помощи описывает в мемуарах и барон Врангель: «От адмирала Бубнова я узнал кошмарные подробности оставления Одессы. Большое число войск и чинов гражданских управлений не успели погрузиться. В порту происходили ужасные сцены. Люди пытались спастись по льду, проваливались и тонули. Другие, стоя на коленях, протягивали к отходящим кораблям руки моля о помощи. Несколько человек, предвидя неминуемую гибель, кончили самоубийством».

Самое время подвести итог:

— из-за ненужной обороны и не предоставленных англичанами судов, в Одессе оказались брошенными огромное количество людей, материальных ресурсов и техники;

— из-за захвата британцами транспорта “Николай” № 119 не удалось вывезти хотя бы минимального количества лошадей; в Крыму вся кавалерия белых будет пешей;

— из-за того, что Париж так и не дал разрешение восстановить железнодорожный мост, деникинцы бросили все свои бронепоезда.

Короче говоря, армия осталась без кавалерии, без артиллерии, без тяжёлого вооружения. Это полный разгром. Оставшиеся войска, вооружённые только стрелковым оружием, под командованием назначенного Шиллингом генерала Бредова, двинулись в сторону Румынии. Они надеялись, что будут пропущены на её территорию. Белые загодя сделали нужное обращение, и получили ответ самого Деникина, что с «союзниками» вариант отступления в Румынию согласован. При подходе к румынской территории произошла трагедия.

Сам Деникин пишет об этом так: «Войска генерала Бредова, подойдя к Днестру, были встречены румынскими пулемётами. Такая же участь постигла беженцев-женщин и детей». Поставленный в безвыходное положение, генерал Бредов свернул на север и с боями пробивался вдоль Днестра, пока не соединился с польскими войсками. Поляки потребовали разоружения белых, обязуясь его вернуть. Судьба борцов за «единую и неделимую» была страшной. «…Их ждали разоружение, концентрационные лагери с колючей проволокой, скорбные дни и национальное унижение», – пишет генерал Деникин.

Давайте вспомним, как «независимы» в своих действиях румыны, насколько «свободно» в своих поступках молодое польское государство, являвшееся самым любимым детищем Антанты. И поймём, что это не румыны, тоже являвшиеся «союзниками» России, лупили из пулемётов по беженцам, и не бывшие польские соотечественники заботливо направляли белых в концлагерь. Антирусская политика всех «маленьких» государств полностью направлялась и на сто процентов определялась сверхдержавами Антанты, победителями в мировой войне! Это англичане и французы стреляли по русским руками своих сателлитов!

Страшной оказалась участь гражданских беженцев. Те, кто не успел сесть на суда, отправился пешком по льду Днестровского лимана в сторону Бессарабии. Румыны встретили колонну из 16 тыс. человек артиллерийским огнём. Потом, смилостивившись, разрешили пройти на свою территорию… только иностранцам, оставив русских подданных на льду во время сильных морозов. Людям было некуда деваться: сзади вот-вот должны были появиться красные, но румыны огнём пресекали все попытки перейти на их территорию. Тогда колонна беженцев двинулась вдоль пограничного Днестра, в надежде набрести на польские или украинские войска. Через пару часов их атаковала красная кавалерия, чей наскок был отбит, находившимися в толпе кадетами и офицерами. Затем атаки большевиков стали повторяться, и тогда люди уповая на милосердие румын, в отчаянии перешли на их территорию. Румыны предъявили ультиматум: немедленно уйти, а когда усталые и обмороженные люди, его не выполнили – открыли огонь из пулемётов по толпе. Стреляли и когда уже все перебежали на русский берег, стреляли по раненым, по тем, кто пытался им помочь…

А за оставлением Одессы последовала эвакуация Новороссийска! Её снова «помогали» организовать англичане. По просьбе Деникина, разумеется: «…Я просил о содействии эвакуации английским флотом. Встретил сочувствие и готовность». Просил главнокомандующий русской армией у англичан и разрешения (!) использовать русские суда стоявшие в Константинополе. Их ведь тоже надо заправить углём…

Готовность помочь – это визитная карточка истинного британского джентльмена. Только помощь его выходила всегда России боком. Поэтому оценка барона Врангеля нас совсем не удивит: «Эвакуация Новороссийска превосходила своей кошмарностью оставление Одессы. Стихийно катясь к морю, войска совершенно забили город. Противник, идя по пятам, настиг не успевшие погрузиться части, расстреливая артиллерией и пулемётами сбившихся в кучу на пристани и молу людей. Прижатые к морю наседавшей толпой, люди падали в воду и тонули. Стон и плач стояли над городом».

По итогам катастрофических эвакуаций в плен к большевикам попало около 30 тыс. белых солдат и офицеров. Были брошены огромные запасы вооружения, обмундирования. Все, чего не хватало белым, когда они наступали на Москву, теперь было взорвано, сожжено или досталось противнику. Самое время вспомнить, что дредноут «Генерал Алексеев», который мог прикрыть своими огромными орудиями эти две кошмарные эвакуации, находится, по милости «союзников», в ремонте! И в строй он войдёт только через полгода. А британский сверхдредноут «Император Индии» обещавший прикрывать эвакуацию, огня в критический момент так и не открыл…

Теперь покинем юг России и перенесёмся в Сибирь. Здесь крах Белого движения был ещё более страшным и ужасным.



Глава 9. Почему солдаты Колчака прошли всю Сибирь от Омска до Читы пешком

Вы слишком долго пользовались добротой правительства его Величества… Из письма У. Черчилля атаману уральских казаков
Ужасное состояние – приказывать, не располагая реальной силой обеспечить выполнение приказания, кроме собственного авторитета. Из письма А. В. Колчака к А. В. Тимиревой
Спасения нет! Они у же близко. Скоро большевики возьмут станцию Тайга. Тогда начнётся самое страшное.

Колчаковцы ещё отстреливались, из-под колёс состава бил по приближающимся красным, пулемёт. Пули большевиков щёлкали по стенкам, разбивали стекла в вагонах.

Но, нет, ждать невозможно. Из соседнего поезда выскакивает полковник. Лицо чисто русское, небольшая борода с проседью. За ним высунулась из поезда дама лет 35.

— Ну что? Как?

Не дождавшись ответа, спрыгнула на снег. Подбежала к мужу и схватила его за плечо. И перекрывая грохот пулемёта, закричала:

— Спасения нет?! Так?

Он тряхнул головой, расстегнул кобуру и, достав револьвер, пошёл в сторону канонады. Жена схватила его за руку и что-то зашептала со слезами.

— Папа! Папа!

Девочка лет десяти в коротеньком платьице выпрыгнула на мороз и подбежала к родителям.

— Папа!

Полковник остановился и сделал несколько шагов по направлению к дочке. Потом остановился. Повернулся в сторону боя, махнул перед собой рукой, словно отгоняя мысли. Снова повернулся в сторону родных, взглянул на них, беспомощных, раздетых на тридцатиградусном морозе. Они смотрят на него, ищут в его лице ответы на все их вопросы.

Рука с наганом дрогнула. Он идёт к ним. В его взгляде все: решимость, отчаяние и любовь. Любовь безграничная, как запорошённая тайга, охватывающая со всех сторон эту проклятую станцию с таким же названием. Смотреть и не наглядеться, запечатлеть в душе любимый образ.

Она его поняла. Чуть заметно кивнула, прижала свою девочку к груди, поцеловала и снова повернулась к мужу.

— Не отдам! Большевики будут издеваться над ними. Уйдём отсюда вместе! – крикнул полковник каким-то хриплым, странным голосом.

Поднял руку. Бах! Жена, как подкошенная рухнула в снег. По нему моментально стало растекаться красное пятно. Девочка, оторопев от увиденного, бросилась к телу матери рыдая. И тут же увидела холодное дуло револьвера, направленного ей в голову.

Она хватает его за руку, держащую пистолет. Она заглядывает в его глаза. Это родные, любимые глаза её отца.

— Папочка! Оставь меня! Дай мне жить! Большевики мне ничего не сделают! Не лишай меня жизни!

И голос дочери закрыл для полковника все. И звук канонады, и шум ветра, и голоса бежавших солдат.

Усы дрожат от скрытого плача. Он так боялся этой минуты. Он готовился к ней, думал, как поступить, если другого выхода уже не будет. И знал, что не может в эту минуту встретиться с глазами дочки. Это жена поймёт и простит. А дочка…

Полковник закрыл глаза и застыл с револьвером в руке. Она ребёнок, ей ничего не будет. А девочка, стоя на коленях в снегу в своём коротком платьице, обнимает его ноги и плачет. Просит:

— Папочка, я хочу жить! Бедная мамочка. Папочка, жить! Оставь меня. Жить! Жить!

Этот ужас не может длиться вечно. Назад дороги уже нет.

— Прощай, Мариша! – прошептали его губы – Я иду за тобой, Лизонька!

Девочка плакала, что-то причитала, закрывала своё лицо посиневшими от холода руками. Громко всхлипывала над трупами родителей. Пока кто-то не подхватил её и не занёс в поезд…



Вновь нить нашего повествования о причинах окончательного крушения Российской империи пересекается с линией жизни Александра Васильевича Колчака. Его судьба за считанные годы совершила немало крутых виражей. Сначала он командовал Черноморским флотом, но вместо исторических лавров первого русского военачальника взявшего Дарданеллы и Босфор, он превратился в командующего флотом на глазах терявшего дисциплину.

Потом последовал новый виток невероятной судьбы адмирала. Неожиданный интерес к его персоне проявили американцы. Военная миссия США обратилась к Временному правительству с просьбой командировать Колчака для консультирования союзников минному делу и борьбе с подводными лодками. В России лучший отечественный флотоводец был уже не нужен, да и «союзникам» Керенский отказать не мог – Колчак отправляется в Америку. Миссия его окружена тайной, в печати упоминать о ней запрещается. Путь лежит через Финляндию, Швецию и Норвегию. Нигде из вышеперечисленных стран немецких войск нет, однако путешествует Колчак под чужой фамилией, в штатской одежде. Так же замаскированы и его офицеры. Почему он прибегал к такой маскировке, биографы адмирала нам не объясняют…

В Лондоне Колчак совершил ряд важных визитов. Его принял начальник Морского генштаба адмирал Холл, пригласил к себе первый лорд адмиралтейства Джеллико. В беседе с адмиралом глава английского флота, высказал своё частное мнение, что спасти Россию может только диктатура. Ответы адмирала история не сохранила, однако задержался он в Британии прилично. Вероятно, задушевные беседы с Колчаком вели люди и совсем из другого ведомства. Так исподволь прощупывается человек, узнается его характер, привычки. Рисуется психопортрет. Через пару месяцев в России произойдёт Октябрь, союзная Великобритании страна рухнет в хаос и анархию. Воевать с Германией она уже больше не сможет. Самые высокопоставленные английские военные все это видят, знают они и рецепт спасения ситуации – это диктатура. Но настоять перед Керенским, плавно ведущим страну к большевистской революции, на введении жёстких мер, британцы не смеют и даже не пытаются. Они только делятся умными мыслями в личных беседах с бывшим русским адмиралом.

Почему именно с ним? Потому, что волевой и энергичный Колчак наряду с генералом Корниловым рассматривался в качестве потенциального диктатора. Почему же не помочь взять волевому военному власть вместо тряпки Керенского? Потому, что диктатор будет нужен не до Октября, а после. Россию сначала надо до основания разрушить, а уж потом собирать и восстанавливать. И делать это должен человек, лояльно относящийся к Англии. Испытывающий, к туманному Альбиону приязнь и благодарность. Англичане подбирают будущего диктатора, альтернативу Ленину. Никто ведь не знает, как повернутся события. Поэтому необходимо иметь на скамейке запасных и своих революционеров, и своих Романовых, и благодарного волевого диктатора…

Пребывание Колчака в США по уровню его визитов никак не уступает пребыванию в Лондоне. Его принимает сам президент Вильсон. Вновь беседы, беседы, беседы. Зато в морском министерстве адмирала ждал сюрприз. Выяснилось, что наступательная операция морских сил США в Средиземном море, ради консультирования которой его, собственно говоря, и пригласили, отменяется. Зачем же Колчак проделал огромный путь до американского континента? Чтобы мы не подумали, что именно ради задушевных бесед тащили Колчака через океан, придумано красивое объяснение. Три недели ходит бывший глава черноморского флота к американским морякам и рассказывает им:

— о состоянии и организации русского флота;

— об общих проблемах минной войны;

— знакомит с устройством русского минно-торпедного оружия.

Все эти вопросы, безусловно, требуют личного присутствия Колчака за тридевять земель. Никто, кроме адмирала (!), не может рассказать американцам устройство русской торпеды…

Здесь в Сан-Франциско узнал Колчак о свершившемся в России ленинском перевороте. И тут же получил… телеграмму с предложением баллотироваться в Учредительное собрание от партии кадетов! Но не судьба была стать боевому адмиралу парламентским деятелем. Разогнал Ленин Учредительное собрание и лишил Россию легитимного правительства. Немедленно начался распад Российской империи. Не имея сил, большевики никого не держали. Отпали Польша, Финляндия, Грузия, Азербайджан. Армения и Украина.

Колчак переезжает в Японию и вновь круто меняет свою жизнь. Он поступает на службу к англичанам! 30 декабря 1917 года адмирал получил назначение на Месопотамский фронт. Но на место своей новой службы Колчак так и не доехал. О причинах этого, он сказал на своём допросе: ««В Сингапуре ко мне прибыл командующий войсками генерал Ридаут приветствовать меня, передал мне срочно посланную на Сингапур телеграмму от директора Intelligence Departament осведомительного отдела военного генерального штаба в Англии (это военная разведка – Н. С.). Телеграмма эта гласила так: английское правительство… в силу изменившейся обстановки на месопотамском фронте… считает… полезным для общего союзнического дела, чтобы я вернулся в Россию, что мне рекомендуется ехать на Дальний Восток начать там свою деятельность, и это с их точки зрения является более выгодным, чем моё пребывание на месопотамском фронте».

На допросах перед расстрелом Колчак откровенничал, понимая, что это его последний шанс хоть что-то донести до потомков. В письме к своей возлюбленной А. В. Тимиревой от 20 марта 1918 года, он лишь скромно говорит, что его миссия является секретной. Прошло чуть более полугода после задушевных бесед Колчака, как невероятная судьба адмирала начала его вознесение на вершины российской власти. Англичане поручают ему сколачивать антибольшевистские силы. Место организации их – Сибирь и Дальний Восток. Первые задания малозначительны – создание белых отрядов в Китае, на КВЖД. Но дело стопорится: в России нет Гражданской войны. Настоящей, ужасной и разрушительной. Колчак возвращается в Японию сидит без дела. Пока не начинается чехословацкий мятеж, который эту самую ужасную из всех русских войн и начинает.

Видимо именно в этот момент «союзники» делают ставку на Колчака. Осенью 1918 года он прибывает во Владивосток. Приезжает наш герой не один, а в весьма интересной компании: вместе с французским послом Ренье и английским генералом Альфредом Ноксом. Генерал этот не простой: до конца 1917 года он исполнял должность военного атташе в Петрограде. На его глазах, да не будем скромничать, при его активном участии прошли две русские революции. Теперь задача бравого генерала прямо противоположная – сделать одну контрреволюцию. Кого поддержать, а кого в этой борьбе похоронить, будут решать в Лондоне. На шахматной политической доске надо играть, и за чёрных, и за белых. Тогда при любом исходе партии ты в выигрыше.

Далее события развиваются стремительно. Так всегда бывает в карьере тех, в ком заинтересована британская разведка. В конце сентября 1918 года Колчак вместе с генералом Ноксом прибыл в столицу белой Сибири – Омск. Он не имеет никакой должности, он частное, штатское лицо. Но, уже 4-го ноября адмирал назначен военным и морским министром во Всероссийском Временном правительстве. Ещё через две недели, 18-го ноября 1918 года решением совета министров этого правительства, вся власть в Сибири передана Колчаку!

Иными словами: штатское лицо Колчак становится главой страны, через месяц с небольшим после своего прибытия в неё, причём сам не устраивает для этого никакого заговора и не прикладывает никаких усилий! Все за него делает некая сила, уже ставя Александра Васильевича перед свершившимся фактом. Он принимает звание Верховного правителя и становится фактическим диктатором России, носителем высшей власти. Законных оснований для этого не было никаких. Правительство, отдавшее власть Колчаку само было выбрано небольшой кучкой депутатов разогнанной «Учредилки». К тому же оно сделало свой «благородный» шаг в результате переворота, будучи арестованным.

От власти не отказываются – Колчак соглашается. Необходимость жёсткой решительной политики для наведения порядка в стране и разгрома большевиков очевидна уже для всех. Для всех, кроме эсеров. В начале июня 1918 года в Самаре провозгласил себя властью, так называемый Комитет Учредительного собрания, «Комуч». Кто в нём заседал? Бывшие депутаты разогнанного Учредительного собрания: меньшевики, немного кадет и эсеры, эсеры, эсеры. Лозунг нового антибольшевистского центра – восстановление и созыв Учредительного собрания. Это те самые болтуны, что совсем недавно рулили государственной машиной России и уронили её в кювет! Это они вместе с Керенским разрушили армию, устроили в стране анархию, а в итоге без боя отдали власть большевикам.

И в Сибири повторяется тот же сценарий: у власти эсеры и меньшевики. Вот такое правительство и заменил собой адмирал Колчак. Патриоты России вздохнули с надеждой. Вместо болтунов к власти пришёл человек дела – так казалось со стороны. На самом деле, чтобы понять всю трагичность положения адмирала, надо помнить, что не сам Колчак пришёл к власти, а её ему отдали! За такой подарок, как власть над всей Россией, и условия были выдвинуты жёсткие. Надо быть демократичным, надо использовать во властных структурах социалистов, надо выдвигать малопонятные простым крестьянам лозунги. Все это кажется незначительной платой за возможность сформировать армию и разгромить большевиков, это ничто по сравнению с возможностью спасти Россию. Колчак соглашается. Он не знает, что именно эти факторы за год приведут его к полному краху…

За что же «союзники» так любят эсеров? Почему так настоятельно опекают их? Благодаря действию этой партии, в считанные месяцы между Февралём и Октябрём, русская армия потеряла боеспособность, а вскоре и вовсе перестала бороться с немцами. Англия и Франция остались наедине с Германией. Любить британцам эсеров не за что, но благоволение «союзных» эмиссаров надо хоть чем-то заслужить! Специалистами «в вопросах разрушения и разложения, но не в созидательной работе» метко охарактеризовал эту братию белый генерал Чаплин. Значит, способность к быстрому уничтожению своей Родины и есть главное достоинство эсеров в глазах британского и французского правительства. Любит их «союзники» за разрушение России, уже совершенное. За будущий удар в спину правительства Колчака…

Эсеры занимают посты в кооперативах, общественных организациях, руководят крупными сибирскими городами. И ведут активную тайную борьбу с… белогвардейцами. Центральный комитет партии эсеров, после прихода адмирала к власти выпустил следующее секретное постановление: «Партийным организациям вменяется в обязанность немедленно реорганизоваться применительно к условиям нелегальной работы… Партийные органы должны вернуться к методам и формам работы, практиковавшимся при самодержавном режиме, объявив беспощадную борьбу на жизнь и на смерть, режиму единоличной диктатуры, не отступая ни перед какими способами борьбы».

В рассказах о гибели Колчака и его армии обычно этому уделяется мало внимания. Напрасно. «Эта подпольная деятельность эсеров дала свои плоды гораздо позднее – пишет в своих мемуарах „Белая Сибирь“ генерал Сахаров – и обратила неуспехи фронта в полную катастрофу армии, привела к разгрому всего дела, возглавляемого адмиралом А. В. Колчаком». Эсерами начинается антиколчаковская агитация в войсках. Ответить на неё адекватно Колчаку сложно: свержение большевистской власти привело к восстановлению земского и городского самоуправления. Эти органы местной власти избраны ещё по законам Временного Правительства в 1917 году, они почти полностью состоят из эсеров и меньшевиков. Разогнать их нельзя – это недемократично, этого не допустят «союзники». Оставить тоже нельзя – они оплоты и очаги сопротивления наведению жёсткого порядка. До самой своей гибели Колчак этой проблемы так и не решил.

Оценивая Колчака, как государственного деятеля, мы должны помнить, сколь короткий период занимал он высшее властное место России. Посчитать легко: Верховным правителем он стал 18 ноября 1918 года, отрёкся от власти 5-го января 1920-го. Реальную же власть Колчак потерял уже в ноябре 1919-го, когда вся белая государственность в Сибире рухнула под тяжестью военных неудач и тылового эсеровского предательства. У власти стоял адмирал всего год. И почти сразу он начал демонстрировать своим английским друзьям, свою независимость и упрямый нрав.

Вслед за генералом Ноксом, в Сибирь пожаловали и другие представители «союзников». Для связи с армией адмирала Колчака Франция направила генерала Жанена. Посетив Верховного правителя России, Жанен сообщил ему о своих полномочиях принять командование не только всеми силами Антанты на этом театре, но всеми белыми армиями в Сибири. Иными словами, французский генерал потребовал у Главы русского государства полного подчинения!

В своё время и Деникин, и другие руководители белого движения признали Колчака Верховным правителем России, то есть фактически Диктатором страны. «Союзники» его не признали, но на тот момент не признали они и Ленина. К тому же Колчак не просто глава страны, но ещё и глава вооружённых сил – Верховный главнокомандующий. Все белые армии формально подчиняются именно ему. Благодаря подчинённости адмиралу всех остальных белогвардейцев, французы фактически подминали под себя все Белое движение. Отныне приказы русским патриотам должны были приходить из Парижа. Это – полная потеря национальной независимости. Это всё равно, как предложить Ленину, чтобы вместо Троцкого и самого Ильича, мировую революцию и Красную армию возглавил французский генерал! Кроме того, такая подчинённость убивала идею русского патриотизма, потому, что Колчака можно было называть «шпионом Антанты», в ответ на обвинения Ленина и Троцкого в пособничестве немцам.

Колчак отвергает предложение Жанена. Через два дня француз приходит снова. О чём он говорил с Колчаком доподлинно неизвестно, но консенсус удалось найти: «Колчак в качестве Верховного правителя России является командующим русской армией, а генерал Жанен всеми иностранными войсками, в том числе и чехословацким корпусом. Кроме того, Колчак поручает Жанену замещать его на фронте и быть его помощником».

Когда за твоей спиной стоят такие «верные помощники», твоё поражение и гибель лишь вопрос времени. Своеобразно вели себя интервенты, якобы пришедшие помогать русским, навести у себя порядок. Американцы, например, установили такие «добрососедские отношения» с красными партизанами, что сильно поспособствовали их усилению и дезорганизации тыла колчаковских войск.

Дело зашло так далеко, что адмирал Колчак даже поднимал вопрос об удалении американских войск! Сотрудник колчаковской администрации Сукин, сообщал в телеграмме бывшему министру иностранных дел царской России Сазонову, что «отозвание американских войск является единственным средством для сохранения дружественных отношений с Соединёнными Штатами». Хотя внешне американцы занимались полезными для белого правительства, делами. Они всерьёз занялись проблемой функционирования Транссибирской магистрали, направив на поддержание её нормального функционирования 285 железнодорожных инженеров и механиков, а во Владивостоке ими был развёрнут завод по производству вагонов.

Однако такая трогательная забота вызвана отнюдь не желанием быстрее восстановить Россию и наладить перевозки внутри страны. Забота о русских железных дорогах необходима самим американцам. Именно по ним будут вывозить за рубеж значительную часть русского золотого запаса и множество других материальных ценностей. Чтобы делать это было сподручнее, «союзники» заключают с Колчаком соглашение. Отныне охрана и функционирование всей транссибирской магистрали становится делом чехов, поляков и американцев. Они её чинят, они обеспечивают работу. Они же её охраняют и борятся с партизанами. Казалось бы, белые войска высвобождаются и могут быть отправлены на фронт. Это так, только в Гражданской войне тыл иногда становится важнее фронта.

Но всё по порядку. Контроль над процессом распада России и грабёж её ресурсов – это и есть цель пребывания и американских интервентов в России. Борьба с большевиками в их планы не входит. Всего за 1 год и 8 месяцев «интервенции» американцы из примерно 12 тыс. своих солдат потеряли 353 человека, из них в боях – лишь 180 (!) человек. Остальные умерли от болезней, несчастных случаев и самоубийств. Кстати, потери такого смехотворного порядка очень часто встречаются в статистике интервенции. О какой же реальной борьбе с большевиками можно говорить!

Колчак старался добиться признания Запада. Ему приехавшему в Россию с подачи англичан и французов, казалось невероятным отсутствие их официальной поддержки. А она всё время откладывалась. Постоянно обещалась и так никогда и не случилась. Надо было быть ещё более «демократичным», и менее «реакционным». Хотя Колчак и так согласился:

— на созыв Учредительного Собрания, как только возьмёт Москву;

— на отказ от восстановления режима, уничтоженного революцией;

— на признание независимости Польши;

— на признание всех внешних долгов России.

Но Ленин и большевики всегда были ещё более уступчивыми и более сговорчивыми. В марте 1919 года Колчак отверг предложение начать с большевиками мирные переговоры. Он вновь и вновь демонстрировал эмиссарам Запада, что интересы России для него превыше всего. Отказался от попытки поделить Россию и Деникин. И тогда англичане, французы и американцы решают сделать ставку на большевиков. Они уже для себя все решили…

Весной 1919 года, казалось, что белая победа уже близка. Красный фронт вот-вот рухнет окончательно. Великий князь Александр Михайлович Романов в своих мемуарах пишет: «Таким образом, большевики находились под угрозой с северо-запада, юга и с востока. Красная армия была, ещё в зародыше, и сам Троцкий сомневался в её боеспособности. Можно смело признать, что появление тысячи тяжёлых орудий и двух сотен танков на одном из трёх фронтов спасло бы весь мир от постоянной угрозы».

Надо только немного помочь белым армиям, совсем чуть-чуть и кровавый кошмар закончится! Боевые действия идут масштабные, потому требуют большого количества боеприпасов. Война это прорва, сжирающая в огромных количествах ресурсы, людей и деньги. Это как огромная топка паровоза, куда надо кидать, кидать, кидать! Иначе – никуда не поедешь.

Вот вам ещё одна загадка. Оказали ли «союзники» помощь Колчаку в этот решительный момент? Подкинули ли «уголька» в его военную топку? Не мучайтесь в раздумьях – вот вам ответ из мемуаров все того же Александр Михайловича Романова: «Но затем произошло что-то странное. Вместо того чтобы следовать советам, своих экспертов, главы союзных государств повели политику, которая заставила русских офицеров и солдат испытать величайшие разочарования в наших бывших союзниках и даже признать, что красная армия защищает целость России от поползновений иностранцев».

«По-видимому „союзники“ собираются превратить Россию в британскую колонию», – писал Троцкий в одной из своих прокламаций к Красной армии. Прав Лев Давыдович, потому, что знает об их планах не понаслышке! Так помогли эти неоколонизаторы Колчаку или нет? Вот телеграмма из Лондона генерал-майору Ноксу, главе британской военной миссии в Сибири: «Из-за географической отдалённости, недостатка транспортных судов и растущего хаоса на Транссибирской магистрали, британские усилия в России будут сконцентрированы на оказании помощи генералу Деникину».

И все. Встали колчаковские войска, а потом не получив оружия, побежали.

Отвлечёмся на минуту и вновь вспомним, что азарт наступления в 1919-м году поразил и Деникина, и Юденича, и Колчака. У всех у них армии не сформированы до конца, не обучены и не вооружены. И все белые упрямо идут вперёд навстречу своей гибели. Удивительно. Словно затмение какое-то нашло на них всех. Белые собираются брать первопрестольную, но только наступают на неё не одновременно, а в разные сроки, по очереди! Это и позволит Троцкому разбить их по частям.

«Положение большевиков весной 1919 года было таково, что только чудо могло спасти их. Оно и случилось в виде принятия в Сибири самого абсурдного плана действий» – пишет в своих мемуарах «Катастрофа Белого движения в Сибири», профессор академии Генштаба Д. В. Филатьев, бывший у Колчака помощником главнокомандующего по части снабжения. Вновь повеяло на нас чудесами. В нашей истории они неизменно они связаны с деятельностью британской разведки. Если посмотреть под чьим давлением принимались военные планы Колчака, то нам станет совершенно ясно, кто и на этот раз стоял за кулисами русской смуты.

Весной 1919-го года у Верховного правителя России было два варианта действий. Их замечательно описал Д. В. Филатьев.

1. Стоять на месте и, пользуясь полной пассивностью противника, закончить формирование, сколачивание и снабжение своей армии, а также непременно связаться с Деникиным, чтобы условиться о совместных действиях.

2. Немедленно действовать активно, чтобы не давать красным передышки.

«Осторожность и военная наука требовали принять первый план, чтобы идти к цели хотя и медленно, но верно» – пишет генерал Филатьев. Адмирал Колчак выбирает наступление. Наступать тоже можно в двух направлениях.

1. Выставив заслон в сторону Вятки и Казани, главные силы направить на Самару и Царицын, чтобы там соединиться с армией Деникина, и уж потом совместно с ним двинуться на Москву. (На такое же решение безуспешно пытался получить санкцию Деникина барон Врангель).

2. Двинуться в направлении Казань – Вятка с дальнейшим выходом через Котлас к Архангельску и Мурманску к огромным запасам снаряжения, там сосредоточенным. Кроме того, этим значительно сокращался срок подвоза из Англии, ведь путь к Архангельску несравненно короче, чем путь к Владивостоку.

Военное дело – это наука не менее сложная, чем ядерная физика или палеонтология. Есть у неё свои правила и догматы. Не нужно идти без особой необходимости на большой риск; нельзя давать противнику бить себя по частям, свободно передвигая силы по внутренним операционным линиям; самому следует бить врага всеми силами. Выбери Колчак наступление на Самару – Царицын, и будут соблюдены все правила военного искусства.

«Ни одного из этих преимуществ не давало направление всех сил на Вятку, потому, что в этом направлении можно было рассчитывать на полный успех лишь в одном предположении, что большевики не догадаются сосредоточить силы против Сибирской армии, ослабив на время нажим на Деникина. Но базировать свой план на бессмысленных или безграмотных действиях противника не было никаких оснований, кроме собственного легкомыслия».

Не прав генерал Филатьев, вовсе не легкомыслие увлекло Колчака в сторону гибельного пути. Ведь к ужасу своих военных, Колчак выбрал ещё более неудачную стратегию! 15-го февраля 1919-го года была обнародована секретная директива Верховного правителя России предписывавшая наступление на всех (!) направлениях! Это приводило к расхождению армий в пространстве, действиям вразнобой и к оголению фронта в разрывах между ними. Такую же ошибку совершат гитлеровские стратеги в 1942 году, наступая одновременно на Сталинград и на Кавказ.

Колчаковское наступление тоже закончится полным крахом. Почему же адмирал выбрал столь ошибочную стратегию? Его убедили его принять. Между прочим, именно такой гибельный план наступления был рассмотрен и одобрен французским генеральным штабом. Англичане тоже горячо на нём настаивали. Их аргументация была неотразимой. О ней мы можем прочитать в «Белой Сибири» генерала Сахарова:

«Они („союзники“ – Н. С.) привозили все это во Владивосток и складывали в пакгаузы. Затем начиналась выдача не только под контролем, но и при самом тягостном давлении на вопросы во всех отраслях. Одним иностранцам не нравилось, что нет достаточной близости с эсерами, другие считали курс внутренней политики недостаточно либеральным, третьи говорили о необходимости таких-то именно формирований, наконец, доходили даже до вмешательства в оперативную часть. Указывая и настаивая на выборе операционного направления… Под таким именно давлением было выбрано направление для главного удара на Пермь – Вятку – Котлас…».

12-го апреля 1919 года Колчак издаёт ещё одну директиву и принимает решение о начале… общего наступления на Москву. Об уровне готовности белых хорошо говорит сталинский «Краткий курс ВКП(б)»: «Весной 1919 года Колчак, собравший огромную армию, дошёл почти до Волги. Против Колчака были брошены лучшие силы большевиков, мобилизованы комсомольцы, рабочие. В апреле 1919 года Красная армия нанесла Колчаку серьёзное поражение. Вскоре началось отступление колчаковской армии по всему фронту».

Выходит, едва издав директиву (12-го апреля) и начав наступать, войска адмирала были тут же в апреле разбиты! А уже в июне – июле красные, отбросив его армии, вырвались на оперативный простор Сибири. Пронаступав всего два месяца колчаковские войска неудержимо бросились отступать! И так пробежали до самого конца и полного краха! Невольно на ум приходят аналогии. Лето 1943-го, советские войска готовятся нанести гитлеровскому вермахту страшный удар. Операция «Багратион» тщательно продумана. В результате неё престанет существовать целая армейская группировка немцев. Это будет в действительности, а вот если бы сталинское наступление развивалось бы по принципам Колчака и Деникина, то вместо Варшавы советские танки оказались бы вновь под Сталинградом, а то и под Москвой. То есть крах наступления был бы полный. Да не одного наступления, а всей войны.

Подведём итог – наступать Колчаку было нельзя. Но он не только сделал это, но ещё направил свои армии по расходящимся прямым. И даже в этом безграмотном плане, совершил ещё одну ошибку, направив наиболее сильную свою армию на Вятку, то есть на второстепенное направление! Поражение Колчака (и Деникина, и Юденича) произошли не из-за невероятного стечения обстоятельств, а из-за элементарного нарушения ими азов тактики и стратегии, основы основ военного искусства. Заставить их поступить вопреки здравому смыслу могли только те, от кого борцы «за Единую и Неделимую» полностью зависели…

Но, кроме навязывания гибельного направления англичане в самый разгар боев регулировали и ручеёк военных поставок. Наш старый знакомый, британский генерал Нокс, по словам А. П. Будберга, военного министра Колчака, «упрямо стоит на том, чтобы самому распределять приходящие к нему запасы английского снабжения, и делает при этом много ошибок, даёт не тому, кому это в данное время надо». Что ответят на это историки? Такие, мол, у Англии генералы! Английский джентльмен просто плохо учился в школе, вот и ошибается и всё время даёт не тому и не то! Но все это, конечно, с улыбкой, от чистого сердца и без заднего умысла.

У Франции, абсолютно «случайно», генералы ничуть не лучше. Главный советник будущего губителя Колчака, генерала Жанена – капитан французской армии Зиновий Пешков. По совместительству этот бравый французский офицер… приёмный сын Максима Горького и родной брат одного из большевистских главарей, Якова Свердлова! Можно только догадываться, какие рекомендации давал такой советник, и на кого он в конечном итоге работал. В таких условиях и сам план наступательных действий белого адмирала был Троцкому бесспорно известен – отсюда и поразительно быстрый разгром Колчака.

Но поначалу это было ещё только просто поражение. Много раз менялось военное счастье за время русской междоусобицы. Сегодня наступают белые, завтра красные. Временный отход и неудача – это не конец борьбы, а только один этап. Сибирь огромна, в тылу формируются новые части. Много запасов, созданы укрепрайоны. Чтобы поражение колчаковцев превратилось в катастрофу и гибель всего Белого движения «союзникам» надо было постараться. И главную роль в удушении белогвардейцев сыграли чехословаки.

Когда британскому и французскому правительству понадобилось – они Гражданскую войну в России начали, когда пришёл другой приказ – они её фактически и закончили. Выступив в роли поджигателей настоящей междоусобной войны, чехи быстро покинули фронт, и ушли в тыл, предоставив русским воевать с другими русскими. Под свою опеку они берут железную дорогу. Ими заняты лучшие казармы, огромное количество вагонов. У чехов лучшее вооружение, свои бронепоезда. Их кавалерия ездит в сёдлах, а не на подушках. И вся эта силища стоит в тылу, наедая себе щеки на русских харчах.

Когда белые армии начали отход, оккупировавшие Транссибирскую магистраль чехи начинают спешную эвакуацию. В России они награбили много добра. Чешский корпус насчитывал около 40 тыс. солдат, а занимал 120 тыс. железнодорожных вагонов! И вся эта махина разом начинает эвакуацию. Красная армия воевать с чехами не хочет, ещё один мощный противник не нужен и отступающим белым. Поэтому, они бессильно взирают на творимый чехами произвол. Ни один русский эшелон братьями-славянами не пропускается. Среди тайги стоят сотни вагонов с ранеными, женщинами и детьми. В армию невозможно подвести боеприпасы, потому, что отступающие чехи пустили свои эшелоны по обеим колеям дороги. Они бесцеремонно отнимают паровозы у русских эшелонов, прицепляя их к своим вагонам. И машинисты везут чешский эшелон, пока паровоз не приходит в негодность. Тогда его бросают и берут другой, у ближайшего нечешского поезда. Так нарушается «кругооборот» паровозов, теперь вывезти ценности и людей просто невозможно.

Далее станции Тайга, по распоряжению чешского командования, не пропускают вообще никого, даже эшелоны самого Колчака. Генерал Капель, назначенный адмиралом командовать войсками в этот критический момент, шлёт генералу Жанену телеграммы, умоляя «его предоставить распоряжаться на русской железной дороге нашему министру путей сообщения». При этом заверял, что не произойдёт ни задержки, ни сокращения движения чешских эшелонов. Ответа не последовало.

Напрасно Каппель шлёт телеграммы генералу Жанену, формально командующему всеми «союзными» войсками, в том числе и чехами. Ведь стремление закупорить дорогу продиктовано отнюдь не шкурными интересами чешских капитанов и полковников. Это строгий приказ генералов! Невозможность эвакуации подписывает смертный приговор белогвардейцам. Страшные сцены разыгрываются среди молчаливых сибирских сосен. Целые эшелоны тифозных, стоящие в лесу. Нагромождение трупов, медикаментов нет, еды нет. Медперсонал свалился сам или сбежал, паровоз замёрз. Все обитатели госпиталя на колёсах обречены. Красноармейцы, так и найдут их потом в тайге, эти страшные забитые мертвецами поезда…

В других составах бегут от красных офицеры, чиновники и их семьи. Это десятки тысяч людей. Сзади катится вал Красной армии, Но организованная чехами пробка никак не рассасывается. Кончается топливо, замерзает в паровозе вода. Люди выходят и бредут пешком по тайге, вдоль железной дороги. Мороз настоящий сибирский – минус тридцать, а то и больше. Сколько замёрзло в лесу, не знает никто…

Белая армия отходит. Этот крёстный путь позднее получит название Сибирского Ледяного похода. Три тысячи километров по тайге, по снегам, по руслу замёрзших рек. Отходящие белогвардейцы несут на себе все вооружение и амуницию. Но пушки по лесам не протащить. Артиллерия бросается. В тайге не найти и корма лошадям. Страшными вехами отмечают трупы несчастных животных отход остатков белой армии. Не хватает лошадей – приходится бросить и все лишнее вооружения. С собой везут минимум продовольствия и минимум оружия. И такой ужас длится несколько месяцев! Боеспособность стремительно снижается. Так же быстро, растёт число заболевших тифом. В маленьких деревнях, куда заходят на ночлег отступающие, и больные и раненые вповалку лежат на полу. О гигиене и думать нечего. На смену ушедшим приходят новые партии людей. Там, где спал больной, ложится здоровый. Врачей нет, нет лекарств. Нет ничего. Главнокомандующий генерал Каппель, отморозил себе ноги, провалившись в полынью. В ближайшей деревне простым ножом (!) доктор отрезал ему пальцы ног и кусок пятки. Без наркоза, без обработки раны. Через две недели Каппель скончался – к последствиям ампутации добавилось воспаление лёгких…

А рядом по железной дороге вьётся бесконечная лента чешских эшелонов. Солдаты накормлены, сидят в теплушках, где в печках потрескивает огонь. Лошади жуют овёс. Чехи едут домой. Полоса железной дороги объявлена ими нейтральной. В ней не будет боестолкновений. Займёт красный отряд городок, через который тянутся чешские эшелоны, а белым его атаковать нельзя. Нарушишь нейтралитет железнодорожной колеи – чехи угрожают ударом.

Едут на санях в лесах остатки белой армии. Тяжело бредут кони. Дорог в тайге нет. Точнее, есть – но только одна! Сибирский тракт – он забит повозками гражданских беженцев. По нему медленно бредут замёрзшие женщины и дети из эшелонов, что давно замерли на блокированной чехами дороге. Сзади напирают красные. Чтобы пройти вперёд приходится буквально сметать с дороги застрявшие повозки и телеги. Пылают костры из вещей и саней. Крики о помощи никто не слышит. Пала твоя лошадь – ты погиб. Посадить тебя на свои сани никто не хочет – ведь если умрёт и его лошадь, что будет с его детьми и его близкими?

А в лесах бродят красные партизанские отряды. Они расправляются с пленными с особой жестокостью. Не щадят беженцев, убивают всех. Вот и сидят люди в замёрзших поездах, и тихо угасают на морозе, окунаясь в «спасительный» сон…

Возникновение партизанского движения в Сибири ещё ждёт своего исследователя. Оно многое объясняет. Знаете, под каким лозунгом шли в бой сибирские партизаны? Против Колчака, это факт. Но почему, крестьяне Сибири боролись с оружием в руках против власти адмирала? Ответ лежит в агитационных материалах партизан. Наиболее значимым и известным был в Сибири, был отряд бывшего штабс-капитана Щетинкина. Интереснейшее описание того, под какими лозунгами он шёл в бой, оставил капитан Г. С. Думбадзе. Отряд белогвардейцев в селе Степной Баджей захватил типографию красных партизан. В ней тысячи листовок: «Я. Великий Князь Николай Николаевич, тайно высадился во Владивостоке, чтобы вместе с народной советской властью начать борьбу с продавшимся иностранцам предателем Колчаком. Все русские люди обязаны поддержать меня». Не менее поразителен и конец той самой листовки: «За Царя и Советскую власть!». Вам ещё непонятно, почему англичане так настаивали, чтобы белогвардейцы не выдвигали «реакционных» лозунгов?

Но, даже в сложившейся кошмарной ситуации, у замёрзших белогвардейцев, был шанс остановиться и отразить наступление Красной армии! Если бы в тылу разом не загорелся пожар подготовленных эсерами восстаний. Как по расписанию, почти одновременно начались восстания во всех промышленных центрах. Многомесячная агитация эсеров сделала своё дело. Большевики были для них много ближе «реакционных» царских генералов. В июне 1919 года был создан Сибирский союз эсеров. Листовки, выпущенные ими, призывали к свержению власти Колчака, утверждению народовластия и прекращению вооружённой борьбы с советской властью. Практически одновременно 18–20 июня на состоявшемся в Москве (!) XI съезде партии эсеров были подтверждены их основные цели. Главная из них – подготовка выступления крестьян на всей территории, занятой колчаковцами. 12 ноября в Иркутске, как завершающий этап, был создан новый властный орган – Политический центр. Именно он должен был взять власть в городе, объявленном белой столицей после падения Омска.

21 декабря 1919 года началось вооружённое выступление эсеров в Иркутской губернии, через два дня они взяли власть в Красноярске, затем в Нижнеудинске. В мятеж вовлечены части 1-ой белой армии, находившиеся в тылу на формировании. Отступающие деморализованные, замёрзшие части колчаковцев вместо подкреплений встречают мятежников и красных партизан. Такой удар в спину ещё больше подрывает моральный дух белых. Штурм Красноярска не удаётся, основная масса отступающих белогвардейцев обходит город стороной. Начинается массовая сдача в плен. Потерявшие надежду солдаты не видят смысла в продолжении борьбы. Беженцы не имеют сил и возможности бежать дальше.

Однако значительная часть белых предпочитает марш в неизвестность позорной сдаче ненавистным большевикам. Эти непримиримые герои пройдут свой крёстный путь до конца. Их ждало замёрзшее русло реки Ангары, новые сотни километров таёжных троп, огромное ледяное зеркало озера Байкал. Около десяти тысяч смертельно усталых белогвардейцев пришли в управляемое атаманом Семёновым Забайкалье, привезя с собой столько же обессиленных тифозных больных. Количество погибших учёту не поддаётся…

Такую же стойкость духа проявила и часть гарнизона Иркутска. Защитники власти те же, что и везде: присяге остаются верны юнкера и казаки. Начавшие выступление 24 декабря 1919 года эсеры, к своему удивлению получают отпор. Бунт начинается в казармах 53-го пехотного полка. Они находятся на противоположной стороне Ангары от правительственных войск. Мост «случайно» оказался разобранным, а все пароходы контролируют «союзники». Чтобы подавить восстание, начальник Иркутского гарнизона генерал Сычёв вводит осадное положение. Поскольку до восставших без помощи «союзников» ему не добраться, он решает попытаться образумить бунтующих солдат с помощью артобстрела.

Множество «случайностей» заметим мы в этом восстании эсеров. На железнодорожной станции Иркутска последние недели постоянно находятся чешские эшелоны, двигающиеся во Владивосток. Но Политцентр именно тогда начинает своё выступление, когда на вокзале стоит… поезд самого генерала Жанена. Ни раньше, ни позже. Во избежание недоразумения генерал Сычёв уведомляет француза о своём намерении начать артиллерийский обстрел позиций мятежников. Момент критический – если сейчас подавить бунт, у колчаковской власти появляется шанс на выживание. Ведь в Иркутске находится эвакуированное из Омска правительство. (Правда, самого адмирала нет. Не желая расстаться с золотым запасом, он со своими эшелонами застрял в чешских пробках в районе Нижнеудинска).

Поступки «союзников» в иркутских событиях лучше всего иллюстрируют их цели в русской Гражданской войне. Генерал Жанен категорически запрещает наносить удар по мятежникам! В случае обстрела он грозит открыть артиллерийский огонь по городу. Впоследствии, свой поступок «союзный» генерал объяснял соображениями гуманности и желанием избежать кровопролития. Это красивая ложь, ведь в распоряжении генерала Сычёва было всего одно (!) орудие, о чём благородный француз в своих мемуарах, естественно, не упомянул. Тем не менее, командующий «союзными» войсками генерал Жанен не только запретил обстрел, но и объявил нейтральной полосой ту часть Иркутска, где скопились мятежники. Ликвидировать повстанцев быстро, становиться невозможно, как невозможно не обращать внимания на ультиматум французского генерала: верных Колчаку войск в городе около 3000 штыков, чехов – 4000.

Но белые не сдаются. Они прекрасно понимают, что поражение в Иркутске приведёт к полному уничтожению колчаковской власти. Комендант мобилизует всех находящихся в городе офицеров, привлечены к борьбе подростки-кадеты. Энергичные действия властей останавливают переход к восставшим новых частей гарнизона. Однако наступать в «нейтральную зону» белым невозможно, поэтому колчаковцы только защищаются. В город подходят другие части повстанцев, они и атакуют.

Ситуация колеблется, никто не может взять верх. Ежедневно происходят жестокие уличные бои. Перелом в сторону правительственных войск мог произойти 30 декабря с прибытием в город около 1 тыс. солдат под командованием генерала Скипетрова. Отряд прислал атаман Семёнов, он же направил Жанену телеграмму, просившую «или о немедленном удалении из нейтральной зоны повстанцев, или же не чинить препятствий к выполнению подчинёнными мне войсками приказа о немедленном подавлении преступного бунта и о восстановлении порядка». Ответа вновь не последовало. Генерал Жанен ничего не написал атаману Семёнову, но действия его подчинённых были красноречивее любой телеграммы.

Сначала на подступах к городу они под разными предлогами не пропустили три белых бронепоезда. Прибывшие семеновцы всё же начали наступление и без них, а из города его поддержали юнкера. Тогда эта «атака была отбита огнём чешских пулемётов с тыла, при этом около 20 юнкеров было убито» – писал очевидец. Доблестные славянские легионеры в спину расстреляли наступавших мальчишек юнкеров…

Но и это не смогло остановить порыв белогвардейцев! Семеновцы продвинулись вперёд, и над восстанием нависла реальная угроза разгрома. Тогда чехи, отбросив всякие разговоры о нейтралитете, открыто вмешались в дело. Ссылаясь на приказание генерала Жанена, они потребовали прекращения боевых действий и отвода прибывшего отряда, угрожая в случае отказа применить силу. Не имея возможности связаться с казаками и юнкерами в городе, отряд семеновцев под дулами орудий чешского бронепоезда был вынужден отойти. Именно вмешательство «союзников» спасло разнородные силы эсерского Политцентра от разгрома. Именно оно привело к поражению правительственных сил. Оно было совсем неслучайным. Чтобы в этом убедиться, достаточно сравнить некоторые даты.

24 декабря началось иркутское восстание.

24 декабря эшелон с золотым запасом, в котором ехал Колчак, был задержан чехами в Нижнеудинске на 2 недели.

Почему? Белогвардейцы обезглавлены, появление любимого солдатами Колчака может изменить настроение колеблющихся частей.

4 января борьба в Иркутске заканчивается победой эсеров.

4 января адмирал Колчак сложил с себя полномочия Верховного правителя России и передал их генералу Деникину.

Совпадения заметны сразу. Чехи с подачи генерала Жанена, не дают подавить мятеж, чтобы иметь красивый предлог не пускать Колчака в его новую столицу. Отсутствие адмирала и явная помощь «союзникам» помогает эсерам победить. Как результат этого – Колчак отрекается от власти.

Просто и красиво. Историки же говорят нам о трусливых чехах, якобы пытающихся просто убежать от наступающих красных и потому заинтересованных в спокойном пути. Даты и цифры разбивают наивные теории на корню. Ведь была у «союзников» ещё одна, весьма ясная и конкретная цель…

Выдача Колчака на расправу красным, представляется в историографии, как вынужденный шаг чехословаков. Дурно пахнущий, предательский, но – вынужденный. Мол, ничего не мог сделать другого благородный генерал Жанен, чтобы быстро и без потерь вывезти своих подчинённых из России. Вот и пришлось ему пожертвовать Колчаком и выдать его Политцентру.

Стоп. Выдача Колчака состоялась 15-го января 1920 года. Но, за две недели до этого, слабый эсерский Политцентр не только не смог взять власть самостоятельно, но был спасён от разгрома лично генералом Жаненом и чехами! Всего четыре тысячи славянских легионеров могли диктовать свою волю белым и поворачивать ситуацию в самый решительный момент в нужную им сторону. Почему? Потому, что за ними стоял весь сорокатысячный чехословацкий корпус! Это сила. Связываться с ней никто не хочет – начнёшь бороться с чехами и добавишь себе сильного врага, а своему противнику сильного друга. Вот поэтому и красные, и белые обхаживают чехословаков, как могут. А обнаглевшие чехи отнимают паровозы у санитарных эшелонов и оставляют их замерзать в тайге.

Если бы «союзники» хотели вывезти Колчака живым, им бы в этом никто не помешал. Такой силы просто не было. Да и красным проигравший адмирал был не особенно нужен. Не любят об этом говорить вслух, а ведь 4-го января он отрёкся от власти и дальше ехал под охраной-конвоем чехов, как частное лицо! Снова вспомним хронологию иркутских событий и обратим внимание, что Колчак смог двинуться вперёд с золотым эшелоном только после своего отречения. Задержан он был чехами по приказу генерала Жанена, якобы для обеспечения его безопасности.

Дорого обходится представителям высшей русской власти «забота» об их безопасности. Александр Фёдорович Керенский для её обеспечения отправил семью Николая II в Сибирь. Генерал Жанен не пустил поезд Колчака в Иркутск, где его могли взять под охрану верные юнкера и казаки. Через две недели такой заботливый французский генерал, совершенно спокойно передаст адмирала в Иркутске представителям эсерского Политцентра. Если бы он действительно хотел вывезти Колчака, он мог легко это сделать. И он давал «слово солдата», что жизнь бывшего Верховного Правителя находится под охраной «союзников». Когда Колчак был нужен, то в ночь переворота приведшего его к власти, дом, где он жил взяла под охрану английская часть. Теперь чехословаки фактически взяли на себя роль его тюремщиков.

Это не слабый новорождённый эсеровский Политцентр диктовал чехам, свою волю. Это «союзное» командование, попустительствуя эсерам, всячески им помогая, «назначило» дату их выступления в Иркутске! Это оно «готовило» новый режим, которому «под давлением обстоятельств» торопилось передать адмирала. Колчак не должен был остаться в живых. Но не могли же сами чехи его расстрелять! Точно, как в истории с Романовыми, которые должны были пасть от руки большевиков, Верховному правителю России «союзники» организовали эсерскую пулю. И были к тому, не только политические причины. О, эти причины поймёт любой! Ведь речь идёт – о золоте. Не о килограммах – о тоннах. О десятках и сотнях тонн драгоценного металла…

Много общего в гибели Колчака и семьи Николая II. В газете «Версия» № 17 за 2004 год опубликовано интервью профессора Дипломатической академии МИД России, доктора исторических наук Владлена Сироткина. Речь идёт о «русском золоте», находящемся за границей и незаконно присвоенными «союзниками». Оно состоит из трёх частей: «царской», «колчаковской» и «большевистской». Нас интересуют первые две. Царская часть состоит:

1) из золота добытого на приисках, пиратски захваченного Японией в марте семнадцатого во Владивостоке;

2) вторая часть: это не менее десяти пароходов драгоценного металла отправленного русским правительством в 1908–1913-м годах в США на создание международной валютной системы. Там оно и осталось, а проекту помешала «случайно» начавшаяся Первая мировая война.

3) примерно 150 чемоданов с драгоценностями царской семьи уплывших в январе 1917-го года в Англию.

И вот «союзные» спецслужбы руками большевиков организовали ликвидацию всей царской семьи. Это жирная точка в истории «царского» золота. Его можно не отдавать. Отчёта более спросить некому – поэтому и не признают англичане и французы ни одной русской власти.

Второй по размерам частью русского золота является «колчаковское». Это средства направленные в Японию, Англию и США на закупку вооружения. Своих обязательств перед Колчаком не выполнили, как самураи, так и правительства Англии и США. Сегодня только золото, переданное Японии, тянет на сумму около 80 млрд. долларов. Те, кто не верит в политику, поверьте в экономику! Продать Белое движение было очень выгодно. Жанен и чехи Колчака продали, а если быть совсем точным – то обменяли. За его выдачу красные разрешили чехословакам увести с собой одну треть золотого запаса Российской казны, хранимой адмиралом. Эти деньги лягут потом в основу золотого запаса независимой Чехословакии. Ситуация та же – физическое уничтожение Колчака ставило точку в финансовых взаимоотношениях Антанты с белыми правительствами. Нет Колчака, некому спросить отчёта.

Цифры разнятся. Разные источники оценивают сумму «русского золота» в разных цифрах. Но в любом случае она внушительна! Речь идёт не о килограммах и даже не центнерах, а о десятках и сотнях тонн драгоценного металла! Не в мешках и баулах вывозили «союзники» накопленное русским народом за предыдущие столетия, а пароходами и эшелонами! Отсюда и разночтения: вагон золота сюда, вагон золота туда. Заметьте, что белогвардейское золото именно «колчаковское», а не «деникинское», не «красновское» и не «врангелевское»!

Сопоставим факты, и «бриллиант» «союзного» предательства засверкает нам ещё одной гранью. Никто из белых руководителей не был выдан красным и не погиб во время Гражданской войны, за исключением Корнилова погибшего в бою. В плен большевикам попал только адмирал Колчак. Деникин уехал в Англию, Краснов в Германию, Врангель эвакуировался из Крыма вместе с остатками своей разбитой армии. Погиб только адмирал Колчак, распоряжавшийся огромным золотым запасом.

Справедливости ради скажем, что факт гибели Колчака был настолько вопиющий, что вызвал огромный резонанс. «Союзным» правительствам пришлось даже создать особую комиссию для расследования действий генерала Жанена. «Однако, дело ничем не кончилось – пишет Великий князь Александр Михайлович – На все вопросы, генерал Жанен отвечал фразой, которая ставила допрашивавших в неловкое положение: „Я должен повторить, господа, что с Его Величеством Императором Николаем II поцеремонились ещё меньше“.

Не зря упоминал французский генерал о судьбе Николая Романова. Приложил генерал Жанен свою руку и к исчезновению материалов об убийстве царской семьи. Первая часть «загадочно» исчезла по дороге из России в Великобританию. Это, так сказать, вклад английской разведки. Французы вносят в эту тёмную историю свою лепту. Уже после смерти Колчака, в начале марта 1920 года в Харбине состоялась встреча основных участников расследования: генералов Дитерихса и Лохвицкого, следователя Соколова, англичанина Вильтона и учителя царевича Алексея, Пьера Жильяра. Собранные Соколовым вещественные доказательства и все материалы следствия находились в вагоне британца Вильтона, имевшего дипломатический статус. Решался вопрос об отправке их за границу.

В этот момент, как по заказу, на КВЖД вспыхнула забастовка. Обстановка накалилась и даже, выступавший против увоза материалов генерал Дитерихс, согласился с мнением остальных. Письменно обратившись к генералу Жанену, участники импровизированного совещания просили его обеспечить сохранность документов и останков царской семьи, находившихся в специальном сундуке. В нём кости, фрагменты тел. Из-за отступления белых, следователь Соколов экспертизы сделать не успел. Забрать их с собой он не имеет права: следователь только тогда имеет доступ к материалам, когда он лицо официальное. Исчезает власть, Соколова во главе следствия поставившая – исчезают и его полномочия. Не имеют никакого права на вывоз документов и реликвий, и остальные участники расследования.

Единственный вариант спасти доказательства и оригиналы документов следствия передать их Жанену. В середине марта 1920 года Дитерихс, Соколов и Жильяр передали Жанену все имеющиеся у них материалы, предварительно сняв копии с документов. Вывезя их из России, французский генерал должен передать их в Париже Великому князю Николаю Николаевичу Романову. К великому удивлению всей эмиграции Великий князь отказался принять у Жанена материалы и останки. Мы удивляться не будем: вспомним только, что бывший главнокомандующий русской армией Великий князь Николай Николаевич Романов в числе других «узников» охранялся чудесным отрядом матроса Задорожного и был вывезен вместе со всеми на британском дредноуте в Европу. Именно таких, покладистых членов семьи Романовых и спасали от гибели.

После отказа Романова принять реликвии, генерал Жанен не нашёл ничего лучшего, как передать их в руки… бывшего посла Временного правительства Гирса! После этого документов и останков больше никто никогда не видел, а их дальнейшая судьба точно неизвестна. Когда Великий князь Кирилл Владимирович, объявивший себя наследником русского престола, попытался выяснить их местонахождение, то вразумительного ответа не получил. Вероятнее всего они хранились в сейфах одного из парижских банков. Потом прошла информация, что во время оккупации немецкой армией Парижа, сейфы были вскрыты, а вещи и документы исчезли. Кто и зачем это сделал – тайна и на сегодняшний день…

Теперь перенесёмся из далёкой Сибири на Северо-запад России. Здесь белая борьба была не такой масштабной, но зато проходила в непосредственной близости от красного Петрограда. Её результаты для белых по своему ужасу и степени предательства могут соревноваться с трагедией гибели армии Колчака.



Глава 10. Почему армия генерала Юденича умерла в концлагерях

Такова была судьба… национальных сил, против которых работали не только Февральская революция и большевики Ленина, но и все наши так называемые союзники по первой Великой мировой войне. Полковник М. Н. Левитов, командир 2-го Корниловского полка
Как многое в жизни зависит от случая, Николай Николаевич Юденич убеждался не раз. О войне и говорить нечего, тут именно судьба решает, кому свалиться замертво, а кому получить орден или медаль. Но, и в обычной штатской жизни случай играет важную роль. Вот, например, он, командующий Отдельной Кавказской армией, только случайно не пошел по миру с протянутой рукой. А ведь только на Кавказе, под его руководством, русские войска не потерпели в мировую войну ни одного поражения, били и били турок.

И победа была уже близка, Турция трещала по всем швам. Не помогали ей ни германские командиры, ни германские солдаты, словно цемент скреплявшие рассыпающуюся османскую армию. Но случилась революция, император Николай II отрёкся. И тогда, он, генерал Юденич, принял присягу Временному правительству. Потом началось самое страшное – развал. Неизбежный и страшный, он настиг Кавказскую армию позднее, из-за её отдалённости. Ведь передовые части генерала Баратова стояли уже в Месопотамии, куда они пришли выручать попавших в окружение англичан. Не дождавшись своих спасителей, британцы сдались, а подошедшие русские части оказались в сложном положении. Тогда он попросил у англичан помощи фуражом, провиантом и боеприпасами. И получил отказ. Вежливый и холодный.

Вот тогда вслед за малярией появились в пехотных батальонах куда более страшные бациллы – солдатские комитеты. Так и выходит, что большевизм появился в его армии после многократных английских отказов. Он ведь писал в Петроград, многократно писал, этим бесконечно меняющимся военным министрам Временного правительства, что дисциплину ещё можно спасти. Надо только отвести войска в районы с лучшими условиями размещения, завести медикаментов, продуктов. Дать армии отдохнуть, и она вновь станет былой. А вместо этого решения, что подсказывал простой здравый смысл, Юденичу слали приказы идти вперёд, наступать. Ведь это нужно англичанам! Но он не соглашался, и написал пространную докладную записку, почему не наступает, и, что предлагает делать дальше.

Ответом была отставка, «как сопротивляющегося указаниям Временного правительства». Правда, до ареста дело не дошло, а когда он приехал в Петроград, тот самый случай ему и помог. В Государственном банке, куда он зашёл с женой, чиновники посоветовали немедленно снять ему все сбережения. А любезный управляющий настоятельно рекомендовал не ограничиться и этим.

— Поверьте, старому финансисту, – сказал он, горько усмехнувшись. – Добром это всё не кончится. Послушайте меня.

Юденич послушал и продал дом в Тифлисе, и земли в Кисловодске. И моментально поменял полученную сумму в валюту. Именно эти деньги помогли ему здесь, во Франции. Эти средства дали возможность купить ферму рядом с прекрасным городом Канн, и помогать, помогать, помогать…