— Он хороший парень. «Ты будешь ходить с высоко поднятой головой, мама, — говорил он мне. — И что тебе хорошего сделал Боб, он ведь всю жизнь обращался с тобой, как с батрачкой. Не беспокойся, он еще получит по заслугам».

Нэнси нахмурилась:

— Так что, значит, Лис не сын Боба?

Замешательство старухи еще больше усилилось.

— Он мой мальчик!

Нэнси скривила губы в полуулыбке и сразу же сделалась похожа на Джеймса. Если бы старуха могла что-то понимать, она, несомненно, истолковала бы изменившееся выражение лица девушки как серьезное предупреждение.

— Значит, люди были правы, когда называли вас шлюхой?

— Шлюхой была Лиззи, — прошипела Вера. — Она спала с разными мужчинами.

— Ну и черт с ней, — сказала Нэнси. — И мне глубоко наплевать на то, со сколькими мужчинами она переспала. А кроме того, я абсолютно уверена, что Лис мне не отец… А вы не бабушка. А теперь отойдите-ка… потому что ни при каких обстоятельствах я не могу позволить, чтобы Вулфи попал в руки такой безнравственной и преступной старой сучке, как вы. Вы ведь не способны даже о себе позаботиться, не говоря уже о ребенке.

Вера почти заплясала на месте от негодования.

— Ты такая же надменная и высокомерная, как и она. Она забирала детей у женщин. И такая гордая и надутая. Считала, что делает добро. Была уверена, что знает больше, чем Вера. Говорит, из вас не получится достойная мать. Я не могу этого позволить! «А разве справедливо так ко мне относиться? Разве у Веры нет никаких прав?» — Она подняла палец вверх. — «Сделай то, сделай это…» И никому нет никакого дела до того, что чувствует Вера.

У Нэнси создавалось впечатление, что она слушает старую заезженную пластинку, по которой прыгает игла, перескакивая с одной дорожки на другую и выдавая бессвязные обрывки каких-то звуков. Общая тема смутно распознается, но отдельные фрагменты кажутся хаотичными и путаными. «О ком, к примеру, она говорит сейчас?» — подумала Нэнси. Об Алисе? Неужели Алиса могла принимать какие-то решения относительно способности Веры быть достойной матерью? Подобное предположение казалось маловероятным — кто мог дать ей такое право? — но оно объясняло странное замечание Веры о том, что у нее забрали ребенка.

Вероятно, Вера заметила озадаченное выражение на лице у Нэнси, так как узловатый палец старухи вновь устремился в ее сторону.

— Вот видишь, — произнесла она с торжеством в голосе. — Я ей говорила, что так неправильно поступать, но она не слушала. «Ничего у вас не выйдет, — сказала она, — поэтому будет лучше отдать его другим людям». Столько мук и переживаний… и все впустую, потому что в конце концов ей пришлось самой его искать.

— Если вы говорите обо мне, — холодно произнесла Нэнси, — то Алиса была совершенно права. Нужно быть полным идиотом, чтобы доверить вам ребенка. Только подумайте о том, что вы сделали со своим собственным сыном. — Она начала решительно продвигаться вперед. — Итак, вы сдвинетесь с места или мне подвинуть вас силой?

Из глаз Веры покатились слезы.

— Я не виновата. Во всем виноват Боб. Он приказал им от него избавиться. Мне даже не разрешили на него взглянуть.

Нэнси не интересовали ее страдания. Попросив Вулфи повернуть дверную ручку, она спиной оттолкнула старуху, со вздохом облегчения поддела краешек двери носком ботинка, распахнула ее и поспешно вышла в коридор.

*

Лео стал как-то странно растягивать слова:

— Когда отец вернулся месяца два или три спустя, он обнаружил, что кто-то стянул кольца его матери вместе с несколькими серебряными предметами из шкафов на первом этаже. А все остальное подвинули так, что мама не заметила пропажи. К тому же она была слишком занята своей благотворительностью, чтобы обращать внимание на такие мелочи. А вот отец заметил. Буквально в течение первых суток после возвращения домой. Вот как он чуток к своей собственности. — Лео снова сделал паузу, чтобы проверить, насколько его слова зацепили Марка. — Ну а остальное вам известно. Он набросился на бедную старую Веру так, словно она была виновата в самом страшном преступлении… А мама не сказала ни слова.

— Ни слова о чем?

— О фокусах Лиззи.

— Какое отношение имеет к этому Лиззи?

— А как вы думаете, кто был вором?

— Мне казалось, вы сами сознались в воровстве?

— Да, вы правы, — подтвердил Лео с хриплым смехом. — И совершил большую ошибку.

— Ну и кто был настоящим вором? Ее дружок?

— Боже, конечно, нет! Его вину я бы на себя не взял ни за что! Вором была сама Лиззи. Она пришла ко мне, дрожа, как осенний листочек, и обо всем рассказала. Дружок убедил ее, что женится на ней, если добудет немного денег, чтобы сбежать в Гретна-Грин. Глупая корова. Она была тогда так умилительно романтична. Ее оттрахал по первое число бродяга с большой дороги, а она до сих пор вспоминает об этом, как о самом счастливом мгновении своей жизни.

Марк снова задумчиво уставился на стену. Что из услышанного им ложь? То, что Лео украл вещи отца, или что не крал? Марк вновь ощутил специфическое воздействие шарма Лео, но теперь он был не столь легковерен, как прежде. В данный момент он не сомневался, что Лео затеял какую-то новую игру.

— Вера знала о том, кто совершил кражу?

— Конечно, знала. Частично проблема была и в ней. Она обожала оборванца, потому что он взял на себя труд обработать и ее. Со всех точек зрения он был прирожденный обольститель. Вера выгораживала Лиззи, поэтому мама долго не представляла реальной картины.

— Но почему она не сказала правды или хотя бы не намекнула, когда ваш отец обвинял ее в воровстве?

— Наверное, она все бы и рассказала, будь у нее время. Вот почему Лиззи и обратилась ко мне с воплями о помощи.

— Почему мать поверила вам? Она ведь должна была понимать, что Лиззи имеет какое-то отношение к произошедшему.

— Так ей было легче жить. Отец не простил бы ей того, что она недосмотрела за Лиззи. Как бы то ни было, вы ведь знаете, лгать я умею превосходно. Я ей сказал, что проигрался в пух в казино в Довиле. И она сразу поверила.

Вероятно, потому, что так оно и было, подумал Марк. Хотя бы отчасти. Алиса всегда говорила: после того как что-то сделает Лео, ровно через шесть месяцев за ним повторяет и Лиззи. И тем не менее…

— Лиззи подтвердит ваши слова перед отцом?

— Конечно, подтвердит. И Вера подтвердит, если у нее хоть что-то в голове осталось.

— А Лиззи с вами? Я могу с ней поговорить?

— Ни то ни другое. Но я могу попросить ее позвонить вам, если хотите.

— Где она?

— Не ваше дело. Если она захочет, то сама все расскажет.

Марк прижал руку к стене и уставился на пол. «Принять чью-то сторону…»

— Будет лучше, если она не узнает, что здесь находится ее дочь. Я не хочу, чтобы она думала, что ей нужно встретиться с девушкой. — Он услышал, как вздохнул Лео. — И прежде чем вы в очередной раз обрушитесь с обвинениями на отца, я должен вам сказать, что саму девушку не интересует ее биологическая мать. У нее прекрасная приемная семья, и она не хочет никаких дополнительных сложностей из-за эмоций, связанных с другими родителями. Кроме того — и я хотел бы, чтобы это осталось между нами, — страдающей стороной при такой встрече будет Лиззи. У нее нет ни малейших шансов хоть отдаленно приблизиться к стандарту своей дочери или ее приемной матери.

— Создается впечатление, что она вскружила голову не только отцу, — саркастически произнес Лео. — Не хотите ли вы таким способом запустить руку в семейное состояние, Марк? Жениться на наследнице и получить джек-пот? Как-то несколько старомодно, вам не кажется?

Марк оскалился в телефон.

— Давно пора вам, Лео, прекратить мерить окружающих собственной меркой. Вокруг вас ведь не стареющие болваны с проблемой самооценки, полагающие, что родители должны содержать их до конца жизни.

Теперь точно такой же оскал Марк почувствовал и в ответе Лео:

— У меня нет никаких проблем с самооценкой, дружище.

— Вот и превосходно. В таком случае я могу дать вам телефон одного моего знакомого, который лечит мужское бесплодие.

— Да катитесь вы знаете куда?! — злобно выкрикнул Лео и дал отбой.

Глава 28

К тому времени, когда Мартин Баркер вернулся в лагерь скваттеров, обыск автобуса Лиса практически закончился, не дав никаких реальных результатов. Открыли и проверили почти все: двери, багажное отделение, капот. Под дуговые лампы поставили стол с предметами, не представлявшими особой ценности: электроприборами, биноклем, рацией на батарейках. Все это могло с одинаковым успехом как принадлежать самому Лису, так и быть украденным. Кроме перечисленного, единственными более или менее интересными находками оказались молоток и бритва, найденные на террасе, и небольшой металлический сейф, который обнаружили под одной из кроватей.

— Здесь только мелочь, — сказал Монро Баркеру. — Он даже не трудился его запирать. Всего-то пара сотен, водительские права на имя Джона Питерса с адресом в Линкольншире, несколько писем… и, пожалуй, все.

— Права не поддельные?

— Краденые или купленные. Джон Питерс, проживающий по этому адресу, в данный момент сидит, задрав ноги, и смотрит очередной боевик про Джеймса Бонда. Был страшно возмущен, когда узнал, что у кого-то документы на его имя.

Вполне банальная история.

— Номера?

— Поддельные.

— Номер двигателя? Номер шасси?

Сержант покачал головой:

— Стерты.

— Отпечатки пальцев?

— Пожалуй, это единственное, относительно чего я проявляю некоторый оптимизм. Их очень много на руле и на переключателе скоростей. К завтрашнему утру мы будем знать, кто такой Лис, если на него, конечно, имеются какие-то документы в полиции.

— А как насчет Лисихи и Каба? Нашли что-нибудь?

— Ничего. Нет даже полной уверенности относительно того, что с ним действительно жили какая-то женщина и второй ребенок. В автобусе полный свинарник, но в нем нет никаких намеков на женскую одежду и очень мало детской. — Монро оттолкнул от себя сейф и начал просматривать небольшую кипу бумаг. — Господи! — воскликнул вдруг Монро с брезгливостью в голосе. — Ну и шутник! Вот письмо от главного констебля мистеру Питерсу с заверениями, что полиция Дорсета весьма тщательно относится к вопросам, связанным с путешественниками.

Баркер взял письмо и внимательно прочел адрес.

— Он пользуется почтовым ящиком в Бристоле.

— И, видимо, не только им. — Монро продолжал просматривать оставшиеся письма. — Тут официальные ответы на запросы относительно прав путешествующих, и все они направлены на разные почтовые адреса в разных концах страны.

— А какой смысл? Неужели он пытается доказать, что он законопослушный путешественник?

— Не думаю. Больше похоже на «бумажный след». В случае ареста хочет, чтобы в полиции потратили как можно больше времени на отслеживание его передвижений по стране. Скорее всего он вообще никогда не бывал ни в одном из упомянутых здесь мест. Бристольской полиции придется несколько месяцев искать его следы, а он тем временем будет преспокойно жить в Манчестере. — Монро положил письма обратно в сейф. — Мы скорее имеем дело с чем-то вроде дымовой завесы, Мартин, чем с реальными следами и уликами. На первый взгляд кажется, что в них что-то есть, а на самом деле абсолютно пусто, — он покачал головой, — ну меня возникает масса вопросов относительно того, что наш друг замышлял на самом деле. Если он вор, то где хранит краденое?

— А следы крови? — спросил Баркер. — Белла уверена, что он избавился от женщины и младшего ребенка.

Монро снова отрицательно покачал головой:

— Ничего явного.

— Может быть, судмедэксперты найдут что-нибудь?

— Сомневаюсь. При уликах такого сорта, — он кивнул в сторону сейфа, — скорее нам придется отвечать на его иск. Конечно, если отыщутся какие-то трупы, тогда возможно…

— А следы на молотке?

— Они нам вряд ли что-то дадут без анализа ДНК или установления его группы крови.

— Мы можем задержать его по обвинению в нападении на капитана Смит. Он ее довольно сильно избил.

— Да, но не в автобусе… и, возможно, он будет настаивать, что защищался. — Монро бросил взгляд на пакет с бритвой. — Если здесь его кровь, то скорее всего его положение значительно более серьезно, чем ее. А что он делал в Особняке? Кто-нибудь знает? Вы нашли какие-либо улики проникновения со взломом?

— Нет.

Сержант вздохнул:

— Чертовски странно. Каким образом он связан с этим местом? С какой стати напал на внучку полковника? И какова его цель?

Баркер пожал плечами:

— Единственное, что нам сейчас остается, — просто пометить его автобус и подождать, пока он вернется.

— Знаешь что, дружище, у меня появились большие подозрения, что ему незачем сюда возвращаться.

*

Нэнси опустила Вулфи на пол и закрыла за собой дверь, затем протянула ему руку.

— Ты слишком тяжелый, — сказала она извиняющимся тоном. — У меня аж кости затрещали.

— Ничего, — ответил он. — Моя мама тоже не могла меня поднять. — Он нервно оглядел коридор. — Мы заблудились?

— Нет. Нам просто нужно дойти до конца коридора, а лестница там, за поворотом.

— Но здесь так много дверей, Нэнси.

— Это очень большой дом, — согласилась она. — Но мы не заблудимся. Я ведь солдат, помнишь, а солдаты всегда находят дорогу. — Она слегка сжала ему руку. — Ну, давай. Вперед.

Мальчик резко остановился.

— Что случилось?

— Я вижу Лиса, — сказал он, и свет в коридоре внезапно погас.

*

Телефон Марка зазвонил, как только он закончил разговор с Лео. Прочитав сообщение от Нэнси, Марк заглянул в буфетную.

— Я иду наверх, — сказал он Белле. — Миссис Доусон почему-то вздумала пугать Вулфи.

Белла захлопнула крышку морозильника.

— Тогда и я пойду с вами, дружище, — решительно проговорила она. — Эта дрянь меня достала. У нее из-под юбки крысы выглядывают.

*

Все инстинкты подсказывали Нэнси одно: «Иди назад!» Она не стала выяснять, прав Вулфи или нет. Просто выпустила его руку, снова открыла дверь в спальню, на мгновение залив коридор светом, и втолкнула мальчика в комнату. Нэнси не стала тратить время на то, чтобы оглядываться, она просто захлопнула за собой дверь и изо всех сил навалилась на нее, пытаясь левой рукой нащупать ключ. Слишком поздно. Лис был значительно сильнее и тяжелее ее. Единственное, что она смогла сделать, — это просто вынуть ключ, чтобы не позволить ему запереть дверь изнутри.

— Мы должны отбежать в дальний угол, — сказала она Вулфи. — Быстро!

Вера не сдвинулась с того места, куда ее оттолкнула Нэнси, но и не стала препятствовать их передвижению по комнате. На лице ее даже появилось испуганное выражение, когда дверь подалась и в комнату ввалился Лис. Она отшатнулась и прижалась к стене, увидев, как он упал на колени, не сумев вовремя остановиться.

Возникла короткая пауза. Лис ударил кулаком по двери и захлопнул ее, затем, тяжело дыша, уставился на Нэнси, которая остановилась между ним и его сыном. Это были странные мгновения, когда они впервые за все время смогли по-настоящему рассмотреть и оценить друг друга. Нэнси так и не поняла, кого она увидела. До ее сознания дошло лишь, что перед ней мужчина с окровавленными руками, очень похожий на фотографию Лео в столовой. Увидев по лицу Нэнси, насколько она потрясена, Лис улыбнулся, словно только того и ждал, затем не без труда поднялся на ноги.

— Отдай мне мальчишку! — прошипел он.

Нэнси отрицательно покачала головой. Во рту у нее пересохло настолько, что она не могла говорить.

— Запри дверь, мать, — приказал он Вере. — Нельзя, чтобы Вулфи убежал, пока я буду разбираться с этой сучкой. — Вера не сдвинулась с места, и он круто развернулся к ней: — Делай, что тебе сказано!

Нэнси воспользовалась мгновением замешательства, чтобы сунуть ключ в руку Вулфи в надежде, что он достаточно сообразителен, чтобы при возможности выбросить его в окно. Одно временно девушка подтолкнула его к полкам справа от нее, на которых стояло несколько толстенных томов. Правая сторона была для Нэнси наиболее уязвимой — чтобы схватить ближайшую из книг, ей пришлось бы отвернуться от Лиса, — но в сложившихся обстоятельствах даже увесистые фолианты могли стать полезным оружием. Она не строила особых иллюзий относительно своих шансов. Используя армейскую терминологию, она «погорела», если только… не случится какое-нибудь чудо.

— Убирайся отсюда! — крикнула Вера, размахивая кулаками перед лицом у Лиса. — Ты не мой сын. Мой сын умер.

Пальцы Лиса сомкнулись на горле старухи, он прижал ее к стене.

— Заткнись, старая дура! У меня на это нет времени. Ты будешь делать то, что я тебе приказываю, или я сделаю тебе очень больно!

Нэнси почувствовала, как Вулфи скользнул к ней за спину и потянулся за книгой.

— Он и мне не отец, — зло и решительно пробормотал мальчик, всовывая тяжелый фолиант в здоровую руку Нэнси. — Могу поспорить, что мой отец — совсем другой человек.

— Точно, — ответила Нэнси, прижимая книгу к бедру, чтобы получше ухватиться за нее скользкими от пота пальцами. — Я тоже, дружище.

*

Оценивая все происшедшее по большому счету, поведение Марка вряд ли можно назвать героизмом. Не было времени для размышления, для взвешивания всех за и против и для реальной оценки опасности. Поднявшись по лестнице и войдя в коридор, они с Беллой заметили мужской силуэт на фоне полосы света, проникавшего из спальни. Тут дверь захлопнулась, и коридор снова погрузился во тьму.

— Что за черт?! — воскликнул он изумленно.

— Лис, — произнесла Белла.

Оттолкнув ее, Марк бросился по коридору и ворвался в комнату.

*

Белла, у которой инстинкт самосохранения был значительно сильнее, на несколько мгновений остановилась у лестницы и принялась звать на помощь, а затем побежала с такой скоростью, с какой не бегала уже много лет.

Марк ворвался в комнату, пронесся мимо Лиса и только потом заметил Нэнси в углу.

— Вон там! — Она бросила ему тяжелый фолиант. — Слева, у тебя за спиной.

Он поймал увесистый том, словно мяч в регби, и повернулся туда, куда указывала Нэнси, как раз в тот момент, когда Лис оттолкнул Веру. В первое мгновение сходство увиденного им человека с Лео потрясло Марка, но впечатление было мимолетным, оно прошло, как только он взглянул Лису в глаза. Когда по коридору разнесся громкий крик Беллы о помощи, Марк поднял книгу левой рукой и стал приближаться к Лису.

— Наверное, для вас наконец настало время помериться силами с ровней? — сказал он.

Лис покачал головой, не сводя внимательного взгляда с книги.

— Вы ведь не собираетесь всерьез ударить меня этим, мистер Анкертон? Ведь вы можете размозжить мне голову, — произнес он уверенно и иронично, медленно продвигаясь к двери.

Даже его голос был очень похож на голос Лео.

— Только в целях самозащиты, — ответил ему Марк, загородив выход.

— Я не вооружен.

— Я знаю, — сказал Марк, нанес ложный удар наотмашь левой рукой, а правой ударил Лиса в нижнюю челюсть. Увидев, как у противника подгибаются колени, Марк торжествующе ухмыльнулся и отскочил в сторону. — Можете поблагодарить за этот прием моего отца, — добавил он и нанес Лису сильнейший удар в шею, от которого тот начал медленно сползать на пол. — Он часто говаривал мне, что настоящий джентльмен должен быть хорошо знаком с искусством бокса.

— Великолепный удар, дружище! — воскликнула Белла с порога, все еще не в силах отдышаться от бега. — Может, мне сесть на него? Могу закончить с тем, что тут еще осталось.

Глава 29

Час спустя Лиса в наручниках препроводили на первый этаж. Он отверг любые предположения о каких-либо серьезных последствиях от полученных им ударов, но Монро, которому не понравились бледность Лиса и порезы на руках в тех местах, где Нэнси достала до него бритвой, позвонил в больницу графства и спросил, не могут ли они приготовить специальную палату для осмотра подозреваемого. «Мы живем в обществе, которое строится на разного рода компенсациях, — сухо сказал сержант Марку, — и я не хочу предоставлять Лису возможность подать иск на полицейское управление Дорсета». По той же самой причине он предложил Нэнси сопроводить ее в больницу, но она снова отказалась. Она примерно представляет, что такое больницы «Скорой помощи» в конце рождественских праздников, когда туда пачками привозят пьяных, сказала Нэнси Монро, и будь она проклята, если доставит Лису удовольствие видеть, как она сидит и ждет, а его тем временем принимают без очереди.

Предварительный обыск обширных карманов куртки Лиса наконец-то предоставил полиции ряд интересных улик: связку ключей — точную копию тех, которыми располагала Вера, пачку двадцатифунтовых банкнот, мобильный телефон с устройством для изменения голоса и, к ужасу Марка и Нэнси, обрез, зашитый в подкладку левого рукава. Услышав об этом от Баркера, Белла помрачнела.

— А я-то думала, что он так старается вывернуться, когда я на нем сидела? — сказала она. — В следующий раз сяду ему на голову, да так, что он уже в себя не придет.

На том основании, что Лис располагал ключами от дома, и на основании его присутствия в Особняке, а также слов Нэнси о том, что Вера называла его своим сыном, был сделан вывод: Лис, по крайней мере некоторое время, мог свободно разгуливать по Особняку. Но так как он отказывался говорить, вопрос о том, что он здесь делал, оставался без ответа. Джеймса попросили хорошенько осмотреть окрестности до обыска, который полиция проведет следующим утром. Небольшую группу служителей порядка направили для осмотра сторожки.

Марк отвел Монро в сторону и спросил, что они нашли в автобусе Лиса. Его особенно интересовала папка с материалами о Нэнси, которую Лис похитил днем из стола полковника. «Там содержится конфиденциальная информация, — сказал он, — которую ни полковник, ни капитан Смит не хотели бы предавать гласности». Монро отрицательно покачал головой. Никаких папок они не нашли. Монро, в свою очередь, стал расспрашивать Марка о телефонных звонках, объяснив, что он беседовал и с миссис Уэлдон, и с миссис Бартлетт.

— Обе сказали, что получили информацию от дочери полковника, мистер Анкертон. Может ли существовать какая-то связь между ней и этим человеком?

— Не знаю, — честно сознался Марк.

Монро задумчиво всматривался в молодого адвоката.

— Наличие устройства для изменения голоса явно свидетельствует в пользу такого предположения. Миссис Бартлетт утверждает, что ей сообщили об инцесте в октябре, когда Лео познакомил ее с Элизабет, но она заявила, что не знает ни о каких звонках Дарта Вейдера. И я склонен ей верить. Итак, возникает вопрос: с какой стороны к истории с телефонными звонками причастен Лис?

— Не знаю, — снова ответил Марк. — Я почти так же мало информирован, как и вы, сержант. Полковник впервые рассказал мне об упомянутых звонках только вечером накануне Рождества, и с тех пор я пытаюсь в них разобраться. Обвинения, конечно, ложные, но мы ведь до сегодняшнего вечера не знали, что информация предположительно исходила от Элизабет.

— А вы с ней беседовали?

Марк отрицательно покачал головой.

— В течение пары часов я пытался связаться с ней. — Он взглянул в сторону гостиной, где сидела Вера. — Полковник записал все звонки на пленку, и там содержатся подробности, которые были известны только членам семьи. Очевидный вывод: кто-то из детей полковника — либо оба — причастен к упомянутой истории. Поэтому Джеймс и не хотел сообщать в полицию. Но естественно, еще одним человеком, который посвящен в семейные секреты, является Вера.

— По словам капитана Смит, миссис Доусон сказала, что она заперла миссис Локайер-Фокс на террасе по приказанию своего сына. Вам это представляется правдоподобным?

— Бог его знает, — вздохнув, ответил Марк. — Она ведь совершенно выжила из ума.

Вера тоже ничем не смогла им помочь. На все вопросы о Лисе она отвечала полным непониманием и страхом. Она сидела скорчившись в гостиной, всхлипывала и что-то тихо бормотала. Джеймс спросил Веру, где Боб, но вопрос, казалось, привел ее в еще большее замешательство, окончательно запутав мысли старухи. До того момента Джеймс не видел Лиса, которого держали в спальне. Тем не менее он совершенно категорически заявил, что у Веры никогда не было детей. Как-то Алиса, помнится, говорила ему, что у бедной женщины родился мертвый ребенок, из-за чего она сильно переживала, но, будучи мужчиной, он не обратил на эту информацию особого внимания.

Со своей стороны, Нэнси повторила большую часть того, что ей сказала Вера: о роли, которую она сыграла в смерти Алисы, об упоминании какого-то другого человека, который повинен в гибели Генри, и о том, что старуха толком не понимала, кем приходится Вулфи.

— Сомневаюсь, что на сказанное ею можно полагаться, — заметила Нэнси в беседе с Монро. — Она постоянно повторяет одни и те же фразы, словно заученные мантры, и совершенно невозможно определить, есть ли в них хоть какая-то доля правды.

— Какие фразы?

— О том, что на нее не обращают никакого внимания… что до нее никому нет дела… что ей говорят: «Делай то, делай это…» — Нэнси пожала плечами. — У нее какая-то путаница в голове и по поводу детей. Она сказала, что воспитывала Вулфи и учила его хорошим манерам, когда он был совсем маленьким, и что у него были каштановые кудрявые волосы. Но подобное совершенно невозможно. Светлые волосы могут темнеть, когда дети взрослеют, но темные волосы никогда не светлеют. Я думаю, она путает его с каким-то другим ребенком.

— С каким другим ребенком?

— Ни малейшего представления. Возможно, с кем-то из поселка. — Нэнси покачала головой. — Не уверена, что это вообще имеет какое-то значение. У нее в голове все перемешалось. Она помнит какого-то темноволосого ребенка и убедила себя в том, что тем ребенком был Вулфи.

— Или кто-то ее убедил.

— Да, в общем, убедить ее было бы совсем нетрудно. Она послушает любого, кто проявит к ней хоть малейшее сочувствие. Ей кажется, что весь мир против нее… — на лице Нэнси появилось цинично-брезгливое выражение, — кроме, конечно, ее «любимого мальчика».

Относительно того, что старуха говорила о родителях Нэнси, девушка была весьма немногословна. Себе она объяснила собственную сдержанность тем, что защищает Вулфи. Однако это, конечно же, было не так. Мальчик согласился пойти на кухню вместе с Беллой, и Нэнси могла говорить совершенно свободно. Тем не менее она практически ничего не рассказала сержанту, не желая искушать судьбу. Призрак Веры в качестве бабушки, судя по всему, потерял для нее свою актуальность, но уверенности в том, что Лис никак не причастен к ее рождению, у девушки по-прежнему не было. В глубинах ее сознания все еще шевелилось тошнотворное подозрение, что по крайней мере в данном вопросе Вера могла быть права. Теперь Нэнси проклинала себя за то, что все-таки решила приехать в этот жуткий дом.

Всякий раз, когда Джеймс пытался продемонстрировать заботу о ней, задавая вопросы о том, как она себя чувствует, Нэнси отвечала кратко и холодно. «Со мной все в порядке», — говорила она. Она абсолютно уверена, что с рукой у нее все в порядке, и планирует сама поехать в Бовингтон на осмотр. И вообще, она была бы безумно рада, если бы все наконец перестали суетиться вокруг нее и оставили ее в покое. Джеймс удалился, совершенно подавленный, а Марк, многому научившийся, общаясь с семью своими сестрами, отправился на кухню побеседовать с Вулфи. После недолгих уговоров Беллы мальчик оттаял, и, самостоятельно заполнив некоторые лакуны в его рассказе, Марк догадался, в чем суть проблемы. «Она сказала, что не хочет, чтобы Лис был ее папой и чтобы та противная старуха была ее бабушкой… Мы с ней решили, что и у меня, и у нее папы — совсем другие люди». И теперь Марк тоже начал проклинать себя за то, что положил начало раскручиванию биологической истории, которую сама Нэнси никогда знать не хотела.

*

Монро очень заинтересовала исчезнувшая папка, и он послал Баркера в автобус Лиса.

— Адвокат говорит, она довольно большая, поэтому, полагаю, спрятать ее было не так уж легко. Посмотрите еще раз, может быть, вы заметите там что-нибудь такое, что я упустил. — Он протянул ему ключи Лиса. — Сдвинуть автобус с места невозможно из-за валлийца, который закрыл проезд, но если вы протянете кабель, прожектора можно будет включить и внутри. Это должно помочь.

— А что мне искать?

— Какой-нибудь потайной ящичек или что-то такое. Там должен быть тайник, Мартин. В противном случае мы бы уже давно нашли папку.

*

Марк взял мобильный телефон и вышел в сад.

— Я могу дать вам обещание, — сказал он Лео, убедившись что никто из находящихся в Особняке его не слышит. — Если вы будете абсолютно честны со мной на протяжении ближайших пяти минут, я постараюсь убедить Джеймса изменить завещание в вашу пользу. Принимаете мои условия?

— Возможно, — ответил его собеседник с удивлением в голосе. — Это как-то связано с внучкой?

— Просто отвечайте на вопросы, — мрачно и сухо проговорил Марк. — Вы знаете человека, называющего себя «Проклятый Лис»?

— Нет, не знаю. Неплохое имя, однако… Я бы и сам не прочь так называться. А кто он такой? Что сделал?

— Вера утверждает, что он ее сын и что она помогла ему убить вашу мать. Но она уже полностью свихнулась, поэтому принимать ее слова всерьез, конечно, нельзя.

— Бог мой! — воскликнул Лео с искренним удивлением в голосе. Наступила короткая пауза. — Послушайте, Марк, это просто невозможно! У нее явно не в порядке с головой. Я знаю, что она видела мамино тело на террасе и была потрясена увиденным. Я звонил ей после похорон, чтобы извиниться за то, что не подошел к ней на кладбище. Она не переставая твердила, какая холодная была мама. Вероятно, она просто убедила себя в том, что смерть матери — ее вина.

— А тот человек, которого она называет своим сыном?

— Полнейшая ерунда! У нее нет никакого сына. И отцу прекрасно об этом известно. Я был ее голубоглазым мальчиком. Для меня она бы сделала все, что угодно, стоило мне только попросить.

Марк, нахмурившись, уставился на Особняк.

— Ладно, Проклятого Лиса только что арестовали за проникновение в дом вашего отца, и у него обнаружили устройство для изменения голоса. Ваш отец говорил вам, что большая часть обвинений в инцесте была сделана человеком, говорившим голосом Дарта Вейдера?

— Я думал, это пустые разглагольствования, — угрюмо ответил Лео.

— Отнюдь. Человек, о котором идет речь, — самый настоящий психопат. Он напал на вашу племянницу с молотком, а когда его арестовали, у него обнаружили обрез.

— Черт! С ней все в порядке?

Тревога в голосе Лео звучала вполне искренне.

— Сломаны рука и ребро. Проблема в том, что вы с Лиззи тоже оказались замешаны. Миссис Бартлетт сообщила полиции, что в октябре вы отыскали ее, познакомили с Лиззи, которая и рассказала миссис Бартлетт в подробностях историю надругательства над ней. А так как Дарт Вейдер говорил примерно то же самое, что и миссис Бартлетт, совершенно очевидный вывод, к которому уже практически пришли в полиции, состоит в том, что вы с Лиззи натравили этого подонка на вашего отца.

— Какая нелепость! — злобно воскликнул Лео. — Совершенно очевидный вывод состоит в том, что за всем вами перечисленным стоит та самая Бартлетт, о которой вы только что упомянули.

— Почему?

— Что значит почему? Она же нагло, беззастенчиво лжет!

— Зачем ей лгать? Вы с Лиззи — единственные, кому выгодно избавиться от Джеймса и от ребенка Лиззи.

— Боже! — воскликнул Лео с отвращением. — Вы ничем не лучше старика. Стоит человеку один раз оступиться, и потом на него будут навешивать все преступления на свете. Та же ситуация, как и в случае с Бекки, словам которой вы поверили с ходу, не раздумывая. Я сыт подобными обвинениями по горло.

Во второй раз за вечер Марк не обратил никакого внимания на истерические восклицания Лео.

— А Лиззи? Может быть, ее кто-то сумел вовлечь в эту историю без вашего ведома?

— Да не будьте вы идиотом!

— А что такого идиотского в том, что я сказал? Если у нее тоже с мозгами не в порядке, как утверждает Бекки, вполне вероятно, что какой-нибудь проходимец сумел уговорить ее ввязаться в игру. Хотя я и не совсем понимаю мотивы. Ну, может быть, чтобы впоследствии получить доступ к семейным деньгам. — Про себя Марк скрестил пальцы. — Вы ведь сами говорили, что она так никогда и не смогла забыть свою первую любовь. Что, если он вернулся к ней снова?

— Немыслимо! Это трусливый мелкий негодяй. Взял деньги и сбежал. Но с другой стороны, не забывайте, если бы он вернулся к ней, он бы уже не был тем ирландским сердцеедом, каким предстал перед ней больше двадцати лет назад.

— А как он выглядел?

— Не знаю. Никогда его не видел. К тому времени, когда я вернулся из Франции, его здесь не было.

— А насколько хорошо ваша мать знала его? Узнала бы она его, если бы увидела снова?

— Не знаю.

— Мне кажется, вы говорили, что Алиса занялась его образованием.

— Вы шутите! Я говорил только о детях, которых они привезли с собой. А он был далеко не ребенок. Скорее всего наоборот, он был отцом большинства из них. Вот что вызвало возмущение матери. Этот козел знал о сексе больше, чем любой донжуан, поэтому Лиззи и попалась на его удочку.

— Вы уверены?

— Так мне сказала Лиззи.

— Ну тогда, как вы понимаете, шансы, что она говорила правду, примерно пятьдесят на пятьдесят, — саркастично заметил Марк.

Можно было предположить, что Лео с ним согласился, так как он никак не отреагировал на его слова. Он просто сказал:

— Послушайте, я могу совершенно определенно доказать, что миссис Бартлетт никогда не беседовала с Лиззи… по крайней мере не в октябре. И если случилось невероятное и она действительно имела с ней беседу, то это могло произойти только в отделении интенсивной терапии больницы Святого Фомы. Кстати, упомянутая вами дама рассказывала в полиции о капельницах и мониторах, в окружении которых проходила ее беседа? Она сообщила о том, что Лиззи и по сей день находится в таком тяжелом состоянии, что не может встать с постели?

Марк был потрясен.

— Что с ней случилось?

— В конце сентября у нее отказала печень, и с тех пор она постоянно курсирует между домом и реанимацией «Святого Томми». В промежутках между визитами туда она живет у меня. В данный момент ее направили в хоспис на двухнедельный курс поддерживающей терапии, но прогноз весьма мрачный.

Марк бы совершенно искренне подавлен.

— Мне очень жаль.

— Вот так.

— Но вы должны были сообщить о случившемся отцу.

— Зачем?

— Ну, Лео, неужели вам нужно объяснять? Его это известие просто убьет.

Интонация снова сделалась откровенно насмешливой, словно ирония была главным оружием Лео в преодолении сложных жизненных ситуаций.

— Лиззи как раз и боялась подобных последствий. Ей погано и без папочкиных слез.

— Тогда в чем реальная причина вашего молчания?

— Я дал ей обещание, что никому не скажу. Я бы и вам ничего не сказал, но просто не могу позволить, чтобы какая-то жирная корова врала о Лиззи на каждом углу.

— Жирная — миссис Уэлдон, — поправил Марк. — А почему Лиззи не хочет, чтобы знали о ее состоянии?

Наступила долгая пауза, и, когда Лео снова заговорил, голос его дрожал.

— Она предпочитает умереть спокойно, чем знать, что до нее никому нет никакого дела.

*

Когда Лиса наконец отвели на первый этаж дома, Джеймса пригласили в холл и попросили участвовать в опознании задержанного. Ему предложили возможность оставаться вне поля зрения Лиса, но полковник предпочел встретиться с ним лицом к лицу в сопровождении сержанта Монро и своего адвоката. Марк попытался убедить Нэнси присоединиться к ним, однако та отказалась, воспользовавшись советом Беллы сесть в кухонном проходе так, чтобы Вулфи случайно не увидел, как Лиса будут вести в наручниках.

— Постарайтесь рассмотреть его как можно внимательнее, сэр, и не торопитесь, — сказал Монро Джеймсу, когда Лис появился на лестничной площадке над ними. — У нас достаточно времени.

Джеймс узнал его мгновенно.

— Лайам Салливан, — сказал он, когда арестованного повели вниз по ступенькам, — хотя думаю, что на самом деле его зовут иначе.

— Кто он такой? — спросил Монро. — И откуда вы его знаете?

— Вор, воспользовавшийся благотворительностью моей жены и отплативший ей черной неблагодарностью. — Он сделал шаг вперед и попросил констеблей остановиться. — Почему? — спросил он просто, обращаясь к Лису.

Улыбка блеснула в глазах Лиса.

— Вы подобны Эвересту, полковник, — пророкотал он, идеально имитируя баритон старика. — Вы постоянно там, на самой его вершине.

— Чего вы надеялись добиться?

— Вам придется спросить об этом у Лео и Лиззи. Я всего лишь их наемник. Им нужны ваши деньги, и их абсолютно не заботит, каким способом они их получат… — он на мгновение перевел свой взгляд в сторону коридора, так, словно знал, что там находится Нэнси, — на какие жертвы придется пойти ради названной цели.

— Вы лжете! — возмущенно воскликнул Джеймс. — Я знаю, Вера наговорила вам всякой ерунды относительно вашего необычного сходства с Лео, но здесь и заканчивается ваша связь с нашей семьей.

Улыбка Лиса стала еще шире.

— А разве ваша жена никогда не говорила вам обо мне и Лиззи? Нет? Вижу, что нет. О, ваша женушка обладала удивительным талантом прятать грязное белье от чужих глаз! — Внезапно он перешел на вульгарный ирландский акцент. — Ваша дочь любила крутых и грубых мужчин, полковник. А еще больше крутых и грубых ирландцев.

— Я не знаю, о чем вы говорите.

Лис бросил взгляд на Марка.

— Мистер Анкертон знает, — уверенно произнес он.

Джеймс повернулся к своему поверенному:

— Не понимаю.

Марк пожал плечами.

— Думаю, что и мистер Салливан тоже не понимает, — заметил он. — Полагаю, Вера рассказала ему какую-то сплетню, и он теперь пытается использовать ее в своих целях.

На лице Лиса появилось удивление.

— А почему, как вы думаете, Алиса оплачивала мои счета? Вовсе не из благотворительности. Просто потому, что пыталась скрыть грязные подробности любовных похождений своей дочурки… в особенности ее слабость к мужчинам, напоминавшим ей брата.

Прежде чем Джеймс с Марком смогли что-то ответить, вмешался Монро:

— Откуда вы его знаете, сэр?

Джеймс ухватился за лестничную стойку. Он был совершенно подавлен, словно Лис только что добавил отсутствовавший фрагмент в долго не складывавшуюся картинку.

— Летом девяносто восьмого года он предъявил скваттерские права на домик у сторожки. Моя жена проявила к нему сочувствие, так как с ним были женщина и двое детей… — Голос полковника сорвался.

— Продолжайте, — попросил Монро.

— Алиса убедила меня позволить им остаться, пока она не найдет для них приемлемое жилье. Тем временем это существо… — он сделал жест рукой в сторону Лиса, — воспользовалось случайным сходством с моим сыном, чтобы оплату покупок, которые он делал, переводить на счета Особняка. Моя жена оплачивала счета, и к тому времени, когда информация дошла до меня, негодяй успел скрыться вместе со своим семейством, оставив долги, которые Алиса была не в состоянии покрыть. Чтобы как-то рассчитаться с ними, мне пришлось продать домик у сторожки.

Монро внимательно всматривался в Лиса. Он беседовал с Лео вскоре после смерти Алисы, но недостаточно хорошо его помнил, чтобы сказать однозначно, насколько велико сходство Лиса с сыном полковника.

— Одним из тех детей был Вулфи?

— По-моему, я их вообще не видел, но хорошо помню, что жену очень беспокоило, что трое беззащитных людей оказались во власти такого человека.

— Вы обращались в полицию?

— Конечно.

— Какие имена вы называли?

— Теперь не помню. Алиса передала все бумаги вашим людям, там должны быть имена. Возможно, она сохранила копии. В таком случае они где-то в столовой. — Полковник сделал резкий шаг вперед и наотмашь ударил Лиса по лицу. — Как вы посмели вернуться? И какую ложь говорили моей жене на сей раз?

Лицо Лиса сделалось суровым, на нем появилась улыбка злобного торжества.

— Я сказал ей правду, — ответил он. — Я сказал ей, кто отец маленького ублюдка Лиззи.

Монро, увидев, что Джеймс снова собирается ударить арестованного, схватил полковника за руку.

— Не надо, сэр.

— Алиса вам бы не поверила! — гневно воскликнул старик. — Она прекрасно знала, что все отвратительные вещи, которые вы говорили, — наглая ложь.

— О, вы ошибаетесь, полковник. Но я не говорил ей, что отцом были вы. Идея пришла в голову Лиззи. Она считала, что только такая информация сможет подогреть воображение миссис Бартлетт.

Джеймс беспомощно повернулся к Марку.

— И кого вы назвали отцом? — спросил Марк.

Лис окинул его презрительным взглядом.

— Она делает мне честь, мистер Анкертон, не правда ли?

Марк отрицательно покачал головой:

— У вас с ней разный цвет глаз, дружище. Глаза у Элизабет голубые… как и ваши… а согласно законам Менделя, невозможно, чтобы у двоих голубоглазых родителей родился кареглазый ребенок. — «Получил, подонок?!» Либо Лео солгал, развлекаясь, либо этот невежественный придурок разбирался в генетике не лучше Лео. — Не следовало бы полагаться на информацию, которую вам давала Вера, Лис. На даты у нее дырявая память. Ирландские работники уехали отсюда за два года до того, как Элизабет забеременела… — он ткнул пальцем в грудь Лиса, — потому-то и Алиса вам бы никогда не поверила. От чего бы она ни умерла, каким бы образом она ни умерла, она прекрасно знала, что никакой связи между вами и ее внучкой не существует.

Лис покачал головой: