– С какой стати мне туда ехать? – удивилась Ребекка.

– Потому что я поеду туда вечером.

– Джек, вы это серьезно?

– Да. Но будет ли эта поездка деловой или личной, решать вам. В Дублине есть человек, с которым мне необходимо увидеться. Думаю, игра стоит свеч.

– И кто же это?

– Если хотите узнать, соберите вещи и будьте готовы к половине шестого. Я заеду за вами.

– Я подумаю, – ответила Ребекка, но мысленно она уже паковала чемодан.

ГЛАВА 14

– Ма, я понимаю, что уезжаю в самый неподходящий момент…

– Меня беспокоит не это. – Эйлин хмуро следила за тем, как Ребекка сворачивает свитер и сует его в сумку. – Я сказала, что Джек Бардетт мне нравится, что он честный человек и ему можно доверять. Но это не значит, что мне легко отпустить с ним мою дочь после одного дня знакомства.

– Это бизнес. – Ребекка пыталась сделать выбор между джинсами и брюками. – Если бы на моем месте были Мал или Гедеон, ты бы не стала думать дважды.

– Если бы речь шла о них, стала бы. Они дороги мне так же, как ты. Но ты мне не сын, а дочь. Тут нужно думать трижды и четырежды. Не надо дуться, Ребекка. Такова природа вещей.

– Я сама могу позаботиться о себе. И знаю, как обращаться с мужчинами.

– Только с теми, которые попадались тебе до сих пор. Но такие, как Джек, тебе еще не встречались,

– Мужчина есть мужчина, – упрямо ответила Ребекка, пропустив мимо ушей тяжелый вздох матери. – Мал и Гедеон уже изъездили весь свет, а я торчу здесь либо за штурвалом, либо за клавиатурой. Пора и мне принять участие в деле. Наконец-то у меня появилась такая возможность. Правда, это всего лишь Дублин, но тем не менее…

«Она всегда стремилась держаться вровень с братьями, – подумала Эйлин. – Много для этого сделала. И заслужила право принимать собственные решения».

– Возьми зонтик. Дождь идет.

Когда подъехал Джек, Ребекка взяла вещи и вышла на крыльцо. На ней была легкая ветровка, а в руках единственная дорожная сумка. Бардетту нравились энергичные женщины, и он по достоинству оценил ту независимость, с которой Ребекка сунула сумку на заднее сиденье, не дожидаясь его помощи.

Она поцеловала мать, крепко обняла ее и залезла в машину.

– Джек, я доверяю вам свою единственную дочь. – Эйлин, стоявшая на дожде, положила ладонь на его руку. – Если вы обидите ее, я найду вас на краю света.

– Я позабочусь о ней.

– Она сама может позаботиться о себе, иначе я бы ее не отпустила. Но она моя единственная дочь, к тому же самая младшая, так что не забывайте об этом.

– Завтра я привезу ее обратно.

Эйлин с тяжелым сердцем вернулась на крыльцо и долго смотрела вслед машине, исчезавшей вдали.

Ребекка ждала, что они отправятся в Дублин на машине, и приготовилась к утомительной и скучной поездке. Но когда Джек подъехал к аэропорту Корка, стало ясно, что путь будет коротким.

Однако она не ожидала, что их ждет личный маленький реактивный самолет, за штурвал которого сядет сам Джек.

– Это ваш? – Она старалась унять волнение, садясь в кабину рядом с Бардеттом.

– Компании. Сильно упрощает передвижение. Пока Джек просматривал поверочную ведомость, Ребекка нерешительно спросила:

– А вы хороший летчик?

– До сих пор никто не жаловался, – рассеянно ответил он, а потом поднял глаза. – Вы когда-нибудь летали на самолете?

– Конечно. – Она шумно выдохнула. – Один раз. На надежном большом самолете.

– На заднем сиденье есть парашют.

– Это что, шутка?

Джек не ответил, включил двигатель, и самолет покатился к выделенной ему взлетной дорожке.

– Вот здорово! – воскликнула Ребекка, когда земля стала стремительно отдаляться. – Сколько времени требуется на то, чтобы получить лицензию пилота? Можно подержать штурвал?

– Может быть, на обратном пути. Если погода будет ясной.

– Если я могу управлять кораблем в бурю, то смогу управлять и маленьким самолетом в дождь. Наверное, ужасно приятно

быть богатым.

– В этом есть свои преимущества, – кивнул Джек.

– Когда мы найдем Судьбы и продадим их вам, я куда-нибудь свожу маму в отпуск.

– И куда же?

– Еще не знаю. – Слегка успокоившись, Ребекка откинулась на спинку сиденья и стала следить за облаками. – Думаю, в какое-нибудь экзотическое место. Она всю жизнь работала как каторжная и никогда не жаловалась. Сейчас мы тратим деньги, которым следовало лежать в банке и обеспечивать ее старость…

Она сделала паузу, потом села поудобнее и посмотрела на Джека.

– Помните, вчера она сказала, что алчность тут ни при чем?

Так вот, она действительно не жадная. В жадности можно обвинить меня, хотя я считаю, что это всего лишь практичность.

– Намекаете, что после возвращения статуэток обдерете меня как липку?

Она только улыбнулась:

– Джек, дайте мне подержать в руках штурвал.

– Нет. Почему вы не спрашиваете, зачем мы летим в Дублин?

– Потому что это бесполезно. Вы все равно не скажете.

– Забавно. Раз так, скажу. Я изучил досье на вас, ваших братьев и Клео Толивер.

– И что же вы узнали? – холодно осведомилась Ребекка.

– Вы сделали то же самое, так что зуб за зуб. В юности за Толивер водились грешки – потребление спиртных напитков до достижения совершеннолетия, мелкие кражи в магазинах, нарушение правил поведения в общественных местах… В общем, набор, обычный для буйных подростков. Клео угодила в колонию, и родители не горели желанием, чтобы она оттуда вышла.

– Что вы хотите сказать? – Ребекка была шокирована и возмущена. – Что они посадили ее в тюрьму? Собственного ребенка?

– Колония не тюрьма, но разница невелика. Ее родители развелись, и матери понравилось менять мужей. До восемнадцати лет Клео жила то с матерью, то с отцом, а потом ушла от них. После этого в ее досье порочащих записей нет, так что она либо исправилась, либо научилась не попадаться копам.

– Иными словами, вы думаете, что человеку с таким прошлым доверять не следует, – подвела итог Ребекка. – Но если бы Гедеон придерживался того же мнения, он бы так и сказал.

– Я не знаю Гедеона и предпочитаю делать собственные выводы. Кстати говоря, за вашими братьями никаких нарушений закона не числится. А вы вообще белы, как снег. Точнее, как ваша кожа.

Когда Джек протянул руку и кончиком пальца коснулся ее щеки, Ребекка отстранилась.

– Уберите руки.

– Ох уж эта ирландская кожа, – пробормотал он себе под нос. – Почему мужчину так и тянет к ней прикоснуться? Особенно если она благоухает как ваша.

– Я не смешиваю бизнес с чувствами, – чопорно сказала она.

– А я смешиваю. Причем стараюсь делать это как можно чаще. Вы практичная женщина и можете оценить, насколько эффективно одновременное решение нескольких задач.

Ей пришлось рассмеяться.

– Да, тут вы правы. Но если вы думаете, что умудренному опытом путешественнику ничего не стоит сбить с пути истинного наивную провинциалку, то тут вы ошибаетесь.

– Я не считаю вас наивной. – Джек повернул голову и посмотрел ей в глаза. – Я считаю вас очаровательной. Более того, я пытаюсь разобраться в том странном чувстве, которое вы вызываете во мне. Ребекка, вы возбудили во мне любопытство, а я привык удовлетворять его.

– Вы тоже заинтересовали меня. И именно поэтому я отправилась с вами в Дублин. Но не думайте, что вы сможете перехитрить меня, потому что этого не будет. У меня есть цель. И ничто не собьет меня с пути.

– Да, вы целеустремленная женщина, Ребекка. Целеустремленная женщина, которая знает компьютеры, умеет быстро собраться, отправиться в путешествие с одной сумкой и при этом не опоздать. Где вы скрывались до сих пор?.. Мы подлетаем, – сказал Бардетт, не дав ей открыть рта.

В аэропорту Дублина их ждала еще одна машина, взятая напрокат. Ребекка не сразу поняла, что машина удаляется от города.

– Дублин в другой стороне, – напомнила она.

– Мы едем не в город.

– Почему вы не сказали этого раньше? Подозрительность делала ее еще более привлекательной.

– Мы действительно прилетели в Дублин, а теперь нам нужно проехать несколько миль к югу. Когда дело будет закончено, мы вернемся и улетим из Дублина.

– А где мы будем ночевать?

– Там, где я не был уже пару лет. У вас будет отдельная комната, – добавил он. – Если только вы не захотите остаться в моей.

– Предпочитаю собственную. А кто будет платить? Лицо Бардетта смягчилось улыбкой, и Ребекке захотелось провести пальцем по еле заметному шраму в виде полумесяца.

– Это не проблема. Красивая местность, – сказал он, указав на высокие зеленые холмы, видневшиеся сквозь мелкую изморось. – Понятно, почему после ухода на пенсию он решил поселиться здесь.

–Кто?

– Человек, к которому мы едем. Скажите, вы разделяете веру своей матери в то, что Судьбы – это что-то вроде символа?

– Думаю, да.

– И что их нужно объединить по причинам более важным, чем их материальная и даже художественная ценность?

– Да. А что?

– Еще один вопрос. Вы согласны, что иногда судьба преподносит нам странные сюрпризы и что мир тесен? Ребекка не понимала, к чему он клонит.

– Если вы имеете в виду, что все на свете взаимосвязано, то да.

– Если так, то вас ждет приятная встреча.

Машина поднялась на холм, а потом двинулась по проселку, петлявшему между мокрыми живыми изгородями и аккуратными домиками с цветущими палисадниками. Дорога вновь начала подниматься, затем свернула, и Джек затормозил на короткой подъездной аллее у красивого каменного дома, из трубы которого шел дымок, а рядом раскинулось настоящее море цветов.

– Ваш друг живет здесь?

– Угу.

Как только Джек вышел из машины, дверь дома открылась и на пороге показался пожилой мужчина. Он опирался на трость и улыбался. Широкое морщинистое лицо венчала седая челка, на носу сидели очки в серебряной оправе.

– Мэри, они уже здесь! – воскликнул он и устремился к машине.

– Не выходи на дождь, – сказал ему Джек.

– Ничего, не размокну. Черт побери, в моем возрасте вредно все, кроме сырости. – Он обнял Джека одной рукой.

Ребекка понимала, что этого высокого мужчину заставил ссутулиться возраст. Его большая рука, нежно прикоснувшаяся к щеке Джека, почему-то казалась хрупкой.

– Я соскучился по тебе. – Джек наклонился и нежно поцеловал старика. – Это Ребекка Салливан.

– Ты говорил, что она красавица, и оказался прав.

– Ребекка, это мой прадед.

– Ох… – Ошеломленная, Бекка заставила себя улыбнуться. – Рада познакомиться с вами, сэр.

– Мой прадед, – повторил Джек. – Стивен Эдвард Каннингем Третий.

– Каннингем? Стивен Каннингем? О боже…

– Я счастлив видеть вас в своем доме. – Стивен сделал шаг назад и снова позвал: – Мэри! Глуха как пень, – пояснил он, – и вечно выключает свой слуховой аппарат. Сходи за ней, Джек. А я отведу Ребекку в гостиную…

– Мистер Каннингем… – Сбитая с толку Ребекка очутилась в уютной гостиной, где все блестело, и послушно опустилась в кресло с высокой спинкой. – Вы тот самый Стивен Каннингем, который… который был на «Лузитании»? – Тот самый, который обязан своей жизнью Феликсу Гринфилду.

– И вы приходитесь Джеку…

– Прадедом. Его мать – моя внучка. Вот мы и встретились, – сказал он и достал из кармана носовой платок. – В старости я стал сентиментален.

– Не знаю, что и сказать. В голове не укладывается… – Ребекка поднесла руку к виску, как будто хотела справиться с головокружением. – Я слышала о вас всю свою жизнь. И почему-то всегда представляла вас маленьким мальчиком.

– Когда мои родители отправились через океан, мне было три года. – Он тяжело вздохнул и опустил платок. – Я не уверен, что что-нибудь запомнил, но мать часто рассказывала мне эту историю.

Стивен подошел к полированному столику с фотографиями в рамках, взял одну и протянул ее Ребекке.

– Мои родители. Это их свадебный снимок. Она увидела красивого молодого человека с усами и юную девушку в шелках, кружевах и фате.

– Благодаря Феликсу Гринфилду моя мать прожила на свете еще шестьдесят три года. Она больше не вышла замуж. Некоторые остаются однолюбами на всю жизнь. Но она была довольна тем, что имела, и знала, что такое благодарность.

– Значит, легенда не лжет. – Ребекка осторожно поставила фотографию на место.

– У меня есть доказательства. – Стивен услышал шаги на лестнице и обернулся. – Джек ведет мою Мэри. Она покажет вам вашу комнату.

Мэри Каннингем и в самом деле была глуха как пень, но в честь такого дня включила свой слуховой аппарат. Ребекке отвели красивую комнату со свежими цветами в фарфоровых вазах и предложили отдохнуть.

Она присела на край кровати, надеясь собраться с мыслями.

– Почему вы ничего мне не сказали? – спросила Ребекка, когда Джек спустя четверть часа постучал к ней.

– Я подумал, что так будет лучше. Это слишком много значило и для него, и для меня.

Она кивнула:

– Я хочу сказать вам спасибо. За то, что привезли меня сюда и сделали такой подарок.

Он подошел к Ребекке и присел перед ней на корточки.

– Ребекка, вы верите в то, что между людьми существует невидимая связь? Могущественная, а иногда просто непреодолимая?

– Все это очень странно. – Голос Ребекки звучал ровно, хотя в ее горле стоял комок. – Клубок обстоятельств, который тесно связал наши семьи.

– Дело не только в этом.

– Я предпочитаю простоту.

– Можете не надеяться, – сказал Джек, помогая ей встать. – Лично мне нравятся сложности. Без них жизнь скучна. А вы чертовски большая сложность.

Джек попытался привлечь ее к себе, но Ребекка уперлась ладонью ему в грудь, чувствуя себя последней идиоткой,

– Вы дрожите.

– Это доставляет вам удовольствие, верно? То, что я смущена и сбита с толку?

– Верно, черт побери! – И не успела Ребекка ничего возразить, как рот Джека – горячий и жадный, завладел ее губами. Было ясно, что этот мужчина привык добиваться своего. От его властного поцелуя у Ребекки зачастил пульс. Пальцы Джека скользнули по ее подбородку и заставили поднять голову.

– Я вас совсем не знаю, – пробормотала Ребекка, в то время как губы еще ощущали тепло его губ, а тело мучительно тянулось к его телу. – Я не сплю с мужчинами, которых не знаю.

Джек опустил голову и коснулся губами ее шеи.

– Вы убеждены, что это правильно?

– Убеждена.

Губы Бардетта скользнули к ее ключице.

– Раз так, нам нужно как можно скорее узнать друг друга.

– Ладно. Ладно. Только больше не целуйте меня. Нам надо идти. Нас ждут к ужину.

– Что ж, пойдемте, – нехотя согласился Джек.

Они сидели в уютной маленькой столовой, украшенной фарфоровыми статуэтками и старинным хрусталем. На стенах висела коллекция декоративных тарелок с цветочным узором.

– У вас такой красивый дом, – польстила Ребекка Мэри. – Я очень рада, что вы пригласили меня в гости.

– Это для нас большая честь. – Мэри широко улыбнулась и повернулась ухом к Ребекке. – Джек никогда не знакомил нас со своими девушками.

– Серьезно?

– Абсолютно. – В ее голосе слышалась ирландская напевность. – Его жену мы видели всего два раза, в том числе на свадьбе. Она не слишком нам нравилась, правда, Стивен?

Стивен накрыл ладонью руку своей жены.

– Мы женаты уже шестьдесят восемь лет. Одна из наших дочерей вышла замуж за американца и осталась жить там. Ее дочь стала матерью Джека.

– У нас четверо детей. Два сына и две дочери. Они подарили нам одиннадцать внуков и шестерых правнуков. И каждый из них обязан своей жизнью Феликсу Гринфилду. Все остальное – следствие его смелого и самоотверженного поступка.

– Он не собирался этого делать. Во всяком случае, так говорили у нас в семье, – объяснила Ребекка. – Он хотел спастись и стремился выжить. Ударился в панику и вдруг обнаружил спасательный жилет. Хотел надеть его на себя, но тут увидел вашу мать и вас, придавленных обломками. Рассказывал, что посреди этого ужаса она была воплощением красоты и самообладания. И он не смог бросить вас.

– Я смутно помню его лицо, – сказал Стивен. – Темные глаза, белая кожа, испачканная сажей и копотью. Если бы не его спасательный жилет, мы с матерью утонули бы, не успев помолиться. Чудесным спасением я обязан своей матери и Феликсу Гринфилду. Можно сказать, что именно благодаря им нить моей судьбы не пресеклась и я прожил долгую и небесполезную жизнь.

– Которая одновременно является ниточкой к Судьбам, – подал голос Джек. – Я говорил вам, что у моего прапрадеда была в Бате небольшая антикварная лавка?

– Нет, не говорили.

– Да, верно, – кивнул Стивен. – Он получил ее в наследство от моего деда. Мы плыли в Бат, чтобы навестить родителей моей матери: После гибели отца мы не вернулись в Нью-Йорк, а Предпочли остаться в Бате. Из-за этого я заинтересовался антиквариатом и зарабатывал себе на жизнь, торгуя в лавке, принадлежавшей моему деду. Еще один поворот судьбы, которым я тоже обязан Феликсу.

Он доел жаркое, положил вилку и нож крест-накрест.

– Не могу сказать, какое сильное впечатление на меня произвел рассказ Джека о том, что, перед тем как спасти мне жизнь, Феликс украл из каюты Генри Уайли одну из трех Судеб. Мэри, дорогая, мы пойдем есть яблочный пирог в гостиную?

– Раз так, накрой там на стол. Я скоро приду. На языке у Ребекки вертелось множество вопросов, но она усмирила свое любопытство.

– Я помогу вам мыть посуду, миссис Каннингем.

– Спасибо, не нужно.

– Пожалуйста. Это доставит мне удовольствие. Когда с посудой было покончено, Ребекка отнесла в гостиную поднос с десертом и не подала виду, что ей не терпится услышать продолжение рассказа Стивена.

– Та маленькая лавка в Бате называлась «Браун». Ее клиентам часто требовались наличные, поэтому там встречались вещи разнообразные, а часто просто уникальные. Согласно документам летом тысяча восемьсот восемьдесят третьего года некий лорд Барлоу продал владельцу лавки несколько украшений и произведений искусства. Среди них была маленькая серебряная статуэтка в греческом стиле, изображавшая женщину с ножницами. Когда Уайли отправился в свое последнее путешествие, владельцем лавки «Браун» был мой дед, – продолжил Стивен. – Понятия не имею, знал ли Уайли о том, что у моего деда хранится одна из Судеб. Я сам впервые узнал о них, когда уже был молодым человеком. Когда я услышал, что Уайли владел одной из Трех Судеб и, судя по всему, взял ее с собой на «Лузитанию», у меня ум зашел за разум.

– Но даже если статуэтка, купленная лавкой «Браун», была подлинной, – вставил Джек, – ее ценность уменьшалась тем, что первая Судьба согласно свидетельствам утонула вместе с Уайли. Все, что от нее осталось, это легенда и любопытная связь с еще одним пассажиром «Лузитании».

– Значит, третья Судьба существовала? И где она сейчас? – спросила Ребекка.

– Моя мать – настоящий кладезь семейных историй. – Вместо ответа Джек поднялся и сунул в камин еще одно полено. – Я вырос на них, и рассказы о катастрофе «Лузитании» и легенда о Судьбах стали частью моей жизни. Поэтому интерес к антиквариату для меня естествен, – добавил он, положив руку на плечо прадеда. – Когда Анита упомянула о Судьбах, этого было достаточно, чтобы я позвонил матери и попросил подтвердить то, что она мне рассказывала. Достаточно, чтобы я решил слетать к прадеду, предварительно остановившись в Кобе, познакомившись с Салливанами и воздав дань уважения Феликсу Гринфилду.

Джек подошел к бюро из атласного дерева и открыл его.

– Представьте мое удивление, когда я узнал, что Салливаны тоже связаны с ней…

Он повернулся и поднял в воздух третью Судьбу.

– Она здесь! – Ребекка порывисто вскочила. – И всегда была здесь!..

– Точнее, с тех пор, как мой дед закрыл за собой дверь «Брауна» двадцать шесть лет назад, – сказал Джек, протянув ей статуэтку.

Ребекка подставила ладонь, ощутила вес фигурки и стала изучать ее спокойное, почти скорбное серебряное лицо. А потом провела кончиком пальца по неглубокой выемке в правом углу цоколя. Там, где, как она знала, Атропос соединялась с Лахесис.

– Еще одна ниточка, еще один круг. Что вы собираетесь делать дальше?

– Заберу ее с собой в Нью-Йорк, куплю у Клео Толивер ее статуэтку, а потом подумаю, как раздобыть ту, которую у вас украла Анита.

– Слава богу, вы не забыли, что первая Судьба принадлежит нам. – Ребекка вернула ему статуэтку. – Я тоже полечу в Нью-Йорк.

– Вы полетите в Коб, – поправил он. – И останетесь там, отделенная от Аниты Атлантическим океаном. Ребекка упрямо наклонила голову.

– Я полечу в Нью-Йорк, с вами или без вас. Хватит! Я не позволю вам или моим братьям закончить это дело без меня! Я не буду сидеть в стороне и ждать, пока мужчины сделают дело. Я не собираюсь оставаться в стороне.

– Что я тебе говорила? – Мэри с улыбкой посмотрела на Мужа. – Джек, эта девушка нравится мне куда больше, чем та, на которой ты женился. Ребекка, садитесь и доедайте пирог. Конечно, вы полетите с ним в Нью-Йорк.

– Спасибо за поддержку, миссис Каннингем, – сказала Ребекка, принимаясь за пирог.

– Сдавайся, малыш, – подмигнул правнуку Стивен. – Численное преимущество не на твоей стороне.

ГЛАВА 15

Малахия заранее продумал, как он будет вести себя с Тайей. Вплоть до тона, каким он будет с ней разговаривать. Конечно, он еще раз извинится. Это не подлежит сомнению. И использует все чары, которые есть в его арсенале, чтобы заставить ее смягчиться. Он перед ней в долгу; это тоже не подлежит сомнению. Во-первых, за финансовую поддержку, но главным образом за помощь, которую она оказала его брату.

Он мог отплатить ей только одним: поддерживая чисто деловые отношения, дружеские, но сдержанные. Он достаточно знал Тайю, чтобы понимать, какой стиль общения она предпочтет. Как только они найдут общий язык, можно будет перейти к делу.

Они с Гедеоном переедут в гостиницу, нельзя долго злоупотреблять ее гостеприимством. Но Малахия надеялся, что сумеет убедить Тайю оставить Клео Толивер у себя. Тогда он будет уверен, что обе женщины в безопасности. И более того, что они не будут путаться под ногами.

Слегка усталый после полета, он решительно позвонил в дверь квартиры Тайи. Надеясь, что в понятие гостеприимства хозяйки входит холодное пиво.

Но когда Тайя открыла дверь, он забыл и пиво, и заготовленные заранее слова.

– Вы остриглись? – Малахия не удержался и коснулся ее коротких волос. – Подумать только!

Тайя не отшатнулась. Недаром она несколько часов тренировала силу воли. Просто напряглась и сделала шаг назад.

– Входите, Малахия, – пригласила она. – Надеюсь, полет прошел благополучно.

– Нормально. Знаете, вам очень идет прическа. Вы чудесно выглядите. Я соскучился по вас, Тайя.

– Выпьете что-нибудь?

– С удовольствием. Прошу прощения, я еще не поблагодарил вас за оплаченный билет на самолет.

– Это бизнес. – Она повернулась и пошла на кухню.

– Вы сменили не только прическу, но и изменились сами.

– Может быть. – Решив, что он, как и его брат, предпочитает пиво, Тайя достала из холодильника бутылку и взяла с полки стакан. – Может быть, мне пришлось это сделать.

– Тайя, я прошу прощения за то, как повел дело.

Гордая собой, она сорвала крышку с бутылки и наполнила стакан. При этом ее рука ни капельки не дрожала. Малахия взял протянутый Тайей стакан и подождал, пока она не подняла глаза.

– У меня нет слов, чтобы выразить, как я жалею, что лгал вам.

– Не нужно ворошить прошлое. – Она направилась в гостиную, но остановилась, когда Малахия преградил ей путь.

– Но ложью было далеко не все.

Хотя щеки Тайи разрумянились, тон остался деловым и холодным.

– Говорить об этом тоже не имеет смысла. У нас есть общие интересы и общие цели, касающиеся определенного произведения искусства. Я хочу объединить наши усилия, чтобы вернуть его. Только это и следует обсуждать.

– Вы облегчаете мою задачу.

– Вот как? И чем же?

– Поскольку вы перестали быть чрезмерно чувствительной, я могу не бояться причинить вам душевную боль.

– Когда-то у меня была слишком тонкая кожа, – кивнула Тайя. – Но сейчас мало что может причинить мне боль… А теперь здешние правила распорядка: не курить в квартире. Можете для этого пользоваться балконом, как это делает Гедеон. Они с Клео сейчас там.

Малахия хотел сказать ей, что они с братом переедут в гостиницу, но передумал. Если ей все равно, с какой стати он будет переживать?

– Я бросил курить два года назад, так что это для меня не проблема.

– Отлично. Значит, дольше проживете. Убирать за собой, – я люблю порядок. Спать будете на диване, потому что спальню для гостей заняли Гедеон и Клео. Вам с Гедеоном придется поочередно пользоваться гостевой ванной. Клео может пользоваться моей, но в мою ванную и спальню вам с братом вход воспрещен. Это ясно?

– Абсолютно, дорогая.

– Я записываю все расходы. Расплатитесь потом.

– Конечно, расплатимся! – вспыхнул Малахия. – Мы не нищие. Я могу взять ссуду в банке, немедленно вернуть вам все до цента и уйти отсюда!

Пристыженной Тайе пришлось оправдываться:

– В этом нет необходимости. Я сержусь на вас и ничего не могу с собой поделать.

– Тайя…

– Не нужно. – Смущенная его мягким тоном, она стремительно отвернулась. – Я могу сердиться на вас и в то же время делать дело. Я привыкла справляться со своими эмоциями. Вы умеете готовить?

Малахия пожал плечами:

– Более или менее.

– Отлично. Потому что Клео не умеет. Значит, готовим поочередно вы, я и Гедеон. Можно будет заказывать еду на дом. А сейчас мы… – Она осеклась и подняла глаза, услышав, как скрипнула открывшаяся дверь.

Первой вошла Клео – томная, очень сексуальная, подозрительно взъерошенная. Она посмотрела на Малахию с любопытством.

– Должно быть, это старший брат.

– Мал! – Из-за спины Клео появился Гедеон, и братья стиснули друг друга в объятиях. – Рад видеть тебя. Тут творится невообразимое.

Чтобы ознакомить Малахию с ситуацией, потребовалось тридцать минут и еще одна бутылка пива.

– Не понимаю, зачем Бардетту понадобилось совать свой нос в это дело. – Малахия хмуро допил пиво, встал и начал расхаживать по комнате. – Это все усложняет еще больше.

– Если бы он не сунул свой нос в это дело, я бы не знала, что мои телефоны прослушиваются, верно? – подала голос Тайя.

– Может быть, он сказал это для красного словца.

– С какой стати ему это делать? Как бы там ни было, сегодня утром я ходила к отцу и спрашивала его насчет Джека. Отец подтвердил, что он серьезный коллекционер. Кроме того, за него поручился детектив из полиции.

– Трудно определить роль Бардетта во всем этом деле. Он знает Аниту, – сказала Клео, – знает охранные системы и заинтересован в получении Судеб. Мы надеемся продать ему мою статуэтку, а третью продадим, когда получим ее. Так что теперь у вас есть два потенциальных покупателя вместо одного. Можем устроить собственный маленький аукцион.

– Мал, мне тоже не нравится принимать в игру еще одного человека, но это имеет смысл, – вставил Гедеон. – Анита знает о каждом нашем шаге. Может быть, Бардетт сумеет сбить ее со следа. А поскольку отец Тайи говорит, что деньги у малого есть, мы сможем с ним поторговаться. Лично я больше не желаю иметь дела с этой сукой Анитой. Кроме того, я недавно звонил маме, а она познакомилась с Бардеттом и поверила ему. Мне этого достаточно.

– Я решу это сам. Тайя, вы сказали, что он оставил свою визитную карточку? – Малахия пытался осмыслить услышанное. – Я позвоню ему и назначу встречу с глазу на глаз. Если он такой опытный специалист, то мог бы убрать эти «жучки» и нам не пришлось бы каждый раз бегать к телефону-автомату.

–Давайте сделаем перерыв и перекусим, – неожиданно предложила Клео. – Тайя, давай закажем большую пиццу. А еще лучше пару. Этим ребятам предстоит нелегкая работа.

– Если телефоны прослушиваются, а я закажу две большие пиццы, это может показаться странным. Считается, что я здесь одна. Кроме того, на два часа у меня назначен ленч. Мне пора уходить.

– С кем вы встречаетесь? – спросил Малахия, когда Тайя направилась в спальню.

– В спальню вход воспрещен, – пробормотал Гедеон, видя, что брат готов устремиться за ней. – Тайя очень строго придерживается этого правила.

– Она не похожа сама на себя. – Малахия сунул руки в карманы и мрачно посмотрел на дверь спальни. – Мне это не нравится.

– Если бы ты знал, что здесь творилось в последние дни, то не удивлялся бы ничему, – сказала Клео. – Что ты хочешь? Тайя страдает заниженной самооценкой, и твое поведение давит ей на психику.

– Тоже мне психоаналитик! – хмыкнул Малахия.

– Если ты несколько месяцев танцуешь на сцене голая, то невольно начинаешь разбираться в людях. – Она пожала плечами. – Радость моя, если мы хотим добиться успеха, то должны нравиться друг другу. Твой брат мне уже нравится. Как и твой вкус на женщин, – добавила она, кивнув на дверь спальни.

– Позже ты объяснишь, как стриптиз сделал из тебя психолога, но сейчас… – Малахия постучал в дверь. – Черт побери, Тайя, куда вы собрались?

Дверь открылась, и Тайя вышла в гостиную, благоухая духами. Малахия почувствовал, как ревность шевельнулась в нем.

– С кем у вас встреча?

– С Анитой Гай. – Тайя открыла сумочку и проверила ее содержимое. – По дороге я закажу вам пиццу.

– Отлично. Спасибо. Шикарный блейзер, – похвалила Клео ее наряд.

– Серьезно? Я его только что купила и не была уверена, что… ладно, неважно. Я вернусь в четыре или в половине пятого.

– Минутку, черт побери! – Малахия преградил путь Тайе. – Если вы думаете, что я позволю вам пойти на ленч с женщиной, которая нанимает киллеров, то вы сошли с ума.

– Не ругайтесь и не указывайте, что мне делать. – Тайя твердо стояла на своем. – Вы не руководите ни мной, ни этим… консорциумом, – добавила она. – А сейчас отойдите в сторону. Я и так опаздываю.

– Тайя… – Поскольку его гнев на нее не действовал, Малахия решил пустить в ход свои чары. – Я волнуюсь за вас, только и всего. Анита опасная женщина. А теперь стала еще опаснее.

– А я слабая, глупая и слишком много на себя беру, – усмехнулась Тайя.

– Да. Нет. О господи… – Малахия не находил нужных слов. – Хотя бы скажите мне, что вы собираетесь делать.

– Обедать. Анита позвонила и пригласила меня. Я согласилась. Догадываюсь, что она хочет выкачать из меня сведения о Судьбах и Генри Уайли. И о вас. Я прекрасно знаю, что у нее на уме, хотя до этого она не сказала мне и десяти слов. А вот что на уме у меня, она не догадывается и никогда не догадается. Я не такая дура, как вы думаете, Малахия.

– Я вовсе так не думаю. Тайя… – Он хотел выругаться, но прикусил язык, вспомнив о присутствии Клео и Гедеона. – Пойдемте на балкон и обсудим это.

– Нет. А сейчас если вы не собираетесь связать меня и запереть в шкафу, я пойду на ленч.

– Мал, не мешай ей, – негромко сказал Гедеон. Малахия отошел в сторону, и Тайя рывком открыла дверь.

– Не забудь про пиццу! – крикнула Клео, когда Тайя захлопнула дверь перед его носом.

– Если эта женщина причинит ей вред…

– А как она это сделает? – спросила Клео. – Заколет Тайю вилкой? На минутку остуди мозги и подумай. Она поступает правильно. Странно, что Анита считает Тайю тупицей, хотя она сама дура набитая. Бьюсь об заклад, что Тайя вернется с кучей информации, а Анита уползет ни с чем.

– Мал, Тайя очень умная, – подтвердил Гедеон. – Нам без нее не обойтись. Так что расслабься.

–Ладно. – Но он знал, что не успокоится, пока Тайя не вернется.

Несмотря на развитую фантазию, Тайя никогда не представляла себя в роли шпионки. «Я что-то вроде двойного агента, – подумала она, прибыв на ленч точно в назначенный срок. – От меня требуется только одно: быть самой собой. Застенчивой, нервной и смертельно скучной».

Она села за столик. Естественно, Анита опаздывала. Согласно наблюдениям Тайи, женщины, которые не застенчивы, не нервны и не скучны, чаще всего опаздывают на встречи. Наверное, потому что у них есть другая жизнь. «Черт побери, теперь у меня тоже есть другая жизнь, однако я никуда не опаздываю», – подумала она. Тайя заказала минеральную воду и попыталась не нервничать, в одиночестве сидя за столиком тихого и элегантного кафе «У Пьера».

Через десять минут Анита величественно вплыла – другого слова не придумаешь – в зал. На ней был роскошный костюм цвета спелого баклажана и внушительное ожерелье из хитро переплетенных золотых цепочек и кусочков аметиста.

– Прошу прощения за опоздание. Надеюсь, я не заставила вас слишком долго ждать. – Она наклонилась и чмокнула воздух у щеки Тайи, затем опустилась на стул и положила рядом с тарелкой сотовый телефон.

– Нет, я…

– Я встречалась с клиентом и никак не могла от него избавиться, – перебила ее Анита. – Мартини с водкой, – сказала она официанту. – Сухой, как пыль. Две оливки. – Потом она сделала глубокий вдох, как будто умирала от удушья. – Я так рада, что мы смогли встретиться! В последние дни мне редко удается выбраться на ленч, который бы не был деловым. Хорошо выглядите, Тайя.

– Спасибо Вы…

– Вы что-то изменили в себе, верно? – Анита поджала губы и постучала алыми ноготками по столу, пытаясь вспомнить, какой Тайя была раньше. – Сменили прическу. И напрасно. Мужчины любят длинные волосы. Никогда не могла понять почему, – добавила она, откинув свои пышные локоны. – А сейчас расскажите мне о своем турне. Должно быть, интересно читать лекции по всей Европе. Хотя утомительно. Вы выглядите измученной. Ничего, скоро оправитесь.

«Ну и сука», – подумала Тайя, сделав глоток минеральной воды. Тем временем Аните принесли ее мартини.

– Поездка была приятная, но трудная. На самом деле я видела не так много, как хотелось бы. Сплошные аэропорты, гостиницы и лекционные залы.

– Но разве не в Европе вы познакомились с тем красивым ирландцем, которого я видела в ресторане?

– Да, верно. Он присутствовал на одной из моих лекций, а потом прилетел в Нью-Йорк по делам и разыскал меня. Потрясающе красив, правда?

– Чрезвычайно. Значит, он интересуется мифологией?

– Гм-м… – Тайя взяла меню и стала пристально изучать его. – Да, очень. Особенно Сиренами, Музами, Судьбами. Как вы думаете, могу я заказать салат с жареным цыпленком, но без кедровых орехов?

– Конечно. Вы все еще поддерживаете с ним связь?

– С кем? – Тайя отложила меню, сдвинула на кончик носа очки для чтения и неопределенно улыбнулась. – С Малахией?.. Нет, ему пришлось вернуться в Ирландию. Я надеялась, что он позвонит, но… В конце концов, между нами пять тысяч километров. А мне не всегда звонят после свидания даже те, кто живет в Бруклине.

– Мужчины – настоящие свиньи. Амазонки были правы. Использовали мужчин для секса и размножения, а потом убивали. – Анита засмеялась и повернулась к подошедшему официанту. – Мне салат «Цезарь», минеральную воду и еще один мартини.

– Гм-м… вы используете цыплят диетической категории? – начала Тайя, сознательно превратив заказ простого салата в важное событие. Краем глаза она заметила, что Анита насмешливо фыркнула, и поздравила себя с удачей.

– Вы говорили что-то интересное о Судьбах, – напомнила Анита.

– В самом деле? – Тайя сняла очки и аккуратно положила их в футляр. – Мне казалось, мы говорили об амазонках. Правда, они не были ни богинями, ни гречанками. Что ж, это была весьма любопытная женская культура, и я всегда…

– Судьбы. – Анита сумела всосать второй мартини сквозь стиснутые зубы.

– Ах да. Снова власть женщин. Сестры, которые определяют количество и качество жизни богов и людей.