Чарли добежал до ручья и жалобно завыл, потеряв след. Бен направил лошадь в воду, замер, прислушался. На месте беглеца он пустил бы коня вверх по течению.

Бен проехал немного по воде. Ручей почти обмелел — давно не было дождей. Вдали громыхал гром, крикнула ночная птица. Очень хотелось пришпорить коня, но торопиться было нельзя. Найти бы место, где они выбрались на берег.

Тут в темноте что-то блеснуло. Бен спешился, выбрался на берег, нагнулся.

Серьга. Золотое колечко. Бен чуть не задохнулся от волнения. Такие серьги носила Уилла. Она обзавелась ими недавно, и Бену очень нравилась эта маленькая женственная деталь. Он льстил себя надеждой, что серьги она стала носить ради него.

Бен спрятал находку в карман рубашки и снова сел на лошадь. Раз Уилла оставляет ему сигналы, значит, он должен правильно их расшифровывать. Чарли снова вышел на след.



— Он не должен был так поступать, — дрожащим голосом жаловался Джим, перерезая веревку, стягивающую ей щиколотки. — Тем самым он показал, что я для него полный ноль. И ты тоже.

— Да, ему было наплевать на нас обоих.

На глазах Уиллы выступили слезы, но не от сострадания, а от облегчения. Она растирала связанными руками затекшие ноги. Они почти утратили чувствительность.

— Сначала я чуть с ума не сошел. Мы с Маринадом жили в горной хижине, когда по рации сообщили о случившемся. Не знаю, что на меня нашло, но я почувствовал, что должен кого-то убить. Тогда-то я и прикончил быка. Но это меня не успокоило. Я должен был сквитаться с Джеком. Я хотел, чтобы ты, Тэсс и Лили тоже поплатились. Думал, что у меня такие же права на наследство, как у вас. И сообразил, что если я запугаю городских девчонок, то никому из вас ни шиша не достанется. Я подкинул на крыльцо дохлую кошку. Когда Лили завопила от ужаса, я радовался. Теперь мне стыдно об этом вспоминать. Но ведь тогда я еще не считал ее своей сестрой. Я хотел только, чтоб она убралась отсюда. И чтобы от ранчо «Мэрси» ни черта не осталось.

— Джим, развяжи мне руки. Пожалуйста. Пальцы затекли.

— Не могу. Ты еще не готова. Ты пока не все поняла.

— Нет, я поняла.

Ноги вновь обрели чувствительность. Теперь Уилла могла бежать — только бы представился случай.

— Он обидел тебя, и ты хотел с ним расквитаться.

— У меня не было выбора. Разве такое можно снести? Но дело еще и в другом, Уилл. Мне нравится убивать. Думаю, это я тоже унаследовал от него. — Джим улыбнулся, и очередная вспышка молнии окружила его голову светящимся нимбом — он стал похож на падшего ангела. — Отцовская кровь — тут уж ничего не попишешь. Джек тоже любил убивать. Помнишь, как он поручил тебе вырастить теленка. Ты принимала роды, возилась с ним, даже дала ему имя.

— Да, его звали Цветок, — прошептала Уилла. — Глупое имя для коровы.

— Ты любила этого дурацкого телка, надевала на него голубые ленточки. А помнишь, чем все это кончилось? Тебе было лет двенадцать, может, тринадцать. Джек привел тебя в коровник и заставил смотреть, как телка забивают на мясо. Сказал, что хочет поучить тебя настоящей жизни на ранчо. Ты разревелась, а потом тебя вытошнило. Хэм чуть не врезал Джеку за эту историю. И с тех пор ты не заводила себе ни собаки, ни кошки. — Он вынул сигарету, чиркнул спичкой. — После того, как умер твой старый пес, ты так и не обзавелась новым.

— Это правда.

Она прижала колени к груди, погрузившись мыслями в прошлое.

— Я все это тебе говорю, чтобы ты поняла — в моих жилах течет его кровь. Ему нравилось разыгрывать из себя босса, нравилось играть людьми. Ты тоже любишь командовать. Это у тебя в крови.

Уилла покачала головой и обессиленно прошептала:

— Перестань.

— На-ка вот, выпей. — Он протянул ей флягу. — Я не хотел тебя расстраивать. Просто нужно, чтобы ты все правильно поняла. — Он любовно погладил ее по голове. — Ведь мы с тобой оба попали в переплет.



Чарли несся вперед, петляя меж скал. Он не лаял, не рычал, а беззвучно бежал по следу. Время от времени Бен прислушивался — не раздадутся ли вдали людские голоса, конское ржание, лай собак.

Адам должен был найти след, из него следопыт получше, чем из Бена. Но было тихо — лишь обычные ночные звуки.

Вторую серьгу Бен нашел на камне, сквозь трещины которого пробивались полевые цветы. Бен поцеловал серьгу и тоже спрятал ее в карман.

— Умница, — прошептал он. — Продержись еще немножко. Он посмотрел на небо. Облака подбирались к луне все ближе, звезды потускнели. Дождь, подожди еще чуть-чуть, взмолился он.



Она попила из фляги, глядя ему в глаза, и передернулась, прочтя в этом взгляде неподдельную любовь.

— Ведь ты мог убить меня, запросто. Раньше, чем всех остальных.

— Я не желал тебе зла. Ведь тебе тоже пришлось несладко. Я всегда мечтал, что настанет день, когда мы будем хозяйничать на ранчо вдвоем — ты и я. Я бы даже не возражал, если б ты была главней. У тебя это хорошо получается. А я лучше справляюсь, когда мне говорят, что надо делать.

Он откинулся назад, отпил из фляги и завернул крышечку. Время остановилось. Приятно было сидеть здесь вдвоем с Уиллой, под широким небом, и вспоминать.

— Маринада я не хотел убивать. Я против него ничего не имел. Конечно, он все время ныл, ворчал и действовал на нервы, но убил я его не нарочно. Просто попал под руку. Я-то думал, что у меня еще полно времени, а тут откуда ни возьмись — Маринад. Понимаешь, я там распотрошил еще одного бычка и хотел оставить его прямо посреди дороги, чтобы навести на всех страху. План у меня был такой. И еще, признаюсь тебе честно, мне это дело начинало нравиться.

— И ты зарезал бедную скотину?

— Да чего там. Мясо есть мясо. Эх, выпить бы сейчас пивка. Здорово было бы, да? — Он вздохнул, помахал шляпой перед разгоряченным лицом. — Попрохладней стало. Может, наконец и дождик пойдет. Мы его прямо заждались.

Уилла посмотрела в небо и испугалась. Луна почти скрылась за облаками. Те, кто идет по следу, ничего не смогут увидеть в темноте. Она незаметно пошевелила ногами и решила, что стоит попытаться.

Джим рассеянно постукивал ножом по сапогу.

— Сам не пойму, чего это мне взбрело в голову снять с него скальп. Как-то само собой произошло. Вроде трофея. Знаешь, вывешивают же на стену голову убитого зверя. У меня тут в лесу целый ящик с трофеями. Знаешь, там, где три хлопковых дерева за дальним лугом?

— Да, знаю.

Ее неудержимо тянуло взглянуть на сверкающий клинок, но делать этого было нельзя, и Уилла смотрела ему в глаза.

— А телят я прикончил, чтобы как следует припугнуть городских девчонок. Думал, тут уж они точно сбегут, и тогда всему конец. Но они не сбежали, я их даже зауважал. Я еще тогда призадумался, правильно ли поступаю, но уж больно меня злость забрала. — Он покачал головой, как бы удивляясь собственному упрямству. — Потом я подцепил на дороге ту девчонку, попользовался ею. Хотелось попробовать на женщине.

Он облизнулся. Вообще-то не следовало бы говорить с сестренкой о подобных вещах, но разве удержишься?

— Раньше я женщин никогда не убивал. Хотя кое-какие мысли насчет Шелли у меня были. Ну этой, жены Зака.

— О господи!

— Она такая хорошенькая, мягкие волосы и все такое. Пару раз я ездил в «Три скалы» играть в покер с тамошними ребятами и всерьез задумывался насчет Шелли. Но мне подвернулась та побродяжка, и я успокоился. Подбросил ее прямо на крыльцо — пусть Джек Мэрси знает, кто здесь главный. Хотя это было еще до телят, — мечтательно заметил он. — Да, еще до них. У меня в голове все немножко путается. Но после истории с Лили все встало на свои места. Она моя сестра, и я понял это, когда Джей Кей так плохо с ней обошелся. Если б не я, Лили бы умерла. Правильно я говорю?

— Правильно, — кивнула Уилла, боясь, что ее сейчас вырвет. — Ты ее и пальцем не тронул.

— Да что ты! Я бы не допустил, чтобы с ее головы и волос упал. — Джиму понравилась собственная шутка, и он загоготал. — Ты поняла про волос-то? Потеха. — Но в следующую же секунду он помрачнел, и эта перемена была поистине ужасающей. — Я люблю ее, Уилл. Тебя тоже люблю. И Тэсс. Как брат. И я о тебе позабочусь. Но ты тоже должна обо мне позаботиться. Родная кровь как-никак.

— И как же я должна о тебе позаботиться, Джим?

— Нужно придумать план. Чтобы все получилось гладко. Я отвезу тебя обратно, и мы всем скажем, что кто-то накинулся на тебя в темноте, поволок в горы, а я погнался за ним. Так торопился, что не успел позвать на помощь. Этот тип затащил тебя в горы, но испугался, что я его догоню, и сбежал. Для убедительности я пару раз пальну в воздух. — Он похлопал винтовку по прикладу. — Скажем, что этот гад сбежал, а я привезу тебя обратно. Как думаешь, поверят?

— Могут. Я им скажу, что не видела его лица, потому что была без сознания. У меня ведь наверняка от твоего удара синяк останется.

— Ты уж извини. Но, сама видишь, так даже лучше получилось. И все будет по-старому. Еще пара месяцев, и мы с тобой останемся на ранчо вдвоем. Ты сделаешь меня управляющим. — Тут Уилла себя выдала — он что-то заметил по ее глазам и закричал: — Ты все врешь! Я тебе не верю!

— Нет, просто обдумываю. — Настроение его менялось так быстро, так неожиданно, что Уилла никак не могла приспособиться. — Надо же, чтобы все поверили…

— Нет, ты врешь! — Он завопил так, что по лесу раскатилось гулкое эхо. — Думаешь, я совсем кретин? Не вижу, о чем ты думаешь? Я привезу тебя назад, а ты им все расскажешь. Ты предашь собственного брата. И все из-за Хэма.

Трясясь от ярости, он вскочил на ноги, сжимая в одной руке нож, в другой — винтовку.

— Я же объяснил! Это был несчастный случай. Я ничего не мог сделать. И за это ты меня предашь? Дохлый старик для тебя дороже родного брата?

Уилла поняла — он ее не отпустит. И убежать она тоже не сможет. Он догонит ее в два прыжка. Поэтому она поднялась на ноги, посмотрела ему в глаза и сказала:

— Он был моей родной кровью. Он, а не ты.

Джим швырнул винтовку на землю, схватил Уиллу за воротник и затряс: — Нет, это я твоя родная кровь, я! Я тоже Мэрси. Такой же, как и ты.

Она увидела, как нож, сверкнув, описал дугу в воздухе, но в следующую секунду луну закрыла туча, и блеск погас.

— Тебе придется меня убить, Джим. И тогда тебе конец. Ты не спрячешься, не уйдешь от погони. Тебя выследят. А если ты попадешься в руки Бену или Адаму, я тебе не завидую.

— Почему ты меня не слушаешь?! — заорал он. — Все это ерунда. Я хочу получить свою долю ранчо!

Она сжала кулаки, посмотрела в его безумные глаза и процедила:

— Ничего ты не получишь.

Потом что было сил ткнула его связанными руками в живот, развернулась и бросилась бежать.

Джим схватил ее за волосы и рванул так, что у нее искры из глаз посыпались. Уилла врезала ему локтем в живот, но Джим ее не отпустил. У нее подкосились ноги, и она упала бы, если б он не держал ее за волосы.

— Ты не бойся, я сделаю это быстро, — прошептал он. — Я умею.

— Брось нож.

Из темноты шагнул Бен, держа наготове револьвер.

— Еще одно движение, и я разнесу тебе череп.

— Я сделаю еще не одно движение, — выкрикнул Джим, приставив клинок к ее подбородку.

Джим вновь преобразился, стал спокойным и хладнокровным. Он чувствовал себя на коне, все козырные карты были у него на руках. Женщина, за которую он спрятался, перестала быть для него сестрой, она превратилась в живой щит.

— Мне достаточно чуть дернуться, и ей конец, — сказал он.

— Тебе тоже.

Джим покосился в сторону. До винтовки было не достать. Тогда он осторожно сделал шажок, таща за собой Уиллу.

— Договоримся так. Ты даешь нам пять минут, а потом я ее отпускаю.

— Он меня не отпустит, — прошептала Уилла, и нож тут же слегка чиркнул по ее шее. — Он меня убьет, — спокойно продолжила она, глядя Бену в глаза. — Не сейчас, так через пять минут.

— Заткнись, Уилл. — Джим еще раз чиркнул ее ножом. — Не лезь в мужское дело. Ты можешь забрать ее, Маккиннон. Но сначала положи пистолет и отойди назад. Дай мне сесть на лошадь. Иначе она умрет у тебя на глазах. Выбирай сам.

Бен перевел взгляд с его лица налицо Уиллы. В небе сверкнула молния, выхватив из темноты силуэты всех троих.

Уилла едва заметно кивнула, надеясь, что он ее поймет.

— Значит, такой у меня выбор? — переспросил Бен и спустил курок.

Пуля попала именно туда, куда он целил, — точнехонько между глаз. В самый последний миг перед выстрелом рука у Бена чуть не дрогнула, и он мысленно запаниковал. Но Уилла осталась цела и невредима. Она даже не пошевелилась. Нож, зазвенев, упал, а Уилла все смотрела на Бена.

Потом она покачнулась, небо покатилось куда-то вбок, а сверху начали падать крупные дождевые капли.

— Хороший выстрел, — успела прошептать Уилла склонившемуся над ней Бену, а затем, к неимоверному своему облегчению, лишилась чувств.

Когда она пришла в себя, лицо у нее было мокрым от дождя, а над ней на коленях стоял Бен.

— Поскользнулась, — объяснила ему Уилла.

— Да-да, — закивал он и прижал ее к груди. — Я понял.

В голове у нее гудело так, словно там раскачивали церковный колокол. Уилла знала, что ведет себя трусливо, но смотреть на труп так не хотелось, что она уткнулась лицом Бену в грудь.

— Он сказал, что он мой брат. Что он делал все это из-за ранчо, из-за моего отца, из-за…

— Он так орал, что я прекрасно его слышал, — перебил ее Бен. Тщетно пытаясь укрыть ее от дождя, он нахлобучил Уилле на голову шляпу. — Чертова идиотка, ты просто напрашивалась, чтобы он тебя прикончил. Пока я карабкался по склону, мне все было слышно. Я чуть не сдох от ужаса.

— А что мне было делать? — Сердце у нее сжалось от страха. — Что с Хэмом?

— Не знаю.

Уилла так дрожала, что он сжал ее еще сильней.

— Не знаю, милая. Когда я уезжал, он был жив. Значит, надежда еще есть.

— Руки, Бен. Ужасно болят руки.

Отчаянно ругаясь, он вытащил нож и перерезал веревку, увидел лопнувшую, окровавленную кожу и ахнул:

— Ах ты, черт!

Когда их нашел Адам, Бен прижимал Уиллу к груди и ритмично, как ребенка, покачивал. А с неба сплошным потоком лил дождь.



— Будешь есть столько, сколько тебе велят, — прорычала Бесс, склонившись над кроватью.

— Дашь ты мне хоть пять минут покоя? — жалобно заныл Хэм, пытаясь оттолкнуть поднос.

— Не дам. А то ты снова выскочишь из кровати. Если это повторится, я отберу у тебя всю одежду, будешь голый лежать.

— Я и так шесть недель провалялся в больнице. Уже больше недели прошло, как я вернулся. Я жив и здоров, клянусь господом!

— Не упоминай имя господа всуе, Хэмилтон. Доктор сказал: две недели полного покоя. Гулять один час, два раза в день. — Она выставила вперед подбородок, посмотрела на него сверху вниз. — Ты что, забыл, как твою толстую шкуру ножом искромсали? Ты мне в кухне весь пол кровью заляпал.

— Ты все время это говоришь.

— Ага, вот и ты, — сказала Бесс, оглянувшись на вошедшую Уиллу. — Отлично. Разбирайся с ним сама, а у меня своих дел полно.

— Что, Хэм, портишь ей жизнь помаленьку?

Он, насупившись, проводил Бесс взглядом.

— Если она не оставит меня в покое, я сделаю веревку из простыни и вылезу через окно.

— Она беспокоится за тебя. И мы все тоже.

Уилла села на край кровати, внимательно окинула взглядом больного.

Цвет лица у него стал лучше, да и в весе, похоже, прибавил.

— Выглядишь неплохо.

— Я в норме. Вполне могу ездить верхом.

Уилла положила голову ему на грудь, и Хэм, смятенно поерзав, погладил ее по голове.

— Да ладно тебе, Уилл. Что ты меня тискаешь? Я же не плюшевый мишка.

— Нет, ты больше похож на гризли.

Она улыбнулась и поцеловала его колючую щеку. Хэм возмущенно отодвинулся.

— Стоит только заболеть, и сразу становишься добычей баб.

— В другое время тебя и не приласкаешь. — Она отодвинулась, взяла его за руку. — Тэсс к тебе заходила?

— Да, была недавно. Говорит, пришла попрощаться.

Тэсс тоже над ним причитала и охала. Обнимала, целовала. По правде говоря, он сам чуть не разревелся.

— Скучно тут будет без нее и ее модных нарядов.

— Да, мне ее тоже будет не хватать. Нэйт уже приехал, хочет отвезти ее в аэропорт. Пойду попрощаюсь.

— А ты как? В порядке?

— Все хорошо. Благодаря тебе и Бену я осталась жива. — Она сжала ему руку, встала, подошла к двери. — Послушай, Хэм, — не оборачиваясь, спросила она, — он и в самом деле был сыном Джека Мэрси? Моим братом?

Он мог бы сказать «нет», так ей было бы легче. Но Уилла не из плакс, она не раскиснет.

— Я не знаю, Уилл, — честно ответил он. — Ей-богу, не знаю.

Она кивнула и подумала, что теперь ей предстоит всю жизнь нести на себе еще и этот груз. Может быть, он все-таки был ее братом.

Выйдя на улицу, она увидела Лили — та, заливаясь слезами, висела у Тэсс на шее.

— Да ладно тебе. Можно подумать, я в Африку миссионером еду, — утешала ее Тэсс, сама едва сдерживаясь. — Я же всего лишь в Калифорнию. Через пару месяцев приеду к вам снова, с визитом. — Она погладила сестру по животу. — Хочу посмотреть, как родится наследник.

— Я буду по тебе ужасно скучать.

— Я буду писать, звонить, посылать факсы. Вы и не почувствуете моего отсутствия. — Она зажмурилась и крепко обняла Лили. — Береги себя. Счастливо, Адам. — Она сначала пожала ему руку, потом заключила его в объятия. — Скоро увидимся. Если я решу покупать лошадь, мне понадобится твой совет.

Адам прошептал ей что-то на ухо.

— Что ты такое сказал? — удивилась она.

— Я сказал: «Моя сестра у меня в сердце», — перевел он и поцеловал ее в обе щеки.

— Я позвоню, — всхлипнула Тэсс, отвернулась и наткнулась на Бесс.

— Вот, держи. — Та сунула ей корзинку. — До аэропорта ехать долго, а аппетит у тебя нешуточный.

— Спасибо. Хотя мне не мешало бы и попоститься. Я у тебя тут на пять фунтов поправилась.

— Это тебе на пользу. Передавай маме привет.

— Обязательно.

Бесс вздохнула, погладила ее по щеке:

— И возвращайся скорей, детка.

— Хорошо.

Слезы застилали ей глаза.

— Вот такое у нас было приключение, — пробормотала она, глядя на Уиллу.

— Это уж точно.

Засунув руки в карманы, Уилла спускалась по ступенькам.

— Теперь напишешь о нас роман.

— Попробую. — Тэсс сглотнула, боясь, что дрогнет голос. — Ты уж тут не попадай больше ни в какие истории.

Уилла приподняла брови:

— То же относится и к тебе. Ведь ты будешь жить в большом, нехорошем городе.

— Это мой город. Я пришлю тебе открыточку — посмотришь, как выглядит настоящая жизнь.

— Вот-вот, пришли.

— Ну, черт… — Она потопталась на месте, потом решительно сунула корзинку Нэйту и бросилась Уилле в объятия. — Мне так будет тебя не хватать!

— Взаимно. — Уилла стиснула ее что было сил. — Звони.

— Да-да, конечно. А ты мне пообещай, что будешь хоть изредка красить губы, ладно? И обязательно пользуйся лосьоном, который я тебе оставила. Иначе у тебя руки так и останутся клешнями.

— Я тебя люблю.

— Господи, мне пора. — Плача навзрыд, Тэсс уселась в джип. — А ты пойди, расслабься. Кастрируй быка или что-нибудь в этом роде.

— Да, я как раз собиралась. — Уилла вынула из кармана платок и оглушительно высморкалась. — Прощай, Голливуд.



Тэсс считала, что она уже полностью успокоилась, — как раз пора было сдавать багаж. Целый час проревела, всю дорогу. Нэйт вел себя тактично, плакать не мешал.

— Ты меня до выхода не провожай, — сказала она, но руку его не выпустила.

— Да ничего, я провожу.

— Мы будем держать связь.

— Само собой.

— Может, прилетишь на уик-энд. Покажу тебе достопримечательности.

— Хорошая идея.

В общем, Нэйт не создавал ей никаких проблем. Все получилось очень просто, без страданий. Год закончился, она получила что хотела и теперь возвращается к своей нормальной жизни.

— Ты держи меня в курсе, — попросила она. — Меня интересуют любые сплетни про Лили и Уиллу. Я буду ужасно по ним скучать.

Она огляделась по сторонам. Повсюду сновали пассажиры, но обычного воодушевления, охватывавшего ее в аэропорту, Тэсс почему-то не испытывала.

— Не жди отлета. — Она заставила себя взглянуть в его терпеливые глаза. — Считай, мы уже попрощались. Не будем мучить друг друга.

— Куда уж хуже-то. — Он положил ей руки на плечи. — Я люблю тебя, Тэсс. В первый и последний раз. Оставайся. Выходи за меня замуж.

— Нэйт, я…

Она хотела сказать: «Я тоже тебя люблю». Нет, так нельзя.

— Мне нужно идти. Сам знаешь. Я должна. Работа, карьера. Я была здесь временно. Мы оба это знали.

— Все изменилось. — Он видел по ее лицу, какие чувства она испытывала в этот момент. — У тебя не хватит духу сказать мне, что ты меня не любишь. Хочешь, но не можешь. Отворачиваешься, молчишь.

— Я должна ехать. Опоздаю на самолет.

Она вырвалась, обернулась и побежала.

Все правильно. Единственно верное решение. Тэсс проскочила контроль, побежала дальше, продолжая себя убеждать. Ну что она будет делать на ранчо в Монтане? У нее столько творческих планов. Портативный компьютер на бегу колотил ее по ляжке. Во-первых, нужно писать новый сценарий. Во-вторых, работать над романом. Лос-Анджелес — ее родной город.

Крепко выругавшись, Тэсс остановилась, повернулась и побежала обратно, расталкивая пассажиров.

— Нэйт!

Внизу, под эскалатором она увидела знакомую шляпу и понеслась еще быстрее.

— Нэйт, подожди минуточку!

Задыхаясь, она остановилась перед ним, схватилась за сердце.

— Я-тебя-не-люблю, — отчеканила она, глядя ему в глаза. — Что, съел, умник? Вот, соврала, и хоть бы что.

Она со смехом бросилась ему в объятия.

— Какого черта! Я могу писать где угодно.

Он поцеловал ее, солидно сказал:

— Вот и хорошо. Поедем домой.

— А мои чемоданы?

— Слетают в Лос-Анджелес и вернутся.

Она оглянулась назад, мысленно попрощалась с родным городом.

— Не больно-то ты удивился.

— Совсем не удивился. — Он подхватил ее на руки и принялся кружить. — Ты же знаешь, я терпеливый.



Бен обнаружил Уиллу на границе двух ранчо. Уилла разматывала проволоку, ремонтируя изгородь. Бен подумал, что и ему пора заняться тем же самым. Он спешился, подошел к ней.

— Помочь?

— Сама справлюсь.

— Хотел спросить, как там Хэм.

— Все ворчит, брюзжит. Но в целом неплохо.

— Вот и отлично. Давай все-таки помогу.

— Я умею сама.

— А я все равно помогу.

Он дернул проволоку на себя. Она отступила, подбоченилась.

— Ты и так все время под ногами путаешься. То одно норовишь сделать, то другое. Хватит.

— Почему?

— У тебя свое ранчо. А я как-нибудь сама управлюсь с собственными делами.

— Тебе обязательно нужно во всем управляться самой, — пожаловался он.

— Условия завещания выполнены. Ты мне больше не надсмотрщик.

Ее глаза посматривали на него враждебно.

— Так ты считаешь, что я к тебе ездил только из-за завещания?

— Не знаю. Что-то твой интерес ко мне явно поугас.

— В каком смысле?

— В том самом. За последние несколько недель ты был нечастым гостем в моей спальне.

— Дел много.

— А сейчас у меня много дел. Так что катись отсюда.

Он расставил ноги пошире, набычился.

— Эта граница не только твоя, но и моя.

— Ну и ради бога. Проверяй изгородь со своей стороны.

Между ними протянулась проволока.

— Ты хочешь знать, что со мной происходит? Ладно, я скажу.

Он достал из кармана две золотые сережки и положил ей в ладонь.

— Ой, а я про них совсем забыла, — нахмурилась Уилла.

— Зато я не забыл.

Он сам не знал, почему до сих пор таскает их в кармане, — ведь они напоминали о той страшной ночи, о тьме, о страхе. Что было бы, если бы он ее не отыскал? Точнее говоря, если бы она не догадалась оставить по дороге эти знаки.

— Значит, ты нашел мои сережки? — Она небрежно сунула их в карман.

— Да, нашел. Я лез вверх по склону и слушал, как он на тебя орет. Потом я видел, как он приставляет нож к твоему горлу. По твоей коже стекала струйка крови.

Она инстинктивно схватилась за горло. Ей до сих пор временами казалось, что кожу холодит лезвие ножа.

— Все это позади. Я не люблю об этом вспоминать.

— А я только и делаю, что вспоминаю. Вижу вспышку молнии, твои глаза, а в них — понимание того, что я сейчас сделаю. Я видел, что ты мне доверяешь.

Когда он выстрелил, она не закрыла глаза. Бен помнил это очень хорошо.

— Я выстрелил в человека, и пуля прошла в нескольких дюймах от твоего лица. Это было страшно.

— Мне жалко, что так получилось. — Она погладила его по руке, но он отшатнулся. — Тебе пришлось пойти на убийство из-за меня. Должно быть, это сказалось на твоем отношении ко мне.

— Дело не в этом. А может, и в этом. Не знаю. — Он отвернулся, посмотрел в небо. — Это чувство было у меня и раньше.

— Хорошо, я все поняла. — Он стоял спиной к ней и, слава богу, не видел, что она зажмурилась, боясь разреветься. — Я тебе благодарна. Не будем усложнять друг другу жизнь.

— Усложнять? Это мягко сказано.

Он сунул руки в карманы, покосился на изгородь, уходившую за горизонт.

— Ты путалась у меня под ногами всю жизнь, от тебя одни неприятности.

— Я у тебя? Под ногами? — оскорбилась Уилла. — Между прочим, тут моя земля, а не твоя.

— Я знаю тебя лучше, чем кто бы то ни было. И твои недостатки мне тоже хорошо известны. У тебя полно недостатков. Ты упрямая, вздорная, вспыльчивая. Мозги у тебя есть, но норов такой, что и мозги не помогают. Но знать недостатки — это еще полдела.

Тут Уилла пнула его, да так сильно, что Бен налетел на собственную лошадь. Он подобрал шляпу, отряхнул ее. 

— За это я мог бы врезать тебе как следует, да, боюсь, потасовка перерастет во что-нибудь совсем другое.

— А ты попробуй.

— Вот, об этом я и говорю. — Он погрозил ей пальцем. — Ты посмотри, какое у тебя выражение лица. Из-за этого все и случилось.

— Что случилось?

— Влюбился я в тебя, вот что.

Уилла уронила молоток, которым только что собиралась его треснуть.

— Что-что?

— Что слышала. Я знаю, у тебя слух, как у горной рыси. — Он поскреб подбородок, поправил шляпу. — Видно, придется тебе выходить за меня замуж. Не вижу другого выхода. А уж я думал, думал.

— Вот как? — Она подобрала молоток, угрожающе постучала им по ладони. — Значит, думал?

— Да.

Он покосился на молоток, ухмыльнулся. Вряд ли она пустит это орудие в ход. А если пустит — он успеет отскочить.

— Если бы был какой-то выход, я бы непременно его нашел. — Он осторожно шагнул назад. — Сначала я думал, что ты привлекаешь меня своей ершистостью. Потом, когда мы уже были вместе, я решил, что меня привлекает непредсказуемость — я не знал, сколько это продлится.

— Продолжай в том же духе, и я прошибу тебе башку, — ледяным тоном произнесла она.

И он продолжил:

— И стал я задумываться, почему другие женщины на меня так не действовали. Почему я начинаю скучать по тебе через пять минут после того, как мы расстались? Когда с тобой что-то не так, я просто схожу с ума. Ну вот, я и пришел к выводу, что другого пути нет — только жениться.

— И ты считаешь, что так нужно делать предложение?

— А что? Можно подумать, ты можешь рассчитывать на что-нибудь лучшее. Смотри, с твоим паршивым характером вообще без женихов останешься.

Он ждал удара, поэтому вовремя выхватил у нее молоток и отшвырнул его подальше.

— Не вздумай отказываться, Уилл. Я принял твердое решение.

— Ни за что не соглашусь. — Она скрестила руки на груди. — Пока не попросишь как следует.

Он тяжело вздохнул. Так и знал, что этим кончится.

— Ну хорошо, будь по-твоему. Я тебя люблю. Я хочу на тебе жениться. Не могу без тебя жить. Так сойдет?

— Да, так лучше. — Сердце у нее чуть не разорвалось от счастья. — А где кольцо?

— Кольцо? Уилл, ну не думаешь же ты, что я отправляюсь ремонтировать изгородь с кольцом в кармане. — Он сдвинул шляпу на затылок. — Да и потом, ты же не носишь колец.

— А это носить буду.

Он открыл рот, чтобы возразить, но передумал и улыбнулся.

— Точно?