– На юге Англии, точнее в Кенте. Едва ли это о чем-то говорит вам.

– Мы пользуемся ею главным образом для того, чтобы разогревать блюда, купленные на вынос.

– Это родина Чарльза Диккенса, – заметил я.

– Это просто позор.

Арчи казался искренне удивленным.

Тут были целые акры полок, облицованных пластиком под гранит, и красивые горки со стеклянными дверцами. У окна с видом на море и бухту стояла большая двойная мойка.

– Боже мой, вы уверены, что родились во Франции? Ваши знания о британской литературе весьма похвальны. – Он выпрямился и сложил руки на груди. – Но не забывайте, что мисс Вита Сэквилл-Уэст тоже из Кента![17]

«Уйма места для готовки и хранения продуктов, – подумала она. – Если проявить немного воображения и навести здесь порядок, можно…»

Мы с Элле смотрели на него непонимающе.

Стоп… Мы? Он сказал «мы»? Может быть, он женат? До сих пор такая возможность не приходила Нелл в голову. Конечно, это не имело никакого значения, но…

Он же ухаживал за ней. Она, конечно, подзабыла, как это делается, да и вообще никогда не была специалистом в области флирта, но ошибиться было невозможно.

– Ах, ну да. Пожалуй, это уже перебор. – Он отхлебнул пива, прежде чем остановить взгляд на мне. – Могу я поинтересоваться, как вам удалось избежать отправки на фронт, Роберт?

– О чем это вы раздумываете? – Зак протянул ей стакан. – Может, поделитесь?

Я немного нервничал, но был уверен в своем ответе.

– Нет. То есть… я думала, что здесь очень красиво.

– Я не могу сражаться из-за искалеченной руки. Но мы все равно хотим найти работу.

– При матери тут было куда лучше. А сейчас здесь живем только мы с Рипли и не уделяем кухне должного внимания.

Арчи вскинул брови.

– Ах, Рипли… Понятно.

– О, собрат-инвалид! Сочувствую, старина. Должно быть, вы заметили мою хромоту, так что я тоже не боец. – Он хлопнул себя по колену. – Это тоже работа бошей, но меня ранили на прошлой войне. Теперь я расквартирован за столом.

– Значит, вы полагаете, что я либо женат, либо живу здесь не с сестрой. Очень тронут.

– Прискорбно это слышать, – отозвался я.

– Это меня не касается.

Он с симпатией посмотрел на меня.

– Да, да, конечно. Я бы провел вас в дом, но боюсь, что там еще больший кавардак, чем на кухне. А вы любите порядок. Пойдемте сюда. – Он снова взял Нелл за руку, и они вышли из дома.

– Я знаю, каково приходится молодому человеку, который не может сражаться. У меня есть сын чуть помладше вас, Роберт. Его зовут Тедди, и у него плоскостопие. – Я покачал головой. – Очень неприятная штука. Хотя не сказал бы, что он сильно переживает из-за этого. – Арчи закатил глаза.

– Чем он занимается? – поинтересовалась Элле. – Сидячей работой, как вы?

– Куда? Мне пора возвращаться.

Арчи сдержанно улыбнулся.

– Сегодня воскресенье, и у нас обоих выходной день.

– Нет. Тедди двадцать один год, и он является наследником моего огромного сельского поместья. – Я насторожил уши. – Несмотря на все усилия, мне так и не удается приучить его к работе. Он слоняется без дела и ввязывается в передряги, которые обычно приходится улаживать моей многострадальной жене Флоре.

Я хочу вам кое-что показать. Вам понравится, – продолжил он и повел Нелл на галерею.

Я ухватился за эту возможность.

Галерея огибала дом и сворачивала к заросшему палисаднику, где росли два узловатых дерева. Выцветшая лестница вела вверх, к большому балкону, смотревшему в сторону моря.

– Сельское поместье? Должно быть, у вас много прислуги, чтобы содержать его.

Зак, все еще держа Нелл за руку, повел ее наверх.

Арчи хохотнул.

Здесь было столько солнца и воздуха, что Нелл невольно подумала, как хорошо было бы лечь на деревянный шезлонг и забыть обо всем на свете…

– Боюсь, лучшие времена Хайвельда миновали. После прошлой войны дела продвигались… не лучшим образом. И слуги, которые у нас были, теперь либо находятся на фронте, либо работают на оружейных заводах. – Он вздохнул. – Флора почти все делает сама, и это очень несправедливо. Но, к сожалению, сейчас нет выбора.

Стоявший у перил телескоп соседствовал с каменной вазой, ждавшей, когда в нее что-нибудь посадят.

Арчи смотрел в свою почти опустевшую пивную кружку. Элле похлопала меня по ноге, чтобы я продолжал.

– Вы правы. – Нелл подошла к перилам, оперлась о них и сделала глубокий вдох. – Мне здесь действительно нравится.

– Галерея смотрит на запад. В ясный день отсюда виден материк.

– Похоже, ей приходится трудно. Может быть, мы сможем быть полезны? – осведомился я.

– А куда смотрит ваш телескоп? Зак не сводил взгляда с ее ног.

Арчи поднял голову; он внезапно смутился.

– Туда, куда мне хочется.

Нелл быстро обернулась. Похоже, Заку хотелось смотреть на нее. Он и смотрел, особенно не скрываясь.

– Ну да, конечно. Извините, до меня порой не сразу доходит. Вы говорили, что ищете работу. – Он огляделся по сторонам, как будто подыскивал причины для отказа. – У вас вполне честный и достойный вид, но я ведь уже сказал, что семья Воган сейчас испытывает кое-какие финансовые затруднения. Мой дом в Хайвельде мало-помалу приходит в упадок, и я вкладываю в его содержание почти каждый пенни, который мне удается заработать. – Он потер глаза. – Дом много поколений принадлежал моей семье, и я не хочу оказаться тем Воганом, который закончит эту традицию. Короче говоря, я едва ли смогу предложить вам нормальное жалованье.

– Я могла бы просидеть здесь целый день, – сказала Нелл, разглядывая поселок. – Следить за приезжающими и уезжающими.

Я был готов смириться с возражениями Арчи, но Элле не собиралась сдаваться.

– Сегодня утром я видел, как вы кормили чаек. – Зак оперся о перила и сделал глоток чая со льдом. – Знаете, я проснулся с мыслью, что нужно заглянуть сегодня в желтый коттедж и еще раз посмотреть на Нелл Ченнинг. Для этого нужна какая-то причина, и ее следовало придумать. Потом я вышел на галерею выпить кофе и тут увидел вас. Так что причина мне не понадобилась.

– О, мистер Воган, мы привыкли к мизерным заработкам. В Париже мы жили в крошечной квартирке.

– Шериф…

– Вообще-то, если соблюдать все формальности, то я лорд Воган. – Он подмигнул нам. – Ну, хорошо. Расскажите, какой работой вы занимались в Париже.

– У меня сегодня выходной, – напомнил он. Зак поднял руку, чтобы прикоснуться к ее волосам, но, увидев, что Нелл попятилась, сунул руку в карман. – А раз так, почему бы нам не провести пару часов на воде? Мы могли бы поплавать под парусом.

– Прошу прощения, лорд Воган… – Арчи со смехом отмахнулся. Элле выразительно посмотрела на меня.

– Не могу. Мне нужно…

– Мы с Робертом работали в сиротском приюте, – солгала она. – Роберт был сторожем и садовником, а я готовила для детей и помогала с уборкой. Естественно, средства приюта были ограничены, поэтому нам платили очень мало.

– Искать предлог не обязательно. Сделаем это как-нибудь в другой раз.

Ее выдумка звучала непринужденно и правдоподобно.

– Да. – Холодок под ложечкой тут же исчез. – В другой раз. Мне действительно пора. Спасибо за чай и великолепный вид.

– Это был большой приют? – спросил лорд Воган, приподняв брови.

– Нелл… – Он снова взял ее руку и не отпустил, даже ощутив, что у Нелл дрогнули пальцы. – Заставлять женщину немного нервничать – это одно, а пугать ее – совсем другое. Я не хочу путать эти вещи. Когда вы узнаете меня лучше, то поверите, что я не сделаю вам ничего дурного, – добавил он.

Элле энергично кивнула.

– В данный момент я пытаюсь узнать самое себя.

– О да, огромный. Он называется «Apprentis d’Auteuil»; если хотите, можете проверить. Я гарантирую вам, что бы там ни вытворял мастер Тедди, это ничто по сравнению с хаосом, который может сотворить сотня детей!

– И правильно делаете. Сейчас я дам вам сумку.

Арчи запрокинул голову и допил остатки пива из пинтовой кружки.



Он взял за правило заходить в кафе каждое утро. Чашка кофе, булочка, несколько слов… Тодду казалось, что Нелл постепенно привыкает к нему. Когда они в следующий раз окажутся наедине, ей вряд ли захочется убежать.

– Пожалуй, я не представляю, что может вас смутить после такой работы. Что же, не отрицаю, Флора будет очень благодарна, тем более что я занят на авиабазе. – Он немного подумал. – Слушайте, хотя с оплатой будет трудновато, в поместье Хайвельд есть несколько коттеджей, в данное время необитаемых. Крыша над головой и дичь для пропитания будут достойным вознаграждением?

Зак был уверен, что Нелл не единственная, кто заметил его новую привычку. Ехидные замечания, косые взгляды и смешки его не волновали. У жизни на острове был свой ритм, и, когда в нем что-то изменялось, это ощущали все.

Элле просияла.

Он пил по-настоящему великолепный кофе, приготовленный Нелл, стоя на галерее, и слушал Карла Мейси, который крыл последними словами жуликов, таскавших у него раков.

– О, сэр, мы будем вечно благодарны!

– На этой неделе ловушки трижды оставались пустыми. А эти типы даже не удосужились закрыть их. Я подозреваю, что это дело рук студентов, снявших дом Боинга. Ну, попадись они мне! – Карл плюнул. – Если поймаю, так всыплю, что своих не узнают. Богачи проклятые!..

Я присоединился к ее заверениям.

– Слушай, Карл, это же приезжие и вдобавок совсем пацаны. Может, мне поговорить с ними?

– Правда, лорд Воган, мы в долгу перед вами.

– Какой смысл говорить с типами, которые лишают тебя средств к существованию?

– Ну, тогда… – он хлопнул себя по бедрам и встал, – …добро пожаловать на борт! – Он обменялся с нами теплым рукопожатием. – Что за удачная встреча!

– Наверное, это не приходит им в голову.

Еще бы, он не знал и половины нашей истории.

– Так пусть подумают об этом, черт побери! – Обветренное лицо Карла стало мрачным. – Я ходил к Майе Девлин и просил ее напустить на них чары.

– Но я должен вернуться к себе на квартиру. Мой спальник отходит через несколько часов.

Зак поморщился:

Я вопросительно посмотрел на него.

– Послушай, Карл…

– Ох, прошу прощения, это ночной поезд. Он идет из Глазго в Лондон. Кстати, где вы сейчас остановились? Я организую билеты для вашего переезда. Сможете приступить на следующей неделе?

– По-твоему, мне лучше выстрелить солью в их тощие белые задницы? Клянусь, до этого может дойти.

Мы с Элле переглянулись.

– Позволь лучше мне уладить это дело.

– Разумеется, и будем благодарны за это, – ответил я. – Мы проживаем в гостинице «Шип-Эйд».

– Ты слушаешь меня или нет? – Карл нахмурился и покачал головой. – Я имею полное право защищать свои угодья. Да, знаешь, я зашел в книжный магазин и посмотрел на эту новенькую с материка. – На морщинистом курносом лице Мейси появилась хитрая усмешка. – Теперь я понимаю, почему ты туда зачастил. Эти большие голубые глаза могут сбить с праведного пути любого.

– Превосходно. – Он хлопнул в ладоши. – Я пришлю туда ваши билеты.

– Карл, поговорим лучше о деле. Оставь свой дробовик в покое. Я обо всем позабочусь.

– Но мы можем сами заплатить… – начала Элле.

Зак зашел на участок и взял список дачников. До дома Боинга ничего не стоило дойти пешком, но для солидности он поехал туда в патрульной машине.

Арчи поднял руку.

Дом, сдававшийся на лето, стоял в квартале от пляжа. На галерее была натянута нейлоновая веревка, с которой свисали разномастные полотенца и плавки. Там же стоял стол для пикника, заваленный пустыми банками из-под пива и остатками вчерашней трапезы.

– Чепуха. Теперь вы работаете у меня, а я еще не настолько беден, чтобы не обеспечить вам переезд по Каледонской железной дороге. Прошу прощения, но, кажется, я еще не слышал вашу фамилию? – Он вопросительно посмотрел на нас. – Роберт и Элеонора…

«Им даже не хватило ума уничтожить улики», – покачав головой, подумал Зак. Рачьи панцири валялись на столе, как гигантские насекомые. Тодд вынул из кармана значок и приколол его к рубашке. Пусть полюбуются.

– …Танит, – быстро подсказал я.

Он долго стучал, пока дверь не открылась. За нею стоял растрепанный юноша лет двадцати, прищурившийся от солнца. Золотистый загар и спортивные трусы в яркую полоску.

– Отлично. Я закажу билеты на имя мистера и миссис Танит.

– Угу, – сказал он.

Одарив нас прощальным кивком и улыбкой, Арчи Воган снял с крючка у двери длинное серо-голубое пальто и вышел из таверны.

– Шериф Тодд. Полиция острова. Можно войти?

Мы с Элле снова переглянулись и дружно рассмеялись.

– З…чем? Ск…времени?

– Вот видишь, моя дорогая, – сказал я. – Теперь ты понимаешь, почему я верю во Вселенную, несмотря ни на что?

«Интересно, сколько он вчера выпил», – подумал Зак, перевел сказанное на нормальный язык и ответил:

Она взяла меня за руки.

– Хочу поговорить. А времени сейчас половина одиннадцатого. Твои друзья здесь?

– Определенно, начинаю понимать. Какая удача!

– Где? Проблема? О боже… – Парень проглотил слюну, поморщился, шатаясь, прошел через гостиную, миновал барную стойку, подошел к раковине, вывернул кран до отказа и сунул голову под струю.

– И правда. – Я посмотрел на небо и едва заметно пожал плечами. – А может быть, нечто гораздо большее, чем удача. Как знать?

– Что, погуляли? – спросил Зак, когда юноша поднял мокрую голову.

Какое-то время мы смотрели друг на друга, немного ошеломленные таким стремительным развитием событий. Потом Элле нахмурилась.

– Да уж… – Тот схватил бумажное полотенце и вытер лицо. – Мы что, очень шумели?

– Что за фамилию ты ему сообщил? О чем ты думал?

– Нет, никто не жаловался. Сынок, как тебя зовут?

Да, читатель. В тот момент чистой паники я назвал Арчи Вогану свое настоящее имя, – то, которое было написано в моем свидетельстве о рождении где-то среди бескрайних просторов Сибири. Танит.

– Джош. Джош Таннер.

Я провел пальцами по волосам.

– Слушай, Джош, буди своих приятелей. Это не займет много времени.

– Знаю, это было глупо с моей стороны. Но я не хотел ни секунды промедления, особенно после его вопросов о нашем акценте. Это было первое, что пришло мне на ум.

– Ага, сейчас. Я мигом.

Элле закатила глаза, но потом улыбка вернулась на ее лицо.

Зак прислушался. Раздалось несколько проклятий, потом что-то стукнуло и из туалета донесся звук спущенной воды.

– Значит, мы будем мистером и миссис Танит.

Три молодых человека, которых привел Джош, были одеты ничуть не лучше. Они немного постояли в дверях, потом один из них плюхнулся на стул и насмешливо фыркнул:

– Полагаю, если Криг когда-нибудь проберется в Британию, он и не подумает искать меня под моей настоящей фамилией, – рассудил я.

– В чем дело? «Притворяется», – решил Зак.

За ужином мы подробно обсудили возможности, которые могла предоставить новая загородная жизнь. Мы предались фантазиям насчет обещанного домика и пышных зеленых лугов в английской глубинке. В тот момент опасность, исходившая от Крига и нацистского вторжения, казалась очень далекой.

– Ты кто?

Мы вернулись в гостиницу, где хозяин вручил нам письмо, адресованное «Бо и Элле»; к счастью, мы зарегистрировались под этими именами. Лицо Элле озарилось, она бегом поднялась в нашу комнату.

– Стив Хикмен.

– Должно быть, это от Карин! – взволнованно сказала она. – Не терпится рассказать ей, что произошло сегодня вечером. Она оценит, как это забавно! – Элле осмотрела конверт и нахмурилась. – Странно, непохоже на почерк Карин.

Бостонский акцент, определил Тодд. Из высших слоев общества. Может быть, даже из клана Кеннеди.

– Открой и посмотри, – посоветовал я.

– О\'кей, Стив. Дело вот в чем. Браконьерство у нас карается штрафом в тысячу долларов. Знаете, почему? Потому что кое-кто опустошает чужие ловушки ради того, чтобы сварить себе парочку раков, и начисто забывает, что некоторые зарабатывают этим себе на жизнь. То, что является для вас вечерним развлечением, на самом деле настоящий грабеж.

Элле разорвала конверт и вытащила два листа бумаги.

Услышав эти слова, ребята неловко заерзали. Юноша, открывший дверь, виновато вспыхнул и потупился.

– Тут еще послание от Хорста, – озабоченно сказала она.

– То, что лежит у вас на веранде, стоит на рынке около сорока долларов. Разыщете на пристани человека по имени Карл Мейси, отдадите ему деньги, и покончим с этим.

– От Хорста? У них все в порядке?

– Я не понимаю, о чем вы говорите. Разве этот Мейси ставит на раках свое клеймо? – Стив снова фыркнул и почесал живот. – Вы не сможете доказать, что это мы обчистили его ловушки.

Я следил за выражением лица Элле, пока она читала.

– Пожалуй. – Зак обвел взглядом их пристыженные лица. – Чтобы снять этот дом в разгар сезона, нужно заплатить тысячу двести долларов за неделю. Еще двести пятьдесят стоит аренда лодки. Плюс развлечения, еда, пиво… Красиво живете, ребята.

– Не понимаю…

– Тем самым мы поддерживаем экономику острова, – тонко улыбнувшись, ответил Стив. – Поэтому глупо беспокоить нас из-за пары каких-то дурацких раков и голословного обвинения.

– Читай вслух, – предложил я.

– Может быть. Но еще глупее при ваших доходах жалеть по десятке на брата ради того, чтобы замять дело. Подумайте об этом. Остров у нас маленький, – сказал Зак, шагнув к двери. – Стоит только сказать слово…

– Дорогой Бо, дорогая Элле… – начала она.

– Это что, угроза? Угрозы гражданам могут закончиться судебным иском.



Зак оглянулся и покачал головой.

– Держу пари, что ты будущий юрист. Я угадал? Тодд вышел и сел в машину. Ну что ж, за ним дело не станет. Эти ребята еще пожалеют.

«Надеюсь, это послание найдет вас. Я обнаружил этот адрес в последнем письме, которое вы отправили Карин. Извините, что открыл его, но скоро вы поймете, почему у меня не было выбора. Я рад, что вы благополучно попали в Шотландию, и надеюсь, что ужасы этого бессмысленного конфликта не будут преследовать вас там. Мне тягостно писать вам о таких ужасных событиях, но я считаю своим долгом отправить это письмо, согласно желанию моего дорогого сына.



Умоляю, не надо плохо думать о нем. Он не был порочным человеком. Он лишь совершил тяжкую ошибку и заплатил за это самую высокую цену. Спасибо за то, что вы были близкими друзьями Карин и моего сына. Знайте, что они очень любили вас.

Рипли шла по Хай-стрит и встретила Зака у дверей «Мэджик-Инн».

Пожалуйста, цените друг друга, любите и слушайте друг друга.

– В пиццерии зависла кредитная карточка этого любителя раков. Что-то там испортилось, – начала она. – В результате малому пришлось порыться в карманах и заплатить за ленч наличными.

Ваш друг

– Серьезно?

Хорст Халворсен».

– Серьезнее не бывает. Кроме того, они хотели взять напрокат видеомагнитофон, но все видики оказались на руках.



– Черт знает что.

Элле отложила письмо и с беспокойством посмотрела на меня. Испытывая тягостную пустоту внутри, я подошел и осторожно взял другое письмо.

– И я слышала, что все водные лыжи либо забронированы, либо неисправны.



– Просто стыд и позор.

«Дорогой Бо, дорогая Элле!

– В довершение всех несчастий у этих типов вышел из строя кондиционер.

Когда вы получите это письмо (если такое случится), меня уже не будет. С бесконечной скорбью сообщаю вам, что моя любимая Карин Элиана Розенблюм была застрелена захватчиками.

– А день сегодня жаркий. К ночи станет душно. Боюсь, уснуть им будет трудновато.

Ее преступление состояло в том, что она посмела выйти в город за хлебом и молоком.

– Ты настоящий сукин сын, Закарайа. – Рипли встала на цыпочки, обняла брата и чмокнула его в губы. – Именно за это я тебя и люблю.

Вы оба знаете, что Карин хотела уехать из Норвегии. Я эгоистично отказывался слушать ее предупреждения, и теперь мне нет никакого оправдания. Моя жена была добрее, умнее и ЛУЧШЕ меня, и мне следовало послушать ее.

– И собираюсь стать еще большим сукиным сыном. Этот Хикмен – крепкий орешек. Сладить с остальными не составит труда, но его придется убеждать. – Зак обнял Рипли за плечи. – Ты идешь в кафе на ленч?

Мое сердце разбито навсегда.

– Да. А что?

Элле, я должен в особенности извиниться перед тобой. Ты была лучшей подругой Карин, и твоя связь с ней, возможно, была даже глубже моей. Это я, и никто другой, виноват в том, что вы больше не встретитесь.

– Я подумал, что ты можешь оказать мне небольшую услугу. Раз уж ты любишь меня, и все прочее…

Рипли мотнула конским хвостом, повернулась к брату и посмотрела на него снизу вверх.

Друзья мои, я вверяю себя на милость Господа нашего, но не жду прощения. Составление этого письма – мой последний поступок в этой земной жизни. Потом я возьму из сарая отцовское охотничье ружье и покончу с собой в лесу над домом. Феликс останется с моими любящими родителями, которые обожают моего сына, как собственного ребенка.

– Если хочешь, чтобы я уговорила Нелл прийти к тебе на свидание, то на меня не рассчитывай.

Я всегда хотел прославиться своими музыкальными талантами. Поэтому прошу вас, дорогие друзья, не поминайте меня: пусть это будет моим вечным наказанием. Пускай я превращусь в прах и пепел.

– Спасибо, свидание я могу назначить сам.

Но помните о нашей дорогой Карин. В мире, объятом тьмой, она была светом, и она должна сиять вечно.

– Пока что результат нулевой.

Ваш

– Но я еще не сошел с дорожки, – возразил Зак. – Надеюсь, ты скажешь Майе, что мы сами справились с этими похитителями раков, так что пусть она… ничего не предпринимает.

Йенс «Пип» Халворсен».

– Что значит «ничего не предпринимает»? А что она может предпринять? – Рипли разозлилась. – Черт бы все побрал!



– Не кипятись. Просто Карл сказал, что разговаривал с ней. Я бы не хотел, чтобы этим делом занялась наша местная ведьма.

У нас с Элле не было слов. Мы сидели в молчании, пока она не начала трястись и не потекли слезы. Я часами удерживал ее в объятиях, пока она не уснула у меня на руках, измученная бременем этого известия.

Он крепче обнял Рипли за плечи, пытаясь ее успокоить.

Вместе с утренним светом пришли и билеты на ночной поезд для «мистера и миссис Танит», что вызвало недоразумение в приемной, потому что мы зарегистрировались под фамилией Деплеси. К счастью, хозяин принял мое объяснение, что «Танит» – это фамилия моей больной бабушки, и мы просто ошиблись.

– Я бы поговорил с ней сам, но через несколько минут сюда явятся похитители раков. Мне нужно постоять здесь с властным и самодовольным видом.

– Ладно, поговорю.

В тот вечер мы сели на поезд из Абердина в Глазго и сделали пересадку незадолго до одиннадцати вечера. Устроившись в маленьком купе, состоявшем из металлической койки, небольшой раковины и складного столика, я присоединился к Элле на матрасе и сжал ее руку.

– Только не забывай о вежливости. И помни, что Карл сам пришел к ней.

– Мы будем жить ради нее, – заверил я. – Ради них. Наше счастье будет памятью о них.

– Да, да, да! – Рипли стряхнула его руку и ушла.

Я был расстроен сокрушенным видом Элле.

Ведьмы и чары. «Чушь, идиотская болтовня, – думала она, быстро шагая по тротуару. – Такой человек, как Карл Мейси, должен был бы это знать, а не повторять дурацкие сплетни».

– Не могу не думать о маленьком Феликсе, – всхлипнула она. – Что с ним будет? Потерять обоих родителей… я знаю, каково это. – Она посмотрела мне в глаза. – Разве мы не обязаны вернуться за ним?

Туристам позволялось верить в то, что Три Сестры – место колдовское: именно эти слухи привлекали сюда толпы людей с материка. Но когда то же повторяли местные жители, Рипли просто выходила из себя.

Я задумался над ее вопросом. Поискав ответ в своем сердце, я понял… да, у нас есть долг, но мы не можем вернуться в Берген прямо сейчас. Это было бы самоубийством.

Майя как раз поощряла эти разговоры. Тешила собственное тщеславие. Так считала Рипли.

– Феликс будет в надежных руках, вместе с Хорстом и Астрид. Мы знаем, что они хорошие люди. А Карин может покоиться с миром, зная о том, что до него никто не доберется. Он находится под надежной защитой.

Она вошла в кафе «Бук» и мрачно покосилась на Лулу, которая пробивала кому-то чек.

Элле поднесла руку ко рту.

– Где она?

– Я так обязана им обоим. Кто знает, где бы мы были без них? А теперь… слишком поздно благодарить за их доброту.

– Наверху. Сегодня много посетителей.

Слова Элле вращались у меня в голове, пока поезд мчался в ночи. В конце концов мерный перестук колес убаюкал меня, и мы уехали из Шотландии навстречу новой жизни.

– Узнаю нашу трудолюбивую пчелку, – пробормотала Рипли и стала подниматься по ступенькам.

Она увидела Майю в отделе книг по кулинарии. Та обслуживала посетителя. Рипли заскрежетала зубами, Майя захлопала ресницами. Кипя от негодования, Рипли прошла в кафе, дождалась своей очереди и заказала кофе.

– А как же ленч? – Запыхавшаяся Нелл наполнила ее чашку из только что вскипевшего кофейника.

– Нет аппетита.

– Очень жаль, – пропела Майя, стоявшая за спиной Рипли. – Салат с крабами сегодня удался как никогда.

Рипли молча подняла большой палец, зашла за стойку и промаршировала на кухню. Когда Майя вошла следом, Рипли подбоченилась.

– Мы с Заком решили проблему. Так что держись подальше от этого дела.

Голос Майи был густым и сладким, как взбитые сливки.

«Титан»

– Я и не собиралась конкурировать с местными властями.

– Прошу прощения… – Нелл задержалась на пороге и откашлялась. – Сандвичи. Мне нужно…

Сентябрь 2008 года

– Проходи, – махнула рукой Майя. – Мы со знаменитым помощником шерифа почти закончили.

27

– Избавь меня от своих колкостей.

Мерри

– Не могу. Я приберегала их специально для тебя.



– Я не хочу, чтобы ты вмешивалась в это дело. Скажи Карлу, что ты ничего не делала.

Как бы то ни было, но этой ночью я нормально выспалась. Вероятно, я была обязана этим короткому разговору с Амброзом. Он собирался поужинать, но его ровный голос, исполненный доброжелательности, успокоил меня. Я обещала позвонить ранним утром, когда появится новая информация.

– Слишком поздно. – Майя обворожительно улыбнулась. – Все уже сделано. Чары очень простые. С ними справился бы даже такой неуч, как ты.

Я зевнула и оглядела каюту, купавшуюся в приятном оранжевом сиянии рассвета в иллюминаторе.

– Сними их.

– Ни за что. Да и какое тебе до этого дело? Ты же не веришь в Силу.

Снизу донесся уже знакомый рокот, капитан Ганс завел двигатели для продолжения нашего круиза. Я определенно радовалась тому, что нахожусь в роскошной обстановке «Титана», а не пересекаю бурное Северное море на борту рыболовного траулера, как это было с моими родителями. При мысли о том, что им довелось пережить, на мои глаза снова навернулись слезы. Теперь я испытывала глубокое эмоциональное увлечение их историей и не сомневалась, что, когда мы дойдем до возложения венка в память Атласа, я буду так же бороться со слезами, как и остальные его дочери.

– Не верю, но непременно начнутся сплетни. Если с этими мальчишками что-нибудь случится…

Все они с искренней любовью говорили о своем отце. Довольно неожиданно для себя я обнаружила, что немного завидую им, ведь я никогда не испытывала радости личного общения с ним, хотя и была его родной дочерью.

– Не оскорбляй меня. – Ирония в голосе Майи моментально исчезла. – Ты прекрасно знаешь, что я не причиню им вреда. И никому другому тоже. Ты также знаешь, что вся суть именно в этом. Поэтому ты и боишься. Боишься, что, если твой дар обнаружится еще раз, ты не сможешь с ним совладать.

Зазвонил будильник, но он был уже не нужен. Я села в постели, а затем потянулась к спутниковому телефону, предусмотрительно оставленному рядом молодым и дружелюбным членом команды. Я набрала номер Амброза, и после нескольких гудков он поднял трубку.

– Ничего я не боюсь. Не толкай меня на этот путь. – Она показала пальцем на Нелл, с головой ушедшую в приготовление сандвичей. – И ее тоже. У тебя нет на это права.

– Полагаю, меня соединили с Русалкой Средиземноморья?

– Рипли, я не придумываю правила игры. Просто следую им. Другого пути нет ни для кого, и для тебя тоже.

– Доброе утро, Амброз, – рассмеялась я. – Ты хорошо провел время вчера вечером?

– Говорить с тобой – только даром тратить время! – Рипли пулей вылетела с кухни.

Майя вздохнула. Это был единственный признак владевшей ею досады.

– Божественно. Мой бывший студент пригласил меня на ужин в «Друри-Билдингс». Это был славный кутеж[18], как здесь говорят… – Амброз остановился, что было великодушно с его стороны, поскольку он мог говорить целыми часами. – Но хватит обо мне; я настаиваю, чтобы ты рассказала мне обо всем!

– Беседовать с Рипли трудно. Не обращай внимания, Нелл.

Я откинулась на подушку.

– Это не имеет ко мне никакого отношения, – заученно произнесла Нелл.

– Спасибо, что убедил меня прилететь сюда, Амброз. У меня такое ощущение, что это изменит мою жизнь.

– Я чувствую твою тревогу. Люди часто спорят, и иногда очень горячо, но до кулаков доходит не всегда. Успокойся. – Она подошла к Нелл и начала массировать ей плечи. – Напряжение мышц плохо влияет на пищеварение.

– Ты это знаешь, дорогая, как и я. А теперь давай расскажи мне самое вкусное.

Ее руки были такими теплыми, что Нелл тут же растаяла.

– Хорошо, тогда держись…

– Вы обе нравитесь мне. И я переживаю из-за того, что вы не любите друг друга.

Я поведала ему все, что мне удалось узнать до сих пор. Амброз был ошеломлен.

– Я не могу сказать, что не люблю Рипли. Да, она вызывает у меня досаду и раздражение, но совсем по другой причине. Ты будешь пытаться понять, о чем мы говорили, но ни за что не спросишь. Ведь так, сестренка?