– Благодарю вас. – Джед сел, с трудом подавляя нетерпение: если торопить Диаборна, дело только затянется. – Мне сказали, что тело пока не опознали.

Диаборн тоже уселся, и стул жалобно застонал под ним.

– Мы исключили ограбление. Бумажник исчез, но осталось бриллиантовое кольцо на мизинце и золотая цепь на шее. – Диаборн презрительно фыркнул, давая понять, что считает подобные украшения недостойными мужчины. – Труп в неважном состоянии, но и без коронера видно, что послужило причиной смерти. Пуля в живот. На брезенте, в который был завернут труп, крови мало. Несомненно, что тело переносили после того, как парень истек кровью. Похоже, он долго и нелегко умирал. Прошу прощения, мадам. Коронер подтвердил это.

– Я хотел бы посмотреть рапорт коронера, если вы не возражаете, – начал Джед. – И собранные вами улики. Чем больше я узнаю, тем полезнее для дела.

Диаборн задумчиво забарабанил пальцами по столу и наконец решил, что мистер Восточное Побережье ведет себя вполне уважительно.

– Думаю, мы сможем помочь вам. У нас есть брезент и то, что осталось от его одежды. Когда вы закончите осмотр, я прикажу, чтобы вам принесли документы. Если хотите взглянуть на тело, мы обратимся к коронеру.

– Благодарю вас. Можно мисс Конрой подождать здесь?

– Конечно. – Диаборн восхищался женщинами, знающими свое место. – Устраивайтесь поудобнее.

– Спасибо, шериф. Я не хотела бы путаться у вас под ногами. – Сарказм был едва завуалирован, но Диаборн пропустил его мимо ушей. – Можно позвонить по моей кредитной карточке?

– Пожалуйста. – Диаборн показал на телефон на своем столе. – Первая линия.

– Благодарю.

Бесполезно обижаться на Джеда, подумала она. А пока он занимается своими полицейскими делами, она предупредит родных, что задерживается на несколько часов. Когда Джед и Диаборн вышли из кабинета, Дора села за стол и улыбнулась. Интересно, заметил ли Джед, что Диаборн назвал его капитаном… во всяком случае, он даже не поморщился.

Несомненно, к весне он вернется на службу, и очень любопытно будет посмотреть на абсолютно счастливого Джеда Скиммерхорна.

– Добрый день. «Салон Доры».

– У тебя изумительный голос, дорогая. Никогда не думала заняться телефонным сексом? Ли звонко рассмеялась.

– Только об этом и думаю. Ты откуда? С высоты в девять тысяч метров?

– Нет. – Дора откинула упавшие на лицо волосы и улыбнулась офицеру, который принес кружку с кофе и папку. – Спасибо, сержант, – поблагодарила она, умышленно повысив его в звании.

– О, всего лишь помощник шерифа, мадам. – Он покраснел и ухмыльнулся. – Не стоит благодарности.

– Сержант? – переспросила Ли. – Ты в тюрьме? Я должна выслать залог?

– Пока нет. – Дора взяла кружку и рассеянно постучала пальцем по папке, которую положил на стол помощник шерифа. – Просто Джед занимается одним делом. – Ни к чему упоминать трупы, решила она. Совсем ни к чему. – Поэтому мы вылетим позже. У вас все в порядке?

– Все прекрасно. Утром мы продали английский письменный столик.

– Понимаю.

Как всегда, расставаясь с особенно любимой вещью, Дора почувствовала одновременно и удовольствие, и сожаление.

– Покупатель даже не торговался, – гордо сообщила Ли. – Да, как прошла твоя встреча?

– Встреча?

– Ну, твое дело?

Пытаясь выиграть время, Дора подцепила пальцем обложку папки.

– Нормально, но не думаю, что в конце концов буду этим заниматься.

– Надеюсь, ты все-таки не потратила время зря. Видела кинозвезд?

– Нет, ни одной.

– Ничего страшного. Вы с Джедом позагорали?

– Что-то в этом роде.

Дора не стала уточнять, что видела Джеда в самолете больше, чем после того, как они приземлились.

– Позвони мне, когда прилетишь. Я хочу знать, что ты в целости и сохранности.

– Хорошо, дорогая. Но не думаю, что мы прилетим раньше десяти по вашему времени, так что начинай волноваться не раньше одиннадцати.

– Постараюсь держать себя в руках. Да, должна предупредить, что мама планирует неформальное сборище… чтобы поближе познакомиться с Джедом. Думаю, тебе следует это знать.

– Большое спасибо. – Вздохнув, Дора лениво открыла папку. – Попробую подготовить Джеда к… – Она лишилась дара речи, увидев фотографию. Голос сестры с трудом проник в ее сознание.

– Дора? Дора? Ты еще там? Говори. Нас не разъединили?

Титаническим усилием воли Дора заставила себя заговорить, но, даже переведя взгляд на стену, не избавилась от ужаса. Фотография словно отпечаталась в ее мозгу.

– Нет. Прости, я должна идти. Перезвоню тебе позже.

– До завтра, дорогая. Желаю безопасного полета.

– Спасибо. До свидания.

Очень медленно, очень осторожно Дора положила трубку на рычаг. Ее ладони заледенели и стали влажными. Еле дыша, она снова опустила взгляд на фотографию.

Ди Карло. То, что осталось от его лица, не вызывало сомнений. Дора так же не сомневалась в том, что он умер в страданиях. Занемевшими пальцами она отложила первую фотографию и уставилась на вторую.

Теперь она знала, как отвратительна и жестока смерть. Никакие голливудские ужасы не подготовили ее к этой безобразной реальности. Она видела, куда попала пуля, видела, где пировали животные. Палящее солнце оказалось таким же безжалостным, как пуля и хищники. Цветная фотография лежала перед ней, одновременно и жуткая, и беспристрастная.

Дора не могла отвести взгляд, даже когда жужжание в голове перешло в грохот, зрение затуманилось, а раздутое тело словно оторвалось от фотографии и подплыло к ее округлившимся от ужаса глазам.

Джед вошел в кабинет и выругался, увидев ее мертвенно-бледное лицо и открытую папку. Он, как молния, подскочил к ней, отдернул стул от стола и прижал ее голову к коленям.

– Просто дыши медленно, – приказал он, быстро захлопывая папку.

– Я позвонила Ли. – Дора отчаянно сглотнула подступившую к горлу желчь. – Я просто разговаривала с Ли.

– Не поднимай голову. И дыши.

– Попробуйте это. – Диаборн протянул Джеду стакан с водой. В его голосе прозвучало сочувствие. Он помнил свою первую жертву убийства. Большинство хороших полицейских помнят. – В задней комнате есть кушетка, если девушка захочет прилечь.

– Она справится. – Продолжая легко прижимать голову Доры, Джед взял стакан. – Вы не оставите нас на минуту, шериф?

– Конечно. Не спешите. Диаборн закрыл за собой дверь.

– Теперь подними голову осторожно. Если почувствуешь, что снова теряешь сознание, просто опусти голову.

– Я в порядке. – Но подавить дрожь оказалось труднее, чем справиться с тошнотой. Дора закрыла глаза. – Думаю, я произвела неизгладимое впечатление на шерифа.

– Выпей. – Джед поднес стакан к ее губам, заставил сделать глоток. – Я хочу, чтобы ты чувствовала себя лучше, когда я начну орать на тебя.

– Подожди немного. – Дора открыла глаза и сделала еще глоток. Да, он злится. Здорово злится, но об этом она побеспокоится позже. – Как ты можешь смотреть на это? – тихо спросила она. – Как ты можешь выдерживать это регулярно?

Джед обмакнул пальцы в холодную воду и потер ей шею.

– Хочешь прилечь?

– Нет, я не хочу прилечь. – Дора отвернулась. – И если тебе так необходимо орать, давай, и поскорее по кончим с этим. Но ты должен знать, что я не хотела это видеть. Мне не нужно было это видеть.

– Теперь начинай забывать.

– Так поступаешь ты? – Дора заставила себя снова взглянуть на него. – Просто откладываешь подобное в сторону и забываешь?

– Мы говорим не обо мне. Ты подошла слишком близко, Дора. Это не твое дело.

– Не мое дело? – Она облизнула пересохшие губы, отставила стакан и встала. – Мужчина из этой папки пытался изнасиловать меня. Он точно убил бы меня. Это не может быть не моим делом. Но даже зная то, что он сделал и пытался сделать, я не могу оправдать то, что вижу на этих фотографиях. Просто не могу. И хочу знать, можешь ли ты?

Джед прекрасно понимал ее, но это только ухудшало ситуацию.

– Дора, если ты хочешь знать, могу ли я жить с этим, то да, могу. Я могу смотреть на это. Могу прямо сейчас пойти к коронеру и посмотреть на сам труп. И я могу с этим жить.

Она кивнула и нетвердо подошла к двери.

– Я подожду тебя в машине.

Джед изучил фотографии и выругался. Не из-за увиденного, а потому, что это видела Дора.

– Как она? – спросил вошедший Диаборн.

– Нормально. – Джед отдал папку шерифу. – Я хотел бы воспользоваться вашим предложением и поговорить с коронером.

– Думаю, вы и труп хотите увидеть.

– Я был бы вам очень признателен.

– Никаких проблем. – Джед надел шляпу. – По дороге можете прочитать протокол вскрытия. Очень интересно. Наш приятель отлично поел перед смертью.

Дора отказалась от предложенной стюардессой еды и тихонько потягивала ледяной имбирный эль. Ее организм восставал даже при мысли о еде, и она изо всех сил пыталась отключиться от запахов мяса и майонеза, поглощаемых другими пассажирами.

У нее было много времени на размышления. Достаточно времени, чтобы преодолеть шок и отвращение.

– Ты еще не наорал на меня.

Джед продолжал разгадывать кроссворд. Он предпочел бы перечитать рапорты Диаборна, но придется подождать, пока он не останется один.

– Показалось излишним.

– Лучше бы наорал и перестал на меня злиться.

– Я не злюсь на тебя.

– Ты меня не одурачишь. Ты почти не разговаривал со мной с тех пор, как мы покинули Лос-Анджелес. И если бы я не сваляла дурака в кабинете шерифа, ты бы разорвал меня в клочья. – Джед оторвался от кроссворда и увидел ее натянутую улыбку. – Ты же хочешь этого.

– Да, хотел бы. Но я злился не на тебя. Я злился потому, что ты увидела те фотографии. Потому что знал: ты вошла в дверь, которую не сможешь закрыть легко и навсегда. Но я ничего не мог изменить.

– Ты прав в одном: увидев эти фотографии, я действительно подошла слишком близко, и мне было бы легче, гели бы ты рассказал мне, что узнал от шерифа Диаборна и коронера. Лучше знать, чем предполагать.

– Особенно не о чем говорить. – Но Джед уронил газету на колени. – Мы знаем, что Ди Карло вылетел в Лос-Анджелес перед Новым годом, арендовал автомобиль, зарегистрировался в отеле. Но он не ночевал в своем номере и не вернул автомобиль. Машину еще не нашли. Также выяснилось, что он заказал авиабилет в Акапулько, но не воспользовался им.

– Значит, в ближайшем будущем он не планировал вернуться на Восточное побережье. Ты думаешь, он прилетел, чтобы встретиться с Финли?

– Если и так, он не зарегистрировался в его офисе. Если придерживаться теории о том, что Ди Карло работал на себя, то, может, ему просто не повезло. Или у него был партнер, и они не договорились.

– Как хорошо, что у меня нет партнеров, – прошептала Дора.

– Но я думаю, что он работал на Финли, приехал с докладом, и Финли убил или приказал его убить.

– Но почему? Ведь Ди Карло не закончил работу?

Картина все еще у меня. Джед пожал плечами:

– Может быть, именно поэтому. Однако у нас нет никаких улик против Финли. Мы знаем только, что Ди Карло прилетел в Лос-Анджелес и был убит где-то между тридцать первым декабря и вторым января. Он умер от огнестрельной раны в живот и, судя по небольшому количеству крови на брезенте, был перенесен несколько часов спустя. У кого-то хватило самообладания вытащить его бумажник, чтобы оттянуть опознание в случае обнаружения тела. Синяки на лице на несколько дней старше. Я сам их наставил. Остальные повреждения нанесены после смерти.

Джед не смог сказать ей, что у Ди Карло также были прострелены коленные чашечки.

– Понимаю. – Дора продолжала потягивать эль, как лекарство. – И никаких признаков борьбы?

– Правильно, мисс Дру. – Джед одобрительно сжал ее руку. Она старается справиться со своим ужасом, думал он и восхищался ею за это. – Приговоренный отлично поел перед смертью: фазан, вино и клубника с белым шоколадом.

Желудок Доры отреагировал спазмами, и она поняла, что не скоро еще сможет есть.

– Тогда можно предположить, что он не ожидал смерти.

– Трудновато столько съесть, если ты напряжен. Диаборн занят по горло проверкой ресторанных меню. На брезенте еще обнаружили белые камешки и мульчу.

– Интересно, сколько в Лос-Анджелесе клумб.

– Я говорил тебе, что полицейская работа скучна.

У Финли есть сады?

– Огромные. Он очень гордится ими и был разочарован от того, что облачность не позволила показать их мне свете звезд. Но я кое-что видела с террасы. – Дора побледнела. – Очень ухоженные сады, много мульчи, узкие дорожки выложены белым камнем.

– У тебя зоркие глаза, Конрой. – Джед наклонился и поцеловал ее. – А теперь закрой их.

– Пожалуй, я посмотрю кино. – Дрожащими руками на взяла наушники. – Что там показывают?

– Новый фильм с Костнером. Кажется, он играет полицейского.

– Отлично. – Дора вздохнула, надела наушники и постаралась сбежать от реальности.



Робкие мужчины, как маленькие собачки, чувствуют настроение своих хозяев. Уайнсэп вошел в кабинет Финли, чуть ли не заламывая руки.

– Мистер Финли, вы хотели видеть меня? Не поднимая глаз от контракта, Финли одним росчерком пера лишил работы двести человек, затем откинулся на спинку рабочего кресла.

– Эйбел, как давно ты работаешь на меня?

– Восемь лет, сэр.

– Восемь лет… Большой срок. Ты доволен своей работой, Эйбел?

– О да, сэр. Вы очень щедры, мистер Финли.

– Надеюсь. И справедлив. Ты согласен, Эйбел?

– Всегда. – Непрошеный образ окровавленного тела и Карло вспыхнул в его мозгу. – Без исключения, сэр.

– Я думал о тебе, Эйбел, все утро и весь день. И мне пришло в голову, что за эти… восемь лет ты сказал?

– Восемь, сэр.

– Что за эти восемь лет мне почти не приходилось критиковать твою работу. Ты очень квалифицирован, исполнителен и – в большинстве случаев – скрупулезен.

– Благодарю вас, сэр. – Однако слова «в большинстве случаев» испугали Уайнсэпа. – Я старался изо всех сил.

– Да, и именно поэтому я так разочарован сегодня. Я верю, что ты старался, но этого оказалось недостаточно.

– Сэр? – пискнул Уайнсэп.

– Вероятно, ты не нашел времени прочитать утреннюю газету?

– Я просмотрел заголовки. Сегодня был очень суматошный день, сэр.

– Не следует пренебрегать текущими событиями. – Глядя дрожащему подчиненному в глаза, Финли ткнул пальцем в лежавшую на столе газету. – Прочти сейчас, Эйбел.

– Да, сэр. – Уайнсэп робко приблизился к столу и взял газету. Одна из статей была обведена красными чернилами. – «Тело, найденное туристами», – начал Уайнсэп. – «Неопознанное тело было обнаружено несколько дней назад в расщелине…»

Финли выхватил у него газету.

– Ты очень тихо читаешь, Эйбел. Я сам прочту. – И он с выражением прочитал короткую заметку. – Но мы, Эйбел, смогли бы опознать тело, не так ли?

– Мистер Финли. Сэр. Оно было найдено в нескольких милях отсюда. Никто никогда… Уайнсэп съежился и уставился в пол.

– Эйбел, я ждал от тебя большего. Это моя ошибка. Ты был неаккуратен. Естественно, тело рано или поздно опознают, и мне придется отвечать на новые вопросы. Я уверен, что справлюсь с полицией, но неудобства, Эйбел. Ты должен был оградить меня от неудобств.

– Да, сэр. Простите, сэр. – Уайнсэп вспомнил отвратительную поездку в горы, вспомнил, как волочил тело, и ссутулился еще больше. – Любых моих извинений будет недостаточно.

– Конечно. Однако я тщательно изучил твой послужной список и не нашел ничего неприглядного, поэтому постараюсь забыть об этом случае. Через день-два, Эйбел, ты улетаешь на восток. Надеюсь, ты справишься с мисс Конрой с большим мастерством, чем с мистером Ди Карло.

– Да, сэр. Благодарю вас. Я буду аккуратен.

– Я в этом не сомневаюсь. – Финли улыбнулся, напомнив Уайнсэпу голодную акулу. – Забудем о твоей плачевной ошибке. Надеюсь, нам больше не придется обсуждать ее.

– Вы очень великодушны, сэр. – Уайнсэп попятился к двери. – Благодарю вас.

– Ах да, Эйбел. Я думаю, в данных обстоятельствах тебе следует вернуть ложечку. Лицо Уайнсэпа вытянулось.

– Конечно, сэр.

Повеселев, Финли проводил взглядом перепуганного подчиненного, почтительно прикрывшего за собой дверь, и решил успокоить себя дыхательными упражнениями.

Надо получше приглядывать за Эйбелом, с печалью подумал он. А если над ним самим из-за Ди Карло сгустятся тучи, всегда можно бросить преданного Эйбела на съедение волкам.

Однако Финли искренне надеялся, что до этого не дойдет.

За себя он не волновался. Когда человек достаточно богат и имеет достаточно власти, он вне досягаемости закона.

Полиция не посмеет его тронуть. Никто не посмеет.

А Эйбела можно простить. Если он будет тщательно выполнять полученные инструкции, то, может, в конце концов, и не придется убивать его.

Глава 27

Дора радовалась возвращению домой и старалась не думать о предстоящей встрече с мистером Петроем.

Только теперь Дора осознала, что она обыкновенный человек, что ей вовсе не нужны приключения. Ей нужно только, чтобы ее жизнь снова вошла в прежнюю колею. Ей даже хотелось поскучать.

Она почти ничего не ела, однако старалась, чтобы Джед не замечал этого, а синяки под глазами и бледность скрывала кремами и пудрой. И надеялась, что ей удастся Продержаться до четверга… только даже большие дозы аспирина не могли победить непрекращающуюся головную боль.

И сегодня с утра пульсирование внутри глаз было почти невыносимым, настроение – отвратительным, а потому, когда дверь магазина открылась, она чуть не взвизгнула от счастья, увидев улыбающееся и слегка пьяненькое лицо отца.

– Иззи, моя радость.

– Папочка, любимый. – Дора вышла из-за прилавка, поцеловала отца и уткнулась лицом в его плечо.

Квентин обнял свою девочку, и глаза его затуманились, однако, когда он чуть отстранился, они снова улыбались.

– Совсем одна, малышка?

– Уже нет. Но утро действительно пустое. Хочешь кофе?

– Полчашечки.

Квентин задумчиво смотрел, как Дора идет к столику и наливает кофе в две чашки. Он хорошо знал своих детей: выражения их лиц, оттенки голосов и мимики. Айседора что-то скрывает, подумал он и решил, что легко это выяснит.

– Твоя мама послала меня с дипломатической миссией. – Он взял свой кофе и добавил в него солидную порцию виски из фляжки. – Она приглашает на коктейль тебя и твоего молодого человека.

– Если ты говоришь о Джеде, я думаю, ему не понравилось бы такое определение, но приглашение он примет. Когда?

– В четверг вечером. – Квентин заметил странное выражение, мелькнувшее на лице дочери. – Перед спектаклем, конечно.

– Конечно. Я поговорю с ним.

– Я сам его приглашу. Он наверху?

– Нет, кажется, уехал. – Дора глотнула кофе и вздохнула с облегчением, когда парочка, разглядывавшая витрину, прошла мимо. – Поговоришь с ним позже, – добавила она, рассеянно переставляя сахарницу.

– Вы поссорились?

– Мы не ссоримся. – Дора выдавила улыбку. – Иногда мы деремся, но ссоры не входят в наш ритуал. – Она взяла печенье, повертела его в руках и отложила. – Знаешь, как-то мне сегодня не по себе. Может, прогуляемся?

– С красивой женщиной? Всегда готов.

– Я только возьму пальто.

Квентин задумчиво прищурился. Неужели девочку расстроил с таким тщанием выбранный им парень? Однако, когда Дора вернулась, застегивая на ходу пальто, он уже улыбался.

– Прокатимся до Нью-Маркета и поглазеем на витрины?

– Да, мой герой.

Дора повесила табличку «Закрыто», заперла магазин и подхватила отца под руку.

Отец купил ей мармелад-горошек, и у нее не хватило духу отказаться. А когда ей захотелось купить одновременно и шкатулочку из лиможского фарфора, и дорогой свитер, она сразу почувствовала себя лучше.

Погуляв, они сидели на скамеечке, потягивая горячий кофе – свой Квентин снова щедро сдобрил виски, над их головами со свистом метались голые ветви высоких деревьев.

– Хочешь подарок? – спросил Квентин. – Ты всегда радовалась, когда тебе удавалось выманить у меня какую-нибудь безделушку.

Довольная, Дора положила голову на отцовское плечо.

– Ты хочешь сказать, что я всегда была корыстна?

– Ты всегда любила красивые вещи и ценила их. Иззи, это талант, а не недостаток. Слезы защипали ей глаза.

– Наверное, я капризничаю. Хотя я всегда думала, что капризуля у нас Уилл.

– Все мои дети великолепно капризничают. Театр у нас в крови. Видишь ли, малышка, с артистами нелегко иметь дело. Мы неуживчивы, но такими мы созданы.

– А как насчет полицейских?

Квентин с наслаждением глотнул кофе с виски.

– Я считаю охрану закона искусством, очень похожим на драматическое… Расскажи мне о своих чувствах, Иззи.

И она рассказала. Она всегда могла поговорить с отцом, не боясь ни критики, ни неодобрения.

– Я так люблю его. Я хочу чувствовать себя счастливой. Мне почти всегда это удается, но он не доверяет такого рода чувствам. У него нет опыта. Его родители никогда не давали ему то, что ты и мама дали нам.

Дора вздохнула, глядя на молодую мать, подталкивающую ходунок с розовощеким, хохочущим малышом. «Господи, я тоже этого хочу», – с изумлением и некоторой неловкостью вдруг поняла она.

– Боюсь, мы не можем дать друг другу то, в чем нуждаемся, – осторожно добавила она.

– Сначала надо выяснить, в чем вы нуждаетесь. Дора с легкой завистью проводила взглядом довольных мать и малыша.

– Думаю, я знаю, чего хочу. Но как можно ожидать, чтобы мужчина, чье детство было сплошным несчастьем, сделал первый шаг к созданию собственной семьи? Несправедливо подталкивать его к этому шагу, но несправедливо лишать счастья себя.

– Ты действительно думаешь, что только люди из счастливых семей создают свои счастливые семьи?

– Я не знаю.

– Бабушка Джеда явно считает, что он уже сделал первый шаг и тщательно обдумывает второй.

– Я не… – Дора осеклась, выпрямилась и хмуро уставилась на отца. – Его бабушка? Ты разговаривал с ней?

– Рия, твоя мать и я провели отличный вечер, пока ты была в Калифорнии. Изумительная женщина Рия. И ты ей очень нравишься.

Глаза Доры превратились в щелочки.

– Кажется, самое время напомнить тебе, что я и Джед – абсолютно дееспособные взрослые. Вы не имеете права обсуждать нас, как слабоумных детей.

– Но вы и есть наши дети. – Квентин ласково улыбнулся и погладил ее по раскрасневшейся щеке. – Когда у тебя будут собственные дети, ты поймешь, что, когда дети вырастают, любовь и тревога за них не проходят. Я люблю тебя, Иззи, и верю в тебя. – Он ущипнул ее за подбородок. – А теперь расскажи, что еще тебя беспокоит.

– Я не могу, – с сожалением ответила она. – Но я могу сказать, что через несколько дней все будет в порядке.

– Я не стану выпытывать, – сказал Квентин, решив про себя, что сделает это, когда дочка будет менее настороженной. – Но если ты не станешь счастливее в ближайшее время, я натравлю на тебя твою мать.

Дора ослепительно улыбнулась ему.

– Видишь, я улыбаюсь. Я очень счастлива. Квентин не стал спорить, встал и, швырнув стаканчик в урну, протянул дочери руку:

– Пошли по магазинам.

Джед встретился с Брентом в спортивном зале, так как ему необходимо было расслабиться, а для этого вполне подходила тяжелая боксерская груша, держать которую он и заставил Брента.

– Она – комок нервов. Она не признается, но я же вижу и ничем не могу ей помочь.

Брент хрюкнул, с трудом удерживая дрожащий от ударов мешок с песком.

– Мы делаем все, что в наших силах. – Его рубашка уже промокла от пота, и он жалел, что не уговорил приятеля встретиться в каком-нибудь симпатичном кафе. – После четверга мы сможем вытащить ее из этой заварухи.

– Дело не только в этом. – К огромному облегчению Брента, Джед перешел от тяжелой груши к легкой и заколотил по ней так, что она замелькала в воздухе, превратившись в расплывчатое пятно. – Дора меня любит.

Брент снял очки и начал протирать запотевшие стекла.

– Тоже мне новость.

– Ей нужно больше, чем я могу ей дать. Она заслуживает большего.

– Возможно. Она жалуется?

– Нет.

Джед замигал, смахивая капли пота с глаз, и снова заработал кулаками.

– Тогда расслабься и получай удовольствие. Джед развернулся так быстро, так яростно, что Брент приготовился к удару.

– Это не забава. С Дорой все не так. Это… – Он осекся, разъярившись еще больше от самодовольной улыбки Брента. – Не провоцируй меня.

– Просто небольшая разведка, капитан. – Джед протянул руки, и Брент покорно расшнуровал перчатки. – Ходят слухи, что первого февраля ты возвращаешься на командный пост. Голдмен дуется.

– Вряд ли он перестанет дуться, когда я подпишу его переводные документы.

– О, позволь мне припасть к твоим ногам. Джед ухмыльнулся и сжал кулак.

– Официальное объявление в понедельник. И если, приятель, ты попробуешь поцеловать меня здесь, придется тебя разукрасить. – Джед схватил полотенце и стал вытирать лицо. – А пока командует Голдмен. К четвергу все готово?

– Мы поставим двух парней в магазине. Еще одну пару снаружи и фургон с аппаратурой напротив. Если Дора не отклонится от инструкций, мы будем слышать каждое слово.

– Не отклонится.



После прогулки с отцом Дора почувствовала непреодолимое желание провести вечер в семье. Она закрыла магазин на час раньше и поехала к Ли.

– Думаю, Риччи играет намного лучше, – заметила Дора.

Склонив голову, Ли прислушалась к жалобному реву трубы. На ее лице отразилась смесь гордости и смирения.

– Через три недели концерт школьного оркестра. Я займу тебе местечко в первом ряду.

– Да хранит тебя бог. – Глухие удары и мятежный вопль, донесшиеся из гостиной, возвестили о начале сражения. Дора довольно вздохнула, опускаясь на высокий табурет у кухонной стойки. – Мне это было необходимо.

– Если хочешь, останься с ними на несколько часов, – предложила Ли, наливая бургундское в кастрюлю с чем-то удивительно ароматным.

– Не настолько необходимо. – Дора отпила вина из своего бокала. – Я сегодня погуляла с папой. Он спас меня от тоски.

– Что-то происходит. – Ли нахмурилась и постучала ложкой по кастрюле. – Ты бледная. И эта складка между бровями. Ты всегда бледная, когда нервничаешь.

– Ты бы тоже нервничала, если бы тебе пришлось искать нового бухгалтера перед январской инвентаризацией.

– Неубедительно. Дора, ты вся как на иголках, и это не имеет никакого отношения к бизнесу. Если ты мне не расскажешь, я натравлю на тебя маму.

– Почему все пугают меня мамой? Я расстроена? Не спорю. Моя жизнь сделала несколько резких поворотов, но я хочу, чтобы моя семья уважала мою личную жизнь.

– Ладно. Извини.

Дора провела ладонью по лицу и вздохнула.

– Нет, ты меня извини. Я не должна была рычать на тебя. Наверное, я еще не пришла в себя после перелета. Поеду домой, приму горячую ванну, посплю часов двенадцать.

– Если нужно, я могу прийти завтра пораньше.

– Спасибо. Я дам тебе знать.

Дора уже соскальзывала с табурета, когда в дверь черного хода постучали.

– Привет. – Мэри Пэт просунула голову в дверь. – Я пришла забрать свою долю монстров. – Снова раздались крики и рев трубы. – Ах, топот милых маленьких ножек. Чудесно, не правда ли?

– Садись, если не спешишь, – пригласила Ли.

– С удовольствием посижу. – Мэри Пэт со вздохом уселась на табурет рядом с Дорой. – Я простояла на ногах восемь часов. Две операции подряд. Боже, как тебе удается воспитывать детей, работать и так готовить?

– У меня чуткий босс – Улыбаясь, Ли налила Мэри Пэт бокал вина. – Она дала мне выходной.

– Кстати, если уж мы заговорили о работе, потрясающие новости о Джеде, не правда ли?

– Какие новости?

– Он возвращается на работу. – Поскольку Мэри Пэт с закрытыми глазами вертела головой, разминая шею, она не заметила пустой взгляд Доры. – Брент просто летает. Он терпеть не может Голдмена. А кто может? Но дело не в этом. Департамент нуждается в Джеде, а Джед нуждается в департаменте. Теперь, приняв решение вернуться, он, конечно, не станет тянуть. Вряд ли он будет ждать до первого февраля. Иначе… – Увидев лицо Доры, Мэри Пэт осеклась. – Проклятье. Я опередила события? Брент сказал, что официальное объявление в понедельник, и я решила, что ты знаешь.

– Нет, Джед ничего не говорил. – Дора с трудом выдавила улыбку. – Хорошие новости. Нет, отличные новости. Это именно то, что ему необходимо. Как давно ты знаешь?

– Пару дней. Я уверена, что Джед хотел рассказать тебе сам. Как только он… – Но Мэри Пэт не смогла придумать ни одного оправдания. – Прости.

– Не за что. – Дора соскользнула с табурета и машинально потянулась к пальто. – Я должна идти.

– Останься поужинать, – быстро сказала Ли. – Всем хватит.

– Нет, у меня еще кое-какие дела. – Дора повернулась к Мэри Пэт:

– Передай привет Бренту. – Обязательно. – Когда дверь закрылась, Мэри Пэт опустила голову на сжатые кулаки. – Я чувствую себя так, будто задавила щенка. Почему он ничего не сказал ей?

– Потому что он подонок. – Тихий голос Ли дрожал от ярости. – Все мужики подонки.

– Истина, не требующая доказательств. Ли, это жестоко, а я знаю Джеда много лет, и он не жестокий. Осторожный, но не жестокий.

– Может быть, он забыл разницу.

Странные мысли мелькают в голове в два часа ночи. Особенно в голове мужчины, ждущего женщину. Джед метался по своей гостиной и коридору между квартирами уже в течение четырех часов. Каждые несколько минут он подходил к задней двери и выглядывал во двор. Его автомобиль казался таким же одиноким на улице, как он сам – в доме.

Где она, черт побери? Джед вернулся в свою квартиру, сверил настенные часы с наручными. Два часа одна минута. Если через десять минут Дора не вернется, пообещал он себе, он позвонит в участок и объявит ее в розыск.

Джед уставился на телефон. И только когда снял трубку, заметил, что ладонь вспотела. Ругаясь, он бросил трубку обратно на рычаг. Нет, он не станет обзванивать больницы. Он не позволит себе думать о плохом.

Но где она, черт побери? Где она может быть в два часа ночи?

Джед снова потянулся к телефону и замер, поскольку в голову пришла свежая мысль. Дора ему мстит. Он немного успокоился, обдумывая этот вариант. Она хочет, чтобы он прочувствовал, каково ей, когда он возвращается поздно, не предупредив.

Ей это не сойдет, решил он. Она за это заплатит. Но когда в наружном замке повернулся ключ, он опять тянулся к телефону.

Джед оказался у двери раньше, чем Дора успела открыть ее.

– Где ты была, черт побери? Ты представляешь, который час?

– Да. – Очень медленно Дора закрыла и заперла дверь. – Извини, я не знала, что у меня комендантский час.

Она проскользнула мимо него только потому, что он был слишком ошеломлен. Однако он быстро оправился, догнал ее у двери ее квартиры и резко развернул лицом к себе.

– Одну чертову минуточку, Конрой. Забудем пока о личных отношениях. Ты – главная мишень преступника. Безответственно слоняться неизвестно где среди ночи.

– Я сама за себя отвечаю и ни перед кем не должна отчитываться. – Дора воткнула ключ в замок и распахнула дверь. – И как видишь, я в полном порядке.

Джед не дал ей закрыть дверь перед своим носом.

– Ты не имела права….

– Не говори мне о правах, – прервала она очень холодно, очень спокойно. – Я провела вечер так, как предпочла его провести.

Джед разрывался от гнева и негодования.

– И как же?

– Одна.

Дора сняла пальто и повесила его в шкаф.